4Решения, принятые после полуночи (Решения в Дареме - 1)

РЕШЕНИЯ, ПРИНЯТЫЕ ПОСЛЕ ПОЛУНОЧИ

Серия: Решения в Дареме. Книга 1

Автор: Рейчел Хиггинсон

Переводчик: Яша Дзен

Редактор: _Kirochka_, Rovena_nn

Вычитка: _Kirochka_

Переведено для группы https://vk.com/booksource.translations

При копировании просим Вас указывать ссылку на наш сайт!

Пожалуйста, уважайте чужой труд.

ГЛАВА 1

Уставившись на себя в тусклом свете ванной, я поправила струящееся летнее платье-трапецию, которое надела перед тем, как выбежать за дверь и усомниться в своем жизненном выборе. Снаружи было жарче, чем в аду, но здесь была примерно температура арктического ледника. Я замерзла и к тому же немного вспотела, в основном все чувства сразу. Мурашки по коже заставили волосы на моих руках встать дыбом, а тонкая полоска пота усеяла мою верхнюю губу.

Я была в ужасном беспорядке. И на девяносто девять процентов уверена, что меня сейчас стошнит.

Нет. Нет, не стошнит. Я могу справиться. Я могу справиться с собеседованием при приеме на работу. Несмотря количество открытого тела, которое я демонстрировала, что было полной случайностью и совершенно непрофессионально, когда дело доходило до поиска работы, я смогла бы пережить одно собеседование.

Может быть.

Нет, серьезно. Я могла бы. Я должна была это сделать.

Это было время тонуть или плыть. И поскольку я уже тонула в горе плохих решений и неудач, насколько хуже это могло быть?

Мне не следовало задавать этот вопрос.

Желая, чтобы кардиган прикрыл мои голые руки, и спину, и ноги, и плечи, и все остальное, кроме важных частей, которые, к счастью, уже были одеты, я покинула безопасный туалет и вошла в основную часть бара, где я ожидала просто оставить свою заявку... и надеяться, что они ее потеряли. Симпатичная и очень устрашающая менеджер терпеливо ждала меня за маленьким столиком возле впечатляющих синих двойных входных дверей, зажатых между двумя массивными окнами, через которые струился естественный свет и придавал настоящему деревянному полу золотистый блеск.

Ее крутая стрижка "пикси" с платиновыми волосами и широкие рукава с татуировками заставили мои колени нервно стучать, но ее улыбка была достаточно нежной, чтобы мне удалось, пошатываясь, добраться до стула напротив нее. Она была из тех пугающих людей, которые смешивали королеву Би и Бунтарку Без Причины в одного целого, маленького, но страшного человека.

Она продолжала улыбаться, но её голубые глаза с беспокойством прищурились.

— Вы в порядке?

— Нервничаю, — прохрипела я. — Я ужасна на собеседованиях, и я подумала, что у меня будет больше времени на подготовку.

— Вы серьёзно?

Я кивнула. Она запрокинула голову и издала музыкальный смех.

— Вы не можете быть серьезной.

Я снова проглотил позыв к рвоте.

— Могу.

Должно быть, она заметила зеленый оттенок моей кожи, потому что перестала смеяться, чтобы похлопать меня по руке через стол.

— Напомните, как вас зовут?

— Ло, — сказала я ей, вдыхая через нос и выдыхая через рот. — Эм, Лола Эллис. Но все зовут меня Ло.

— Я Ада Келли, — спокойно ответила она. — И вам действительно не о чем беспокоиться. Я бы назвала это не столько собеседованием, сколько вопросом: когда вы можете начать?

— Подождите, что?

— Работа, — повторила она медленнее. — Когда вы сможете начать?

— Какая работа?

— Что вы имеете в виду под вопросом какая работа? Вы оставили заявку, верно? — она посмотрела на бумагу, о которой шла речь, ее глаза быстро пробежали по заполненным карандашом пробелам. — Вы отдали ее, потому что хотите здесь работать, верно?

— Извините, да, я имею в виду, было несколько открытых позиций. На какую работу вы меня нанимаете?

Ее взгляд упал на пустые коробки.

— Вы умеете готовить?

— Эм, нет.

— Вы раньше работали официанткой? — она пробормотала, изучая другие ответы.

— Нет.

— Как насчёт хостес?

Я покачала головой и сжала губы.

Её взгляд снова метнулся ко мне.

— А как насчет работы барменом?

— Не, эм, профессионально, — я прочистила горло. — Я просто, знаете ли, баловалась на собственной кухне, — я притворилась, что не заметила её гримасы от моего смелого заявления. — В общем, я могу открыть бутылку вина.

Ей удалось изобразить на лице ошеломленное замешательство.

— Так, подождите, вы никогда раньше не работали в баре?

Её веселье по поводу моего заявления действовало мне на нервы, вызывая тошноту. Пот выступил у меня на лбу, и я смахнула его тыльной стороной ладони, делая вид, что приглаживаю свои вьющиеся медово-светлые волосы. Но под этим беспокойством скрывалось нечто более сильное — это болезненное чувство, что я не получу работу. Что мне придется столкнуться с ямой, в которую я сама себя загнала. Что может быть хуже, чем получить работу бармена с минимальной зарплатой, которую я даже не хотела?

Не понимаю этого.

Я рванулась вперед и попыталась обрести уверенность.

— Не совсем так. Но я бывала в барах. Во многих барах. Так что я знаю, как они работают... вроде бы. Я усердно работаю. Я прихожу вовремя. Я могу следовать указаниям. Я хорошо справляюсь под давлением, — если только у меня не берут интервью... — Я быстро учусь. И я...

— И вам явно нужна эта работа, — на мой растерянный взгляд она объяснила. — Иначе вас бы здесь не было. Никому не нужна эта работа. Но особенно тем, у кого есть другие варианты.

— О, у меня нет других вариантов...

Это было не совсем правдой, и я могла сказать, что Ада мне не поверила.

Браво.

Крики разнеслись по тихому, почти пустому бару из коридора, где я ранее была в туалете. Ада застонала и спрятала мое заявление под стол. Она была такой спокойной, что я бы не заметила, если бы мой адреналин уже не был на десятом уровне и не прокачивал осознание через каждую вену в моем теле с нежностью пожарного шланга на полную мощность.

— Тогда ты можешь убираться к черту! — прогремел низкий мужской голос сквозь суматоху.

Он вышел на свет, и я был удивлена, обнаружив симпатичного хипстера, возможно, на несколько лет старше меня. На нем были темные джинсы, белая рубашка на пуговицах с короткими рукавами, которая облегала его худощавую фигуру благодаря полосатым подтяжкам, и очки в черной оправе. Его волосы были выбриты по бокам и старательно зачесаны наверх. Его высокие скулы порозовели, а брови сошлись вместе в ярости. Он был несправедливо красив, несмотря на то, каким злым он казался. И полностью сосредоточенным на своей ярости, потому что он, казалось, вообще нас не замечал.

Женщина преследовала его до самого бара. На ней были суперширокие белые брюки и укороченная изумрудная блузка с оборками, открывающая кусочек пресса, о котором я только мечтала и трагически пыталась волшебным образом проявить его с помощью тако и маргариты. Ее волнистые черные волосы падали на середину спины, танцевали по плечам и запутывались в звенящих браслетах на запястьях, когда она пыталась убрать их со своего потрясающего лица.

— Очень мило, Чарли. Почему бы тебе просто не выбросить наши деньги в мусорное ведро и не поджечь его?

Я была так ошеломлена этим спором, их резкой яростью по отношению друг к другу, что все, что я могла сделать, это повернуться на стуле и наблюдать, как атмосфера накаляется. Меня воспитывали с лучшими манерами, но я не могла отвести взгляд. Может быть, это было потому, что я была так же удивлена, сидя в баре в Дареме, штате Северная Каролина, когда в тот самый момент я должна была быть на пути во Флориду. Или, может быть, потому, что в девять утра бар был совершенно пуст, так что я чувствовала себя невольным зрителем. Или, может быть, просто потому, что эти люди были потрясающе красивы и очень злы.

Ада закрыла лицо руками, потому что не могла смотреть на это. Я слышала, как она что-то пробормотала себе под нос, но не могла разобрать, что она говорила. Было очевидно, что эти люди были всего в нескольких секундах от того, чтобы перегрызть друг другу глотки. И у меня было место в первом ряду на этой бойне.

Чарли зарычал в ответ, сменив свой подход с праведного негодования на раздраженное презрение.

— Не будь такой драматичной, Элиза. Это было не так уж плохо, как это. Она не причинила никакого серьезного вреда. Мы едва заметили. Если бы не...

— Вам обоим нужно успокоиться, — прорычал новый человек, усиливая напряжение в комнате, как минимум, на двадцать градусов.

Он вошел в помещение, и мне показалось, что у меня на секунду отвисла челюсть. Он явно был родственником первого парня. Их черты были слишком похожи, чтобы они не были связаны кровными узами. Хотя он был выше того, кого звали Чарли, и более мускулистый. Отвлекающе мускулистый. Я знала это только потому, что его свободная черная футболка обтягивала его точеные бицепсы. Может быть, слишком туго. Может быть, несправедливо туго. Но, может быть, он только что вернулся с тренировки? Если его свободные спортивные шорты и кроссовки были каким-то признаком.

Но серьезно, у кого были такие точеные бицепсы?

Очевидно, он не был таким любителем тако и маргариты, как я.

Бедняга.

— Крича друг на друга, мы ничего не добьемся, — новенький бросил на Чарли убийственный взгляд. — Это, конечно, не вернет наши деньги.

Двое других закатили глаза в унисон.

— Я думаю, ты все об этом знаешь, Уилл, — прорычал Чарли. — Крики — это то, что в первую очередь втянуло нас в эту неразбериху.

— Это ты нанял ее! — Уилл, потеряв свой тщательный контроль на полсекунды позже, закричал, отказавшись от своего собственного совета.

— А ты уволил её! — крикнул в ответ Чарли.

Элиза подскочила, ударив Чарли кулаком в плечо. Сильно.

— Она воровала у нас, ты идиот!

Чарли отступил на шаг и помахал пальцем между Элизой и Уиллом.

— Вы не можете это доказать, — он тяжело сглотнул, и я подумала, не было ли это для того, чтобы набраться смелости, прежде чем он добавил. — Это всё ещё может быть ошибка в бухгалтерском учёте. Грег сказал, что перепроверит.

Уилл с вызовом скрестил руки на груди.

— Ты действительно идиот.

Именно в этот момент они втроем решили обратить внимание на Аду и меня. Их взгляды одновременно переместились на столик, который мы занимали. Я, с широко раскрытыми глазами и прикованная к их ссоре, в то время как Ада ворчала в свои ладони.

— Ада, — рявкнул Уилл, её имя было чётким и резким, — твоей подруге нужно выйти.

— Не моей подруге, — она швырнула заявление на стол. — Но я уверена, что она хотела бы выйти после этого шоу уродов.

Глаза Уилла скользнули ко мне, сузились, скептически.

— Тогда почему ты здесь?

На меня обратилось внимание не только Уилла, но и всех присутствующих, все смотрели на меня. Их спор повис в воздухе, удушая атмосферу и заглушая легкий летний ветерок, дующий снаружи. Ада была права. Я действительно хотела уйти. Мне хотелось выхватить заявление у нее из рук и выбежать через парадную дверь. Я бы сожгла его как чучело, как только убралась бы за угол, за то, что думала, что смогу справиться сама, за то, что попробовала что-то другое на этот раз, за то, что подумала, что заслуживаю пятиминутного перерыва от дерьма... Но у меня были лучшие манеры, чем убегать при первых признаках неловкости. Поэтому я откашлялась, расправила плечи и кротко объяснила.

— Я... я только подала заявление. Этим утром. Эм, примерно десять минут назад. Ада... проводила со мной собеседование на... должность.

Чарли издал насмешливый звук.

— Какого черта ты хочешь здесь работать? Очевидно, это дерьмовое шоу.

Очевидно, его вопрос был шутливым, но все молчали, ожидая моего ответа.

— Я... — сделав глубокий вдох, я выдавила слова сквозь стиснутые зубы. — Мне нужна работа, — ответ, который они могли бы додумать сами. Но сейчас я не могла остановиться. — Мне действительно нужна работа.

Уилл приподнял бровь.

— Ты когда-нибудь крала что-нибудь раньше?

У меня пересохло во рту, не от вины, а от страха. Этот парень был действительно ужасающим. Его широкие плечи поднялись вокруг острой линии подбородка, его подтянутые руки были скрещены на груди. Он уставился на меня так, словно я была причиной того, что он так разозлился, и я отреагировала на него самым обычным образом — вспотевшие ладони, тошнота, поиск ближайшего выхода.

— Горсть леденцов на кассе, — честно призналась я, — когда мне было лет семь. Моя мама заставила меня отнести их обратно в магазин и извиниться перед кассиром. Этот опыт был настолько травмирующим, что я никогда его не повторяла.

Челюсть Уилла сжалась, как будто он все равно думал о том, чтобы вызвать для меня полицию.

— А как насчет твоих боссов? Ты обычно спишь с ними?

Элиза и Чарли бросились на мою защиту. Даже Ада вскочила на ноги, размахивая руками и крича ему в ответ. Их возмущение от моего имени было настолько ошеломляющим, что я даже забыла злиться.

— Да ладно, Уилл, ты же не можешь быть серьезным! — закричала на него Элиза.

— Один раз! — Чарли сказал. — Один раз, и никто никогда не позволит мне забыть это!

— Хватит! — Ада закричала на всех троих. — Вы трое УЖАСНЫ. И причина, по которой мы никогда не сможем нанять никого нормального, — она махнула рукой в сторону коридора. — Убирайтесь!

Чарли впервые выдавил улыбку. Озорное выражение на его лице появилось так быстро, что у меня заболела шея от его внезапной перемены в поведении.

— Ты только что сказала нам убираться, Ада?

— Да, — прошипела она. — Трудно выполнять свою работу, когда вы все кричите друг на друга и бросаетесь безумными обвинениями. Вы не находите, что работать тяжело, когда вы ведете себя как полные придурки?

Элиза вскинула руки вверх и решительно согласилась:

— Да.

Чарли, по-видимому, уже полностью справившийся со своим гневом, ухмыльнулся Элизе.

— Ты ходишь за покупками. Это не так работает.

— За новыми диспенсерами бумажных полотенец для ванной комнаты. Фу, ты такой зануда, — Элиза снова потопала в сторону темного коридора. Чарли поспешил за ней.

— Но ты все равно любишь меня! — крикнул он. Никто из них не ждал Уилла.

Уилл, однако, не последовал за ними, потому что его внимание все еще было полностью сосредоточено на мне.

— Когда ты сможешь начать?

Как будто я собиралась работать здесь после всего этого. Я была полностью напугана плохими флюидами, которые он бросал в мою сторону. В целом я была хорошим человеком. Обычно у людей не было проблем со мной, потому что я не создавала проблем. Я исправляла проблемы. Я ничего не сделала этому парню, а он уже обвинил меня в том, что я воровка и шлюха. Я уже забыла о нем.

— Простите, кто вы?

— Уилл Инглиш, — отрезал он тем же тоном, которым разговаривал с Адой.

— Он владелец, — вставила Ада.

— Вместе с моими братом и сестрой, — добавил он, кивнув подбородком в сторону коридора.

Мой рот образовал букву "О". Все трое были родственниками. Это объясняло крики, удары кулаками и оскорбления.

— Я... я не знаю, — пробормотала я во второй раз. — Я должна проверить свое расписание.

Это была ложь и неубедительное оправдание, но я не хотела, чтобы он кричал на меня, когда бы я сказала ему, что предпочла бы работать где угодно, только не здесь. Ну, почти в любом другом месте. Эти люди были сумасшедшими.

— На самом деле я не ожидала сегодня собеседования. Я просто зашла, чтобы оставить резюме.

Он кивнул Аде, и между ними промелькнуло понимание.

— Ты можешь начать завтра, — решительно сказал он. — Надень чёрное, — он повернулся, но потом, казалось, передумал. — Что-то, что прикрывает, — он указал на верхнюю часть своего тела, — большую часть тебя.

Мои щеки вспыхнули от его намека, и это было все, что я могла сделать, чтобы не побежать за ним и не пнуть его в голень.

Голос Ады приобрел сочувственный оттенок, как только он исчез.

— Он мудак. Мне так жаль.

Стул заскрежетал по полу, когда я оттолкнулась от стола.

— Очевидно.

Она схватила меня за руку, прежде чем я успела убежать.

— Но у него добрые намерения. Ему не нравится, когда клиенты пялятся на официанток. Вот почему он хочет, чтобы они... одевались скромно, — на мой недоверчивый взгляд она понизила голос и взмолилась. — Пожалуйста, Лола, мы в отчаянии. Я знаю, что они, — она указала в сторону коридора, — совершенно сумасшедшие, но этот бар сейчас самое горячее место в Дареме. Почасовая оплата дерьмовая, но ты будешь зарабатывать больше ста баксов за ночь в течение недели и до трехсот или больше по выходным только в виде чаевых. Это... того стоит.

Мой желудок снова перевернулся от этого тошнотворного чувства. Ничто не стоило такого босса. У меня уже была работа. Законная работа, полная пенсионных планов, медицинской страховки и семейных обязательств.

— Я не знаю...

— Подумай об этом, — поспешила сказать она, снова сжимая мою руку. — Подумай о деньгах. И как сильно ты нам нужна. Твое рабочее время с четырех до закрытия завтра, если ты этого хочешь.

— Мне позвонить вам, если я этого не захочу?

Она быстро покачала головой, текстурированная светлая челка упала ей на глаза.

— Поверь мне, я это пойму.

Я выдернула свою руку из ее и схватила сумочку со спинки стула.

— Что ж, спасибо, что уделили мне время, — сказала я ей, не в силах перестать быть вежливой. — Это было... интересно.

Она широко улыбнулась.

— Так всегда бывает.

У двери я обернулась, держа руку на медной ручке.

— Ада? — она подняла глаза от того места, где задумчиво смотрела на свои руки. — Это из-за них ты так отчаянно хочешь кого-нибудь нанять?

Она покачала головой, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что мы все еще одни.

— Не из-за всех них. Элиза и Чарли очень милые. Они такие только друг с другом. Они никогда не стали бы кричать на тебя. Мне искренне жаль, что тебе пришлось стать свидетелем их обычного поведения.

Я не знала, что на это сказать, но в любом случае это не имело особого значения, потому что я не соглашусь на эту работу. Кивнув на прощание, я вышла на улицу, сразу же наслаждаясь теплым солнцем на своих холодных голых руках. Только вернувшись домой, я поняла, что она не включила Уилла в свои извинения. Она совершенно не обращала на него внимания.

Вероятно, потому, что мое первое впечатление было верным, он был большим, плохим, страшным боссом, и я была бы абсолютно несчастна, работая на него.

* * *

Я налила еще полстакана красного вина в пластиковый стакан и взмахнула им, наблюдая затуманенным зрением за темно-малиновым пятном на белой внутренней стороне стаканчика. Я не собиралась в одиночку выпивать почти целую бутылку пино, но не тут-то было. Это был странный день, и мне не терпелось забыть все поводы для расстройства.

После странного и неожиданного собеседования в баре этим утром я по дороге домой неправильно заказала напиток в местном кафе. Я ненавидела указывать на ошибки других людей, даже на такие невинные, как горячий латте с цельным молоком вместо мороженого с миндальным молоком, как я хотела. Так что я боролась с выпивкой, заменяя чувства бодрости и энергии разочарованием и потливостью.

День прошел. Я получила разочаровывающее электронное письмо о краткосрочной квартире, которую я думала снять, пока была в городе. Их не впечатлил мой статус нового жителя города и отсутствие работы в Дареме, поэтому они решили выбрать более "стабильного" кандидата, который был готов подписать договор аренды на один год.

Я никогда не была дикой. Удар был нанесен как худшее оскорбление моему типу А и болезненно предсказуемой личности.

Вскоре после этого я узнала, что вариант "Эйрбиэнби"¹, на который я положила глаз в качестве резервного плана, был арендован на лето. Я тянула время, решая, как долго я хочу быть здесь, и теперь в течение нескольких недель не было ничего подобного. Это был туристический сезон, так что я должна была забронировать что-нибудь несколько месяцев назад. Но в то время Дарема на картах не было.

Потом позвонил отец и спросил, когда я собираюсь приехать во Флориду. После этого я уклонилась от нескольких сообщений от моего брата Эдисона, который задавался тем же вопросом. И один неотвеченный звонок от моей мамы. На самом деле удивительно, поскольку уже несколько недель происходит почти одно и то же. Когда? Когда? Когда? Никогда... Почему?

— Твой телефон в соседней комнате гудит как сумасшедший, — сказала Риз, садясь на качели на крыльце рядом со мной.

— Это мой брат?

Она покачала головой.

— Это Оуэн.

— Чёрт.

Я сделала еще один большой глоток вина. Я буду расплачиваться завтра, но прямо сейчас на мои способности принимать решения повлияли ферментированный виноград и моя лучшая подруга.

— Который сейчас час?

— После полуночи, — сказала она, сочувствие в ее тоне было очевидным.

Я сделала еще один большой глоток.

— Я облажалась.

Мое признание глухо прозвучало в знойном летнем воздухе. У Риз был небольшой домик в старом тихом районе в самом сердце Дарема, штате Северная Каролина. Не было даже уличного движения, чтобы заглушить неискренность в моем голосе. Это было громко, ясно и трезво, даже если я не была трезва.

Риз рассмеялась надо мной, теплый звук, который напоминал мне о том, как мы снова учились в колледже и оставались в нашей комнате в общежитии до безбожных часов, разговаривая о мальчиках, делясь секретами и планируя наше общее будущее. Оказалось, что эти ночные разговоры не могли соответствовать нашим реальным жизненным проблемам. Но они все равно были одними из моих самых любимых воспоминаний.

— Ты не облажалась, — твёрдо сказала она. — Ты сделала крюк и навестила свою лучшую подругу. Ничто не вечно.

Прижав колени к груди, я уставилась на тихую, обсаженную деревьями улицу и машины, стоящие по обе стороны. Неподалеку стрекотали сверчки, а над головой мерцали звезды. Одетая только в хлопчатобумажные пижамные шорты и черную майку, я вздрогнула, когда ночной ветерок вызвал мурашки на моей коже.

— Сегодня у меня было собеседование на работу.

— Что?

— Здесь, в Дареме.

— Ты шутишь.

Я покачала головой и сделала еще один глоток вина.

— Очевидно, ничего постоянного, — оправдание было отголоском того, что она только что сказала, но по какой-то причине мне было больно это говорить. — Я заметила, что бар, в который мы ходили прошлой ночью, был битком забит, поэтому я взяла заявление и....

— Если ты действительно думаешь о том, чтобы остаться, ты могла бы также поискать что-нибудь со своим образованием. Я могла бы посмотреть, есть ли у моей фирмы что-нибудь в наличии.

Бросив на нее прищуренный взгляд, я решила, что, вероятно, пришло время поставить вино на стол. Поскольку теперь нас было двое. Мой стакан все равно был пуст.

Риз была моей лучшей подругой со времен колледжа, когда мы были соседями по комнате на первом курсе Северо-Западного университета. Мы оставались вместе каждый год нашего студенчества, даже когда Оуэн умолял меня переехать к нему после того, как он вернулся из аспирантуры в Индиане. Но я не могла оставить Риз. Пока нет. Не тогда, когда я знала, что мне предстоит прожить с Оуэном всю жизнь, а с Риз осталось всего несколько месяцев. Тогда выпускной казался концом нашей главы. Аспирантура и наша последующая карьера должны были вести нас в совершенно разных направлениях.

И они повели. По крайней мере, на какое-то время. Но посмотрите на нас сейчас. Снова вместе. И где был Оуэн? Ждет во Флориде с моим братом Эдисоном. Умоляя меня вернуться к нему еще раз.

Но в отличие от колледжа, когда не было ничего особенного в том, чтобы отложить мою жизнь с Оуэном или мои предстоящие обязанности, этот обход с Риз имел гораздо более серьезные последствия. Однако ни о чем из этого я не могла бы беспокоиться прямо сейчас, особенно о том, что касается Оуэна. Вместо ноющего чувства ответственности, которое я должна была чувствовать, все, что я могла собрать — это негодование, горечь... гнев... провал.

— Это кажется слишком постоянным.

Снова это слово. Но я была слишком пьяна, чтобы искать синонимы.

— Я просто... я не хочу быть нахлебницей.

Я не рассказала ей о квартире, в которой мне отказали. Аренда, даже короткая, также казалась постоянной. Но я рассудила, что они предложат шестимесячное обязательство, и если бы у меня было собственное жилье, я не была бы обременением для Риз.

Я знал, что она не возражала против моего неожиданного визита, но в какой-то момент ей придется вернуться к обычной жизни. Ее работа юриста во влиятельной юридической фирме была очень сложной. Поздние ночи, раннее утро, работа на дому. К тому же мы больше не учились в колледже. Она была предоставлена самой себе со времен своей знаменитой юридической школы в Дьюке.

— Ты не нахлебница, Ло. Ты мой гость. Мне нравится, что ты здесь, — она потянулась и сжала мою руку, напомнив мне о девушке в баре сегодня.

Положив щеку на колено, я сморгнула слезы и улыбнулась ей.

— Спасибо, Долька. Я не могу выразить тебе, как много это значит для меня.

Она сморщила нос от своего старого прозвища, но не смогла сдержать улыбки.

— Кстати, в каком баре ты была?

— Крафт, — сказала я ей. — Тот, со сложны ми напитками.

— О, да. Предполагается, что сейчас это одно из горячих мест Дарема.

— Ну, очевидно, у них возникли проблемы с удержанием официанток, потому что они предложили мне работу на месте.

Она откинула голову назад, упругие черные кудри, которые она убрала назад для своей важной адвокатской работы, каскадом рассыпались по ее плечам.

— Это кажется правильным. Твоему отцу понравится, что твое образование магистра в области финансов пойдет тебе на пользу.

Ее слова испортили мое и без того неустойчивое настроение, и я уткнулась лицом в колени и застонала.

— Как ты думаешь, сколько времени у меня есть, пока он не выяснит, где я нахожусь?

— Детка, ты здесь уже три недели. Он уже знает, где ты находишься. Он просто еще не приехал, чтобы забрать тебя и притащить твою упрямую задницу во Флориду.

Мой голос звучал приглушенно, когда я сказала ей:

— Ты не помогаешь.

— Я знаю.

— Скажи мне, что делать, Долька, — я снова использовала ее прозвище, потому что это успокаивало. Это напомнило мне о тех временах, когда на наших плечах действительно не было всей этой ответственности.

Она молчала несколько минут, пока мы оба обдумывали последствия того, что я сделала. Мы обе знали, что я не могу оставаться здесь и в конечном итоге должна буду добраться до Флориды. Мой длительный визит скоро закончится, и мы обе знали, что на самом деле я несерьезно относилась к работе в баре.

Это была прихоть. Точно так же, как этот пит-стоп в Северной Каролине. Но я не была склонна к капризам, обходным путям или призрачным текстовым сообщениям от людей в моей жизни, которых я любила.

Когда Риз заговорила, я понял, что она удивила нас обоих.

— Соглашайся на эту работу, — уверенно сказала она. — Чему это может повредить? Если они так отчаянно нуждаются в официантах, они, вероятно, не удивятся, когда ты уволишься через пару недель. К тому же, ты им все равно ничего не должна.

Она была права. Но...

— Пару недель? Ты не возражаешь, если я останусь? Серьезно?

Риз толкнула меня в плечо.

— Ты шутишь? Ты была лучшей частью этого последнего месяца. Мой дом — это твой дом и все такое.

— Я могу поискать квартиру. Это действительно не проблема. Я не хочу быть обузой.

Она закатила глаза и улыбнулась мне.

— Это не навсегда, помнишь? Ты здесь просто для небольшого перерыва от... ну, от всего. Официантка, живи со мной, лечись, выкинь все это из головы, а потом отправляйся во Флориду, — её слова вселили надежду, покой... решимость. — Флорида может подождать еще немного, верно?

— Верно, — согласилась я. Тошнотворное чувство вернулось к моему животу. Я винила вино и позднее время.

Это было не так, как я планировала, чтобы все прошло, или, честно говоря, как я планировала, чтобы моя жизнь в целом развивалась. Но это был неплохой план. И я бы, рано или поздно, вернулась к какой-нибудь версии моей запланированной программы взрослой жизни. Мне просто нужно было еще несколько недель, чтобы разобраться, к какой версии я была готова вернуться.

Кроме того, Эдисон мог бы пока справиться с моими обязанностями. Конечно, он будет производить как можно больше шума, жалуясь на дополнительную нагрузку, но с ним все будет в порядке. В любом случае, это всегда казалось излишеством, когда мы оба были там, чтобы управлять новыми проектами. Он всегда позволял мне брать верх, так что было странно передавать это ему, особенно когда я была той, кто упорно боролся за Флориду, но он был хорош в своей работе, когда хотел. Плюс, он был должен мне за то, что я всю жизнь терпела его проделки.

И, возможно, работа официанткой стала бы тем пинком под зад, который потребовался бы, чтобы переориентироваться на мои цели. Я всегда знала, кем стану, когда вырасту. Целью всегда был семейный бизнес. Но теперь, после всего, что случилось с Оуэном, я все ставила под сомнение. Не только то, чего я хотела... но и то, кем я была как личность. Как человеческое существо. Насколько во всем этом была моя вина? Насколько сильно я могла измениться раньше? Чего я вообще хотела от своего будущего, не говоря уже о том, чтобы столкнуться с этим лицом к лицу? Так что, возможно, освоение новой работы, в новой обстановке, с надежной поддержкой и убежищем Риз в конечном итоге побудит меня вернуться к идеальной жизни, от которой я отказалась. За исключением одного человека, который громче всех требовал, чтобы я вернулась к этому.

Думаю, я узнаю это достаточно скоро.

ГЛАВА 2

Я приехала в три сорок пять, одетая в чёрное коктейльное платье, которое я надевала на рабочее мероприятие с Оуэном в прошлом году, которое было короче, чем я помнила. Но поскольку я знала, что упаковала его, я не дала себе достаточно времени, чтобы пройтись по магазинам до четырехчасовой смены. Горловина была скошена, но сделана со вкусом, хотя и была более плотной, чем я помнила. Риз посмеялась надо мной, когда я вышла из ее гостевой спальни.

— Очевидно, что у тебя никогда раньше не было настоящей работы, — сказала она.

Мои щеки вспыхнули, и я в сотый раз за сегодня пожалела о своем ночном решении, принятом под влиянием вина и страха. Мы решили, что мне следует избавиться от своих туфель на шпильках и одолжить пару ее клетчатых кроссовок, потому что они были практичными, а мои бедные ноги никогда раньше не работали посменно. Она также собрала мои волосы в пучок на макушке и добавила несколько браслетов на запястья. Я была готова на все, лишь бы не выглядеть политиком, собирающим средства, и выпросить больше чаевых с видом я-нормальная-и-нуждаюсь-в-ваших-деньгах.

Но по широко раскрытым от удивления глазам Ады, когда я вошла в дверь бара на пятнадцать минут раньше, я поняла, что все еще не совсем правильно поняла.

Она быстро стерла шок со своего лица и тепло улыбнулась.

— Ты здесь.

— И во всем черном.

Я провела рукой по длине своего платья и закончила дрожащими джазовыми пальчиками.

Она сжала губы в попытке не рассмеяться надо мной.

— Да, — она выразительно кивнула, — ты во всём чёрном,— последовала натянутая пауза, прежде чем она сказала. — Мне нравится твоя обувь.

— Спасибо, — это была даже не моя обувь, но Аде не нужно было это знать.

— В любом случае, теперь, когда ты официально работаешь в "Крафте", мне нужно, чтобы ты заполнила кое-какие бумаги, прежде чем сможешь работать.

Она спрыгнула с барного стула, на котором сидела, и направилась в коридор, где, как я знала, находились ванные комнаты и кабинет.

— О, и еще есть видео про сексуальные домогательства, которое ты должна посмотреть.

— Серьезно? — спросила я, удивленная тем, что казалось угрозой.

Она пожала плечами и протянула руку, чтобы хлопнуть по широкому дверному косяку, когда мы прошли через него в темный коридор.

— Все должны посмотреть его.

Она сделала паузу, положив руку на вращающуюся дверь, ведущую, как я могла видеть, в небольшую промышленную кухню. Её ногти были покрыты чёрным лаком, и почти на каждом пальце у нее было множество колец.

— Тебе никогда раньше не приходилось проходить курс по сексуальным домогательствам?

Настала моя очередь пожать плечами. Я говорила, что я работала только на своего отца? Мне никогда раньше даже не приходилось заполнять документы о новом найме, он попросил секретаршу сделать это за меня и поставить печать с моей подписью до того, как я достигла законного трудоспособного возраста. Я надеялась, что ей не нужно было проверять мой адрес или что-то в этом роде в DMV. Потому что у меня не было постоянного адреса в Дареме. И я все равно отправляла почту в дом моих родителей в Чикаго.

Прежде чем она успела задать еще какие-либо вопросы, Чарли рывком распахнул дверь с другой стороны.

— Прости, — пробормотал он, когда Аду швырнуло вперед, на его грудь. Он ухмыльнулся ей сверху вниз. — Ты в порядке, Ад?

Она приподнялась и сердито посмотрела на него.

— Ты чуть не вырвал мне руку из гребаного сустава, Чарли.

Он сжал ее лопатку, впиваясь в нее большим пальцем, пока ей не пришлось вывернуться, чтобы вырваться из его хватки.

— Мне кажется, все в порядке, — сказал он без сожаления.

— Ты ребенок, — взвизгнула она, изо всех сил стараясь наступить ему на ноги, пока он отплясывал в сторону. — Маленький, незрелый ребенок.

Он захихикал от восторга, когда она не смогла его поймать.

— Это не моя вина, — настаивал он, прячась за мужчиной в грязном фартуке и красной бандане на голове — может быть, повара? — Ты делаешь это так легко. На самом деле, ты должна винить только себя.

Мужчина между ними отпрыгнул в сторону, подняв руки в знак капитуляции.

— Держите меня подальше от этого, — сказал он им.

Тут он впервые заметил меня и протянул руку.

— Ты, должно быть, новенькая.

— Эм, да.

Я наблюдала, как Ада поймала Чарли и ударила его в грудь.

Все тело Чарли содрогнулось от удара, и он действительно выглядел как ребенок, которым, по словам Ады, он был.

— Да, я новенькая.

— Лолли?

— Лола, — быстро поправила я. — Но, эм, все зовут меня Ло.

— Круто, — он улыбнулся, и это было очаровательно с его седой бородой. — Я Кейс, местный шеф-повар.

Мои ладони вспотели, когда я поняла, что мне придется подавать не только напитки, но и еду.

— Итак, есть полноценное меню?

Он гордо кивнул.

— Да, кулинарный блог Дарема, прикрепленный к газете, недавно опубликовал целую статью о нас, назвав Крафт "скрытой жемчужиной в барном сегменте", — его пальцы использовали воздушные кавычки, но я могла сказать, как он гордился. — Довольно мило для места такого размера.

Он широко развел руки, указывая на свои владения, и кончики его пальцев почти касались противоположных стен. Пространство было абсолютно крошечным.

Но хорошо для него, если он может тут работать.

— Это потрясающе, — искренне сказала я ему.

— Спасибо, — он снова мне усмехнулся.

— Идем, — потребовала Ада, когда Чарли рухнул на землю после очередного громкого поражения. — Нам нужно сделать много работы, прежде чем мы приступим к делу.

Как только Ада решила двигаться дальше, Чарли вскочил на ноги, завел руку за спину, а затем выпустил ее, как рогатку, чтобы шлепнуть ее по заднице. Она подпрыгнула на целый фут от земли и схватилась за задницу.

— Чарли, — взвизгнула она.

Он улыбнулся, как сам дьявол, Кейсу и мне, а затем выбежал из кухни, как непослушный ребенок, прячущийся от своих родителей.

— О, боже мой, я убью его, — прорычала она, ее щеки пылали от ярости.

Кейс повернулся, чтобы повозиться со стопкой тарелок, которая была потревожена быстрым уходом Чарли, но я могла бы поклясться, что это было также для того, чтобы он мог скрыть улыбку. Тем временем я просто стояла с открытым ртом. Чарли был сумасшедшим.

На самом деле сумасшедшим.

И, возможно, у него было желание умереть, потому что я знала Аду целую минуту, и этого было достаточно, чтобы полностью осознать, что она не из тех девушек, с которыми можно связываться.

Она определенно была не из тех девушек, которых можно шлепнуть по заднице, когда она направлялась показывать видео о сексуальных домогательствах.

— Что бы ты ни решила с ним сделать, — сочувственно сказала я ей, — он это заслуживает.

Моя поддержка немного успокоила ее гнев, и она смогла перестать вибрировать и немного расслабиться.

— Спасибо, Лола.

После того, как она повернулась, Кейс наклонился, его ухмылка все еще была приклеена к лицу.

— Задницу целуешь.

— Ч-что?

Он посмеялся на мой счет.

— Расслабься, я просто шучу. Но серьезно, если ты собираешься подлизываться к кому-то, ты сделала хороший выбор с Адой. Братья и сестры просто будут использовать тебя как пешку в своих садистских семейных играх. Ада обладает властью над расписанием. Ты захочешь быть на ее хорошей стороне.

Я моргнула, глядя на него. Может быть, мне следовало это записать.

— Спасибо за совет.

Он подмигнул.

— Иди и сожри их, тигр.

Когда он вернулся к своей посуде, я поняла, что он флиртовал со мной. Однако я не знала, что он действительно делал это со мной. Я имею в виду, он определенно флиртовал. Но я не была уверена, что он способен это отключить. Он казался таким парнем, который просто естественно пытался очаровать любую женщину. Это была скорее привычка, чем комплимент.

Ада стояла в дверях кабинета и ждала меня. Когда я присоединилась к ней, я увидела, что это был не пустой офис. Элиза сидела за одним из двух столов, придвинутых друг к другу с одной стороны комнаты. Небольшая зона отдыха занимала стену с дверным проемом. Она смеялась с кем-то по телефону, перекидывая свои длинные темные волосы через плечо.

— Не срывайся на мне сейчас, Джона. Ты обещал, что к выпуску у нас будет "Кейк Вок"² на кране.

Она послушала минуту, записала несколько заметок и пожевала кончик колпачка от ручки. Ее глаза стали стальными, пока она слушала,

— У меня есть безумное количество доказательств, — отрезала она, отбросив любезности. — Таков был наш уговор. Я беру крепкую сельтерскую, от которой ты не можешь избавиться, со своих рук, а ты даешь мне "Кейк Вок", — ее взгляд переместился туда, где мы с Адой наблюдали за ней, и одними губами произнесла: — Извините, — обращаясь к нам. — Тогда тебе придется прийти и забрать дерьмовую сельтерскую, потому что я ее больше не хочу... Не говори мне успокоиться. У нас была сделка, Джона... Меня не волнует, что они не выпускают бочонки так далеко на юг. Перезвони им, поезжай туда, если понадобится. Ты достаточно хорошенький, чтобы добиться своего... Я не покровительствую тебе. Ты меня обманываешь... Мы неделями рекламировали это почти аншлаговое мероприятие... О, правда? Собираешься возместить мне расходы и билеты на мероприятие? Разберись с этим, Джона, или найди новое место, чтобы продавать свое дорогое дерьмо.

Она бросила ручку на стол, чтобы подчеркнуть свою угрозу. Ручка отскочила от угла клавиатуры ее компьютера и приземлилась прямо ей на колени.

Я не знала, кто такой Джона, но мне было жаль его. Элиза выглядела достаточно невинно, большие зеленые глаза лани, как у ее братьев, невероятно длинные ресницы, которые нужно было наращивать, и совершенно великолепное лицо, но сталь в ее голосе звучала непоколебимо. Я бы не хотела быть объектом ее гнева.

— Перезвони им, — приказала она. — Мы заплатим вдвойне. Они могут прислать представителя, если захотят. Просто сделай это.

Её плечи расслабились, она взяла ручку с колен и укусила кончик. Она смеялась над тем, что говорил низкий мужской голос на другом конце провода. Я слышала его тон, но не мог разобрать слов.

— Ты даже можешь принести мне бутылочку "Паппи", — сказала она, снова возвращаясь к своему хорошему настроению. — За головную боль, которую ты мне доставил, — она снова засмеялась и демонстративно закатила глаза. — Да, да, увидимся позже на этой неделе. Пока, Джона.

Она повесила трубку и откинулась на спинку стула.

— Как будто это имеет значение, предназначен ли "Паппи" для бара или для моей личной коллекции. Он должен мне после всего этого.

— Это был Джона? — спросила Ада понимающим тоном.

— Да, пытаюсь избежать наказания за то, что была сукой. Ему повезло, что я не кинула его полностью. Мне не нужны его проделки, понимаешь? Конечно, у него лучший алкоголь в штате, но он не стоит такой драмы.

Ада хихикнула.

— Ты не собираешься его кидать. Он твой лучший друг.

— И полный идиот, — добавила Элиза. — Извините, вам, ребята, что-то нужно?

— Офис, — сказала ей Ада. — Лола начинает сегодня вечером, так что мне нужно показать ей видео о сексуальных домогательствах и безопасности на рабочем месте.

— Ты начинаешь? — завизжала Элиза, вскакивая на ноги и хлопая в ладоши. Она посмотрела на Аду. — Ты наняла официантку. О, Боже мой, ты наняла официантку.

Затем она бросилась вперед и обняла меня. Неловко стоя на своем месте, я не знала, куда деть руки. Я осторожно похлопала ее по плечу, пока она не отстранилась. Но даже тогда она держала меня за плечи своими длинными, тонкими пальцами.

— Тебя зовут Лола?

— Или Ло, — сказала я ей. — Эм, неважно.

— Ло, — повторила она. — Мне нравится.

Я была уверена, что мои щеки были цвета спелой клубники.

— Спасибо.

— Послушай, Ло, если тебе что-нибудь понадобится, найди меня. Или Аду. Никогда не обращайся за помощью к моим братьям. Ты понимаешь? Никогда.

Наверное, я выглядела как олень, попавший в свет фар, потому что все, что я могла сделать, это моргнуть на нее. Должно быть, она поняла, что полностью напугала меня, потому что продолжила объяснять.

— Мы с двумя моими братьями владеем и управляем этим заведением. Так что технически у них столько же полномочий, сколько и у меня. Но законно избегай их любой ценой. Чарли попытается переспать с тобой, а Уилл — чудовище.

— Ч-Что?

Она улыбнулась, и это почти ослепило меня. Слишком ярко, слишком счастливо.

— Не настоящее чудовище. Типа, он не псих или что-то в этом роде. У него просто нет хороших навыков общения с людьми.

— Он обладает ими, когда чего-то хочет, — вставила Ада.

Элиза сделала шаг назад.

— Это правда. Лучше просто вообще избегать его. Ада — хороший ресурс. На самом деле, она — твой лучший выбор. Она практически управляет этим местом.

— Я действительно управляю этим местом, — Ада рассмеялась, но я заметила в ее смехе раздраженный тон. — А теперь убирайся с глаз долой, чтобы у меня было время обсудить с ней меню, прежде чем мы займемся делом.

Элиза откинула голову назад, ее длинные волосы каскадом рассыпались по спине.

— Ты выгоняешь меня из моего собственного офиса? — это был не столько вопрос, сколько раздраженное заявление. Ада ничего не сказала в ответ. Я продолжала неловко стоять в дверях. Наконец, все еще качая головой, Элиза собрала какие-то бумаги и папку из картотечного шкафа. — Хорошо, — фыркнула она. — Я перееду на этаж ниже. Я буду за своим обычным столиком, если понадоблюсь.

— Спасибо, — пропела Ада, заняв место Элизы, как только та освободила место.

Я отодвинулась в сторону, чтобы она могла пройти мимо меня. Ада указала на кресло, втиснутое в другой стол.

— Тебе понадобится место, чтобы писать, — объяснила она, когда я взглянула на невостребованные стулья у стены.

— Ах.

Я села, чувствуя себя неловко. Мой отец и Оуэн ненавидели любое вмешательство в их рабочее пространство. Я не знала, чей это стол, но я могла бы сузить круг поисков до Уилла-Монстра или Чарли-Шлюхи. Ни один из вариантов не устраивал меня.

Ада продолжила доставать документы о приеме на работу, которые нужно было заполнить и подписать. Я потратила двадцать минут, заполняя все маленькие пробелы, пока она играла на своем телефоне. Она улыбнулась, когда я протянул ей последнюю форму, и повернула монитор компьютера Элизы ко мне.

— Теперь самое интересное.

Она быстро перемотала видео о сексуальных домогательствах и безопасности, делая паузы на важных частях. Иногда она спрашивала, есть ли у меня какие-нибудь вопросы.

Я всегда качала головой. Меня никогда раньше не заставляли смотреть обучающие видео, но все было настолько здраво, что от однообразия у меня болела голова.

— Я понимаю, — сказала я ей ближе к концу плохо исполненной пародии на важность вывешивания знаков "мокрый пол" каждый раз, когда я мыла пол или клиент проливал воду.

Ада кивнула.

— Я так и думала, — она снова начала перемотку вперед. — Это просто больше похоже на то же самое. Убедись, что ты повесила табличку, если тебе нужно убрать мужской туалет и так далее. В целях безопасности никогда не оставляй бар без присмотра, — она посмотрела на меня. — А еще потому, что посетители просто начнут наливать себе сами. Этого нет в видео, но со мной такое случалось не раз. Они думают, что это место принадлежит им. Как будто они имеют право на бесплатное пойло, если меня не будет рядом, чтобы немедленно обновить себе пиво.

Сжимающее чувство паники сжало мою грудь.

— Ты серьезно?

Что, если бы это случилось со мной? Как я должна была обращаться с клиентами-мошенниками?

Она пожала плечами.

— Я имею в виду, если ты там, никто не рискнет броситься к бару. Но если тебе нужно перекусить в подсобке или сделать перерыв, просто убедись, что там есть кто-то, кто заменит тебя, или подожди, пока вернется бармен.

Я вздохнула с облегчением.

— О, хорошо.

— Чрезвычайные ситуации, конечно, случаются, но даже Кейс подойдет к стойке, если ты в отчаянии, — ее взгляд сузился, когда она оценивала меня. — Это несложная работа. Мы все здесь, чтобы помочь тебе.

Я послала ей неуверенную улыбку.

— Извини, если я кажусь нервной. Я просто работала только в компании моего отца, так что у меня не так много опыта работы в ресторанах.

Или жизненного опыта. Я начала работать на своего отца еще до того, как получила степень магистра, и, по сути, это был первый раз, когда я взяла сколько-нибудь значительный отпуск. Так что в двадцать шесть лет я, вероятно, должна была пройти через некоторые из этих вещей, обучающие видео, минимальные зарплаты и опыт работы, но все было иначе. Что было довольно печально, если подумать.

Она задумчиво пожевала уголок губы.

— Это, эм, на самом деле не сложная работа. Как я уже сказала, просто попроси о помощи, если ты запуталась, застряла или что-то в этом роде. Кто-нибудь будет рядом, чтобы направить тебя.

— Есть ли другие официанты?

Я предполагала, что буду одной из нескольких официанток каждую ночь, но в здании все еще было довольно тихо, а сейчас было почти пять.

— Вроде того, — загадочно сказала Ада, не встречаясь со мной взглядом. — Мы сейчас как бы в подвешенном состоянии. Я буду рядом, чтобы помочь тебе сегодня вечером. О, и Майлз тоже. Он наш бармен.

— Здесь больше, чем один бармен?

— Вроде того, — сказала она, снова загадочно. — Уилл тоже бармен. Иногда, — она прочистила горло. — И под "иногда" я, конечно, имею в виду все время.

Это меня удивило. Правда, я ничего о нем не знала. Но он не был похож на парня, любящего выпить. Он был застегнут на все пуговицы, серьезен, похож на монстра. Я даже не могла представить его за стойкой бара, не говоря уже о том, чтобы готовить напитки на заказ.

— О, — сказала я, звуча так же удивленно, как и чувствовала. — Отлично... Страшно, — пробормотала я, не в силах скрыть свой трепет.

Затем она посмотрела на меня, и застенчивый изгиб ее губ заставил меня в сотый раз усомниться в этом решении.

— Он не всегда был чудовищем, ясно? Раньше он был более... беззаботным.

— Что случилось? — назойливый вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я смогла его остановить.

Ада испустила долгий, тяжелый вздох.

— Это началось с того, что его отец скончался. Потом его девушка изменила ему...

— Между прочим, с моим братом, — раздался низкий голос из дверного проема.

Мы с Адой подскочили, обнаружив, что Уилл стоит там и слушает.

Мои щеки вспыхнули, и я мгновенно покрылась потом вдоль линии роста волос. Я была слишком труслива, чтобы повернуться и встретиться с ним взглядом. Это было все, что я могла сделать, чтобы не заползти под стол и не свернуться калачиком в позе эмбриона.

— Святая корова, Уилл, — простонала Ада, прижав руку к сердцу. — Не будь занудой, ради бога.

Я была слишком подавлена, чтобы что-то сказать. Как мы его не заметили? Разве на нем не было обуви? У него действительно были лапы вместо ног? Этот человек был скрытен, как долбаный лесной кот.

— Ты в моем кабинете, — сказал он достаточно вежливо, чтобы я осмелилась повернуться к нему лицом.

Его раздраженный взгляд метнулся ко мне, прежде чем в полной силе вернуться к Аде.

— Обучение, я полагаю?

У нее перехватило дыхание, когда она сказала:

— Ты помнишь Лолу? Она начинает сегодня вечером.

— Ты имеешь в виду, после того, как ты полностью посвятишь ее во все барные сплетни?

Ада вскочила на ноги, провела руками по бедрам и шмыгнула носом.

— Ты более зануден, чем обычно. Что Чарли натворил на этот раз?

Его глаза расширились от ее наглости. Честно говоря, у меня тоже. Я была готова пресмыкаться, чтобы заслужить прощение этого человека. И не только потому, что он был моим новым боссом. Уилл Инглиш был по-настоящему ужасающим и совсем не тем парнем, с которым я хотела бы переспать. Мне не нужно было, чтобы его сестра или Ада предупреждали меня, потому что он положительно излучал флюиды отступления. Но в основном я чувствовала себя ужасно, потому что кто мог даже представить, на что это будет похоже? Потерять родителя? Пережить измену девушки с братом, с которым тебе приходилось работать?

Я имею в виду, у меня была слишком четкая картина драмы в отношениях. Но все же, со всем этим горем вперемешку? Какой ужас.

— Не меняй тему, Ада, — огрызнулся Уилл. — Это не занудно — раздражаться, когда ты обнаруживаешь, что твой менеджер бара говорит о тебе всякую чушь новым сотрудникам.

— Сотруднику, — уточнила она. — И я не говорила ни хрена о тебе. Я просто рассказывала ей, почему это место такое чертовски неблагополучное, — она сделала шаг к нему, вызывающе вскинув подбородок. — Ты знаешь, потому что нам нужно, чтобы она осталась и все такое. Посреди гребаной дисфункции.

Уилл стиснул зубы, но не стал оспаривать ее точку зрения.

— Ты закончила, королева сплетен? Мне нужно сделать несколько телефонных звонков.

— Мы можем закончить, — спокойно сказала она. Она встретилась со мной взглядом и кивнула в сторону двери. — Мы закончим внизу.

— Как мило с вашей стороны, — прорычал Уилл, его зубы все еще были сжаты.

Проходя мимо него, Ада положила руку ему на плечо, мягко сжав, прежде чем вывести нас через дверной проем. Уилл больше не смотрел на меня, но я заметила, как напряжение спало с его плеч от ее прикосновения.

Кто была эта женщина? У нее был способ общения с братьями Инглиш и их сестрой, который одновременно пугал и восхищал. Она не терпела дерьма, ни от кого, и умудрялась сохранять спокойствие, несмотря на их непостоянство.

Я хотела быть такой, как она, когда вырасту. Или завтра. Или прямо сейчас. В то время как я изо всех сил пыталась наскрести достаточно уверенности, чтобы жить от минуты к минуте, она практически светилась от этого. И этого было достаточно, чтобы поссориться с братьями Инглиш и их сестрой, что, как я быстро поняла, было трудной работой.

— Лола? — отрывистый голос Уилла позвал меня по имени, как только я вошла на кухню.

Страх пронзил меня изнутри, и у меня внезапно появился отчаянный инстинкт убежать. Позаимствовав немного уверенности Ады, я сумела повернуть голову и встретиться с ним взглядом.

Ладно, это была ложь. Я уставилась на его грудь и задрожала.

— Хмм?

К моему удивлению, он не уволил меня на месте. Но его голос звучал злее, чем когда-либо, когда он отрывисто бросил:

— Закрой за собой дверь.

Я произнесла что-то похожее на "без проблем", я захлопнула дверь, поспешив за Адой, прежде чем большой злой волк сожрет меня.

Возможно, Уилл Инглиш не был настоящим монстром. Но он определенно был пугающим. И то, что меня было легко запугать, не помогало. Надеюсь, нам не придется много работать вместе. Он мог делать свое дело. И я могла бы сделать свое, что бы это ни было. И эти двое никогда не должны встретиться.

ГЛАВА 3

— Я буду "Манхэттен", — сказал мне джентльмен ещё до того, как я смогла поздороваться со столом. — А она будет "Космо".

— С вишенкой, — быстро добавила женщина, подняв один палец с прикрепленным к нему заострённым, похожим на коготь накладным ногтем.

Я достала блокнот и ручку. Ада посоветовала мне все записывать, пока я не научусь обслуживать столики и не ознакомлюсь с меню. Это был блестящий совет, который помог мне справиться со стрессом, вызванным тем, что в четверг выдалась довольно напряженная ночь.

Уилл Инглиш действительно был барменом. Майлз, очень приятный парень лет тридцати пяти и, по-видимому, своего рода гуру бармена, позвал на помощь около семи. Уилл скользнул за стойку бара, выглядя более расслабленным, чем я когда-либо его видела. Не то чтобы я часто его видела. Но когда мы с Адой оставили его одного в офисе, он превратился в назревающую бурю, потрескивающие молнии в непредсказуемом небе, проливной дождь, град размером с мяч для гольфа, мрачные раскаты грома. Вероятное торнадо. Теперь, за стойкой бара, он был весь в непринужденных улыбках и ямочках на щеках. Я с трудом могла примирить эти две личности.

Несмотря на его более мягкое поведение, я делала все возможное, чтобы держаться от него подальше. Майлз был счастлив выполнять мои заказы на выпивку, а я была счастлива использовать бармена, который не застал меня врасплох, пытаясь вылить на него грязь.

— У вас есть предпочтения в алкоголе? — спросила я пару за столом с высокой столешницей, накрытый на двоих.

Это был вопрос, который я научилась задавать на собственном горьком опыте. Очевидно, "Крафт" был местом для придирчивых любителей выпить. Им нужны были сложные, необычные, требующие большого ухода смеси, и у них всегда были предпочтения в спиртном. Домашние марки виски или водки были для них недостаточно хороши. Им нужен был какой-нибудь утонченный алкоголь, который добавит дополнительные три доллара к общей сумме выпитого. Уму непостижимо, сколько вариантов может предложить один напиток. Это тоже было напряженно. Я не была большим любителем выпить. Оуэн и мой брат постоянно называли меня легковесом. Я редко пробовала что-нибудь, кроме вина. И никогда не имела твердого мнения о том, какого рода оно должно быть.

Определенно недостаточно сильное мнение, чтобы изменить состав напитка, который кто-то другой уже приготовил для меня.

Женщина оторвала взгляд от небольшого меню еды и вздохнула в мою сторону.

— Что вы имеете в виду?

Дерьмо. Что я имела в виду? Я посмотрела на свои записи и попыталась вспомнить, что именно было в "Космо". Водка, верно? Я понятия не имела, что входило в "Манхэттен".

— Например, какую водку вы предпочитаете?

Она обменялась взглядом со своим кавалером.

— Я просто хочу то, что есть в меню.

"Космо" в меню не было. Я знала это точно, потому что узнала бы этот напиток. Спасибо, Кэрри и девочкам. Вместо этого меню "Крафта" было заполнено напитками, которые Уилл приготовил сам, или классическими вариациями, но "Космо", по-видимому, не был классикой за пределами фандома "Секс в большом городе", потому что его там не было. И я все еще не знала, что входило в "Манхэттен". Хотя, честно говоря, я слышала о "Манхэттене". Я была почти уверена, что мой дедушка любил его пить до второго сердечного приступа, и бабуля заставила его полностью прекратить это.

Я посмотрела на мужчину.

— А вы, сэр?

Он тоже вздохнул и выглядел очень раздражённым.

— Всё, что обычно в нём есть, будет прекрасно.

Что ж, тогда ладно. Одарив их самой лучезарной улыбкой, я сказала:

— Я дам вам несколько минут, чтобы просмотреть наше меню на ночь. Сейчас вернусь с напитками.

Заимствованные фразы, которые я подслушала у Ады, но пара, похоже, оценила мой уход.

В этой работе было так много вещей, которых я не понимала. Начиная с приема заказов и заканчивая быстрым использованием компьютера. Я пыталась просто сообщить Майлзу о заказах на напитки, и это прекрасно работало до тех пор, пока столику не требовался счет. Тогда у меня не оказалось счета, который они должны были оплатить, потому что я устно передавала их заказы Майлзу.

Это был кошмар — пытаться вспомнить все и ввести это в компьютер постфактум. Особенно когда они захотели разделить чеки. И, по сути, ничто не было более неловким, чем когда мне пришлось вернуться к столу и попросить их пересказать мне свои заказы на напитки, чтобы я могла правильно их разделить. Я призналась, что это был мой первый день с раскрасневшимися щеками и дрожащими руками. Но Ада сказала мне постфактум, что я всегда должна винить компьютер.

— Каждый человек предрасположен к недоверию к технологиям, — сказала она. — Особенно на Юге. Когда сомневаешься, сплоти всех вокруг взаимной ненависти.

Это действительно имело смысл. Но я все равно заставила себя начать использовать сложную систему приема заказов. Я хотела полностью избежать признания ошибок в таблицах.

Хотя не похоже, чтобы это было возможно. Принимать заказы на выпивку было тяжело. А если они добавляли еду к своему заказу, это было еще сложнее.

Главным образом потому, что я все время забывала проверить еду. Бар был оживленным и требовательным. Я прыгала между столами так быстро, как только могла, но все было в новинку. Было слишком легко забыть сбегать обратно на кухню за заказами.

Ада помогала, но она была так же занята. Кейсу даже пришлось самому выносить тарелки с едой. Я продолжала напоминать себе, что это была только моя первая ночь и что все станет проще, но я накручивала себя по мере того, как ночь продолжалась. Я едва могла дышать к тому времени, как вернулась к компьютеру сбоку от бара. Дрожащими пальцами я набрала свой код и начала прокручивать огромный список напитков. Я слышала, как за столиком позади меня громко жаловались на то, что им нужно снова наполнить бокалы, но мой мозг был близок к разрыву.

Я провела пальцем по списку текущих коктейлей, не найдя ни "Космо", ни "Манхэттен". Я заглянула в глубины страницы с водкой и пивом, страницы с виски и страницы с вином. Но там ничего нельзя было найти.

Ада сказала мне во время нашего часового формального тренинга, что, если клиент хочет напиток, которого нет в меню, я должна добавить ингредиенты отдельно. Проблема была в том, что я не знала, что добавлялось ни в один из напитков, так что я не могла просто так это сделать.

Я была в трех секундах от того, чтобы вытащить свой телефон и погуглить эти чёртовы штуки, когда на глаза навернулись слёзы. Не делай этого, Ло, ругала я себя, кусая внутреннюю сторону щеки, чтобы сосредоточить свое внимание на чем угодно, только не на том, какой отстойной была эта ночь. Не смей плакать.

— Ты выглядишь потерянной.

Этот голос. Жесткий и раздраженный, полная противоположность тому образу, который он изображал для своих клиентов. Уилл Инглиш был лицемером, решила я в своем расстройстве и стрессе. Мудак и лицемер.

Я быстро заморгала, надеясь скрыть влагу в глазах, и сделала глубокий вдох, прежде чем посмотреть на него. Он наклонился над стойкой, его лицо мрачно отражало тон его голоса. Я хотела умереть. На самом деле умереть. Или исчезнуть. Или просто сразу убежать. В общем, все, что угодно, кроме разговора с этим человеком — моим боссом.

— Эм, мне трудно найти напитки, которые только что заказал мой столик.

— Без сомнения, — отрезал он.

Слезы выступили на моих ресницах, когда стыд пронзил меня. Мне не нужна была эта работа, и в тот момент я даже не хотела ее. Я слишком боялась встретиться лицом к лицу с Флоридой, поэтому оказалась здесь. Это был глупый план, чтобы избежать глупых решений, и я чувствовала все это совершенно глупо.

Изо всех сил пытаясь проглотить комок в горле размером с кулак, я сказала:

— Хорошо, тогда не мог бы ты быть полезен? То, что ты стоишь и оскорбляешь меня, очевидно, не укажет мне правильного направления.

Его подбородок дернулся к груди, как будто он не мог поверить, что я только что обвинила его в его жестокости. В следующие три секунды его сердитый взгляд стал таким свирепым, что я приготовилась к тому, что он уволит меня. Но момент прошел, и неестественными движениями он зашел за угол бара к компьютерной станции, доставив мне столько проблем.

Его плечо врезалось в моё, и я отступила в сторону, чтобы он мог работать.

— Что они заказали? — потребовал ответа он.

— "Манхэттен" и "Космо".

Он презрительно фыркнул.

— Это для той пары в середине?

Удивленная его точной догадкой, я сказала:

— Да. Той. У них нет предпочтений в алкоголе.

— Естественно.

Он провёл пальцем по странице с надписью "Общие". Я не заметила этого раньше, потому что это была подстраница из текущего списка коктейлей. Я заметила вторую вкладку с надписью "Редкие" и сделала мысленную заметку проверить ее позже. "Космо" был вверху страницы, в алфавитном порядке. Уилл быстро набрал его, добавив номер столика плюс номер гостя, затем прокрутил страницу вниз и нашел "Манхэттен", повторив процесс.

— Что-нибудь еще для двенадцатого столика?

— Пока нет. У меня такое чувство, что скоро будет заказ на еду.

Его взгляд метнулся обратно к столу, явное презрение искривило его рот.

— Думаешь, ты сможешь справиться с этим сама?

Я быстро кивнула.

— С едой намного проще, чем с алкоголем.

И снова я, казалось, удивила его. Он приподнял одну темную бровь.

— Ты серьезно?

Пожав плечами, я вытащил свой блокнот, готовясь направиться к столу, все еще громко жалующемуся на мое ужасное обслуживание.

— Я понимаю еду, эм, по большей части. Ваш выбор алкоголя подобен изучению нового языка во время первого марафонского забега. Это очень напряженно.

Он пожевал уголок губ, размышляя.

— Ты не пьешь?

Однако его вопрос был вызовом, вызовом, как будто он не мог поверить, что у меня хватит наглости воздержаться.

— Я пью. Я просто не выпиваю целый винный магазин за раз.

Из него вырвался звук, наполовину смех, наполовину рычание. Его взгляд переместился на стол парней, которые теперь колотили кулаками в унисон, пытаясь привлечь мое внимание.

— Скажи им, что сегодня вечером кто-то заболел, так что тебя завалили работой. И скажи им, что ты заказала им по порции Патрона за их терпение.

— Что это?

— Черт возьми, Новенькая, — он провёл рукой по лицу, как будто никогда еще не был так расстроен. — Это текила, ясно? Но не говори текила, иначе они решат, что ты подсовываешь им дешевое дерьмо. Скажи Патрон. Хорошо?

— Конечно, да, Патрон, — я вертела в руках блокнот, чувствуя себя подавленной и на грани тошноты. — Это мило с твоей стороны.

— Это мило с твоей стороны. Это вычтется из твоих чаевых сегодня вечером, — он повернулся к бару, но так же быстро развернулся обратно, снова оценивая меня тем же холодным взглядом. — И улыбнись, ради Бога. Ты выглядишь напуганной до смерти. Напомни им, что ты красивая, и они захотят отдать тебе все свои деньги.

Мои плечи напряглись от этой инструкции.

— Это не...

Он не хотел этого слышать.

— Иди уже, пока они не ушли, и тебе придется оплатить весь их счет, — подойдя к бару, он добавил. — Позволь мне поработать с напитками.

Хорошо. Тогда ладно. Раздраженная своим новым боссом, боясь практически каждого заказа, который мне оставалось выполнить сегодня вечером, и в сотый раз задаваясь вопросом, почему я подумала, что это хорошая идея, я мотала головой взад и вперед, вытягивая шею, затем направилась к теперь уже мятежному столу.

— Черт возьми, самое время, — крикнул один из них, заработав одобрительный гул от остальных.

Боже, я не хотела улыбаться. На самом деле, меня тошнило. Но где-то внутри меня голос моего дедушки прогрохотал сквозь шумный бар и мои бурные эмоции и прошептал: "Клиент всегда прав, Лоло. Всегда". Мой отец внушал мне ту же идею, только он всегда говорил: "Иногда, Лола, мы просто должны ухмыляться и есть дерьмо".

Так вот что это было тогда. Улыбка, пока жрешь дерьмо. Я нацепила свою самую застенчивую улыбку и нервно прикусила губу.

— Черт возьми, что за ночь, ребята. Мне так жаль, что вам пришлось ждать. Одна из наших девушек заболела, а другая уволилась сегодня утром, так что мы в затруднительном положении. Но сейчас у меня на подходе шоты "Патрона", за счёт заведения, конечно. И я прямо сейчас организую вам новый раунд, — они приветливо улыбались и прогрохотали свой заказ один за другим, добавляя закуски и тарелки с едой, которую можно есть вдвоем.

Поспешив обратно к бару, я ввела все в компьютер, почти плавно, хотя и очень медленно, прежде чем потянуться к подносу, уставленному маленькими рюмками, до краев наполненными прозрачной текилой.

— Подожди, — рявкнул Уилл, хватая маленькую тарелку с предварительно нарезанными лаймами и лимонами. Он не поднял глаз, когда сказал: — Они выглядят как группа, которой нужна закуска.

— Закуска? — пробормотала я, уставившись на солонку, которую он поставил рядом.

Он указал подбородком на снаряжение.

— Лайм с солью. Закуска, — должно быть, я всё ещё выглядела смущенной. — Ты хочешь сказать, что никогда раньше не пробовала текилу, Новенькая?

— Лола, — напомнила я ему, так как у него, казалось, были проблемы с запоминанием моего имени.

— Я знаю, — был его краткий ответ.

Тогда почему он никогда им не пользовался? Мне отчаянно хотелось закатить глаза, но вместо этого я сказала:

— Нет, я никогда не пробовала текилу.

Он наклонился вперед, и теперь я полностью завладела его вниманием.

— Ты вообще когда-нибудь пила шоты?

Что-то в выражении его лица совершенно выбило меня из колеи. Я пошевелилась с подносом в руках, неуклюже пытаясь поймать все, прежде чем я уроню его себе на ноги. Мне просто удалось ничего не пролить.

— Конечно, я уже пила раньше шоты, — сказала я с достаточной долей раздражения, чтобы казалось, что я пила их всё время. — Я просто обычно держусь подальше от текилы.

И всего крепкого алкоголя. Но я не сказала ему этого.

— Угу.

— Мы с моей подругой Риз постоянно пьем шоты, — солгала я. У нас было несколько вечеров с шотами в колледже. В основном лимончелла и "Огненный шар", но на следующий день я еле двигалась из-за похмелья.

— Правильно.

Я сделала шаг назад, пытаясь забыть об этом парне. Вздернув подбородок и пытаясь сохранить достоинство, я сказала с авторитетным видом:

— В любом случае, я сейчас вернусь за "Космо" и "Манхэттеном".

Они еще не были сделаны, так что намек на то, чтобы приступить к работе, был, эм, смелым. Кроме того, возможно, он был склонен к самоубийству, судя по тому, как его глаза сузились, а одна сторона рта приподнялась в недоверчивой ухмылке.

Парни за столом освободили мне место, чтобы я могла поставить поднос. Я быстро раздала шоты, пока они стучали кулаками в знак празднования.

— На всякий случай, — я мило пожала плечами, ставя лаймы и лимоны рядом с солью на стол. — Закуска для тех, кто в них нуждается.

Затем я подмигнула главарю, в то время как остальные улюлюкали и кричали. Ура! Счастливые клиенты. Окончательно. Было ли это действительно так просто? Бесплатные шоты и немного флирта?

Ни то, ни другое не было моей специальностью, но я могла приспособиться. Может быть.

— Она мне нравится, — заявил дородный, толсторукий лесоруб. Он носил клетчатую рубашку с короткими рукавами и всё такое.

— Ты должна составить нам компанию, — крикнул другой.

Я откинула голову назад и рассмеялась, искренне удивленная его предложением. Но благодарная, что мое оправдание выдержало.

— Если бы только я не работала.

Главарь, парень, который напомнил мне Гастона из "Красавицы и чудовища", наклонился вперед, понизив голос.

— Кого это волнует? Это просто для развлечения.

— Сделай это, сделай это, — воскликнули другие парни, снова стуча кулаками.

— Сделай это, — сказал главарь, улыбаясь улыбкой, которая, я была уверена, привлекала к нему всех девушек.

— О, нет, серьезно, я не могу...

— Конечно, ты можешь, — сказал Уилл прямо рядом со мной. Шум за столом резко прекратился, когда он поставил передо мной маленькую рюмку с прозрачной жидкостью. — Не волнуйтесь. Я её босс, — стол взорвался радостными возгласами. — Лола, вот, всё время пьёт шоты.

— Да, — одобрительно отозвались за столом.

Неееет, я внутренне съёжилась.

Я осмелилась взглянуть на Уилла, который, что неудивительно, самодовольно ухмылялся. Он вложил шот в мою раскрытую ладонь.

— Ну же, Новенькая, покажи нам, как это делается.

— Ты мудак, — фыркнула я себе под нос.

— Что это было?

Он все еще улыбался, так что, конечно, он меня не слышал.

— Звучит весело, — сказала я громче, потянувшись за лаймом свободной рукой.

— Тогда поехали, — крикнул главарь.

В унисон они постучали своими шотами по столу, а затем опрокинули их в себя.

Зная, что смысл в том, чтобы сделать это вместе, я тоже влила в себя свой, не готовая к тому, что выпью крепкого алкоголя. Моё лицо сморщилось, когда я пососала лайм, не в силах сдержать стон.

— О, Боже мой, — взвизгнула я, даже топая ногами.

Стол подбадривал меня, а глубокий раскатистый смех Уилла удержал меня от того, чтобы побежать в туалет и выплюнуть его. Чёрт возьми, давайте мне лимончеллу каждый чертов день, вместо этой мерзкой дряни.

Уилл резко хлопнул меня по спине, внешне дружеский жест, но это было больше похоже на замаскированную самодовольную насмешку над победой.

— Приятного вечера, джентльмены. Нам с Лолой нужно вернуться к работе.

Я все еще брызгала слюной, когда поставила поднос у стойки и взяла два бокала с прикрепленным к ним моим заказом. Майлз уставился на меня широко раскрытыми глазами с другого конца бара, как будто это была самая безумная вещь, которую он когда-либо видел.

Что ж, первое впечатление никогда не было моей сильной стороной.

Без сомнения, я показала себя любителем выпить, какой я и была. Не то чтобы мне было стыдно за это при обычных обстоятельствах. Просто в Уилле Инглише было что-то такое, что казалось вызовом. И я ненавидела проигрывать.

— Ты собираешься уволиться? — спросил сам дьявол.

Он все еще не смотрел на меня. Его внимание было приковано к блестящей барной стойке, где он вытирал липкое пятно белым полотенцем для рук.

— Прошу прощения?

— Я спрашиваю, достаточно ли повеселился такой опытный любитель шотов, как ты, на сегодня и собираешься ли ты уйти.

Мои руки дрожали, когда они держали полные стаканы, поэтому я поставила их на стойку и наклонилась вперед.

— Почему ты так думаешь?

Он пожал плечами, его глаза были скрыты под пышной копной темных волос.

— Чувство. Назовем это интуицией.

— Ну, ты ошибаешься, — чёрт возьми, было приятно говорить это и иметь это в виду. — У тебя ужасные инстинкты.

Прежде чем он смог замедлить меня еще больше, я развернулась, прихватив напитки с собой, и направилась к чванливой паре, которая ждала слишком долго.

— Мне так жаль, — сказала я им, соответственно ставя их напитки. — Сегодня у нас не хватает персонала, и мы забиты.

— Наконец-то, — выдохнула женщина, потянувшись за своим напитком и сразу же выпив половину.

— Да, вы заняты, — сказал мужчина немного добрее, чем я ожидала.

Я улыбнулась и снова вытащила свой блокнот.

— Вы хотите чего-нибудь поесть? Или я могу сделать для вас еще один заказ на выпивку, чтобы вам не пришлось ждать?

Они повторили свой заказ, добавив второй раунд, и я вздохнула с облегчением, что мне не придется покупать им еще и шоты.

Мою кожу покалывало от жара от алкоголя в течение целых тридцати минут после этого проклятого шота. Но после этого ночь стала легче, спокойнее. Компьютер начал обретать немного больше смысла. Майлз изо всех сил старался помочь мне понять это. И у меня больше не было стычек с Уиллом Инглишем, барменом из ада.

Слава Богу. Честно говоря, я не поняла его возражений. Я была симпатичным человеком. Обычно я была слишком застенчива и неконфликтна, чтобы создавать проблемы. Я всегда старалась угодить людям, всегда старалась изо всех сил, чтобы о других людях заботились и чувствовали себя комфортно. Конечно, это была моя первая ночь, и я совершенно не представляла, что делаю, но я пыталась. Почему это его так беспокоило?

По крайней мере, на сегодня я покончила с ним. По крайней мере, я на это надеялась.

ГЛАВА 4

— Это последний, — Ада ловко заперла дверь и повернулась, подняв руки вверх, как будто одержала какую-то великую победу. — Мир вам, сучки.

Было уже больше двух часов ночи. Несмотря на разумный выбор обуви, мои ноги болели. У меня болела спина. У меня болели руки. У меня болел мозг.

И ещё многое предстояло сделать.

Я рухнула на барный стул и уронила голову на руки.

— Я так устала.

Майлз подошел, чтобы взять стаканы, которые я принесла в бар, и поставить их в посудомоечную машину.

— Подожди до утра воскресенья. Тогда скажи мне, что ты устала.

Я подумала о том, чтобы поработать следующие пару ночей вот так. Был только четверг. Я ни за что не доживу до воскресенья. Может быть, они не стали бы назначать мне три дня подряд. Была надежда.

— Ты собираешься делать это три дня подряд? — спросила Ада, плюхаясь рядом со мной, разрушая мои надежды и мечты одним вопросом. — Ты выглядишь мертвой.

Оптимизм рухнул.

— Я думала, что я в форме, — сказала я приглушенным голосом, прикрыв лицо руками. — Я была неправа, — они смеялись надо мной. Майлз потянулся за стаканами, которые принесла Ада. — Серьёзно, это было тяжело.

— Станет легче, — заверила меня Ада. — Как только ты изучишь меню и компьютер.

— И как иметь дело с придурками, — добавил Майлз.

Мы были только втроем. Уилл исчез в задней части, когда после полуночи все замедлилось. Элиза несколько раз выходила, чтобы поговорить со столиками, убедиться, что у нас есть все необходимое, и приготовить несколько напитков. Чарли сегодня нигде не было видно.

— Тут всегда так? — спросила я, жалея, что не налила себе стакан воды, прежде чем сесть.

— Всегда, — сказали они в унисон.

— Выходные — это самое худшее время, — сказал Майлз. — Но там всегда так много народу.

Он придвинул к себе гигантскую стеклянную банку, доверху набитую долларовыми купюрами в разных количествах.

— Хотя ты находишь причины, по которым это того стоит, — он подмигнул мне. — В основном по зеленым причинам.

Я моргнула в шоке, когда увидела пару двадцаток, сгрудившихся вместе.

— Это твои чаевые?

Он улыбнулся.

— И твои. Мы разделяем чаевые, поэтому, как только Ада покажет тебе, куда сложить твои деньги в конце вечера, мы добавим твои чаевые в пул и распределим их.

Деньги не были для меня проблемой до недавнего времени, пока я не поссорилась с отцом и не решила больше никогда не прикасаться к своим корпоративным кредитным картам и банковскому счету, финансируемому из зарплаты.

Очевидно, что это было не совсем возможно во время поездки из Чикаго, но если бы я могла заработать достаточно денег, чтобы прокормить себя, пока я оставалась с Риз, я могла бы, по крайней мере, доказать свою точку зрения. Даже если это было бы недолго.

Моё сердце забилось от чего-то похожего на возможность. Это было не похоже на меня — идти против компании. Еще более удивительно было обнаружить, что я противостою своему отцу. Исторически сложилось так, что я была его девочкой "да". Той, кто всегда соглашался с ним и никогда не становился на противоположную сторону.

Но в этом он ошибался. Ох, как ошибался. И даже несмотря на то, что я была измотана и смущена своим сегодняшним выступлением, и, возможно, даже не совсем заслуживала части сегодняшних чаевых, я невероятно усердно работала за эти деньги. Усерднее, чем я могла припомнить, чтобы работала ради чего-либо в своей жизни. Мысль о том, что мне платят за усилия деньгами, которые не были брошены мне любящим отцом или компанией, у которой не было выбора, была потрясающей.

Я заслужила это, верно? Нужно гордиться своей работой. Мой пот, и слезы, и спотыкание, пока что-то не пошло правильно. Потому что я это сделала. Я почувствовала удивительную, чудесную, странную гордость за то, что я сделала здесь сегодня вечером.

— Это касается только нас троих? — прошептала я, уверенная, что знаки доллара вспыхнули у меня в глазах.

Ада рассмеялась, хлопнув меня ладонью по спине.

— Ну, как правило, мы даем нашему боссу долю. Но только потому, что нам его жаль.

Прежде чем я успел спросить, зачем нашему боссу понадобилась часть наших чаевых, мужчина сам вышел из темного коридора с блокнотом в одной руке и скользким от пены пустым стаканом в другой.

— Что ты думаешь о новом кране? — спросил Майлз, забирая у него стакан.

Он улыбнулся так, как я никогда раньше не видела его улыбки. Это было расслабленно, радостно и... нормально.

— Я как раз подумал, что устал от этих гребаных элей из Новой Англии...

Майлз расхохотался.

— Верно?

— Чертовски хмельной, но мне это нравится, — Уилл отложил планшет и показал его Аде. Вверху была обведена сумма в долларах. — Наши часовые.

Она наклонилась вперед и присвистнула, подсчитав общую сумму.

— Похоже, твоя новая девушка может не отставать.

Всеобщее внимание переключилось на меня. Уилл сказал:

— Я думаю, это больше связано с десятидолларовыми патронами, которые она покупала всю ночь.

Мой мозг как бы остановился.

— Подожди, что?

— Я имею в виду, что мы, вероятно, были на пути к среднему четвергу. Но потом пришли большие деньги и купили первоклассные шоты, и теперь мы в довольно выгодном положении.

— О, Боже мой.

— Лола, — взвизгнула Ада. — Ты не могла.

Я была почти уверена, что мои щеки покраснели ярче, чем когда-либо прежде.

— Я просто... я думала... Я продолжала всё портить, и это делало всех такими счастливыми.

Майлз сжал губы, чтобы скрыть улыбку.

— Я удивлялся, почему Патрон был таким желанным сегодня вечером. Я думал, мы проводим специальную акцию.

Ада хлопнула ладонями по стойке, в восторге от моего промаха.

— Какова ее общая сумма?

Уилл провел пальцем по планшету, ища ее.

— Давай посмотрим. Серебряная сумма "Рока Патрон"³ от Лолы — это... барабанная дробь, пожалуйста... до уплаты налогов... — боже, он тянул с этим, и это действительно убивало меня. — Триста семьдесят долларов.

Я раздала тридцать семь рюмок текилы? Святая корова. Гордость, которую я на мгновение почувствовала за то, что пережила эту ночь, превратилась в изюминку в моей груди.

Ада снова постучала по стойке.

— Это две бутылки Патрона.

— Мне пришлось открыть третью, — Майлз рассмеялся.

Я снова уронила лицо на руки. Я не могла вынести этого смущения. Все трое захихикали на мой счёт.

— Лучше закажи еще текилы, — радостно сказала Ада. — Завтра вечером очередь будет по всему кварталу.

— Наверное, я на самом деле не считала, — пробормотала я в свои руки. — Я просто пыталась сделать людей счастливыми.

— И пьяными, — добавил Уилл.

Я снова застонала.

— Ты уже подсчитала свои чаевые? — спросил он со знающим тоном в голосе.

Я покачала головой, все еще пряча лицо руками.

— Тебе следует, — предложил он. — Этого может быть достаточно, чтобы возместить ущерб.

— Ты действительно собираешься заставить ее заплатить за это? — Ада ахнула.

— Сначала я собираюсь приготовить ей выпить, — сказал Уилл с хитрым тоном в своем обычно невозмутимом голосе. — Новенькая не пьёт, ребята. И я, возможно, не смогу решить ее финансовые проблемы, но я могу, по крайней мере, познакомить ее с хорошим алкоголем.

Я опустил голову на липкую перекладину и не возражала.

— Какой в этом смысл? — мрачно спросила я. — Конечно, вы собираетесь меня уволить.

Были слышны звуки стучащих кубиков льда и льющихся жидкостей, но у меня не было сил поднять голову.

— К счастью для тебя, мои права на увольнение были аннулированы.

— Ммм, — восторженно промурлыкала Ада.

— По крайней мере, сейчас, — добавил он. — Итак, на сегодня ты в безопасности.

Слезы облегчения выступили в уголках моих глаз. Я знала, что эта работа — еще не конец всему, но было так приятно, что меня не уволили. Даже если бы мне пришлось выложить почти четыреста долларов, чтобы оплатить свою смену.

— Но, — продолжил Уилл, двигая напиток по барной стойке, — тебе серьёзно нужно разобраться в своей работе.

Оторвав лоб от грязной стойки, я села и уставилась на него. Я могла бы указать, что у меня не было почти никакой подготовки. К тому же я только вчера получила эту работу. Я могла бы даже утверждать, что меня допрашивали под давлением. Он кричал на своих братьев и сестер. Потом на Аду. Потом на меня. Он топал вокруг, как будто мы все должны были выполнять его приказы, но и я была у него на службе всего одну ночь, но атмосфера была сильной в этот раз, он не совсем объяснил, чего он хотел от остальных из нас. И последнее, я не могла читать мысли. Особенно не его.

Но я также знала, что он говорил не только о моей смене. Или моих ужасных навыках официантки. Что-то блеснуло в его зеленых глазах. Еще один вызов. Еще один смелый вызов. И я не знала, как я узнала, просто я уверена, он хотел получить некоторое представление о том, почему я здесь. Почему я осталась здесь. Почему я не выбежала отсюда, крича и размахивая руками, как маньяк, при первых признаках неприятностей. Но причины, по которым я оказалась в Дареме, его не касались. И он был последним человеком на земле, которому я начала бы признаваться в своих горестях. Итак, я встретила этот вызывающий хмурый взгляд и просто пожала плечами.

— Если бы только это было так просто.

Его глаза сузились, как будто он пытался понять меня. Я думала, он собирается сказать что-то еще, может быть, задать мне вопрос. Вместо этого он пожал плечами и сказал:

— Ну, начни с этого.

— Что это?

Ада подперла подбородок рукой, как будто наблюдала за спортивным зрелищем.

— Да, что это?

— Есть какие-нибудь предположения? — спросил Уилл у Майлза.

Майлз нахмурился.

— Я пил джин с лимоном... Это не... Ты серьезно? Девушке, которая всю ночь покупала шоты "Патрона"?

Ада наклонилась и объяснила:

— У него есть такая фишка, когда он угадывает твой напиток. Это может быть как метафора твоей жизни, или тема твоего текущего сезона, или настроение, в котором ты находишься. Обычно он так делает.

— Она купила "Патрон" только потому, что я ей так сказал. Я предполагаю, что она честно не знает никаких других шотов, — сказал Уилл Майлзу.

Я нахмурился. Уилл меня не знал. Нисколько. Если он хотел приготовить мне напиток, соответствующий моему настроению, он должен был налить мне бокал красного вина. Это всегда было моим настроением.

— Я знаю другие шоты, — сказала я им. Хотя я не сказала им, какие конкретно два. Что-то подсказывало мне, что они только посмеются. — И я не пью джин.

Джин заставляет тебя грешить. Так всегда говорила Бабуля. Такая крылатая фраза прилипает к тебе, когда тебе всего восемь.

Уилл подтолкнул его ближе ко мне.

— Ты не пила джин, — уточнил он, делая важное различие. — По крайней мере, не хороший джин. Значит, ты на самом деле не знаешь, не так ли?

Если честно, выпивка действительно казалась прекрасной идеей. Я безумно хотела пить, и ночь была полным хаосом. К тому же, это было красиво. Идеально мягкий желтый с оттенком лимона, пузырьки шипят наверху. К лимону был приколот изящный цветок с черными лепестками. Я видела его в большинстве напитков сегодня вечером. Но меня соблазнили пузырьки.

Кому не нравилась газировка?

— Давай, — подзадоривала Ада. — Если не для тебя, то для нас. Нам нравится, когда Уилл ошибается.

Теперь это был вызов, который я была готова принять. Я взяла изящную ножку рифленого бокала и поднесла его к губам. Пузырьки щекотали мне нос, а ледяное стекло уже успокаивало мои пересохшие губы. Я сделала глоток, мой язык ожил от вкуса. Терпкий, яркий и гладкий одновременно.

— Французский семьдесят пятого, — подтвердил Уилл.

Ада и Майлз охали и ахали.

— Он, должно быть, думает, что ты красивая, — Ада наклонилась и прошептала.

Я сделала еще один большой глоток, не заботясь о том, что подумает Уилл. Напиток был действительно идеальным. Всё было идеально. Я ожидала чего-то, что я могла бы вытерпеть. Но это меняло перспективу. Я и не знала, что коктейли могут быть такими вкусными.

— Я ненавижу его, — заявила я. А потом выпила его.

Уилл сделал шаг назад, засунув руки в карманы.

— Ложь.

В его взгляде был вызов, приподнятая бровь говорила больше, чем могли бы сказать слова.

Ада, по-видимому, затаила дыхание, пока я принимала решение. Она выдохнула это в порыве удивления, но Майлз видел меня насквозь. Он хлопнул Уилла по спине и сказал:

— У него все еще есть талант.

— Я бы взяла еще один, — призналась я, — но я не могу себе этого позволить.

Все трое расхохотались за мой счет. Но серьезно. Уилл должен был прервать меня где-нибудь после шота номер двадцать. Я была настоящей катастрофой.

Может быть, мне следовало начать свое интервью с этого.

Элиза спустилась вниз с удивленным выражением на лице.

— Я пришла помочь прибраться, — неуверенно сказала она. — Мы что-то празднуем?

— Лола возвращается завтра вечером, — объяснила Ада, оставив настоящую причину в качестве личной шутки между нами четырьмя. — Мы думали, что она заслужила выпивку.

— На самом деле я не помню, чтобы соглашалась на это, — сказала я, поднимая палец в знак протеста.

— Нет, ты нам нужна, — взмолилась Элиза так драматично и надменно, как я и ожидала от нее. — Пожалуйста, скажи мне, что мой брат тебя еще не отпугнул. Пожалуйста, о, пожалуйста.

Я посмотрела на нее, играя со стаканом, желая большего. Волна тепла пронзила меня. У меня никогда не было такого раньше, товарищества коллег. За исключением Эдисона, но он на самом деле не в счет. Все это было для меня в новинку. Тусовки после работы, поддразнивание друг друга, разделение выпивки и рабочие секреты и смех, даже если это было за мой счет. И, несмотря на огромный штрафной счет и мой длинный список неудач и промахов сегодня вечером... мне понравилось, что меня считали своей. Я даже не возражала, когда меня дразнили. Эти люди составляли это безумно близкое, слегка психованное сообщество, и я не могла не захотеть быть его частью.

Тем не менее, дьявол, должно быть, был в этом напитке и полностью развязал мои обычно сжатые губы, потому что, когда я открыла рот, холодная жесткая правда вырвалась наружу. И я не была той девушкой, которая говорила чистую правду, не тогда, когда это могло ранить чьи-то чувства. Слишком плохо для Уилла Инглиша, что я перестала заботиться о его чувствах где-то до того, как он заставил меня выпить текилу, за что мне теперь пришлось заплатить.

— Твой брат ужасен. И, может быть, немного садист. Кроме того, я, возможно, в серьезном долгу перед ним, — её рот открылся от полного удивления. — Но Майлз и Ада замечательные, и мне действительно нужна эта работа. Так что да, я вернусь завтра. Сразу после того, как я куплю несколько вкладышей доктора Шолла и пойду к мануальному терапевту.

Ада расхохоталась, а Майлз потянулся за моим стаканом.

— Я приготовлю тебе еще выпить, — сказал он. — Я даже заплачу за это, так как знаю, что ты не можешь себе этого позволить.

— О, ты не шутила? — спросила Элиза, не совсем уверенная, что и думать.

Но Уилл знал, что я говорю серьезно. Он не был расстроен. И он не сделал мою ночь легче.

— Продолжай в том же духе, Новенькая, — насмехался он.

Я улыбнулась ему, посылая свой собственный вызов.

— Я планирую это.

После этого мы приступили к работе. Я потягивала французское семьдесят пятого, приготовленное мне, снова и снова наслаждаясь напитком. Даже если это было не так вкусно, как у Уилла. Мы вытирали столы, мыли стаканы и пополняли запасы. Я была благодарна, узнав, что бригада уборщиков заедет рано утром, чтобы разобраться с ванными комнатами и более грязными частями старого здания. А потом мы пересчитали деньги, на что ушла целая вечность.

Уилл не заставил меня платить ему сегодня вечером, хотя он так и не отменил свою угрозу, так что я знала, что это произойдет. Но в итоге я ушла со ста пятьюдесятью долларами наличными. Это было примерно в четыре раза больше, чем я ожидала, так что, несмотря на то, что было три тридцать утра, когда я, наконец, заползла в гостевую комнату Риз и упала лицом на кровать, я была счастлива. Целых тридцать секунд я была в состоянии оставаться в сознании. Затем я скинула туфли и мгновенно заснула.

ГЛАВА 5

На следующее утро, когда я вылезла из постели, Риз уже ушла. Ну, скорее это был день. Я проснулась, когда солнце проникало сквозь окна с черными рамами в комнате для гостей на первом этаже, и села, обнаружив, что уже перевалило за двенадцать. Каждая мышца в моем теле болела. Ноги, бедра, спина. Я чувствовала себя так, словно проработала напряженную двадцатичетырехчасовую смену и к тому же попала под грузовик с цементом.

Я нашла на столе липкий стикер.

— Надеюсь, ты пережила свою первую ночь. Есть вкусняшки, чтобы отпраздновать это событие.

Благослови ее Господь.

Яблочные оладьи лежали в коробке из-под выпечки на столе. Мои любимые. Я разогрела чашку кофе из ее холодного кофейника, добавила столько сливок, сколько пожелало мое маленькое сердечко, и схватила огромную оладью, прежде чем сесть за стол.

На моем телефоне была целая вереница сообщений и пропущенных звонков. Я не была удивлена, увидев их, но я прикончила оладью и кофе, прежде чем заставила себя разобраться с ними. Оуэн, Эдисон, моя мама, мой папа и даже Бабуля написали мне сообщение и сказали позвонить отцу.

Я глубоко вздохнула и подумала о том, чтобы выбросить телефон в мусоропровод. Приобрести новую личность, вероятно, было бы проще, чем иметь дело с моей семьей. Но как ее получить...

Телефон зажужжал, высветив Папочку с улыбающейся фотографией его самого. Было так много причин не отвечать на звонок, продолжать избегать и игнорировать его, но встретиться с ним лицом к лицу было правильным и смелым поступком. Кроме того, это неизбежный поступок. И, кроме того, убедившись, что я в порядке, счастлива и полна решимости добраться до Флориды, как никогда, я могла бы выиграть еще несколько недель с Риз. Я мысленно внесла "новую личность" в свой постоянно развивающийся внутренний список дел и провела большим пальцем по сенсорному экрану, чтобы ответить.

— Привет, пап, — сказала я с наигранным оптимизмом.

— Ты жива, — невозмутимо произнёс он, звуча так же жестко и серьезно, как и всегда.

Нервы покалывало в задней части моего черепа, но я беспечно воскликнула:

— Сюрприз!

— Ты шутишь, Лола, но что, по-твоему, мы с твоей матерью должны были предположить после нескольких дней отсутствия от тебя вестей? Ты должна была быть во Флориде несколько недель назад. Эдисону приходилось прикрывать тебя снова и снова. Он делает свою работу и твою работу. Оуэн и его отец, Девон, теряют терпение. Работа началась, а ты шляешься по стране, занимаясь бог знает чем. Я думал, ты выше этого, Лола. Я думал, что могу доверить тебе свою компанию. Я ошибаюсь?

Удивительно, как быстро я забыла, что я двадцатишестилетняя женщина, когда мой отец так со мной разговаривал. Внезапно мне исполнилось семь лет, и меня только что поймали за тем, что я ударила Эдисона в нос.

"Леди не бьют людей, Лола Мишель".

Я ответила сопливым: "Я не била человека. Я ударила брата".

"И что это за сестра, которая бьет своего брата?" — требовательно спросил он. — "Семья прежде всего, Лола. Всегда. Даже когда они заслуживают того, чтобы их ударили".

Но точно так же, как в тот единственный раз, когда я ударила Эдисона, это был единственный раз, когда я подвела своего отца с работой. Я всегда была доступна для всего, что ему было нужно. Обычно утром я приходила в офис первой и уходила последней. Я много работала. Я пожертвовала всем ради его компании, включая собственное достоинство, в соответствии с недавними событиями. И у него хватило наглости спросить, почему меня не было во Флориде? Как будто он не знал. Его призыв к ответственности провалился в самый разгар моего только что проснувшегося ворчания. И мое только что пробудившееся самоуважение. Может быть, было несправедливо отвечать ему так легкомысленно, как я. Но одной чашки кофе и кусочка сахара в яблочных оладьях было недостаточно, чтобы сделать меня приятной.

— Он может сказать им, что я задержалась по дороге, рассматривая другое перспективное место франшизы.

Он издал какой-то звук в глубине горла. На него не произвела впечатления моя упрямая апатия.

— Это ложь.

— Откуда они знают, что это ложь? Откуда ты знаешь, что это ложь? Я могла бы найти идеальное место для твоего следующего...

— Не допускай этой мысли ни на секунду. Ты нужна своему брату. И Оуэн не собирается долго с этим мириться. Эта идиотская экскурсия, которую ты решила предпринять в последнюю минуту, мешает твоим обязательствам перед семьей и нашей компанией.

— Оуэн не член семьи.

Последовала резкая пауза, и я поняла, что сказала слишком много. Я услышала движение на другом конце провода, а затем хлопнула дверь. Его голос был тише, когда он сказал:

— Ты что, забыла, кто наши флоридские инвесторы, малыш? Это твой жених. Этот твой любимый проект не осуществится без него или глубоких карманов его отца. Оуэн не для того перевозил всю свою жизнь через полстраны, чтобы жить там один.

Мои внутренности скрутило болезненным узлом, и я внезапно пожалела о яблочных оладьях и кофе. И то, и другое превратилось в кислоту у меня в животе. Мне хотелось сказать, закричать, прокричать этому человеку сотню разных вещей. Человеку, который должен был быть моим защитником, моим адвокатом, моим отцом. Вместо этого я смягчила тон и обратилась к лучшей части отца, которая, как я знала, все еще была внутри него. Он беспокоился об этом новом дорогостоящем предприятии во Флориде и, конечно, имел полное право нервничать из-за того, что оно сорвется в последнюю минуту. Мы вложили так много труда в этот проект. Не говоря уже о рабочих местах, контрактах и отношениях, которые были бы потеряны, если бы все это провалилось. Но Эдисон и я работали бок о бок с самого начала. И мы регулярно заступались друг за друга. Ну, обычно я была той, кто прикрывал его странное поведение. Так что он был у меня в долгу. И самое приятное в Эдисоне было то, что он знал, что настала его очередь, и не злился из-за этого. Конечно, он беспокоился обо мне, но он не был расстроен тем, что ему пришлось крутиться, пока я не добралась туда.

— Папа, я доберусь туда. В итоге. Мне просто нужно больше времени. И пространства. Я не могу просто притворяться, что ничего не произошло. Оуэн причинил мне боль. Действительно причинил мне боль. Сейчас очень много всего, с чем нужно иметь дело.

— Лола...

— Не подталкивай меня к этому, — сказала я, звуча особенно трагично, чтобы удержать его от повторного упоминания Оуэна. — Я пытаюсь. Я. Но то, что он сделал, непростительно. Я не могу просто выключить этот переключатель и притвориться, что ничего не произошло. Даже ради магазина "Сансет".

Мы назвали проект "Сансет", потому что это была улица, на которой должен был быть построен магазин. Немного иронично теперь, когда мои отношения с Оуэном подошли к концу.

Он прищелкнул языком и, казалось, обдумал такую возможность.

— Это работает только в том случае, если твой брат на борту. Мне нужно знать, что он в курсе дела и способен справиться с твоими обязанностями так же, как и со своими, пока ты медлишь. И я знаю, что ты расстроена из-за Оуэна, но он тоже заслуживает шанса объясниться. Он струсил. Я знаю, тебе трудно это понять, но мужчины иногда так поступают. Он любит тебя. Мы все это видим.

— Я позвоню им, — быстро сказала я ему, стремясь поскорее закончить разговор. — Я объясню.

— Когда? Мы все знаем, что ты избегаешь нас. А когда ты не отвечаешь, они звонят мне, — узел в моем животе затянулся при мысли о том, что Оуэн звонит моему отцу. Их отношения всегда были такими особенными для меня раньше. Какой девушке повезло, что ее отец полюбил ее жениха? Но теперь все было скверно и перевернуто с ног на голову.

Мой отец должен быть на моей стороне в этом деле. Об этом даже не должно быть и речи. Но вот он здесь, стоит за Оуэна и его отвратительное поведение. Как он мог так поступить со мной? Я сделала этот "крюк" не только из-за Оуэна. Мне также нужно было равное время и расстояние от моего отца.

— Прямо сейчас, — пообещала я. — Я позвоню им прямо сейчас.

— Обещаешь? — когда я заколебалась, он добавил. — Я сам найду тебя, Лола. Не думай, что я этого не сделаю.

— Да, я обещаю.

— Хорошо, это моя девочка.

Я слышала улыбку в его голосе, но это было не потому, что он гордился мной. Это было потому, что он добился своего.

— Люблю тебя, Лоло.

Моя грудь сжалась от прозвища, которым он всегда называл для меня. Это заставило меня вспомнить большого, сильного мужчину, который подхватывал меня на руки всякий раз, когда я царапала колено, и мужчину, который плакал в тот день, когда он высадил меня в колледже, я никогда раньше не видела, чтобы он плакал, хотя мы все еще были в одном городе. Человек, который обещал мне место в своей империи, чтобы мне никогда не пришлось бороться. Это заставило меня захотеть бросить свои вещи в чемодан и уехать во Флориду, просто чтобы выполнить свою часть нашего негласного соглашения между отцом и дочерью и сделать его счастливым. Он отдал бы мне половину своего королевства, и я была бы идеальной, послушной, преданной дочерью, пока он не уйдет.

Я подождала пять минут, прежде чем позвонить Эдисону. Сначала я съела ещё один оладушек и разогрела ещё одну чашку кофе, размышляя о том, сколько будет стоить новая личность... А потом я позвонила ему.

— Ну, смотрите, кого принесло, — прокричал он после трех гудков.

Моя семья никогда не могла отвечать на телефонные звонки, как нормальные люди.

— Кто это, если не моя давно потерянная сестра.

— Привет, Эд, — сказала я, надеясь двигаться дальше.

— Привет, Эд? Привет, Эд?

Рассмеялся он, и это заставило меня улыбнуться. У нас с моим братом-близнецом всегда были хорошие отношения. Иногда даже слишком хорошие, по крайней мере, для посторонних. Когда мы были совсем маленькими, мы играли только друг с другом. Мы были настолько исключительными, что моя мама отправила нас в разные дошкольные учреждения, чтобы "интегрироваться в нормальное общество". Мы даже не произносили настоящих слов, пока нам не исполнилось три года, потому что у нас был свой собственный язык малышей-близнецов. К тому времени, как мы перешли в среднюю школу, мы немного отдалились друг от друга. В основном благодаря его серьезной подружке. Потом мы поступили в разные колледжи. Он порвал с Джесс, но к тому времени у меня был Оуэн. Все было не так, как раньше, но мы по-прежнему страстно любили друг друга, и теперь каждый день работали бок о бок.

— Я не получал от тебя вестей три недели, и все, что я получаю, это "Привет, Эд"?

— Ты прав. Мне так жаль.

Я прочистила горло и позволила улыбке тронуть мои губы. Это был самый долгий период, когда мы когда-либо молчали, и в этом не было его вины.

— Привет, Эдисон Дэвид Эллис. Я так рада, что мы, наконец, смогли соединиться. Я надеюсь, что последние три недели обошлись с тобой по-доброму.

— Ты хуже всех, — мрачно пробормотал он. — Я не могу поверить, что ты отшивала меня все лето.

Чувство вины смешалось с неприятным чувством от моего разговора с папой, и теперь я очень жалела о втором пончике.

— Все так сложно...

— С Оуэном, я знаю, — сказал он, удивив меня. — Бедняга здесь как побитый щенок. Он жалок. Ты раздавила его.

Еще больше чувства вины. Еще больше мерзости. Я глубоко вздохнула и пожала плечами, хотя он не мог меня видеть.

— Держу пари, что так оно и есть. Послушай, я все еще планирую вернуться туда. Я просто сделала крюк, чтобы навестить Риз.

Он оставался сосредоточенным.

— Он ведёт себя так, как будто ты порвала с ним.

Мне не понравился тон Эдисона.

— Да, почему бы тебе не спросить его, почему он так думает. Если он расстроен, ему остается винить только себя.

Испуганный вздох на другом конце провода показал мне, что я сказала что-то нехарактерное. Я еще не сказала Эдисону, что произошло. Я с трудом могла смотреть в лицо своим собственным мыслям об этом, не говоря уже о том, чтобы произносить неловкие слова вслух. Кроме того, до недавнего времени, как в последние пять минут, угрозы отца заставить меня пройти через все это казались очень реальными, очень возможными. Все это высказывание того, что было у меня на уме, и несогласие с моей семьей было для меня в новинку. Черт возьми, говорить, что я не согласна с Оуэном, было для меня в новинку. Мне хотелось зажать рот рукой и проглотить слова обратно, но в этом не было смысла. Я уже причинила вред. И какой бы неудобной и чуждой ни была эта появляющаяся честная версия меня, я знала, что это было необходимо. Если бы я не научилась проводить эту черту на песке, я бы уступила Оуэну, моему отцу и этому тяжелому, ограничивающему будущему, которое требовало от меня всего — моего достоинства, моей самооценки, моего счастья, но ничего от мужчин в моей жизни.

После недолгого молчания Эдисон на другом конце провода расхохотался.

— Чёрт возьми, Лола. Я никогда раньше не слышал, чтобы ты возражала ему.

Было ли это противостоянием? Я чувствовала себя более жалкой, чем когда-либо. И если бы Эдисон знал обо всем, что произошло, он бы понял, что я была слишком мила. Слишком трагически уступчива.

— Я не это имела в виду, — отступила я, мой дух всё ещё боролся с тем, чего я хотела, и с тем, чего хотели мужчины в моей жизни. — Я просто... расстроена. А папа ведет себя как... папа.

Я научилась говорить правду своей семье. Но я стала еще лучше избегать правды. Еще больше чувства вины. Еще больше мерзости.

Он продолжал смеяться.

— Да, хорошо, это я понимаю.

— Как Флорида?— спросила я, надеясь сменить тему.

— Жарко, — простонал он. — Чертовски влажно. Мои волосы совсем плохо справляются с новым климатом.

Я снова улыбнулась, представив идеально уложенные золотистые волосы брата. В основном он был крутым, и с ним было очень весело тусоваться, но кое-что в нем заставляло меня смеяться, в основном его одержимость своими волосами.

— Да, а теперь, пожалуйста, представь мои волосы там. И ты удивляешься, почему я бросила вас, ребята.

— Как продвигается твое путешествие к себе? — спросил он тем сухим тоном, который сказал мне, что он не поверил моему оправданию бегства, что мне нужно найти себя, прежде чем я выйду замуж.

— Отлично, — сказала я ему, едва уловимая дрожь в моем голосе. — Я добиваюсь действительно больших успехов.

— Лгунья, — выпалил он в ответ. — Ты не проходишь интенсивную терапию. Ты отказываешься от проекта. Но, хоть убей, я не могу понять, почему. Ты все время настаивала на нём. А теперь я застрял здесь, выполняя твою работу.

— Тогда бросай проект и присоединяйся ко мне. Папа может послать кого-нибудь из своих парней из компании, и мы сможем провести время, просто болтая.

Он фыркнул, зная, что это не было реальной возможностью. Может быть, нам с Эдисоном было легко прикрывать друг друга, но папа никогда бы не доверил подобный проект никому, кроме нас.

— Я упоминал, что твоя квартира находится прямо на пляже? Мои ноги в песке, пока мы разговариваем.

— Здесь есть пляж,— возразила я, быстро переключив его на громкую связь и погуглив ближайший. — Это всего в трех часах езды.

— Да, ты только что слышала, как я сказал, что до этого всего три секунды? Кроме того, папа убьёт меня. Кто-то должен поддерживать семейное наследие. Не говоря уже о том, что Оуэн официально потеряет самообладание.

Мне было все равно, что делал Оуэн. Ни капельки не интересно.

— Ты прав насчет папы, — сказала я, чтобы избежать дальнейших разговоров о моем бывшем женихе. — Я действительно планирую встретиться с тобой там. Мне просто нужно еще немного времени.

— Сейчас ты просто говоришь мне то, что я хочу услышать. Что происходит, Ло? Ты можешь поговорить со мной.

Да, я не могла ответить на эти вопросы. Во всяком случае, пока.

— Серьезно, ты справишься без меня? Я имею в виду, я не изменю своих планов, даже если ты этого не сделаешь, но я достаточно хорошая сестра, чтобы попросить.

— Ты ужасная сестра. Ты оставила меня одного во Флориде, чтобы открыть новый магазин с парнем, за которого собираешься замуж, который к тому же совершенно бесполезен, — я не стала с ним спорить, потому что он был прав. — Я просто шучу, — быстро добавил он. — Оуэн вроде как осваивается.

— Это навыки общения с людьми, — догадалась я. — Он придурок среди новых людей.

— Да, о боже, Ло, такой гребаный придурок.

Медленно выдохнув, я сказала:

— Он застенчивый. Вот почему он так себя ведет. Убедись, что ты берешь инициативу на себя, пока он не расслабится, тогда он не так уж плох.

— Папа сказал мне тренировать его...

— Папа его не знает. Я знаю. Поверь мне, все пройдет гладко, если ты будешь руководить шоу.

Он замолчал на несколько мгновений, никому из нас не нужно было говорить. Одной из моих любимых черт в Эдисоне была его способность спокойно сидеть рядом со мной. Мы понимали молчание друг друга. Оно было подарком, который мы подарили друг другу. Наконец, говоря более тихим, более приглушенным тоном, он сказал:

— Ло, ты уверена, что с тобой все в порядке? Это не похоже на тебя — так вот бросать работу.

— Я в порядке, — сказала я ему тем же тихим голосом. — Или, по крайней мере, я буду. Риз помогает мне собраться с мыслями, и потом я приеду. Обещаю.

Он не спросил меня, почему мне нужно было собраться с мыслями или почему мне нужен был крюк. Он просто сказал:

— Хорошо, сестренка. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, Эд. Поговорим скоро.

— Возьми трубку в следующий раз, — сказал он, прежде чем я отключилась.

Я откинулась на спинку стула, уронив голову на руки, пытаясь не заплакать. Моё сердце уже решило отказаться от любого мыслимого будущего с Оуэном. Я знала это с той ночи, когда уехала в Дарем. Но именно ожидания опутали меня и поймали в ловушку нерешительности. Ожидания Оуэна. Ожидания моего отца. Ожидания компании. Всего месяц назад я точно знала, как будет выглядеть моя жизнь. Мое будущее было полностью спланировано, и оно выглядело таким... красивым. Такая идеальная картинка.

Но за одну ночь это превратилось в кошмарную, антиутопическую версию оригинального сценария, написанного жестоким, полным ненависти человеком. У меня болело сердце. Каждая частичка меня болела. Мне просто хотелось забраться обратно в постель, натянуть одеяло на голову и заснуть.

И я почти сделала это, но мой телефон снова зазвонил. Это было текстовое сообщение от Оуэна.

Оуэн: Я знаю, что ты разговаривала со своим братом. Я не сержусь на тебя, Лола. Я просто хочу поговорить. Позвони мне.

Однако в этом и заключалась проблема. Он не злился на меня.

Я набрала ответ, прежде чем смогла отговорить себя от этого.

Я: Но я злюсь на ТЕБЯ.

Его ответ был быстрым.

Оуэн: Не будь такой. Я сказал, что мне очень жаль.

Я напечатала ещё три ответа, каждый из которых заканчивался на "ПОШЁЛ ТЫ". Я удалила их до того, как нажала "Отправить".

Текстовые пузырьки подпрыгивали, пока я пыталась придумать подходящий ответ. Я наблюдала за ними, задаваясь вопросом о каждом из его удаленных ответов. Наконец пришло сообщение.

Оуэн: Я люблю тебя, кролик Лола.

И вот они, слова, которые держали меня в плену в этих отношениях. Потому что я действительно любила его. Как бы все ни было запутано, я действительно любила его. Я любила его шесть лет.

Он был моим первым настоящим парнем. Мое первое все на самом деле. И у нас было прекрасное будущее, которого мы с нетерпением ждали... пока он не разрушил его. Пока он все не разрушил. Я только что сказала ему, что злюсь на него, но это даже не начинало скрывать, насколько отвратительными стали мои чувства к нему. Какой неправильной, ненавидящей и разъяренной я себя чувствовала. Он взял что-то целое, милое и прекрасное и раздавил это. И я не могла простить ему это.

Я: Мне просто нужно еще немного времени.

Но когда я ответила, это было не то, что я действительно хотела сказать, а именно никогда больше с ним не разговаривать, так что мое сердце заболело еще сильнее, а чувство вины и неприязни усилились настолько, что у меня разболелась голова. Я перевернула свой телефон, надела спортивный бюстгальтер, шорты для бега и свои любимые кроссовки и направилась к жаре, тротуару и топоту, топоту, топоту моих ног.

Помимо невыносимого летнего солнца, Риз жила в непростительно холмистой части Дарема. Но я наказала свое тело очистить разум и избавиться от всех загрязнений, вызванных этими телефонными звонками и сообщениями. Когда я, наконец, спотыкаясь, вернулась в домик Риз, я, по крайней мере, чувствовала себя оправданной за то, что съела обе оставшиеся яблочные оладьи.

С остальным разобраться было сложнее.

К счастью, мне нужно было двигаться, если я собиралась прийти на работу вовремя. Мне нужно было принять душ и найти другую черную одежду и, возможно, новые туфли. Не было времени зацикливаться на моих испорченных отношениях или на многочисленных способах, которыми я подводила своего отца.

Это был второй день моей блестящей карьеры в "Крафте", и после того, как я пережила прошлую ночь, я отнеслась к этому очень серьезно. Или, если не всерьез, я была, по крайней мере, благодарна за смехотворно тяжелую работу, которая отвлекала мои мысли от самого дерьмового шоу в моей жизни.

Я все это сделала. Приняла душ. Поправила мои буйно вьющиеся светлые волосы. Довела до совершенства макияж. Нашла черную юбку с воланами, которую не забыла взять с собой, и соединила ее с топом Риз с круглым вырезом на искусственных пуговицах, завязанным сбоку. И схватила фартук, который я случайно прихватила вчера вечером.

Готова к работе.

За исключением туфель. У меня болели ноги. Меня так и подмывало надеть дерзкие кроксы, которые Риз прислала мне на Рождество в этом году. Она сказала: "Они в моде", в своей заметке на Амазоне. Сначала я посмеялась над ними и отложила в сторону, но по прихоти перед новым годом обнаружила, что на самом деле это самая удобная обувь на планете.

Жаль, что мои были ярко-розовыми.

Вместо этого я снова остановила свой выбор на вансах, пообещав себе, что куплю Риз совершенно новую пару перед отъездом во Флориду. Или, может быть, я бы отплатила ее кроксы.

Когда я вышла из дома, я действительно была взволнована работой, что было странным и чуждым чувством. Я предполагала, что никогда не возражала против своей работы в качестве директора по росту и развитию, но на самом деле у меня не было выбора.

Мой отец владел несколькими различными предприятиями, которые подчинялись одной материнской компании, "Эллис Энтерпрайзес", и включали несколько франшиз быстрого питания, бутики высокой моды под названием "Эллис Авеню" — любимый проект моей мамы, туристические агентства, заправочные станции и магазины органических продуктов. Продуктовый магазин под названием "Органикс" в последние годы был бомбой. К каждому магазину был подключен своего рода передвижной органический фаст-фуд. Идея получила распространение, особенно в категории футбольных мам — женщин в возрасте от двадцати пяти до сорока пяти лет. Обычно построенный рядом с пригородным фитнес-центром, покупателям понравился чистый, лаконичный дизайн магазина и более низкие, чем обычно, цены. Конечно, мы не могли превзойти "Трейдер Джо"⁴, но мы сделали здоровую и органическую пищу доступной для семей.

Мой отец решил расшириться на юг через Техас, Джорджию и Флориду. Отец Оуэна сотрудничал с ним в четырех магазинах Флориды. Это был амбициозный проект, и папа послал нас с Эдисоном проследить за первой сборкой, чтобы убедиться, что все пройдет гладко. Но потом дерьмо попало в вентилятор, и я хотела отказаться от своего участия во всем проекте. Я пошла к отцу за советом, выложила все начистоту и ожидала, что мой отец вступится за меня. Может быть, наймет убийцу, чтобы разобраться с Оуэном раз и навсегда, или, по крайней мере, откажется от партнерства с его семьей. Вместо этого папа удвоил свою поддержку нашего союза, оправдывался за поведение Оуэна и почти приказал мне "забыть" обо всем. На самом деле, он позвонил Оуэну, чтобы заверить его, что все идет по плану, и предприятие во Флориде, и наш брак, фактически прошли мимо моей головы. Я была в ярости. Мне было больно.

Папа разыгрывал свою карту босса не только с магазинами. Это была моя жизнь. И хотя сейчас я ничего не могла с этим поделать, мне еще предстояло простить одного из них.

Отсюда и крюк в Северную Каролину.

Но еще до всей этой неразберихи с Оуэном я чувствовала себя неловко из-за своего положения в компании. Это начало раздражать, что мне никогда не приходилось работать, чтобы получить работу. Папа нашел для меня место, как только у меня на руках был диплом колледжа. И прибавка к жалованью, когда я закончу магистратуру. Я усердно работала в школе, но это не имело бы значения, если бы я этого не делала. Папа все равно нанял бы меня. Он просто не возложил бы на меня такую большую ответственность.

Конечно, мне нравилась моя руководящая должность и связанные с ней льготы, но я всегда знала, что в компании есть люди, которые проработали там намного дольше меня, и никогда не добьются того, что было у меня. Когда я подслушала, как пара коллег несла чушь обо мне в женском туалете шесть месяцев назад, я поняла, что многие страхи и неуверенность, которые у меня были из-за моей должности, были обоснованы.

И что еще хуже, я даже не знала, хочу ли я этого.

Я не была увлечена ничем, кроме продуктового магазина. И даже это было только потому, что я могла поддержать это дело. У меня не было проблем с другими сущностями. Они просто не вызвали во мне никакого волнения или целеустремленности. Эдисон любил острые ощущения от заключения сделки и сложные задачи по созданию чего-то из ничего, но, по-видимому, он получил все предпринимательские гены в утробе матери, потому что они ничего не сделали для меня.

Итак, этот трепет предвкушения на пути к "Крафту" был совершенно чуждым и неожиданным. Мне не должна нравиться эта работа. Я должна ненавидеть её, и мне определенно следовало уволиться прошлой ночью.

Но вот я мчусь между светофорами, не в силах стереть улыбку со своего лица. Что-то в изучении нового навыка, в работе с клиентами и суете до тех пор, пока я едва могла стоять, дало мне чувство цели.

Может быть, это было потому, что я никогда раньше не выбирала себе работу, или, может быть, это была тяжелая трудовая этика, подавленная удобной офисной работой и тем, что я дочь босса. Ремесло было похоже на приключение. Я не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала что-то новое и незапланированное и отклонялась от пути, который мой отец определил для меня с самого рождения.

Кроме этой поездки в Дарем.

Впрочем, причина на самом деле не имела значения. Уилл Инглиш мог кричать на меня, а клиенты могли занижать чаевые, но ничто не могло стереть эту улыбку с моего лица.

ГЛАВА 6

Я была неправа. Не потребовалось много времени, чтобы стереть улыбку с моего лица. В основном потому, что я попала в зону боевых действий и не была готова к битве. Мой план состоял в том, чтобы засечь время, убедиться, что моя секция готова к работе, как Ада проинструктировала меня вчера, затем сесть и изучить меню напитков, чтобы я могла лучше справиться с этим, прежде чем мы будем слишком заняты сегодня вечером.

Вместо этого я обнаружила, что скорчилась на полу, когда пакет полотенец для бара был брошен мне в голову, как приближающаяся ракета. Было бы не больно, если бы меня ударили по голове, но что именно представлял собой снаряд, было неясно, пока он с глухим стуком не приземлился рядом со мной на пол. К счастью, никто не услышал визга удивления, который сорвался с моих губ, когда я увернулась от мягкой, губчатой пули.

— Ты гребаный нарцисс, ты это знаешь? — Чарли крикнул своему старшему брату, который стоял за стойкой, опираясь на раскинутые руки.

Чарли был тем, кто швырял полотенца. Было легко понять, какой брат использовал жестокую силу, чтобы сражаться в своих битвах, а какой выбрал молчаливую снисходительность, тактику брата, которую я хорошо знала.

— Вытащи голову из своей задницы хоть раз, Уилл, и пойми, что это не только о тебе.

Никто не заметил моего бесшумного появления или того, что я все еще сидела на корточках у двери. Вероятно, существовал протокол сотрудника для прерывания семейного спора. Но я еще не продвинулась так далеко в своих тренировках. Прерывать их казалось неправильным, но сидеть на корточках в страхе было так же глупо.

— О, но это касается тебя, Чарли? Ты понимаешь, что обвинять меня в нарциссизме из-за того, что я не делаю что-то для тебя, немного лицемерно, не так ли?

Я бы улыбнулась при других обстоятельствах. Я не знала, из-за чего была ссора, но ссоры между братьями и сестрами, как правило, были одинаковыми. Эдисон обычно бросал вещи и топал ногами в ярости. Я всегда отличалась хладнокровием, спокойным безразличием. В старших классах он называл меня Ледяной королевой. Он бушевал, кричал и был полон эмоций и чувств. И я... я просто закрывалась. В основном потому, что я ненавидела конфронтацию, и когда дело доходило до драки или бегства, я в ста процентах случаев выбирала "заморозку".

В некоторых аспектах я все еще была такой. Эдисон и я больше так не ссорились. Мы оба повзрослели за пределами бессмысленных ссор, которые казались такими важными в нашем подростковом и юном возрасте. Но когда я сталкивалась с чем-то трудным, мне было гораздо легче отключить свои эмоции и действовать логично и осторожно. Эдисон по-прежнему рвался вперед, ставя чувства превыше всего, позволяя им направлять и контролировать его.

Как будто нас разделили пополам еще в утробе матери. Он получил все эмоции, а я получила всю логику. Это никогда не беспокоило меня до недавнего времени, пока я больше всего на свете не захотела отключить логику и просто почувствовать что-нибудь, что угодно.

Ледяная королева. Уиллу, вероятно, не понравилось бы это прозвище, но сочувствие сжало мое сердце по отношению к нему. И к Чарли. Очевидно, что у семьи Инглиш были проблемы, которые требовали решения.

Голова Чарли откинулась назад, и он горько рассмеялся.

— Это действительно удивительно, как ты можешь все изменить и сделать так, чтобы это была моя вина. О скольких одолжениях я прошу тебя, Уилл? Должны ли мы их пересчитать? Я усвоил этот урок давным-давно.

Он сделал шаг вперед, проводя рукой по своим текстурированным тёмным волосам. Когда он закончил, они торчали прямо наружу. Это должно было произвести впечатление помешанного, но Чарли был достаточно очарователен, чтобы это сошло ему с рук. Немного перекошенные очки помогли.

— Это даже не для меня, — сказал он, смирившись. — Это для бара. Подумай о будущем.

Уилл сделал успокаивающий вдох, медленно выдохнув, что выглядело как попытка взять себя в руки.

— Мы не собираемся сотрудничать с водителем "Убер", Чарли. В этом нет никакого смысла.

— Он получил кучу наград, — возразил Чарли, но тон его голоса был тише, чем раньше.

Уилл фыркнул от смеха.

— За домашнее пивоварение. Задумывался ли ты когда-нибудь о правилах охраны труда и техники безопасности? Ты забываешь, что я был в его квартире. Пиво — не единственное, что он варит.

Рот Чарли сжался в тонкую линию, его плечи опустились, как будто он знал, что потерпел поражение.

— Дело не только в Дэйве. У нас есть возможность предоставить домашним пивоварам прочное место в мире пива. Это даже не будет стоить нам ничего, кроме места на водопроводной линии. Это хорошая идея. Тебе это просто не нравится, потому что не ты это придумал.

Я встала, когда мои икры начало покалывать. Честно говоря, если бы они заметили меня сейчас, жмущуюся в углу рядом с полотенцами, я бы умерла от смущения. Оба мужчины посмотрели в мою сторону, когда я легко спустилась по небольшой лестнице на первый этаж бара, как будто только что вошла и не заметила напряженной обстановки в комнате.

Взгляд Чарли смягчился с моим приходом, в то время как взгляд Уилла стал жестче.

— Когда ты сюда пришла? — спросил Уилл скептически и остро, как нож.

— Только что, — я тепло улыбнулась и положила завернутые в пластик полотенца на стойку. — Я нашла это у двери.

Чарли протянул руку, медленная улыбка изменила его ранее страдальческое лицо, чтобы пожать мне руку.

— Ты новая официантка, верно?

— Лола, — быстро сказала я ему, не желая, чтобы оба брата Инглиш весь вечер называли меня Новенькой. — А ты Чарли?

— Как мило с твоей стороны, ты запомнила.

Он ещё не отпустил мою руку, и исходящего от него очарования было достаточно, чтобы вызвать у меня тошноту. Я не могла удержаться от смеха над его усилиями. Ему действительно удавалось быть одновременно раздражающим и милым.

Я пожала плечами и убрала руку.

— Теперь, если гости оставят мне чаевые, я смогу угостить тебя выпивкой.

Чарли в замешательстве склонил голову набок.

— Если я оставлю тебе большие чаевые, я с радостью позволю тебе обслуживать меня так, как ты захочешь.

— Боже милостивый, Чарли, — прорычал Уилл, опустив голову в жесте поражения. — Оставь женщину в покое. Она только устроилась.

На беззаботном лице Чарли отразилась буря, его глаза метали молнии, напоминая мне о его старшем брате. Я вмешалась, прежде чем они снова начали словесную потасовку.

— Я буду иметь это в виду.

Уилл издал горловой звук, явно раздраженный моим потворством. Но Чарли покачнулся на каблуках, самодовольная улыбка была подобна солнечному свету сквозь грозовые тучи.

— Уж, пожалуйста.

Я отступила в сторону, стремясь убраться подальше от обоих братьев-Инглиш.

— Ну... эм, мне лучше поторопиться.

— Тебе стоит, — пробормотал Уилл в баре, горько передразнивая своего брата.

— Увидимся, Ло-ла, — Чарли нараспев растянул два слога моего имени.

Его улыбка не исчезла, когда я метнулась на кухню.

Компьютер, на котором нужно было следить, стоял на маленьком столике рядом с офисом. Я набрала цифры, которые запомнила вчера, и последовала протоколу, который показала мне Ада. Она стояла, прислонившись к дверному косяку офиса, и тихо разговаривала с Элизой, когда я подошла. Они замолчали, когда я сделала свое дело, оба наблюдали за мной с настороженным выражением лица.

— Привет, — весело сказала я, надеясь развеять напряжение, витавшее сегодня в воздухе.

Ада улыбнулась, но улыбка была чересчур яркой и зубастой.

— Эй! Ты только что приехала?

Элиза откинулась назад, чтобы лучше меня видеть.

— Ты вошла через парадную дверь или через заднюю?

— Они все еще ссорились, когда я вошла, — сказала я им беззаботно. — Я не уверена, что они прекратили.

— О, мы не....

Я пожала плечами.

— Моя семья владеет бизнесом. Я понимаю.

— Они не могут быть такими плохими, как мои братья, — простонала Элиза.

— Бизнес был основан моим дедушкой. Сейчас им в основном управляет мой отец, но когда мы были детьми, и папа только начинал руководить, он принял несколько деловых решений, которые не нравились моему дедушке, быстро расширяясь и влезая в большие долги. Они все время ссорились. Дело дошло до того, что мой дедушка начал выставлять моему отцу счета за потраченное время. Например, если бы мы пошли к ним домой на воскресный ужин, то через три дня получили бы счет по почте.

— Ты шутишь, — Элиза наполовину ахнула, наполовину рассмеялась.

Ада сказала:

— Это какое-то бессердечное дерьмо.

Это было даже не самое худшее.

— В конечном счёте, вмешалась моя бабушка и сказала моему дедушке, чтобы он смирился с этим. Но не раньше, чем мой отец поклялся никогда больше не ходить на ужин.

Брови Элизы опустились, и ее веселая улыбка превратилась в беспомощный хмурый взгляд.

— У Чарли есть друг, который варит пиво в своей ванной. Он умолял Чарли дать ему место с тех пор, как мы открылись.

Я сочувственно кивнула.

— Я понимаю.

— Чарли никогда не умел заводить друзей, — продолжала она. Я хотела сказать ей, что ей не нужно объяснять мне всю историю. Я не планировала оставаться здесь достаточно долго, чтобы вмешиваться в жизни этих людей. Но в ее глазах была такая печаль, что я не могла заставить себя быть честной. — Он самый милый парень и отчаянно преданный, но он также...

— Чокнутый, — вставила Ада.

— Он отдал бы тебе рубашку со спины, если бы ты попросила его об этом, — быстро и убедительно сказала Элиза.

— Если бы он помнил, — добавила Ада.

В ее глазах тоже было выражение, не печальное, как у Элизы, скорее, как будто она слишком много раз просила рубашку, а о ней забывали.

Элиза махнула рукой в воздухе, как бы полностью отвергая мнение Ады.

— В любом случае, он склонен находить людей, которые так же ненадежны, как и он. Ты знаешь этот тип? Парни, которые обещают весь мир, но никогда не приносят ничего, кроме одуванчика, — она не стала дожидаться моего ответа. — Уилл устал от того, что его бросили в беде.

— Кто может винить его? — пробормотала Ада, но в ее голосе не было горечи.

— И Чарли устал от того, что Уилл лучше разбирается в жизни, чем он, — голос Элизы упал до едва слышного шепота.

— Семья это тяжело, — повторила я.

Элиза откинулась на спинку стула, потирая под глазами, не размазывая макияж. Она вдруг стала выглядеть старше, оборванной и совершенно измученной.

— Это не единственная наша проблема. Это просто сегодняшние моменты.

Кухонная дверь с грохотом распахнулась, и Чарли протопал через небольшое пространство, производя столько шума, сколько было возможно для человека.

— Он гребаный диктатор, Элиза. Я говорил тебе, что мы должны были сделать это без него.

— Это была идея Уилла, — пробормотала Ада так, чтобы только я могла слышать. У нее явно не было больше милости к Чарли, но это только еще больше расположило его ко мне. Я поняла, что он был не самым надежным человеком, и у него явно были проблемы со зрелостью, но в нем также был этот щенячий взгляд, который заставил мое сердце сжаться.

— Ты можешь поговорить с ним, Ада? — прошептала Элиза, ее отчаянные глаза умоляли. — Он слушает тебя.

Ада бросила на нее убийственный взгляд.

— Я же сказала тебе, что не собираюсь вмешиваться...

— Пожалуйста. Он в настроении для драки.

— Ты думаешь, я хочу драться с ним?

— Да, но он позволяет тебе выиграть.

Ада выругалась себе под нос, но оттолкнулась от дверного косяка и последовала за Чарли через заднюю дверь в переулок за баром. Элиза смотрела им вслед с таким видом, словно хотела заплакать, или вздремнуть, или, может быть, уйти.

Просто потому, что я была знакома с семейной драмой на рабочем месте, это не означало, что я хотела остаться ради этого. Пятясь на кухню, я быстро пробормотала:

— Пойду, изучу меню, — и надеялась, что она не попытается остановить меня.

Она даже не обратила на меня внимания.

На кухне было тихо, что меня удивило. Похоже, Кейс бросил свою работу в середине подготовки. Может быть, он тоже устал от борьбы и взял перерыв, чтобы отвлечься от нее.

На первом этаже было так же тихо. Но более того, воздух был наполнен эмоциями. Уилл стоял у стойки бара, уставившись на стопку бумаг. Честно говоря, я надеялась, что он ушел куда-нибудь еще. Это была моя смена, и я должна была быть у входа, но последний человек, с которым я хотела быть рядом, был он, особенно такой напряженный, каким он казался.

Двигаясь как можно тише, я выбрала самый дальний от него столик и начала просматривать обширное меню напитков. Я была уверена, что смогу пробраться сквозь предложения еды, если только они не менялись каждую ночь, но напитки были совершенно незнакомыми.

Вчера вечером так много людей просили дать им рекомендации. Ада записала для меня самые популярные напитки, но я слышала, как она давала бесчисленные рекомендации по напиткам, основанные на их выборе алкоголя. Это казалось мелочью, которую нужно хотеть, которой нужно овладеть, но я ненавидела быть плохой в чем-либо. Даже в этой краткосрочной работе.

Проблема была в том, что я не узнавала многие слова и названия. В меню были указаны не общие виды алкоголя, джин, водка, текила и т.д., а конкретные марки, используемые в каждом напитке. Напитки были разделены на секции по видам. Но я не могла себе представить, каково это на вкус. Было ли оно кислым? Таяло ли на языке? Мягким? Шипучим?

Я вытащила телефон и начала гуглить слова, которые я не узнавала. Ангостура горькая. Сладкий вермут. Амаро Монтенегро? Это звучало как пункт назначения, а не как ингредиент.

Греческий йогурт? Ладно, я знала, что это такое, но как, черт возьми, они использовали его в напитке? Я сморщила нос при мысли о парфе из пьянящего йогурта. Это не могло быть популярным напитком.

В конце концов, я перестала гуглить отдельные ингредиенты и просто начал составлять список слов, которые я не узнавала. Это была бы более длительная учебная сессия, чем просто вбивание в свой мозг информации, которую я не понимала, прежде чем у меня появится гость.

— Ты выглядишь потерянной.

Я подняла взгляд и обнаружила, что Уилл наблюдает за мной из-за стойки. Я и забыла, что он здесь. Он не пошевелился, но теперь его внимание было приковано ко мне. Как долго он наблюдал, как я дергаю себя за волосы над его меню?

— Я пытаюсь понять, — прямо сказала я ему. — Я и раньше бывала в барах, но ваш список такой обширный.

Его улыбка была горькой, жесткой.

— Это и было целью. Крафтовые коктейли и пиво. Вот почему мы так популярны, — его стальной взгляд скользнул по коридору, ведущему в офис. — Вопреки распространенному мнению.

— В этом есть смысл, — сказала я ему, надеясь найти нейтральное пространство между Уиллом и его братом. — Наверное, я просто не капризничаю в выборе напитков.

Взгляд Уилла вернулся ко мне, его челюсть дрожала. Я думаю, что только что обидела его. Снова. Дерьмо.

— Наслаждаться хорошо приготовленным напитком — это не капризничать.

Мои плечи приподнялись в осторожном пожатии.

— Это не оскорбление. Я просто имела в виду, что предпочитаю простое сложному.

Он наклонился вперед, положив локти на блестящую стойку бара, и сложил руки вместе. Его расслабленная поза была привлекательной, но выражение его лица объявляло войну. Я не хотела с ним общаться, зная, что он, вероятно, все еще не оправился от ссоры с Чарли. Но он был в таком настроении, что я слишком поздно поняла, что избежать конфронтации с ним невозможно. Уилл искал драки. Он хотел крови и резни. Ему нужны были головы на палках и сердца, растоптанные сапогами.

— Я знаю тебя целую ночь, Новенькая. В тебе нет ничего простого или непритязательного.

Моя спина выпрямилась, напряглась, пока я не почувствовала себя достаточно высокой, чтобы смотреть на него свысока. Как будто он знал меня или знал что-нибудь обо мне.

— Что это должно означать?

Он оставался спокойным, собранным, воплощением высокомерной победы.

— Это означает, что не путай незнание со вкусом. Просто потому, что у тебя никогда не хватало смелости заказать что-то из моего меню, это не значит, что тебе это не понравится. Разоблачение — это образование. Изучи меню. Закажи напитки. Исследуй, что тебе нравится, а что нет. А потом возвращайся и скажи мне, что мои коктейли капризны и требуют большого ухода. Но не оскорбляй то, чего не понимаешь.

— Тебе следует последовать своему собственному совету.

Слова вылетели из моего рта, как пуля, резкие, быстрые и точные. Я редко могла постоять за себя. Честно говоря, у меня редко возникала в этом необходимость, потому что никто не переходил мне дорогу. Я была слишком связана на работе, слишком высокомерна, слишком... что-то. Боже, меня затошнило. Я не только случайно втянула Уилла Инглиша в конфликт, в котором не только не была уверена, что смогу победить, но и не хотела принимать участие. Больше всего на свете я ненавидела любые конфликты.

От мысли о работе к горлу подкатила тошнота.

Уилл издал горловой звук и встал во весь рост. Теперь, кто смотрел свысока? Не я. Он был, по крайней мере, на шесть дюймов выше меня, когда мы оба стояли. Я ожидала, что он скажет что-нибудь резкое в ответ, но вместо этого он оттолкнулся от выступа и рывками двинулся по барной стойке. Он поставил стакан и схватил разные бутылки, наливая их, смешивая, помешивая. Он взял медный шейкер и яростно поводил им взад-вперед возле своей головы. Он сорвал мяту с небольшого травяного сада, который они держали сбоку от бара, расположенного под большими окнами. Он аккуратно срезал кожуру с апельсина и свернул ее в красивое произведение искусства с помощью ножа для чистки овощей.

Я наблюдала за ним с невольным восхищением. Столько труда было вложено в этот единственный напиток, столько заботы, мастерства и внимания. Он был прав. Это было нечто большее, чем просто открыть бутылку вина или налить пива. Это был совершенно новый мир, в котором я никогда раньше не бывала. Красивый, сложный язык, которого я никогда раньше не слышала.

— Иди сюда, — потребовал он, когда, наконец, закончил. — Попробуй это.

Сокрушенно вздохнув, я положила меню на место и присоединилась к нему у бара. Напиток пах свежестью, мятой и цитрусовым, заставляя мои вкусовые рецепторы покалывать от предвкушения.

— Я не должна пить, когда я на смене, — серьезно сказала я ему.

Уголок его губ дернулся, как будто он не ожидал, что я это скажу.

— Ты работаешь в баре. Считай это частью твоего образования. Я уверен, что твой босс простит тебя на этот раз.

Обхватив губами холодный край бокала, я наклонила его и сделала глоток. Ожог был неожиданным, но за ним быстро последовало буйство ароматов, которые я наблюдала, как он добавлял по отдельности. Они работали вместе, чтобы создать симфонию вкуса, ощущений и пьянящего алкоголя. Моя рука крепче сжала стакан, удивленная головокружительным приливом удовольствия, заставляющим мою кровь гореть под кожей.

Уилл одобрительно кивнул, даже не дожидаясь моей похвалы.

— Это сегодняшнее специальное предложение, — объяснил он. — Мой взгляд на апельсиновый мятный джулеп, — наклонившись вперед, он выдержал мой пристальный взгляд и понизил голос до шепота. — Видишь ли, я не продаю алкоголь, Новенькая. Я продаю опыт. Воспоминание. Незабываемая ночь в незабываемом баре. В том, чтобы подавать выпивку, есть нечто большее, чем толкать выпивку пьяным людям. Это настоящее искусство.

— Потрясающе.

Мое горло все еще слегка горело, поэтому мой голос звучал хрипло, обжигаясь от напитка, который, возможно, только что изменил мою жизнь к лучшему. Я никогда раньше не знала, что нечто подобное существует. Что что-то может быть таким правильным, таким успокаивающим и таким заманчивым.

Глаза Уилла загорелись огнем от моего комплимента, вспыхнув таким же огнем, который сейчас разогревал мой живот.

— Да, — медленно согласился он. — Это потрясающе.

Тогда я поняла его доводы. Те, которые были у него с братом. Этого бар существовал не для того, чтобы Уилл мог оказывать услуги друзьям. Я была уверена, что это даже не существовало для его зарплаты. Для Уилла Инглиша это была жизнь — сама его душа проявлялась в предприятии, которое он мог отдать другим людям. Дело было не только в том, что его напитки были разными, вкусными и, возможно, даже опасными. Дело было в том, что он полностью отдавал себя их созданию, веря, что то, что он делает, имеет значение.

Я подумала об "Органикс" и о том, как упорно я боролась со своим отцом, чтобы сохранить его чисто органическим. Когда папа хотел сократить расходы и превратить это во что-то простое и коммерческое, я вела собственную войну, чтобы сохранить чистоту и целостность этого.

Как результат, это окупилось. Это было не самое прибыльное наше начинание, но оно было самым популярным. И это означало, что для меня это стало больше, чем победой. Это стало моей целью.

Так почему же я сейчас не во Флориде? Почему я не преодолела все препятствия на дороге и свои душевные страдания и не добралась туда так быстро, как только могла?

Это был мой проект. Моя мечта. Почему я только что отдала его Эдисону? Почему я работала в баре, потягивала апельсиновый мятный джулеп и пыталась постичь все тонкости работы официанткой?

— Бурбон, — сказал Уилл, вырывая меня из моих внутренних размышлений. — Это основа напитка, если кто-нибудь спросит. Двенадцатилетний и американский.

Я моргнула, вспомнив, что мы спорили.

— Как он называется?

Он наклонился вперед, скользя взглядом по моему лицу, как будто искал ответ, который я не знала, как ему дать.

— Печаль и созерцание, — наконец, сказал он.

Я чуть не подавилась вторым глотком.

— Я надеюсь, что это не названо в мою честь.

Я почувствовала, как гнев снова поднимается на поверхность. Кем этот парень себя возомнил? Неудивительно, что так много официанток уже уволилось.

Он пожал плечами. Это был дерзкий жест, безразличный, непримиримый и совершенно мужской.

— Бурбон должен сделать это.

— Что сделать?

Его взгляд снова метнулся ко мне, темный и штормовой, грозовые тучи и молнии.

— Выкладывай правду. Говори правду, — он снова посмотрел на ингредиенты, разложенные на стойке. — Требую правду.

Он думал, что знает меня, потому что приготовил два напитка, которые мне понравились. Он догадался о моих предпочтениях, но, поскольку я действительно никогда не пробовала ничего, кроме вина и светлого пива, это было нечестно. Я не хотела наживать врага, но было трудно болеть за его успех, когда он был таким чертовски самоуверенным.

Временно, с горечью подумала я. Если он действительно хотел, чтобы название было вдохновлено мной, оно должно быть банальным и временным. Но я отказалась доставить ему удовольствие вытянуть из меня больше информации. Я бы не позволила ему быть правым в своих претензиях на бурбон. Не было никаких причин говорить ему правду. Нет причин быть с ним откровенной.

Это была временная работа во время кратковременного упадка лояльности. Я бы достаточно скоро справилась с этим, и все вернулось бы на круги своя. Еще один глоток Печали и Созерцания, чтобы укрепить мои нервы. Уилл выдержал мой взгляд, все еще ища что-то в выражении моего лица. Его язык двигался по губам, как будто он мог попробовать то, что пробовала я, и знал, как гладко это пошло, как это было правильно, и как сильно я нуждалась в некоторой жидкой смелости в этот момент.

— Ну? — спросил он, наконец.

Мускул на его челюсти тикал от нетерпения, что, как я поняла, было для него постоянной борьбой. Его темные волосы были густыми и волнистыми, как у его брата, текстурированными. Они были симпатичной семьей. Все трое братьев и сестер Инглиш. Но в Уилле было что-то еще. Может быть, тайна? Высокомерие? Мраморное совершенство? Он казался неприкасаемым и совершенно недосягаемым. Возможно, даже не человеком.

Я ставлю почти пустой стакан на стойку, голова у меня кружится, а сердце бешено колотится. Я была одновременно взвинчена нервами и совершенно спокойна. Странное ощущение, которое я списала на алкоголь.

— Это не ужасно, — спокойно сказала я ему. Его глаза расширились, прежде чем сузиться. Я снова оскорбила его. Дверь открылась, и вошли две пары, громко смеясь и разрушая едва сдерживаемое напряжение, которое Уилл любил держать вокруг себя.

Оставив Уилла мыть мой стакан, я подошла к новоприбывшим и поприветствовала их в "Крафт".

ГЛАВА 7

— Это не твой напиток, — крикнула мне Ада с другого конца переполненного бара.

Я убрала руки с изящной ножки бокала для мартини и посмотрела в свой блокнот.

— Извини, — сказала я, но сомневалась, что она услышала меня из-за шума толпы.

Она приземлилась рядом со мной, запыхавшаяся и блестящая после ночи тяжелой работы. Она точно не была потной. Но влажность здесь была удушающей из-за такого количества людей, собравшихся вместе.

— Боже, сегодня чертовски жарко, — фыркнула она. — Мне нужен перерыв.

— Мне тоже, — сказала я, наблюдая, как Уилл готовит напитки, которые, как я надеялась, предназначались для моего столика.

— Это для меня? — крикнула Ада ему.

— Да, дай мне минутку, — крикнул он в ответ.

Я моргнула, глядя на пустую резиновую подставку для напитков, которые я слишком долго ждала.

— Где мои напитки? — я сделала свой заказ раньше Ады. Я знала, что это так, потому что она ждала позади меня у компьютера.

— Ты долго ждала? — спросила она. — Сегодня вечером какое-то безумие. Может быть, он пропустил.

Неприятное чувство поселилось у меня в животе.

— Он обычно забывает про выпивку?

Она колебалась.

— Ну, нет.

— Я начинаю понимать, почему вам было так трудно найти помощника.

Ее губы изогнулись в кривой улыбке.

— Ты не такая, как те другие девушки, Лола. У тебя есть характер, — она подумала об этом и добавила. — И ты еще не переспала с Чарли, так что за это бонусные баллы.

Как раз в этот момент подошел Уилл, доставая модный коктейль Ады "фруфру". Он поставил красивый бокал на подставку для напитков, добавил черный цветок, затем поднял глаза и свирепо посмотрел на меня.

Ада ошибалась. У меня не было характера. Я убегала от драк. И прямо сейчас я собиралась убежать отсюда и никогда не оглядываться назад.

— Лола переживает о своих напитках, — сказала Ада Уиллу, осторожно поднимая свой. — Может быть, тебе стоит заняться этим.

Его яростный взгляд был прикован ко мне, но он ответил Аде, хотя она ушла прежде, чем он закончил свое предложение.

— Если Лола хочет свои напитки, может быть, тогда ей следует заказать их правильно.

Мой позвоночник покалывало от раздражения.

— Я правильно ввожу их в компьютер. Точно так, как меня учила Ада.

— Не так.

— Так.

— Нет, не правильно.

Я прищурила глаза. Существовал ли когда-нибудь такой упрямый, избалованный человек?

— Ну и что? Ты просто собираешься отказывать мне в напитках всю ночь? Игнорирование заказов на напитки не кажется отличным способом завоевать лояльную клиентскую базу, — я беспомощно посмотрела на Майлза, но он либо намеренно игнорировал меня, либо был очень сосредоточен на своих гарнирах.

Губы Уилла искривились в мрачной улыбке.

— А что ты знаешь о создании базы постоянных клиентов?

Я наклонилась вперед, подперев подбородок рукой, в то время как мой локоть опирался на липкую, мокрую стойку, и выдержала его взгляд.

— Я знаю, что наказывать своих клиентов за то, что ты пытаешься что-то показать своей официантке — это идиотизм, — я сделала паузу, желая убрать локоть назад, но отказываясь позволить ему увидеть, как я вздрагиваю.

Он не знал, что у меня есть степень магистра в области финансов или большой опыт работы с фокус-группами клиентов и развитием франшизы.

— И окажет общее негативное влияние на ваши долгосрочные продажи. И онлайн-обзоры, — я знала, о чем говорила.

И он должен был знать, что я была права.

Что-то промелькнуло на его лице, что-то, что смягчило уголки его глаз и сделало его ухмылку скорее веселой, чем садистской.

— Иди сюда.

Мое дыхание со свистом вырвалось из меня.

— Что?

— Иди сюда, Новенькая.

Мой локоть соскользнул со стойки, и я покачнулась, чтобы удержаться, прежде чем упасть. Стоя прямо, я старалась вести себя спокойно. Он нервировал меня до тех пор, пока от меня не осталось ничего, кроме растерянности и неуклюжести.

— За стойку бара?

Мускул на его челюсти дернулся.

— Я тебе покажу.

У меня было искушение проигнорировать его и уйти, но мой столик уже давно ждал напитки. Если бы я была на их месте, я бы уже вскочила со своего места и принялась освещать Интернет своей анонимной яростью. Но дело было не в том, чтобы подчиняться всему, что он на меня рычал. Речь шла о том, чтобы получать хорошие чаевые, чтобы мне не приходилось пользоваться кредитной картой, выданной моей компанией, или банковским счетом, финансируемым за счет зарплаты. Во имя самодостаточности я зашла за угол бара и последовала за Уиллом к компьютеру.

— Ты добавляешь каждый напиток как особый, — сказал он, как только я подошла достаточно близко, чтобы услышать его. — Но напитки уже есть в меню.

Удивленное "ох" сорвалось с моих губ, когда ошибка прозвучала в моей голове.

— Мне не нужно, чтобы ты говорила мне, что в каждом напитке, — его пальцы порхали по меню напитков, пока он показывал мне пример за примером. — Ты слишком усложняешь напитки и сбиваешь меня с толку.

Я фыркнула от смеха, а затем взяла себя в руки. Он бросил на меня недобрый взгляд.

— Извини, я просто удивлена, что это возможно.

Он сжал мышцы челюсти и шагнул ближе ко мне, так что наши бока столкнулись друг с другом.

— Ты пишешь напитки так, что я даже не могу распознать, пока не наполовину не исправлю их. И в половине случаев мне требуется не менее пяти минут, чтобы понять, о чем ты вообще говоришь, — он быстро нажал на несколько кнопок, чтобы вызвать один из моих старых заказов. — Что такое "голубой напиток, который на вкус как сахарная вата"?

Я все еще не знала, как это называется, поэтому пожала плечами. И превратилась в спелый помидор. И хотела умереть.

— Вот именно. Но если ты просто посмотришь мартини, там даже есть фотографии, которые тебе помогут, — он нажал ещё несколько кнопок, и, конечно же, там был напиток, который я собиралась заказать. — Это не ракетостроение, — раздраженно сказал он.

— Да, но это тоже не математика для первого класса.

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, разворачиваясь всем телом. И я впервые осознала, насколько мы были близки. Я чувствовала пульсирующую энергию его тела и наблюдала, как его грудь поднимается и опускается с каждым вдохом.

Боже, я чувствовала его запах. Апельсины, лимоны и виски.

— Всё пойдет быстрее, если ты постараешься, — настаивал он с резкостью в голосе.

— Всё пойдет быстрее, если ты будешь добрее ко мне.

Я подавила дерзкую ухмылку, когда его подбородок дернулся назад. Он не ожидал этого.

— Попробуй, — приказал он. — Введи данные еще раз.

Я подошла к нему еще ближе, чтобы лучше видеть компьютер, и сделала то, что он просил. Вместо того чтобы вводить ингредиенты, которые я изучала, но не так и не освоила, я искала тип напитка и подходила к нему с той стороны. Через три секунды поиска Уилл разочаровался и положил свою руку поверх моей.

Это заняло всего несколько секунд. Может быть, максимум тридцать. Но его теплая, сильная, внушительная рука двигала мою меньшую, более слабую, более изящную руку по экрану, пока он не нашел напитки, которые я намеревалась заказать, и не представила их в качестве настоящего заказа.

— Видишь, — прошептал он рядом с моим ухом. — Разве это не имеет больше смысла?

Имело ли это больше смысла? Было трудно думать, когда он практически нависал надо мной и все еще прикрывал мою руку.

— О, да, — выдохнула я, изо всех сил стараясь звучать убедительно. — Теперь я понимаю.

Его рука соскользнула с моей, но он не отступил.

— Ты действительно так думаешь?

С маргинальным пространством я могла мыслить немного яснее.

— Ну, в этом больше смысла. Я все еще изучаю основы. Я не всегда знаю, что такое мартини, классический коктейль или что-то еще в меню. Я, по сути, изучаю новый язык.

— Ты закрываешься сегодня вечером? — спросил он, мягче поджав губы.

— Да.

— Останься после со мной.

Мой мозг знал, что это был приказ босса, а не просьба заинтересованного мужчины, но, тем не менее, бабочки вспыхнули у меня в животе. Что со мной было не так?

— Я дам тебе урок. Это сделает вещи менее... запутанными в будущем.

— Хорошо.

— А пока просто спрашивай. Я не совсем мудак.

Я сделала шаг назад, и улыбка, которая угрожала овладеть мной, наконец, появилась.

— Тогда только частично.

Его глаза сузились, но в них был блеск, который дал мне понять, что я в безопасности от увольнения за то, что огрызалась. Или неправильно выполняла приказы. Или просто была ужасной официанткой в целом.

По крайней мере, сегодня вечером.

— Спасибо за помощь, Уилл.

Он отмахнулся от моей благодарности.

— Иди, скажи своему столику, что я работаю над их напитками.

Я отсалютовала ему двумя пальцами, потому что, очевидно, дьявол вселился в меня, и поспешила из-за стойки, пока он не передумал меня не увольнять. Объяснив своему столику, что напитки уже в пути, я вернулась к бару, чтобы забрать их.

— Он не может заставить тебя уйти до окончания смены, — прорычала Ада мне на ухо, вспылив и ворча. — Я ему не позволю.

— Что?

Мы приземлились у бара одновременно. Мои напитки ждали там, квитанция о заказе лежала под ножкой рифленого стакана.

— Он не может уволить тебя посреди такой ночи, — кипела Ада. — Это бесчеловечно.

— Уилл меня не увольнял.

— Подожди. Что? — теперь она была в замешательстве.

— Уилл меня не увольнял, — повторила я медленнее. — Он просто показывал мне, как пользоваться компьютером. Я неправильно заказала напитки.

— Он показал тебе, как пользоваться компьютером? — она выглядела очаровательно смущенной.

— Да. Я...

— Неправильно забила напитки, — закончила она, все еще ошеломленная. — И он не уволил тебя из-за этого?

— Он даже не накричал на меня, — я переосмыслила свое заявление. — Ну, во всяком случае, не сильно.

— Хорошо, подожди. Уилл тебя не уволил. И он не кричал на тебя. И он научил тебя пользоваться компьютером?

Она повернулась обратно к бару. А потом снова ко мне. А потом вернулась к бару.

— Как ты думаешь, есть ли вероятность, что он одержим? Или... инопланетяне могли похитить его тело или что-то в этом роде?

— Я не знаю, — быстро сказала я ей, боясь, что Уилл услышит, как мы говорим о нем всякую чушь. Снова. — Но мне нужно принести эти напитки к моему столику. Извини.

— Да, конечно, не позволяй мне тебя задерживать, — саркастически пробормотала она. — Я просто пытаюсь убедиться, что нас всех не похитят инопланетяне. Или не убьют. Ничего особенного.

Я ушла, смеясь, странно привязанная к людям, с которыми работала. Что ж, Аде это нравилось. Она была грубой и жесткой по краям, но в то же время милой и делала все возможное, чтобы поддержать сумасшедших братьев и сестер, которые были нашими боссами.

А потом появился Уилл. Слово "привязанность" даже близко не описывало то, что я к нему чувствовала. У меня все еще перехватывало дыхание от его руки на моей. От тепла его тела. Только от... него.

Что со мной было не так?

Он был властным, сварливым и пугающим. К тому же я была помолвлена.

Нет, я не была.

Уже нет.

Но тогда почему я все еще чувствую тяжесть кольца на своем голом пальце? Тяжесть обязательств давит мне на плечи. Тяжесть Оуэна, связывающего мои ноги веревкой и тащащего меня с собой во Флориду.

Слова моего отца, сказанные до того, как я уехала из Чикаго, прокручивались в моей голове, как запись.

"Сделка заключена, Лола. У тебя нет выбора. Выходи за него замуж и живи, как хочешь. Меня не волнует, что у вас разные дома, но ты выходишь замуж за чертова дурака, и это окончательно".

Окончательно. Окончательно. Окончательно.

Я споткнулась о свои собственные мысли и пролила немного напитка, который несла в руках. Быстро выпрямившись, я поставила напитки на стол и спрятала руки за спину, чтобы незаметно вытереть их о заднюю часть своей черной юбки.

— Вот вы где, — сказала я милой паре на их третьем свидании.

Девушка поделилась подробностями, когда я спросила их, что они задумали сегодня вечером.

— Вот и я.

— Спасибо, — сказала она, потянувшись за своим стаканом и сразу же сделав большой глоток.

Когда ее кавалер выглядел так, словно собирался пожаловаться, я улыбнулась своей лучшей сладкой улыбкой и сказала:

— Извините, что вам пришлось так долго ждать. Наш бар заполнен. Следующий раунд за мной, так что просто скажите мне, когда будете готовы.

Он закрыл рот. Я улыбнулась шире, затем постучала по столу и сказала:

— Я вернусь через некоторое время.

Ада столкнулась со мной плечом, когда я уходила от этой дорогостоящей истории успеха.

— Ты начинаешь в этом разбираться.

— Училась у лучших, — сказала я ей сквозь рёв толпы.

Но потом я испытала сокрушительное чувство отчаяния, когда поняла, к скольким другим столикам мне еще предстояло добраться и скольким напиткам мне еще предстояло научиться. Одно светлое пятно в ночи неудач вряд ли было чем-то таким, о чем стоило бы писать домой.

— Это сумасшедшее место.

Она кивнула.

— Уилл засранец, но он делает лучшие напитки. А Инглиши, может быть, и полные профаны в межличностных отношениях, но они точно выбрали отличное место.

Она была права. Я была новичком в Дареме, но даже после моего короткого пребывания здесь я могла сказать, что это был классный район города. Окруженный модными ресторанами, оживленным тату-салоном и винтажным кинотеатром, в котором по выходным в полночь показывали культовую классику, улица и тротуары, окружающие "Крафт", были полны людей и действий. Гигантские гаражные ворота по обе стороны от старинных парадных дверей, выкрашенных во французский синий цвет, также представляли собой уникальное и гостеприимное зрелище.

Она также была права насчет Уилла и его брата и сестры. Но, так или иначе, они нравились мне. И сейчас, Элиза вышла из подсобки, чтобы налить пива. Она не так хорошо делала модные коктейли, как Уилл, но она могла легко налить пинту так, чтобы пена не занимала большую часть стакана. А Чарли стоял у входной двери, проверяя удостоверения личности у входящих людей. Обычно они не держали вышибалу в баре, это не соответствовало их атмосфере, но было легче принимать заказы, если мы знали, что наши клиенты уже совершеннолетние.

Сейчас все казались счастливыми. По крайней мере, братья и сестра. Какие бы проблемы у них ни возникали друг с другом, когда бар был пуст, казалось, исчезали, когда они сосредотачивались на работе. Это было действительно потрясающе.

Эдисон и я были полной противоположностью. Мы лучше всего ладили вдали от работы. Но когда в нашей жизни оказывался стресс, хаос и ответственность, связанные с ведением бизнеса, мы могли бы задушить друг друга только за то, что дышали не в том направлении. Ну, по крайней мере, наедине. Наш отец давным-давно научил нас искусству притворяться, пока мы не сделаем это, так что наши клиенты и подрядчики никогда не видели ничего, кроме отточенного профессионализма. Но мне он нравился больше, когда мы не работали. На работе наши отношения казались рутиной, маской, но вдали от бизнеса мы могли распустить волосы и просто быть самими собой, что я предпочитала.

У меня был серьезный момент, когда я скучала по нему. Обходя свои столы и делая обильные заметки, чтобы ничего не забыть, я не могла не чувствовать себя подавленной из-за своего незапланированного пит-стопа в Дареме. Это была самая долгая разлука между мной и Эдисоном, если не считать колледжа, но даже тогда мы оба выбирали университеты поблизости от Чикаго. Это был самый долгий, на сегодняшний день, период, когда мы обходились без наших ежедневных телефонных звонков. Я избегала его, и он это знал. За последние несколько дней его сообщения становились все более заинтересованными. И даже когда мы разговаривали сегодня, я могла сказать, что он сдерживал все то, о чем хотел меня спросить.

И я даже не могла винить его, потому что я была той, кто бросил его, не объяснив причины и не помогая ему понять. И как бы это ни убивало меня, я ничего не могла с этим поделать.

Он встанет на сторону отца. Он встанет на сторону "Органикса". И что хуже всего, он встанет на сторону Оуэна. Или, по крайней мере, этого я больше всего боялась.

Его предательство, больше, чем папино, больше, чем мамино, больше, чем даже дедушкино, убило бы меня.

Остаток ночи был напряженным. Мы не сбавляли темпа до полуночи, и все по-настоящему стихло только ближе к часу. К тому времени я неудержимо зевала и волочила свои гудящие ноги, но я только что вытерла свой последний столик и продезинфицировала меню. Я чувствовала себя довольно хорошо из-за фартука, полного чаевых наличными, и была рада, что сумма денег, которую я должна была Уиллу за выпивку, была небольшой.

— Новенькая, — позвал он из-за стойки. Ранее ночью на нем была рубашка с воротником, но теперь он был одет в простую черную футболку. Его волосы были откинуты с лица, а фартук был грязным. Признаки того, что он был так же измотан, как и я сегодня вечером.

Подойдя к нему, я решила, что лучше не проводить инвентаризацию того, как я могу выглядеть после всего этого.

— Что я сделала на этот раз? — застонала я.

Это заставило его губы дернуться. Что дало мне неожиданный прилив энергии.

— Я не настолько ужасен, не так ли? — спросил он, широко раскинув руки по другую сторону бара.

Я прикрыла зевок рукой и постаралась не закатить глаза.

— Ну, давай просто скажем, я не удивлена, что я ваш единственный сотрудник. Но, честно говоря, вы заполучили меня только потому, что я в отчаянии.

— Ты серьезно? — он засмеялся, но смех был темный, дымный. — В отчаянии?

Его намек был настолько очевиден, что я не могла удержаться от смеха.

— Не из-за мужчин. Просто из-за денег, — поняв, как работают умы всех мужчин, я быстро добавила: — Из-за денег, заработанных тяжелым трудом и решимостью.

Он поднял руки в знак капитуляции.

— Я ничего не говорил.

— Тебе и не нужно было этого делать. Я могу читать твои мысли.

Его глаза сузились, но губы изогнулись в очаровательной, дерзкой улыбке.

— Для нас обоих будет лучше, если ты не будешь пытаться это делать.

Я не знала, имел ли он это в виду, из-за того, насколько осуждающим и злым он мог быть, или он имел это в виду, потому что его мысли были такими грязными, как я предполагала. Вероятно, было бы лучше, если бы я обошла все это стороной.

— Итак, если ты здесь не для того, чтобы кричать на меня, что тебе нужно?

Он принес пару напитков, которые были спрятаны на нижней полке. К этому времени я уже могла опознать бокалы — мартини, тумблер, хайбол и флейта. Эм, по крайней мере, я все равно называла их так в своей голове.

Я быстро убедилась в своей неправоте, когда он принес второй бокал для мартини, наполненный напитком, который выглядел совершенно по-другому, и спросил:

— Какой из них классический коктейль, а какой мартини?

Его палец покачивался взад и вперед между одинаковыми бокалами. У одного сбоку был его фирменный черный цветок. Один был таким холодным, что стекло покрылось инеем.

— Это вопрос с подвохом? — спросила я, прикусив нижнюю губу.

Он улыбнулся.

— Давай, Новенькая. Ты можешь.

Сделав глубокий вдох и решив, что мне нечего терять, я указала на стакан с цветком.

— Коктейль.

— Ты угадываешь, да?

Он поймал меня.

— В нем есть цветок. Он есть во всех твоих фирменных напитках.

Уилл подтолкнул бокал ко мне.

— Сделай глоток, — я повиновалась. Он был сладкий и терпкий, идеальное сочетание всего, что могло бы сделать ночь очень, очень веселой. А следующее утро очень, очень тяжелым.

— Только глоток, — предупредил он, смеясь, когда я снова потянулась к напитку. — В противном случае мне придется отвезти тебя домой.

Я покраснела. По неизвестной причине. А потом покраснела еще сильнее, потому что мне было стыдно краснеть.

— Он хорош, — сказала я ему, отмахиваясь от своей глупой реакции при одном упоминании о том, что он куда-то меня везет.

— Конечно, он хорош, — пробормотал он. Затем он подвинул мартини ко мне. — Теперь этот.

Я попробовала второй напиток. Он меньше подходил моему вкусу, но все равно был хорош. Чистый, простой, определенно пьянящий. У меня и близко не было такого искушения вернуться за новым глотком.

— Ты чувствуешь разницу? — спросил он, его слова замедлились, стали мягче, терпеливее.

— Я понимаю, что этот мне нравится больше, — я указала на коктейль. — Но, наверное, я не знаю, в чем конкретно заключается разница.

Он кивнул.

— Это не очевидно, так что не будь строга к себе. В коктейле больше ингредиентов. Он состоит из вкусов и комбинаций, которые не все являются алкоголем, хотя в основном. Мартини — это почти чистый спирт. Джин, вермут или водка. И любая смесь незначительна, едва заметна.

Это имело смысл и подтверждало то, что я попробовала.

— Но они оба подаются в бокале для мартини?

— Технически, это бокал для коктейля. Все мартини подают в бокалах для коктейлей, но коктейли подают в самых разных бокалах.

Он указал на коктейль, который я так любила.

— Это наша версия Оживителя Трупов. Мне нравится добавлять шампанское вместо тоника. Мы называем его Восставший. А это, — он указал на мартини, — простой мартини с водкой. Если мы добавим оливковый сок и зеленые оливки, — он налил в стакан полстакана соленой жидкости, затем добавил в стакан металлическую зубочистку, покрытую двумя зелеными оливками, фаршированными голубым сыром, и быстро перемешал, — теперь это грязный мартини.

Я осмелилась сделать глоток.

— Ммм, ладно, я питаю слабость к зеленым оливкам. Мне этот нравится гораздо больше.

Он вытащил несколько бокалов других фасонов. От бокала для шампанского до более изогнутой версии, называемой бокалом-тюльпаном, до хайбола и бокала в том же стиле, что и бокал для мартини, но округлого, а не конического.

— Бокал предназначен не только для украшения, — объяснил он. — Каждый стиль предназначен для улучшения впечатления от напитка. Я знаю, это кажется глупым, если ты не разбираешься в ремесле, но на самом деле речь идет о том, чтобы предоставить клиенту наилучшие впечатления от лучшего напитка.

— Я понимаю это, — быстро сказала я ему. — По крайней мере, эту часть. Я вижу, насколько все это технично и насколько ты точен и артистичен. Это одна из первых вещей, которые я заметила.

Его рот приподнялся в искренней улыбке. Мое сердце подпрыгнуло в груди при виде улыбающегося Уилла Инглиша. На самом деле улыбающегося.

— Я не пытаюсь быть суровым с тобой, — сказал он низким, искренним голосом. — Этот бар для меня больше, чем просто работа. И для моих близких. Как бы мы ни ругались, мы относимся к этому очень серьезно. Дело не в том, что я не думаю, что ты сможешь идти в ногу со временем. В основном из-за того, что я никому не доверяю нашего ребенка.

Теперь это было то, что я прекрасно понимала.

— Люди — это переменные, с которыми сложно работать.

Наши взгляды встретились через бар. Что-то усилилось между нами, что-то невидимое, но важное.

— Это хороший способ выразить это, — он провёл рукой по своим темным волосам, откидывая их со лба, где они начали падать. — Я имею в виду, что даже моим брату и сестре иногда трудно доверять, и я знаю, что они хотят, чтобы мы преуспели так же сильно, как и я.

Я наклонилась вперёд, делая еще один маленький глоток вкусного коктейля.

— Дело в том, что никто так сильно не хочет, чтобы ты добился успеха, как ты сам. Ты можешь работать с людьми, которые думают, что они погружены в дело, и научить их заботиться об этом так же сильно, как и ты, но, так или иначе, успех зависит от тебя. И никто другой не собирается нести его, жертвовать ради него или умирать за него так сильно, как ты.

Теперь выражение его лица полностью отрезвело.

— Это именно то, что я думаю.

Я пожала плечами.

— У моей семьи есть бизнес. Я понимаю, каково это — заботиться о чем-то так сильно, что ради этого ты готов на все, даже отпугнуть всех потенциальных официанток.

Его глаза игриво сузились.

— Этим ты занимаешься в своем таинственном бизнесе?

— О нет, — я рассмеялась. — Со мной замечательно работать.

Последовала пауза, и он наклонился ко мне. Его губы слегка скривились, а глаза заблестели. В этот момент он был идеальным воплощением великолепного мужчины. Алкоголь, вероятно, повлиял на мое зрение, но всё же он стоял передо мной, весь таинственный и в лунном свете. А потом он сказал:

— Кажется, я начинаю это понимать.

Я сделала еще один опасный глоток коктейля, чтобы снова обрести под собой ноги. Нас разделяли всего несколько дюймов. У меня в животе запорхали бабочки. Настоящие бабочки.

— Но ты доверяешь своим близким? — это был разговор за коктейлем. Трезвая Лола никогда бы не задала этот вопрос, даже если бы умирала от желания узнать ответ.

Его глаза сузились.

— Ты имеешь в виду то, что Ада рассказала тебе о Чарли? То, что он спал с моей девушкой?

Я прикусила губу и пожала плечами.

— Похоже на наказуемое преступление. Я бы не стала винить тебя, если бы ты ему не доверял, — я оглянулась через плечо, просто чтобы убедиться, что мы все еще одни. Ада и Майлз были заняты разговором на другой стороне бара, и больше на танцполе никого не было. — Уже кажется, что тебе придется немного повозиться с ним, и я не могу представить, как это повредит...

Он поднял руку, чтобы остановить меня от продолжения.

— Во-первых, называть ее моей девушкой — это действительно великодушно. Она была больше похожа на... я не знаю, на... мы только начинали узнавать друг друга. Что касается Чарли, то она была честной добычей. Я имею в виду, что поначалу между нами были напряженные отношения, но он мой брат. Я не могу вечно обижаться на него из-за этой глупости. Мы с этим разобрались.

— Просто вот так?

Он медленно выдохнул.

— Я не собираюсь притворяться, что это было легко. И мы, очевидно, все еще работаем над некоторыми более глубокими проблемами. Но я не был настолько увлечен ею, ясно? Если бы это было так, история закончилась бы по-другому. Я все еще думаю, что он мудак, раз хотя бы не написал мне. Раньше она была одним из наших продавцов. Теперь мы просто ведем дела с Джоной, так все проще.

Я вспомнила, как Элиза кричала на Джону по телефону.

— Это кажется менее сложным.

Но он меня не слушал.

— Кроме того, когда дело доходит до девушек, я привык быть последним, когда Чарли рядом, — Уилл посмотрел вниз на выстроившиеся в ряд бокалы, самоуничижительно скривив губы. — Чарли всегда был дамским угодником. У него есть вся эта харизма. И девушкам нравится его... легкомысленность. Я больше похож на задумчивого брата на заднем плане.

— Я тебе не верю, — быстро и смело прошептала я. — Я имею в виду, Чарли, конечно, милый. Но ты интереснее. И девушкам это нравится. Я имею в виду сущность. По крайней мере, должна.

О чем я говорила? Почему эти слова слетели с моих губ?

Он посмотрел на меня из-под ресниц, и роящиеся бабочки чуть не повалили меня на землю одной лишь силой своих неистовых взмахов.

— Ты так думаешь?

— Я имею в виду, я думаю, что если бы ты мог когда-нибудь перестать рычать и возмущаться на несколько минут за раз, девушки могли бы заметить тебя первыми. У Чарли может быть вся эта очаровательная отчужденность, но у тебя есть...

К чему я клонила? КАК МНЕ ЗАКРЫТЬ СВОЙ РОТ? Неужели Уилл добавил сыворотку правды в мой напиток? Неужели крепкий алкоголь включил какой-то странный внутренний кран честности? Если да, то, как его отключить? Я не чувствовала себя такой нервной, возбужденной и потной одновременно со времен колледжа. С тех пор, как я впервые встретила Оуэна.

Оуэн.

Дерьмо.

Поэтому вместо того, чтобы закончить свою мысль, я прыгнула за борт.

— У меня есть жених, — выпалила я самым тупым из возможных способов.

Он дернулся назад, выпрямляясь, и неловко пошевелился, явно не зная, что делать со своими руками, когда я ударила его по лицу информацией, которую он не просил. Наконец, после того, как неловкость стала такой тяжелой, что я почувствовала, словно мокрая подушка опустилась на мое лицо, он сказал:

— Круто.

Он не хотел этого делать. Я видела это по его напряженному выражению лица. Но его взгляд все равно опустился на мой обнаженный безымянный палец. Инстинктивно я убрала обе руки назад и засунула их под ягодицы.

— Просто сейчас все, гм, сложно. И... я не знаю, зачем я тебе все это рассказываю. Я просто подумала...

Теперь я пыталась придумать что-нибудь суперинтеллектуальное, чтобы сказать, потому что темная туча опустилась на его лицо, а его глаза метали молнии.

— Я подумала... ты, возможно, захочешь узнать больше о том, кого ты нанял.

Он выглядел искренне пораженным. Как будто я шокировала его настолько, что это было невозможно, что он действительно мог впасть в кататонию.

Поэтому я сделала то, что сделал бы любой сумасшедший. Я продолжала забрасывать его случайной, глупой информацией, как будто отвечала на двадцать вопросов, которые он никогда не задавал.

— Мои родители женаты уже двадцать пять лет. А мои бабушка и дедушка собираются отпраздновать свою пятьдесят вторую годовщину свадьбы. Разве это не безумие? У меня также есть брат-близнец. Эдисон. Он сейчас во Флориде, помогает моему отцу с нашим бизнесом. Я тоже должна быть там, но я остановилась в Дареме, чтобы навестить свою лучшую подругу, — о, боже мой, почему я не могла остановить это? Но слова продолжали приходить, приходить и приходить. И я не могла найти выключатель. — Ее зовут Риз. Она юрист. Действительно хороший. Я по-настоящему завидую тому, какая она крутая.

После того, как мой верный лучший друг ушел, Уилл моргнул мне три раза. А потом он спросил:

— Как его зовут? — он прочистил горло. — Жениха?

Я даже откашлялась.

— Оуэн.

— Оуэн, — медленно повторил Уилл, как будто оценивая ценность этого человека только по его имени.

Я снова покраснела, зная, что подумал бы Уилл, если бы узнал правду об Оуэне. Правду о наших отношениях. Не то чтобы я знала Уилла достаточно, чтобы хорошо разбираться в его честности, но из того, что я знал о нем, и обо всей истории с Чарли, он не потерпел бы отказа Оуэна отпустить меня. Или любое из оптимистичных решений моего отца для наших обреченных отношений.

— Как вы познакомились?

Я снова откашлялась. Если бы мы участвовали в соревновании по прочистке горла, я бы просто взяла инициативу на себя.

— Колледж. Типа того. Наши отцы начали работать вместе и поощряли нас встречаться. А остальное, хм, уже история.

— Романтично, — пробормотал он, его глаза все еще были темными и бурными.

Я пожала плечами.

— Он тоже во Флориде. С моим братом.

— Как называется ваш семейный бизнес?

Мой желудок сжался. Я не хотела так много рассказывать о себе. Но было далеко за полночь, и я устала. И все слова просто продолжали вываливаться из моего рта в мешанине едва осмысленной каши.

— Мы делаем кучу вещей. Материнская компания называется "Эллис Энтерпрайзес". Но сторона, на которую я работаю — это линия органических бутиковых продуктовых магазинов под названием "Органикс". Мы начали в Чикаго и только сейчас расширяемся на юг.

Он присвистнул сквозь зубы.

— Я слышал о вас.

Я оживилась и снова наклонилась вперед, забыв о своем подозрительном безымянном пальце, когда положила руки на стойку.

— В самом деле? Ты серьезно?

Он медленно кивнул.

— Да. Немного дороговато для моего пивного бюджета, но когда я прошлым летом был в Индиане, они были повсюду.

Мое лицо просияло. Он, вероятно, даже не понял, что сделал мне комплимент. Но я искренне любила наши магазины и то, что мы предлагали. То, что он заметил нас в Индиане, означало что-то особенное, чего я не могла объяснить. Как будто он знал меня до того, как узнал по-настоящему.

— На самом деле мы являемся магазином с более низкими и средними ценами по сравнению с нашими конкурентами. Я имею в виду, что невозможно победить "Трейдер Джо" или "А́льди"⁵, но мы стараемся.

Его пальцы постукивали по барной стойке.

— Итак, если ты управляешь продуктовым магазином, почему ты обслуживаешь столики в моем баре?

У меня пересохло в горле от его смелого вопроса, и у меня возникло отчаянное желание снова спрятать руки. Я даже не знала, как подойти к этому вопросу, не выложив всю историю своей жизни. Не выблевывая ужасные подробности последних нескольких недель. В ту ночь, когда я нашла секретные сообщения Оуэна. В ту ночь, когда я порвала с ним. В то утро, когда я рассказала об этом своим родителям. В тот день, когда мой отец предал меня. На следующий день, когда Оуэн написал, что "мы пройдём через это".

Моя словесная рвота через секунду превратилась бы в настоящую рвоту, если бы я даже попробовала версию коротких заметок.

Наконец, я остановилась на сухом:

— Это сложно.

— Да, ты это уже говорила, — его глаза сузились в той задумчивой манере, которая у него была, и с таким же успехом он мог бы направить прожектор мне в лицо и привязать меня к этому стулу, в стиле допроса старой школы.

— Брат, — внезапно крикнул Чарли из кухни, спасая нас обоих от уровня потливости, которого мне не нужно было достигать перед другими людьми. И подальше от моего провала. — Раковина снова делает то же самое. Нам нужно твое волшебное прикосновение.

— Сейчас буду, — сказал ему Уилл, не сводя с меня глаз. Когда Чарли вернулся на кухню, он добавил. — Ты можешь закрыться и уйти, когда будешь готова. Мы с Адой можем закончить.

— Ох, а ты...

— Ада может обналичить тебя. Это может занять некоторое время.

— Х-хорошо.

Он ушел, и у меня появилось неприятное чувство, что я только что все испортила. Не только флирт, интерес и бабочки, но и робкую дружбу. Почему я была такой с ним?

Я посмотрела на напитки передо мной, испытывая искушение опрокинуть их все сразу. Не в прямом смысле, но было бы здорово, если бы я могла обвинить свой временный провал в рассудке в ночной пьянке.

Ада заглянула через пару минут, очевидно, только что поговорив с Уиллом. Она сосчитала меня и отмахнулась от моих попыток вернуть напитки, которые я купила за заказы, которые я испортила.

— Ты стала лучше примерно на триста процентов. Я бы не стала беспокоиться об этом. Если у Уилла возникнут проблемы, он может поговорить со мной.

Я попыталась улыбнуться и поблагодарить ее, но мои мысли были встряхнуты напоминаниями об Оуэне, Эдисоне и магазине во Флориде.

— Звучит заманчиво.

Она оторвала взгляд от денег в своей руке и прищурилась на меня. Ее короткие обесцвеченные светлые волосы были скользкими от пота вокруг линии роста волос, но она выглядела такой же великолепной и жесткой, как всегда.

— Ты в порядке? Правда? Я имею в виду, дай мне знать, если Уилл ведет себя как придурок или что-то в этом роде, и я смогу поговорить с ним. Только, пожалуйста, не бросай нас. По крайней мере, ради меня.

Я рассмеялась, пытаясь снова обрести спокойствие.

— Дело совсем не в этом. Я... я просто... я просто устала. Уже поздно.

— Да, поздним ночам привыкаешь. Опасности работы в баре — тебе придется освоить совершенно новый цикл сна. Надеюсь, ты не жаворонок.

Я с трудом подавила еще один фальшивый, беззаботный смех.

— Думаю, мы увидим.

Но это была ложь. Я была супержаворонком. Встающий ни свет ни заря жаворонок. И это работало с моей работой в продуктовом магазине. Я всегда была первой в офисе. Мне нравилось проверять доставку, если я была на месте или имела несколько часов тишины и покоя, прежде чем главный офис погрузится в работу. Моим любимым занятием всегда было одеяло, чашка горячего кофе и наблюдение за восходом солнца. Или тренировка еще до восхода солнца.

Только недавно я начала спать долго, и это было благодаря травме из-за Оуэна. Я поняла это сразу, когда начала спать по двенадцать-шестнадцать часов в то время, когда мне всегда лучше всего удавалось спать по семь или меньше. Так что либо это была какая-то депрессия из-за того, что вся моя жизнь разваливалась на глазах, либо мне нужно было проверить щитовидную железу.

Мысленная заметка: выяснить, принимал ли доктор Риз новых клиентов.

Она спала, когда я вернулась домой, но это было нормально. И учитывая, что она только что закончила пятидесятичасовую рабочую неделю, я не была удивлена. Она бы сразу распознала трагедию на моем лице и потребовала, чтобы мы все обсудили. Я не хотела обсуждать это до конца. Не сейчас. Никогда. Я хотела притвориться, что ничего этого не существует, и что я могу остаться в Дареме на всю оставшуюся жизнь и никогда больше не сталкиваться со своими проблемами.

Аминь и аминь.

После того, как я приготовилась ко сну, пижама, зубы, уход за кожей, все остальное, я свернулась калачиком на гостевой кровати Риз и сжала телефон в руке. Эдисон сегодня вечером прислал три сообщения. Оуэн — два. Мой отец лишь одно. И даже дедушка оставил голосовое сообщение.

Заметно отсутствующие, мама и бабуля. Но они, вероятно, предоставляли мужчинам заниматься этим щекотливым делом, как обычно.

Кроме того, мне не нужно было, чтобы они высказывали свои мысли. Я уже знала их. Просто делай то, о чем просит твой отец, милая. Ты же знаешь, что он все равно получит то, что хочет. Нет смысла бороться с ним, когда ты никогда не победишь.

Я не могла оставаться здесь вечно. Но я также пока не была готова смириться с поражением. Кроме того, они действительно нуждались во мне в "Крафте". И я уже давно не могла этого сказать.

ГЛАВА 8

Воскресным утром, после очередной жестоко напряженной ночи в баре, я обнаружила на кухне Риз, которая варила кофе и поджаривала рогалики. В гостиной у нее был включен телевизор, по которому шла передача "Встреча с прессой", а на ноутбуке была открыта программа "Лицом к нации". Это было ее единственное официальное свободное утро, и она расслабилась единственным известным Риз способом, слушая, как эксперты критикуют друг друга из-за политики, которую ни одна из сторон не хотела менять.

Я вздохнула из-за единственного сходства Риза с моим отцом, любви к политической драме. Она улыбнулась мне через плечо и пошевелила бровями.

— Доброе утро, солнышко. Я думала, ты встанешь раньше меня. Я была очень разочарована, узнав, что мне придется самой варить кофе.

Попытавшись улыбнуться, я встала в очередь за ней с кружкой и луковым рогаликом для тостера.

— Тебе придется изменить свои предпочтения в отношении рогаликов, когда тебе, наконец, удастся привести домой мальчика.

Она сморщила нос.

— Если он не может справиться с небольшим количеством лука по утрам, он не для меня.

Я не могла удержаться от смеха.

— Не подошел из-за любви к чистому дыханию. Мне жаль этого парня.

— Несуществующий парень, — пробормотала она, швыряя свое свежеобжаренное любимое блюдо на тарелку и потянувшись за овощным сливочным сыром.

— О, пожалуйста, я всегда отпугиваю все твои сексуальные позывы. Я знаю, какая ты находка. Единственная причина, по которой ты не получаешь удовольствие каждую ночь, заключается в том, что твоя бедная, подавленная подруга вторглась в твое пространство без приглашения.

Она закатила глаза. Технически, я не видела, как она это делала, но мы были лучшими друзьями, поэтому я могла телепатически чувствовать, когда она закатывала или хотела закатить глаза.

— Пожалуйста, мне нравится, что ты здесь. Ты — лучшее, что случилось с моим летом. Притворные секс-звонки в любом случае нуждались в перерыве. Я, вероятно, закончу с вымышленным венерическим заболеванием, если буду продолжать в том же темпе.

Я фыркнула, делая глоток горячего кофе.

— Это может быть трудно объяснить реальным действиям в твоем будущем.

Она тоже засмеялась.

— Он все, так что подожди, у тебя действительно есть фтириаз? Или ты просто притворяешься, что у тебя есть фтириаз?

— Отвратительно. Фтириаз? Из всех ЗППП в мире, почему ты выбрала именно это?

— Я запаниковала, — воскликнула она, смеясь еще громче. — Это было первое, о чем я подумала.

Я приподняла бровь, глядя на нее.

— Правильный ответ, очевидно — это сифилис.

Она чуть не выплюнула свой кофе.

— Ты права. Сифилис намного круче.

Мы смеялись до тех пор, пока мой рогалик не поджарился, и я не намазала на него нужное количество сливочного сыра, пока дырка в центре не была закрыта, и он стекал по краю моего все еще горячего рогалика.

— Кстати, о грубых вещах, которые я хотела бы, чтобы они были ненастоящими, — начала она, глядя на меня через стол после того, как я села. — Ты больше не думала о том, что собираешься сказать Оуэну?

Снова появилось это тошнотворное чувство. То, которое вызвало мгновенную мигрень в задней части черепа и заставляло меня хотеть спрятаться в постели на следующие пять лет.

— Я уже сказала ему все, что хотела сказать, — упрямо сказала я. — На данный момент нам больше нечего обсуждать.

Ее большие глаза расширились.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что тебе больше нечего сказать? Как насчет того, что все кончено, придурок, так что перестань мне звонить?

Она высказала вескую мысль. Но я не была уверена, что все это будет иметь значение, даже если я повторю сценарий, который Риз только что дала мне дословно. Правда заключалась в том, что там, где мое фиаско привело Риз в ярость, оно только опечалило меня. Не в том поверхностном смысле, что я не понимала, в чем смысл наших шестилетних отношений. Но потому что я знала, что если у него есть я, с моими семейными деньгами, деловыми связями и общей потрясающей внешностью, и меня ему недостаточно... тогда ему никогда ничего не будет достаточно.

Никогда.

Ни "Органикса". Или всего "Эллис Энтерпрайзес". Ни признания моего отца. Ни брака, который выглядел бы блестящим и идеальным снаружи.

Даже хорошей сексуальной жизни.

Я отбросила последнее так же быстро, как и вызвала его, потому что, возможно, это было таким себе поводом. Или, по крайней мере, недостаточно хорошим. Зачем ему изменять мне, если все было хорошо? Что я делала не так?

Покачав головой, я заставила свой разум выйти из этих липких, ужасных, никогда не разрешимых мыслей. Когда-нибудь мне придётся иметь с ними дело. Но, по крайней мере, не до кофе.

Возможно, сейчас я в депрессии и сплю дольше обычного, но моя самооценка коренится не в том, что у меня было. Или не было. Мне не нужно было тратить всю свою жизнь, оглядываясь через плечо на все то, что я упустила или мог бы иметь, но не получила шанса. И это, конечно, не было связано с ошибками Оуэна.

Эта душевная боль была сезоном. А завтра переносить боль станет немного легче. А на следующий день стало еще легче. И, в конце концов, эта боль была бы не чем иным, как маленькой, незначительной ошибкой, о которой я теперь редко думала.

Это звучало так развитие, великодушие и все такое прочее. Но честная правда заключалась в том, что я была готова на все, чтобы прыгнуть в будущее и быстро пройти через всю эту боль, вину и замешательство.

— Это было бы здорово, — я вздохнула, желая, чтобы Оуэн забыл обо мне так же быстро, как я пыталась забыть о нем.

Разговор с Уиллом вспыхнул у меня в голове, и мне снова захотелось умереть. Как получилось, я сегодня еще была жива? Как я только что вообще не умерла от смущения?

— Не будь с ним любезна — добавила Риз. — Ни капельки.

— Я понимаю, почему ты все время выигрываешь в суде, — поддразнила я её. — Ты безжалостна.

Она сморщила нос, глядя на меня.

— Ты бы видела меня перед судьей, — она сделала паузу всего на секунду, прежде чем сменить тему. — Эй, что ты сегодня делаешь?

— Ничего. Сегодня у меня выходной. У меня буквально ничего не запланировано на сегодня.

— Хочешь сходить со мной на фермерский рынок? Я думаю, он открыт только до часу дня или около того. Но это должно быть потрясающе.

— Это звучит...

Мой телефон зазвонил. А потом снова звякнуло. Я наклонилась, не прикасаясь к нему, боясь, что мои мысли об Оуэне вызвали его звонок. Я тяжело вздохнула, когда увидела, что это был всего лишь мой брат.

Эдисон: ЭТО ЭКСТРЕННЫЙ ВЫЗОВ, ОТВЕТЬ НА СВОЙ ЧЁРТОВ ТЕЛЕФОН.

— Я должна ответить, это Эдисон.

Взгляд, который она бросила на меня, был пугающим. Ее адвокатский взгляд.

— Он знал? Потому что, если Эдисон знал, я убью его. Я сегодня же полечу во Флориду и избавлюсь от него. И они никогда не обвинят меня в преступлении, потому что я сделаю так, чтобы все его следы исчезли с этой планеты.

— Он не мог это знать, — быстро заверила я ее, слишком уязвленная, чтобы смеяться. — Он никак не мог это знать.

— Ты уверена?

Я указала на свой висок.

— Интуиция близнецов.

Она закатила глаза.

— Тогда продолжай, — когда я встала, чтобы уйти, она добавила. — Возьми свой кофе. На стойке есть Бейлис, если тебе нужно.

На этот раз она вызвала у меня улыбку. Риз понимала мою сложную семейную динамику, даже если ее семейные проблемы были другими. Мы обе знали, каково это — иметь властных отцов, которые давят на нас. И мы обе знали, каково это — иметь отсутствующих матерей. Ее действительно не было. Моя отсутствовала только душевно.

Благодарная за мудрый совет Риз, я взяла кофе, подумала о Бейлисе, но неизбежно решила отказаться от этого и вышла на ее крытое крыльцо, чтобы немного уединиться. Не то чтобы Риз это волновало. Но с этим совещанием нужно было разобраться там, где я могла бы пошутить, притвориться и извиниться без того, чтобы стальной инстинкт Риз смотрел на меня свысока.

Эдисон снял трубку после второго гудка.

— Так, так, так, смотрите, кто это.

— Я тоже скучаю по тебе, брат.

Он издал какой-то звук в глубине своего горла.

— Я не думаю, что ты понимаешь. Потому что, если бы ты действительно скучала по мне, ты бы притащила сюда свою задницу и помогла мне разобраться с твоим требовательным женихом и его отцом-диктатором.

Я не знала, с чего начать после его откровенного заявления. Мы только вчера разговаривали, и он был не против моего позднего прибытия. Сегодня он звучал как визжащая банши. Оуэн, должно быть, устроил ему настоящий ад. Или это была вопиющая попытка Эдисона уйти от ответственности — это был бы не первый случай, когда его эго превзошло его нереалистичное восприятие самого себя. Но также мне нужно было, чтобы он сделал это для меня. Мне нужно было, чтобы он сделал шаг вперед и стал лидером, которым, как я знала, он мог бы быть. Я решила подойти к нему как можно более спокойно и рационально. Будь успокаивающим спокойствием в его паническом хаосе.

— Что происходит?

— Маккалоу угрожают уйти. Оуэн говорит, что он не двинется вперед, пока ты не приедешь. А его придурок-папаша говорит, что он не будет счастлив, пока не будет счастлив его сын. Сначала, когда тебя здесь не было, все шло по плану. Но чем дольше ты не появляешься, тем больше шума они поднимают. Некоторые поставщики угрожают уйти. Вдобавок ко всему, строительство позади, и Оуэн появляется на стройплощадке, крича на подрядчиков и инспекторов, когда они дают ему ответ на вопрос, который он никогда не понимал в первую очередь. Все его ненавидят, Ло. Как будто действительно ненавидят его. И вдобавок ко всему, влажность, черт возьми, задушит меня.

Я сжала губы, чтобы удержаться от смеха. Я была во Флориде всего один раз в средней школе во время поездки на весенние каникулы, но я все еще помнила влажность. И какими объемными стали мои густые волосы за эту неделю.

Но что касается его замечания о логистических сложностях, связанных с магазином "Сансет" — это были относительно нормальные проблемы, с которыми сталкивался каждый новый магазин. Строительство всегда отставало. Буквально всегда. И хотя я не знала, о скольких поставщиках он говорил, это были всего лишь преимущества работы с неопределенными датами открытия и неопределенными подрядчиками. Это была настоящая причина, по которой мой отец хотел, чтобы я была там. Я знала, как справиться с этими проблемами, потому что занималась ими в течение многих лет. Пока Эдисон вечер за вечером приглашал инвесторов на ужин и уговаривал городские советы одобрить разрешения и лицензии, я выполняла тяжелую закулисную работу, следя за тем, чтобы все продвигалось вперед.

Я знала, что Эдисон мог справиться с обоими аспектами работы. Где-то под его личностью плейбоя скрывалась ответственность и внимание к деталям. Ему бы это просто не понравилось, и это было справедливо. Я была бы у него в большом долгу.

Но это была цена, которую я была готова заплатить.

— Мне жаль, Эдисон, — искренне сказала я ему. — Правда, жаль.

Голос Эдисона смягчился, когда он спросил:

— Где ты, Ло? И почему тебя здесь нет?

Я глубоко вздохнула, набралась храбрости и сказала:

— Он изменял мне, Эд. Он изменял мне. В течение многих лет.

— Кто?

— Оуэн.

— Сукин сын, Лола. Ты шутишь?

Слова, эмоции и шесть лет лжи застряли у меня в горле, и я не могла ему ответить. Однако он читал сквозь тишину, как я и предполагала. Повисла тяжелая тишина, пока Эдисон обдумывал правду.

— Папа сказал, что ты раздуваешь из мухи слона из-за недоразумения.

Грубая, красная ярость пульсировала с сокрушительным разочарованием. Одно дело было видеть за кулисами Оуэна, человека, которого, как мне казалось, я любила, за которого, как мне казалось, я хотела выйти замуж, но совершенно другое — видеть, кем был твой собственный отец. Ужасная, уродливая правда о человеке, на которого я равнялась всю свою жизнь.

— Папа хочет, чтобы я вышла за него замуж, чтобы сделка не сорвалась.

Снова тишина. Затем приглушенное проклятие. Затем что-то сломалось на заднем плане.

— Конечно, папа хочет, чтобы ты прошла через это. Любовь и верность никогда не были качествами, которыми он восхищается.

Реакция Эдисона потрясла меня, но также нашла отклик в том, что меня всегда интересовало. Это были мысли, которые у меня были о моих родителях, особенно об отце, раньше, но я никогда не высказывала их вслух. Я никогда не была достаточно храбра, чтобы позволить им быть чем-то, кроме мимолетной мысли. Услышав версию Эдисона об отце, правда предстала в слишком ярком свете. Я отшатнулась от того, как это причиняло боль моим глазам. И моему сердцу.

— Я была достаточно глупа, чтобы думать, что верность подпадает под категорию лояльности.

Он фыркнул от смеха.

— Ну, вот тут ты ошибаешься.

Ещё одно приглушенное проклятие. Еще один грохочущий звук, как будто он что-то пнул или ударил кулаком.

— Но он же не всерьёз, не так ли? Он же на самом деле не собирается заставлять тебя выходить замуж за этого засранца, не так ли?

— Он не может заставить меня что-либо делать, — съязвила я, хотя и задавалась вопросом, правда ли это.

Он не должен заставлять меня что-либо делать. И по закону он не мог этого сделать. Но... это не означало, что он не попытается. И он тем временем делал мою жизнь невыносимой из-за его нереалистичных ожиданий и искаженных планов на будущее, которым никогда не суждено было сбыться.

Эдисон вздохнул, и я догадалась, что его мысли пошли тем же путем, что и мои.

— Что говорит дедушка?

— У меня еще не хватило смелости поговорить с ним об этом. Это неловко, Эд. Я унижена. И я не хочу говорить об Оуэне так, как будто он вещь, а не человек, который глубоко ранил меня.

— Это справедливо, — я почувствовала его "но" еще до того, как он это сказал. — Но тебе придется столкнуться с этим лицом к лицу. У тебя не просто были отношения с этим парнем. Есть контракты, сделки, витрины магазинов. Тебе нужны союзники.

— У меня есть ты.

Это было автоматически и само собой разумеющимся. Конечно, мой брат был бы на моей стороне. Конечно, он бы заступился за меня. Конечно, он не согласился бы с возмутительными требованиями моего отца.

Он снова вздохнул.

— Я не думаю, что мой голос имеет значение, Ло.

— Я не собираюсь устраивать свадьбу.

Именно в этот момент я была невероятно благодарна и Оуэну, и мне, что мы были слишком заняты, чтобы планировать какие-либо более мелкие детали. Мы выбрали дату, внесли задаток за понравившееся место, и я примерила несколько платьев, когда Риз навестила меня на Рождество... но мы оба ждали открытия во Флориде, прежде чем начать какое-либо серьезное планирование. Закрепить детали. Выбрать цвета, цветы и группу.

Но теперь, по другую сторону правды, я не могла понять, почему он хотел сделать что-то из этого. Почему Оуэн вообще сделал предложение? Давление семьи? Он был старше меня, но всего на два года. Он пока не мог беспокоиться о своем семейном наследии. Он даже не хотел говорить о детях всякий раз, когда я поднимала эту тему. Он всегда говорил:

— Мы перейдем этот мост, когда подойдем к нему.

Была ли это я? Неужели я каким-то образом, неосознанно, оказала на него давление, чтобы вывести наши отношения на новый уровень? Мне хотелось плакать. Я не могла вспомнить ничего конкретного. Все наши воспоминания теперь имели неприятный оттенок. Было невозможно просеять наши шесть лет вместе и увидеть что-то, кроме лживого, обманывающего ублюдка.

Но это все еще не давало ответа на вопрос "почему?" Почему он позволил этому продолжаться так долго? Почему он думал, что это сойдет ему с рук? Почему он думал, что может так обращаться со мной все эти годы и искренне верить, что я прощу его?

И почему мой отец был на его стороне, а не на моей?

Кофе, который я лелеяла, как волшебный эликсир мужества, превратился в кислоту в моем кишечнике, бурля и вздуваясь, и, в общем, работал против моей шаткой уверенности.

— Конечно, нет, — немедленно согласился Эдисон.— Но... но, может быть, было бы лучше подождать с официальным прекращением отношением до открытия магазина.

Что. За. Ад?

Мое сердце перестало биться и выпрыгнуло из груди на пол, где приземлилось с грязным шлепком.

— Эдисон, он не один раз мне изменил. Он изменял мне. Все то время, что мы были вместе. Снова, снова и снова. А потом возвращается ко мне и ожидал, что я сыграю идеальную, привилегированную девушку, которая с радостью откроет для него двери в карьере и будет готовить ему ужин каждый вечер.

— Какого хрена, Ло? — Эдисон зарычал. — Мы вместе были в отпуске. Черт возьми, мы вместе ходили в походы. Он... он...

— Сертифицированный придурок. Я не могу поверить, что ты на его стороне.

Он издал страдальческий звук.

— Как ты узнала? Ты обсуждала это с ним?

— У него есть второй телефон. Однажды днем он оставил свой ноутбук открытым, и я этим не горжусь, но он начал звенеть. Я болталась у него дома, пока он должен был быть в спортзале. Он случайно оставил свой второй телефон, и когда его компьютер взорвался предупреждениями, но его телефон тихо лежал на кофейном столике, у меня возникли подозрения. Я знала, что его обычный телефон был синхронизирован с его ноутбуком, так что для них обоих было нормально отключаться одновременно. Я подняла трубку, думая, что он выключил звук или что-то в этом роде, и поняла, что это не его телефон. Другой корпус, другой размер, другой фон. Я почти положила его обратно, но потом любопытство взяло верх надо мной. Он использовал тот же пароль. Всё же это был его телефон.

Волна жара и стыда захлестнула меня, такая же сильная, как и в первый раз. Как я могла быть такой идиоткой?

— Я провела час, вынюхивая... наблюдая, как моя жизнь разваливается на части.

— Итак, ты прочитала сообщения.

— Ты бы тоже так поступил.

— Это был правильный шаг, — сказал он, и в его голосе звучали такие же тошнота и отвращение, как и у меня. — Но ты не должна была вот так узнавать об этом.

— Я вообще не должна была узнавать об этом, потому что он должен был просто быть порядочным человеком и порвать со мной давным-давно.

— Я не думаю, что он изменял именно поэтому. Он любит тебя, Ло. Возможно, сейчас это не так, но ты должна видеть, как он несчастен здесь, внизу. Он жалок. И ежедневно закатывает истерики.

— Не заступайся за него, — прорычала я. — Не смей заставлять меня жалеть его.

— Боже, черт возьми, да, ты права. Мне жаль. Это просто так... это просто такое извращение.

Эдисон никогда не употреблял так много ругательств. По крайней мере, не передо мной. Он редко сердился. Но я чувствовала, как злость излучалась через сотовый телефон. Вероятно, он хотел поколотить Оуэна. Но он никогда бы так не поставил под угрозу свой бизнес. Он никогда бы не захотел разочаровать папу даже из-за чего-то подобного.

— Расскажи мне об этом, — вздохнула я. — Послушай, я не хотела втягивать тебя в это. Это не твоя проблема. Просто я не могу быть там сейчас. Я не могу быть во Флориде, притворяясь, что все в порядке, и что мы все еще собираемся пожениться, и что новый магазин — это не совсем воплощение нашей мечты.

— Каков твой план? Просто тусоваться с Риз, пока все не уляжется, магазин не откроется, и Оуэн поймет намек?

И вот тут наша связь с близнецами стала странной, потому что, серьезно, как он точно узнал, что я планировала сделать, даже не сказав ему об этом?

— Как ты узнал, что я у Риз?

Он рассмеялся. Это было напряженно, но всё же забавно.

— Куда еще ты могла пойти, Ло? У тебя есть один друг, который не я. И она единственный человек в стране, которого я знаю, который готов показать папе средний палец и тайно приютить тебя, как сбежавшего заключенного.

— Мы сделали много милых снимков, — сказала я ему, соглашаясь со всем, что он говорил. — Было трудно не публиковать их.

Он снова рассмеялся, и на этот раз смех был более легким.

— Держу пари, так оно и было.

— Мне жаль, что мои действия портят тебе настроение.

— Ну, ты же знаешь, что могла бы прийти ко мне, верно? Я бы не стал осуждать тебя за то, что ты бросила Флориду. Я бы не стал принуждать тебя.

— Да, ты бы так и сделал. Но я тебя не виню. Работая на папу, ты как будто ничего не можешь с этим поделать. Меня мучает чувство вины за то, что я не подтянулась и просто страдаю. Папа может никогда меня не простить. И я могу никогда не простить себя, если он никогда не простит меня. Дело даже не в Оуэне. Оуэн может спрыгнуть со скалы. Я больше беспокоюсь о своих отношениях с папой.

— Он простит тебя, — он прочистил горло. — Может быть.

Настала моя очередь смеяться.

— Я вернусь. Как-никак. Мне просто нужно... мне просто нужно еще немного времени. Мне нужно решить, что я собираюсь делать, прежде чем мне снова придется встретиться с Оуэном.

Эдисон издал звук, который дал мне понять, что он меня услышал, но я не знала, был ли он сердитым или разочарованным. И что еще хуже, я не знала, был ли он зол или разочарован Оуэном. Или мной. А я была слишком труслива, чтобы спросить.

Вот в чем дело. Предательство Оуэна стало настоящей трагедией. Тяжелая, ужасная, душераздирающая смерть, о которой я все еще горевала. Но от одного я бы, надеюсь, оправилась. Ладно, я могу оказаться в полном одиночестве. И измученной. И разочарованной. Но если бы Эдисон встал на сторону Оуэна или моего отца... я бы никогда этого не пережила. Это была бы слишком сокрушительная душевная боль, чтобы от нее можно было оправиться.

Мы ссорились и не всегда соглашались, но он был единственным человеком, на которого я рассчитывала больше, чем на всех остальных. Он был не просто моим братом. Он был моим близнецом. Большую часть времени мне даже не нужно было спрашивать его, чтобы узнать, о чем он думает. Он всегда был рядом со мной. И наоборот. Дружба, которую мы разделяли, была самыми важными отношениями в моей жизни, особенно после того, как моя помолвка с Оуэном распалась.

Мне не просто нужно было, чтобы он понял меня. Мне нужно было, чтобы он встал на мою защиту. Чтобы разобраться с Флоридой вместо меня. Чтобы противостоять Оуэну, Девону и папе. Это было слишком много, чтобы просить кого-либо, и так много давления, о котором он не просил. Но я не смогла бы сделать это без него.

Потому что самое худшее? Если бы он встал на сторону папы и Оуэна и попросил меня пройти через фарс со свадьбой, я боялась, что так и сделаю. И это была самая уродливая, самая сокрушительная правда из всех.

— Ну, я могу, по крайней мере, дать тебе больше времени. Но тебе придется ответить на один из звонков Оуэна. Просто скажи ему, что ты прорабатываешь какое-то дерьмо или обдумываешь это. Во что бы он ни поверил. Не дай ему отступить, или успокой его, или что-то в этом роде. По крайней мере. Сделай это для меня. Сделай это для расширения, которое было твоим любимым проектом.

Я не хотела делать ничего из этого. Я просто хотела полностью стереть его номер со своего телефона и забыть о его существовании. Было нечестно заставлять меня вести себя с ним по-хорошему.

Но также было несправедливо по отношению к моей семье оставлять их в беде из-за этого магазина, пока я притворялась мертвой в Северной Каролине. Или к строительной компании. Или поставщикам. Или тем, кто еще, вовлечен в это дело, включая инвесторов, среди которых Девон Маккалоу составлял большинство. Как бы сильно я ни ненавидела его сына, я должна была признать, что здесь на кону стояло многое.

У меня было сильнейшее желание рухнуть на землю и разрыдаться. Но я не могла это сделать. Главным образом ради Риз.

— Хорошо, — сказала я ему шепотом. — Я свяжусь и помогу тебе.

— Мне жаль, что я прошу тебя об этом, Ло. Мне действительно жаль.

— Мне жаль, что я бросила тебя, Эд, — я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Я серьезно.

— Люблю тебя, сестренка. Позвони мне в ближайшее время.

— Я тоже тебя люблю.

Я повесила трубку, чувствуя себя более опустошенной, чем когда-либо. Я была уверена, что Эдисон будет на моей стороне. И дело было не в том, что он не был на моей стороне. Это было просто сложно. Я поняла это. Но ему никогда не нравился Оуэн. Не совсем. Он терпел его, но в нем не было никакого настоящего уважения. Но все это было связано с бизнесом моей семьи. В инвестициях. Партнерстве. Знаке доллара.

Я подумала о своей работе официантки в "Крафте" и поняла, как сильно она мне нравится. Я была совершенно не в себе и понятия не имела, что делаю, но что-то в работе в бизнесе, владельцы которого просто любили то, что они делали, было таким чистым и приносило удовлетворение. Семья Инглиш, возможно, и были горячей компанией, но они не нанимали людей, которые могли бы завести хорошие связи или познакомить их с влиятельными людьми. Они барахтались, барахтались и едва выживали.

Но они защищали друг друга. Они не отлучали Чарли от церкви за его предательство. Они изменили свой бизнес и выгнали продавца, который встал между ними. Они позаботились о том, чтобы их семейная ячейка оставалась вместе даже в чрезвычайно тяжелых и запутанных обстоятельствах.

И в этой грязи и мерзости это каким-то образом лишило их того, что я ненавидела в работе на свою семью, в создании "Органикса". Вчера вечером я пошла на работу не потому, что мой отец собирался быть там, оценивая мою производительность с помощью прогнозов продаж и прибыли. Я пошла на работу, потому что мне действительно нужны были деньги. И я усердно работала, потому что мне искренне нравилось работать. И в конце вечера, оставив в стороне неловкий разговор с Уиллом Инглишем, я гордилась своим улучшением и тем потом, который я пролила, пытаясь сделать то, что нужно было сделать.

Я смогу позвонить Оуэну. Я любила своего брата достаточно, чтобы помочь ему разрядить ситуацию, по крайней мере, на некоторое время. Но мне нужно было больше времени, чтобы разобраться в том беспорядке, в котором я была. Я все еще чувствовала себя избитой, разорванной... Полностью униженной.

Мне нужно было больше времени, чтобы найти способ вернуться к полной версии себя, прежде чем я смогу встретиться с Оуэном, Флоридой или отцом. Так что впервые в жизни я заставила своего отца ждать меня.

Впервые в своей жизни я поставила себя выше компании. И выше моей семьи.

ГЛАВА 9

— Ну, это самое милое место, которое я когда-либо видела, — воскликнула я после того, как Риз припарковалась на гравийной стоянке рядом с извилистым фермерским рынком, воздух которого наполнялся ароматом свежеобжаренного кофе, засахаренных орехов пекан и печеного хлеба.

Обширные прилавки были забиты цветами и всеми известными человеку овощами. Покупатели торговались с продавцами, а пары шли рука об руку по узким проходам. Дети и собаки на поводках, казалось, вели себя наилучшим образом, как будто находились в каком-то органическом Диснейленде. Но вместо аттракционов и призов они пробовали свежие фрукты и крали медовые палочки, когда продавцы не смотрели.

— Я знаю, — согласилась Риз. — Люди на работе говорят об этом уже несколько месяцев. Я давно хотела попробовать тут побывать, но я не знала, что все будет так. Я ожидала домашнее мыло и, может быть, тележку с яблоками.

Я рассмеялась.

— Ну, тут есть домашнее мыло, так что ты не ошиблась.

— Но это на самом деле выглядит потрясающе.

Она схватила меня за локоть, и мы направились в сторону мыла, которое, честно говоря, пахло потрясающе и имело форму толстых разноцветных пчел, очаровательные крылышки, жала и все такое.

Мы лениво бродили, останавливаясь почти у каждого прилавка, чтобы осмотреть товары и поболтать с продавцами. Мы съели пирог-воронку, немецкий крендель с домашним пивным сырным соусом, уличный тако из фуд-трака и латкес⁶. До сегодняшнего дня я никогда не пробовала латкес, но, честно говоря, теперь я не могла без них жить. Это было решено. Мне всегда будут нужны латкес в жизни.

Не говоря уже обо всей этой выпивке.

Я решила, что поделюсь своими новообретенными знаниями с Уиллом, пока мы пробовали коктейли и мартини. И крепкий чайный гриб. Домашнее пиво. И немного настоящего самогона.

— Хорошо, что мы съели много углеводов, — отметила Риз, когда мы практически рухнули на пустой стол для пикника несколько часов спустя. — В противном случае пришлось бы вызвать "Убер" чтобы отвезти нас домой.

Я затуманенным взглядом смотрела вдаль.

— Возможно, все равно придется вызвать "Убер", чтобы отвезти нас домой.

— Не-а, — сказала она, отмахиваясь от меня. — Мы просто будем продолжать ходить и сжигать жареную пищу. Мы будем в порядке через час.

Я фыркнула от смеха.

— Я не могу вспомнить, когда в последний раз была так пьяна, — я подумала о том, что только что сказала, и попробовала снова. — День выпивки.

Риз приподняла бровь.

— Это день выпивки.

Мы снова расхохотались, но фигура вдалеке привлекла мое внимание, и я резко села прямо.

— О боже, — невнятно пробормотала я. — Я думаю, что мой босс здесь.

— Твой отец здесь? — выпалила Риз. — Где? Я убью его. Клянусь, Ло, я убью его.

— Нет, не мой отец. Мой босс. Мой новый босс. Мой босс в баре.

— Твой босс в баре?

Она была слишком пьяна, чтобы понять.

Но это было не так. Ну, я была явно навеселе, но я знала, что имела в виду. И кто был здесь. И почему он был здесь? И увидит ли он меня в таком состоянии? День выпивки... эм... напилась посреди воскресенья.

Как тебе не стыдно, Лола. Гори от стыда.

Я обернулась, надеясь, что он еще не заметил меня, хотя он, казалось, очень целенаправленно шел в нашем направлении. Но, может быть, он припарковался в этой стороне. Рядом с людьми, похожими на хиппи. Или, может быть, он хотел немецкий крендель. Который находился на другой стороне рынка.

Или, может быть, он...

— Лола?

Хотел поговорить со мной?

Я развернулась и прищурилась на него так, как было свойственно пьяным, но это не могло помочь в моем нынешнем менее чем трезвом состоянии.

— О, боже мой, Уилл. Привет.

Я была чересчур умна и дружелюбна. Рациональная часть моего мозга приказала совершенно нетрезвой части отступить. Убрав улыбку, я потребовала ответа.

— Что ты здесь делаешь? Почему ты не в баре?

Он прищурился в ответ, и это было решительно трезво.

— Сегодня воскресенье. Бар закрыт.

Я слишком громко рассмеялась.

— О, точно. Да.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Что? Я в порядке. Почему? Разве я не выгляжу нормально?

— Нет, дело не в этом. Ты кажешься...

— Пьяной, — заступилась за него Риз. — Мы кажемся пьяными.

— Мы не пьяны, — возразила я, смеясь, хмурясь, бросая широко раскрытые взгляды на свою ничего не замечающую лучшую подругу. — Мы просто, эм, мы отбирали образцы. Еще рано. Мы не пьём днём.

Он засмеялся, садясь рядом со мной на скамейку для пикника.

— Ты и по ночам не особо пьешь.

Выражение его лица было очаровательным, милым и веселым. Я могла бы впасть в это выражение и жить там. Я никогда в жизни больше не хотела видеть другого выражения лица. Только это. На этом лице. Во веки веков, аминь. Он отвернулся и посмотрел на Риз с таким выражением лица. Как будто она этого заслуживала. Затем он протянул руку.

— Привет, я Уилл.

— Я Риз, — сказала она, тая, глядя так же, как я только что. — Я лучшая подруга Лолы.

Они всё ещё пожимали друг другу руки.

— Я её босс.

— Босс из бара, — подтвердила Риз.

Он отдёрнул руку.

— Это верно. Злой босс из бара.

Риз посмотрела на меня.

— О чём он? Он злой?

Я подпёрла подбородок рукой и пожалела, что поблизости нет еще одной выпивки. Это не обязательно должен был быть алкоголь. Но мне нужно было что-нибудь, чтобы смочить внезапно пересохшее горло.

— Он не злой. Он просто... — я посмотрела на небо, надеясь, что оно высветит слово, которое я искала. — Привередливый.

Уилл издал сдавленный звук.

— Ты думаешь, я привередливый.

— Я имею в виду, ты не привередливый.

Выражение его лица исказилось во что-то более близкое к отвращению, чем к очарованию.

Чарли появился из ниоткуда и сел рядом с Риз с огромной банкой начос.

— Новенькая!

— Начос, — воскликнула я в ответ, забирая себе ближайшую чипсу.

Чарли моргнул, глядя на меня.

— Они целый день пили, — объяснил Уилл.

— День выпивки, — поправила Риз, вызвав у меня смешок. — И я думаю, что это был просто чайный гриб. Возможно, в него подсыпали наркотик.

— Или самогон, — возразила я. — Эта штука была крепкой.

— Новички, — цокнул языком Чарли. — Это абсолютные ошибки новичков. Все знают, что самогон нужен только после наступления темноты, а чайного гриба следует избегать любой ценой.

— Мы здесь впервые, — объяснила Риз, подтверждая свои обвинения. — Там должны быть вывешены знаки или что-то в этом роде. Мы не знали.

— Ну, съешь немного начос, — подбодрил Уилл, пододвигая жестяную тарелку ближе к нашей с Риз стороне стола.

Мы были на полпути к тарелке. Теперь нас ничто не остановит. Даже если бы он держал их на своей стороне стола.

Однако чипсы с сыром и сальсой, казалось, помогли мне протрезветь. Мир уже начал налаживаться, когда я спросила:

— Вы, ребята, обычно проводите здесь свои воскресные вечера?

Чарли фыркнул, и выражение лица Уилла снова стало испуганным.

— В твоих устах это звучит так... грязно, — сказал он.

Чарли засмеялся еще громче.

— Мы братья, — объяснил он Риз.

Они пожали друг другу руки и снова повторили процедуру представления. Риз, Чарли, Чарли, Риз.

— Так ты тоже ее босс в баре?

Риз взяла большой кусок чипсов со всеми начинками, политый кесо и сметаной.

Чарли прищурился на меня.

— Я имею в виду, технически, может быть? Я не знаю. Уилл почти для всех босс.

— Это неправда, — смущенно возразил Уилл. — Мы владеем баром вместе с нашей сестрой Элизой. Мы все отвечаем за разные аспекты бизнеса.

— Правда? — спросил Чарли, приподняв брови.

Уилл обратил своё внимание на Риз.

— Элиза работает с поставщиками, мероприятиями и маркетингом.

— Потому что она самая милая из нас троих, — вставил Чарли.

— Чарли управляет залом и персоналом.

— Вроде того, — быстро добавил Чарли.

— А я управляю меню, кухней и баром.

— И финансами, зарплатой, и моей работой, и большей частью работы Элизы, и всем остальным, — твердо добавил Чарли.

Уилл бросил на него взгляд. Я рефлекторно сжала губы. Чарли поднял руки и уставился на Уилла сверху вниз.

— Что? Это правда.

— Он довольно властный, — подтвердила я, принимая сторону Чарли.

— Видишь? Новенькая согласна со мной?

Он одарил меня благодарной улыбкой, но я начала задаваться вопросом, действительно ли он знает мое имя.

Мои подозрения подтвердились, когда Уилл сказал:

— Её зовут Лола. Не Новенькая.

— Ты всегда называешь её Новенькой, — заметил Чарли.

Я замерла, начос все еще был зажат между моими зубами, рот, к счастью, был закрыт.

Взгляд Уилла стал ледяным.

— Я не называю.

Чарли ухмыльнулся.

— Называешь.

Уилл прочистил горло, явный признак того, что он был раздражен.

— В любом случае, мы уладили наши разногласия, так что...

Риз фыркнула от смеха.

— В чем заключались ваши разногласия?

Уилл снова перевел взгляд на меня. Он снова скатывался к очаровательному и милому. Я, наконец, вспомнила, что нужно проглотить. Но только потому, что либо я проглочу, либо удушье.

— Её наняли официанткой, но она ничего не знает об этой работе.

Это вызвало настоящий животный смех у Риз, которая согнулась пополам, смеясь за мой счет.

— Это не так уж и смешно, — сказала я ей. Она продолжала смеяться.

Уилл и Чарли зачарованно наблюдали за тем, как она взяла себя в руки.

— Извините, — сказала она им, все еще смеясь. — Просто Лола — это ты в её семье, — она указала на Уилла. — Она та, кто всё делает, всем управляет и командует всеми вокруг. Это более чем забавно, что она сейчас играет официантку.

— Эй, это новый опыт, — я знала, что это прозвучало как оправдание, но я не хотела, чтобы Уилл и Чарли обиделись на то, что Риз не воспринимала эту работу всерьёз. — Мне нравятся новые впечатления. Плюс, все мои новообретенные знания помогли нам сегодня, не так ли?

Она бросила на меня очень трезвый взгляд.

— Возможно, но твои старые знания заставили тебя забрать три визитные карточки у продавцов продуктов, пока мы были здесь.

Я пожала плечами, не желая отрицать ее невысказанное обвинение.

— Никогда не знаешь, когда что-то может пригодиться.

— Говоришь как настоящий босс.

— Я думаю, ты никогда не рассказывала мне, чем занималась в компании своей семьи, — вмешался Уилл, звуча более чем подозрительно.

Я отмахнулась от него.

— О, на самом деле у меня нет должности. Мой брат Эдисон и я просто помогаем везде, где мы нужны моему отцу.

Риз уставилась на меня.

— Ты говоришь так, как будто ты заполняешь полки по выходным.

Взгляд, который я бросила на нее, наконец, заставил ее заткнуться.

— Однако в данный момент я на них не работаю, Риз. И мне все еще нужен доход. Так что я благодарна этим ребятам за то, что они рискнули со мной. Я учусь ориентироваться в баре. Вроде того.

— Ты отлично справляешься, — ободряюще сказал Чарли.

Уилл бросил на него такой же угрожающий взгляд, как и я на Риз, но когда он повернулся ко мне, его лицо снова стало гладким и спокойным.

— Ты справишься. У нас не самое простое меню бара, с которого можно начать, — он сделал паузу, прежде чем спросить. — Но ты здесь только на лето? Или...

— Я остаюсь с Риз на несколько недель, эм, эм, месяцев. Я не знаю, в чем именно заключается этот план. Это была своего рода неожиданная поездка.

— О, так ты не из Дарема?

— Я из Иллинойса. Недалеко от Чикаго.

— Ох, — Уилл выглядел более чем немного удивленным.

— Я живу здесь, — вставила Риз, очаровательно улыбаясь.

Чарли пришел в себя быстрее, чем Уилл, который, казалось, боролся со своим удивлением.

— Значит, у вас дружба, в которой вы можете просто месяцами ночевать друг у друга дома? Это круто.

— Да, ну, мы были соседками по комнате в колледже, — объяснила Риз. — Итак, мы привыкли жить вместе в стесненных условиях.

Я рассмеялась, наш нынешний сценарий смешался в моей голове со старыми воспоминаниями.

— Хотя твой дом — большой шаг вперед по сравнению с общежитием, которое мы делили на Мэддоксе.

Она откинула голову назад и рассмеялась над нашей первой совместной комнатой, той, которая укрепила нашу дружбу на всю жизнь.

— Это очень верно. Хотя я бы жила с тобой где угодно, бу.

— Ох.

Я улыбнулась ее заявлению. Вот почему она была моим близким человеком. Не только потому, что мне нужна была помощь в один из самых тяжелых моментов в моей жизни. Но потому, что она была бы рядом со мной в любой трудный момент, в любой душераздирающей трагедии, в любой беде. Она бы не колебалась, не задавала вопросов и не отталкивала меня. Если я нуждалась в ней, она просто действовала. И я надеялась, что я была такой для нее.

— Я тоже.

— Значит, ты остаешься с ней, чтобы спланировать свадьбу? — прямо спросил Уилл.

Ну, ладно, наверное, это был нормальный вопрос после того, как я прямо сказала ему, что вчера вечером была помолвлена. Но при свете дня, когда выпивка закончилась, а солнце припекало мне затылок, его вопрос был слишком откровенным, слишком требовательным.

— Свадьбу? — Риз практически взвизгнула, как будто Уилл бросил в неё ругательство.

— Эм, хм, нет, — быстро пробормотала я. — Мы, эм...

Чёрт. Я повернулась к Риз.

— Вчера вечером я сказала Уиллу, что помолвлена.

Её глаза тут же сузились.

— Ты вчера вечером сказала Уиллу, что помолвлена?

Я медленно кивнула, надеясь, что она уловит все смешанные сигналы, в которых я не могла разобраться. Я не была точно уверена, как она поймет, что я пыталась сказать, если я даже не могла понять, что я имела в виду. Но если кто-то и мог это сделать, так это Риз. Вот почему я рассчитывала на нее.

Она повернулась к Уиллу и сдавленным тоном и с напряженным выражением лица сказала:

— Лола здесь не для того, чтобы планировать свадьбу. Я вообще отказываюсь иметь какое-либо отношение к свадьбе. Лола здесь прячется от своей семьи, пока они открывают новый магазин во Флориде.

Ну, это была не совсем та легенда, которую я искала, но это было немного лучше, чем правда.

— Я не прячусь от них. Я скажу им, где я, если они спросят.

Может быть.

— Угу, — теперь она отказывалась смотреть на меня, и я поняла, что облажалась.

— Ты прячешься от своей семьи? — спросил Уилл, звуча искренне обеспокоенным.

— Я не прячусь от них, — повторила я. — Я просто... Они попросили меня сделать то, что мне не нравится, поэтому я беру некоторое время, чтобы переоценить свою роль в компании.

И в семье.

— Хорошо...

— И пока я здесь, я хотела попробовать себя в другой отрасли, поэтому в итоге устроилась на работу официанткой.

Это было правдой лишь отчасти. Меня заинтересовала эта работа, и я подала на нее заявление, но это также было первое заявление, которое я подала, и мне перезвонили. На самом деле, Ада усадила меня и провела собеседование, когда я хотела отказаться. Но это одно и то же. В основном.

— Но ты не останешься? — осторожно спросил Уилл. — У твоей работы есть срок?

— Я думаю да — это так. Я еще не знаю, когда я уйду, но, в конце концов, мне придется это сделать, — его лицо стало пустым.

Никакого выражения. Никаких штормов. Никакого обаяния. Просто безразличный и незаинтересованный. Я попыталась вернуть его к разговору, сказав:

— Если, конечно, ты не уволишь меня первым. Вероятно, это ситуация "или-или".

Чарли рассмеялся, а Уилл — нет.

— Эй, ты так и не сказал мне, что ты здесь делаешь, — напомнила я ему, тыча пальцем в его локоть.

Его кожа была горячей под моими пальцами, вероятно, потому, что сегодня было миллион градусов, и солнце светило прямо на нас. Но в этом маленьком, кратком прикосновении было утешение. Что-то, что казалось чем-то большим. Это было покалывающим, искрящимся и... невозможным.

— У меня есть несколько друзей в ресторанном бизнесе, — объяснил он. — У них есть связи с некоторыми здешними продавцами. Мы только что оставили заказ на местные продукты для нашего следующего меню.

— Наш поставщик цветов тоже здесь, — добавил Чарли. — Мы говорили с ним о цветах для осенних напитков.

— О, это очень круто. Наверное, я недостаточно долго работаю в "Крафте", чтобы знать, что ваши цветы меняются в зависимости от сезона.

Уилл странно посмотрел на меня.

— Да, я думаю, ты даже не будешь здесь, чтобы увидеть новые осенью. К тому времени тебя, вероятно, уже не будет.

Его слова разорвали мою грудь. Это было странно, но за то короткое время, что я пробыла в Дареме, и еще более короткое время в "Крафте", я действительно начала чувствовать, что у меня здесь есть сообщество. В отличие от Чикаго, где у меня не было времени на друзей или светские мероприятия, здесь я действительно общалась с людьми, у меня было желание и возможность находить время для веселых вещей в моей жизни. Не убивала себя, отдавая все пустой компании, которая не предлагала взамен никакой эмоциональной поддержки или товарищества. Или мужчине, который был таким же эмоционально отстраненным и пластичным.

Моё сердцебиение замедлилось до меланхоличного ритма, повторяя выражение потери во взгляде Уилла. Это было так странно. Я так боялась уехать из Дарема, потому что это означало встретиться лицом к лицу с Флоридой, что почти забыла, что в какой-то момент мне придется сделать и то, и другое.

Но теперь странная зависть змеей прокралась в мое сердце. Я завидовала жизни Риз здесь, в этом прекрасном городе. Я не хотела встречаться с Флоридой, потому что не хотела покидать Дарем. Я хотела больше воскресений на этом милом, очаровательном фермерском рынке. Я хотела больше ночных сеансов терапии, подпитываемых вином на крыльце Риз. Я хотела увидеть осенние напитки и фирменный цветок, который будет в них. Я хотела бросить себе вызов с помощью другого меню и лучше узнать эту семью Инглиш, прийти к Аде и помочь восстановить ее веру в человечество. Я хотела жить на причудливой улочке в домике, как Риз. И разбить цветник на заднем дворе. И обедать каждый вечер в другом сказочном ресторане, и узнавать больше о напитках, хорошей еде и о себе. Я хотела жить своей жизнью в городе, где можно было бы легко чувствовать себя как дома с друзьями, которые могли бы стать семьей. Может быть, я имела в виду людей, которых я встретила в "Крафте" или, может быть, это были бы люди, с которыми мне еще предстояло встретиться. Риз, которая уже была моим другом-семьей, и я могли исследовать новые уголки города каждые выходные. Собирать друзей по пути. Это было бы похоже на колледж снова и снова, только более устоявшимся, постоянным способом.

Я поняла, что у меня никогда не было такого раньше. В детстве мы достаточно часто переезжали, и я никогда по-настоящему не чувствовала, что могу назвать что-то домом, пока мы не поселились в пригороде Чикаго в середине средней школы. И моя элегантная квартира в центре города была маленькой, современной и очень дорогой, но даже сейчас, после того, как я так долго жила с Риз, я могла бы сказать, что не чувствовала себя как дома. Это просто было похоже на место для сна.

Что было нормально, потому что мы с Оуэном планировали переехать вместе после Флориды. Чтобы обустроить наше жилище как муж и жена и завести кошку или что-то в этом роде.

Я была в Чикаго и ждала, когда начнется моя жизнь. И все же в Дареме мне казалось, что я шагнула в то, чего так хотела, в жизнь, которая уже происходила и только ждала, когда я присоединюсь к ней. В основном благодаря комфорту и близости Риз. Но по какой-то причине "Крафт" тоже казался значительным — несмотря на его новизну и хаос.

— Мы должны идти, — сказал Уилл, постукивая по столу, а затем вставая, заставляя Чарли сделать то же самое. — Но было весело столкнуться с тобой, Новенькая.

Я покраснела от того, как его тон, казалось, потеплел, понизился и изменился при его прозвище для меня. В отличие от того случая, когда Чарли сказал это, потому что он явно не знал моего имени, Уилл звучал знакомо, интимно, словно это внутренняя шутка, которую только мы двое когда-либо узнаем. Он повернулся к Риз.

— И приятно познакомиться с тобой, лучшая подруга.

— Да, тебе стоит навестить нас в баре, — сказал ей Чарли.

Он одарил её дерзкой ухмылкой. Он явно клеился к ней.

— На самом деле я хотела бы посмотреть, как выглядит Ло на работе. Я только видела, как она выкрикивала приказы и угрожала оторвать людям головы.

— Это неправда, — возразила я, чтобы Уилл не подумал, что его поведение было приемлемым. — Я хороший босс.

— Значит, ты босс, — обвинил он, и в его словах было что-то напряженное.

— О, боже мой, уходи. Увидимся завтра на работе.

Он отступил на несколько шагов и указал на меня.

— Я собираюсь все выяснить, — предупредил он. — От меня не скрыть никакие секреты.

Это было в значительной степени то, о чем я беспокоилась. Я помахала ему на прощание и, как итог, он развернулся и ушел вместе со своим братом. Около трех минут молчания мы наблюдали, как они возвращаются на фермерский рынок, который закрывался на весь день.

Когда они скрылись из виду, я почувствовала, как огненный взгляд Риз повернулся ко мне.

— Ладно, выкладывай. Ты сказала ему, что помолвлена? Прошлой ночью? ЗАЧЕМ ТЕБЕ ЭТО ДЕЛАТЬ?

— Слушай, я все ещё пытаюсь понять это, хорошо? Он показывал мне разницу между коктейлями и мартини и в каких бокалах в баре подают какие напитки, и это просто вырвалось. В одну секунду я смотрела на него, фактически молча умоляя его забрать меня с собой домой, а в следующую секунду мой рот, который совершенно не общался с другими частями меня, сказал ему, что я помолвлена.

Её глаза округлились.

— Ты с ума сошла?

Затем правда обрушилась на меня, толкнув меня на метафорическую почву, как сокрушительный валун, сидящий у меня на груди.

— Я думаю, что мне страшно, Милая. Ладно, я не думаю, я знаю. Он такой горячий...

— Очень горячий, — подтвердила она.

— И милый, и немного забавный, и он действительно очень пугающий на работе, но в нем также есть эта мягкая сторона. И...

— И он тебе нравится.

— Я в него немного влюбилась.

— Она попыталась скрыть улыбку, но она появилась в уголках рта. — Хорошо, лучше бы эта крошечная влюбленность испугалась и бросила Оуэна на пути, чтобы тебе не пришлось ничего с этим делать?

— Это нечто большее. Я имею в виду, что мы с Оуэном едва ли находимся по другую сторону баррикад. Я даже не уверена, что он полностью осознает, что мы больше не будем вместе. Я не могу просто начать встречаться с другими парнями.

— Прежде всего, вам с Оуэном обоим нужно осознать тот факт, что вы прошли весь путь. Все кончено, все, что раньше было между вами, было объявлено мертвым. Настолько мертвым, что похоронено и разлагается. И нет ни воскресения, ни загробной жизни, ни реинкарнации. Ничего из этого. Мертво, мертво, полностью мертво. Поняла меня?

Я кротко кивнула. Я знала, что она была права. Я хотела, чтобы она была права. В реальности всего этого было просто немного сложнее разобраться.

— Во-вторых, — продолжила она, — только потому, что ты влюблена в своего мега-горячего босса, это не значит, что ты должна завязывать с ним серьезные отношения и начинать планировать еще одну свадьбу или что-то в этом роде. Есть такая вещь, которая называется отвлечением,— она указала на меня, используя мою предыдущую фразу. — Или сексом по вызову. Он не должен быть таким большим, эмоциональным. Он может быть просто забавным. И чистым. И горячим.

Я пожала плечами.

— Легкий и непринужденный стиль на самом деле не мой конек.

Она закатила глаза.

— Расскажи мне об этом. Оуэн, по сути, был твоим первым парнем.

Я снова пожала плечами.

— И с ним даже не все улажено. Я не хочу причинять Уиллу боль. Хорошо?

— Возможно, — согласилась она. — Но я думаю, что ты больше беспокоишься о том, чтобы снова не навредить себе.

— И это так плохо? Я думаю, мне просто нужно отдохнуть от отношений и мужчин. И запутанных трудностей.

Она кивнула, но что-то похожее на надежду все еще светилось в ее глазах. Она хотела, чтобы я двигалась дальше. Я знала, что она это сделала. И теперь она разрабатывала план, в котором участвовал Уилл. Я хотела, чтобы она просто бросила это, но у меня также не хватило духу сказать ей, что это не имеет значения. Она могла сколько угодно пытаться заманить Уилла в ловушку этой случайной ерунды с отвлечением, но я не была готова. И ничто из того, что она могла бы сделать, или сказать, или покачать передо мной, не сделало бы меня готовой. Я бы не рискнула навредить Уиллу из-за недолгой интрижки. И даже более того, я бы не рискнула снова пострадать. Я все еще была хрупкой, с разбитым сердцем. Мне нужно было снова собрать свое сердце воедино, прежде чем я начну швырять его в кого-то другого, рикошетом или как-то иначе.

С этим мне нужно было разобраться самостоятельно. В свое время. Подальше от Оуэна. И подальше от Уилла Инглиша, его очаровательных, загадочных улыбок и модных напитков.

ГЛАВА 10

Я нервничала, когда вошла в "Крафт" в понедельник днем, и сама не знала почему. Прошлой ночью мы с Риз засиделись допоздна, болтая.

Итак, сначала мы зашли в кофейню в полумиле от фермерского рынка и восстановили свою трезвость за двойной порцией латте и фруктовым парфе. К тому времени, как мы вернулись к машине Риз, мы были в почти трезвыми, но сонными. Мы обе потеряли сознание в ее гостиной, когда смотрели повторы "Дом с подвохом". Она свернулась калачиком в глубоком кресле, в то время как я растянулась на уютном диване, точь-в-точь как в нашей квартире во времена колледжа.

Мы проснулись несколько часов спустя, заказали тайский завтрак и, сбившись в кучу на крыльце, стали наблюдать за заходом солнца. Потом мы просидели там несколько часов, обсуждая наши жизненные проблемы и потягивая имбирный эль и сладкий чай, последовательно.

Риз, спотыкаясь, отправилась спать задолго до того, как ей пора было ложиться спать, и я последовала за ней полчаса спустя после того, как решила, что луна не даст мне решения моих надоедливых проблем, на которые я надеялась.

Этим утром, когда я проснулась ближе к полудню, я поняла, что мой новый образ жизни, вероятно, очень негативно повлиял на Риз. Особенно когда ей с утра нужно было быть на работе.

Правда заключалась в том, что мы больше не учились в колледже и больше не могли гулять всю ночь и быть в основном в порядке на следующий день. Несмотря на то, что я смогла заснуть гораздо позже, я все еще ощущала негативные последствия слишком позднего бодрствования в своих костях, веках и клетках мозга. Сегодня я была половинчатой версией самой себя. Мои мысли стреляли, просто в замедленной съемке, а не работали.

Чарли стоял за стойкой бара. Все стаканы были вытащены и выстроены аккуратными рядами, под ними лежали полотенца. Через плечо у него тоже было перекинуто полотенце, а за ухо был засунут карандаш. Он посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— Удивлен, что ты сегодня передвигаешься. Наверняка думал, что ты весь день будешь страдать от жуткого похмелья.

— Дело в том, что я так напиваюсь посреди дня, потому что я думаю, что похмелье будет где-то ночью, а не утром, — я остановилась на краю бара, чтобы поболтать с ним и посмотреть, что он делает. — Сегодня я все еще спала до полудня. Я не чувствую себя полноценной личностью. Я думаю, что этот рабочий график нарушает мой цикл сна.

— О, это определенно так, — согласился он со смешком. — Но к этому привыкаешь. Я имею в виду, в конце концов. А потом ты снова поменяешь работу и будешь в полной заднице. Но ты, вероятно, проведешь там добрых две-три недели, и все будет хорошо.

Я сердито посмотрела на него.

— Ну и дела, надеюсь, ты прав.

Он снова рассмеялся, затем наклонил голову, чтобы сосредоточиться на бокалах.

— Нет, с тобой все будет в порядке. Самое приятное в работе в баре то, что тебе не нужно вставать и куда-то идти утром. Спать до полудня — это нормально.

— Может быть, — согласилась я, хотя и знала, что он, вероятно, прав.

Как только я освоюсь с ночным расписанием, я уеду из Дарема, и мне придется перестраиваться заново.

— Что ты делаешь?

— Осматриваю бокалы. Наши посудомоечные машины очень горячие и отлично справляются с очисткой стаканов. Но со временем они также имеют тенденцию трескаться и скалываться. Мы не всегда улавливаем недостатки во время приготовления напитков из-за слабого освещения, поэтому каждый понедельник я просматриваю и вытаскиваю проблемные стаканы, повторно заказываю замену, если мне нужно, и провожу инвентаризацию.

— В этом есть смысл

Я знала все об инвентаре и должна была предположить, что у бара есть своя собственная версия этого процесса.

— Что ты здесь делаешь? — он спросил так, что я поняла, что на самом деле он не знает.

— Я здесь, чтобы работать.

— Работать над чем?

— Эм, в баре?

— Мы закрыты по понедельникам.

— Подожди, что?

— Разве они тебе не сказали?

— Мне никто не сказал.

Он действительно имел в виду, что я могу вернуться домой, вся при параде? Я даже накрасилась сегодня. И я ненавидела краситься по понедельникам.

Он снова посмотрел на меня.

— Ха.

— Ха?

— Нам сегодня оплатят. Ты можешь забрать свой чек, если хочешь. Кроме этого, тут на самом деле не должно быть ничего, что ты могла бы сделать. Если только ты не хочешь помочь с инвентаризацией.

— Нам заплатят?

Он снова был один в своих очках.

— У Элизы это должны быть чеки в офисе.

Так что, возможно, была причина уйти из дома сегодня. Я не могла в это поверить. Реальная зарплата. Правда, я не работала здесь целую неделю, но я никогда раньше не получала настоящей зарплаты. Моя зарплата от "Органикс" всегда поступала на мой счет, и наш семейный бухгалтер платил мне. Это было так волнующе. Как настоящий знаменательный момент в моей жизни.

Я поспешила обратно на кухню, готовая вставить это в рамку или, по крайней мере, угостить Риз изысканным ужином. И, может быть, купить приличную пару рабочей обуви. А мой любимый шампунь и кондиционер ждут меня во Флориде, благодаря доставке Амазон, которую я, к сожалению, забыла перенаправить.

Кухня была совершенно безжизненной, а свет в задней части бара был тусклее, чем обычно. Сегодня они действительно были закрыты. Я не могла поверить, что не знала этого до сих пор.

Тем не менее, офис был открыт и работал. Ада и Элиза сидели и шептались друг с другом, сидя за своими столами. Они подняли головы, когда я вошла, и были так же удивлены, увидев меня, как я ожидала, что Чарли был удивлен.

— Привет, — сказала я им.

— Привет, — поздоровалась Элиза. — Ты пришла за своим чеком?

— Ну, может быть, у меня сегодня небольшое похмелье, но я думала, что работаю.

Мне должно быть еще больше стыдно за свою ошибку, чем было на самом деле. Но когда я вошла в офис, там было такое приветливое настроение, что мне было трудно сожалеть о своей ошибке. Через некоторое время после того, как Риз легла спать прошлой ночью, я поняла, что даже несмотря на беспорядок моих эмоций и травму от того, что только что произошло с Оуэном, я была одинока.

Так глубоко одинока.

До того, как я узнала, что Оуэн изменял мне, у меня было гложущее чувство изоляции. Я окружила свою жизнь красивыми вещами — плотным рабочим графиком, успешным, красивым женихом и заботливой семьей, которая, казалось, всегда была рядом со мной, пока их не стало. У меня даже были волонтерские обязательства в Чикаго. Ничего новаторского или такого, что нельзя было бы легко охватить, когда мне приходилось планировать крупные поездки, например, во Флориду. Но у меня было чем заполнить свое время. И все же ничто из этого не наполняло меня.

Ничто из этого не приносило удовлетворения.

Единственный постоянный друг был за тысячи миль отсюда. Мой брат всегда был рядом со мной, но были некоторые вещи, которые я просто не чувствовала себя комфортно доверить ему. И отношения с Оуэном какое-то время были далекими, если быть честной с самой собой.

Даже на работе я не заходила в кабинеты и не чувствовала, что меня принимают или что люди рады меня видеть. Я чувствовала себя плохим боссом, которого они все боялись. Эдисон был общительным, веселым и открытым человеком. Все стремились к нему. Я была целеустремленным трудоголиком, который запугивал или раздражал людей.

Может быть, даже моего собственного жениха.

Честно говоря, даже если это было всего лишь на короткое время, было приятно не быть боссом, или экспертом, или человеком, на которого все рассчитывали. И было действительно здорово войти в комнату и увидеть, что люди искренне рады меня видеть.

Может быть, в этом и было все дело. Может быть, все на самом деле просто хотели каждый день приземляться в мягком месте, где все знали бы твое имя.

Я уже некоторое время гналась за этой мечтой. Я думала, что у меня все было с Оуэном. Я думала, что это самое главное в браке, совместной жизни и в том, чтобы тебя кто-то любил, чтобы тебя любили, знали и видели. И что это было бы здорово.

Но Оуэн все испортил для меня. Он взял эту прекрасную вещь, которую мы могли бы иметь, и отравил ее, сделал едкой и ужасной.

Так что, поскольку я изо всех сил старалась оставить все это позади, это должно было стать моей временной заменой. Эти девушки. И это место. И работа, о которой я и не подозревала, что хочу.

Ада посмеялась над моим нынешним состоянием.

— Да, Уилл и Чарли сказали, что столкнулись с тобой вчера.

— Это был наш первый раз на фермерском рынке, — слабо объяснила я. — Мы не знали.

Они обе скорчили рожи.

— Ты должна была спросить. Первое, что я бы тебе посоветовала — это избегать чайного гриба, — сказала Элиза, поморщившись. — Я имею в виду, это восхитительный материал, не пойми меня неправильно. Но мощный.

— Такой мощный, — посочувствовала я.

— Кроме того, мы закрыты по понедельникам, — добавила Ада, скорчив еще одну недовольную гримасу. — Разве я тебе этого не говорила?

— Я не могу вспомнить, — честно сказала я ей. — Я так много узнал на прошлой неделе, что кое-что из этого должно было просочиться наружу, — скрестив руки на груди, я прислонилась к дверному косяку. — Честно говоря, я даже не уверена, что знаю свое расписание. На прошлой неделе ты только сказала мне, приходить мне на следующий день или нет, так что, наверное, я все равно не знаю, когда работаю.

— Каждый день, — сказала Ада со смехом. — Ну, кроме сегодняшнего дня. Но в наши дни у нас не так много дополнительной помощи, так что ты вроде как нужна нам каждый день. Со вторника по субботу. Это нормально?

Я пожала плечами.

— Я привыкла работать по семьдесят часов в неделю. Думаю, я справлюсь.

Они обменялись загадочным взглядом, а затем Элиза внезапно наклонилась вперед, положив локти на колени.

— Насчет этого, Уилл сказал нам, что ты помолвлена, — затем она захлопала в ладоши от волнения, но все это было как-то натянуто... как шоу или что-то в этом роде. — Это безумие.

— Поздравляю, — эхом отозвалась Ада, звуча так же высокопарно. — Мы понятия не имели, потому что ты, вероятно, не хочешь носить кольцо на работу. Что вполне логично. Но мы так рады за тебя.

— Так счастливы, — повторила Элиза.

Выпрямившись, я перевела взгляд с одной на другую.

— Ладно, что происходит? Почему это похоже на ловушку?

Их брови одновременно опустились.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Ада. — Ловушка? О чём ты говоришь?

— Это Уилл подговорил вас на это? — потребовала я, уверенная, что это определенно ловушка.

— Что? — Элиза взвизгнула. — Уилл? Что?

Ада развернулась лицом к Элизе в своем кресле на колесиках и скрестила руки на груди.

— Она нас раскусила, Лиз. Я сказала Уиллу, что мы будем ужасны в этом.

Элиза бросила на Аду раздраженный взгляд, затем снова повернулась ко мне.

— Мы сожалеем. Мы не пытаемся заманить тебя в ловушку. Уилл только что упомянул, что каждый раз, когда ты говорила о своей помолвке, ты становилась очень странной. Честно говоря, он просто беспокоился о тебе.

— Он просто хотел, чтобы мы убедились, что с тобой все в порядке и все такое. Что ты не такая... Я не знаю, что он подумал, — добавила Ада. — Я думаю, он упомянул "жертва торговли людьми", но это явно безумие. Верно?

— Он не доверчивый человек по натуре, — объяснила Элиза, беря власть и предупреждая Аду "отступи". — И под этим я подразумеваю, что он автоматически предполагает, что у всех есть плохие мотивы, и они хотят ими воспользоваться. Даже мы иногда, — Ада кивнула, соглашаясь. — Ну, в основном Чарли. В любом случае, я не знаю, какие предположения он сделал о твоем женихе. Я даже не собираюсь пытаться угадать. Но он попросил нас убедиться, что ты в безопасности. Вот и все.

Ада снова повернулась к Элизе, сидевшей в своем кресле.

— Я чувствую, что ты пытаешься не делать это странным. Но ты продолжаешь делать это все более странным.

Элиза откинулась на спинку стула и всплеснула руками.

— Я знаю. Неважно, сколько раз я пытаюсь увести Уилла от этого, я просто продолжаю копать ему могилу. Он убьет меня.

— Нет, если я убью его первым, — вставила я.

— Ты действительно сошла с ума? — спросила Элиза шепотом. — Я имею в виду, серьезно, ты действительно злишься?

Я отмахнулась от нее.

— Нет, не совсем. Я имею в виду, я немного раздражена. И он, вероятно, должен был просто спросить меня сам. Но, да, это не его вина, потому что я действительно веду себя странно всякий раз, когда пытаюсь заговорить об этом.

Элиза, почувствовав, что я вот-вот выложу все начистоту, вскочила на ноги и предложила мне свой стул.

— Вот, садись. Я могу переехать сюда.

Рухнув в ее рабочее кресло, я закрыла лицо руками, а затем призналась:

— Я начала встречаться с Оуэном в колледже. Он был идеальным парнем. Всегда внимательный, всегда джентльмен, всегда... Я не знаю, образ, который у меня был в голове о том, каким должен быть будущий муж. Плюс, наши цели совпали. У нас было похожее воспитание. Мы хотели одного и того же в жизни. И наши отцы хотели работать вместе. Все подошло, — я сделала глубокий вдох и двинулась вперёд. — В любом случае, он сделал предложение в канун прошлого Нового года. Наши отцы вступили в официальное партнерство в январе после того, как мы объявили о наших планах. И мы сразу же, семья Оуэна и моя, начали подготовку к расширению наших продуктовых магазинов "Органикс" во Флориде — в месте, где отец Оуэна, Девон, пообещал привлечь крупное финансирование. Мы назначили дату на июнь следующего года и забронировали место проведения, но это было все, что мы сделали. Мы были так заняты открытием магазина, планированием и работой, которая была связана с этим, что мы решили, ну, Оуэн решил, что мы не будем приступать к планированию свадьбы, пока все не будет готово во Флориде, — я пожала плечами, беспомощная, хрупкая, выжатая изнутри. — Кроме того, был шанс, что мы с ним переедем во Флориду, если запуск пройдет хорошо, и мы решим открыть больше магазинов. Мы просто хотели разобраться, прежде чем добавим к нашей тарелке еще одно большое начинание, — я рассмеялась, но звук был горьким, уродливым. — Даже когда я говорю это вслух, я понимаю, что это было все, чего он хотел. Я была бы счастлива провести церемонию в здании суда и жить вместе в гостиничном номере.

Но Оуэн был полон решимости сначала разобраться со своими проблемами, определив свое финансовое будущее. Теперь я поняла, что он использовал меня, чтобы связать себя с бизнесом всеми способами, которые принесут наибольшую пользу ему и его семье. Я была всего лишь пешкой, чтобы получить то, что он хотел.

Что обиднее всего, так это то, что я помогла бы ему сделать все это только потому, что была его женой. Ему не нужно было использовать меня. Он мог бы просто попросить.

— Что случилось? — спросила Ада таким осторожным тоном, что я почувствовала себя треснувшим яйцом, готовым расколоться и разлить повсюду свой желток.

— Я узнала, что он мне изменял. Не один раз. И не с одним человеком. Долго. С большим количеством разных людей. Может быть, все то время, что мы были вместе. Честно говоря, мне повезло, что я не заболела ничем венерическим.

Обе девушки скорчили испуганные лица.

— Ты шутишь.

— Я не шучу, — сказала я им, чувствуя себя такой пустой и опустошенной, как никогда. — У него был второй сотовый телефон. Я имею в виду, удивительно, что я не поймала его раньше. Все время он не отвечал на мои звонки и не появлялся, когда у нас были планы. Он всегда отмахивался от этого и оправдывался проблемами на работе. И поскольку я была таким трудоголиком и иногда делала с ним то же самое, я ничего об этом не думала. Он также не хотел жить вместе до свадьбы. Но я думала, что он был... тьфу, — я с трудом переваривала это слово, — галантным. Или я не знаю, его мама — набожная католичка. Я просто подумала...— я снова закрыла лицо руками и прижала пальцы к глазам, чтобы сдержать слезы. — Я была такой глупой.

— Это не так, — поспешила заверить меня Элиза. — Ты была нормальной. Это он глупый. Порядочные люди так с другими не обращаются. Мне так жаль, что он одурачил тебя.

Я не могла удержаться от смеха, который сотрясал мои плечи. Я украдкой взглянула на нее.

— Это идеальное слово. Он на сто процентов одурачил меня.

Ада тоже хихикнула.

— Он не заслуживал тебя, Лола. Ни капельки. Я надеюсь, что он действительно заболеет венерическим заболеванием. Таким, которое гноится, пузырится и сочится повсюду.

Я засмеялась сильнее, адреналин и эмоциональный выброс тысячи чувств, которые я даже не могла назвать.

— Идеальная месть. Гноящиеся пустулы.

Элиза подавилась.

— О, это ужасное слово. Пустулы.

— И все же так, так уместно, — пробормотала Ада.

— В любом случае, — настаивала я, — я порвала с ним. Очевидно. Но все не так просто, — я издала рычащий звук. — Очевидно, что это должно быть закончено, но мой отец отчаянно хочет, чтобы сделка во Флориде состоялась. Он хочет, чтобы я вышла замуж за Оуэна ради компании. И, к сожалению, моя семья, похоже, согласна с ним. Оуэн с ним согласен. Девон, его отец, согласен с ним. Я должна была встретиться с Оуэном и моим братом Эдисоном во Флориде, чтобы наблюдать за всем проектом, и я не знаю, притвориться, что все в порядке. Но я не могла заставить себя сделать это. Поэтому вместо этого я сказала им, что мне нужно найти себя, и направилась к дому моей лучшей подруги Риз. С тех пор я прячусь вместе с ней. Но все мои финансы связаны с нашей семейной компанией. Они платят мне зарплату, медицинскую страховку, 401 тысячу и все такое. Вот так я оказалась здесь, в "Крафте". Я не могла смириться с мыслью о том, чтобы использовать их деньги.

— Ты шутишь, — прошипела Элиза. — Они хотят, чтобы ты вышла за него замуж после всего этого?

— В лучшем случае они хотят, чтобы я притворялась, что все в порядке до открытия магазина, — я откинулась на спинку стула, обхватив себя руками за плечи в попытке успокоиться. — В худшем случае, а именно мой отец, они хотят, чтобы я вышла за него замуж, чтобы мы могли использовать их деньги для продолжения расширения по всей Флориде. Он знает, что Оуэн — подонок, поэтому он предложил нам работать вместе и жить отдельной жизнью.

— Какого хрена, Лола? — Элиза зарычала. — Кем себя возомнил твой отец? Это какая-то оскорбительная средневековая чушь.

Она не ошиблась.

Её гнев успокоил какую-то ноющую часть моей груди. Это было то, на что я надеялась от Эдисона. От моей мамы. Почему почти незнакомый человек понял, как это ужасно для меня, но не моя собственная семья?

— Он правильно думает, что он босс. Он привык получать то, что хочет, — я вздрогнула, правда о монстре, которого я помогла сделать, стала ясной. — И, честно говоря, я обычно та, кто следит за тем, чтобы он всегда получал то, что хочет. Практически без каких-либо неудобств с его стороны. Полагаю, я сделала это сама с собой.

— Нет, — немедленно возразила Элиза. — Нет, ты этого не делала. Это полный ад. Что твоя мама думает об этом? У тебя есть братья и сестры? Есть ли кто-нибудь, кто может сразиться за тебя?

Мгновенный бальзам, который подарил гнев Элизы, растаял при упоминании остальных членов моей семьи.

— У меня есть брат-близнец, Эдисон. Он застрял посередине, прямо сейчас набирает очки в Дестине. Он хочет заступиться за меня, но он также не может по-настоящему раскачивать лодку, пока сборка не будет завершена. И мой отец все равно никогда не воспринимал его всерьез. Я имею в виду, не совсем. Мой отец хочет, чтобы Эдисон относился ко всему серьезно. И Эдисон изо всех сил старается превратить все в шутку, просто чтобы вывести моего отца из себя. Они бодаются лбами из-за всего. Так что, если бы Эдисон заступился за меня, это ничего бы не значило.

— А твоя мама? — спросила Ада.

Что вообще говорить о моей маме? Из нее вышла бы отличная Настоящая Домохозяйка. Она была красивой, стильной и ультрамодной, но за внешним видом скрывалось не так уж много.

— Она никогда не спорит с отцом, — сказала я им. — Я имею в виду никогда. Не имеет значения, что он говорит или насколько он неправ, она во всем принимает его сторону. Ее позиция все это время заключалась в том, чтобы просто делать то, что хочет мой отец, и перестать создавать проблемы. Мои бабушка и дедушка такие же. Это всегда бизнес, а не семья. Зарплата важнее счастья.

— А я думала, у нас были проблемы, — Элиза вздохнула.

Ада издала сочувственный звук.

— О, ты бедная маленькая богатая девочка.

Я пожала плечами. Она была права. Моя семья не была бедной, но это не означало, что я должна была жертвовать своим достоинством. Или моим сердцем.

— В любом случае, я здесь, в Дареме, в основном пережидаю шторм и надеюсь, что мой отец образумится.

— Но ты бы не стала проходить через это, не так ли? — спросила Ада, не скрывая ужаса в своем тоне.

— Как я могу?

Но вопрос остался без ответа, потому что я также не видела выхода. Как я могла это не сделать? У меня не было будущего вне "Органикса". У меня не было ни дохода, ни стоматологической страховки, ни даже жилья. Была ли я готова навсегда уйти от своей семьи из-за этого?

С другой стороны, была ли я готова мириться со своей семьей, даже несмотря на то, что они попросили меня сделать эту ужасную вещь?

— Хорошо, но мне действительно нужно докопаться до сути, — настаивала Элиза. — Ты не помолвлена.

— Технически, я порвала с ним, — заверила я ее.

— Технически.

— Хорошо, окончательно. Я полностью с ним порвала. Он просто... все просто... это сложно, — я прочистила горло. — Технически.

Ада наклонилась вперед, хмурое выражение исказило ее лицо.

— Я не думаю, что ты понимаешь, как использовать слово ”технически".

— Официально, — уточнила я. — Официально мы разорвали отношения. Технически, передо мной стоят некоторые... препятствия. Он. Мы. Я не знаю. Это глупо.

— Он глупый, — также пояснила Ада. — Ты не глупая. Тебе остается расхлебывать тот беспорядок, который он устроил. И это несправедливо по отношению к тебе. Или даже твоей дурацкой семье.

Я сделала глубокий вдох, возможно, один из самых глубоких с тех пор, как вся моя жизнь развалилась на части. Ада сделала мне подарок своими словами, который, я была уверена, она даже не осознавала, что сделала. Потому что мне казалось, что это моя вина. Измена, расставание, неудачная сделка во Флориде. Все это выглядело так, как будто я была виновата, и бремя исправления всего лежало на моих плечах. Нести этот груз было невозможно, потому что я не только не могла ничего исправить, но, честно говоря, и не хотела этого делать. Я хотела идти своим путем. Я хотела, чтобы сделка сорвалась, потому что я никогда не хотел снова встречаться с Оуэном или Девоном. Я хотела полностью вычеркнуть свою семью из своей жизни, чтобы мне не пришлось объяснять им свои действия. Или выслушивать их несправедливые суждения.

Во всем был виноват Оуэн, но каким-то образом во всем обвиняли меня.

Я не знала, как это исправить. Но просто услышав эти слова, я почувствовала что-то исцеляющее в своем разбитом сердце.

Встав, я стряхнула воображаемую грязь со своей черной юбки и постаралась не выбежать из кабинета.

— В любом случае, я должна идти. Если мне сегодня не нужно работать, я возвращаюсь в постель. Оказывается, я ужасно страдаю от похмелья.

Они сочувственно улыбнулись мне, затем Элиза встала, чтобы поискать конверт на своем столе.

— Мне жаль, что твоя жизнь сейчас отстой, Лола. Но вот, по крайней мере, твоя зарплата.

— О, Боже мой, Лиз. Ты не можешь быть серьезной.

Ада была в ужасе от легкомыслия своей подруги, но на самом деле это заставило меня рассмеяться.

— Нет, все в порядке. Я ценю эти деньги.

Я взяла белый конверт с моим именем, нацарапанным на лицевой стороне, но подождала, пока вернусь на тротуар, прежде чем открыть его. Я была готова к ликованию, радости и всем благодарственным обедам для Риз. Так что фактическое, ошеломляющее количество почти ничего пронзило меня, как бутылочная ракета, выпущенная с близкого расстояния.

Как можно жить на зарплату официантки? Как кто-то мог мириться с такого рода фактическими финансовыми злоупотреблениями? Я подавила желание повернуться к кирпичной стене здания и стукнуться об нее лбом. Это было настоящее безобразие.

Ладно, в моем кармане были наличные от чаевых. Но этот чек был законной шуткой. Конечно, я работала в "Крафте" всего меньше недели, так что, конечно, следующий чек будет больше. Но даже если я удвою его, утрою, учетверю...

Я поморщилась. Даже тогда этого было бы недостаточно. Я просмотрела свои ежемесячные расходы и чикагский бюджет и почувствовала себя по-настоящему больной. Это было глупо. У меня была степень магистра и большой опыт работы. Если бы я действительно хотела сменить карьеру, я могла бы поискать что-нибудь в своей области.

Но я еще не была готова покинуть "Крафт". Я не могла. Они нуждались во мне, а я нуждалась в них. Может быть, не по финансовым причинам. Но я должна была признать, что это был опыт, от которого я еще не была готова отказаться. И у меня был резервный доход, даже если это убило бы меня, если бы я им воспользовалась, на что большинство официанток не могли претендовать.

Теперь я чувствовала себя избалованной и еще более жалкой, чем когда-либо.

Я поехала домой и снова легла в постель. Утром все будет лучше.

Должно быть.

Засыпая, я почувствовала, что ревность, которую я испытывала к Риз вчера, ослабла. Поддержка Ады и Элизы в моих обстоятельствах заставила меня чувствовать себя более принятой в их сплоченном сообществе, больше похожей на одну из них. И пока я лежала там, размышляя, могут ли эти девушки быть не просто коллегами, а настоящими друзьями, я поняла, что ревную я не к Риз. Это была жизнь. Я хотела начать жить своей жизнью, а не просто наблюдать за ней со стороны.

Это было то, что было так привлекательно в Дареме — возможность общения и социализации. Может быть, она существовала в Чикаго, и я просто была слишком занята, чтобы увидеть ее. Но люди, заполнившие этот короткий приезд смехом, поддержкой и добротой, заставили меня захотеть иметь все это на всю оставшуюся жизнь. Благодаря им исцеление казалось возможным. Они заставляли начинать все сначала почти... весело.

ГЛАВА 11

На следующий день, когда я пришла на работу, я должна была быть там. Бокалы снова стояли на своих местах вдоль задней стенки бара. Столы и стулья были расставлены как обычно. А из динамиков звучал R&B 90’х.

Мое сердце замерло в груди, когда я спустилась по первым четырем ступенькам на первый этаж. Сейчас здесь никого не было, и я не могла не остановиться и не сделать глубокий вдох. У меня было очень странное чувство. Как будто мое сердце плыло вниз из какого-то высокого, неизвестного места, как перышко, падающее с потолка, скользя взад и вперед, порхая отсюда туда. Но теперь, когда мои ноги прочно стояли в "Крафте", мое сердце наконец-то приземлилось. Мягко, но надежно. Прямо туда, где и должно было быть.

Двери кухни открылись, и Уилл протиснулся внутрь, неся поднос, покрытый нарезанными лимонами, лаймами, дольками апельсина, апельсиновыми корками, кусочками лимонной цедры, засахаренными грейпфрутами и засахаренным имбирем, и практически всеми другими добавками, известными человечеству.

Он улыбнулся, когда увидел меня, стоящую посреди бара.

— Привет, Новенькая.

Снова было то ощущение приземления. Только на этот раз бабочки взлетели в тот же момент, когда мое сердце мирно успокоилось в груди.

— Привет. Тебе нужна помощь?

— Ты уже отметилась? — спросил он, ставя поднос на край стойки.

— Пока нет.

— Иди и сделай это, тогда я был бы рад твоей помощи.

Я всё ещё не привыкла засекать время. Чёрт возьми, я не привыкла к тому, что каждый час, полчаса и минута засчитываются в мою зарплату. Я привыкла все время работать и делать все за определенную зарплату. Все изменилось только тогда, когда я выудила прибавку к жалованью у своего отца. Что случилось только один раз за пять лет моей работы в "Органиксе".

Но, честно говоря, моя начальная зарплата была больше, чем большинство аспирантов получают за первый год работы. Однозначно.

Кейс был на кухне, когда я вошла, убирался после того, что, должно быть, было приготовлением напитка. Он одарил меня широкой улыбкой, которая заняла половину его лица.

— Привет, Лола.

— Привет, Кейс.

— Слышал о твоем засранце-женихе. Парень такой придурок.

Я споткнулась и чуть не врезалась лицом в землю, но удержалась. Чуть не подавилась собственной слюной, но спасла себя от этой позорной смерти. А потом впилась в него взглядом.

— Прости, что?

— Он лживый, подлый, ни на что не годный придурок, Лола. Ты можешь добиться гораздо большего, чем этот неудачник.

Все те теплые и неясные чувства, которые я испытала вчера, когда открылась Аде и Элизе, рассеялись.

— Вау. Слухи здесь распространяются быстро.

Он пожал плечами.

— Мы — семья.

— Это не совсем так, поскольку большая часть нашей семьи продолжает увольняться, — напомнила ему Ада, проходя через кухню по пути в офис. — Прости, Лола. Я думаю, он подслушал, как Элиза говорила Уиллу...

— Это Чарли рассказал парню из Курс, — пояснил Кейс, что совсем не помогло.

— О, боже мой.

Я застыла на месте, но по совершенно другой причине, чем тогда, на первом этаже.

— Я хочу умереть.

Кейс хлопнул меня по спине, выбив мои ноги из их застрявшего положения.

— Не смущайся. Мы готовы тебя поддержать.

— Конечно, мы готовы, — прорычала Ада. Затем она повернулась ко мне. — Ты собираешься отмечать время?

Я рассеянно кивнула и подошла к компьютеру, набирая свой код. Элиза разговаривала по телефону в офисе. Она помахала мне рукой, когда увидела меня, но на ее лице читались злость и мстительность. Я действовала осторожно, хотя это я была зла на нее.

— Джона, клянусь Богом, если ты не появишься хотя бы с одной коробкой, я отнесу свои деньги куда-нибудь в другое место, — она сделала паузу, ее брови опустились, а щеки покраснели от ярости. — У меня много других контактов. На самом деле, я только что встретила парня, — она начала лихорадочно рыться в своем столе, листая бумаги и заметки, запихивая квитанции в ящик стола, отчаянно пытаясь что-то найти, — который на днях заходил в бар. В его списке были все виды белых слонов, — она остановилась, чтобы послушать, горько смеясь над тем, что было сказано. — Держу пари, он мог бы достать мне что угодно. Никаких проблем, — она прислушалась еще секунду. — Да, его имя. Майк... что бы ты ни думал, — я слышала, как парень на другой линии смеялся. Он был приглушен рядом с ее ухом, но недостаточно. — Знаешь что? Мне все равно. Я помогла тебе выбраться из стольких передряг. Ты просто делаешь то, что должен делать. И я позабочусь о том, о чем мне нужно позаботиться здесь.

Она повесила трубку и швырнула телефон на стол. Затем закричала себе в руки.

Я начала медленно отступать. Очевидно, сейчас было неподходящее время, чтобы дать ей понять, что мне не нравится, когда моя личная история повторяется каждому сотруднику "Крафт" и его случайным дистрибьюторам.

— Я просто зайду потом...

— Нет, останься, — простонала она. — Сядь. Все в порядке, — она провела под глазами тонкими кончиками пальцев и судорожно сглотнула. — Мне жаль. Один из наших дистрибьюторов, наш главный дистрибьютор, он старый друг семьи. Джона. Уилл называет его своим самым близким другом, но, честно говоря, в последнее время мы с Джоной стали ближе только потому, что так много работаем вместе. В любом случае, я клянусь, он делает это только для того, чтобы разозлить меня.

— Что не так?

Она глубоко вздохнула, прежде чем объяснить:

— На этой крутой местной пивоварне под названием "Инк Свел" были выпущены эксклюзивные бутылки. Однако количество ограничено, так что они будут только в нескольких барах. Но я знаю, что Джона дружит с владельцем, но по какой-то глупой причине он не хочет просить для меня об этой услуге. Я могу задушить его, когда увижу в следующий раз. Ничего особенного, — ее плечи поникли, и она откинулась на спинку стула. — Ты бы прикрыла меня, верно? Если бы копы пришли сюда с обвинениями в непредумышленном убийстве.

Я прикусила нижнюю губу.

— Мне неприятно это говорить, но это определенно убийство первой степени, — ее взгляд снова вспыхнул, поэтому я прошептала. — Преднамеренное.

Она закатила глаза.

— Фу, я даже не могу убить Джону без того, чтобы меня не обвинили.

— Он кажется куском дерьма.

Еще один глубокий вдох. Еще одно закатывание глаз.

— Все мужчины — это куски дерьма. И все же мы продолжаем выяснять это на собственном горьком опыте. Я имею в виду женщин. Как будто это должен быть урок в средней школе. Почему Мужчины Всегда Будут Тебя Подводить. Нам было бы полезно узнать об этом как можно раньше, ты так не думаешь? — она снова повернулась к своему компьютеру. — Может быть, это должен быть класс средней школы. Или как факультатив в детском саду или что-то в этом роде.

Я попыталась сдержать смех, но не смогла. Она ведь это несерьезно, верно?

— Да ладно, не могут же они все быть плохими.

— Как ты можешь, из всех людей, говорить такое? После всего, через что ты прошла? Как ты вообще можешь за них заступаться?

Что ж, она меня там поймала. Я решила сменить тему, потому что у меня не было для нее ответа. Я должна быть на ее стороне в этом. Я должна ненавидеть всех людей и не доверять им отныне и во веки веков, аминь. И все же я не могла. Я знала, что Оуэн был плохим семенем. Ну, гм, теперь я это знала. Но я знала много других мужчин, которые были верны своим женщинам. Мой брат, например, если он когда-нибудь остепенится. Мои бабушка и дедушка. Конечно, у всех у них были проблемы. Но какой человек не поставлялся с целым мешком проблем? Поэтому я решила поговорить о ней.

— Почему ты работаешь с Джоной, если он такой плохой?

Она подперла подбородок рукой и уныло уставилась в стену.

— Потому что на самом деле он не так уж плох. Честно говоря, он часто помогает нам. И он просто великолепен в своей работе. И он всегда поддерживал нас. Даже в самом начале. Я просто ненавижу, когда он не делает того, чего я от него хочу, — она надула щеки, а затем медленно выдохнула. — Кроме того, он в некотором роде мужчина-шлюха. Я имею в виду, не такой плохой, как Чарли. Но...

Элиза вернулась к своим бумагам, и я подумала, что разговор окончен.

— Хорошо, хорошо, я пойду посмотрю, не нужна ли Уиллу помощь.

Она снова посмотрела на меня щенячьими глазами и надутыми губами.

— Мне жаль, что я рассказала всем твой секрет. Я не хотела этого. Я просто была так зла из-за тебя. И Уилл начал допрашивать меня. Затем вошел Чарли. И следующее, что я поняла... — она издала вздрагивающий звук. — Мой рот имеет тенденцию много болтать. Мне действительно очень жаль.

Я прочистила горло. После всего этого я не ожидала, что она извинится.

— Все в порядке.

Я не была уверена, что говорю это всерьез, но, по крайней мере, мне больше не придется скрывать свою жизнь от всех этих людей.

Она оживилась.

— Правда?

— Конечно, да, я понимаю.

— Мы все хотим для тебя самого лучшего, — заверила она меня. — И мы все хотим, чтобы ты оставалась здесь до тех пор, пока это работает на тебя. Мы знаем, что тебе нелегко, но ты отлично справляешься. Правда.

Я не знала, имела ли она в виду эту работу в частности или всю мою чертову жизнь, поэтому я просто кивнула, улыбнулась и осторожно попятилась.

На первом этаже Уилл все еще был один.

— Все в порядке? Система работает или что такое?

— О, извини, Элиза остановила меня.

— Ох, да? — его брови заинтересованно приподнялись. — Что ей было нужно?

Не было способа выразить словами то, что было нужно Элизе. Я все еще была сбита с толку и ошеломлена всем этим взаимодействием.

— Я все еще не уверена, — сказала я ему.

Он рассмеялся и снова посмотрел на свою задачу.

— Да, похоже на Элизу.

— Так какой у вас порядок рождения, ребята? Я догадалась, что ты самый старший, но кто дальше?

— Чарли — средний ребенок. Элиза — младшая.

На самом деле в этом было много смысла.

— Вы всегда хотели открыть бар вместе?

Он снова улыбнулся, но его взгляд оставался прикованным к лаймам, которые он складывал в пластиковый контейнер.

— Возможно? В детстве мы говорили о разных вещах. Знаешь, Элиза заставляла нас играть с ней в дом, а потом клялась, что когда-нибудь мы вместе откроем ресторан. В колледже мы с Чарли обменялись несколькими разными идеями. Я думаю, никто по-настоящему не говорил о баре, пока... — он откашлялся, поднял голову и пригвоздил меня к месту с большей силой, чем я была готова. — Наш отец умер. Три года назад, — ещё раз прочистил горло. — Вот что... это то, что побудило нас открыть бар вместе. Это было своего рода его последнее желание. Чтобы увидеть, как мы что-то делаем вместе с деньгами, которые он нам оставил.

— Ох, Уилл, мне так жаль.

Я чувствовала себя так, словно он выбил ноги из-под меня. Я была удивлена, обнаружив, что все еще стою. Я не знала, чего я ожидала, но это было не то. И теперь я не знала, что делать. Или сказать. Или должна ли я уйти, или задать больше вопросов, или куда должны быть направлены мои руки. Наконец, после того, как я мысленно колебалась дольше, чем это было уместно, я остановилась на:

— Это абсолютно ужасно.

Он кивнул, соглашаясь.

— Да, это было самое худшее, что могло случиться.

Я оглядела текстурированный жестяной потолок и высокую стену из бутылок позади Уилла. Наверху была прикреплена лестница на колесах, которая давала Уиллу доступ к безумному количеству выстроенных в ряд бутылок. Сам бар был сделан из блестящего орехового дерева. Бокалы были первоклассными. Атмосфера ошеломляющая. Это было такое место, которое каким-то образом заставляло тебя чувствовать себя невероятно модно и сразу же как дома. Я действительно никогда не была в подобном месте.

И это было ради их отца. Мое сердце действительно могло разорваться.

Их ссоры между собой, стресс и отчаяние — все это теперь имело смысл. Это их маленькое деловое предприятие должно было увенчаться успехом. Они делали это ради своего отца, вместе занимались бизнесом ради своего отца. Они не могли допустить, чтобы это провалилось.

Он приостановил то, что делал, и вытащил стакан из-под стойки, поколебался, затем вытащил второй, наполнив оба примерно на полтора пальца виски. Он подвинул ко мне второй стакан через стойку.

— Извини, — хрипло сказал он. — Мне нужно выпить за это.

— Не пью, — быстро сказала я ему, — Тост, — я подняла стакан в воздух. — Я, конечно, не знала твоего отца, но он вырастил троих крутых детей, которые надрывают свои задницы ради его предсмертного желания. Я думаю, он заслуживает признания за то, как здорово все складывается.

Уилл уставился на меня.

— Здорово? Дела идут не очень хорошо.

Я рассмеялась.

— Да, но только потому, что ты занимаешься бизнесом со своими родными. Поверь мне, я это понимаю. Тем не менее, это место переполнено почти каждую ночь. Ты подаешь самые невероятные напитки, которые я когда-либо пробовала. И ты не законченный алкоголик. На что я не могла бы претендовать в данный момент, если бы у меня было все то, что ты несешь прямо сейчас. Так что да, у тебя все отлично получается.

Его губы изогнулись в кривой улыбке.

— Ты всегда такая оптимистичная?

— Мне нравится думать, что я разумно реалистична.

— Ты не похожа на остальных, Новенькая. Но я не совсем понимаю, какая ты.

Наклонившись вперед, я чокнулась своим бокалом с его.

— За твоего отца. И наследие, которое ты несешь.

Он быстро проглотил содержимое стакана, но не раньше, чем я увидела, как его ярко-зеленые глаза наполнились слезами. Я последовала его примеру, а затем чуть не сгорела заживо от дымного, как лесной пожар, обжигающего виски, когда он скользнул, как оползень, по моему горлу. Хватая ртом воздух, я задыхалась:

— Почему ты не предупредил меня?

Его мрачный смешок помог прогнать часть остаточного ожога.

— Я думал, ты знаешь.

Веди себя спокойно, потребовала я от себя. Веди себя спокойно.

— Я продолжаю говорить тебе, что я любительница вина, а ты продолжаешь заставлять меня пробовать все эти сложные вещи. Я не создана для этого.

Его голова откинулась назад, и он рассмеялся. На самом деле рассмеялся.

— Ну, ты не в том месте, если ищешь вино. Потому что у нас здесь такого дерьма нет.

— Я в курсе.

Он ухмыльнулся мне, и я с трудом удержалась, чтобы мои глаза не превратились в настоящие сердца.

— Это поможет тебе.

— Выпивка?

Он покачал головой в ответ на мое намеренное непонимание.

— Это место. Бар. Семья. Ты не сможешь покинуть нас, когда придет время.

Возможно, он прав насчет этого.

— Я думаю, что это действительно круто, Уилл Инглиш.

— Что?

— Что ты готов мириться со своими родными, чтобы почтить память своего отца. Особенно после всего, через что ты прошел. Вы создали что-то действительно особенное. Я надеюсь, что даже с головной болью, которую приносит бизнес, вы гордитесь этим.

Выражение его лица усилилось, стало трезвым, разгоряченным.

— И я надеюсь, Лола Эллис, ты знаешь, какая ты редкость. Как умна. Ты лучше, чем тот мудак, который тебе изменил. Ты лучше, чем вся твоя чертова семья, если они действительно хотят, чтобы ты смирилась со свадьбой. И более того, ты заслуживаешь гораздо большего, чем фиктивные отношения и еще большее горе. Я надеюсь, что, несмотря на все, что с тобой случилось, ты знаешь себе цену, — его взгляд снова опустился на лаймы, и я почти не услышала его бормотания, когда он добавил. — Ты особенная.

Я ошеломленно молчала. Я не знала, что сказать или как поблагодарить его за его слова. Я не могла даже сформулировать мысль, не говоря уже о предложении.

Как он мог сказать мне такое? Выглядел он так же, как и раньше, со щетиной, огрубевшей на подбородке, и волосами, убранными назад с лица. Его глаза были такими зелеными. Слишком зелеными. И то, как он смотрел на меня, как будто он имел в виду каждое чертово слово из того, что он только что сказал. Как я должна была что-то делать, кроме как пялиться на него и, возможно, растаять в лужу прямо здесь, прямо сейчас?

Моя жизнь была абсолютным беспорядком, и вот этот невероятный парень говорит мне, какая я особенная.

Жизнь несправедлива. Как это могло случиться, когда я пересеклась с Уиллом Инглишем в совершенно неподходящее время?

Дверь открылась, и вошла пожилая пара. Они прочитали табличку "выбирайте столик" и подошли к высокому подъему рядом с открытыми дверями.

— Мне, эм, нужно... — выдавила я, прежде чем схватила два меню напитков и побежала к их столику.

Я никогда не была так внимательна. Или на вершине всего. И так широко не улыбалась.

Нет. Я определенно никогда раньше не была такой улыбчивой. Потому что даже в наши лучшие моменты Оуэн никогда, ни разу, не заставлял меня чувствовать себя так. Особенной. Ценной. Редкой.

ГЛАВА 12

Неделю спустя я убирала свой последний столик за ночь, совершенно и абсолютно измученная и в то же время необъяснимо взвинченная. Было около часа ночи, Бар был закрыт уже сорок пять минут, но мой столик не торопился уходить.

Все, чего я хотела, это поехать домой, снять с себя грязную одежду и принять обжигающе горячий душ. Пройдет ещё, по меньшей мере, час, прежде чем мой мозг, наконец, отключится и согласится на какой-нибудь сон. Я никогда не могу заснуть сразу после работы. Мой мозг не так быстро переключался из режима работы в режим отдыха. Он жужжал, планировал и составлял список дел на следующий день, в то время как мое тело умоляло его заткнуться и позволить мне уже закрыть глаза.

Мой график сна был официально нарушен. Я никогда больше не буду ранней пташкой. Жесткий график и привычки, над которыми я так усердно работала последние несколько лет, были разрушены всего за три недели в "Крафте". Но на данный момент я планировала навсегда спрятаться в Дареме, живя на свой жалкий доход официантки и получая бесплатное жилье от Риз, так что мне было все равно.

По крайней мере, я не позволяла себе беспокоиться. Потому что всякий раз, когда я открывала эту банку с червями, начинались эмоциональные срывы.

Чарли стоял за стойкой бара, делая свое дело со свежевымытыми и высушенными стаканами с вечера, к чему он относился очень серьезно. Я предполагала, что Уилл был нервным, но когда Чарли разбирался с бокалами, он поднял внимательность на новые высоты.

Ада тоже была где-то поблизости. Майлз только что попрощался, Элиза ушла рано, а Кейс все еще убирался на кухне. Мы были забиты в ночь на вторник. Но было что-то в том, что Уилл открыл новую линию напитков. "Кейк Хаус" — пиво, из-за которого Элиза, по-видимому, чуть не убила Джону. Я этого не поняла. Темное нитро-пиво было мне не нравилось. Я предпочитала много пузырьков и пиво цвета лимона. Но люди пришли ради него.

И я получила за это ужасные чаевые.

Любители пива сильно отличались от любителей коктейлей. Они оба по-своему были невероятно требовательны к обслуживанию, но денежная разница между теми, кто всю ночь сидел, потягивая высококлассные коктейли, и теми, кто пил пиво, была разительным контрастом. И каким-то образом семье Инглиш удалось поймать обе группы в свои маркетинговые сети. Это было впечатляюще.

Если бы только мои сегодняшние чаевые были такими же хорошими.

Я бросила последние два немытых стакана на подставку для напитков для Чарли и остановилась, чтобы понаблюдать, как он проверяет свою работу. Его плечи были сгорблены, а голова низко склонилась над задачей.

— Я не думаю, что посудомоечная машина работает правильно, — сказал он в качестве объяснения. — Тебе они не кажутся полосатыми? Я думаю, они выглядят полосатыми.

Я прищурилась на ряд бокалов перед ним, но мои усталые глаза были слишком затуманены, чтобы заметить разницу.

— Возможно, ты прав.

Он проворчал что-то насчёт того, что завтра вызовет ремонтника, и прошествовал на кухню.

— Почему ты поощряешь его? — глубокий голос Уилла прогрохотал у меня за спиной.

Я обернулась, удивленная, увидев его, так как он совершенно незаметно подкрался ко мне. Приподняв бровь и будучи властной просто для того, чтобы казаться властной, я возразила:

— Настоящий вопрос в том, почему ты этого не делаешь?

Брови Уилла подпрыгнули до линии волос, и он потер большой рукой свою неряшливую челюсть.

— Ты думаешь, что знаешь что-то о моей семье, Новенькая?

Его тон не был злым или оскорбленным. В основном он был удивлен. Но под ним было что-то теплое и любопытное. Как будто он не понимал моего нездорового увлечения его семьей. Или моей слабости к Чарли. Его пристальный взгляд обжигал мою кожу, заставляя меня чувствовать, что удушающая толпа любителей пива, которая была сегодня вечером, была арктическим бризом по сравнению с этим.

Я уткнулась подбородком в плечо, отчаянно пытаясь отдышаться. Он сделал шаг ко мне, и я подумала, что могу воспламениться.

Прошло много времени с тех пор, как я с кем-то флиртовала. И даже в те дни, когда я была свободна, у меня никогда не хватило бы смелости сразиться с кем-то вроде Уилла Инглиша. Он был слишком крут для меня. Слишком таинственный. Слишком... опасный.

Мне нравились вещи в аккуратных коробочках, с красивыми бантиками. Мне нравилось понимать все способы, которыми эти коробки сочетались друг с другом. Почему они тикали. Что их злило. И как никогда не оказаться на их плохой стороне.

Но Уилла было нелегко прочесть. Или понять. Я все еще никогда не знала, когда я позабавлю его, а когда выведу из себя.

Но потом были такие моменты, когда я думала, что он, возможно, флиртует со мной. Тайные улыбки. Бормотал прозвища. Его бурные взгляды и интенсивные, пронизанные молниями тлеющие угли. Когда его плечо мягко касалось моего, когда мы проходили мимо друг друга. Когда он назвал меня исключительной. Умной. Особенной.

Половина меня ожидала, что меня уволят каждый божий день, когда я приходила сюда. А другая половина ходила с высоко поднятой головой, чувствуя себя совершенно непобедимой. Потому что, если он еще не уволил меня, он и не собирался этого делать.

Только в прошлую субботу я уронила целый поднос с коктейлями на настоящего клиента. К счастью, разбитое стекло никого не поранило, и если бы я пережила это, я могла бы пережить все, что угодно.

Кроме того, как он смотрел на меня сейчас.

В итоге, я сказала ему:

— Возможно, он прав насчет посудомоечной машины.

Уилл сделал глубокий вдох.

— Да, а если это не так? Честно говоря, в любом случае, это счет за ремонт, который мне сейчас не нужен.

Моё сердце сжалось от его комментария. Никто никогда не выходил и не говорил, что у бара проблемы с деньгами, но я начала кое-что понимать. Например, когда они повторно использовали все, что могли. И не включали кондиционер в нерабочее время. Было тихое разочарование, когда я в субботу разбила бокалы. И даже несмотря на то, что я предложила вычесть стоимость их замены из моего чека, а Уилл отказался позволить мне это сделать, у меня возникло острое беспокойство, о котором я задавалась вопросом. Это была абсолютно моя вина. И все, даже бедный клиент, который стал моей непреднамеренной мишенью, были любезны. Но я могла просто сказать, что цена моей ошибки беспокоила Уилла.

Я пожала плечами и постаралась не втолковывать Уиллу свой деловой опыт. Пыталась и потерпела неудачу.

— Хотя это может быть хуже, чем счет за ремонт. Я имею в виду, что если ты не приведешь сюда кого-нибудь, чтобы исправить это, когда проблема небольшая, и тогда тебе может понадобиться совершенно новая посудомоечная машина. Что было бы хуже, верно?

Он улыбнулся, настоящей, искренней, маленькой, но красивой улыбкой. Я уже привыкла к тому, что они появлялись все чаще и чаще. Но едва ли. Я имею в виду, честно говоря, кто мог бы привыкнуть к такому лицу, как у него, уделяющему тебе все свое внимание и тайно улыбающемуся? Не я.

— Ты просто все знаешь, не так ли?

У меня вырвался смешок, и я больше не чувствовала усталости. Я чувствовала тепло и покалывание и... взгляд.

— Я думаю не все.

Теперь нас разделяли всего несколько дюймов. Он каким-то образом переместился в мое пространство, а я этого не заметила, не заботилась и не хотела, чтобы он ушел. На первом этаже с нами тоже никого не было. Мы были только вдвоем, двери гаража все еще были открыты, и знойный ночной воздух Северной Каролины целовал нашу кожу. Стрекотание сверчков наполнило тихую ночь теперь, когда музыка была выключена. И, возможно, мы были единственными людьми во всей вселенной прямо сейчас.

Он опустил голову, как будто его мысли были такими же, как у меня.

— Просто близко ко всему?

Я медленно покачала головой взад-вперед.

— Почти все звучит примерно так, как надо.

Мы не стояли достаточно близко, чтобы поцеловаться, но мне вдруг захотелось, чтобы это было так. У меня было почти непреодолимое желание прижаться к нему всем телом, обхватить его руками и ногами и крепко прижать к себе.

Но я также не хотела травмировать его.

Или оставить на нем шрам навсегда.

Поэтому я прислонилась спиной к барной стойке и наблюдала за ним. У меня едва ли хватало смелости заговорить с мальчиками до Оуэна, не говоря уже о том, чтобы открыто показать им, что они мне интересны. Но то, что случилось с Оуэном, заставило меня перестать заботиться о том, что подумают другие люди после этого. Я не знала, как это объяснить, кроме того, что боль была такой сильной, такой невыносимой, что все остальные эмоции, такие как смущение, беспокойство о мнении других людей и беспокойство, исчезли.

— Ну, хорошо, тогда он может вызвать ремонтника.

Уилл плюхнулся на ближайший барный стул, такой же усталый и измученный, как и я. Может быть, даже больше.

— В любом случае, что такое с бокалами? — спросила я тише, не желая, чтобы Чарли услышал.

Уилл посмотрел на главный этаж своего бара, его взгляд переходил от одного столика к другому, затем на улицу, где проехала машина, затем на секунду вернулся ко мне, прежде чем найти другое место для взгляда.

— Я уверен, что, как и большинство людей, ты думаешь, что раз Чарли, Элиза и я открыли бар в честь нашего отца, он, должно быть, был хорошим парнем.

Я не ожидала, что он это скажет. Честно говоря, он, вероятно, не смог бы сказать много такого, что удивило бы меня сегодня вечером. Но это определенно имело значение.

— Я не понимаю, — просто сказала я.

Он рассмеялся.

— Я тоже. Правда в том, что мой отец был грубым. Это действительно так. Не говорю, что нам никогда не было хорошо вместе или что-то в этом роде, но у него просто была эта порочная, мерзкая сторона, которая выходила наружу и уничтожала тебя. Я думаю, он мог быть очень веселым. В детстве он часто брал нас с собой на рыбалку. Или на охоту. Лиза ему нравилась больше всех, так что она, вероятно, видела его более мягкую сторону больше, чем остальные из нас. Но у нас, мягко говоря, не было идиллического детства.

— Уилл, мне так жаль.

Он встретился со мной взглядом, грустная улыбка сменила сексуальную, что была раньше.

— Мало у кого бывает прекрасное детство, Лола. Большинство из нас травмированы, испорчены и шокированы тем, что мы вынуждены видеть или испытывать. Дело было не в том, что мой отец не пытался быть хорошим отцом. Я уверен, что он сделал все, что мог. Но его отец был еще хуже его. И все, что он умел делать — это быть лучше своего собственного отца.

Он пожал плечами, и в этом единственном жесте было столько боли и печали, что мне потребовалось все, что у меня было, чтобы не обвить руками его шею и не обнять его. Но затем его взгляд приобрел новое выражение, понимающее, более мягкое, но более глубокое.

— Я ничего не знаю о твоем детстве. Но, зная, что я сегодня творится с твоим отцом и о чем он тебя просил, держу пари, это было не идеально.

Я почувствовала, что он снова меня видит. Но на этот раз не так, как мне нравилось. Потому что он был прав. То, что я отвергала как причудливые особенности характера или пыталась превратить во что-то позитивное, потому что я вышла из детства ответственной, трудолюбивой, успешной взрослой, после Оуэна приняло уродливый извращенный оборот. Мой отец всегда ставил себя на первое место. И компанию. Остальные из нас были неважны по сравнению с его величием. Я потратила свою жизнь, пытаясь соответствовать его вниманию, пытаясь быть достойной его. Но теперь я знала, что это было невозможно, приводящий в бешенство стандарт, которому я никогда не смогу соответствовать.

И после всего этого я перестал пытаться. Отсюда и объезд Дарема. Если борьба за свое счастье и нежелание выходить замуж за такого человека, как Оуэн, сделали меня недостойной папиной любви и поддержки, значит, так тому и быть. Как бы меня ни убивало оглядываться назад на свое детство с широко открытыми глазами, у меня был выбор сегодня и на все последующие дни. И я решила больше не жить в его тени или под его каблуком. Но это было не обо мне, поэтому я заперла эти мысли, которые, вероятно, нужно было высказать психотерапевту, во внутреннем хранилище на потом и сказала:

— Я думала, ты рассказываешь мне о своем детстве.

Он прочистил горло, подавляя улыбку, которую, я знала, он хотел выпустить.

— В любом случае, Чарли и я... Это было тяжело. И мы оба выросли, неся на себе эти шрамы и тяжелые годы, и мы совершали ошибки. Мы были высокомерными маленькими панками с проблемами на плечах и достаточным количеством гнева, чтобы сжечь мир дотла. Я пошел этим одним путем — одиноким, яростным, работящим, пока это не убьет меня. А Чарли пошел другим, менее законным, немного пугающим путем. Все это говорит о том, что, когда папа скончался несколько лет назад, он оставил нам троим небольшую сумму денег, на которую мы не рассчитывали. Мама все еще жива, и они не разводились, поэтому мы все думали, что все, что мы получим, мы получим и после того, как она тоже уйдет, — тут он перестал забавляться, поддразнивая меня, и напрягся с головы до ног. — Но он скопил кое-что небольшое и написал в своем завещании, что хочет, чтобы мы что-то сделали с этим вместе. Это не должно было быть разделено, спрятано или инвестировано. Он хотел, чтобы мы трое использовали капитал на чем-нибудь.

— Это очень мило.

И так оно и было. Каким бы упрямым и упрямым ни был сейчас мой отец, я знала, что он хотел бы того же для нас с Эдисоном. Он бы не хотел, чтобы мы продали "Органикс" и другие инвестиции сразу после его смерти. Он даже не хотел бы, чтобы мы разделили его активы и пошли своим путем. Это был семейный бизнес, и он хотел, чтобы мы управляли им всей семьей. Даже если он всегда будет рассматривать это только как свое наследие и только свое.

— Да, просто дело в том, что мы никогда ничего не делали вместе. Может быть, в детстве или что-то в этом роде. Но с тех пор, как мы выросли, мы почти не бывали вместе в одной комнате, не говоря уже о том, чтобы договориться о чем-то. Старик знал, что делал.

Я ласково улыбнулась ему. Ответ был настолько очевиден. Я имею в виду, это было прямо перед его лицом. По сути, он сказал это вслух, но все равно не понял.

— Он точно знал, что делал, — согласилась я, протягивая руку, чтобы сжать его руку. — Он увидел троих детей, которых очень любил, но в то же время сильно облажался. И он попытался это исправить. Его ошибки, ваши отношения, все это.

Он посмотрел на меня так, словно у меня выросло три головы.

— Я никогда не думал об этом в таком ключе.

— Возможно, он был грубым. И он, вероятно, говорил всякие вещи, которые не должен был говорить, когда вы были детьми. Но я не могу себе представить, каково это — наблюдать, как мои собственные дети отдаляются друг от друга. Он должен был знать, что вы нужны друг другу, даже если вы, ребята, все еще не близки.

— Я не знаю об этом, — сказал он своим ботинкам. — Но если ты права, мы попали прямо в его ловушку.

— Что ты имеешь в виду?

Горький смех вырвался из него.

— Нам потребовалось некоторое время, чтобы понять, что мы хотим делать с деньгами. Элиза хотела отпуска по системе "все включено". Чарли хотел купить нам всем машины. Я хотел отдать их кому-нибудь. Выбрать благотворительную организацию или найти бездомного и просто отдать ему, — он заметил выражение моего лица и поднял руку. — Не потому, что я святой или что-то в этом роде. Это была всего лишь одна вещь, которую он специально не включил в завещание. Вероятно, ему и в голову не приходила мысль, что мы пожертвуем его, — он снова рассмеялся, но на этот раз смех был лишь наполовину таким горьким. — В любом случае, мы сидели где-то после разговора с его адвокатом, пили его любимое пиво и говорили о том, насколько он разборчив в выпивке. Он не был алкоголиком и вряд ли напивался до потери сознания, но он был удивительным снобом, когда дело доходило до возлияний. И это поразило меня. Нам нужно открыть бар. Потому что это было единственное, что ему действительно нравилось. Ни его жена, ни его дети, ни его работа. Он просто любил алкоголь. И это единственное, что он передал нам, за что мы его не ненавидим. Во всяком случае, для Чарли именно поэтому он так серьезно относится к этим, казалось бы, незначительным работам. Как будто он все еще может заставить отца любить его, или замечать его, или гордиться им. Да, он также полностью саморазрушается, спя с любой, кто готов ему улыбнуться. Но он просто пытается создать лучшую память о нашем отце. Полагаю, мы все такие.

Напряжение сгустилось вокруг него, присосалось к нему, как пиявки. У меня все еще было желание обнять его, но я знала, что это была противоположная реакция, которой он хотел. Было странно думать об Уилле Инглише как о хрупком или мягком человеке, но в этот момент я знала, что он был и тем, и другим.

Он только что рассказал об одной из самых травмирующих и душераздирающих вещей в своей жизни, и о своем детстве, и о смерти своего отца. Может быть, даже открыл этот бар назло. Но если бы я проявила к нему хоть каплю сострадания прямо сейчас, он бы закрылся и взял все свои слова обратно.

Я была посвящена в некоторые личные истины о нем. И с ними можно было сделать только одно.

— Ух, ты, — сказала я, присвистывая сквозь зубы, — это было действительно удручающе. Большое спасибо, Уилл. А теперь я хочу пойти съесть пинту мороженого и прикончить бутылку вина.

Сдавленный смех, который я заслужила, стоил моего кощунственного юмора.

— Ну, это правильно. Я изливаю тебе душу, а все, что ты можешь сделать, это жаловаться на то, что жалеешь меня?

Настала моя очередь смеяться.

— Я просто говорю, что я получила эту работу, чтобы чувствовать себя лучше, а не хуже. У меня есть свои собственные трагические проблемы.

Он убрал мою руку со своей руки, я даже не поняла, что оставила её там на все это время, и переплел наши пальцы. Моё сердце каратиста ударило меня в грудину при контакте кожа к коже.

Его руки были намного грубее, чем я ожидала. Мозолистые, словно покрытые наждачной бумагой, и признаки человека, который работает руками. Он посмотрел вниз на наши вплетенные пальцы с неподдельным обожанием, от которого мой живот сделал круговой выпад и возвратную пружину, удерживая приземление и все такое.

— Я рад, что ты здесь, Лола. Неважно, почему ты получила эту работу, я рад, что ты здесь.

Его голос был не чем иным, как грохотом и вибрациями, и я чувствовала каждое из них в своей сердцевине, в своих костях.

Мне хотелось запрыгнуть к нему на колени. Броситься на него. Обнять его, потому что он был твердым, удивительно милым и таким неожиданным. И я хотела никогда не отпускать его. Я хотела, чтобы его сила, улыбки и зеленые глаза поддерживали меня вечно. Я хотела иметь возможность позаимствовать у него выдержку и терпение в любое время, когда мне это понадобится. Он назвал меня особенной, но он понятия не имел, насколько он был замечательным. Каким необычным. Я знала, что держусь за руку с человеком, которого больше никогда не встречу. В мире не было двух Уиллов Инглиш. И я была ошеломлена, благодарна, что нашла единственного.

И, погруженная в это откровение и окруженная его неожиданными воспоминаниями, в том, чтобы держаться за руки, было что-то гораздо более интимное, чем все остальные физические вещи. Он вытянул пальцы, и сдал мою руку крепче, его большой палец нежно поглаживал вверх и вниз по моей ладони. Он был теплым на моей коже, и мы были достаточно близко, чтобы я могла почувствовать исходящий от него запах цитрусовых — апельсинов, лимонов и лаймов после ночи приготовления коктейлей.

Он был таким неожиданным. Я приехала в Дарем, чтобы сбежать от мужчин, обязательств и плохих решений. Но вот мы были здесь, далеко за полночь, держась за руки. И это совсем не казалось плохим решением.

Это казалось правильным. Он казался правильным. Все казалось правильным.

Дверь на кухню с грохотом распахнулась, и Чарли ворвался обратно на пол, полностью, на сто процентов не обращая внимания на наш момент. Уилл отпустил мою руку, или я отстранилась, или что бы там ни случилось, и мы внезапно оказались в нескольких футах друг от друга, в то время как Чарли ворвался между нами и забрал последние мои бокалы.

— Чёрт возьми, Лола, уже поздно. Что ты всё ещё здесь делаешь? — мне казалось, что Чарли кричал на меня после нежной близости, которую я только что разделила с Уиллом.

Я стряхнула с себя туманное оцепенение и кивнула.

— Да, ты прав. Уже поздно.

Ада протиснулась в дверь следующей, размахивая сумочкой большими кругами.

— Ты закрыла кассу, Ло? Я провожу тебя до машины, если ты готова.

— Эм, эм, да.

Все вели себя как ни в чем не бывало, пока я пыталась склеить себя скотчем после того, как Уиллу удалось опустошить все мое сердце простым пожатием руки. Серьезно, мы ничего не делали, кроме как держались за руки, но почему-то я чувствовала себя разбитой вазой.

У меня кружилась голова, я была напугана, удивлена, сбита с толку и растаяла одновременно. И все, что он делал, это держал меня за руку.

Все, что я хотела сделать, это снова обнять его. И еще раз. И, может быть, продолжать удерживать его до тех пор, пока мой мир снова не встанет на свои места. Потому что каким-то образом я знала, я просто знала, что он будет тем, кто поможет мне снова привести все в порядок, если я позволю ему. Что он не потерпит, чтобы мои родители, или Оуэн, или Девон ходили вокруг меня. Он бы подтолкнул меня к тому, чтобы все обернулось в мою пользу.

Это было не в его характере — позволять людям, которых он любил, быть использованными в своих интересах. Я видела его со своими родными, как он мягко разговаривал с Чарли, когда думал, что никто не смотрит, как он поощрял Элизу следить за Джоной или другими их продавцами, а затем поздравлял ее, когда что-то шло хорошо. Он даже вступился за Аду, убедился, что о ней позаботились и защитили от поддразниваний Чарли или флирта Кейса.

Уилл называл себя одиноким волком, но я знала, что когда он, наконец, встретит девушку, которая сможет привлечь его внимание, она станет всем его чертовым миром.

Мое сердце сжалось. О, как я хотела, чтобы этой девушкой была я. Любовь, будущее и все, что с этим связано, звучало безумно даже для моих собственных ушей. Я не испытывала таких чувств к Уиллу. Как я могла? Я только начинала с ним знакомиться. Но каким-то образом, в этой прекрасной хватке, он заставил меня снова захотеть этих вещей. То, что я считала невозможным после Оуэна. То, чего, как я думала, я никогда, никогда больше не захочу.

И всё же Уилл сумел открыть для меня эту дверь, дал мне возможность заглянуть в будущее. Кишащая бабочками, мурашки по спине, бурлящая кровь и кружащаяся в голове надежда, которая появилась в самом начале. Это был подарок, о котором он даже не подозревал. Но за это я была бы вечно благодарна и всегда бы задавалась вопросом, могло ли между нами быть что-то большее.

Но я не могла так поступить с ним. Я была в полном беспорядке. Ходячая катастрофа. Итак, начальник был прекрасен и сексуальнее, чем должен был быть, но мы также говорили о некоторых тяжелых вещах, и, возможно, Уилл нуждался в комфорте так же сильно, как и я.

Может быть, Уилл просто лучше умел просить о том, в чем нуждался.

Кого я обманывала? Уилл лучше умел брать все, что ему было нужно, и все, что он хотел. Я знала это с той секунды, как встретила его.

Он рассчитывал на меня, пока я пыталась вести себя спокойно, уверенная, что у меня ничего не получится. Я отключилась так быстро, как только могла. И довольно скоро мы с Адой подошли к нашим машинам, пожелали спокойной ночи, и я уехала в очень позднюю ночь.

Уилл не попрощался. Или не пытался снова взять меня за руку. Главным образом потому, что всем остальным это показалось бы безумием. И более чем немного неловко, так как нам обоим нужны были наши руки для других вещей.

Но, лежа в своей постели полчаса спустя, я обнаружила, что засыпаю намного быстрее, чем обычно. И чудесным образом в этом сне я также обрела покой — ощущение, которого мне не хватало дольше, чем я могла вспомнить.

ГЛАВА 13

— Лола, пожалуйста, твой телефон! — расстроенный голос Риз вырвал меня из глубокого, глубокого сна.

Я проснулась, уткнувшись лицом в свою любимую подушку в гостевой комнате, и была слегка впечатлена тем, что не задохнулась ночью.

Перевернувшись на спину, я вслепую ударила по тумбочке в поисках жужжащего, звенящего бича моего существования. Прошлой ночью в баре была еще одна поздняя ночь. А завтра... сегодня? Была пятница. Так что выходные только начинались.

Уилл, который не пытался взять меня за руку со вторника вечером, сказал мне, что июль был их самым загруженным месяцем в году. И после этой недели я начала ему верить.

Мне удалось разобрать имя Эдисона, прежде чем я ответила на звонок и прижала трубку к уху.

— Алло? — спросила я, хотя это было больше похоже на кваканье.

— Лола, слава Богу, — прошипела моя мать, сумев шокировать меня, полностью разбудив.

— Мама?

Я визуально обыскала комнату в поисках часов, пытаясь выяснить, который час, но поняла, что в этой комнате нет часов. Я воспользовалась бы телефоном, но в данный момент телефон был прижат к уху, а тем временем моя мать шипела ругательства и открытые угрозы.

— Лола Мишель, как ты смеешь подвергать своего отца и меня такому испытанию? Ты ведешь себя невероятно эгоистично.

— Почему? — спросила я, выползая из замешательства. — Я в порядке. Ты же знаешь, что я в порядке. Я просто спала. Почему ты кричишь на меня так рано утром?

Она издала какой-то звук в глубине своего горла.

— Я ничего не знаю, потому что ты неделями не удосуживалась поговорить со мной.

Что ж... в ее словах был смысл.

— Я в порядке, — повторила я, зевая. — Жива, в безопасности, в порядке. Теперь я могу вернуться в постель?

— Постель? Сейчас шесть тридцать утра.

Она сказала это так, как будто была середина дня, чего я не поняла, потому что она никогда не любила вставать рано. Мы с папой всегда делили газету за рогаликами и апельсиновым соком, в то время как мама и Эдисон спали до десяти.

— Ты всегда вставала в это время дома, — строго напомнила она мне. — И ты обычно ходила в спортзал, делала протеиновый коктейль, которые тебе нравятся, и отвечала, по крайней мере, на десять электронных писем. У тебя депрессия, милая?

Её беспокойство звучало как презрение. Тем не менее, заставлять маму сомневаться в моём психическом здоровье, было новой тактикой. Я бы солгала, если бы мне не было, по крайней мере, любопытно, к чему это приведёт.

— С чего бы мне впадать в депрессию, мам?

Она издала еще один цокающий звук.

— Ну, я знаю, что у вас с Оуэном были неудачи. Но, дорогая, все это нормально перед такими серьезными обязательствами, как это. Он напуган. Ты напугана. Совершаются ошибки. Важно то, что вы не позволяете этому сдерживать вас. Ему еще предстоит повзрослеть, но и тебе тоже. И что может быть лучше для этого, чем после того, как вы поженитесь?

Должно быть, я ослышалась. Неужели она действительно просто нормализовала измену?

— Ты сравниваешь меня с Оуэном, мам? Я имею в виду, правда? И неудачами? Он изменял мне со времен колледжа. С тех пор, как мы встретились. Что за неудача продолжается уже шесть лет?

Она пробормотала что-то вроде "нормально". Но я не была уверена, что правильно ее расслышала. Хотя я все еще чувствовала тошноту в животе. Более ранние комментарии Эдисона о натянутых отношениях моих родителей вторглись в мои мысли. Насколько я могла судить, их брак был в основном дымом и зеркалами. Я знала, что они жили в основном раздельными жизнями, но неверность была совершенно другим уровнем ужаса.

Было трудно смотреть правде в глаза о моих маме и папе.

Хотя это кое-что объясняло.

— Каков твой план, Лола? Они не могут ждать тебя во Флориде вечно.

Моя мама, сменившая тему, когда я начала задавать вопросы, которые ей не нравились, была самой нормальной частью этого разговора до сих пор.

— Ты задерживаешь магазин. Что, я надеюсь, ты знаешь, очень расстраивает твоего отца.

— Они не должны ждать меня, мама, — строго сказала я ей. — Я сказала Эдисону идти вперед всеми возможными способами. И когда я доберусь туда, я смогу помочь ему наверстать упущенное.

Её голос понизился.

— Проблема не в Эдисоне.

Тогда это были Оуэн и его отец. Я начала задаваться вопросом, хотел ли Оуэн когда-нибудь жениться на мне. Может быть, это был его отец с самого начала. Может быть, Оуэн был такой же жертвой во всем этом, как и я.

Ладно, теперь кто кого сравнивал с Оуэном? Мне хотелось пнуть себя.

— Вот, — внезапно сказала она. — Твой отец хочет поговорить с тобой.

Мне хотелось закричать: Нет! Кто угодно, только не он. Но телефон уже передавали. Я слышала суматоху, вызванную тем, что мои родители пытались шептать-кричать, что мой отец должен и не должен говорить мне.

Я оценила усилия моей мамы, но надежды на этот разговор не было. Я уже знала, чем это закончится. Из-за того, что я повесила трубку.

Честно говоря, если бы у меня было настоящее мужество, я бы прямо сейчас повесила трубку, перевернулась на другой бок и вернулась в постель. Но это был силовой ход, к которому я еще не была готова.

На линии раздался богатый баритон моего отца, и своим самым сладким, самым неконфликтным голосом он пробормотал свое прозвище для меня:

— Лоло? Ты здесь, малышка?

— Привет, папочка.

— У тебя все хорошо? На днях я проверил баланс твоей карты, и он все еще не изменился. Тебе нужны деньги? Где ты остановилась? Ты же не заставляешь других людей платить за тебя, не так ли?

Только мой отец мог начать деликатный разговор с предложения бросить деньги на все наши проблемы. И он уже умудрился оскорбить меня, намекнув, что я буду жить на халяву у совершенно незнакомых людей. Я имею в виду, было время, несколько недель назад, когда у меня в кармане было всего несколько долларов, и я была готова рисковать этими деньгами до победного конца. Что, вероятно, заняло бы всего пару дней.

Но теперь у меня были деньги. Ну, вроде того. По крайней мере, я могла оплачивать свой бензин на работу и обратно, и это было все, что имело значение на данный момент.

Так что, ладно, я поселилась у Риз. Но это не было похоже на то, что я использовала ее в своих интересах. Она была моей лучшей подругой на всю оставшуюся жизнь. Это предложение всегда было открыто между нами.

— Я бы не стала этого делать, папа. Я не нахлебник.

Мой тон был острым, как нож, но я еще не пила кофе. Они не могли ожидать, что я буду вежлива после четырех часов сна и без кофе.

На линии так долго не было ничего, кроме тишины, что я подумала, может быть, он повесил трубку. Но потом он сказал:

— С меня хватит этого, Лола. Ты высказала свою точку зрения. Мы все были наказаны соответствующим образом. Теперь пришло время взять себя в руки и выполнить свои обязательства.

— И о каких именно обязательствах ты говоришь?

Еще одна взвешенная пауза, прежде чем:

— Магазин "Сансет".

"Сансет". Когда-то давно я любила это название за то, что оно было таким. Всего несколько недель назад я находила его очаровательным. Теперь это было похоже на тюремное заключение, от которого я не могла убежать.

— Ты нужна своему брату. Он не сможет сделать это без тебя.

Я подавила желание перевернуться на другой бок и закричать в подушку.

— Оуэн все еще там?

Мой голос каким-то образом оставался обманчиво спокойным, несмотря на разочарование, вибрирующее во мне.

— Конечно, Оуэн все еще здесь.

Его голос тоже был где-то на скользящей шкале между попытками быть терпеливым и попытками не взорваться. Но у меня не осталось терпения. Я была близка к взрыву, когда вспомнила ободряющие слова Уилла, сказанные на днях.

"И я надеюсь, Лола Эллис, ты знаешь, какая ты редкость. Как умна. Ты лучше, чем тот мудак, который тебе изменил. Ты лучше, чем вся твоя чертова семья, если они действительно хотят, чтобы ты справилась со свадьбой. Я надеюсь, что, несмотря на все, что с тобой случилось, ты знаешь себе цену".

Знала ли я себе цену? Может быть, не несколько недель назад, но благодаря поддержке Риз и моих новых друзей в "Крафте", а также уверенной поддержке Уилла Инглиша, я начала узнавать это. И моему отцу тоже пора было это узнать.

— Когда он уедет, не стесняйся звонить мне снова. Но не раньше.

На этот раз я действительно повесила трубку. С сердитым размахом. Мой усталый разум был слишком переполнен эмоциями, чтобы разобраться в них. Но первым в списке было то, как мой отец мог быть таким бесчувственным по этому поводу.

Потеряв телефон под толстым одеялом, я повернулась, пытаясь снова заснуть. Но это было бесполезно. Родителям удалось подстегнуть мои утренние привычки. Или, по крайней мере, разозлить меня, чтобы я не спала.

Я решила отправиться на длительную пробежку. Я обычно мало бегала, потому что спала. Но сегодняшний день требовал пота, боли и наказания.

Кофе в кофейнике был еще горячим, поэтому я схватила кружку, пока надевала спортивную одежду, приводила в порядок волосы и доставала обувь из корзины для грязного белья. Как они туда попали, можно было только догадываться. Я проработала короткий, но эффективный курс йоги, чтобы расслабиться. А затем, засунув телефон в карман на задней части пояса, я побежала.

И не останавливалась. Я бежала и бежала, выталкивая свое тело за пределы усталой вялости в адреналиновую зону, о существовании которой я и не подозревала. Было жарко, несмотря на ранний час, и с меня градом лил пот. Но я просто продолжала бежать. Я убегала от всего — от своей семьи, от Оуэна, от Флориды, от невыносимого желания остаться в Дареме.

Я добралась до Университета Дьюка — альма-матер Риз и в нескольких милях от ее дома, прежде чем мне пришлось притормозить и перевести дыхание, благодаря постоянному боковому покалыванию. Моя кожа была скользкой от пота. Одежда промокла насквозь. У меня болели голени. Легкие болели. У меня перехватило горло, я забыла о воде. И все же мой разум все еще вращался, вращался и вращался.

Я начала задаваться вопросом, прекратится ли это когда-нибудь.

Я была так зла. Нет, это даже не то слово. Я была более чем зла. Я была чертовски взбешена. Мне хотелось кричать, бушевать и ломать все подряд. Я хотела ударить Оуэна по лицу, а затем поджечь его одежду, а затем, возможно, переехать его машиной. Ладно, не совсем, потому что я хотела избежать тюрьмы больше, чем насладиться местью.

Но боль, которую он причинил мне, пустила корни. Срок ее продажи истек, и теперь она лежала свернувшимся и гнилым фруктом у меня в животе. Я никогда раньше не испытывала такого уровня жестокости. Никогда даже близко не подходила.

Но не только Оуэн вызывал у меня желание причинить кому-то или чему-то боль. Это были и мои родители тоже. Их отсутствие поддержки и откровенные эгоистичные требования заставили меня почувствовать себя нелюбимой так, как предательство Оуэна даже не могло коснуться. Потому что там, где я начинала видеть некоторые довольно поверхностные чувства, когда дело касалось Оуэна, моя любовь к моим родителям была настоящей. И более того, их любовь ко мне тоже должна была быть настоящей.

И всё же, как я могла защищать их после всего этого?

Хотела ли я этого вообще?

Я никогда не представляла свою семью как одну из тех жалких семей, которые разваливаются из-за какой-то мелочи, а потом больше никогда не разговаривают друг с другом. Я всегда предполагала, что мы из тех, кто готов двигаться вперед или умереть. В основном потому, что все наши финансы были связаны друг с другом, что казалось довольно постоянным. И к тому же довольно надежным.

Если бы мы могли доверять друг другу в нашей беде, конечно, мы могли бы доверять друг другу во всем остальном.

Но я ошибалась. И теперь, когда я столкнулась с этой очень человечной, очень ущербной, очень типичной семьей, я не была уверена, что мне следовало им доверять.

Мое сердце бешено колотилось о грудину. Это не могло быть правдой. Я отказывалась верить, что это их истинное лицо.

Рухнув на каменную скамью, я глубоко вздохнула и восхитилась красотой кампуса. Риз влюбилась в эту школу, когда осмотрела ее. В ее списке было, по крайней мере, шесть других потенциальных юридических школ, но после того, как она приехала сюда, ей больше никуда не нужно было идти.

И я могла понять почему.

Я уже бывала здесь однажды, но мне казалось, что это было столетия назад. Теперь, в раннем утреннем свете, в тишине летнего кампуса, я вдыхала старые здания, хорошо проторенные дорожки и красивые лужайки.

Было чувство, которое пришло с пребыванием в школе в этот момент моей жизни. Это чувство желания начать все сначала, начать все с нуля. Чтобы очистить свои цели, планы и надежды и написать их заново.

Была ли это новая перспектива, спор с моими родителями, мой первый ультиматум, или стремление к чему-то реальному и основательному в моей собственной повседневной жизни, которое Дарем представил в перспективе, я была скорее разочарована, чем зла на то, какой гигантской тратой времени был Оуэн. Я думала, он любит меня. Не просто был влюблен в меня, но любил меня в том смысле, что мы стареем вместе, болеем и выздоравливаем, чтобы быть богаче или беднее. Но более того, я начала задаваться вопросом, действительно ли я любила его. Или мне просто понравилась мысль о нем. Я знала, что это кое-что говорит о моих настоящих чувствах к нему. И в этом смысле я почти могла, не совсем, но вроде как, воспринимать случившееся как благословение.

Если бы я могла так быстро пережить то, что произошло, возможно, мы с Оуэном никогда не были настоящими друзьями с самого начала. И ладно, мне было легко говорить это с этой стороны, когда правда была раскрыта. Кроме того, мне все еще предстояло проделать огромный объем работы для себя и для того, чтобы двигаться дальше. Но... я почувствовала почти облегчение.

Не то чтобы я была смущена и выставлена дурой. Но я могу полностью отпустить Оуэна. Что мне не нужно было поддерживать с ним отношения, хотя в какой-то момент он был определением моим "долго и счастливо".

И не только измена Оуэна заставляла меня чувствовать себя так. Это было это место. Это был Дарем. Это было начало новой работы. И знакомство с новыми людьми. И это открыло мне глаза на то, что мог предложить остальной мир. Это было видение того, как выглядит настоящая зарплата. Что такое почасовая заработная плата и что значит работать изо всех сил и все равно возвращаться домой с едва достаточным, а иногда и почти недостаточным количеством, чтобы оплатить свои основные потребности. Это было видение того, как малый бизнес, настоящий, честный, решительный малый бизнес, выглядит изнутри. Жертвы, которые были принесены. Отношения, которые были выкованы в огне. Забота, любовь и искреннее обожание, которые были вложены в каждую мелочь.

Эта жизнь в Дареме, какой бы короткой она ни была, не была преподнесена мне на блюдечке с голубой каемочкой. Она была завоевана благодаря упорному труду и целеустремленности. Это было мое образование, опыт и тонкость работы, примененные на практике.

А Оуэн? Оуэн был хорошей идеей, когда я училась в колледже. Но в последующие годы мы оба стали другими людьми. И хотя мы, возможно, работали на бумаге, наши реальные версии хотели продолжать двигаться в разных направлениях, преследовать разные мечты, встречаться с другими людьми, очевидно.

Я все еще была зла как черт. И мне все еще приходилось иметь дело со своими родителями. Но... но, может быть, время здесь не должно было быть сплошным горем и трагедией. Может быть, из пепла моей старой жизни могло бы начаться что-то новое и прекрасное.

Я сделала глубокий, сосредоточенный вдох, и это было похоже на мой первый вдох в жизни. Но это был не просто вздох. Это было вдыхание всех возможностей, открывающихся передо мной. И избавление от тяжести, боли и горя, в которые я погрузилась за последние два месяца. Я не отбросила их полностью, но их тяжесть соскользнула с моих плеч, освободив больше места для хороших вещей.

Я встала и начала ходить. Мне пришлось бы использовать приложение "Карты телефона", чтобы вернуться домой, и я была достаточно измотана, поэтому решила позвонить в "Убер". Но движение было приятным. И с каждым шагом я чувствовала, что делаю шаги в эту новую главу своей жизни, это новое начало.

То, что произошло, было ужасно. Но это не определило бы меня.

Это бы меня не довело.

Дарем был не просто укрытием или временной передышкой от реальной жизни. Дарем был шансом на что-то большее, чем все это. Дарем был возможностью найти себя в конце всего и решить, куда я буду двигаться дальше.

Я улыбнулась. Где-то на улицах Дарема, слишком ранним утром, чтобы пешеходы могли гулять, но как раз вовремя для всего движения, я подняла глаза к небу и улыбнулась.

Это было странно. И неудачно рассчитано по времени. И так, так хорошо.

ГЛАВА 14

— Добро пожаловать в ад.

Ада стояла над стойкой бара, держа в руке шланг и выплевывая воду в ведро на полу. Ее тон был таким же скучающим, как и выражение лица.

Я обвела рукой вокруг себя.

— Ад — это вообще это место? Или это конкретное задание?

Она посмотрела на ведро, как будто только что заметила его.

— Ты знаешь, я не уверена.

Скользнув на барный стул рядом с ней, я не могла не спросить:

— Тебе вообще здесь нравится, Ада? Или эта работа сдерживает тебя?

Ее брови подпрыгнули. Я удивила ее своим честным вопросом.

— Знаешь что, буквально никто никогда не спрашивал меня об этом раньше, — она сунула мне в руку тонкий шланг. — Твоя очередь. Просто держи его неподвижно. Он какой-то хлипкий.

Затем она исчезла на кухне, не ответив на мои, хотя и наводящие, вопросы.

Шланг сейчас был не очень хитрой конструкцией. Он был прикреплен к раковине бара и очень медленно наполнял пятигаллонное ведро, так что в основном просто плевался и брызгал. Была пятница, и я пришла пораньше, чтобы помочь всем подготовиться к ночи ограниченного выпуска "Инк Свел". Там были бы редкие бутылки пива, коктейли в стиле "Инк Свел" и их летнее разливное пиво. Уилл, Элиза и Чарли ожидали, что сегодня вечером соберется практически вся легальная пьющая демография Дарема.

Честно говоря, я не знала назначения шланга или ведра, и Ада не задерживалась, чтобы объяснить мне это. За последние пару недель я кое-что освоила в баре, но эта задача была совершенно новой. И я не ожидала, что войду в дверь и приступлю к работе.

— Отпусти меня, пожалуйста, — крикнула я ей вслед.

Она помахала мне через плечо, не оглядываясь на меня. Я надеялась, что кто-нибудь еще скоро выйдет из кухни, потому что я не знала, что делать дальше.

Входная дверь открылась, и мне пришлось повернуться, чтобы посмотреть в нужном направлении. Новоприбывший оказался очень симпатичным мужчиной. Он вошел в бар, купаясь в лучах послеполуденного солнца, и, казалось, почти светился и блестел, когда шагнул вперед, чтобы я могла его видеть. Он был одет в основном профессионально, в сшитые на заказ светло-голубые брюки и белую оксфордскую рубашку с закатанными рукавами и расстегнутым воротом, обнажая шею и слегка припудренные волосы на груди. Я бы сочла это совершенно отталкивающим при любых других обстоятельствах, но этому парню каким-то образом удалось быть совершенно привлекательным.

Вместо парадных туфель или мокасин он носил "Биркенстоки", что мне показалось немного странным. Но всё же этот парень, казалось, был способен провернуть все, что угодно. Его длинные волосы касались воротника рубашки. И несколько татуировок были отмечены на его открытых предплечьях. Я не могла разобрать, что это было отсюда, но я была готова посмотреть и понять это, если он захочет подойти ближе.

Возможно, самым странным в нем было то, что он нес планшет, карандаш был засунут за ухо, а очки были заправлены в волосы, как повязка на голову.

Честно говоря, я не знала, что с ним делать. Но я была единственной, кто был впереди, так что я должна была что-то сделать.

— Здравствуйте, — сказала я своим лучшим деловым голосом. — Чем я могу вам помочь?

Он выглядел совершенно сбитым с толку, увидев, что я стою над булькающим шлангом, но все равно улыбнулся, и это было так очаровательно, как можно было ожидать от человека с его внешностью.

— Вы не можете, — что ж, это был не тот ответ, который я искала. Мое лицо, должно быть, сказало все остальные слова, которые я сдерживала, потому что он немного рассмеялся и сказал. — Извини, я просто имел в виду, что я здесь, чтобы увидеть Элизу.

О, ладно, что ж, теперь все становилось интересным.

— О, я не знаю, где она.

Я сделала шаг в сторону кухни, а потом вспомнила, что все еще держу в руках шланг. Глядя вниз на ведро, я размышляла о том, останется ли шланг просто в ведре и закончит свою работу без моего присмотра, но я не хотела создавать гигантский беспорядок, который мне неизбежно пришлось бы убирать, когда ведро наполнится, и никого не было бы здесь, чтобы выключить воду.

— Я Джона, — сказал он в качестве неловкого представления. — Джона Мейсон.

Я знала только об одном Джоне. И обычно Элиза кричала на него по телефону.

— Вы парень-дистрибьютор?

— Парень-дистрибьютор? — спросил он, звуча искренне оскорбленным. — Это так она меня называет?

Я прищурилась, глядя на него.

— Я думала, вы дистрибьютор. Разве не вы сегодня вечером организовываете выпуск "Инк Свел"?

Он снова прищурился, глядя на меня.

— Да, я дистрибьютор. Но я также нечто большее, чем это. Я самый старый друг Уилла. Я вырос с этими парнями.

— О, извините, я не знала. Никто не говорил мне, что вы...

Я не знала, как закончить предложение, которое мне не следовало начинать. Я закрыла рот, надеясь, что он не ожидает, что я добавлю слово в конце. Но он продолжал смотреть на меня, выжидая, постукивая носком ботинка. Наконец я сказала.

— Их друг.

Дверь на кухню распахнулась, и все трое из семьи Инглиш одновременно вышли на первый этаж.

— Ты не можешь разливать сегодня, — говорил Уилл.

— Почему нет? — Чарли был требователен.

— Потому что ты делаешь это дерьмово, — сказали Элиза и Уилл одновременно.

Как раз в тот момент, когда Чарли начал взрываться от возмущения, Джона отвел свое внимание от меня и переключил его на них.

— Ты ужасно разливаешь, Чарли. Кроме того, у тебя есть я. Почему они позволили тебе приблизиться к крану?

Братья и сестра разразились радостными приветствиями своему другу Джоне. Но я была совершенно удивлена. Был ли это тот самый Джона, на которого всегда кричала Элиза? Или был кто-то еще, кому она любила угрожать?

Каковы были шансы, что было два Джоны, которые также были дистрибьюторами?

— Значит, ты собираешься остаться здесь? — спросил его Уилл, его голос был так близок к радости, как я когда-либо слышала от него.

— Да, но не для вас, ребята, или что-то в этом роде. Просто хочу убедиться, что бутылки будут проданы. Вот и все.

Элиза нахмурилась.

— Они уже наполовину проданы. Мы провели розыгрыш на первую половину. Первые гости начнут приходить через час.

— Ты это несерьезно, — Джона резко повернулся к ней. — Кто тебе сказал это сделать?

Она пожала плечами, но это было обманчиво. Она была готова к бою. Это определенно был тот самый Джона, которого она любила ругать.

— Какое это имеет значение?

Он застонал, по-видимому, по-настоящему разозлившись на нее.

— Элиза, из-за тебя я потеряю этот счет.

Остальные из нас наблюдали за обменом репликами, как будто это был финальный матч на Открытом чемпионате США, наши головы мотались туда-сюда между ними. Сегодня она выглядела особенно красиво в обтягивающей белой майке с высоким воротником, джинсовых шортах с цветочным рисунком и бледно-розовом кардигане в стиле бохо, который прекрасно смотрелся на фоне ее темных волнистых волос.

Она перекинула волосы через плечо.

— Почему ты потерял счет из-за того, что я одобрила?

— Весь смысл этого небольшого выпуска был в том, чтобы бары и винные магазины не могли проводить лотереи.

Он был по-настоящему зол на нее. Я была очарована тем, как Уилл держался в стороне от всего этого. Внезапно что-то за стойкой бара абсолютно потребовало его внимания.

— Если у них возникнут проблемы с этим, Джона, отправь их ко мне. Я разберусь с ними.

Его плечи поникли, но, к удивлению, улыбка тронула его полные губы.

— Я уверен, что ты так и сделаешь.

Она скрестила руки на груди и сжала губы, чтобы удержаться от улыбки.

— Ты никогда не должен сомневаться во мне.

Он сделал шаг к ней, не в силах сопротивляться притяжению ее магнитного гравитационного поля. Мне почти стало жаль его.

— Ты всегда так говоришь, когда морочишь мне голову.

Она закатила глаза, взяла его под локоть и потащила в кабинет.

— Не драматизируй слишком сильно.

Они исчезли на кухне, и я повернулась с широко раскрытыми глазами к Уиллу.

— Кто это был? И еще, что это было?

— Самый долгий сеанс прелюдии в истории человечества, — пробормотал Чарли себе под нос.

— Это не так, — быстро и уверенно сказал Уилл.

Я бы, наверное, согласилась с Чарли в этом случае, но Уилл казался таким уверенным. Я боялась, что за этим кроется нечто большее, чем я могла видеть.

— Джона и я были друзьями... ну, целую вечность. Мы еще были дистрибьюторами. Однажды. До, — он обвёл рукой вокруг себя, — этого. Мы вместе работали на "Бентон Бразерс". Ты знаешь эту компанию? — я покачала головой. — Они один из крупнейших дистрибьюторов. Но когда я отошел, чтобы мы могли открыть "Крафт", Джона начал свое дело.

— По сути, он в долгу перед нами за все свои успехи, — добавил Чарли.

Я могла бы сказать, что он был менее предан Джоне, чем Уилл. Но, похоже, у семьи Инглиш была всеобщая любовь к этому парню.

— Мы помогли запустить весь его бизнес с помощью "Крафта", и именно поэтому он дает нам все хороший товар.

Уилл нахмурился.

— Мы не единственная причина, по которой он добился успеха. У него были отношения почти со всеми в городе, прежде чем он ушел работать один.

Чарли закатил глаза, но потом сказал:

— Элиза. Она — ещё одна причина, по которой он дает нам все, что мы хотим.

— Она очень настойчива, — согласился Уилл.

Чарли посмотрел на меня с мертвым выражением лица.

— Ты и я знаем, что это не то, что я имел в виду.

Я не могла удержаться от смеха. Воля в полном отрицании. Чарли называет все как есть. Обычно все было наоборот.

— Возможно, Чарли прав, Уилл.

Уилл отвернулся от меня, как от предателя.

— Нет, ни за что. Джона был моим другом со второго класса. Элиза ему как сестра.

Чарли взял огромную коробку с бутылками и начал относить их в подсобку.

— Это звучит немного похоже на инцест, но как скажешь, старший брат.

Сомнение промелькнуло на лице Уилла, и это было все, что я могла сделать, чтобы снова не рассмеяться. Я решила сменить тему.

— Значит, сегодня будет важная ночь?

Он улыбнулся со смесью уверенности, волнения и настоящей радости. Мое сердце бешено колотилось в груди, пораженное тем, как он выглядел, когда был так счастлив. Я привыкла к его маленьким, тайным улыбкам. И видела несколько действительно забавных. Но это было что-то новое, что-то разрушительное. Настоящее счастье? Женщины всего мира не были готовы к тому, что Уилл Инглиш будет счастлив. Может быть, он знал это. Вот почему он так крепко держал эти улыбки под замком.

— Это действительно захватывающий релиз. "Инк Свел" делает это не часто, поэтому вокруг этого много шумихи. И я полагаю, что мы единственный бар в Дареме, который предлагает напитки. Все, кто не придет сегодня вечером, уже стоят в очереди на свою пивоварню. Кажется, я слышал, что прошлой ночью люди начали разбивать палатки.

— О, боже мой, ради пива?

Он засмеялся, кивая.

— Вот как обстоит дело с этими редкими релизами. Люди идут на безумные меры, чтобы приобрести бутылки. Цена на вторичном рынке будет безумной, вот почему они не хотели участвовать в лотерее. Они хотят, чтобы люди, которые его получают, пили его и наслаждались им.

С таким же успехом он мог бы говорить на другом языке.

— Цена на вторичном рынке?

— Да, перепродажа. Люди покупают его, взвинчивают цену и продают онлайн.

Теперь он просто сводил меня с ума ради забавы.

— Разве это не незаконно?

Он пожал плечами и взял у меня шланг. Протянув руку, он выключил воду, а затем опустил шланг.

— Убедись, что ты получишь стакан сегодня вечером. Ты поймешь.

Я не была уверена, что смогу это сделать.

— Сколько это будет стоить? Я имею в виду, онлайн.

Он поднял взгляд с того места, где полностью завладел ведром. Я с тревогой наблюдала, чтобы узнать, что он собирается с этим делать.

— Некоторые из крупных пивоварен, с редким выпуском, но большим количеством доступных бутылок, могут легко обойтись и в сотню. Такая пивоварня, как "Инк Свел", с такой шумихой и таким небольшим объемом выпуска, может быть, несколько сотен.

— За коробку?

Он снова улыбнулся.

— За одну бутылку.

— Сотни за одну бутылку пива.

— Ну, семьсот пятьдесят возможно.

— Черт!

Он присел на корточки и снова засмеялся. Потому что, по-видимому, сейчас он просто смеялся, как будто это был нормальный, а не опасный вызывающий привыкание звук.

— Я должен беспокоиться о том, что ты украдешь бутылку?

Я наклонилась вперед, опираясь на стойку, уронив подбородок на руки.

— Ну, я, конечно, могла бы использовать эти деньги. Но все же нет никакого смысла в том, чтобы пиво стоило так дорого. Люди сошли с ума.

— Подожди, пока не попробуешь.

— Ты так думаешь только потому, что помешан на пиве.

Он усмехнулся.

— Я не помешан на пиве.

— Ты как алкоголик, но не алкоголик.

Он сделал паузу, чтобы посмотреть на меня.

— Это даже не имеет смысла.

Я повернулась, чтобы прислониться спиной к барной стойке, осторожно, чтобы не сбить что-нибудь с нижней полки своей задницей. Я скрестила лодыжки и посмотрела на него.

— Это похоже на то, что ты не зависим от употребления алкоголя. Но при этом зависим от него. Это странно. Хотя я уверена, что смогу найти тебе группу поддержки.

Он прищурился, глядя на меня.

— Ты сегодня какая-то болтливая.

Я сегодня была немного болтлива. С тех пор как я поговорила со своими родителями, я чувствовала себя намного свободнее, чем с тех пор, как порвала с Оуэном, намного более раскрепощенной. Я противостояла им. Возможно, впервые в жизни. И не только это, я, наконец, навсегда избавилась от мысли об Оуэне. Может быть, это новообретенное могущество сделало меня немного нахальной. Но я просто собиралась смириться с этим. Было слишком приятно дразнить Уилла после всего, через что он заставил меня пройти в самом начале. Я бросила на него лукавый взгляд.

— Смирись с этим.

Затем, поскольку, по-видимому, быть наделенным властью также означало быть одержимым настоящим дьяволом, я поправила свой носок, с Чаком Тейлором, и толкнула его в плечо.

Его руки дико замахали, когда он попытался восстановить равновесие, а на лице появилось самое восхитительно удивленное выражение. Настала моя очередь смеяться, когда он боролся и не смог удержаться на ногах. Затем в последнем отчаянном усилии он протянул руку и схватил меня за ноги для устойчивости.

Смех замер между нами.

Прямо буквально растворившись в воздухе.

Его теплые руки обхватили мои голые икры. Все его тело придвинулось ближе к моему. Я смотрела на него сверху вниз, а он смотрел на меня снизу вверх, в основном со своих колен, и я забыла, как думать. Или дышать. Или делать что угодно, только не таять.

Все, что я могла чувствовать — это грубые ладони его рук на свежевыбритых и смазанных лосьоном, слава Богу, гладких моих ногах. Желание выстрелило, как пистолет, сквозь мое тело, горячее, отчаянное и жадное. И Уилл. Боже, Уилл. Когда наши взгляды, наконец, встретились и осознали реальность того, насколько мы были близки, он посмотрел на меня так, как никогда раньше не смотрел. Смех и улыбки исчезли, и на их месте была неприкрытое желание, от которого у меня задрожали колени.

Мне было интересно, чувствует ли он, как я дрожу, трепещу под его прикосновениями. Мне было интересно, знает ли он, насколько я была близка к тому, чтобы сгореть. От нервов, новизны и нужды.

Он медленно встал, его тело терлось и касалось моего, в то время как его руки оставляли след на моих коленях, голенях, бедрах. А потом он обошел меня и схватился за перекладину у меня за спиной, загоняя меня в клетку.

Несмотря на то, что был только полдень, и он еще не начал готовить напитки, от него все еще пахло апельсинами и лаймами. Я глубоко вздохнула и чуть не потеряла сознание. Он был со всех сторон вокруг меня, практически прижимаясь ко мне. Все, что я хотела сделать, это упасть на него и остаться там.

Неужели я прошу слишком многого?

— Ты играешь с огнем, Лола.

Лола. Не Новенькая. Я вздрогнула.

— Я не боюсь, — сказала я ему таким тоном, который должен был дразнить, но вместо этого вышел смущающе хриплым.

Его взгляд опасно потеплел.

— Ты не боишься.

Он лениво повторил эти слова, как будто обдумывая их и проверяя на прочность.

— Не тебя, Уилл Инглиш.

— Может быть, так и должно быть.

Его слова царапали по обнаженной коже моих ног, по горлу, по позвоночнику. Я снова задрожала, и каким-то образом мои руки оказались на его груди.

Они остались там, не в силах до конца осознать силу этого человека, его твердость, бешено колотящееся сердце, которое беспорядочно билось под всеми этими мышцами и костями.

Было ли что-нибудь сексуальнее уверенного в себе, ворчливого, нервного мужчины? Я знала, что это не так. В тот момент, хотя я никогда раньше не испытывала ничего подобного, я знала, что это был самый милый, горячий, самый ранимый Уилл, который когда-либо был со мной.

Он так же боялся сделать следующий шаг, как и я. Его сердце билось не синхронно с моим, не в унисон, как я читала во многих любовных романах. Не в каком-то гармоничном ритме. Но как два диких зверя, бьющихся в своих хрупких клетках в попытке сбежать. Как два боевых барабана, бьющих для двух разных армий. Отчетливая паника и надежда, страх и желание, мчащиеся друг против друга в тотальном спринте, чтобы увидеть, кто быстрее.

Я затаила дыхание и была полностью поглощена им. И я знала, что он чувствовал то же.

— Никогда, — сказала я в ответ на его предупреждение. — Я вижу тебя. И ты совсем не страшный.

— Ты первый человек в мире, — прошептал он.

Это было обещание. Молитва. Комплимент. А потом он поцеловал меня. Губы к губам. Грудь к груди. Сердца соревнуются, кто сможет произвести больше шума.

Он должен был быть моим. Кровь бросилась мне в голову. Мой пульс стучал в ушах. Я целовалась с Уиллом Инглишем. Я целовалась со своим боссом.

Его губы были бесконечно мягче, чем я ожидала, и они двигались по моим в голодном танце, прося все больше и больше и больше с каждым нажатием губ и языка. Его зубы царапнули мою нижнюю губу, и я инстинктивно открыла рот. Тогда это были наши языки, горячее ощущение того, как он пробует мой на вкус. Я застонала, звук вырвался из глубины моего горла, слабый, но безошибочный. Его ответное рычание заставило меня вцепиться в его рубашку, притягивая его ближе.

Его руки скользнули под подол моей блузки, горячая кожа к горячей коже. Я дернулась от шокирующего ощущения, от пролога того, чего я хотела: больше кожи против кожи, больше тепла против тепла, больше языка и зубов и поклоняющихся рук.

Был ли поцелуй когда-нибудь таким сладким на вкус? Это вызывает зависимость? Было ли прикосновение когда-нибудь таким комфортным, жадным и опрокидывающим одновременно?

Кухонная дверь с грохотом распахнулась, и он внезапно оказался на земле. Я чуть не упала, сбитая с толку тем, что произошло. И куда он ушел.

Я посмотрела вниз и увидела, что он возится со шлангом и ведром. Не глядя на меня.

— Уилл, — позвал Чарли. — Куда ты положил бумажку с победителями лотереи?

Уилл вскочил на ноги и направился на кухню.

— Я принесу их.

Ошеломленная, я повернулась лицом к Чарли. Мои щёки пылали в равной степени от желания и смущения, а руки все еще дрожали. Я не знала, как я выглядела для Чарли, но я чувствовала себя совершенно другим человеком. Как будто Уилл проник внутрь меня и перестроил все в том, кем я себя считала и чего хотела в жизни.

— Ты в порядке, Лола? — спросил Чарли после того, как Уилл практически вбежал на кухню. — Уилл снова ведёт себя как придурок?

Я прочистила горло.

— Я не знаю.

Чарли посмотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

— Ну, если он продолжит нести тебе чушь, найди меня. Я поставлю его на место.

— Будет сделано, — прохрипела я.

Но я не хотела, чтобы Чарли встал между нами. Я хотела найти Уилла и затащить его в кладовку, чтобы закончить то, что мы начали.

Я прикусила губу, все еще уставившись в пространство, как сумасшедшая. Но хотел ли он этого?

Или тот поцелуй был для него ошибкой?

ГЛАВА 15

Я хлопнула последним из грязных стаканов с такой силой, что вызвала недовольный взгляд Чарли.

— Осторожнее, Лола, черт возьми. Они через многое прошли сегодня вечером.

Он говорил о стаканах. Обычно я бы рассмеялась, но сегодня была не та ночь, чтобы смеяться или любезничать.

— С ними все будет в порядке, — огрызнулась я на него. — Они прочные.

Чарли спас их из моей хватки.

— Они только выглядят крепкими, но внутри они очень хрупкие, — он был похож на суетливую наседку.

И от его слов мне захотелось плакать. Я никогда не ожидала, что смогу сравнить себя с барным стаканом. Но вот я здесь, выглядя крутой, но на самом деле чувствуя себя очень хрупкой внутри. Он исчез на кухне со своими драгоценными стаканами. В баре была посудомоечная машина, но поскольку Уиллу еще предстояло вызвать ремонтника, чтобы осмотреть ее, Чарли позаботился о том, чтобы все было вымыто в большой посудомоечной машине в пространстве Кейса.

Впервые за всю ночь я осталась одна. Последних посетителей выпроводили, музыка смолкла, свет включили на полную мощность, а бармен был в переулке со своим лучшим другом, с которым он провел почти всю ночь.

За исключением тех случаев, когда он флиртовал с посетителями в баре.

И вот я здесь, уговариваю себя не ревновать к девушкам из женского общества и сдерживаю разочарованный крик.

Если я думала, что поцелуй, которым мы с Уиллом обменялись ранее ночью, что-то значил, я ошибалась. Он исчез на кухне, но его вытащили оттуда только после того, как лотерейная очередь завернула за угол снаружи. А потом он продолжал игнорировать меня, избегая зрительного контакта со мной и разговоров со мной, и вообще... меня. Тем временем он провел ночь, так сосредоточившись на своей работе или своем друге, что мне приходилось кричать на него всякий раз, когда мне что-то было нужно.

Что часто происходило потому, что мы были заняты больше, чем я когда-либо могла себе представить.

Уилл был прав насчёт мероприятия. Казалось, весь штат Северная Каролина собрался, чтобы попробовать это пиво. Джона установил в углу станцию со столом с высокой столешницей, который они украсили специально для него. Он был назначенным разливщиком и провел всю ночь, измеряя унции, неуклонно управляясь с пивом и болтая со всеми любителями пива, которые знали его по репутации.

Уилл работал в баре вместе с Майлзом. На самом деле им удалось прикончить весь бочонок к середине ночи. Затем он смешивал коктейли "Инк Свел" с небольшим количеством бурбона пивоварни до последнего звонка.

Мы с Адой делали все, что могли, чтобы успевать за всем, но многим людям приходилось ждать дольше, чем нам хотелось. Они, казалось, не возражали, но я был рада, что спешка закончилась. Это было утомительно.

Сейчас, далеко за два часа ночи, все, что я хотела сделать, это сорвать с себя обувь, раздеться до нижнего белья и лечь.

Я была измучена, расстроена и все еще бесполезно гудела от, казалось бы, забытого поцелуя, который был раньше.

Ада и Элиза, смеясь, вышли из кухни. Джона был прямо за ними.

— Мы идем ко мне выпить, — объявила Элиза. — Ты должна пойти с нами.

— Вы уходите? — я оглядела главный этаж, где бутылки, салфетки и тарелки с едой все еще были завалены на половине столов.

— Уилл сказал, что разберется с беспорядком, — сказала Ада с улыбкой. — Просто дай ему знать, что ты уходишь.

Элиза вытащила свой телефон.

— Я пришлю тебе свой адрес.

Джона поднял бутылку редкого напитка. На сгибе другого локтя он держал две другие большие бутылки.

— Я сохранил немного для нас. Ты должна прийти, официантка.

— Ее зовут Лола, — сказала Элиза, закатывая глаза. — И она не просто официантка.

Я ожидала, что она закончит свою мысль, но она этого не сделала.

Ада рассмеялась, чтобы заполнить наступившую тишину.

— Нет, она намного больше, чем официантка. Давай, Лола. Это будет весело.

У меня болели ноги. У меня болел позвоночник. Даже мозг болел. Но это действительно звучало весело.

— Окей, напиши мне. Я догоню вас, ребята, — они улыбались и аплодировали. — И не пейте редкую дрянь, пока я не приеду. Мне нужно попробовать то, что привело к этому безумию.

Как только они вышли через парадную дверь, Чарли вышел из кухни, натягивая толстовку поверх футболки. Его голова высунулась как раз вовремя, чтобы он не врезался в стол с четырьмя столешницами.

— Ты идешь? — спросил он в порядке разговора.

— К Элизе?

Он кивнул, даже не замедляясь, направляясь прямиком к входной двери.

— Это будет весело.

— Да, я так думаю.

Он обернулся и ухмыльнулся.

— Хочешь прокатиться? Я мог бы отвезти тебя обратно к твоей машине после...

В его голосе была малейшая намекающая нотка, а его теплый, приглашающий взгляд сказал все. Это был не первый раз, когда он приставал ко мне, но он всегда был безобиден. Хотя, если бы я была не я, и если бы я только что не прошла через то, через что прошла, я могла бы увидеть, что другие уволенные официантки видели в нем.

В другой жизни я могла бы полностью поддаться соблазну Чарли. Но другая жизнь не была вариантом. И, несмотря на молчаливое обращение всю ночь, мне было плохо из-за Уилла. К тому же, после истории братьев я никогда не смогла бы предать Уилла.

Черт возьми, после моей личной трагической истории я никогда бы не смогла так предать другого человека. Даже если бы мы все еще говорили о "что, если" и украденных поцелуях.

— Она собирается остаться и помочь мне, — рычащий голос Уилла напугал нас обоих.

Он подкрался к нам в своей обычной бесшумной манере ниндзя и казался взбешенным. Таким злым, каким я его еще никогда не слышала.

Я резко обернулась и услышала звон дверных звонков, когда Чарли сбежал. Что за трус.

Мне следовало последовать примеру Чарли из чувства самосохранения. Уилл пристально посмотрел на меня через бар, и я почувствовала это так же горячо, как его руки на моей обнаженной коже. Мне действительно следовало копнуть поглубже и совершить свой собственный быстрый побег. Но что-то в тоне Уилла вывело меня из себя, стерло все основные инстинкты выживания и заставило меня встретиться лицом к лицу с драконом.

— О, правда, собираюсь?

Он скрестил руки на груди и приподнял одну бровь.

— А разве нет?

Я скрестила руки на груди и тоже насмешливо приподняла бровь.

— О, так теперь, когда тебе нужна помощь, ты поговоришь со мной?

— Что это значит? — требовательно спросил он.

Мое сердце заколотилось на незнакомой земле. С каких это пор я ввязываюсь в ссоры? С каких это пор я не отступаю? Уилл вытаскивал медведя прямо из спячки, и я понятия не имела, что должно было произойти. Тем не менее, я открыла рот и выплюнула именно то, о чем думал.

— Это значит, что ты поцеловал меня и убежал сегодня. Я пыталась привлечь твоё внимание всю ночь, а ты просто игнорировал меня. Но теперь, когда нужно вымыть посуду и убрать столы, я могу привлечь твоё внимание? Я так не думаю.

— Ты думаешь, я игнорировал тебя весь вечер?

Он сделал шаг ближе ко мне.

— Я знаю, что ты игнорировал меня весь вечер.

Он сделал еще один шаг.

— Ты ошибаешься.

Я покачала головой. Он сделал еще один шаг. Я стояла на своем.

— Я не ошибаюсь.

— Я не могу оторвать от тебя глаз, — возразил он низким и мрачным голосом. Еще один шаг. — Мне потребовалось все самообладание, чтобы не отказаться от нашей самой большой ночи за весь год и не потащить тебя наверх.

Ещё один шаг.

Я деликатно откашлялась.

— Что?

Ещё один шаг. А потом он оказался там, передо мной. Так близко, что я могла бы протянуть руку и коснуться его.

— Я пытался дать тебе пространство, — объяснил он угрожающим и грубым тоном. — Потому что я знаю, что ты только заканчиваешь отношения. Я хотел, чтобы ты могла закончить это, если ты не готова.

Так много вопросов. Начиная с того, что именно это было? И было ли это больше, чем поцелуй? Больше, чем физическое?

Если бы я хотела большего, чем физическое?

Я подумала о том, как Риз дразнила меня по поводу отвлечения. Я должна была признать, что спать с кем-то, кто не был Оуэном, было бы приятно. Как очищение. И месть. И отсечь все, что там еще оставалось.

Но я не была уверена, что хочу, чтобы Уилл был моим спасением. Разве отвлечение не было разовым делом? В лучшем случае временным?

Я даже не могла поверить в наш краткий поцелуй, который был раньше. Что я знала о временном или не временном или вообще о чем-либо, если уж на то пошло?

Он сделал небольшой шаг назад.

— Ты делаешь такое лицо.

Моя рука взлетела к щеке.

— Какое лицо?

— Твое анализирующее лицо.

— У меня нет анализирующего лица.

— Определенно есть.

Я покачала головой.

— Нет, нет, я не знаю.

— Ты знаешь, — настаивал он, улыбаясь. — Ты делаешь это прямо сейчас.

Моя рука скользнула по лицу. Словно проверяя.

— Нет, не делаю.

Он нежно взял мою руку и поднёс к губам, целуя мою ладонь. Я чуть не упала в обморок. Этот жест был таким милым, таким интимным и таким... не похожим на отвлечение.

— Я не буду торопить тебя, — пообещал он. — Но ты должна знать, ты мне нравишься, Лола. Ты мне очень нравишься. И если я здесь ошибаюсь или считаю это неправильным, я был бы очень признателен, если бы ты мне сказала, — уголок его рта приподнялся. — Я клянусь, что не уволю тебя.

Он дразнил, и мне нужна была искра, чтобы протолкнуть воздух обратно в мои легкие. Но всё же мне не удалось выдавить из себя те слова, которые он хотел услышать. Я не была уверена, была ли это травма от предательства Оуэна. Или в каком беспорядочном состоянии была моя жизнь. Или если бы я была просто трусом. Лучшее, что у меня получилось, было:

— Ты не ошибаешься.

Он прижал мою руку к своему сердцу и сократил расстояние между нами.

— Но тебе нужно время, — закончил он.

Я этого не говорила. Я даже не думала об этом по-настоящему. Но как только его слова прозвучали, это было похоже на разрешение, в котором я нуждалась, чтобы признать, что это правда. Несмотря на мою внутреннюю и требовательную потребность в его внимании сегодня вечером после нашего поцелуя, я понятия не имела, с чем я могла справиться прямо сейчас. И я начала беспокоиться, что мое разочарование из-за того, что он игнорировал меня всю ночь, было больше связано с моим недавно разбитым сердцем, чем с ним. Я хотела его внимания, потому что не смогла удержать внимание Оуэна, поэтому потеря Уилла отправила меня прямо с обрыва здравомыслия в черную бездну неуверенности. И я ненавидела это. Я ненавидела чувствовать себя неуверенно. Я ненавидела думать неуверенно. Я ненавидела то, как неуверенность манипулировала всеми другими мыслями, действиями и чувствами.

— Я сейчас в полном беспорядке, — призналась я.

Он кивнул, игриво соглашаясь.

— Это нормально, ты знаешь. Однажды все встанет на свои места.

— Откуда ты знаешь, что у меня когда-нибудь все будет на своих местах?

Его взгляд потеплел от нежности.

— Потому что я вижу, как тяжело ты борешься теперь, когда все развалилось.

Его принятие и мягкость, а также то, как ясно он, казалось, видел меня обернутой вокруг себя, как уютное одеяло. Я чувствовала, что меня любят. И заботятся. И связь, которую я знала, была особенной. Я почувствовала, что комната, в которой я нуждалась, продолжает разваливаться на куски. Я почувствовала пространство, в котором нуждалась, чтобы продолжать собирать эти кусочки и склеивать их обратно.

Насколько редким был такой мужчина, как Уилл Инглиш? Я никогда раньше не встречала никого похожего на него. И у меня было неприятное чувство, что я никогда больше не встречу никого похожего на него.

И теперь это чувство погружения было похоже на якорь, привязанный к моим лодыжкам, тащивший меня на дно океана. Я встретила его слишком рано. Он жил долго и счастливо. Целую вечность. Пока смерть не разлучит. И я встретила его в совершенно неподходящее время для всего этого.

Почему жизнь так несправедлива? Почему все не всегда складывалось в нужное время?

— Эй, — его слишком мягкий голос дал мне понять, что он видел, как все эти мысли отразились на моем лице.

Он протянул одну руку и обхватил мою челюсть, предлагая робкую улыбку.

— Всё в порядке. Я не... я не пытаюсь торопить тебя. Или давить на тебя, или еще что-нибудь. Я просто хочу узнать тебя получше. Вот и все, — его улыбка потеплела, накалилась, испепелила. — Раньше я ничего не мог с собой поделать. Я приношу свои извинения за это. Я искренне не хочу подталкивать тебя к чему-то, к чему ты не готова, но ты прекрасна, Лола. И ты меня удивила. И тем, как сильно ты мне нравишься, и тем, насколько ты мне подходишь.

Изо всех сил пытаясь избавиться от двойственных чувств ослепляющего блаженства и надвигающейся гибели, внезапно поселившихся в моей груди, я сказала:

— И нам, вероятно, стоит попробовать поцеловаться снова. Я имею в виду, просто посмотреть.

Он не рассмеялся так, как я ожидала. Он просто... воспринял мой легкомысленный комментарий с нежной улыбкой, а затем потянул меня к бару.

— Сядь, — приказал он. — У меня есть кое-что для тебя.

Удивленная и любопытная, я сделала так, как он мне сказал. Он подошел к столу, за которым Джона просидел всю ночь, и вытащил бутылку из тающего ящика со льдом. Вытирая ее полотенцем, все еще засунутым в фартук, он вернулся и поставил ее передо мной.

— Я оставил нам бутылку.

Моё сердце сделало сальто. Нам. Он оставил нам бутылку.

Честно говоря, я предполагала, что мой шанс попробовать это пиво исчез в середине ночи. Там было так много людей. И только половина из них успела попробовать бутылки из выпуска. И теперь, когда у меня не было абсолютно никакого желания снова встречаться с Элизой, Чарли, Джоной и Адой, я просто отказалась от этой редкой новинки.

Но Уилл приберег одну для нас. Не для себя. Даже для меня, чтобы взять с собой. Он ожидал, что поделится этим со мной, и отложил одну для нас. Возможно ли, чтобы такой сильный обморок нанес непоправимый ущерб?

— Ты уверен, что не хочешь взвинтить цену и воспользоваться какой-нибудь бедной любящей пиво душой в Интернете? Это могло бы купить тебе выходные на пляже, — я поддразнивала его, но теперь мое сердце было полностью отдано этому пиву. Этому бару. Этому человеку.

Он улыбнулся, снова поднимая его, чтобы откупорить.

— Ты знаешь, я на самом деле не занимаюсь перепродажей. Я имею в виду, кроме того, что мы уже реализуем в баре. Просто дело в том, что пиво, как и любой алкоголь на самом деле, предназначено для того, чтобы им наслаждались. Смаковали. Им всегда следует делиться между друзьями или близкими. Всегда использовать, чтобы отпраздновать что-то, будь то достижение, выпускной, свадьба или просто любовь, жизнь и то, что ты жива. Это не настоящий алкоголь, как ты думаешь. Это опыт. Это то, как это заставляет людей замедляться и наслаждаться моментом. Или, по крайней мере, так, как должно быть. Это то, как ты не просто пьешь его, ты думаешь об этом, каков он на вкус, на что он похож, что он заставляет тебя чувствовать, как он делает тебя храброй, бесстрашной и полной надежды.

Он наклонился над стойкой, чтобы взять два чистых стакана, а затем медленно налил в них очень игристое розовое пиво, идеально равномерно отмеряя каждый. Я была очарована текстурой, почти похожей на шампанское.

— Очевидно, что алкоголем много злоупотребляют. И есть много компаний, производящих достаточно дешевое, достаточно сладкое барахло, чтобы люди легко попадали в эту ловушку. Но хорошее пиво, вино или ликер не должны вызывать у тебя желания выпить их, чтобы забыть. Это должно подарить тебе ночь, которую ты никогда не забудешь. Ночь, которая останется с тобой навсегда, как ощущение, так и вкус.

Он взял один из стаканов, сунул в него нос и глубоко вдохнул.

— Даже запах.

После этого я почти потеряла дар речи. Я никогда не думала о выпивке как о чем-то большем, чем о сосуде для снятия напряжения. Обычно, если я пила, особенно много пила, я, вероятно, проходила через что-то, о чем больше никогда не хотела думать. Или я беззаботно праздновала достижение, окруженное стрессом и усилиями.

Но придавала этому совершенно другой оттенок. Пить не для того, чтобы забыть, а для того, чтобы помнить, было такой приятной сменой точки зрения. Я бы никогда не взяла в руки еще один стакан чего-нибудь, не вспомнив его слов.

Начиная с этого. Я взяла свой стакан и поднесла его к свету, чтобы посмотреть, насколько он на самом деле живой. На мой взгляд, это больше похоже на симпатичный коктейль.

— Так ты хочешь сказать, что это изменит мою жизнь? — спросила я его, не в силах удержаться, чтобы немного не досадить ему.

Он тоже поднял свой бокал и чокнулся с моим.

— Да, Новенькая, я действительно думаю, что это изменит твою жизнь.

Наши взгляды встретились как раз перед тем, как мы сделали первый глоток. И в глубине этих глубоких, травянисто-зеленых глаз я знала, что не пиво должно было навсегда изменить мою жизнь... Это был этот мужчина.

К моему удивлению, пиво было ярким и отдавало фруктами. Я отстранилась только для того, чтобы снова нырнуть за вторым глотком.

— О, боже мой, — воскликнула я. — Это так хорошо.

Он пожал плечами. Как будто это было очевидно с самого начала.

— Они знают свое дело.

— Что это такое?

Он кивнул.

— Технически, это Гозе. Кисловатая версия берлинского вайсса. Я думаю, из того, что я прочитал, они сделали его с малиной, клубникой, гранатами и лимонами.

— Это именно то, на что это похоже на вкус, пунш из кислых фруктов. Но он такой шипучий.

Он пустился в объяснения эволюции напитков и того, как они раньше были почти неслыханны, но за последние несколько лет приобрели огромную популярность, и как небольшие крафтовые пивоварни, полные инноваций и экспериментов, завоевали популярность по всей стране.

Мы сидели и разговаривали до конца бутылки о пиве и виски, а потом о жизни. Он рассказал мне о своей маме, которая все еще жила неподалеку, и задавал вопросы о моих родителях, моем брате и моей жизни в Чикаго.

Когда эта бутылка закончилась, он открыл другую. Ещё одна кислая, но с лаймом и кокосами, и такая терпкая, что у меня скривился рот. Я рассказала ему больше об "Органикс" и моем видении компании. Он рассказал мне о баре и о том, что, несмотря на то, что он с трудом платил арендную плату, все счета и трех боссов, плюс персонал, ремонт оборудования и все остальные расходы, дела у него шли отлично, и он привлекал много внимания. Он поделился своим видением будущего, рассказал о других мероприятиях, подобных сегодняшнему вечеру, которые он хотел бы провести, и о сотрудничестве с некоторыми из его приятелей-шеф-поваров в городе.

В конечном счёте, я выложила все об Оуэне. Как мы познакомились, как наши отцы постоянно бросали нас в ситуации, когда мы могли бы потусоваться. Я рассказала ему о нашем неловком первом свидании и о том, как я думала, что оно никогда ни к чему не приведет. А потом я призналась в своих сомнениях и отрицаниях, с которыми боролась до той секунды, пока не нашел тот секретный телефон. Я сдерживала слезы, рассказывая, как столкнулась с Оуэном, когда он пришел ко мне той ночью. Как мне потребовались часы, чтобы набраться смелости, но я, наконец, справилась с этим. Возмущение. Опустошение. Последовавшее за этим бессердечное поведение всех, кто должен был любить и защищать меня. Он прислушался. И сочувствовал. И разозлился на меня. Затем, после того, как я выложила все начистоту и очистила все еще грязные воспоминания об Оуэне, он мягко, любезно вернул разговор в более спокойное русло.

Мы сидели в баре, разговаривали, смеялись и открывались друг другу, пока солнце не проникло сквозь окна передней двери. Мы оба были удивлены этим вторжением. И на след из бутылок, которые мы оставили после себя, некоторые мы прикончили, а некоторые только попробовали. По крайней мере, одна останется со мной на всю оставшуюся жизнь, запах, вкус, то, что он заставлял меня чувствовать, и компания, которая разделила его со мной.

Он встал, потягиваясь, и я поняла, что наша ночь закончилась. Как в прямом, так и в переносном смысле. Но он был прав насчет алкоголя. Это была драгоценная ночь, которую я всегда буду лелеять. Это помогло нам радоваться жизни и пережить потери. Это помогло нам пережить события, которые никто из нас не считал достаточно сильными, чтобы выжить. Мы наслаждались новой дружбой и, возможно, расцветом чего-то большего. Мы провели ночь, медленно выпивая и полностью оставаясь живыми. И если это было отвлечение, то это был лучший из возможных способов, который я могла придумать, чтобы прийти в норму.

Риз имела в виду отвлечение как своего рода сексуальное увлечение, когда я использовала Уилла, чтобы забыть Оуэна, а затем продолжила свою жизнь. Но отвлечение означало нечто иное в мире финансов. Это был второй шанс, новое начало. Когда вы говорили об акциях, это было полное восстановление стоимости и силы. И, чёрт возьми, если бы Уилл не помогал мне чувствовать именно это. Где-то в его внимании и интересе я находила свою собственную ценность, свою собственную силу. Где-то в его разговоре, напряженных, внимательных глазах и всех этих сладких, украденных прикосновениях я возвращалась к чему-то большему, чем женщина, которой я была раньше — я находила женщину, которой всегда хотела быть.

Уилл проводил меня до двери и поцеловал в лоб.

— Спасибо за незабываемую ночь, Новенькая, — прошептал он мне на ухо.

Я ушла с самой широкой улыбкой в моей жизни. В какой-то момент сегодня вечером я почувствовала усталость, но теперь я не чувствовала ничего, кроме надежды.

ГЛАВА 16

Ещё одно воскресенье, еще один день у Риз. Последняя неделя была сплошным потоком работы, смешанной с кокетливыми, украденными моментами с Уиллом. А также много мыслей, мечт и пускания слюней на Уилла. Мои родители угрожали приехать за мной, но я продолжала игнорировать их. Я знала, что это были пустые угрозы. Они были слишком заняты и слишком увлечены собой, чтобы приложить столько усилий, чтобы найти меня. Или, по крайней мере, я на это надеялась.

Но я на всякий случай отключила службы определения местоположения на своем телефоне. Я не думала, что они действительно выследят меня и утащат. Публичные сцены и похищения людей на самом деле не были их коньком, но никогда нельзя быть слишком осторожной.

Я снова нашла Риз на кухне у кофейника. Мы почти не видели друг друга несколько дней. Она работала над утомительным делом, которое требовало много часов в офисе. А я задерживалась на работе все больше и больше, просто чтобы уловить несколько минут наедине с Уиллом. Хотя ничто и близко не подходило к нашему восходу солнца в среду утром. Риз и я были разными существами в этот момент. Она, ранняя пташка. Я, ночная сова.

Но так как бар был закрыт сегодня и завтра, а воскресенье было священным нерабочим днем Риз, мы планировали тусоваться как можно дольше.

Это было позже, чем мы изначально планировали, потому что я проспала до одиннадцати.

— Доброе утро, соня, — сказала она, когда я, спотыкаясь, подошла к кофейнику.

Я пробормотала что-то похожее на ответ.

Она засмеялась в журнал, который читала.

— Никогда не думала, что доживу до того дня, когда Лола Эллис откажется от своих жестких утренних привычек.

— Эй, — проворчала я, защищаясь. — Я не отказывалась от них. Я только что перенесла их на вторую половину дня.

Она рассмеялась.

— Жизнь в баре тебе подходит.

— Если бы только это могло конкурировать с зарплатой семейного бизнеса, — я наливала сливки до тех пор, пока мой кофе не приобрел приемлемый бежевый оттенок. — И предлагало медицинскую страховку.

— Разве ты не можешь попросить прибавку к зарплате у своего сексуального босса? Я подозреваю, что если ты начнешь с ним спать, он увеличит твою зарплату на двадцать пять процентов.

— Во-первых, никогда нельзя передавать тебе информацию в сообщениях. Ты всегда передергиваешь.

Она подняла палец, прерывая мои мысли.

— Это буквально первое правило закона. Никогда не излагай это в письменном виде. Никогда. Оно просто сидит там и ждет, когда это используют в качестве улики.

Я закатила глаза.

— Во-вторых, мы не спим вместе. Мы просто... безобидно флиртуем, — однако я подумала над ее предложением, а затем добавила: — Кроме того, я не думаю, что он из тех парней, которые платят за секс. Путем повышения или иным образом.

— Что ж, будем надеяться, что нет. Если он окажется таким же придурком, как Оуэн, и ты пойдешь по тем же стопам, я отправлю твою несчастную задницу в монастырь до конца твоих дней. Я избавлю себя от головной боли из-за того, что ты пойдешь по темному пути к крушению поезда. И спасу тебя от саморазрушения через неудачников.

На мгновение повернувшись к ней спиной, я сделала большой глоток горячего кофе. Я была безоружна для этого разговора без кофеина в организме.

— Это не так, — заверила я её, мой старый друг монстр неуверенности поднял свою уродливую голову. — Это просто отвлечение.

Она уставилась на меня, не шевельнув ни единым мускулом лица. Я знала, что это был ее адвокатский взгляд. Она всегда делала это, когда у нее было много мнений, но она знала, что не должна его говорить. Ее самообладание, честно говоря, впечатляло. Но она должна приберечь это для своих клиентов. Я хотела знать, о чем она думает, каждую своенравную мысль.

Так что я уставилась на нее поверх дымящейся чашки кофе, посылая ей свою собственную версию сердитого взгляда сучки-босса.

Не многие люди могли сломить Риз. Ладно, я, вероятно, была единственной, кто знал её секрет, и это означало, что если вы позволите ей сомневаться достаточно долго, ее вопросы, рано или поздно, вырвутся наружу, как вода из прорвавшейся плотины. Вам просто нужно было набраться терпения.

Когда она вдохнула через нос, я поняла, что поймала ее.

— Хорошо, я знаю, что я та, кто вложил эту мысль в твою голову, но ты уверена, что готова к этому? Для отвлечения, ты, кажется, довольно серьезно относишься к нему.

Я вздрогнула. Я ничего не могла с этим поделать. Она говорила прямо противоположное тому, что я ожидала от нее услышать.

— Я просто не хочу, чтобы тебе снова было больно.

— Я не собираюсь страдать, — огрызнулась я, защищаясь. — Почему я должна пострадать? Мы даже не... мы даже не... это просто для развлечения.

Она пожала плечами и вернулась к своему журналу.

— Я знаю, я просто... Ты сейчас немного хрупкая, и я беспокоюсь о тебе. Я никогда раньше не видела тебя такой.

Это было справедливо. Там, где она была эмоциональна, я была уравновешена. Там, где ей пришлось столкнуться с несправедливым количеством трагедий в своей жизни, я была стабильной и уравновешенной все то время, что мы знали друг друга. Трагедия и травма — вот с чем она обратилась ко мне за помощью. Когда её мама ушла. Когда умерла её мама. Когда её отец заболел раком, а потом выздоровел. Когда умерла её собака из детства, мы все были привязаны к Коко. Когда она испытывала трудности в юридической школе и чуть не бросила ее. Когда ее сердце было разбито Дейвом "Щупом". Когда она подверглась сексуальным домогательствам на своей первой внешкольной работе, а отдел кадров не воспринял ее всерьез. Риз через многое прошла. Теперь я могла бы сказать, что она была сильнее, более жизнерадостной и чертовски более чуткой. Было несправедливо ценить чьи-то страдания, но я только видела, как Риз становилась все более удивительной, несмотря на ее испытания и невзгоды. Я всегда завидовала ее глубине характера и жизнелюбию, потому что у нее было место в первом ряду, каким бы коротким оно ни было.

Было странно, что все перевернулось с ног на голову. Было трудно быть той, кто нуждался в ласке и заботе.

Еще хуже было слышать, как она говорит мне, что я, возможно, не готова к тому, что было с Уиллом. Это было намного больнее, чем я хотела признать.

— Серьёзно, все не так, Кусочек. Мы целовались всего один раз. В основном мы просто флиртуем и веселимся, — как будто называя меня лгуньей, мой телефон зазвонил с текстовым сообщением от Уилла.

Уилл: Ты уже встала? Есть планы?

Игнорируя понимающий взгляд Риз с другого конца стола, я ответила.

Я: Не сплю уже несколько часов. Ты сомневаешься во мне?

Он немедленно ответил на сообщение.

Уилл: Мне уже следовало бы знать лучше, так что, какие планы...

На моём лице была улыбка, и я не знала, когда она появилась и почему она была такой большой.

Я: Я провожу весь день со своей лучшей подругой. Мы не виделись целую неделю.

Появились танцующие пузыри. Затем исчезли. Затем появились.

Уилл: Приводи её.

Я: Куда???

Теперь он просто командовал.

Уилл: Двое моих друзей будут представлены на фестивале еды и вина в Брайтлифе. Они снабжают нас билетами. Ты и твоя подруга должны пойти.

Я посмотрела на Риз, размышляя, что делать. Должна ли я попросить ее пойти со мной? Было ли это нарушением кодекса лучшего друга, когда ты меняешь планы? Почему это было так неловко? Почему я не могла просто быть нормальной?

Словно прочитав мои мысли, она сказала:

— Выкладывай, Ло.

— Рискуя доказать, что ты права...

Она подняла бровь, когда я заколебалась.

— Уилл только что спросил, не хотим ли мы встретиться с ним в Брайтлифе на фестивале еды и вина. Я предполагаю, что у него есть бесплатные билеты, и его друзья-шеф-повара будут представлены там.

Она сжала губы, чтобы удержаться от улыбки. Я ткнула в нее пальцем.

— Не злорадствуй. Это нехорошо.

Она сделала доблестное усилие, чтобы придать своему лицу ровное выражение. И не преуспела.

— Конечно, пойдем.

— В самом деле? Я не против пропустить. Серьезно. Я знаю, что мы планировали провести этот день вместе. Я не хочу упускать такую возможность.

— Если только ты не планируешь бросить меня, а ты этого не сделаешь. Плюс, у меня есть возможность шпионить за тобой и мистером Отвлечение. И поесть хорошую еду. В значительной степени не могу придумать лучшего способа провести воскресенье.

Я рассмеялась, счастливая, что она была готова к этому.

— Ты лучшая, милая.

— Я знаю.

Я написала Уиллу.

Я: Мы в деле.

Он прислал ответное сообщение с остальными деталями.

Уилл: С нетерпением жду возможности пообщаться с вами при дневном свете.

Мой желудок сделал около тридцати сальто, прежде чем я смогла ответить.

Я: Я тоже.

Два часа спустя мы с Риз приняли душ, собрались и боролись с внедорожником за место для парковки менее чем в десяти милях от входа на фестиваль еды и вина. Летний день в Северной Каролине был душным, и прохладный ветерок совсем не приносил облегчения.

Как раз в тот момент, когда я подумала, что мы заблудились, и это место с таким же успехом могло бы быть посреди пустыни без еды, вина или туалетов, мы нашли Уилла в одной из кабинок для приема, разговаривающего с пожилым джентльменом. Я могла сказать, что все это было по работе, когда мы приблизились. На лице Уилла было выражение "я серьезный взрослый", а пожилой джентльмен скрестил руки на груди и задумчиво кивал, пока говорил.

— Я и забыла, какой он красивый, — прошептала Риз, когда мы замедлили наше приближение. — Я имею в виду, у меня была смутная идея, но я не была полностью трезва, когда впервые встретила его.

Я хихикнула над ее преуменьшением. Он увидел, что мы приближаемся, и кивнул в знак приветствия. Я не была уверена, должны ли мы остановиться у билетной кассы и заплатить вступительный взнос, хотя он заманил нас сюда бесплатными билетами, или просто подойти прямо к нему. Может быть, нам стоит развернуться и уехать? Почему быть человеком все время было так чертовски неловко?

Когда мы были достаточно близко, чтобы он не кричал на нас, он сказал:

— Джим, это Лола Эллис и... — он заколебался. — Риз. Извини, я не знаю твоей фамилии.

Я была впечатлена, что он запомнил ее имя.

— Риз Кэллауэй, — представилась она, взяв Джима за руку и используя свое адвокатское рукопожатие, чтобы произвести на него впечатление.

Затем я пожала ему руку, в то время как он назвал свою фамилию.

— Джим Торн.

— Джим руководит мероприятием, — хладнокровно объяснил Уилл. — Мы как раз говорили о стенде для "Крафта" в следующем году.

Я улыбнулась, зная, как это будет важно для Уилла. Честно говоря, я ничего не знала о фестивале еды и вина в Дареме, но Риз упомянула, что каждое лето это большое событие, и она всегда хотела приехать, но так и не смогла.

Джим подошёл и отцепил верёвку, отделяющую внешнюю часть фестиваля от внутренней.

— Проходите, дамы, — любезно сказал он. — Мы выдадим вам браслеты и билеты.

— Это так мило с вашей стороны, — выпалила я.

В то же время Риз сказала:

— Большое вам спасибо.

Верные своему слову, мы оставили Джима с карманами, полными билетов на еду и вино, и с его обещанием, что он позвонит Уиллу через пару недель, чтобы поболтать.

— Это твой человек тут? — спросила я, когда Уилл начал уводить нас вглубь оживленного фестиваля.

— Нет, это была случайная встреча, — объяснил Уилл, в его голосе звучали гордость и возбуждение одновременно. — Сегодня мои друзья проводят несколько демонстраций. Я случайно столкнулся с ним, пока ждал вас.

— Значит, он знал, кто ты такой?

Он кивнул, улыбаясь, но в то же время прикусывая нижнюю губу, как будто пытался прижать ее и не дать ей занять все его лицо.

— Да, он нашел меня.

Я схватила его за бицепс и потрясла за руку.

— О, боже мой, поздравляю. Это очень важно.

Он задержал мой взгляд на минуту, даже когда мы избегали других пешеходов и ряды киосков торговцев. Что-то было такое милое и безопасное в его взгляде, как будто ему нравилось делить этот момент со мной, и это произошло не случайно. Но если бы он мог, я была бы той, кого он выбрал для празднования.

Я знала, что многое из этого мне мерещится, но я не могла не думать о той ночи, которую мы провели, выпивая, разговаривая и празднуя жизнь. Этот момент был таким. Мы были просто двумя людьми, которые хотели разделить эти моменты друг с другом и иметь партнера, чтобы отпраздновать их вместе.

Мы прошли мимо винной палатки с более короткой очередью, чем у других палаток. Я не узнала ни клейма, ни виноградника, ни чего-то еще, но на самом деле это не имело значения, потому что все это не имело значения. Держа его за локоть, я свернула с главной дорожки и втащила его внутрь. Риз последовала за нами.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Что мы делаем? — эхом отозвалась Риз.

— Празднуем, — сказала я им обоим.

Когда подошла наша очередь, я попросила самое близкое к шампанскому, что у них было, и вручила достаточно билетов на три дегустационных бокала "Москато д’Асти". Я раздала стаканчики, в то время как Риз смотрела на меня, как на сумасшедшую, а Уилл продолжал закатывать глаза, смущенный моей театральностью.

— Послушайте, — сказала я им обоим. — С этого момента мы празднуем всю жизнь. Хорошие вещи, отличные вещи и даже плохие вещи. И то, что только что произошло, было большим событием, Уилл, так что выпьем за тебя. И "Крафт". И ваш будущий успех. И то, что нас впустили бесплатно, — Риз продолжала смотреть на меня, как на сумасшедшую, поэтому я добавила: — Я объясню позже, — прежде чем чокнулась нашими бокалами и сделала глоток.

— Спасибо, — сказал Уилл после своего напитка. — За то, что сделала этот момент незабываемым.

Он понимает меня.

Я сделала еще глоток, надеясь, что это успокоит мои нервы. И мое сердце.

— Не за что.

Мы вышли из палатки с вином в руках и побрели по фестивалю. Между двумя гигантскими переоборудованными складами, заполненными модными ресторанами и бутиками, стояли всевозможные палатки. Гирлянды висели над головой между зданиями, и хотя был только поздний вечер, эффект все равно был очень очаровательным. Вдалеке играла живая музыка, а воздух наполнял аромат изумительной еды.

Это было похоже на фермерский рынок, но даже лучше.

Уилл отвел нас в собранную подготовительную палатку, где его друзья были заняты работой. Длинный стол был уставлен великолепными букетами, изысканным фарфором и хрустальными бокалами, ожидающими вина. Это было похоже на украшенный стол на модном приеме.

Я посмотрела вниз на свой милый, но простой комбинезон в цветочек, с завязками на бретельках и затянутой талией, и почувствовала себя недостаточно изящно одетой. Я выбрала этот наряд из-за того, насколько круто он меня представляет, по сути, это была следующая лучшая вещь после того, как я появилась полностью обнаженной, но теперь я пожалела, что не надела сарафан, как Риз.

К нам подошла очень беременная женщина в пальто шеф-повара. Он был застегнут у нее на шее только для того, чтобы освободить место для булочки в духовке. Двухлетний ребенок с упругими каштановыми косичками вцепился в ее руку.

— Уилл, ты сделал это.

— Привет, Вера, — сказал Уилл, улыбаясь. — Это место выглядит великолепно.

— Да, ну, люди с вином — идиоты. Скажи мне, почему мы не наняли тебя, чтобы ты разносил напитки?

Уилл улыбнулся.

— У тебя не было выбора. Обсуди это с Джимом.

Глаза Веры заблестели.

— Он нашел тебя? Он искал тебя.

Уилл снова прикусил губу, пытаясь сдержать ухмылку.

— Да, он это сделал.

— Ура, — обрадовалась Вера. — Он говорил о тебе всю неделю. Он услышал о выпуске "Инк Свел" и искренне позавидовал. Рада, что вы двое, наконец, смогли встретиться.

— Я тоже, — Уилл повернулся ко мне и Риз. — Вера, это мои друзья, Лола и Риз. Сегодня они мои плюс два, — он повернулся к нам. — Это Вера Куинн. Она владеет "Солью" вместе со своим мужем Киллианом. Это они готовят еду.

Мы пожали друг другу руки, и я поняла, что происходит.

— Когда ты сказал "демонстрация", я подумала, что ты имеешь в виду людей как в "Костко". Я и не знала, что мы сядем за стол.

Вера рассмеялась.

— Ну, это больше похоже на дегустацию. И у меня сейчас серьезные проблемы с беременностью, так что я сомневаюсь, что все будет прекрасно.

— Ха, не слушай ее. Сегодня я главный, так что это будет потрясающе. Лучшая еда, которую вы когда-либо пробовали.

Бородатый мужчина, одетый в идентичную куртку шеф-повара, хотя его куртка была застегнута на все пуговицы, подошел к ней сзади и сжал ее плечи. Когда маленькая девочка завизжала:

— Папа! — он наклонился и поднял ее. — Привет, тыковка.

— После всех этих лет, — сказала Вера со вздохом, — он всё ещё думает, что это соревнование, — затем она посмотрела на своего мужа с самой милой улыбкой. — Чего он не понимает, так это того, что это было соревнование, и я победила его давным-давно.

Он смотрел на нее с любовью, не противореча ей.

Официально они были самой милой парой на свете.

— Кто здесь с вами? — спросил Уилл, не вмешиваясь в их очаровательное соперничество.

— Только наш персонал, — объяснил Киллиан. — У Эзры есть пара кабинок для его кухонь. Хотя он мог бы заглянуть на дегустацию. Ты знаешь, он все еще чувствует, что должен разведать конкурентов.

— К тому же, он хочет болтать с критиками всю ночь и привлечь к себе внимание, — Вера вздохнула, менее доброжелательно, чем ее муж.

— Эзра тоже наш приятель, — объяснил Уилл Ризу и мне. — У него четыре или пять ресторанов в городе.

— О, вау, — пробормотала Риз. — Могу ли я знать какие-нибудь?

И Киллиан, и Вера закатили глаза. Уилл рассмеялся:

— Возможно. У него "Бьянка", "Сарита", "Лилу"... и ещё один, название которого я никак не могу вспомнить.

— Молли заставила его продать его, — объяснила Вера о четвертом ресторане. — Она хотела покончить с его бывшей женой.

Уилл рассмеялся.

— Что ж, хорошо для нее.

— Но теперь они открывают новый. Ты никогда не угадаешь название.

— Скажи, что это не Молли.

Уилл выглядел испуганным. Он повернулся к нам и объяснил.

— У него есть привычка называть рестораны в честь бывших подружек. Но Молли — его жена. Она бы разозлилась, если бы он назвал ресторан в её честь.

Киллиан проворчал несколько ругательств и вмешался, чтобы объяснить:

— Вместо этого он назвал его в честь своей крестницы, — она покровительственно положила руку на голову дочери. — Скаут.

— О, это очаровательное имя, — заверила я ее, улыбаясь милой маленькой девочке.

— Для ребенка, — проворчал Киллиан, — а не для ресторана.

— Киллиан злится, потому что мы подумывали о нем для нашей второй кухни. Он думает, что Эзра схватил название первым, чтобы помешать нам. Мы участвуем в гонке "кто первым откроет свой новый ресторан". И под "мы" я имею в виду Киллиана и Эзру, конечно.

— На победителя ставятся деньги, — прошептал нам Уилл. — Много денег, если ты хочешь участвовать в этом.

— Ты мне этого не говорил! — Вера резко повернулась к мужу. Хорошо, что он все еще держал Скаут.

— Шеф, — позвал кто-то из отгороженной занавеской кухни.

Киллиан ухмыльнулся нам.

— Спасён зовом. Приятно было познакомиться со всеми вами. Оставьте нам хорошие отзывы, — затем он ушел, все еще держа на руках свою дочь.

Лицо Веры было совершенно раздраженным.

— Я продолжаю говорить ему, что он не может позволять ей болтаться с ним на кухне. Она полна стольких опасных вещей. Ножи, горелки, специи. Он никогда меня не слушает.

— Он просто хочет, чтобы она росла, зная, какой жизнью ты живешь, — сказал Уилл, вступаясь за своего друга.

Она одарила его убийственным взглядом, который поверг бы в прах более слабого человека.

— Итак, ты намекаешь, что оставишь своих малышей в баре с собой?

Уилл подавился смехом.

— Это другое дело.

— Правда? — она развернулась и потопала, эм, заковыляла на звуки лязгающих кастрюль и сковородок.

— Я не думаю, что она действительно сумасшедшая, — пробормотал Уилл, совсем не уверенный в себе.

— Она, вероятно, собирается плюнуть в твою еду, — задумчиво сказала Риз.

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

— Или хуже.

— Они кажутся милыми, — сказала я.

Он странно посмотрел на меня.

— Я начинаю думать, что ты всех считаешь милыми.

То, что он сказал, не было изначально плохим, но то, как он это сказал, выглядело как оскорбление. Поэтому инстинктивно я возразила:

— Это неправда. Я не думаю, что все такие уж милые.

— Да, ты так думаешь, — это прилетело от Риз, которая была предателем и встала на сторону Уилла.

— Ты думала, я был милым, — добавил Уилл, произнося это так, как будто это была самая глупая вещь на свете.

Я просто посмотрела на него.

— Ты хороший.

Риз сказал:

— Помнишь, как ты подружилась с той девушкой на втором курсе, которая продолжала воровать у тебя?

— Хотя она действительно не была милой, — я начинала понимать их точку зрения.

— Да, но тебе потребовалась неделя, чтобы понять это. И это было только тогда, когда она действительно украла твоего парня.

Я скрестила руки на груди.

— Он не был моим парнем.

Они оба смотрели на меня. Риз обвиняла меня во вранье. И Уилла это больше позабавило, чем пошло ему на пользу.

— Я просто хотела, чтобы он был моим парнем.

Они разразились смехом на мой счёт. Что ж, я была рада, что они, по крайней мере, поладили.

Все больше людей просачивалось в палатку, передавая билеты кому-то, кто принимал их у двери. Джона присоединился к нам через несколько минут вместе с Элизой и Чарли.

— Это встреча выпускников по работе, — сказала Элиза, подходя. — Привет, детка.

Она притянула меня в объятия, затем я представила ее Риз.

Я знала, что они поладят. Это был не вопрос. Они обе были красотками-боссами с отличным стилем и не склонными к мелкой ревности. Что было не любить друг в друге?

— Официантка, верно? — спросил Джона, протягивая мне руку для пожатия.

Я еще не была сильно влюблена в этого парня, но Элиза ворвалась и спасла меня.

— Ты серьезно, Джона? Не будь мудаком.

— Что? — он сделал вид, что обиделся на то, что она бросила ему вызов.

— Она права, Джона, — эхом отозвался Уилл. — Прекрати это дерьмо.

— Что я сделал?

— Я Лола, — сказала я ему, взяв его за руку, просто чтобы избежать конфликта. — Это моя подруга, Риз, адвокат.

Я добавила в ее профессию, чтобы подразнить его, но он услышал адвокат и сразу же был очарован. Как и большинство мужчин.

Я подумала об этом на секунду, рабочие места и то, как мы придаем им ценность. Они были частью того, что делало нас и составляло нашу жизнь. Но на самом деле это были совсем не мы.

Если бы я представилась как руководитель отдела роста и развития "Органикс", быстрорастущей сети органических продуктовых магазинов по всей стране, заинтересовался бы Джона вдруг историей моей жизни? Точно так же, должна ли я чувствовать себя менее интересной только потому, что в настоящее время у меня была работа официантки? Сделало ли это меня официанткой в экзистенциальном смысле?

Или как насчет Уилла? Он был совладельцем одного из самых интересных баров Дарема, знатоком всех сортов пива и коктейлей, а также барменом — то, что он действительно, действительно любил делать. Если бы я встретила его как бармена, а не как совладельца бара, в котором хотела работать, думала бы я о нем по-другому? Был бы я менее впечатлена?

Как грустно было бы упустить все, чем был Уилл, отбросив его из-за его профессии? Я бы никогда не узнала его сухое, скрытое чувство юмора или мягкие, нежные стороны его характера, которые до сих пор оставались загадкой. Я бы не увидела всех этих тайных улыбок, которые заставляли мое сердце биться быстрее даже сейчас. И я бы не почувствовала той целительной силы, которую может предложить новая и близкая связь.

В конце концов, мы все были просто людьми. Людьми, которым приходилось много работать, чтобы выжить в этом мире. Людьми, которые пожертвовали своим временем, энергией и навыками ради работы. Но сама работа была не самой важной частью. Мы были ею. Наши ценности. Что заставляло нас думать, любить, действовать и просто быть.

Если бы только я понимала это еще в "Органикс", когда предполагала, что остальной персонал ненавидит меня, потому что я была привилегированной принцессой, нанятой с нулевыми заслугами и стопроцентным кумовством. Я пряталась от других, потому что стеснялась своих семейных связей и слишком боялась столкнуться с их потенциальным осуждением. Но теперь я увидела, что упустила неотъемлемую часть компании, людей, которые работали со мной.

Я не могла изменить того, кем я была или как я оказалась там, где я была. Но я упорно трудилась ради своего места и ради компании, которую так нежно любила. И, может быть, если бы я могла просто перестать думать о себе на целых две минуты, я могла бы сделать так, чтобы рабочие отношения больше касались других людей и меньше меня. И моей неуверенности.

Если я познакомлюсь со своими коллегами поближе, а я им все равно не понравлюсь? Ну, это, наверное, тоже было не про меня. У каждого из нас были свои собственные вещи, которые нужно было нести, наше собственное восприятие и опыт, формирующие наш взгляд на мир, наша собственная молчаливая боль и сомнения в себе. В чем мир нуждался, так это в большем сострадании.

Что мне было нужно, так это больше сочувствия. Больше бескорыстного сочувствия.

Никто, и я имею в виду, никто, не нуждался в осуждении. Особенно не я. Мы могли бы сохранить это для Иисуса и наших матерей. Но всем нужно было больше доброты. Это было абсолютно универсально.

Это было похоже на еще один момент, чтобы отпраздновать это с выпивкой. Знаменательный момент в моем собственном личностном росте, когда я посмотрела на гобелен мира и увидела людей вместо демографии. Люди вместо цифр. Души вместо названий должностей.

Но мне пришлось поработать официанткой, чтобы попасть сюда.

ГЛАВА 17

— Это неправда! — Элиза практически кричала, перекрывая взрыв смеха. — Я не целовалась с Трентом Эриксоном за трибунами после того, как съела рыбные палочки. Он сказал всем, что это произошло после того, как я сказала, что не буду его целовать. Это была ложь, распространяемая презираемым человеком.

У меня болел живот от такого сильного смеха. И такого количества еды. После самого невероятного обеда из десяти блюд в моей жизни, они назвали это дегустационным меню, но, святая корова, еды было так много, большинство гостей, изысканная коллекция ресторанных критиков, местных журналистов и рестораторов, вернулись на фестиваль. Уилл, его братья и сестры, его друзья и мы с Риз остались за столом, чтобы выпить оставшееся вино и смеяться, пока я не подумала, что собираюсь выплюнуть всю вкусную еду, которую мы только что съели.

Вера и Киллиан были богами на кухне. За свою жизнь я съела немало вкусных блюд, но это превзошло все ожидания. Киллиан не лгал, когда обещал, что это будет лучшая еда в моей жизни. Устрицы в половинках ракушек с соусом просекко. Буррата со свежим крестьянским хлебом и жареным яйцом. Тартар из баранины с взбитыми цацики. Овощные оладьи с кокосовым карри. Самые вкусные тортеллини, которые я когда-либо пробовала, были с фасолью фава и кабачками и подавались с коричневым сливочным соусом. Тушеные ребрышки со спаржей и трубчатыми грибами. И обжаренные гребешки, которые буквально таяли у меня во рту. Затем мы завершили декадентский парад изысканности самым вкусным шоколадным тортом на планете в сочетании с домашним ванильным мороженым, тонким фисташковым печеньем и восхитительным кремом из маскарпоне, который, я была уверена, подадут на небесах. Я официально никогда больше не смогу есть.

Чарли посмотрел на сестру.

— Похоже, у каждой истории есть две стороны, Лиза. Истина должна быть где-то посередине.

— Это правда, — возразила она. — Я даже не люблю рыбные палочки.

— Трент Эриксон был идиотом, — наконец признал Джона. — Когда мы учились в средней школе, мы поймали его, когда он слизывал обезболивающий крем со своей руки после футбольной тренировки.

Уилл откинул голову назад и рассмеялся.

— Я забыл об этом. Он пытался сказать нам, что на вкус это как мятная зубная паста, но его язык так распух от этого, что мы не могли разобрать, что он говорил в течение двадцати минут.

Настала очередь Джона рассмеяться.

— Я думаю, тренер закончил тем, что позвонил в токсикологический контроль.

Мы снова расхохотались, а Элиза, перекрывая шум, крикнула:

— Смотрите!

Солнце давно зашло, и за пределами палатки были слышны звуки разборки, но пока они оставили нас в покое. Персонал Киллиана и Веры давным-давно убрал посуду и украшения со стола. Киллиан убедил нас обменять наши модные бокалы для вина на пластиковые стаканы, что игриво оскорбило почти всех, от почитаемых любителей алкоголя до признанных шеф-поваров, за столом. Все, что осталось — это стол, стулья и пустые бутылки из-под различных вин и газированной воды, разбросанные по столу.

Джона, Киллиан, Уилл и его братья и сестры ходили в одну и ту же среднюю школу. Еще больше их друзей присоединились к нам, когда мероприятие закрылось. Эзра, Диллон, Уайетт и Кайя. Я наконец-то связала лица с именами, но все равно было легко запутаться. У Веры тоже был брат, который женился на ее лучшей подруге. Или нет... Может быть, ее лучшая подруга вышла замуж за лучшего друга Киллиана? Честно говоря, было трудно собрать все воедино. Но в эту толпу было легко попасть и почувствовать себя ее частью.

Шеф-повара обменивались историями о выходных, лете, а затем, в конечном счете, о пищевой промышленности в целом. Затем Джона и Уилл обменялись историями о своей отрасли. И постепенно истории просто продолжали двигаться назад во времени, пока мы все не согнулись пополам от смеха.

Это был лучший день. Я не могла припомнить, чтобы когда-нибудь так сильно смеялась, но больше всего мне нравилось то милое внимание, которое Уилл проявлял ко мне в течение дня и вечера. Он наклонялся, чтобы объяснить, о чем они говорили. Или напомнить мне случайные имена только потому, что он сказал, что плохо запоминает имена, и подумал, что это будет полезно. Время от времени его рука опускалась на мое колено или бедро, и он нежно сжимал его. Некоторое время назад он поймал мою правую руку, засунул её под левую и всё ещё прижимал к груди. Я придвинулась к нему так близко в течение ночи, что моя голова почти покоилась на его плече.

Мне понравилось, как он это сделал. Он не просто взял меня за руку, чтобы подержать ее. Он переплел наши пальцы вместе, а затем прижал их к своему сердцу, как будто просто не мог подойти достаточно близко.

Это привлекло некоторое внимание собравшихся за столом, но никто ничего не сказал. Даже Элиза и Чарли притворялись, что это нормально, хотя я догадывалась, что им было труднее, чем другим.

Сначала я чувствовала себя неловко. Мне никогда не нравилось быть в центре внимания, но особенно в окружении стольких людей Уилла и только одного из моих. Но я немного утешилась, поняв, что это не должно происходить очень часто. В отличие от Чарли, который флиртовал со всеми и вся, и никто не заботился, не замечал и ничего не говорил, особое внимание Уилла шокировало этих людей.

Что, должно быть, означало, что он делал это не часто. Он не приводил девушек на подобные мероприятия и не держал их за руки. Или не флиртовал с ними. Или не нашептывал им подробности об окружающих его людях. Или, по крайней мере, это было то, что я собиралась сказать себе, пока у меня не будет возможности спросить его об украденных взглядах позже.

Когда смех стих, Вера и Киллиан встали. Их малышка ушла домой с пожилой женщиной по имени Джо несколько часов назад. Я подумала, что она, может быть, бабушка, но все называли ее по имени, так что трудно было сказать.

— Хорошо, — сказала Вера, зевая. — Мне давно пора спать. Мои лодыжки размером с кадиллаки, и у меня какая-то супер-веселая изжога.

— Я же говорил тебе не есть маринованные перцы, — упрекнул Киллиан.

Она свирепо посмотрела на него.

— Оно того стоило.

Он улыбнулся ей, и улыбка была настолько полна любви и обожания, что я почувствовала себя лишней, наблюдая за ними. Как нежеланный, странный вуайерист за окном их спальни.

— Я помассирую тебе ноги, когда мы вернемся домой.

— Ты лучше всех, — прошептала она.

— Я знал, что ты так думаешь, — тихо поддразнил он в ответ. Обратившись ко всем, пока Вера была занята тем, что закатывала глаза, он сказал, — спасибо, что поддержали нас сегодня вечером, ребята. Приятно познакомиться с вами, дамы.

Это было адресовано специально Риз и мне. Вслед за этим мы горячо и искренне поблагодарили его за лучшую еду в нашей жизни.

После того, как они ушли, несколько других поваров тоже встали.

— Мы слишком стары, чтобы тусоваться с вами, людьми из бара, — сказал Уайетт.

Он был покрыт татуировками и имел что-то похожее на ирокез, но, возможно, был самым милым человеком на свете.

— Засиживаться допоздна не для нас.

Чарли бросил в него скомканную бумажную салфетку.

— О да, эти дополнительные пару часов действительно имеют значение, — что вызвало спор о том, какая работа требует ложиться позже и должна поднимать раньше всех.

Риз наклонилась, чтобы сказать:

— Мне тоже пора идти. Завтра утром мне действительно нужно встать пораньше.

Я застонала. Мне не следовало задерживать ее так поздно. Ей давно пора было спать, а мне ближе к полуночи.

— О, милая, мне так жаль. Я и не подозревала, что уже так поздно.

— Нет, не извиняйся. Я так прекрасно провела время. Но если я останусь еще немного, я действительно могу превратиться в тыкву.

— Ты за рулем? — спросил Уилл, вмешиваясь в наш разговор.

— Нет, эм, нас привезла Риз, — сказала я ему, не зная, почему он спрашивает.

— Я могу подвезти тебя домой позже, — сказал он мне. Его пристальный взгляд изучал мое лицо. — Если ты, эм, хочешь остаться ещё немного.

Я повернулась, чтобы оценить реакцию Риз. Я не знала, что она подумает о его предложении. Если бы она была раздражена, или обеспокоена, или... Она улыбалась от уха до уха.

— Это отличная идея, — настаивала она. — Оставайся. Тогда я не буду чувствовать себя виноватой из-за того, что заставила тебя уйти раньше.

Честно говоря, было совсем не рано. Я могла бы легко пойти домой и завалиться спать.

— Это не имеет большого значения...

— Останься, — настаивала она. — Наслаждайся своим новым расписанием. Вот почему ты здесь, верно? — она наклонилась вперед, схватила меня за плечи и слегка встряхнула. — Чтобы попробовать что-то новое.

Было ли это... Было ли это намеком? Риз, как тебе не стыдно. Я покачала ей головой, задаваясь вопросом, в какой момент сегодня вечером она передумала от осторожного шага к прыжку ногами вперед.

— Хорошо, если ты настаиваешь.

— Я настаиваю. Я действительно настаиваю, — она начала собирать свои вещи.

Чарли заметил.

— Ты уходишь?

— Да, мне нужно быть на работе рано утром.

— Где ты припарковалась? — небрежно спросил Чарли. Пока Риз объясняла, забавная улыбка изогнула одну сторону ее рта. — Могу я проводить тебя до твоей машины? Уже поздно.

Другая сторона ее рта присоединилась к первой.

— Конечно.

Прежде чем она ушла, я вытащила свой телефон из сумочки.

Я: Он попытается переспать с тобой! Остерегайся.

Она украдкой ответила мне сообщением.

Риз: О, я знаю. Этого не произойдёт. Но он, конечно, милый.

Я: Осторожно, Кусочек. Он хитрый тип.

Риз: Я использую его, чтобы добраться до своей машины. Ничего больше.

Я: Если ты так говоришь.

Риз: Повеселись со своим горячим боссом! Отвлекись. Отвлекайся всю ночь, если придется.

Я послала ей смайлик с закатывающимися глазами, а затем снова спрятала свой телефон.

Уилл наклонился к нему.

— Ты просто переписывалась со своей подругой, когда она уходила?

Я сжала губы, чтобы скрыть улыбку.

— Я предупреждала ее, чтобы она не спала с твоим братом.

Он усмехнулся.

— Это хороший совет.

Когда все вокруг стола начали вставать и выбрасывать вещи, мы с ним задержались, не готовые уходить, но и не имея плана идти куда-либо ещё.

— Это было действительно весело, — сказала я ему. — Спасибо, что пригласил нас.

— Ты бы хотела пойти куда-нибудь еще? Мы могли бы... выпить еще или пойти прогуляться...

— Прогуляться?

Одна половина его рта приподнялась в дерзкой улыбке.

— Ну, знаешь, прогулка при луне.

— Это звучит забавно.

Он повернулся ко мне более полно, взяв мои руки в свои.

— Или мы могли бы вернуться ко мне домой. И поиграть в карты или что-нибудь в этом роде.

— Карты?

— Войнушку. Гонки. Уно. Ну, знаешь, все, что тебе взбредет в голову.

Я бы рассмеялась, если бы у меня так внезапно не перехватило дыхание.

— Да, давай сделаем это. Пойдём, поиграем в карты.

Он широко улыбнулся. И это было все, на что я надеялась, тепло, интимно и так, так сексуально.

Мы помогли все собрать и сложить стулья для арендованной команды, а затем попрощались. Был момент с Элизой, когда я подумала, что она может что-то сказать мне, предупредить меня, или пригрозить мне, или... может быть, даже поздравить меня. Честно говоря, я не могла сказать. Но выражение ее глаз было более серьезным, чем я когда-либо видела ее раньше. Серьезным и... с надеждой. Даже Джона продолжал смотреть на нее так, словно ждал взрыва вулкана.

В конце концов, она промолчала и крепко, очень долго обнимала меня, прежде чем мы ушли.

Уилл взял меня за руку и вывел из палатки. Улица была преобразована обратно в свое первоначальное состояние, но, тем не менее, была привлекательной. Гирлянды больших лампочек все еще висели между зданиями, освещая нам обратный путь к его машине. В это время ночи улицы были тихими и необычными. Магазины и склады вокруг нас были модернизированы, но всё ещё очаровательны. Брайтлиф был жемчужиной города, которую я была рада открыть для себя. Я бы обязательно вернулась.

Машиной Уилла оказалась "Форд Бронко" 90-х годов выпуска. И экстерьер, и интерьер были в отличном состоянии для того, сколько ему было лет. Было очевидно, что он заботился о ней.

Он открыл мне дверь и объяснил:

— Она принадлежала моему отцу. Она простояла у нас в гараже все мое детство. Он оставил ее мне после того, как скончался, так что я починил ее и запустил.

— Мне нравится, — честно сказала я ему, проскальзывая на пассажирское сиденье. — Какой милый подарок. Чарли и Элиза были разочарованы?

— Нет. Чарли получил мотоцикл "Ямаха" 1987 года выпуска, а Элизе он оставил "Веспу", которую ремонтировал для неё. У него всегда был проект автомобиля в гараже. Он привозил домой какого-нибудь интересного юнкера, с которым заключал выгодную сделку, а затем тратил месяцы на то, чтобы вернуть его к жизни. Я думаю, ему наскучил "Бронко" еще до того, как он его закончил, потому что он никогда не покидал наш гараж, пока он был жив. Однако мотоцикл Чарли был в почти идеальном состоянии. И, в конечном счёте, "Веспа" Элизы станет милой, когда она будет полностью закончена.

Мы еще поболтали о его отце и его многочисленных любимых проектах, пока, наконец, не остановились в "Крафте". Что меня немного смутило, но, возможно, мы собирались захватить что-нибудь здесь, прежде чем отправиться к нему домой.

Уилл заглушил машину в специально отведенном для нее месте в переулке рядом с баром. Он выпрыгнул из машины и обошел сзади, чтобы открыть мне дверь.

— Ты решил потусоваться в баре? — спросила я, моё замешательство было очевидным.

Он усмехнулся.

— О, я думал, ты знаешь. Я живу над ним. В квартире, а не как бродяга.

— Ох, — ладно, в этом было немного больше смысла. — Я понятия не имела.

Он провёл меня через вход в бар, на кухню, за офис и к двери, которую я никогда раньше не замечала. Он использовал другую связку ключей, чтобы открыть её, затем включил свет в коридоре, чтобы мы могли видеть, как поднимаемся наверх.

Лестница была длинной, ведь на втором этаже были такие высокие потолки. Но, наконец, мы добрались до верха, где нас ждала еще одна дверь.

— Последняя, — пошутил Уилл, прочитав мои мысли.

— Я просто рада, что ты в такой безопасности.

Он улыбнулся моей шутке и открыл дверь в свою мансарду. Я ахнула. Большая студия с открытой концепцией была тем, о чем я мечтала. Промышленная кухня была мужественной, с островком для еды и шкафами цвета хантер-грин со стеклянными панелями на фасадах. Потолки были такими же, как и внизу, из фактурной жести, заново отделанные под старину. На большинстве стен была лепнина в виде короны, а в некоторых местах — обнаженный кирпич. Уилл выделил угол для своего кабинета, угол для спальни и импровизированного шкафа, а также длинный участок стены для своего жилого пространства. Там была даже беговая дорожка, прислоненная к стене.

Было ясно, что он не ожидал привести меня сюда сегодня вечером. Одежда валялась на полу у его кровати, посуда была сложена на стойке, а бумаги были разбросаны по всему столу. Он тут же принялся наводить порядок. Я стояла посреди его пространства, пока он складывал бумаги и ставил посуду в раковину, и просто впитывала все это.

Это был Уилл. Это пространство. Этот дом. И я не могла бы выбрать лучшего представления о нем, особенно в такой непосредственной близости от бара.

Его лофт заставил меня что-то почувствовать, и я была удивлена, что это была грусть. По сравнению с этим моей квартире в Чикаго не хватало индивидуальности. Если дом Уилла рассказывал историю о том, кем он был как личность, о том, что он был теплым, скромным, удивительным и целеустремленным, то мой рассказывал историю человека без индивидуальности или мнений. Без забот и интересов. Без...

Мой дом рассказывал историю женщины без.

Без жизни, без настоящей цели, без любви.

— Извини, что все в таком беспорядке, — пробормотал он.

— Это не так. Совсем. Мне нравится, — я повернулась к нему лицом. Он никогда не сомневался. Но моменты, когда я чувствовала нервозность или видела неуверенность в его глазах, что-то делали с моими внутренностями, с местами, предназначенными для любви, заботы и отдачи. Итак, он был здесь, стоял передо мной, тихо нервничая из-за меня в своем доме, и это уничтожило меня.

Если я была влюблена в него раньше, я бы просто поскользнулась и упала прямо во что-то гораздо более глубокое. Намного большее.

Было похоже, как будто я резвилась по этому тротуару легко и весело, совершенно беззаботно. А потом эта черная дыра просто разверзлась передо мной, и я провалилась в нее, не промахнувшись ни на шаг. Внезапно меня целиком поглотили эмоции, которые были намного сильнее. Намного больше, чем я была готова.

Я подошла к нему, не зная, что еще сделать. Он просто стоял там, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на меня так, словно я была целым миром. Я руками обхватила его огрубевшую челюсть, большим пальцем провела по его нижней губе. Его кожа была горячей под моими руками. И от него пахло цитрусовыми, вином и еще чем-то, что было присуще только ему.

— Я не знаю, к чему я готова, — сказала я ему, мой голос охрип от эмоций. — Я только что рассталась с серьезными отношениями, и это закончилось так плохо. Я не должна была...

Я замолчала, потому что не знала, как закончить предложение. Я даже не знала точно, что мы делаем или что я хотела сделать.

Его руки обхватили меня за талию, притягивая ближе, прижимая к себе. Мне пришлось ненадолго закрыть глаза от ощущения его твердой груди напротив моей более мягкой, женственной.

— Не слушай обязанности, Лола. Это то, чего ты хочешь?

Я кивнула, затаив дыхание.

— Да.

Его лоб коснулся моего. Его глаза закрылись.

— Ты уверена?

— Полностью.

— Тогда ты готова. Не нужно прислушиваться к лишнему шуму в твоей голове. Или благонамеренным людям, говорящим тебе, что делать, — его рука легла на мой живот. — Ответ здесь, — затем он переместил её мне на грудь, обхватив мою грудь, но больше прикрывая моё сердце. — И здесь. И когда эти два жизненно важных органа работают синхронно, ты знаешь, к чему ты готова, и никто не может сказать тебе иначе.

Я поцеловала его. Мои губы прижались к его губам, не в силах больше ждать ни секунды. Во мне бурлили желание, страсть и потребность, как сверхактивный вулкан. Но были также благодарность, надежда и искренние чувства к этому человеку.

Во многих отношениях, поскольку мы с Оуэном так долго были реальностью, я не знала, как представить свою дальнейшую жизнь без него.

Но если бы я нашла время, чтобы представить себе свидания после того, как мой жених изменил мне, я бы никогда, за миллион лет, не представила себе этого. Сильные руки Уилла обхватили меня за талию, прижимая к себе. Его рот прижался к моему так, что это было похоже на войну и капитуляцию одновременно.

Его язык прошелся по моей нижней губе, спрашивая разрешения. Я открыла ему рот легко и без колебаний. Мы превратились в переплетающиеся языки и блуждающе руки. Мои зубы царапнули его нижнюю губу. Его поцелуи проследовали вдоль моей челюсти к уху, где он покусывал, пока я не начала выгибаться, затем вниз по моей шее и обратно к губам. Он застонал, глубоко чувственный звук, от которого что-то тёмное и голодное закрутилось во мне спиралью. Я думала, что могу упасть в обморок от чистой силы желания этого мужчины большей, чем всё, что я чувствовала до этого.

Я провела руками по его широким, крепким плечам, вниз по его точеным бицепсам и по его острым лопаткам. Этот мужчина был сделан из мускулов и тестостерона, и я хотела почувствовать и увидеть его всего.

Его руки потянули меня за комбинезон, недоумевая, почему он не может его поднять. Я не могла удержаться от смеха над его безуспешными усилиями.

— Он цельный, — объяснила я между поцелуями. — Снимается целиком.

Он зарычал глубоким звуком, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Я скользнула руками под его футболку, нащупывая пресс, гладкую кожу и рай. Он дернулся в ответ на наш контакт кожа к коже, и мои колени задрожали от того, как это было невероятно горячо, воздействовать таким образом на такого мужчину, как он.

Его рука скользнула по моей груди, проверяя. И когда я прижалась грудью к его ладони, он накрыл меня всей ладонью, проводя большим пальцем по моему соску, пока я не стала задыхаться, не застонала и не задергала лямки своего комбинезона.

— Ты уверена? — снова спросил он хриплым шепотом. — Мы можем остановиться в любой момент. Я... — он прочистил горло, — я хочу зайти так далеко, как ты мне позволишь. Но если это слишком...

Я отступила назад, обретая смелость, о которой и не подозревала. По очереди я развязывала бретельки своего комбинезона, пока он наблюдал. Материал ослабел, а затем полностью упал. Я осталась в лифчике без бретелек и трусиках, радуясь, что выбрала полусексуальную пару. Я наблюдала, как он смотрит на меня в тусклом свете из кухни. Его глаза потемнели, когда налетела знакомая летняя гроза.

— Я хочу этого, — сказала я ему. — Столько, сколько ты мне дашь.

Он шагнул ко мне, положив руки мне на талию, а затем прошелся по моему почти обнаженному телу. Мои бёдра, моя спина, моя задница. Как будто ему нужно было почувствовать каждый дюйм меня. Как будто он запоминал мои ощущения.

— Это не так работает, новенькая, — сказал он с игривым блеском в голосе. — Ты берёшь то, что хочешь. Не позволяй мне встать у тебя на пути.

Его руки опустились на заднюю часть моих бедер, и он поднял меня одним махом, обернув вокруг своей талии. Комбинезон сполз с моих лодыжек, мои бедра сжали его бедра, а пальцы впились в его мускулистые плечи, когда он схватил меня за задницу и начал идти. И хотя он все еще был полностью одет, а на мне все еще было нижнее белье, мы ахнули от интимного контакта моих ног, обернутых вокруг него.

Он двинулся к кровати, пуговица на его джинсах вызвала трение, которого я не ожидала. Я знала, что я пропала. Я застонала, моя спина выгнулась от удовольствия. Его рот снова нашел мой, чтобы проглотить мои звуки, а затем опустошил меня, когда ему удалось справиться с застежкой моего лифчика. К тому времени, как он уложил меня обратно на свою смятую кровать, на мне был только низ от белья.

Он остановился надо мной, чтобы снять рубашку и расстегнуть джинсы. А потом, как раз в тот момент, когда я думала, что он набросится, он замер.

Я неловко поежилась. До меня дошло, что ни один мужчина, кроме Оуэна, не видел меня такой обнаженной, такой открытой. В старшей школе и колледже были и другие парни, но мы никогда не заходили так далеко. Я была слишком контролирующей, чтобы быть спонтанной физически, слишком типичной, чтобы не планировать целые отношения. Так что к тому времени, когда я была готова заняться физическими упражнениями, им уже было скучно, и они двигались дальше.

Это, что бы это ни было с Уиллом, было так ново для меня. Но то, как он смотрел на меня сверху вниз, жар в его глазах, напряжение в его челюсти... В этот момент мне было комфортнее, чем в сотню раз с Оуэном.

Я никогда раньше не чувствовала себя такой желанной. Это... сексуально. Я никогда раньше не чувствовала себя так комфортно в своей собственной шкуре, что было странно для меня, потому что я была почти полностью обнажена.

— Чёрт возьми, Лола, — пробормотал он.

И это было все. Он не говорил мне, что я красивая, сексуальная или идеальная. Но ему и не нужно было этого делать, потому что все это было написано на его лице, в его тоне, в том, как благоговейно он наклонился и нежно коснулся моих бедер, проводя руками по моим ногам, животу, груди. Его колени приземлились по обе стороны от моих бедер, и он наклонился, чтобы захватить мой сосок ртом.

Мой позвоночник приподнялся над кроватью, не в силах справиться с горячим ощущением его губ на одном из моих самых интимных мест. Он лег рядом со мной, его рот не отрывался от моей кожи, и оставался там, пока я не потеряла сознание от желания. И когда он отстранился, я с удивлением увидела кривую улыбку на его лице.

— Может быть, нам стоит поговорить о деталях, прежде чем мы пойдем дальше?— спросил он.

— Я чиста, — выпалила я, неловко и отчаянно пытаясь вернуться к тому, на чем мы остановились.

Но он был прав, и я не могла поверить, что не подумала спросить обо всем.

— Я, эм, прошла тестирование. Сразу после того, как я узнала об Оуэне. Это чудо, но у меня все в порядке со здоровьем. Я всегда была, эм, за... безопасность превыше всего и все такое.

Его низкий смешок не отвратил меня. Его взгляд был прикован к моему животу, где его пальцы лениво описывали круги вокруг моего пупка.

— Рад это слышать, — он прочистил горло и поднял на меня взгляд. — То же самое и у меня. У меня где-то есть результаты моего последнего теста, если ты хочешь их увидеть. И с тех пор никого не было.

— Я доверяю тебе.

Его зеленые глаза стали еще ярче.

— Ты доверяешь?

Я кивнула.

— Да, Уилл. Я доверяю тебе.

Он наклонился и нежно коснулся своими губами моих.

— Ты не представляешь, как много это значит для меня, — между нами повисла нерешительная пауза, прежде чем он добавил: — Но ты должна знать... для меня это было давно. Я имею в виду, что здесь давно была девушка. Или вообще где-нибудь. Я немного, эм, отвык от практики.

Из меня вырвался нервный смешок.

— Думаю, я только что перестала тебе доверять.

Он отстранился.

— Что, почему?

Еще один смешок.

— Посмотри на себя, Уилл Инглиш. И ты работаешь в баре. Я видела, как девушки бросаются на тебя.

Он покачал головой.

— Это опасность на рабочем месте. Я не могу приводить девушек домой из бара, потому что это было бы неразумно. Или несправедливо по отношению к моим брату и сестре. И все мои ночи я провожу за работой. Это было... скучно в течение некоторого времени, — он сказал "скучно", но я услышала "одиноко".

Я тоже все время работала, но Оуэн был в моей жизни. Теперь я знала, почему мои долгие часы работы не беспокоили его. Но прежде чем я поняла почему, было приятно верить, что у меня есть кто-то, кто любит меня, заботится обо мне, придет за мной.

У Уилла были его братья и сестры и его друзья, но это было не одно и то же. У них не было с ним сердечной связи. Их не было, когда он приходил домой после долгой смены, и ему нужно было с кем-то лечь рядом. Их не было утром, чтобы поделиться планами за чашечкой кофе или обсудить его день, его проблемы и разочарования.

Он не был моим. Я это знала. И я даже не планировала оставаться в Дареме надолго, не говоря уже о том, чтобы стать для него таким человеком. Но мне было очень больно снять с него этот новый слой и обнаружить, что он совсем один.

Я протянула руку и снова приложила ладонь к его щеке. Я не знала, воспримет ли он это неправильно или подумает, что я совершенно сумасшедшая, но он должен был знать. И я хотела быть той, кто скажет ему об этом.

— Ты хороший человек, Уилл Инглиш, — он смущенно вздрогнул. — Я серьезно. Ты хорош на протяжении всего пути. Я рада, что мне выпало быть той, кто разрушит твою скуку.

Затем я пошевелила бровями, как идиотка, чтобы прервать нарастающее напряжение.

Это произвело желаемый эффект, и его ответная улыбка была именно тем, на что я надеялась. Я притянула его голову к себе, чтобы мы могли снова поцеловаться. Эти поцелуи превратились в блуждающие руки. И как только отопление было выключено, мы снова включили его.

Мои трусики исчезли, и быстро его палец, а затем и два пальца оказались у меня между ног. Он был таким горячим. Не только в сексуальном смысле, но и в температурном. Мое тело отреагировало на его прикосновение к моему самому интимному месту, так крепко сжав его руку.

Он шептал сексуальные вещи, когда пожирал мой рот, а затем мою грудь, оставляя поцелуи между ними.

И когда я была готова и умоляла его, обезумев от желания, он начал искать презерватив, что заняло так много времени, что мы оба смеялись. В конце концов, он нашёл один в самом дальнем углу своей тумбочки. Он торжествующе поднял его над головой, затем посмотрел на меня, лежащую совершенно голой на его кровати. Не было способа описать, насколько восхитительно это было, когда он смотрел на меня так, как будто я была самой сексуальной женщиной в мире. Как будто он умирал с голоду, а я наконец-то стала животворящей пищей. Как будто он не мог подождать еще секунду, чтобы закончить это. Наконец, после того, как он насмотрелся вдоволь и сумел подтолкнуть меня к краю одним только жаром в его глазах, он снял джинсы.

Он постоял надо мной несколько секунд, пока надевал презерватив, и я приподнялась на локте, чтобы, ну, посмотреть самой. У меня было достаточно времени, чтобы полностью запаниковать от того, с чем он работал, прежде чем он накрыл мое тело своим и, о-о, так сладко и медленно соединил нас вместе.

Мои ноги обвились вокруг его талии, чтобы он мог найти более глубокую точку опоры. Мы оба ахнули от полного контакта, от того, как я идеально вписалась под ним, вокруг него.

— Боже мой, Лола, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Я ответила что-то хриплое и неразборчивое. Он навис надо мной, тепло его тела всё ещё окутывало меня, как вторая кожа, и мои мысли сплелись в блаженный, эйфорический узел потребности и завершения.

А потом он пошевелился. Его толчки были сначала медленные, глубокие, наполняющие. Мне пришлось закрыть глаза, чтобы избавиться от этого ощущения. Вопреки ошеломляющему взрыву понимания. Вот каково это — быть близкой с мужчиной, который действительно хотел меня. Это было то, что мы чувствовали, когда были полностью поглощены друг другом и друг в друге, не только физически, но и эмоционально, ментально и глубоко в душе. Это было то, что должно было быть всегда. Его тело так идеально подходило для моего. Его кожа пылала, излучала тепло и жизнь. Его движение было спиралевидной вершиной желания, потребности и чего-то, что ощущалось как дом.

— Еще, — взмолилась я, когда больше не могла этого выносить, когда восхитительное ощущение перешло в отчаянное стремление к чему-то просто недосягаемому.

Он ответил, схватив меня за бедро и перекинув его через плечо. И затем он ответил на мое требование, найдя более глубокий, более полный ракурс. Я ахнула и вцепилась ему в спину, позволяя ему поступать со мной, как ему хотелось. Я всегда позволяла этому мужчине поступать со мной, как ему хотелось, потому что здесь, в этих объятиях, в этой постели, его путь был предназначен для нас обоих. В нем не было ничего эгоистичного. Ничего утаивающего, одностороннего или двуличного.

Он дал мне больше, чем просто секс, даже когда мои веки плотно сомкнулись, и звезды начали танцевать перед моими закрытыми глазами. Он отдал мне всего себя. Он дал мне надежду, исцеление и целые кусочки своего сердца. А потом, когда мы оба были готовы, он набрал скорость и не останавливался, пока вселенная не взорвалась за моими закрытыми веками. Клянусь, я прикоснулась к совершенству, прежде чем медленно, неохотно вернуться на землю.

Он держал меня долгое время после того, как мы закончили, наши тела пульсировали в унисон от угасающих ощущений. Чуть позже он встал и протянул мне руку. Не говоря ни слова, он повел меня в ванную и показал, где лежат его полотенца и мочалки.

Когда он ушел, я точно не знала, что делать. С Оуэном я бы просто привела себя в порядок и легла спать. Но я не была уверена, о чем думал Уилл. Хотел ли он, чтобы я ушла, или хотел, чтобы я осталась.

Наконец, я решила быстро принять душ, потому что это дало бы мне время подумать. Я собрала волосы в беспорядочный пучок и ополоснулась. Потом я поняла, что вся моя одежда была за пределами ванной, поэтому я завернулась в полотенце и вышла наружу.

Я никогда в жизни так не нервничала. Я знала, что отношения с Уиллом не могут быть официальными. Я даже не беспокоилась о том, что он мой босс. Должность официантки казалась такой временной. На самом деле не было никакой логики для того, что мы только что сделали, но, в конечном итоге, мне пришлось бы уйти. Так что это не могло быть отношениями.

И все же... Я также не хотела вызывать "Убер" и страдать от позора, возвращаясь в дом Риз.

Но это было нечто большее, чем смущение или стыд. Я не хотела уходить. Там, теперь, когда эта мысль была высказана открыто, я могла признать, что это правда.

Я не хотела уходить от Уилла глубокой ночью. Я не хотела закрывать эту дверь и притворяться, что мы никогда ее не открывали.

Итак, со всеми эмоциями, страхом и общей дрожью, которые можно было ожидать в такой ситуации, как эта, я отважилась взглянуть на него, когда он сидел на краю своей кровати.

Мы обменялись взглядом через темную комнату, от которого у меня в груди набухло что-то теплое и мягкое. В выражении его лица было неподдельное обожание. Он смотрел на меня так... как будто я была всем.

— Я нашел футболку, — наконец сказал он. — Я подумал, что тебе в ней будет удобнее, чем в твоей... другой вещи.

Облегчение нахлынуло на меня. Значит, ночевка. Фух.

Я была так полна решимости смириться с отъездом, что на самом деле не позволила себе осознать, как сильно я хотела остаться. Мои плечи опустились от умиротворения, которое принесло его предложение. Я пробормотала слова благодарности и надела ее, прежде чем снять полотенце. Не знаю, почему я была такой застенчивой после всего, что только что произошло.

Он взял мокрое полотенце, пока я искала свое нижнее белье, а затем мы скользнули в постель бок о бок.

Его простыни пахли им, и я старалась не зарываться лицом в подушку и не вдыхать глубоко, но не совсем преуспела. Он натянул на нас толстое одеяло, а затем обернул свое тело вокруг моего, как будто я была подушкой для тела, а ему нужна была поясничная поддержка.

Я ахнула от того, как он держал меня. Не потому, что я снова возбудилась, а потому, что меня никогда раньше так не держали. Никогда я не была прижата к чьей-то груди с рукой, обхватившей меня за талию, как будто я была одновременно и достаточной, чтобы выдержать их вес, и драгоценной, хрупкой вещью.

— Так нормально? — спросил он, зарывшись ртом в мои волосы.

Я рассмеялась.

— Эм, да.

— Ладно, хорошо, — он уткнулся носом в мои волосы. — Ты хорошо пахнешь.

— Спасибо?

— Ты мне очень нравишься, Лола, — пробормотал он невнятным со сна голосом. — На случай, если это было не совсем ясно. Я думаю, что ты, возможно, самая невероятная женщина, которую я когда-либо знал.

Прежде чем я успела придумать ответ, он заснул и начал тихо посапывать. Я лежала без сна, совершенно сбитая с толку. Я слишком быстро влюблялась в этого мужчину. Этот человек, который бросил мне вызов, научил меня и заставил меня смеяться. Который смотрел на меня так, словно я была самой вкусной едой, которую он когда-либо ел, а потом баюкал меня и лелеял, как будто я была самой драгоценной вещью, которую он когда-либо держал.

Его тело было таким теплым у меня за спиной, что мне пришлось сбросить одеяло. Но я бы ни за что не сдвинулась с места. Я бы позволила Уиллу Инглишу обнимать меня столько, сколько он захочет. Хотя, может быть, в этом и была проблема. Если я в ближайшее время не разберусь со своей жизнью, у меня будет сердце разбито дважды за одно лето.

Один раз из-за предательства. Второй раз из-за неудачного выбора времени. От первого я была рада избавиться. Второй вернул меня к себе и держал так, словно я была самой драгоценной вещью на планете. Первого я отпускала все быстрее и быстрее. Второго я бы держала всю оставшуюся жизнь, отчаянно желая, чтобы меня всегда так лелеяли, чтобы меня так обнимали.

ГЛАВА 18

Я проснулась в печи. Ну не совсем. Но Уилл, похоже, действительно был очень горячим. Мы все еще спали так, как начали эту ночь. Я лицом к стене, его грудь прижата к моей спине, его рука надежно обнимает меня за талию, а другая — подушка под моей головой.

Мы не оставались так всю ночь. Мы несколько раз расставались только для того, чтобы найти друг друга где-нибудь в наших ошеломленных снах. Со своей стороны, мне становилось жарко, и я отодвигалась, потом становилось холодно, и я снова прижималась к нему. Но больше всего мне нравилась его твердость рядом со мной, безопасность его тела, обернутого вокруг моего. Ощущение его на коже. То, как я сонно ощупывала его ночью только для того, чтобы он ответил мне тем же жестом.

Я знала, что продолжаю несправедливо сравнивать его с Оуэном, но это была моя единственная ссылка на отношения. И мы с Оуэном никогда так не спали, прижавшись друг к другу, не в силах оторваться друг от друга даже ночью.

С самого начала наших отношений мы встречались посередине, делали свое дело, а затем переходили на противоположные стороны кровати. Во всяком случае, когда он ночевал у меня.

В других случаях он натягивал штаны и уходил.

"Я знаю, что завтра у тебя важный день", — говорил он. Или: — "Встречаюсь с отцом пораньше в офисе. Мне нужно поспать в своей постели".

Оглядываясь назад, я могу пнуть себя за очевидный способ, которым он говорил о своей неверности. Но как я могла тогда знать?

Во всяком случае, Уилл был совсем не таким. Он был на удивление игрив, даже глубокой ночью. Но он также был настоящим любителем обниматься, и теперь, когда солнце светило в большие окна, моя левая рука затекла под неудобным углом подо мной, и мне официально нужно было в туалет.

Я попыталась вырваться из его хватки, но он прижал меня к себе еще крепче. Я не хотела будить его без необходимости, но ситуация становилась все более ужасной с каждой секундой. Перевернувшись на спину, я подумала, что могла бы освободить место, но вместо этого его рука легла мне на грудь.

Что ж, все шло в обратном направлении.

Медленно выдохнув, я попыталась сползти к изножью кровати, но его рука на моей груди стала тяжелее, фактически пригвоздив меня к месту. Я попыталась отползти в сторону, но его рука двигалась вместе со мной. Я раздраженно выдохнула и лежала там, мысленно планируя свой тихий побег, когда его грудь начала сотрясаться от смеха.

— Прости, — прохрипел он, его голос был глубоким и хриплым со сна. Он отдернул руку. — Я просто пошутил. Но ты пыталась быть такой незаметной.

Бросив на него свирепый, полусерьезный взгляд, я сказала:

— Мне нужно в туалет! Это чрезвычайная ситуация.

Он перекатился на спину, но мне все равно пришлось переползти через него, чтобы встать с кровати. Это могло бы быть сексуально, если бы это не было чрезвычайной ситуацией в стиле малыша.

— Извини, я сплю, пока не лопну. Я не знаю почему, — крикнула я через плечо, убегая в ванную.

Я вошла, потом вспомнила, что я не у Риз, поэтому развернулась и захлопнула дверь.

После этого я потратила минуту, чтобы умыться и порыться в его шкафчиках в поисках стоматологической помощи. Под раковиной я нашла упаковку зубных щеток размером с "Костко", поэтому взяла одну и тщательно ею воспользовалась. Полное раскрытие, я также стащила немного его дезодоранта. Я вышла из ванной и обнаружила Уилла на кухне, стоящего над туркой с варящимся кофе. Он лениво улыбнулся мне.

— Я украла зубную щетку, — сразу же призналась я, держа ее в воздухе, чтобы он увидел. Я не думала, что ему нужно было знать подробности о его дезодоранте.

Его улыбка стала шире.

— От этого ты мне нравишься еще больше, Новенькая.

Я улыбнулась в ответ. Он продолжал смотреть на меня. Я не знала, что делать со своими руками, поэтому запуталась ими в его футболке. Он покачал головой, как будто это его позабавило. Я не знала, о чем он думал, но мысль о том, чтобы выпрыгнуть из ближайшего окна, чтобы положить конец неловкому молчанию, приходила мне в голову не раз.

Наконец, вероятно, почувствовав, что я вот-вот взорвусь, он сказал:

— Это странно, если я скажу, что я действительно рад, что мы это сделали? Прошлой ночью, я имею в виду?

Я прикусила губу, чтобы удержаться от смеха.

— Ты счастлив, что у нас был секс?

Его щеки действительно покраснели. А потом я покраснела в ответ, потому что не хотела быть такой чертовски прямолинейной.

— Нет, — быстро сказал он. А затем отказался.— Я имею в виду, да, да, я рад этому. Но я имел в виду... я не знаю, ты здесь. Мне нравится, что ты здесь, у меня дома. Ты мне нравишься, Лола. Я рад, что мы больше не обходим стороной наше влечение. Я думаю, это то, что я имею в виду.

Либо ему действительно нужен был кофе, чтобы разобраться, либо он был таким же нервным и неуместным, как и я. Я нахожу это совершенно милым, и он ничего не делает, чтобы поддержать мое падение, менее тяжелое для него.

— Я тоже рада, — сказала я ему в сострадательной попытке избавить его от страданий. И еще потому, что я это имела в виду. — Я... ты... в любом случае, спасибо. За...

Я не знала, как закончить свое предложение, и я чувствовала себя глупо из-за того, что даже начала его. Но на самом деле его было за что благодарить. Он каким-то образом, после моей личной трагедии, заставил меня снова почувствовать себя красивой, когда я не чувствовала ничего, кроме нежеланности и нелюбви. Он заставил меня снова почувствовать себя особенной, когда я не чувствовала ничего, кроме того, что меня бросили и оставили. Он заставил меня почувствовать себя женственной, сексуальной и желанной, когда я начала задаваться вопросом, не была ли я причиной измены Оуэна. Если бы дело было не в том, что Оуэн был таким плохим парнем, как это было, я была бы строптивой девушкой. Уилл напомнил мне, что я была соблазнительной, и Оуэн должен был относиться ко мне так же. Уилл заставил меня почувствовать себя замеченной, когда я не чувствовала ничего, кроме невидимости, за исключением тех случаев, когда моя семья нуждалась во мне для работы.

По сути, он вернул мне жизненно важные, целые части меня, которые я недавно потеряла. Дыры такие большие и такие разрушительные, что я не была уверена, что смогу выжить без них. Меня не починили. Это не было похоже на то, что секс с Уиллом волшебным образом исцелил меня.

Но это напомнило мне, что я состояла не только из чувств, которые появились после предательства Оуэна. Или то, что раздражение моего отца заставило меня почувствовать. И, может быть, я снова не была полностью собрана, но кусочки были собраны и, возможно, приклеены скотчем на место, что было лучшим, чем они были за последнее время.

Но я не знала, как объяснить все это Уиллу, поэтому просто сказала:

— Спасибо, что не ведешь себя странно.

Он пригвоздил меня к месту одним из своих сверхинтенсивных взглядов. Иногда я понимала, о чем он думает, по выражению его лица, но прямо сейчас он был сплошная загадка и тлеющий огонь. Затем его глаза сузились, и я поняла, что он действительно о чем-то думает. И этим чем-то была я. Он действительно, действительно сильно думал обо мне, и я не была уверена, что делать. Или сказать. Или то, что я сказала, вызвало это лицо.

— Я уже трижды говорил тебе, что ты мне нравишься, — наконец сказал он, как раз когда я решила рвануть к двери, к черту штаны. — Но, может быть, это не так... Может быть, у тебя нет ко мне чувств. Может быть, я неправильно это понял.

Мой желудок сжался от его намека, и я поняла, насколько легкомысленно прозвучал мой комментарий сейчас. Спасибо, что не ведешь себя странно? С таким же успехом я могла бы бросить двадцатку на тумбочку и сказать ему, что позвоню позже. Но разве он не видел, как это было тяжело для меня? Я не могла просто сказать ему, что я чувствую. Я только что разорвала свою помолвку. Кроме того, я даже не должна была быть в этом городе прямо сейчас, не говоря уже о его квартире.

— Ты ведёшь себя очень тихо, — отметил он, заставляя меня чувствовать себя полной сукой.

Поэтому я сделала единственное, что знала, как делать в подобных неловких ситуациях, я выпалила правду самым непостижимым образом.

— Ты мне нравишься, — практически прокричала я. Прочистив горло, я попыталась вернуть тон обратно. — Ты мне нравишься... слишком сильно. И я только что рассталась с этими долгими, запутанными, разрушенными отношениями, так что я не знаю, что это значит. Я не хочу, чтобы ты мне нравился только потому, что ты не Оуэн. И я совсем не хочу, чтобы ты мне нравился, потому что было так легко забыть Оуэна и двигаться дальше. Но, и я знаю, что это безумие, но если я могу забыть его так быстро, значит ли это, что то, что было у нас с ним, никогда не было настоящим? Я хочу, чтобы какая-то малая часть того, что было у нас с Оуэном, была настоящей. Я боюсь просто забыть его и увлечься тобой, потому что мне кажется, что я полностью потратила последние шесть лет своей жизни впустую. И для чего? Чтобы тебя обманули? Чтобы выставить себя дурой? Но ты мне так нравишься, Уилл. И эти последние несколько недель в "Крафте" были... одними из лучших в моей жизни. Но это... то, что у нас есть... тоже больно, потому что это означает, что мы с Оуэном были не более чем притворством. Так что я борюсь с этим. Хотя я знаю, что это так глупо. Я просто, я просто... Риз сказала, что отвлечение может помочь. Но я не знаю. Я ожидала, что отвлечение будет казаться пустым, но полезным. И это, — я отчаянно помахала рукой взад и вперед между нами, — не кажется пустым или полезным.

К моему ужасу, слезы навернулись у меня на глаза, а мой голос стал хриплым и приглушенным от эмоций, внезапно застрявших у меня в горле.

— Этого не должно было случиться. Ты никогда не должен был случиться. Я даже не должна была приезжать в Дарем, не говоря уже о том, чтобы найти причину остаться, — о, черт. — Не то чтобы я осталась бы ради тебя, потому что, очевидно, это что-то новенькое, и мы просто... — Чёрт, чёрт, чёрт, — нравимся друг другу прямо сейчас. Очевидно, я не говорю о браке, потому что это было бы безумием.

Ну, это крушение поезда ускользнуло от меня, и теперь я просто, по сути, ляпнула все не то. Однако выражение его лица не изменилось с серьезного и напряженного, так что было трудно оценить, как он воспринимает все это. Я сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и попыталась привести в порядок свои хаотичные мысли.

— Что я пытаюсь сказать, так это то, что ясно, что я в полном беспорядке. И ты мне нравишься, Уилл. Я имею в виду, очень сильно. Но я бы сейчас никому не пожелала такого бардака. Особенно тебе. Я слишком уважаю тебя, чтобы просить тебя попытаться распутать это дело.

Я закончила жестом в сторону всего себя.

— Ты думаешь, что ты единственная из нас, у кого беспорядок?

Он развёл руки в стороны на кухонной стойке и тяжело оперся на них, напомнив мне о том, как он часто выглядел в баре.

— Есть причина, по которой у меня нет девушки, Лола. Потому что я всё время работаю. И в то драгоценное время, когда я не на работе, я думаю о работе. Или забочусь я о моей маме. Или забочусь о Чарли или Элизе. Черт, иногда даже Джоне и Аде. И те несколько раз, когда я позволял девушке находиться в этом пространстве, она подводила меня. В большом смысле. Не только та, что с Чарли. Были и другие тоже. Я понимаю, что это потому, что мои стандарты чертовски невозможны. Я работал над этим, но также не было никого, ради кого я хотел бы пройти через это дерьмо. Пока не появилась ты. Я не говорю, что это будет легко, или у нас обоих не будет какого-то багажа, от которого нам нужно будет избавиться. Но я говорю, что ты первая девушка за все время, сколько я себя помню, с которой я хочу попробовать это.

Как он мог убаюкивать меня своими словами и в то же время бить меня под дых? Как он мог быть одновременно и ответом, и проблемой? Я не знала, каким должен быть ответ, но я знала, что это не могло быть тем, чего я хотела, и это убивало меня.

После минуты ошеломленного молчания я призналась:

— Я даже не останусь здесь. В этом городе. В какой-то момент мне придётся вернуться к своей работе. Моей жизни, — я скрестила руки на груди, удивленная тем, что блаженное утро так быстро исчезло. — Я даже не уверена, что ты знаешь меня настоящую. Я даже не уверена, что знаю себя настоящую. Эта... эта версия состоит из одной части, сытой по горло всем, что у меня происходит, и двух частей, совершенно незнакомых. Я не работаю официанткой в барах. Я не пью шоты. Я открываю элитные продуктовые магазины и управляю многомиллионным бизнесом. У меня есть квартира в Чикаго и аренда пляжа в Дестине, штат Флорида. Всё моё будущее распланировано, и в него не входит Дарем.

Мускул дернулся на его челюсти, подчеркивая его разочарование.

— С этим мудаком, который тебе изменил?

— Нет, — его тон, его слова, его... отношение заставили меня сделать шаг назад. — Однако, так или иначе, мне придётся иметь дело со своей семьей. Я не могу продолжать игнорировать их и надеюсь, что все это пройдет. Я должна вернуться к своей работе. В компанию, которая рассчитывает на меня.

— Так что же это тогда? — он жестом указал туда-сюда между нами. — Только что закончилось? Выполнено и всё? Незабываемый роман на одну ночь?

Было ли это так? Это то, что я имела в виду? Почему именно я остановила это? Замедлила его? Я наконец-то нашла мужчину, который вел себя как мужчина, который видел меня, который хотел узнать меня... который хотел быть со мной. Почему я саботировала то, что могло быть таким прекрасным?

Ничто в Уилле не должно быть забыто. Ни прошлой ночью, ни всеми предыдущими ночами. Даже сегодня утром. Он зашел не просто поздороваться в мою жизнь. Он ворвался сюда, расчистил кучу места и разбил лагерь. Если я была потеряна после потери Оуэна, я была близка к тому, чтобы полностью перевернуться, слишком рано оставив Уилла, из-за "что, если", которые будут преследовать меня вечно. Прошлой ночью и тем, как он держал меня все это время.

Но какой у меня был выбор? Его жизнь прочно установилась в Дареме. А моя была... везде.

Я плюхнулась на край его уютного секционного дивана, мои руки все еще были обхвачены вокруг талии, как будто я могла каким-то образом удержать это утро вместе с помощью чистой выдержки.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — спросила я, мой голос был едва слышен.

Его локти выдвинулись вперед, чтобы он мог спрятать лицо в ладонях. Когда он снова встретился со мной взглядом, он был полон боли, опустошения и печали.

— Я думаю, у нас могло бы что-нибудь получиться, Лола. Я хочу, чтобы ты осталась, чтобы мы могли во всем разобраться. Я хочу видеть тебя каждый день и ложиться с тобой в постель каждую ночь. Просыпаться вместе с тобой каждое утро. Я хочу смеяться вместе с тобой. Обнимать тебя. Целовать тебя, — его последние слова были сказаны с милой, дерзкой улыбкой, которая заставила мое сердце болезненно сжаться. — Но я... я знаю, что не могу просить тебя об этом. Не совсем. Время, пространство и гребаная вселенная просто не на нашей стороне в этом деле.

Моим голосом, таким тихим, как я когда-либо слышала, я спросила:

— Я не думаю, что ты поедешь со мной?

Его улыбка была печальной.

— Я не могу бросить свою семью, свою маму. Я не могу уйти из бара.

— Так это все?

Его травянисто-зеленый взгляд задержался на мне.

— Что ты собираешься делать?

Медленно вздохнув, я посмотрела правде в глаза.

— Ну, я полагаю, это был последний толчок, в котором я нуждалась. Я не могу вечно оставаться в подвешенном состоянии. Я слишком долго позволяла Эдисону выполнять мою долю работы. Пришло время встретиться лицом к лицу с бедой.

— И что потом? Что будет после Флориды?

— Чикаго? Я не знаю. Нам нужно спланировать еще несколько магазинов. В офисе меня ждет тысяча дел.

Воздух в его прекрасном, мужественном чердаке, казалось, замер. Пыль замерзла в раннем утреннем свете прямо там, где она падала. Он не дышал. Я не дышала. Мы просто смотрели друг на друга, гадая, что могло бы быть, если бы обстоятельства были на нашей стороне. Если бы мы жили в одном городе, и жизнь сложилась бы так, как мы оба думали, что так и должно быть.

Все это было таким безумием. Мы даже не знали друг друга достаточно, чтобы любить друг друга. И все же эту связь, которую мы разделяли, эту невидимую линию от моего сердца прямо к его, то, как он получил меня, заботился обо мне и любил бы меня, нельзя было отрицать.

Все это разыгралось передо мной, как видение, которое, как я знала, было глупым и, вероятно, неправильным. Но так оно и было. Больше таких вечеров, как вчера. Больше смеха, дружбы и влюбленности в его мир, основанный на еде и напитках. Поздние вечера в баре вместе. Поздние ночи в его постели. Ранние утра, запутанные друг в друге. Ссоры из-за глупостей. И поцелуи примирения, которые были слаще на вкус, потому что они приходили после ссор. Он будет защищать меня, сражаться за меня и уважать меня. И я бы выслушала его, поддержала и подбодрила. Это был романтический фильм в моей голове, дополненный "Долго и счастливо". Я бы никогда не усомнилась в его верности, потому что он был таким, таким преданным. "Я хочу видеть тебя каждый день и ложиться с тобой в постель каждую ночь".

Он был бы полностью моим.

И я была бы полностью его.

В реальной жизни он сказал:

— Ну, если бы должен был быть кто-то, кто сбежал, она могла бы с таким же успехом быть лучшей, черт возьми, добычей, которую я мог себе представить.

Я одновременно разрывалась от сочувствия к нему и терялась от потери. Ходячая, говорящая, ноющая горько-сладкая версия. Потому что я бы никогда не сдалась ни в эти дни, ни в эти недели, ни прошлой ночью. Но мы оба знали, что все кончено, и это, наверное, было больнее всего. Конец чего-то, что было одной из самых прекрасных вещей, которые я когда-либо испытывала.

Даже когда я думала об этом, я знала, насколько это глупо. Мы с Оуэном были вместе шесть лет. Уилл и я знали друг друга всего мгновение ока.

Раздался звонок в дверь, прервав наше расставание. Нет, это был не разрыв. Мы никогда не были вместе. Это было больше похоже на расставание. Разрушение хрупкой, нежной вещи. Осколок дружбы и знакомства. Крушение надежд и тайных мечтаний.

— Это доставка для бара, — объяснил он упавшим голосом.

Я встала и махнула ему в сторону двери.

— Иди. Я подожду.

В его взгляде мелькнула надежда.

— Ты уверена?

Я кивнула.

— Мне все равно нужно одеться.

— Десять минут, — пообещал он.

— Хорошо, — я смотрела, как он уходит, и мое сердце разбивалось на более мелкие кусочки, чем когда-либо с Оуэном. Почему это было так трудно? Почему это было так? Так больно. Потому что Уилл был абсолютно прав.

— Время, пространство и гребаная вселенная просто не на нашей стороне в этом, — и я ненавидела это.

Он остановился у двери, глубоко вздохнул и просто... посмотрел на меня.

— Сейчас вернусь.

Затем он ушёл.

Я не колебалась. Я знала, что должна была сделать, даже если это причинит боль нам обоим.

Собрав с пола свою вчерашнюю одежду, я нырнула в ванную, чтобы переодеться как можно быстрее. Мои волосы были в беспорядке спутаны на макушке, но я оставила их, вместо этого сосредоточившись на одевании.

В ванной, перед зеркалом, я заметила футболку, которую Уилл дал мне прошлой ночью. Это была футболка ручной работы. Одна из тех, что продавали внизу, в баре. Слезы навернулись у меня на глаза, но я сделала усилие и надела свой комбинезон с прошлой ночи.

После того, как я собрала свои вещи и убедилась, что стерла все следы своего ночного визита, я выскользнула из его задней двери. Там была пожарная лестница, которая вела в переулок. Улизнуть было легче, чем я хотела.

А "Убер", который я заказала пять минут назад, уже ждал меня.

Пришло время.

Время идти вперед. Двигаться вперед.

Я знала, что мне теперь делать. Я должна была снова взять на себя ответственность за свою жизнь. Пришло время встретиться лицом к лицу с моей семьей. Время встретиться лицом к лицу с Флоридой. Время оставить Уилла, "Крафт" и Дарем позади.

И со временем раны от этого быстрого ухода заживут, и острая, глубокая связь, которая была у меня с Уиллом, притупится. И я бы двигалась дальше.

Я посмотрела на футболку, которую украла у Уилла, лежащую у меня на коленях. Ту, которую он позволил мне надеть прошлой ночью. Потому что я бы не забыла. Даже со временем. Даже с исцелением. Даже с кем-то другим. Я бы не стала, не смогла забыть.

ГЛАВА 19

Я: Доехала.

Я отправила сообщение Риз, подъезжая к арендованному дому, который я должна была делить с Оуэном. Мои вещи были сложены вокруг меня, и на мне была футболка, которую я украла у Уилла.

На улице было почти темно. Сумерки цеплялись за края горизонта позади меня. Когда я открыла свою дверь и вышла из машины, чтобы размять затекшие ноги, я услышала, как океанские волны разбиваются о близлежащий пляж. В воздухе пахло солью и песком, и я закрыла глаза от нахлынувших ощущений после нескольких часов работы кондиционера.

Я уехала из Дарема два дня назад и не торопилась ехать сюда. Это была всего одиннадцатичасовая поездка, но я разделила ее на два дня, чтобы у меня было немного времени на размышления. На самом деле это не помогло мне пережить отъезд из Дарема... но я пыталась.

И теперь я была здесь. Больше никаких побегов. Больше никаких пряток. Больше не игнорирую мои проблемы.

Мой телефон звякнул, Риз прислала ответ.

Риз: Рада, что ты добралась туда благополучно. Но серьезно, в любое время, когда тебе понадобится убежище, мой дом всегда открыт. Тебе даже не нужно писать СМС. Просто появись. Я приготовлю вино и стаканы.

Я любила ее. Что бы ни случилось с мужчинами в моей жизни, по крайней мере, у меня была Риз, которая подхватывала меня, когда я падала. Или спотыкалась и ныряла лицом в беспорядок, который я сама же и создала.

Я собирала вещи в машину, когда она вернулась домой с работы перед моим отъездом. Я уже написала ей сообщение, чтобы сообщить, что происходит. Я подумала, что она может попытаться отговорить меня от этого, но она положила свою сумочку и портфель на землю, а затем помогла мне с последними моими вещами, даже не переодевшись в более удобную одежду. Когда я была готова уйти, она долго обнимала меня, а потом сказала:

— Не жалей об Уилле. Я никогда не видела тебя такой счастливой. Как бы это с ним ни закончилось, он был подарком. Даже если на короткое время.

Сильные слова от девушки, которой никогда не нравился Оуэн. Хотя, наверное, мне давно следовало прислушаться к ней.

Я отправила ответное сообщение.

Я: То же самое касается и тебя. Всякий раз, когда твои позывы к сексу начнут доставлять тебе неприятности, приходи и найди меня. У меня всегда будет свободная спальня и членство в "Костко" исключительно их вина.

Риз: Если кто-то и может обанкротить "Костко", так это ты и я. Напиши мне позже. Мне нужны ежечасные обновления.

Я: Я дам тебе знать, если мне понадобится помощь в захоронении тела.

Риз: Для этого и нужны настоящие друзья... чтобы помочь скрыть улики.

Она закончила смайликом с поцелуем.

Я засунула телефон в карман джинсовых шорт и посмотрела на очаровательный дом, который нашла в Интернете для сдачи в аренду. Независимая единица была построена в группе одинаковых бледно-розовых домов и окружена фруктовыми деревьями и цветущими садами. Решетчатая дорожка вела прямо к пляжу с частным пирсом, построенным только для этого маленького пляжного сообщества. Я выбрала его, потому что интерьер был выкрашен в тот же бледно-розовый цвет, что и снаружи, а крыша была превращена в зону отдыха на открытом воздухе с цветочными ящиками, стульями из Адирондака и видом на океан.

Это было идеально. Даже сейчас я была взволнована покоем, который нашла здесь, посреди полного хаоса.

За исключением того, что на небольшой подъездной дорожке были припаркованы другие машины, и в холле горел свет. Я сказала Эдисону, что он может остаться здесь, когда впервые решила сделать крюк в Дарем. Он забронировал отель на свои деньги, и это было прекрасно, но это было не это место.

Я уже заплатила за него, и там был код для входа и выхода, так что я просто передала его. Я знала, что он остановился здесь, но мне не пришло в голову написать ему заранее, чтобы сообщить, что я уже в пути, чтобы он мог убраться. Два дня назад я даже не была уверена, действительно ли окажусь здесь. Я все еще отрицала это.

Теперь я поняла, что, вероятно, мне следовало дать ему время привыкнуть к моему приезду. Означало ли это переезд или что он хотел бы сделать. Я была не против разделить с ним свой дом. Я просто надеялась, что он не приглашал к себе людей. Все, что я действительно хотела сделать прямо сейчас, это надеть пижаму, попробовать новый джин, который я купила по дороге сюда, а затем посидеть на крыше и подумать, что я собираюсь делать завтра. И все последующие дни.

Только это был не Эдисон и не кучка случайных друзей, которых он завел, пока был здесь, внизу, то, к чему он был склонен. С ним были мои родители. Они сидели на кухне, передавая контейнеры с едой на вынос вокруг крошечного столика. Необычный семейный ужин без меня.

Казалось, все со скрежетом остановилось, когда я вошла в дом, нагруженная чемоданами и подушками.

— О, — сказала я, удивленная, увидев их.

— Слава Богу, — довольно драматично воскликнула моя мать.

— Ты должна была предупредить меня, что приедешь сегодня, — сказал Эдисон сквозь вымученную улыбку и стиснутые зубы.

И мой отец, замыкающий шествие, прогремел:

— И где, чёрт возьми, ты была?

Вместо того чтобы стоять с багажом в руках, пока мои кости медленно ломаются под давлением, я перешла в гостиную, чтобы поставить вещи. Родители последовали за мной. Эдисон стоял позади них с тарелкой, полной еды. Я была так рада, что он смог поужинать и посмотреть шоу.

Собрав все свое новообретенное мужество, я расправила плечи и повернулась к ним лицом. Я действительно надеялась отложить это как можно дольше. Оуэна, с которым я была готова разобраться. Мои родители... ну с ними не так сильно. Но мы были там, и пути назад не было.

— Мне нужно было пространство. Ты это знаешь.

Лицо отца медленно покрылось красными пятнами, признак того, что он был по-настоящему сумасшедшим, начиная с ключицы и медленно растягиваясь по подбородку, надутым щекам, глазным яблокам. Мой отец был большим парнем. Не избыточный вес в традиционном смысле, просто большим. Он был высоким и широкоплечим, и да, его талия с возрастом увеличилась, но всю мою жизнь он был просто чрезмерно большим, внушительным гигантом.

Когда я была маленькой, я думала, что это изменится, когда я вырасту. Я думала, что вырасту, чтобы встретиться с ним, буду меньше бояться его. Теперь, став взрослой, я знала, что этот день никогда не наступит. Он был больше, чем жизнь, и всегда будет таким. Но иногда, когда его лицо приобретало этот особый оттенок пятнистого, томатно-красного цвета, я беспокоилась о его здоровье. Он мог быть непобедимым в моей голове, но в реальной жизни он таким не был. Мне было больно от того, что я была той, кто сейчас вызывал его ярость, просто потому, что я решила постоять за свое сердце, за свое достоинство. Просто потому, что я предпочла личное счастье семейному бизнесу.

— Ты бросила своего брата и своего жениха. И теперь ты думаешь, что можешь вернуться, как будто ничего не случилось? — он зарычал.

Я плюхнулась на мягкий белый диван и почувствовала себя раздавленной его ожиданиями от меня.

— Ты поговоришь со мной, папа? — я умоляюще посмотрела на маму. — Пожалуйста, выслушай меня?

Моя мать, которая обычно лучше обходилась без эмоций и чувств, и всего, что напоминало вспышки гнева, вздрогнула от моего кроткого вопроса. Она посмотрела на моего отца, нервно сжимая руки на коленях.

— Может быть, нам стоит, Питер. Я не думаю, что Оуэн такой святой, каким ты его считаешь.

Это был первый раз, когда я услышала, как кто-то из моих родителей устно одобряет меня. И хотя ее поддержка была маленькой и хрупкой, надежда вплелась в страх и разочарование, которые наполнили мою грудь.

А потом мой отец сказал:

— Я знаю, что он не святой, Синтия. Какой парень может быть таким в его возрасте?

Эдисон поднял руку из-за их спин, его рот был набит макаронами, которые они заказали. Я закатила глаза. Он не был и близко похож на святого. У него просто не было серьезных отношений, так что ему могли сойти с рук его проделки.

— Давай все равно послушаем ее, — настаивала моя мама. — Она наконец-то приехала. Это меньшее, что мы могли сделать.

Затем она села на краешек удобного кресла, которое, вероятно, поглотило бы ее целиком, если бы она откинулась на спинку. Она была крошечной, особенно по сравнению с моим отцом. Она была красивой женщиной, благодаря хорошей генетике и щадящей пластической хирургии. Немного здесь. Немного тут. Немного ботокса, чтобы заполнить несколько морщин. Несколько инъекций в губы после того, как в прошлом году ей исполнилось пятьдесят пять. Недавно ей переделали грудь, после того как она слишком долго боролась со своей первой пластикой груди в двадцать лет. И у нее была граничащая с нездоровой одержимость пилатесом. Но в целом она выглядела фантастически.

Я унаследовала от нее свои медово-светлые волосы и большие голубые глаза, а также миниатюрную фигуру и ужасное восприятие глубины. Я не жаловалась.

Эдисон тоже унаследовал ее светлые волосы, но его фигура была больше похожа на фигуру моего отца. Он был гигантски высок и широкоплеч, и у него были папины карие глаза. Но у него также были ямочки на щеках, которых не было ни у кого в моей семье. И он был действительно веселым и жизнерадостным, чего также не хватало остальным нам.

Мои родители и я, как правило, слишком много работали, чтобы остановиться и хорошо провести время. Если мы с папой были классическими трудоголиками, то мама привыкла просто быть занятой. Ее дни были тщательно спланированы и строго расписаны. Честно говоря, я была удивлена, вообще увидев ее здесь, так как она редко ездила с отцом по рабочим делам. Как правило, было трудно мотивировать ее сесть в самолет, если только кто-то не размахивал перед ней отпуском.

Или бутылкой водки.

Мой отец пристально посмотрел на нее, потом на меня, затем посмотрел на Эдисона в поисках поддержки. Но он только пожал плечами и отправил в рот еще макарон. У меня заурчало в животе. Я забыла поужинать.

— Хорошо, тогда давай послушаем, — наконец согласился папа.

Но он не хотел этого слышать. Совершенно. Я видела это по упрямо сжатой челюсти и прищуренным глазам. Я была за столом переговоров в состоянии войны с этим взглядом, по меньшей мере, сотню раз. Он уже высказал свое мнение, и у меня было около сорока пяти секунд, прежде чем он вообще перестанет слушать.

— Я не собираюсь говорить ни о чем, что касается Оуэна, — когда все, кроме Эдисона, открыли рты, чтобы возразить, я двинулась вперёд. — Я... посмотрю, смогу ли я все обсудить с ним, чтобы мы могли продолжить разработку "Сансет", но я отказываюсь возвращаться к отношениям с этим... этим...

Эдисон пошевелил бровями и предложил:

— Негодяем?

Я переориентировалась и добавила:

— Это больше, чем просто постоянные измены. У меня было некоторое время, чтобы обдумать все мои отношения с ним, и я не думаю, что могу полностью винить его в том, что между нами все закончилось. Я определенно могу винить его в том, как все закончилось. Я отказываюсь оправдывать его отвратительное поведение. Но если я буду полностью честна с вами и с самим собой, между нами ничего не было. Может быть, поначалу мы и нравились друг другу, но помимо этого мы были всего лишь потенциальными деловыми партнерами. Если мы и остались вместе, то только ради тебя, папы и Девона, а не потому, что чувствовали настоящую любовь друг к другу.

— Но вы могли бы полюбить друг друга, — предложила моя мать. — Как…

Был пугающий момент, когда я подумала, что она собирается использовать моего отца и ее в качестве примера, но она хладнокровно закончила:

— Так делают многие другие пары.

Это было похоже на неудачный эпизод из "Аббатства Даунтон", где браки были не более чем союзами для поддержания состояния поместья.

— Мам, я понимаю, что отношения без любви работают для некоторых пар. Что удобство, бизнес и сотни других причин, кроме любви, удерживают пары вместе, — я пыталась быть чуткой к их отношениям, ясно излагая свою точку зрения, но мое сердце все равно разрывалось в груди. Каждый ребенок хотел, чтобы его родители были безумно влюблены друг в друга. Когда мы смотрели на них, было трудно принять что-либо, кроме сказочных романов. Но это не было реальностью. И хотя это заставило меня усомниться в том, возможны ли вообще отношения с глубокой любовью, это также заставило меня еще больше захотеть своих собственных. Я бы описала своих родителей по-разному — харизматичные, успешные, щедрые, даже преданные, по крайней мере, по-своему, но они не были счастливыми людьми. И они, конечно же, не были любящими людьми. Но для меня этого было недостаточно. Уже нет. Не после этого периода боли, предательства, исцеления и новых перспектив. И... Уилла.

— И в некотором смысле я даже понимаю это, — продолжила я, — но такие отношения не для меня. И я отказываюсь быть женой человека, который постоянно изменяет и использует меня ради ее связей и способности продвигать его в мире. Я отказываюсь довольствоваться Оуэном. Потому что это было бы именно так: соглашаться на меньшее, чем я заслуживаю.

Я прочистила горло.

Мои родители обменялись неловкими взглядами, которые больше говорили об их личной жизни, чем о моей драме расставания. Что касается Эдисона, то он выглядел как ребенок в цирке, поглощающий попкорн, прикованный к главному событию. Только братьям сходило с рук подобное поведение.

Отец проворчал что-то себе под нос о нелояльности, прежде чем надавить в последний раз:

— Разве ты не можешь просто притвориться ради сделки? Когда это пройдет, ты сможешь уйти. Сделай это у алтаря, мне все равно. Только не потеряй ради нас эту флоридскую экспансию, Лоло. Мы уже хорошо продвинулись в строительстве.

Его упоминание о бизнесе заставило меня порадоваться, что я не позаботилась об ужине. Мне стало плохо. Когда мы дошли до сути, он заботился только о бизнесе. Он использовал меня так же, как и Оуэн. Хотела бы я сказать, что была шокирована этим моментом, но я знала, что это произойдет. После его настойчивых звонков и требований ничего не изменилось. Всё, что осталось — это глубокое чувство печали и разочарования.

Я хотела напомнить ему, что если бы Девон действительно собирался уйти, он бы не позволил этому зайти так далеко. Но, наверное, я не знала этого наверняка. Тем не менее, я не хотела ставить себя в неловкое положение ни на секунду дольше. Или поддаваться давлению моей семьи, которое не имело абсолютно никакого отношения к моим чувствам или счастью.

Я нашла в Дареме то, чего не ожидала найти — опору. И теперь, когда она прочно стояла на своем месте, я намеревалась им воспользоваться.

— Дай мне поговорить с Оуэном.

Слова были горькими и пепельными на вкус у меня во рту, но я была здесь, чтобы встретиться лицом к лицу со всеми своими проблемами, а не просто наладить отношения с родителями, а затем спрятаться за ними. Я ненавидела конфронтацию. Действительно, искренне ненавидела это. Я почувствовала тошноту и вспотела, и мой мозг придумал миллиард разных причин, чтобы не вступать в жесткие разговоры. Это было единственное, чего я старалась избежать любой ценой.

Но как кто-то может так жить? Бегство от трудных разговоров и щекотливых ситуаций. Как кто-то может процветать, расти и быть полноценным взрослым, если он не готов столкнуться с трудностями и пройти через них? Главным образом, Риз была моим источником вдохновения. У нее была работа, основанная на конфронтации. Я наблюдала, как она аргументировала с другими коллегами. Она отстаивала то, во что верила, и это не превратило ее в уродливую, властную особу. Это дало ей инструменты, необходимые для построения карьеры и жизни, которые она хотела.

Я полагаю, что Уилл тоже был еще одним источником мотивации. С его семьей было трудно иметь дело, а временами даже ужасно. И он потерял своего отца. Он не всегда справлялся с конфликтами наилучшим образом, но извлекал уроки из каждого взаимодействия и стремился совершенствоваться.

Разговаривать с Оуэном, снова встречаться с ним лицом к лицу после всего, было абсолютно последним, что я хотела делать. Но я должна была это сделать. Я должна была навсегда покончить с этой частью своей жизни. И, может быть, может быть, был способ спасти эту сделку.

Как раз в тот момент, когда я подумала, что мой папа собирается еще немного поспорить со мной, моя мама положила свою изящную руку на его большое колено.

— Позволь ей попробовать, Питер. Дай ей, по крайней мере, успокоиться.

— Папа, почему ты так написал контракт? — Эдисон вмешался, запоздало встав на мою защиту, но, как всегда, преданный. — Ты никогда не даешь инвесторам лазеек для выхода.

— Он должен был быть членом семьи, — проворчал папа. — Я был с ним помягче, — он снова пристально посмотрел на меня. — Урок усвоен.

Я сильно прикусила нижнюю губу, когда волна стыда захлестнула меня при виде этой картины того, что папа думал о моих отношениях, какими прочными мы, должно быть, казались, какими устоявшимися. Имейте в виду, я тоже так думала всего несколько месяцев назад. Но теперь, оглядываясь назад, все было так ясно, так очевидно. Я боролась с чувством глубокого душевного смущения и глупости. Было место, где можно было стыдиться моей забывчивости... но я ненавидела это чувство.

Прочистив горло, я сказала:

— Хорошо, тогда всё. Ты не будешь продолжать давить на меня, заставляя выйти замуж за мудака-изменщика, и я позабочусь о том, чтобы он и его отец не испортили нам этот проект.

— Боже мой, Лола, твой язык, — пробормотала моя мать, вставая, чтобы взять бокал вина, который она оставила на кухне.

Я ухмыльнулась ей.

— Прости.

— Начните с переговоров, — приказал мой отец. — Работай над остальным. Но я бы хотел, по крайней мере, услышать его слово, прежде чем мы передадим это Девону. Этот жадный ублюдок рассчитывал на ваш союз.

Чего я не понимала в своем отце, так это того, что если ему не нравилось работать с людьми, то зачем он вообще это делал? Очевидно, что ответом были деньги, но не казалось, что мы должны делать себя несчастными только для того, чтобы обеспечить себе богатство. Сказал бы каждый состоятельный человек, когда-либо живший.

Я закатила глаза. Но на этот раз это было на меня саму.

— Хорошо, папочка, я уговорю человека, который полностью унизил меня и разбил мое сердце на миллион кусочков, работать с тобой. Не забивай свою маленькую головку, — я встала и поцеловала его в щеку, пока он ворчал по поводу моего неблагодарного отношения.

Эдисон ждал меня, когда я встала, в его карих глазах горел живой интерес.

— Рад, что ты, наконец, добралась, сестренка. Потрудись объяснить, откуда взялся этот впечатляющий характер? Я не помню, чтобы у тебя был такой перед отъездом.

Интуиция близнецов. Иногда это было удивительно. На встречах, с подрядчиками, с нашими родителями. Мне нравилось, что Эдисон, казалось, всегда понимал, о чем я думаю и что пытаюсь сказать. Или не говорю. Но после моего быстрого отъезда из Дарема и нынешней боли в моем сердце мне показалось, что он видит меня насквозь и все, что произошло за последние несколько недель. Он не знал об Уилле. Не мог знать о нем. И все же... мне не нравилось, как он на меня смотрел.

— Я была с Риз, — сказала я беззаботно. — Самокопание. Я, эм, нашла себя.

Его взгляд сузился.

— Это, должно быть, был настоящий оздоровительный отпуск. Ты кажешься особенно... приземленной.

Я прочистила горло и поцеловала маму в щеку.

— Я иду спать. Предполагаю, что для меня найдётся свободная комната.

— Я оставил тебе хозяйскую спальню, — сказал Эдисон, звуча так же подозрительно, как и всегда.

— Мы остановились в гостинице недалеко отсюда, — объяснила мама, и я тайно вздохнула с облегчением. — Мы просто случайно оказались здесь на ужин.

Я подумала о том, чтобы спросить, хватит ли мне, потому что я умирала с голоду. Но я также хотела побыть одна, распаковать вещи, собраться с мыслями... И я могла сказать, что Эдисон что-то разнюхал и был полон решимости докопаться до сути.

Он был как гончая собака, когда дело касалось семейных тайн.

— Спасибо, — сказала я Эдисону. — Я напишу Оуэну и назначу встречу на утро. В противном случае, я уверена, что увижу вас всех завтра.

— Рада, что ты, наконец, здесь, дорогая, — сказала моя мама, стараясь говорить как можно равнодушнее, пока я собирала сумки, которые мне были нужны на сегодняшний вечер.

Я ответила невнятной и столь же неискренней благодарностью и заковыляла вверх по лестнице на верхний этаж.

— Спокойной ночи, — крикнула я через плечо.

Оказавшись в главной спальне, я бросила сумки и плюхнулась на край кровати. Эта комната была просто еще одной причиной, по которой я выбрала этот дом. Это было прекрасно. Роскошная кровать размера "кинг-сайз" на верхнем этаже, прямоугольные окна рядом на каждой стене, кроме той, где есть дверь и лестница. Ванная комната в номере также находилась вдоль этой стены, хотя она открывалась в красивое пространство с еще большим количеством окон, выходящих на океан.

Но в комнате не было той радости, которую я изначально ожидала, когда бронировала дом. Я чувствовала себя совершенно опустошенной, когда любовалась красивыми украшениями и мягкостью кровати. Это было сделано для того, чтобы произвести впечатление на Оуэна и дать нам возможность начать думать о свадьбе. А теперь все казалось безжизненным и скучным... Без желания вдохнуть в него веселье.

Я снова оказалась между молотом и наковальней. Казалось, я снова дрейфую без руля в непредсказуемом море. Несмотря на то, что я приехала во Флориду и предприняла шаги, чтобы вернуть себе работу, свою жизнь и свое будущее, я все еще чувствовала себя одинокой.

Отчаянно пытаясь избавиться от этих жутких чувств, я принялась за распаковку вещей. Я не торопилась. В основном я просто пыталась избежать встречи со своей семьей внизу и придать смысл тикающим часам. Я достала джин с тоником, который купила по дороге, и налила себе выпить в пластиковый стаканчик из ванной. У меня не было льда, но я была готова терпеть, если это означало избежать кухни и назойливых вопросов моего брата.

В конце концов, я вытащила свой рабочий ноутбук и подключила его к сети, а затем подключила к домашнему Wi-Fi. Он был мертв уже несколько месяцев, и мне удавалось игнорировать его так же последовательно, как и другие проблемы в моей жизни. Впервые для меня. У меня были сотни электронных писем, которые нужно было просмотреть, незаконченные презентации, заметки, которые требовали продолжения, частично запланированная вечеринка по случаю дня рождения моего отца, которая должна была состояться в следующем месяце, и три корзины с товарами, с которыми я еще не определилась. Я громко застонала и прокляла себя за то, что думала, что могла бы успешно уйти от всего этого.

Я сделала себе второй теплый джин с тоником, добавила лайма и погрузилась в работу. Я не смогла разобраться во всем этом сегодня вечером, но я могла бы, по крайней мере, начать работать с электронными письмами и более важными вещами. Брошенная одежда могла подождать.

Вот тогда-то я и набрала обороты. Я действительно была хороша в работе и еще лучше в работе под давлением. Некоторые из этих разбитых осколков, казалось, встали на свои места, когда я устроилась поудобнее и обнаружила, что занимаюсь единственной вещью, которую искренне любила всю свою взрослую жизнь.

Несколько часов спустя я вышла из транса, вызванного электронной почтой, и моргнула, увидев время на своем телефоне. Было далеко за полночь, а я все еще не написала Оуэну, как обещала родителям.

Я поставила компьютер на тумбочку и сползла с кровати. Свернувшись калачиком на боку, я вытащила телефон и отправила страшное сообщение. Это было просто.

Я: Добралась до Флориды. Мы можем позавтракать утром? Ты выбираешь место.

Текстовые точки танцевали, затем остановились, а затем снова танцевали около пяти минут, прежде чем он отправил свой ответ.

Оуэн: Хорошо.

Потом он прислал адрес и время.

Я долго смотрела на его ответ, на самом деле не видя его, вообще не думая об Оуэне. В итоге, я открыла другое текстовое поле. То, которое предшествовало моему незабываемому дню на Фестивале еды и вина. После инструкций Уилла о том, куда идти и где встретиться с ним, чтобы попасть внутрь, сообщений не было. Но пришло время кое-что к ним добавить. Было несправедливо по отношению к моему сердцу оставлять эти сообщения там, где они были, на пороге, возможно, самых замечательных дня и ночи в моей жизни. Моя история продвинулась дальше... так что тексты тоже должны быть.

Было уже за полночь. Это было глупо, но я знала, что он не будет спать. Я знала, что бар закрылся не так давно, и он либо заканчивал уборку, либо просто поднимался наверх, в свой лофт.

Я: Я должна сделать признание...

Я вздрогнула, мое сердце бешено колотилось о грудину.

Я: Я украла твою футболку.

Я наблюдала за пляской текстовых точек с большим страхом, чем с Оуэном. Гораздо больше страха. И паники. И надежды. Что такого было в этих чертовых точках? Почему телефонные компании вообще добавили их? Нам было гораздо лучше ничего не знать. Не зная того, что нам нужно было знать. На данный момент это была просто пытка.

Они исчезли. И тогда я действительно поняла, каково это — страдать. Он не собирался отвечать, потому что не хотел меня слышать. Я все испортила.

Внезапно появилось сообщение, и я была так переполнена облегчением, что сначала даже не мог понять, что он сказал. Будь проклята напряженность, связанная с перепиской. Это на самом деле собиралось убить меня.

Уилл: Мне было интересно, куда ты ее положила. Я выставлю тебе счет. Можешь перевести безналом.

Я улыбнулась, в то время как горячие слезы выступили в уголках моих глаз. Он был тем редким человеком, который не использовал эмодзи или какие-либо знаки препинания, кроме точки. Я могла слышать его сухое поддразнивание на всем протяжении расстояния между нами.

Я: Не уверена, что могу себе это позволить. Похоже на коллекционное издание.

Уилл: О, это так. Тебе следовало взять ту бутылочку с пивом и продать её. Тебе придётся взять кредит прямо сейчас.

Я: Вы нашли кого-нибудь, кто заменил меня с моими превосходными навыками?

Уилл: Никто не мог заменить твоё присутствие. Хотя Чарли теперь гораздо меньше нервничает, потому что стаканы не бьются каждую ночь.

Я была не тем человеком, который мог бы воздержаться от смайликов. Поэтому я отправила того, у которого высунут язык.

Уилл: Мы заставили его сделать это.

Я: Кого? Чарли?

Я была действительно шокирована.

Уилл: Да, ему нужно было чем-то заняться. Он ужасен почти во всем, но это гораздо хуже.

Я: Сначала я тоже была ужасна. И посмотри, во что я превратилась.

Уилл: Ада продолжает мне говорить именно это.

Удивительное количество гордости наполнило мою грудь. Мне не суждено было вечно быть официанткой, но я была так рада, что осталась с этим. Ладно, я, вероятно, закончила свою блестящую карьеру в лучшем случае посредственно, но я овладела навыком, который был действительно трудным и сложным. И научилась ценить алкоголь и еду совершенно по-новому.

Я: Он освоится с этим. Заставь его платить из своего кармана за все напитки, которые тебе приходится переделывать — очень эффективный стимул.

Уилл: Ха! Я действительно мудак.

Я: Нет, на самом деле это не так.

Последовала долгая пауза, прежде чем текстовые точки снова начали двигаться. Достаточно долго, чтобы мое сердце подпрыгнуло к горлу, а пальцы начали дрожать. Неужели я сказала слишком много? Был ли он полностью раздражен тем, что я ему писала?

Уилл: Я должен кое в чем признаться...

Я перестала дышать, думать и жить. Я была просто застывшим кусочком предвкушения, ожидая, что он скажет дальше.

Уилл: Я не стирал свои простыни с тех пор, как ты осталась на ночь. Они все еще пахнут тобой.

Я не знала, что сказать или сделать. Инстинкт подсказал мне сесть в машину и мчаться обратно в Дарем. Но как бы это помогло чему-нибудь? Нет, сначала я должна была наладить свою жизнь. И если бы было место для Уилла после...

Его бы не было. Конечно, этого не было бы. Его жизнь была там. Моя была...

Я: Наверное, поэтому я и сплю в твоей футболке.

Мое сердце стучало в груди отбойным молотком. Я не писала ему смс, чтобы начать признаваться во всем. Это было плохое решение. Я оттолкнула телефон. А потом, когда он завибрировал с текстовым уведомлением, я сразу же подняла его.

Уилл: Спокойной ночи, Новенькая

Я: Спокойной ночи, Уилл.

ГЛАВА 20

Оуэн выбрал бистро на берегу океана, которое могло похвастаться девятью различными видами яиц "Бенедикт" — его любимыми. Оно было зажато между высокими зданиями, где продавались квартиры на берегу океана для богатых и пенсионеров. Заведение было красивое, но в то же время казалось слишком глянцевым этим ранним утром. На самом деле это очень напомнило мне Оуэна.

Он занял столик во внутреннем дворике, и хотя жары и влажности было достаточно, чтобы даже волосы на моих руках завивались, бриз с океана делал утреннее солнце живым, а вид на синий-синий океан и бесконечный золотой пляж был абсолютно захватывающим.

Он уже ждал меня, когда я вошла. Я обошла стойку администратора и направилась прямо к нему. Он встал, чтобы обнять меня, но я протянула руку и остановила его. Его отвергнутый щенячий взгляд когда-то давно подействовал бы на меня, но не сегодня.

Так что, по сути, у нас было действительно неловкое начало.

— Я здесь не для того, чтобы мириться с тобой, — сразу же сказала я.

Обида превратилась в раздражение. Перемена в его поведении была такой быстрой и неожиданной, что я задалась вопросом, знала ли я его вообще когда-нибудь. Или мы всегда были незнакомцами с разными жизнями.

— Ого, Ло, и тебе доброе утро.

Садясь за стол, я изо всех сил старалась взять себя в руки. Мы не ссорились как пара. Не совсем. Я злилась на него, и ему всегда было нужно пространство. Но мы отступали в свои отдельные уголки, а потом просто, наконец, преодолевали это. Хотя я не думала, что это плохо — иметь отношения, в которых паре не нужно было преодолевать каждое маленькое раздражение, теперь я поняла, что это было не так с Оуэном и мной. Нам не из-за чего было ссориться, потому что наши отношения были ненастоящими.

Когда Оуэн сел напротив меня, я начала сначала.

— Я пригласил тебя сюда, потому что хочу поговорить. Честно. Я хочу поговорить открыто. Но я здесь не для того, чтобы снова быть с тобой, Оуэн. И я не думаю, что ты тоже хочешь снова быть со мной вместе.

Его глаза сузились, в уголках появились морщинки разочарования. Он был так классически красив, что на него было больно смотреть. Он был похож на ходячую говорящую рекламу зубной пасты. Его улыбка сверкала белоснежными зубами и очаровательными ямочками на щеках. Его светлые волосы и голубые глаза были свойственны квотербэку средней школы, совершенству парня из братства. Именно его внешность привлекла меня к нему в первую очередь.

Никто такой красивый, как он, никогда раньше не обращал на меня внимания. И после нескольких серьезных школьных неловких этапов я, наконец, стала самостоятельной в колледже. Я всегда думала, что он встретил меня в нужное время. Как раз тогда, когда я избавилась от последних своих неудачных решений с прической и своенравных попыток макияжа.

Но после встречи с Уиллом, когда мне было хуже всего, я задалась вопросом, не было ли дело не в том, чтобы кто-то встретил тебя в нужное время, а в том, чтобы нужный человек встретил тебя в любое время.

Или что-то в этом роде. Хотя на самом деле это тоже не относилось к Уиллу, потому что, ну...

— Лола, конечно, я хочу вернуться к тебе. Послушай, — он протянул руки через стол и взял мои в свои ладони, — я совершил несколько ошибок, — на мой убийственный взгляд он быстро добавил: — Я совершил много ошибок. Но это в прошлом, и я многому научился. Я вырос. Я испытал, какой была бы жизнь без тебя, и я готов проделать всю тяжелую работу, которая потребуется, чтобы убедиться, что это никогда не повторится.

Из мрачного любопытства я спросила:

— Какую тяжелую работу?

— Терапию, для начала. Я также хочу записаться в анонимную группу по борьбе с сексуальной зависимостью. И... и я думаю, нам стоит съехаться, когда мы вернемся в Чикаго. Я знаю, это может вывести тебя из себя, но я думаю, что часть моей проблемы заключалась в том, что у меня не было ответственности. Я хочу быть с тобой, детка. Всё время. А когда я не был... я... я сбился с пути истинного.

В его речи было много такого, что вызывало у меня желание ударить его по лицу. Меня ввели в заблуждение? Ему еще предстояло признать свои ошибки. Теперь он обвиняет других женщин? Когда я читала сообщение за сообщением на этом чертовом секретном телефоне, я не была уверена, что кто-нибудь из них знал, что он помолвлен, встречается или не на сто процентов холост. И когда я столкнулась с ним лицом к лицу, и он признался, как долго это продолжалось, я была уверена, что он фактически исключил меня из этой части своей жизни.

Я хотела спросить его, со сколькими женщинами он переспал с тех пор, как приехал во Флориду, учитывая, что я была не здесь. Но я не могла переварить большее количество тел, чем то, которое уже преследует меня. Несмотря на все мои недавние откровения, мне все еще очень, очень неприятно, больно, когда мое доверие предают таким образом.

Неважно, сколько раз я понимала, что никогда не любила Оуэна, и нам действительно не суждено было быть вместе, я все равно вложила шесть лет своей жизни в изменяющего ублюдка. Не было способа уйти от этого без боли.

Но, в отличие от боли от того, что я оставалась с ним и давала ему больше возможностей причинить мне боль, это была боль, от которой я могла исцелиться.

Как раз в тот момент, когда я формулировала свой ответ, он вытащил из кармана коробочку, коробочку с бантиком, предназначенную для хранения кольца. Я с тошнотой уставилась на нее.

— Я принес это для тебя, — сказал он таким раскаивающимся тоном, какого я никогда от него не слышала. — Я понимаю, что должен снова заслужить твое доверие и что нам придется начать все сначала, но, Лола, я бы ничего так не хотел, как чтобы ты дала мне второй шанс. На этот раз я тебя не подведу. Я обещаю.

Он красиво открыл коробку с кольцом, и догадалась, что он репетировал всю эту речь, коробочку и все остальное.

Сверкающее бриллиантовое кольцо моргнуло мне в ответ. Оно было вдвое больше моего первого обручального кольца, что о чем-то говорило. Оно было в том же стиле, в той же огранке, только больше, чем то, которое я вернула ему в порыве слез и ярости перед отъездом в Дарем. В этом было что-то пустое. Как будто он на самом деле не думал обо мне. Он только что заскочил к ювелиру и обновился самым простым из возможных способов.

Даже его предложение, или что бы это ни было, пахло нашей первой помолвкой. Он пригласил меня на поздний завтрак в свое любимое место для завтраков в Чикаго. Он опустился на одно колено, я сразу же согласилась, и весь ресторан зааплодировал. Наш официант принес шампанское, чтобы отпраздновать это событие, но я помнила, как возвращалась оттуда домой разочарованная тем, что Оуэн не запланировал чего-то более сложного. Мы всегда завтракали там по субботам.

В то время я списала это на его личность. Ему нравились предсказуемые и рутинные вещи. Он легко расстраивался, когда что-то менялось в последнюю минуту.

Но теперь, когда открылась вторая коробка с кольцом, во втором ресторане для завтрака, я начала задаваться вопросом, не хватало ли ему просто воображения.

Или, может быть, как тогда, это было не так уж важно для него.

Люди, сидевшие за соседними столиками, начали замечать сверкающий бриллиант, который держали над столом. У меня было воспоминание, чтобы опубликовать, да, аплодисменты и поздравления, но я потянулась вперед, чтобы закрыть коробку.

— Это невероятно, — прошипела я ему.

— Что? Почему?

О, по стольким причинам. Но вместо того, чтобы перечислить их, я сказала:

— Пожалуйста, убери кольцо. Я просто хочу поговорить.

Я засунула руки под стол, чтобы высказать свою точку зрения.

Он колебался. На его лице было выражение недоверия, как будто он действительно не мог представить, чтобы кто-то не выхватил этот большой бриллиант из его рук, как только он сверкнул им перед ними.

— Ты меня не любишь, — смело сказала я ему, надеясь, что это не перерастет в публичную драку. — Если бы ты любил, ты бы не изменил мне.

Он понизил голос и наклонился ко мне.

— Я же сказал тебе, я думаю, что у меня проблема. Я думаю, что я зависим.

Я закатила глаза. С этим ничего нельзя было поделать.

— Слушай, я не знаю, может, у тебя зависимость. Может быть. Но, скорее всего, я думаю, что тебе просто нравится секс. И ты молод, и у тебя отличная работа, и ты хочешь искать девушек. Это делает тебя мудаком, но не обязательно наркоманом.

— Я причинил тебе боль, — настаивал он. — Я предал тебя.

— Ты это сделал. Боже, ты причинил мне такую боль. И я думаю, то, что ты сделал со мной, было ужасно. Я работаю над тем, чтобы простить тебя, но пройдет много времени, прежде чем мое сердце поймет, чего хочет мой мозг. Дело в том, что, если бы ты любил меня, ты бы не изменял. Потому что, даже если у тебя сейчас есть зависимость, ты бы не начинал таким образом. Я думаю, я тебе нравилась, ты просто никогда меня не любил.

Я сделала глубокий вдох, успокаивая свой голос для того, что я собиралась сказать дальше. Потому что, как бы тяжело ни было признать, что он причинил мне боль, еще труднее было причинить боль ему. Я этого не ожидала. Но так оно и было.

— И дело в том, Оуэн, я тоже не думаю, что когда-либо любила тебя.

Его голова дернулась назад от моего прямого признания.

— Прошу прощения?

Это было так похоже на него — злиться, что я его не люблю, сразу после того, как я сказала ему, что уже знаю, что он никогда меня не любил.

— Ты мне нравился. Ты мне очень нравился. И мне очень понравилась эта картина, которую наши отцы создали для нас: наш совместный бизнес, наше совместное профессиональное будущее, наш союз на благо обеих компаний. Честно говоря, мне понравилась идея, что мы будем какой-то версией жестокой властной пары, захватывающей мир. Но у меня было много времени, чтобы переварить то, что произошло, мои чувства и наши отношения, и я могу с уверенностью сказать, что по эту сторону какого-то серьезного исцеления я никогда не любила тебя, — я прочистила горло. — Я имею в виду, я никогда не изменяла тебе, но я просто хотела поладить. Я хотела, чтобы мой отец был счастлив, моя семья была счастлива. Я даже хотела, чтобы ты был счастлив, но, если честно, я никогда не переставала думать о том, что сделало бы меня счастливой.

— В твоих словах нет никакого смысла, Ло. Как ты можешь говорить, что никогда не любила меня? Мы были вместе шесть чертовых лет.

— На самом деле это может убить меня, если я признаю, но я думаю, что то, что ты изменял мне, оказало нам услугу. Я думаю, ты был так категорически против того, чтобы жениться на мне и не разочаровывать наших отцов, что я была готова пройти через это, независимо от того, насколько несчастной я себя сделала. И я была готова сделать то же самое.

Я сделала паузу, позволяя всему этому усесться у меня в голове. Выражение его лица постоянно менялось от разочарования к решимости и смирению. Возможно, он никогда не задумывался над тем, что я говорила, но я не думала, что шокировала его так сильно. Он должен был знать, когда перебирал женщин на стороне, что что-то было не так с нашими идеальными отношениями.

— Но твоя ошибка дает нам второй шанс найти жизни, отдельные жизни, для которых мы были предназначены. И я думаю, мы должны принять это.

Он откинулся на спинку стула, засовывая дорогое кольцо обратно в карман. Он долго молчал, обдумывая все, что я сказала. Я позволила ему, не прерывая его.

Мне потребовались недели исцеления, чтобы добраться до этого момента. И я все еще не была уверена, не совершаю ли я самую большую ошибку в своей жизни, потому что давление семьи было реальным, а я до глубины души любила людей. Но также и потому, что я действительно верила во второй шанс и в то, что почти каждый его заслуживает. Большая часть меня была полностью уверена, что я поступаю правильно. Самый лучший выбор. Но будущее было мрачным и неопределенным местом, и я не могла отговорить маленькую часть себя от сомнений в том, что я поступаю неправильно. Либо это, либо я воспользуюсь лучшим вторым шансом, который у меня когда-либо был, и оставлю этого мудака в моей пыли.

Даже когда я думала об этом, я знала, что это был тот самый выбор. Я знала, что избавиться от Оуэна и полностью вытеснить его из своей жизни, было правильным поступком. И когда я успокоила последние свои сомнения, я сделала глубокий, очищающий вдох и почувствовала, как некоторые из этих последних разбитых осколков снова соединяются вместе.

Я полностью верила в то, что я ему сказала. Я не думала, что мы любим друг друга. Не совсем. Я думаю, нам просто понравилась идея друг друга.

Что было опасным путем к несчастью.

— Но как насчет наших родителей? — спросил он, его голос был таким тихим и смиренным, каким я его когда-либо слышала. — Мне были даны четкие инструкции не возвращаться домой, пока я не улажу все с тобой. Мой отец никогда не простит мне, что я потеряю тебя, — ну, это объясняло кольцо. Он прочистил горло. — Или бизнес твоего отца.

Я осознала тяжесть, которую он нес на себе, страх разочаровать своего отца, борьбу с удержанием компании своего отца, компании, которую он не построил, но, как ожидалось, будет продолжать так же успешно, как и его предшественник. У меня тоже был такой же отец, который говорил мне в уши такие же угрозы. Я хорошо знала эту борьбу, но мы не могли вечно жить для наших родителей. И мы, конечно, не могли пожениться, чтобы их бизнес процветал.

— Почему наша личная жизнь должна иметь какое-то отношение к нашей деловой жизни? Послушай, — потребовала я от него, — я не хочу здесь находиться. Я даже не хочу с тобой разговаривать, не говоря уже о том, чтобы смотреть на тебя. Но я думаю, может быть, с помощью какой-нибудь личной терапии я смогу преодолеть твое предательство и работать с тобой, — я позволила себе дружелюбно улыбнуться. — Я думаю, что в любом случае нам всегда лучше удавалось быть партнерами, чем парой.

Он смотрел в свою тарелку, в то время как официант гарцевал за шторой с бутылкой шампанского. Это была праздничная бутылка. Совсем как тогда, в Чикаго.

Это заставило меня загрустить из-за сегодняшнего утра. Грустно, что если бы я не поехала к Риз, не встретила Уилла или не узнала себя получше, я бы повторила свою чикагскую помолвку снова и снова. И все же слова Уилла вернулись ко мне. Моменты в жизни должны быть отпразднованы. Отмечены. Запомнены.

И если в этом завтраке с Оуэном было что-то хорошее, так это то, что я была благодарна за завершение. И я отчаянно хотела вспомнить, кем я была этим утром. Как я постояла за себя. Противостояла ему. Помогла нам обоим. Но самое главное, как далеко я продвинулась.

— Мы возьмем это, — сказала я официанту, который покраснел от того, как удручающе прошёл этот завтрак. — Мы могли бы даже выпить это.

Он пробормотал что-то о том, что нельзя позволять хорошему шампанскому пропадать даром, а затем налил его нам.

— Может быть, немного апельсинового сока к нему, — предложила я.

И он поспешил услужить.

Вооружившись шампанским, я подняла тост за себя и отхлебнула своей жидкой храбрости.

— Оуэн, мы можем работать вместе, не живя вместе. Это строительство "Сансета" всегда должно было быть взаимовыгодным. Я не понимаю, почему мы должны отказываться от этого только потому, что наши отношения закончились.

Он глубоко вздохнул, затем сделал большой глоток шампанского. Когда он снова встретился со мной взглядом, что-то похожее на возможность сверкнуло в этих умных глубинах.

— Это будет нелегко продать моему отцу.

Я сдержала самый большой в мире закат глаза.

— Просто скажи ему, что "Эллис Энтерпрайзес" выполнит рабочий контракт на это расширение. Это означает, что ты можешь жениться на ком-то другом, "выгодном для семейного бизнеса". Ты получишь лучшее из всех миров.

Даже если он этого не заслуживал.

Он улыбнулся, напомнив мне о тех днях, когда я находила его очаровательным.

— Почему ты так хорошо относишься к этому?

— Это не так. Втайне я надеюсь, что ты подхватишь действительно неприятные болезни от своей зависимости.

Его челюсть отвисла от моей честности. Я знала, что нехорошо высмеивать чью-то зависимость. Я имею в виду, я действительно знала, что это было ниже, чем низко. Но также было нехорошо бросать подобные разрушительные слова, когда все, что у тебя действительно было — это недостаток верности и проблемы с удержанием её в штанах.

— Но я также деловая женщина, и я вижу преимущества совместной работы и продолжения нашего общего проекта. Куда наши отцы хотят пойти с этой точки, это их дело. И если нам в конечном итоге придется работать вместе в будущем... тогда, я думаю, мы перейдем этот мост, когда подойдем к нему. Я могу честно сказать, что я счастлива знать, где мы находимся. И я еще более довольна тем, где мы находимся, — я улыбнулась, и это было на удивление искренне. — И ты можешь сдать кольцо обратно и сэкономить немного денег. Беспроигрышный вариант.

Он поставил бокал с шампанским и наклонился вперед.

— Как бы то ни было, Лола, мне действительно жаль, что я причинил тебе боль.

Впервые с тех пор, как я поймала его, я поверила ему.

— Спасибо. Это... приятно слышать. Но я хочу, чтобы ты знал, что я тоже сожалею. Извини, что не поняла тебя давным-давно. И прости, что затягиваю то, что должно было закончиться давным-давно.

— У нас были хорошие времена, — возразил он, защищаясь.

— Может быть, — признала я. — Во многом благодаря моему блаженному неведению. Так что я не уверена, что ты можешь считать эти воспоминания, — я допила шампанское и встала. — Только не записывай меня в список своих рекомендаций для любых будущих отношений.

Он ухмыльнулся моему мрачному юмору.

— Я поговорю со своим отцом и буду на связи.

— Будь убедителен, Оуэн, — посоветовала я. — Солги, если придётся. Заплати ему. Принуди его. Делай все, что потребуется, потому что я не сдвинусь с места. Между нами всё хорошо и по-настоящему кончено. Твой отец оценит это в долгосрочной перспективе.

Я вышла из ресторана и сразу же написала отцу сообщение, чтобы сообщить ему, что завтрак прошел хорошо, и я была оптимистична, что "Органикс" продолжит работу в соответствии с контрактом. Он ответил, указав свое местоположение, и объяснил, что они с Эдисоном работают в арендованном конференц-зале.

Это был мой отец, весь в делах. Мне все еще нужно было ответить на миллиард электронных писем, поэтому я была благодарна, что взяла свой ноутбук с собой в машину.

Первое, что я сделала, скользнув на водительское сиденье — это включила его и включила воздух. Как кто-то выживал в такую жару?

Второе, что я сделала, это уставилась на свой телефон. Я почувствовала странную силу от того, как прошел мой завтрак без завтрака с Оуэном. После нескольких месяцев ощущения, что у меня нет завершения, что закрытие, возможно, даже не вариант для меня, было приятно прочитать окончание вслух и полностью закрыть эту книгу. Я была лишь наполовину так уверена, как говорила, что смогу работать с ним так же легко, как я предлагала, но со всем этим я разберусь позже.

Мне, вероятно, пришлось бы постоянно принимать решение простить Оуэна до конца моей жизни. И меня это тоже устраивало. Просто до тех пор, пока мне больше никогда не придется вступать с ним в отношения, я приму здоровое решение простить, исцелиться и отпустить. В конце концов. Может быть, иногда после нескольких бутылок вина, но, в конце концов, я бы добралась туда.

Вытащив телефон из сумочки, я уставилась на все маленькие приложения, которые я упорядочила по цвету на домашнем экране. Я уже выпила шампанское, но все равно хотела отпраздновать. И папа вообще не давал мне повода для радости.

Мои пальцы нажали на все кнопки прежде, чем я полностью обдумала это. Мои руки дрожали, когда я прижала телефон к уху.

Он ответил после третьего гудка. Его голос все еще был хриплым со сна. Я представила, как он только что проснулся, лежа в своей постели без рубашки на простынях, на которых я спала.

— Алло?

— Извини, что разбудила тебя, — пробормотала я. — Я забыла предупредить тебя, что я на сто процентов утренний человек, когда не работаю по ночам в баре.

Я услышал смех в голосе Уилла, когда он сказал:

— Итак, ты хочешь сказать, что продала мне мешок лжи, когда была здесь.

Я тоже засмеялась.

— Ммм, больше похоже на временную версию меня.

— Я надеюсь, что все это не было временной версией тебя. Мне скорее понравилась девушка, которая бросила свои обязанности официантки ради меня.

— Только эта часть, — заверила я его. — Все остальное реально.

— Хорошо.

Уилл подождал несколько ударов, пока я перейду к сути, и я изо всех сил пыталась набраться смелости, чтобы поделиться с ним своими хорошими новостями. Наконец, я просто выпалила:

— Я разобралась с этим. Я имею в виду проблему с бывшим парнем. Мы встретились сегодня утром за завтраком. Он согласился поговорить со своим отцом о деловом партнерстве без каких-либо отношений. Я ясно дала понять, что мы с ним никогда больше не будем вместе.

Улыбка Уилла была физическим присутствием при разговоре по телефону.

— Посмотри на себя, Тейлор Свифт.

— Я думаю, что все прошло хорошо. Я думаю, что это сработает.

Его голос был мягче, когда он сказал:

— Я тоже думаю, что так и будет.

Снова тишина между нами. Я действительно не знала, зачем позвонила ему. Или то, что я действительно хотела сказать. Но я должна была рассказать кому-то, кто был бы рад за меня.

Наконец, он спросил:

— Итак, каков теперь план? Я имею в виду, для тебя и бизнеса?

— Мы продолжаем открытие магазина, — сказала я ему, и сердце у меня упало по необъяснимым причинам. Разве это не то, чего я хотела? Разве я не торговалась со своим отцом только для того, чтобы доказать, что я могу это сделать? — Они хорошо подвинулись со стройкой, так что мы скоро начнем поиск людей, чтобы заполнить вакансии. Наши менеджеры по запуску должны скоро приехать, чтобы помочь открыть магазин. Мне нужно разобраться с миллионом деталей, но... все выглядит хорошо.

— Я так рад за тебя, — Уилл тоже звучал по-другому, как будто его сердце тоже ушло в пятки. Он откашлялся и сказал. — Ты должна позвонить мне снова в ближайшее время. Дай мне знать, как продвигаются дела. Я... я хочу услышать все подробности.

— Я так и сделаю, — пообещала я, смахивая случайную, случайную слезу. — Я позвоню тебе позже. Когда ты встанешь по-настоящему.

— Звучит хорошо.

— Пока, Уилл.

— Пока, Новенькая.

Мы повесили трубку, и я поехала встречаться со своей семьей. Но я не могу понять, почему мне было так грустно. Все мои утки снова выстроились в ряд. Будущее выглядело светлым. Так почему же я чувствовала себя такой несчастной?

ГЛАВА 21

— Всё, я конфискую твой телефон.

Эдисон выхватил его у меня из рук, проходя мимо меня в шикарном офисе в конференц-зале, который мой отец арендовал для нас на неделю.

Мы с Эдисоном предпочитали быть на месте, когда открывали новые магазины, но папа не мог работать в условиях строительства. Однако он был здесь только на выходные, прежде чем они с мамой отправились обратно в Чикаго. Так что мы с Эдисоном мирились с тесным, слишком тесным офисом в семейном стиле.

— Эй!

Почему братья так отвратительны? Он три дня подначивал меня насчёт того, кому я написываю. Я была на грани того, чтобы подсыпать ему Ксанакс в еду, чтобы он успокоился до чертиков.

— Эдисон, ты такой незрелый.

Он ухмыльнулся мне, а затем одним слишком плавным движением откинул волосы со лба и поднес мой телефон к своему лицу. Его попытки взломать мою защиту face ID были смехотворны. Мы были близнецами. Но такими... разными.

— Это не сработает, дурачок.

Очевидно, я была классной, профессиональной женщиной, но Эдисон был моим братом, и он понимал только один язык — оскорбления и сарказм.

— Ха!

Он обрадовался, когда предательский телефон дал ему доступ.

— Ты не можешь!

Он повернул телефон так, чтобы я могла видеть свой домашний экран, полностью открытый и в его распоряжении.

— Я пишу письмо. Это не должно было случиться.

— Чего ты боишься, Ло? Есть ли здесь что-то, или я должен сказать, кто-то, кого ты не хочешь, чтобы я видел?

Это больше не было смешно.

— Эдисон, дай мне мой телефон.

Отец уставился на нас поверх экрана ноутбука.

— Я говорю по телефону, вы двое.

Эдисон понизил голос до шепота, лихорадочно водя пальцем вверх и вниз по сенсорному экрану.

— Ты был одержима так, как я никогда раньше тебя не видел. Там должны быть компрометирующие фотографии с...

— Эдисон, — прошипела я, щелкая пальцами, как сумасшедшая, и одновременно быстро решая в уме физические уравнения, чтобы проверить выживаемость, если я встану на свой стул на колесиках и прыгну к нему через стол.

Смогу ли я это сделать? Получу ли я серьезную травму в этом процессе?

Все ответы указывали на... Я действительно не разбиралась в физике, но на данный момент попробовать стоило.

— Вы с Риз созависимы, — пробормотал он тем разочарованным тоном, который напомнил мне об отце. — Это вредно для здоровья.

— Ты нездоров. Верни мне мой гребаный телефон.

— Тсс, тсс, Лоло. Язык, — он посмотрел на меня, его глаза светились ликованием. — Кто такой Уилл?

Я откинулась на спинку удобного кожаного кресла.

— Никто.

Если бы я отреагировала, он бы понял, что что-то случилось. Так что я пошла ва-банк, стараясь вести себя спокойно. Не то чтобы это имело значение для Эдисона. Когда он был таким, у него была двойная телепатия, включенная до упора.

— Он был моим боссом в Дареме.

Его восхищенные глаза чуть не вылезли из орбит от удивления.

— Прости, кем?

— Моим боссом. Я должна была как-то зарабатывать деньги.

Он моргнул, глядя на меня.

— Но почему? Ты потратила все свои сбережения на наемного убийцу для Оуэна? Почему ты была так стеснена в деньгах, что тебе пришлось подрабатывать на стороне?

Теперь, когда у Оуэна и его отца все наладилось, мне было стыдно за то, что я отказалась от всех средств и счетов, которые по праву принадлежали мне. Но в то время я была в ярости на своих родителей за то, что они даже предложили мне продолжить свадьбу. И мне было больно. Так невероятно больно. Боже, это было похоже на удар по почкам каждый раз, когда я думала о том, чтобы использовать свои карты.

Даже сейчас я не была полностью согласна с их отвратительной тактикой манипулирования. Но это была моя семья, более ядовитая, чем здоровая, полностью вовлеченная во все мои дела, и все же... моя семья. Это означало, что мы запихнем это лето глубоко-глубоко в запертые ящики, которые мы все держали внутри, похороним обиду и справимся с ней, когда она проявится пассивно-агрессивно через пять-шесть лет после того, как мы все слишком много выпьем на День благодарения.

Все наши семейные ссоры случались на День благодарения — за исключением этой. В основном потому, что мы обслуживали ужин, пили вино и ненавидели спорт и парады. Мы напивались, нам становилось скучно, и нам нечего было делать, кроме как ругаться друг на друга.

В прошлый День благодарения все ополчились на меня, потому что я настояла на том, чтобы в наших магазинах продавалось новое органическое мороженое, из-за чего семьдесят пять процентов наших покупателей получили пищевое отравление. В этом году я отомщу.

Очевидно, это было нездоровое поведение. Но мы были семьей, а не группой поддержки. У каждой семьи были проблемы. Мы просто использовали наши для спорта раз в год, иногда дважды, в зависимости от того, приглашали ли к нам людей на Пасху или нет.

Эдисон все еще ждал моего ответа, поэтому я вздернула подбородок и объяснила:

— Я не хотел тратить эти деньги, когда была в Дареме, — я сделала свой голос еще тише и дернула подбородком в сторону папы. — Они все еще ожидали, что я приеду сюда и выйду замуж за Оуэна, и с меня хватит. Я хотела доказать папе, что действительно могу справиться сама.

— И ты это сделала?

Он все еще выглядел невероятно потрясенным.

Я пожала плечами.

— Ты знаешь, как мало зарабатывает персонал ресторана? Это настоящее гуманитарное преступление. Даже с чаевыми.

— Значит, ты не смогла жить сама по себе?

Я снова пожала плечами.

— Я осталась с Риз, и мне не нужно было строить долгосрочные финансовые планы. Так что это зависит от твоего определения того, как это сделать. Я не голодала, и я смогла заправить свою собственную машину.

На лице Эдисона была его злорадная ухмылка, и мне снова пришлось сдержаться, чтобы не повалить его на землю и не задушить.

— О, ты могла бы заправить свою служебную машину бензином? Ты права. Добро пожаловать в реальный мир, Ло.

Мое терпение официально лопнуло, и я вышла из комнаты.

— Эй, я работаю в реальном мире. Я очень много работаю в реальном мире. И, очевидно, меня ждала работа, так что не похоже, чтобы я пыталась найти этому замену. Я просто хотела что-то, что помогло бы мне пережить, а бар, в котором я работала, нуждался в официантках. Это был беспроигрышный вариант.

Мой брат снова стал выглядеть ошарашенным.

— Ты обслуживала столики в баре?

— Я знаю. Сумасшедшая.

Он подвинул телефон обратно ко мне, каким-то образом избегая различных стаканов для воды, контейнеров на вынос, компьютеров и кофейных чашек, которые были разбросаны по столу в процессе.

— Ты хоть как-то справлялась?

Я рассмеялась, счастливая, что мой телефон снова в моих руках. Что это было за беспокойство? У меня не было номофобии. У меня даже на телефоне не было ничего, чего можно было бы стыдиться, но мне была ненавистна мысль о том, что мой маленький телефонный приятель окажется не в тех руках или, что еще хуже, в руках моего брата.

— Нет, я была ужасна. Действительно, возможно, худшая официантка в истории официантства. Наверное, мне следовало бы быть более смущенной, но я очень сильно этого хотела, поэтому просто продолжала появляться. В общем, они решили, что ужасная официантка лучше, чем вообще никакой официантки.

Или что-то в этом роде.

— Но как ты познакомилась с Уиллом? Он был твоим боссом? И барменом?

— Откуда ты так много знаешь?

— Я проницателен, — сказал он, постукивая указательным пальцем по виску. — А еще он тебе так нравится.

— Что?

— Все это. Как ты с ним разговариваешь. Как ты хочешь рассказать ему все. Как ты смеешься над его супердурацкими шутками. У тебя в отношении него все плохо.

Он никак не мог прочитать все наши сообщения. Он блефовал.

— Ты сумасшедший, — прошептала я после еще одного резкого взгляда моего отца.

— Интуиция близнецов, — одними губами произнес он в ответ.

Тьфу, я ненавидела, когда он использовал эту карту против меня. Он почти никогда не ошибался.

Что было раздражающе.

Я уставилась на его легкомысленное выражение лица сверху вниз.

— Эдисон, это смешно. Я была с Оуэном много лет и не влюбилась в него. Я пробыла в Дареме два месяца и работала с Уиллом чуть больше половины этого времени. Если я не могу влюбиться в Оуэна, то, вероятно, вполне уверена, что шесть недель с Уиллом не скрепят нас узами.

Эдисон действительно выглядел разочарованным во мне. И не только в том братском смысле, который действовал мне на нервы. Он выглядел так, словно искренне сочувствовал мне.

— О, Ло, разве ты не знаешь? Дело не в том, как долго ты с кем-то. Это только в людях. В человеке. Любовь либо в картах, либо её нет.

— О чем вы говорите? — внезапно спросил папа.

Никто из нас не заметил, что он повесил трубку.

— Ни о чем, — сказали мы в унисон, снова говоря примерно как семилетние.

Я положила руки на клавиатуру и приготовилась снова погрузиться в свои бесконечные электронные письма. Но не раньше, чем я поймала взгляд Эдисона. Он поднял одну руку, чтобы блокировать палец, который он оживленно показывал на нашего папу.

Меня беспокоило, что он продолжал использовать наших родителей в качестве примера брака без любви. Я имею в виду, я согласна с ним, но почему он должен был выставлять это напоказ передо мной, как поучительную историю каждый божий день? Он был таким странным.

Даже если он сделал несколько хороших замечаний о любви, я даже не знал, откуда он что-то знает об отношениях. У него никогда не было серьезных отношений, если не считать его старой школьной подружки. Но это было почти десять лет назад.

Однако он был прав насчет Оуэна. Я имею в виду, я не знала, что не люблю его до недавнего времени.

Уилл — это совсем другая история. Я была уже на полпути к цели. Но для нас это тоже не входило в планы, если позаимствовать формулировку Эдисона, так какое это имело значение?

Мой телефон зажужжал от входящего сообщения от Уилла. Я сказала себе, что собираюсь отметить еще несколько пунктов в своем списке дел, прежде чем ответить на него, но я прочитала только строку темы нового электронного письма, прежде чем открыла его и прочитала текст.

Уилл: Ты, правда, хочешь, чтобы я написал твоему брату? Не сочтет ли он это странным?

О, боже мой. Я прокрутила страницу вверх, чтобы посмотреть, что Эдисон написал, притворяясь мной.

Я: Эй, ты не против написать моему брату? Он тебе понравится. Он лучший близнец.

Он даже добавил свой номер телефона. Что за идиот! Я пнула Эдисона под столом, а затем яростно отправила Уиллу текст с объяснениями. Я не была уверена, поверил он мне или нет, но одно было ясно... Мне придется сбросить свой идентификатор лица, надев маскировку. По крайней мере, усы. Эдисон не смог бы вырастить их, чтобы спасти свою жизнь.

Я: Я собираюсь убить его.

Я написала Уиллу.

Я: Он украл мой телефон, взломал мой идентификатор лица и пытается подружиться с тобой. Он маньяк.

Уилл: Почему он пытается подружиться со мной?

Я: Только Господь знает.

Уилл: Похоже он прикольный чувак.

Я: Он не прикольный. Он большой неудачник. Большой, любопытный неудачник.

Уилл: Я думаю, что напишу ему сообщение.

Подождите, что? Неужели он не слушал ничего из того, что я говорила?

Я: Зачем?

Уилл: Мне всегда нужны новые друзья.

Я: Это не очень хорошая идея.

Телефон Эдисона завибрировал на столе. Я наблюдала, как он поднял его, сморщив нос в замешательстве. Затем он открыл текст и ухмыльнулся. А потом откинул голову назад и безумно расхохотался. Что за чертовщина на самом деле?

Я: Уилл Инглиш, что ты наделал!

Уилл: Не волнуйся, Ло, у меня просто есть к нему несколько сотен или около того назойливых вопросов. Все будет хорошо.

Это был первый раз, когда он назвал меня Ло, мое прозвище с друзьями и семьей. Мое сердце сжалось от головокружения. Но потом Эдисон снова засмеялся над своим телефоном. Я уставилась на него. О чем они говорили?

Эдисон оторвал взгляд от своего телефона и ухмыльнулся мне.

— Он забавный.

Папа что-то проворчал из-за своего ноутбука.

— О чем вы говорите?

— Ни о чем, — сказала я.

В то же время Эдисон сказал:

— О парне Лолы.

Папа оторвал взгляд от своей работы, в то время как я была уверена, что приобрела оттенок спелой клубники, и попыталась понять, как Эдисон знал так много и так мало одновременно.

— Лола, ты была так непреклонна в том, чтобы порвать с Оуэном. Только не говори мне, что вы снова вместе.

И снова мы с Эдисоном поговорили друг с другом.

Я сказала:

— Он говорит не об Оуэне.

В то же время Эдисон сказал:

— Она говорит не об Оуэне.

Папа моргнул, глядя на нас. Он ненавидел, когда мы делали странные вещи, похожие на близнецов. Наконец, он снова посмотрел на свою работу и пробормотал:

— Еще слишком рано для парня.

— Я согласна.

Эдисон вернулся к переписке с мужчиной, который не был моим парнем, и хихикал про себя остаток утра. Он даже не сделал никакой работы. Он просто написал Уиллу, мучил меня и смеялся, как злой гений, пока моему отцу так не надоело его поведение, что он вообще выгнал его из конференц-зала.

Часть меня сопротивлялась мысли о том, что я не смогу следить за Эдисоном и его дурацким телефоном. Но большая часть меня была рада тишине и покою. И возможность перестать думать об Уилле.

Когда дверь закрылась, мы с папой одновременно вздохнули с облегчением. Единственным звуком, прерывавшим нашу заботу, было щелканье клавиш, когда мы приступали к работе.

Это продолжалось восхитительные пять минут.

— Мне жаль, что я подтолкнул тебя остаться с Оуэном, — тихо признался отец с другого конца стола.

Мои пальцы зависли в воздухе на середине фразы. Я медленно повернулась к нему лицом, едва веря своим ушам.

— Правда?

— Нелегко иметь детей, Лола. Но это сложнее, чем я мог себе представить, иметь взрослых детей. Ты все еще мой ребенок, но у тебя также есть взрослые мнения и идеи. И что еще хуже, у тебя есть взрослые проблемы. И ты совершаешь взрослые ошибки. Нелегко знать, что я тебе больше не нужен, — когда я открыла рот, чтобы возразить, он грустно улыбнулся и добавил. — По крайней мере, не так, как ты привыкла.

— Но, папа, Оуэн...

Он кивнул, признавая глупость своей ошибки.

— Это не значит, что я хотел, чтобы с тобой плохо обращались всю оставшуюся жизнь. Я совсем этого не хочу. Но я действительно верил, что если бы Оуэн мог совершить самоубийство у алтаря, он прекратил бы эту чушь. У него достаточно хорошая голова на плечах, чтобы знать, когда перестать валять дурака.

На мой взгляд, этот момент был много лет назад. Как и много лет назад. Но я не собиралась прерывать своего отца, если он впервые в жизни признавал, что в чем-то ошибался.

Он прочистил горло.

— Но теперь я вижу, что то, что он сделал, было непростительно для тебя. Он не уважал тебя. Или нашей семьи. И я думаю... то, что ты сделала... было мудро.

Моя челюсть была где-то на полу, но я не могла ее найти, потому что мои глаза наполнились слезами. Однако я отказалась их сбрасывать, потому что это была доброта на базовом уровне, и это не должно было трогать меня так сильно, как это было.

— Я ценю это, папочка, — я прочистила горло, набираясь смелости, чтобы сказать то, о чем я тоже недавно думала. — Мне тоже жаль, — он пригвоздил меня задумчивым взглядом и стал ждать. — За то, что не пришла прямо сюда, за то, что переложила свои обязанности на плечи Эдисона, и за то, что поставила проект под угрозу. Несмотря на то, что я была в кризисе, мне следовало потратить больше времени на подготовку Эда, чтобы он не чувствовал себя таким подавленным и лишенным поддержки. Я прекрасно понимаю, что ты уволил бы любого другого за гораздо меньшее.

— Ну, быть ребенком босса действительно имеет свои преимущества, — мои глаза расширились от его небрежного тона. Затем он добавил. — Я надеюсь, что ты извлекла уроки из этого опыта, чтобы никогда больше так не поступать.

— Никогда, — пообещала я ему. И, используя его тактику скрытых угроз, я сказала: — Но мне помогает знать, что мне никогда не придется этого делать, потому что в следующий раз ты выслушаешь меня и примешь во внимание мое благополучие.

Его губы дрогнули в почти улыбке.

— Достаточно справедливо.

Я подавила победоносную улыбку.

— Оуэн написал сообщение, чтобы сказать, что он все уладил со своим отцом, — добавила я.

Я не была уверена, что сейчас подходящее время поднимать этот вопрос, но после всего того эмоционального прогресса, которого мы с папой достигли, я не могла потерпеть неудачу сейчас.

— Да, Девон позвонил мне сам, чтобы сообщить. Он сказал, что готов закончить этот проект, несмотря на ваше... непрофессиональное поведение, — мы обменялись взглядом, который говорил, что он был так же раздражен Маккалоу, как и я. — Мы еще раз оценим, насколько выгодно это партнерство в будущем, но на этот раз все в порядке.

— Это звучит зловеще.

Я не хотела иметь ничего общего с Маккалоу, идущими вперед. Но то, что я чувствовала, что могу стоять на своем в личной жизни, не совсем относилось к этому семейному бизнесу.

Папа пожал плечами, глядя поверх носа на экран компьютера перед собой.

— Его представление о том, что он может предложить на стол, возможно, было немного... завышенным, — он посмотрел на меня снизу вверх. — Честно говоря, у этого человека слишком много чертовых мнений и слишком мало денег, чтобы я захотел сделать это снова.

Я сжала губы, чтобы удержаться от улыбки.

— Какая жалость.

— Я уверен, что у тебя разбито сердце из-за всего этого. А теперь расскажи мне о новом.

— О чем новом?

— О парне.

Я не могла поверить, что он воспринимал Эдисона всерьез.

— У меня нет нового парня. Это безумие.

— Почему это безумие? Ты красивая, успешная, талантливая молодая леди. Этот новый парень должен быть глупцом, чтобы не видеть этого.

Он был невероятен. Все мужчины в моей семье были невероятны. Почему люди вообще мирятся с семьей?

— Я получила работу, когда была в Дареме, — объяснила я. — Просто кое-что, чтобы занять меня. И я узнала своего босса, вот и все. Там нет ничего серьезного, потому что у нас своя жизнь в разных штатах. Я просто... я была счастлива завести нового друга. Вот и все.

— А где этот Дарем?

Я моргнула, глядя на него. Неужели он действительно не знал?

— Северная Каролина. Дюк там. Это место, где Риз закончила школу.

— У нас нет никаких магазинов в Северной Каролине.

— Я в курсе.

— Хм.

Это было его последнее замечание. Хм. А потом он снова погрузился в работу и набрал номер своей секретарши, пока я сидела и гадала, о чем он думает и имеет ли это хоть какое-то значение.

Отлично, моя семья знала об Уилле. Но что там было знать в любом случае? Мы переспали, наверное, мне следует оставить это при себе. Мы работали вместе, и он был немного злым, но в то же время замечательным. Мы соединились, так, как я не общалась ни с кем другим в своей жизни. Но это не означало, что он чувствовал то же самое. Или что это все равно имело значение.

Потому что вернемся к моей первоначальной точке зрения... разные жизни в разных штатах.

Я просто хотела, чтобы это не казалось таким ужасно невозможным. Или как будто я что-то упускала... что-то, что, возможно, действительно было... чем-то.

ГЛАВА 22

Два месяца спустя во Флориде было так же жарко, как и всегда. В конце сентября я ожидала, что деревья станут ярко-красными и желтыми, свежий осенний ветерок и все эти кардиганы. Но этих предметов первой необходимости во Флориде не существовало.

Здесь было только солнце. Горячее, обжигающее и карающее.

— Ты превзошел самого себя, Крис, — сказал мой отец нашему менеджеру проекта во время нашего последнего осмотра новейшего органического рынка "Органикс" на углу Сансет и Уильямс. Недавно нанятый персонал прибудет сюда завтра для обучения в конференц-зале магазина. Тогда начнут прибывать поставки, и мы с Эдисоном уедем.

Мы бы не стали просто бросать нашу управленческую команду, но теперь, когда здание прошло все проверки и соответствует городским нормам, около трех четвертей персонала было нанято, а наши поставщики были привязаны к своим контрактам, нам особо нечего было здесь делать.

Как бы я ни была готова выйти из этого состояния трехсотпроцентной влажности, я искренне завидовала тому, что мог вести этот новый "Органикс". Выбор продуктов был лучшим из всех наших магазинов. Легкодоступные органические бренды вывели наши возможности в магазинах на новый уровень. И персонал, казалось, был искренне увлечен своей работой.

Это было хорошее решение во многих отношениях, но одним из лучших было налаживание отношений с новыми поставщиками, готовыми начать поставки в другие наши магазины. Наш бренд в целом выиграл бы от этого проекта.

Я чувствовала себя особенно ответственной за это. Флорида была не просто моим видением. Это была моя разработка, даже после того, как я порвала с Оуэном. На профессиональном уровне я попала в точку.

На личном уровне я никогда не чувствовала себя более одинокой... но я мало что могла с этим поделать. Мы с Эдисоном арендовали дом до конца следующей недели, а потом все мои осенние мечты могли осуществиться в Чикаго.

— Что не так? — потребовал Эдисон, заметив мое подавленное выражение лица. — Что не соответствует стандарту? Потому что я должен сказать тебе, Ло, и я не хочу ничего сглазить, но эта сборка прошла на удивление гладко. Я ничего не видел...

— Все в порядке, — заверила я его. — Магазин очень красивый. Наш лучший на сегодняшний день. Я просто устала и готова идти домой.

Я думала, что это правда, пока не сказала это вслух. Тогда я не была так уверена. Это был не тот дом, куда я стремилась вернуться.

Это был Дарем.

Я думала о том, чтобы навестить Риз на обратном пути около сотни раз, но я не могла заставить себя взять обязательство. На самом деле я хотела увидеть не Риз, и было нечестно по отношению к Уиллу затягивать это дольше, чем уже было.

Теперь мы переписывались каждую ночь. Звонили в течение дня. Часто мы вместе обедали во время разговора по FaceTime, что поднимало доверие на совершенно новый уровень, поскольку он получал близкое и личное представление о том, как я жую. Салаты были забавой и играми, пока вам не приходилось съесть один из них на камеру.

— Ты едешь обратно в Чикаго? — спросил он.

— Да, мне нужно вернуть свою машину.

— Хорошо, потому что я сильно закупился, пока был здесь, и я не хочу платить за дополнительный багаж.

Я моргнула, глядя на Эдисона, боясь спросить, сколько у него лишнего.

— Ты мог бы отправить все обратно. Мама могла бы забрать твои посылки за тебя.

Мои родители оставили Эдисона и меня за главных пару месяцев назад. Папа был здесь только для окончательной проверки и проверки нашего прогресса. Эта прогулка была действительно для него, так как мы с Эдисоном бывали в магазине почти каждый день.

А знаете, кто отсутствовал? Оуэн и его отец, Девон. Как только отношения между партнерами были завершены, они сбежали домой, совершенно не интересуясь повседневными деталями этой стороны работы. Они были счастливы получать свои зарплаты, но пачкать руки было не в их стиле.

И меня это вполне устраивало. После некоторой первоначальной холодности между мной и Девоном мы, в конце концов, смогли вести вежливые беседы, во многом благодаря безразличию Оуэна. Как только Девон понял, что его сын не так влюблен в меня, как я в него, наши отношения потеплели, и можно было добиться прогресса.

Тем не менее, я все еще была благодарна, что они решили быть далекой третьей стороной во всем этом.

Прощать становилось все легче. Но в основном потому, что я решила, что мне не нужно прощать Оуэна ради Оуэна. Мне нужно было простить его ради себя. На самом деле, весь мой процесс работы над прощением был для меня. Оуэн собирался прожить свою жизнь так, как Оуэн хотел. Но я не хотела жить в горечи или отчаянии, и я не хотела провести остаток своей жизни, задаваясь вопросом, могу ли я доверять потенциальным будущим партнерам.

Благодаря нескольким хорошим телемедицинским встречам с моим случайным чикагским психотерапевтом и большому количеству времени, проведенного здесь в одиночестве, чтобы заняться самоанализом, я начинала верить, что действительно могу забыть все то, как он причинил мне боль и предал меня. Я даже начала верить, что двигаюсь дальше. Полностью. На самом деле, я снова училась любить себя... Училась быть уверенной в своих решениях, мыслях, надеждах и мечтах. Училась доверять себе. В том, что я могла сделать, в том, кем я была, и в том, чего я хотела. Я больше не была связана с предательством Оуэна, или с той жалкой неуверенностью, с которой он оставил меня после измены. По мере того, как я медленно, постепенно прощала Оуэна, я обрела свободу, полностью вычеркнув его из своей жизни.

Возможно, это было маленькое чудо, но я была благодарна, что больше не застряла в "бы", "мог", "должен". Оуэн был старой новостью. Пришло время мне сосредоточиться на будущем.

— Есть какие-нибудь планы на вечер? — спросил Эдисон после того, как мы попрощались с Крисом и командой.

Он собирался отвезти отца в аэропорт, но у меня был совершенно свободный вечер.

— А долгая прогулка по пляжу, полбутылки джина и ванна с пеной считаются планами?

Он ухмыльнулся мне.

— Ты точно знаешь, как устроить себе вечеринку жалости, Ло.

— Это не вечеринка жалости, — возразила я. — Во всяком случае, это праздник. Я хорошо справилась с управлением Оуэном. И проектом. И тобой, и папой, если честно. Немного заботы о себе не помешает.

— Я говорил не об Оуэне, — пробормотал Эдисон. — Или обо мне.

Мой отец, наконец, попрощался с Крисом и позвал Эдисона к машине. Эдисон начал пятиться, все еще издеваясь надо мной.

— Кстати, об Уилле, — внезапно сказал он, вызывая у меня желание ударить его глубоко в живот. Но теперь он был слишком далеко. Я была уверена, что он так и планировал. — Я думаю, мы собираемся в FaceTime позже сегодня вечером, если ты хочешь присоединиться к нам. Мы никогда не встречались лично, поэтому нам кажется, что это следующий логический шаг.

Я прищурила глаза.

— Ты собираешься в FaceTime с Уиллом?

Он пожал плечами.

— Мы оба согласны с тем, что нам нужно вывести наши отношения на новый уровень.

— Ваши отношения?

Он был невероятен.

Он ухмыльнулся мне.

— Ты ревнуешь? О Боже, ты ревнуешь. Успокойся, Лола, мы просто друзья.

— Эдисон, — огрызнулся отец. — Мне нужно попасть в аэропорт.

Он проигнорировал моего отца.

— Так ты действительно хочешь запрыгнуть позже? Или...

— Он сегодня на работе, — прорычала я, раздраженная тем, что мой брат сует свой нос, нет, не только свой нос... всю свою глупую голову, туда, где ей не место.

Эдисон бросил последнее:

— Посмотрим, — прежде чем нырнуть на водительское сиденье своего новенького арендованного Мерседес G Wagon.

Я смотрела, как они уходят, жара и влажность медленно душили меня, испытывая странное очарование. Почему мой брат был таким странным? И как я могла быть такой удивительно нормальной?

Остаток вечера был потрачен на то, чтобы заказать еду на вынос и отпраздновать в качестве самопоощрения. Я прогулялась на пляж после того, как поужинала на крыше. Я несла свои туфли и долго позволяла соленой воде плескаться у моих лодыжек, пока я обрабатывала эти новые чувства одиночества, одиночества и любви к парню, которого я не могла иметь.

Вот, я это сказала.

Я не знала, как это произошло, когда и почему это был Уилл. Но время ясно показало мне, чем любовь не является. И... чудесным образом... что такое любовь. Он был добрым, заботливым, внимательным, терпеливым, преданным, бескорыстным и заслуживающим доверия. Может быть, как люди, мы не всегда любили таким образом. Но только потому, что мы были полны недостатков и несовершенств, это не означало, что определение любви изменилось.

Самым трудным в признании того, что мои чувства к Уиллу были намного глубже, чем я когда-либо ожидала, было то, что теперь, когда я знала, как выглядит и ощущается любовь, я знала, что мы только царапаем поверхность чего-то бесконечного.

Это простое определение любви будет расти только в том случае, если дать ему возможность питать и поливать его. Я бы только добавила больше прилагательных, а не меньше. Я бы только чувствовала эти вещи сильнее, а не меньше.

Осознание того, что у меня никогда не будет такого шанса с Уиллом, разбило мне сердце. Гораздо худшим образом, чем когда-либо мог бы сделать Оуэн.

Между нами было что-то прекрасное, прочное и... правильное. Но мы никогда не узнаем, насколько это может быть здорово.

Я была полна решимости поддерживать все остальные отношения и общения с мужчинами в соответствии с этим стандартом. Уилл теперь был моей лакмусовой бумажкой, как бы меня ни убивало думать о нем в прошедшем времени, а не в будущем.

Солнце садилось на западе, превращая горизонт в захватывающий дух портрет в пастельных тонах. Я наблюдала за этим, пока небо не стало черным и полным звезд. А потом я повернула обратно к дому, обещая, что меня ждет джин-шипучка.

За последние пару месяцев я научилась нескольким трюкам, в основном потому, что, задавая вопросы Уиллу бармену, я всегда получала хороший повод написать ему.

Эдисон вернулся, когда я добралась до дома. Его роскошная машина затмевала мою маленькую "Джетту" даже в темноте. Я вошла в дом, уже раздраженная им, но потом услышала голос Уилла и поняла, что они действительно встречались лицом к лицу.

Что происходит?

Я вошла на кухню, готовая схватить телефон Эдисона и выбросить его в мусорное ведро, но потом мир вывернулся наизнанку, и я совсем забыла о своем глупом брате.

Уилла не было в FaceTime.

Он был здесь.

В моём доме.

Прямо передо мной.

В смысле, что???

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, затаив дыхание.

Был ли он здесь? Действительно? Или я так сильно скучала по нему, что он просто привиделся мне в галлюцинациях? Я еще даже не открыла свой джин.

Его улыбка была той маленькой, тайной, сексуальной, которую я полюбила в "Крафте". Он действительно был здесь. Во Флориде. В одной комнате со мной.

— Подумал, что я заеду посмотреть, как все идет, — сказал он, его глаза были полностью прикованы ко мне. — И на тебя. Больше всего я хотел увидеть тебя.

У меня перехватило дыхание. В моём животе запорхали бабочки. Мои глаза превратились в настоящие мультяшные сердечки. Я имею в виду... Уилл был здесь. Со мной. Во Флориде. И я просто продолжала бы повторять эти слова, пока не поверила бы в них.

Эдисон хлопнул его по плечу.

— Что ж, вам двоим весело наверстывать упущенное. Я просто собираюсь пойти... посмотреть правде в глаза, насколько я одинок в этом мире, за несколькими стаканами виски в каком-нибудь случайном баре дальше по улице. И просто надеюсь, что милая девушка там, тоже одна, возможно, из другого города, будет чувствовать себя такой же одинокой и безнадежной, как и я. И отведет меня в ее гостиничный номер, где мы безумно влюбимся друг в друга и займемся невероятным, умопомрачительным сексом до рассвета.

Меня не волновало ни одно его слово.

— Ладно. Пока, Эд.

— Да, спасибо, что забрал меня, — добавил Уилл, ни разу толком не взглянув на Эдисона.

Эдисон пробормотал что-то, что прозвучало явно жалко, но всё же взял ключи и вышел из дома. Были только мы вдвоем. И мы не виделись несколько месяцев. Но также то, что мы постоянно переписывались, не означало, что я нравилась ему так же, как он мне. Я сомневаюсь, что он гулял по пляжам в одиночестве, мечтательно решив, что влюблен в меня.

Что, если бы он начал с кем-то встречаться?

Что, если он был здесь просто для того, чтобы быть милым, потому что мы были друзьями, а я полностью переоценивала каждое взаимодействие?

Что, если...

Он шагнул ко мне, его руки потянулись, чтобы схватить мои. Нас все еще разделяло не менее фута, но я чувствовала его запах. Апельсины, лаймы и надежда. Он привез его с собой из Дарема. Мои пальцы покалывало там, где они соприкасались с его. Клянусь, это было так, как будто я никогда раньше не прикасалась к другому человеку. Он был весь в шокирующей теплоте и мозолистых ладонях, и я просто хотела остаться такой навсегда.

— Все нормально? — пробормотал он, его взгляд был прикован к тому месту, где наши руки сцепились.

Я кивнула.

— Да, конечно.

— Я просто не был уверен, — начал он, случайно взглянув на меня из-под своих густых ресниц. — Я знаю, у нас что-то было в Дареме, но я не знал, когда ты уехала... о чем ты думала.

— О тебе, — прошептала я, рискуя, с чем мой мозг еще не был полностью согласен.

Но моё сердце. О, моё сердце. Все это было связано с этим мужчиной.

— Я думала о тебе с тех пор, как уехала.

Он сделал шаг ближе ко мне, его грудь приподнялась, когда он глубоко вдохнул.

— То же самое. Я не могу перестать думать о тебе... Желая, чтобы тебе не пришлось уезжать.

Я сделала шаг ближе к нему.

— Я тоже хотела бы, чтобы мне этого не приходилось делать. Так много раз.

Он сократил разрыв, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него.

— У нас есть что-то особенное, верно? Я это не выдумываю?

Я покачала головой, и он заметно расслабился.

— Я знаю, что между нами есть дистанция, Лола, и я знаю, что нет смысла начинать наши отношения за много миль друг от друга. Но я не могу упустить этот шанс с тобой. Если честно, я не хочу это упустить. Я не буду скучать по этому. Я не буду скучать по тому, что могло бы стать лучшим, что когда-либо могло случиться со мной. Я не буду скучать по тебе.

Я обвила руками его шею и притянула его губы к своим. Какой еще был ответ? Я думала об этих же мыслях в течение нескольких месяцев, и теперь у меня появился реальный шанс что-то с этим сделать.

Я была лишь слегка раздражена тем, что моему брату потребовалось все это собрать воедино. Хотя, если быть до конца честной с самой собой, я не смогла бы отговорить себя от поездки через Дарем по пути домой в Чикаго. Даже если бы я этого не планировала, я была почти уверена, что мое тело просто поехало бы прямиком к "Крафту".

Наши губы встретились, и по моему телу пробежала волна жизни, покалывания, ударные волны и тепло, которое я почувствовала до кончиков пальцев ног. Его руки обхватили мою спину, прижимая меня к нему в следующую секунду. Теперь, когда мы уже проходили через это раньше, наши тела точно знали, как двигаться вместе. Язык переплетается с языком. Руки ищут, проскальзывают под одежду, поклоняются коже под ней.

Мы целовались, и мы целовались, и мы целовались. А потом его рубашка исчезла. Наверное, потому, что я сняла её. А потом мой топ приземлился на пол.

— Ты голоден? — мне удалось спросить его между затаившими дыхание поцелуями. — Я имею в виду, я могла бы сначала принести тебе что-нибудь поесть или...

— Нет, — он усмехнулся в ответ. — Я имею в виду, я голоден. Но в другом смысле. Это то, чего я хочу. Ты — это то, чего я хочу.

Я потащила его наверх, в свою спальню на верхнем этаже, все окна которой выходили на океан. Он не заметил. Его пристальный взгляд был прикован ко мне и к тому, как я вылезала из своих шорт.

— Я не могу выразить тебе, как сильно я скучал по тебе, — сказал он, пальцами расстегивая пуговицы на джинсах. — Я думал о том, чтобы ездить сюда, по крайней мере, три раза в день с тех пор, как ты уехала.

— Мы похожи, — сказала я ему, хватая его за плечи и толкая на кровать. — Я планировала проехать через Дарем на обратном пути в Чикаго. Я не могла не увидеть тебя.

Он схватил меня сзади за бедра и потянул к себе на колени, чтобы я оседлала его.

— Мы разберёмся с этим, Ло. Так или иначе, у нас всё получится.

Я устроилась на нем сверху, мои бедра широко раздвинулись над его бедрами. Я не знала, как у нас все получится, но я ему поверила. Потому что не только ощущение его тела под моим было таким совершенным. Это были мы вместе, то, как его душа и моя душа просто... сошлись.

Родственные души казались немного чересчур драматичными, но было что-то в этом судьбоносном чувстве встречи двух людей и просто... знании. Ладно, это заняло несколько месяцев, и расстояние сделало все более четким. Но этот человек был именно таким человеком, о котором я могла только мечтать. Если бы кто-нибудь спросил меня, чего я хочу от партнера до того, как я с ним познакомилась, я бы почти точно описала Уилла.

Не то чтобы я распознала в нем все это, когда мы впервые встретились. Я была застенчивой, сломленной, подавленной беспорядком. И он был весь в острых углах и горячем разочаровании. Но под этими первыми впечатлениями скрывалась связь, ради которой стоило пожертвовать... Ради которой стоило разобраться в жизни.

Его руки скользнули вверх по моим бедрам, дергая за трусики, пока я неохотно не слезла с него, чтобы снять их. Он торжествующе поднял презерватив, показывая мне, что пришел подготовленным. В отличие от прошлого раза.

Я рассмеялась, а затем позволила ему снова уложить меня сверху. Мы целовались и целовались и исследовали все наши любимые места друг на друге. Его пальцы между моих ног, пока я не начала задыхаться. Его рот на моих сосках, пока мои вздохи не превратились в слышимые стоны. Затем я толкнула его на кровать и использовала свой рот, чтобы попробовать на вкус, прикоснуться и подтолкнуть нас обоих к краю пропасти.

Мы сводили друг друга с ума, исследуя все восхитительные укромные уголки, которых мы были лишены в течение нескольких месяцев. И когда мы, наконец, собрались вместе, это было даже лучше, чем в первый раз. Я была сверху, обхватив ногами его талию. Он толкнулся в меня, и я издала звук, которого никогда раньше в своей жизни не издавала. Он был так глубоко внутри меня, не только физически, но и эмоционально. Я чувствовала его повсюду, в своей голове, в своей крови, в своей душе.

Мои руки лежали на его груди, когда он схватил меня за бедра и повел в заданном им темпе. Медленно, а затем нарастая, а потом мы оба мчались к краю обрыва. Я посмотрела на него сверху вниз, на его темные волосы на фоне белого постельного белья. Эти травянисто-зеленые глаза уставились на мое лицо. Он был таким невероятно совершенным. Может быть, не в традиционном смысле этого слова. Он был человеком, ущербным и сломленным, но для меня он был всем. Он был как раз для меня.

И это было самое невероятное — он был моим.

Внезапно он перевернул меня, не теряя связи. Я мягко приземлилась на подушку и сделала пьянящий вдох от символизма. Я искала безопасное место для посадки, и вот он здесь. Он улыбнулся, и это опустошило меня наилучшим из возможных способов.

— Уилл, — выдохнула я.

Он наклонился и поцеловал меня. Сначала это было сладко, затяжно. А потом, глубоко, страстно и умопомрачительно.

— Ты нужна мне, Лола, — прошептал он мне в губы.

Я не знала, имел ли он в виду только сейчас или все время. Но это не имело значения, потому что я чувствовала то же самое по отношению к нему. А потом он двигался внутри меня, пока я не превратилась во взрывающийся фейерверк, хватающий ртом воздух.

А потом, когда мы привели себя в порядок, и я переоделась в футболку, которую украла у него много месяцев назад, я прижалась к нему, его руки крепко обняли меня, и я знала, что все будет хорошо.

Мой мир, возможно, полностью рухнул, когда я поняла, что мои отношения с Оуэном были ложью, но он был восстановлен наилучшим из возможных способов. Дарем был ночным решением, принятым по наитию. Но Уилл был полной противоположностью. В нем не было ничего временного, мимолетного или неопределенного.

Даже если бы наши отношения были построены на множестве моментов после полуночи.

— Я знаю, что это рано, — пробормотал он, его дыхание коснулось моего затылка, — но я никогда ни к кому раньше не испытывал ничего подобного, Лола. Ни в каких других отношениях, в которых я был, я не чувствовал себя так хорошо.

Я перекатилась на спину, и он подвинулся, чтобы освободить мне место. Он подпер голову рукой, и вот мы лежали, глядя друг другу в глаза, под шум океанских волн, разбивающихся о берег вдалеке. Это был самый прекрасный момент, который я могла себе представить в этой маленькой пляжной аренде. Я забронировала дом, имея в виду кого-то другого, но это было лучше. Жизнь, обстоятельства и какой-то шанс свели нас вместе, но мне казалось, что так и должно было быть всегда. Он и я. Создавать мягкое место друг для друга, чтобы приземлиться, когда работа, наши семьи и весь этот чертов мир стали невыносимыми. Смеяться поздно ночью. Запутавшись друг в друге. Надежда и сладкие обещания в наших прошептанных словах.

— У меня были только одни отношения, — серьёзно сказала я ему. — И всё закончилось не совсем так, как я надеялась, — он сделал все возможное, чтобы подавить улыбку в ответ на мой саркастический тон. — Но дело было не в этом. Мы встречались много лет, и это никогда не было... таким.

Его голова наклонилась, чтобы он мог запечатлеть сладкий, смакующий поцелуй на моих губах.

— Как ты думаешь, что это значит? Я имею в виду, ты и я.

Уилл многому меня научил. Он научил меня отличать коктейли от мартини. Различные виды пива. Как приготовить подлый джин с тоником. В целом, другой взгляд на предназначение алкоголя. Он научил меня радоваться жизни — хорошей, плохой, уродливой. Как просто отметить те моменты, которые сделали нас людьми. Он научил меня, как обращаться с семьей с изяществом, даже когда они сводили тебя с ума. Но самое главное, он научил меня мужеству. Он научил меня, как глубоко копать в поисках самоуважения, даже когда казалось, что его невозможно найти. И как поверить в себя. Он научил меня, как противостоять конфликту и не позволять ему победить тебя, даже когда все идет не так, как ты хочешь.

Так что, отложив эти уроки в сторону, я принялась копать глубже, чтобы набраться храбрости.

— Это означает, что мы, вероятно, не должны позволять расстоянию мешать нам выяснить, к чему это может привести. Просто потому, что мы живем в разных штатах, ведем разную жизнь и работаем в совершенно противоположные часы, это не значит, что мы не можем хотя бы... попытаться, — а потом, поскольку я все еще была наполовину трусом, я добавила быстрое: — Верно? — для подтверждения.

Он сжал мою грудь.

— Нам, вероятно, придется поработать над несколькими длинными выходными здесь и там. Или каждыми выходными, — потом он снова поцеловал меня. — Но да, мы должны хотя бы попытаться. Мы выясним детали по ходу дела.

— Кстати, кто там в баре?

Это был вечер пятницы, самый напряженный вечер недели в "Крафте". Я всё ещё была шокирована тем, что Уилл был здесь, но еще больше меня потрясло то, что он ушел из бара на выходные.

— Я оставил Элизу и Аду за главных. Майлз работает барменом. Чарли прыгает взад-вперед между столиками и разливает пиво, — мои приподнятые брови говорили о том, как я была удивлена. — Я дал ему несколько уроков перед отъездом, — сказал он, смеясь. — Я подумал, что если я смогу научить тебя разливать напитки и обслуживать столики, я смогу научить кого угодно чему угодно.

— Эй! Меня это возмущает. Я была отличным учеником.

Он кивнул.

— В конце концов, ты перестала разбивать все мои бокалы, вот и все.

Я показала ему язык.

Он ухмыльнулся.

— Эдисон сказал мне, что ты настоящий главнокомандующий. Кто бы мог подумать, что эта кроткая официантка управляет многомиллионной компанией?

— Эдисон должен держаться подальше от моих дел, — прорычала я.

— Он милый. Мне нравится твой брат, — на мое продолжающееся раздражение он добавил. — Эй, он привел меня сюда, не так ли?

— Это действительно была его идея?

— Ладно, нет, она была моя. Но я не смог бы реализовать это, если бы мы не обменялись номерами несколько месяцев назад, — в его взгляде вспыхнул огонек. — Мы должны свести его с Адой, и тогда вы двое могли бы открыть филиал в Дареме.

Я чуть не подавилась слюной. Не только потому, что он говорил о постоянном переезде в свой город... что, вероятно, было бы единственным способом, которым мы с ним могли бы продержаться долго. Но потому что... Я имею в виду, он действительно не знал?

— Ты знаешь, что она влюблена в твоего брата, верно?

— Моего брата? — он спросил так, как будто никогда не знал, что у него есть брат.

— Да...

— Ты думаешь, Ада влюблена в Чарли?

Потом он плюхнулся на спину, потому что так сильно смеялся.

Я перекатилась и склонилась над ним.

— Ты слепой.

— Если там что-то и было, Чарли убил это много лет назад. Ада видела, как он спит с пятьюдесятью процентами женщин, которые приходят в "Крафт". Ты не знаешь ее так хорошо, как я. Она не из тех женщин, которые мирятся с таким дерьмом.

— Я говорю тебе, сердце хочет того, чего хочет сердце. Она влюблена в Чарли.

Его смех затих.

— Тогда Чарли действительно самый большой идиот из них всех.

Я рассмеялась, потому что именно так я относилась к своему собственному брату.

Не в силах больше выносить разлуку ни на секунду, я наклонилась и снова поцеловала его.

— Спасибо, что проделал весь этот путь. И за то, что взял выходной.

Его рука откинула мои непослушные волосы со лба.

— Я знаю, что это ты приехала в мой город, но я скучал по тебе, Лола. Ты не место, не бизнес, не пункт назначения... Но, так или иначе, ты дом.

— Ты пытаешься заставить меня влюбиться в тебя сегодня вечером?

Я сморгнула горячие, счастливые слезы.

Он улыбнулся той маленькой и кривой, моей любимой улыбкой.

— Да, — прошептал он. — Тебе пора наверстать упущенное.

Мое сердце бешено колотилось о грудину. Вспышка удивления, надежды и... неверия.

— Я уже влюбилась, Уилл Инглиш, — прошептала я, нуждаясь в этом обещании из своего тела, но слишком боясь, что более громкий голос разрушит этот идеальный момент.

— Хорошо, — сказал он, и его улыбка потеплела, превратившись в выражение, которого я никогда раньше не видела, но теперь никогда не могла сдаться. Мне нужно было бы смотреть на это вечно. — Потому что я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Мы снова поцеловались. Пока мы не смогли перестать целоваться. Пока мы не вернулись к сплетению обнаженных конечностей и горячим, отчаянным звукам. И сладким, проникающим в душу обещаниям.

И когда мы заснули, это было в объятиях друг друга, в воздухе витали слова, произносимые шепотом, и сердца друг друга сплелись воедино.

Это было не просто что-то, чтобы влюбиться в другого человека. Это было нечто бесконечно большее — быть любимым другим человеком. Я никогда не испытывала ни того, ни другого до Уилла, и я никогда больше не хотела чувствовать ничего, кроме этого. Я хотела этого — его — навсегда.

ГЛАВА 23

— Ты действительно здесь работала? — спросил Эдисон, когда я впервые провела его через большие двери в "Крафт".

Прошло шесть месяцев с тех пор, как Уилл навестил меня во Флориде. Шесть месяцев украденных выходных, когда мы могли, долгих телефонных разговоров, встреч онлайн и постоянных сообщений. Шесть месяцев любить этого человека и быть любимой им.

Откровенно говоря, мы не всегда ладили или соглашались. Мы все еще работали по расписанию, в котором мы оба уставали, либо я вставала слишком поздно, либо ему приходилось вставать слишком рано. И мы чуть не перешли мост невозврата, когда узнали, что находимся по разные политические стороны. Честно говоря, мы все еще работали над этим. К счастью, наши основные ценности были одинаковыми. Мы учились тому, что остальное не имело такого большого значения.

Хотя я не знала, как долго еще мы сможем так продолжать. Быть вместе было невероятно, но быть порознь было просто ужасно. Мы были на этом раскачивающемся маятнике экстремальных эмоций, и это изматывало нас обоих.

К счастью, моя семья, которая в эти дни была гораздо более настроена на мои эмоции, заметила эту борьбу, и мой отец предложил неожиданное решение.

— Да, — подтвердила я. — По сути, это был мой профессиональный пик. С тех пор все пошло под откос.

— Ха, ха, — он оглядел пустой пол. — Это милое местечко.

— Лучший бар в городе, — я улыбнулась ему, счастливая, что он мог видеть этот маленький кусочек моей жизни.

Ада выскочила из кухни.

— Мне показалось, я слышала голоса, — я встретил ее на полпути, и мы крепко обняли друг друга.

— Я так рада тебя видеть, — выпалила я.

— Я тоже.

Она была так непохожа на тот первый день, когда я встретила ее, когда она была зла, напряжена и переживала из-за всех и всего. На ее лице была искренняя, добрая улыбка, и за последние несколько месяцев черты ее лица как-то смягчились. Она была менее страшным военным командиром и более доступной горячей девушкой. Я не знала, что вызвало эту перемену, но она была одета хорошо.

— Это мой брат Эдисон, — сказала я ей, махнув рукой в его сторону.

Пока они пожимали друг другу руки, Чарли и Элиза вышли из кухни, за ними следовал Кейс.

— О, хорошо, Лола здесь, — сказала Элиза вместо приветствия. — Лола, пожалуйста, скажи Чарли, что он не может нанять своего приятеля, которого встретил в прачечной, только потому, что у нас снова не хватает персонала.

— Почему у вас не хватает персонала? — спросила я, беспокоясь, что это не имеет никакого отношения к этим двоим. — Уилл все еще кричит на всех?

— Это не я, — настаивал Уилл, присоединяясь к нам. — В наши дни трудно найти хорошую помощь.

— Трудно найти хорошего помощника, готового мириться с этой работой, — добавила Ада. — Часы работы, зарплата... люди. Это не совсем работа мечты.

— Это работа моей мечты, — настаивал Чарли, защищаясь.

— Моей тоже, — пробормотала Элиза.

— Ну, вы все знаете мои чувства по этому поводу, — сказал Уилл, но с улыбкой. — Мы найдём кого-нибудь. Не Бенджи из прачечной, — сказал он, многозначительно взглянув на Чарли, — а кого-то другого.

— Я всегда могу вернуться и поработать, — сказала я, смеясь. — Если вы в отчаянии.

Уилл подошел и притянул меня к своей груди.

— Да? — спросил он, смеясь. — Если это заставит тебя вернуться в Дарем, я полностью за.

— Вообще-то... — он поднял брови от моего тона. — Вчера мы получили разрешение на разведку города в поисках нового местоположения "Органикс". Вам всем нужно больше органических продуктов, не так ли?

Его взгляд нагревался до тех пор, пока я не почувствовала, что он действительно согрел меня.

— Ты серьёзно?

Я кивнула.

— Мы провели небольшое исследование, и оказалось, что Дарем — город, полный гурманов. На рынке есть место для нашего бренда. Город хорошо зарекомендовал себя среди потребителей, ориентированных на органическую пищу, и семей, заинтересованных в более здоровом питании. У нас было несколько встреч Zoom с местными поставщиками, и разнообразие и качество органических продуктов впечатляют. Честно говоря, я бы настаивала на этом в любом случае, но папа уверен, что это мудрый шаг.

Элиза и Ада переглянулись.

— Ты не шутишь.

— И, как правило, — серьезно сказала я им, — города с населением, заинтересованным в еде, действительно наслаждаются средними ценами на органические продуктовые магазины. Так что, похоже, мы переезжаем.

— До тех пор, пока мы сможем найти недвижимость, — добавил Эдисон.

Уилл посмотрел на меня сверху вниз, удерживая мой взгляд.

— Так что же это значит для тебя? Долгосрочно? Краткосрочно? Когда ты переезжаешь ко мне?

— Проект краткосрочный, — сказала я ему тихо, чтобы не все могли подслушать. — Но я подумываю о постоянном переезде. Если ты все еще не против.

Конечно, мы говорили об этом, но разговор так ни к чему и не привел. Мы хотели строить планы, но, кроме как навсегда покинуть компанию моей семьи, было трудно понять, что делать.

— Ты серьезно?

— Я перейду на удаленную работу, и по-прежнему будут поездки, но мой отец полностью передает исследования и разработки Эдисону. С этого момента я возьму на себя более административную роль.

— И выходи за меня замуж, — сказал он с огоньком в глазах. — Ты возьмёшь на себя более административную роль и выйдешь за меня замуж.

Я прикусила губу, чтобы сдержать улыбку, которая не завладела всем моим лицом.

— Я надеюсь, что это не твое настоящее предложение.

Хотя я должна была признать, что это было бесконечно лучше, чем два других, которые у меня были.

Его голова склонилась к моему лбу.

— Я люблю тебя, Новенькая.

— Я тоже люблю тебя, Уилл Инглиш.

За последний год моя жизнь кардинально изменилась. Это развилось и стало чем-то, чем я так гордилась, но никогда не знала, чего ожидать. Я вспомнила, как мне было чуть за двадцать, когда я наметила всю свою жизнь, а затем втиснула в нее все части, которые, казалось, подходили друг другу, те, которые выглядели блестящими и идеальными для картинки. Оуэн. Моя работа. Моя скучная чикагская квартира. Все они были пустыми и неправильными. Какой же глупой я была.

Эта новая карта, новая жизнь, новый план были не тем, что я изначально выбрала. Но это было бесконечно лучше. Это не всегда выглядело красиво, и новые работы обычно были шокирующими и из самых необычных мест. Но они также были искренними и настоящими, и все, о чем я никогда не знала, о чем просить.

Мы с Уиллом любили друг друга, и теперь я знала, что это означало, что мы будем ссориться, сталкиваться с трудностями и даже... иногда бороться. Но искренняя любовь друг к другу на глубинном уровне души также означала борьбу друг за друга, борьбу в трудные времена и выбор друг друга снова и снова, даже когда мы друг другу не нравились.

Шесть месяцев с Уиллом были чудесно лучше, чем шесть лет с Оуэном, который теперь был всего лишь далеким воспоминанием.

Уилл Инглиш вошел в мою жизнь в неподходящее время, заставил меня влюбиться в него, когда я была не в том месте, и показал мне, что не существует такой вещи, как идеальные планы и прочное будущее. А потом, когда мне было хуже всего, он взял меня за руку и проводил обратно к счастью.

Я любила его больше, чем думала, что это возможно. И когда мы вступили в прекрасную совместную жизнь, я каким-то образом поняла, что это только начало. Наша любовь будет расти. Наши сложные жизни смешались бы воедино. И мы прошли бы друг с другом через все это, чтобы защитить наши семьи, сделать все возможное для нашего бизнеса и быть рядом, всегда и навсегда, друг для друга.

И если бы не было ничего другого, у нас всегда были бы наши моменты после полуночи.

Переведено для группы https://vk.com/booksource.translations

Заметки

[←1]

Airbnb (рус. «Эйрбиэнби») — онлайн-площадка для размещения и поиска краткосрочной аренды частного жилья по всему миру. Пользователи Airbnb имеют возможность сдавать путешественникам в аренду своё жильё целиком или частично.

4Решения, принятые после полуночи (Решения в Дареме - 1)

[←2]

вкусный коктейль Cakewalk, также известный как любимый коктейль тети Иды. Это вкусная смесь домашнего клубничного пюре, сладкого ванильного сиропа, мягкого, как шелк

4Решения, принятые после полуночи (Решения в Дареме - 1)

[←3]

Roca Patron — линейка текилы с изысканным и сложным вкусом, для получения которой используют старинное колесо тахона. Вызревание спиртов осуществляется в бочках из-под бурбона. Silver — в напитке удачно сочетаются сладковатые тона тыквы, черного перца и лаймового чая.

4Решения, принятые после полуночи (Решения в Дареме - 1)

[←4]

Trader Joe’s — американская частная сеть супермаркетов, штаб-квартира которой находится в Монровии (штат Калифорния, США).

4Решения, принятые после полуночи (Решения в Дареме - 1)

[←5]

А́льди (нем. Aldi; сокр. от Albrecht Discount) — немецкая сеть магазинов-дискаунтеров (торговых точек низких цен).

4Решения, принятые после полуночи (Решения в Дареме - 1)

[←6]

Латкес — картофельные оладьи