Автор: Нева Олтедж

Книга: «Сокровенная правда»

Серия: «Идеальное несовершенство» - 3

Жанр: СЛР, мафия.

Возрастное ограничение: 18+

Перевод: Аббадон

Редактура: Nikoletta

Русификация обложки: Xeksany

Переведено для группы : https://vk.com/best_hot_romance

Тексты всех произведений выложены исключительно для ознакомления. 

 Не для коммерческого использования! 

При размещении на других ресурсах обязательно указывайте группу, для которых был осуществлен перевод. Запрещается выдавать перевод за сделанный вами или иным образом использовать опубликованные в данной группе тексты с целью получения материальной выгоды.

Пролог

Электронная переписка

Пятнадцать лет назад

От: Феликса Аллена

Кому: Капитану Л. Крюгеру

Тема: Сергей Белов

Капитан.

Я считаю своим долгом выразить беспокойство по поводу новобранца — Сергея Белова.

Белов невероятно умен и обладает большим потенциалом. Однако я не уверен, что он подходит для нашей программы. Парню всего четырнадцать лет, а это слишком юный возраст. Кроме того, его психологический профиль не соответствует нашим требованиям. Проще говоря, он защитник. Белов не склонен к насилию, и я не знаю, как правильно поступить. Думаю, его следует либо перевести в другое подразделение, либо вернуть в исправительное учреждение для несовершеннолетних.

Феликс Аллен

подразделение Z.E.R.O.

Куратор Сергея Белова

Одиннадцать лет назад

От: Феликса Аллена

Кому: Капитану Л. Крюгеру

Тема: ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ. Сергей Белов

Капитан.

Я знаю о вашей позиции в отношении парня Белова. Я также знаю, что его успехи и безупречные результаты обучения за последние несколько лет могут привести к выводу, что он хорошо адаптировался и готов к боевым заданиям. Исходя из моего профессионального опыта, я считаю, что он НЕ ПОДХОДИТ для выполнения миссий, возложенных на операцию «Проект Z.E.R.O.», и рекомендую как можно скорее перевести его в одно из стандартных подразделений.

Феликс Аллен

подразделение Z.E.R.O.

Куратор Сергея Белова

Восемь лет назад

От: Феликса Аллена

Кому: Капитану Л. Крюгеру

Тема: Уведомление о переводе

Капитан.

Сергей Белов с февраля месяца очень переменился, его поведение внушает опасение после миссии «Колумбия». К письму я прилагаю полный отчет, но вкратце опишу важные моменты: приступы агрессии, потеря связи с реальностью и случайные вспышки кататонии ¹ .

Я также хочу сообщить Вам, что подал официальный запрос на его перевод, а также на психиатрическую экспертизу.

Леннокс, что там произошло? Почему мне отказано в доступе к отчету о миссии? Сергей мне не говорит, а когда попытался его расспросить, мне сказали не лезть не в свое дело или будут последствия. Я должен знать, что произошло в Колумбии, потому что это явно послужило толчком к изменению его поведения.

Феликс Аллен

подразделение Z.E.R.O.

Куратор Сергея Белова

Шесть лет назад

От: Феликса Аллена

Кому: Капитану Л. Крюгеру

Тема: Срочно!!!

Прошу Вас освободить Сергея Белова от службы. Он представляет опасность для себя и для других людей. Я много раз объяснял, но Вы не слушаете. Нельзя взять нормального парня и сделать из него смертельное орудие без последствий. Не все годятся для работы киллера, Леннокс, как бы рано ты ни начал их тренировать. Это просто вопрос времени, когда он сорвется, и когда он это сделает, то устроит такой хаос, что Вам придется объясняться с нашим начальством.

Феликс Аллен

подразделение Z.E.R.O.

Куратор Сергея Белова

Четыре года назад

От: Капитана Л. Крюгер

Кому: Феликсу Аллену

Тема: Где мой ресурс?!

Феликс.

Завтра утром я жду тебя в своем кабинете. Я хочу знать, как ты убедил адмирала отпустить Белова и себя. И где ты прячешь мой актив?!

Капитан Леннокс Крюгер

Командир проекта Z.E.R.O.

От: Феликса Аллена

Кому: Капитану Л. Крюгеру

Тема: Re: Где мой ресурс?!

Пошел ты, Леннокс.

Очень надеюсь, что твой проект скоро вернется и укусит тебя за задницу.

Феликс

Глава 1

Три дня назад

На тарелке с едой лежит ровно одиннадцать кусочков мяса и двадцать три штучки картофеля фри. Я, наверное, пересчитала их не меньше двадцати раз с тех пор, как Мария принесла еду два часа назад. Труднее всего удержаться, когда еда еще была теплой и дразнила меня своим ароматом. Но все равно, несмотря на то что она остыла, у меня бегут слюнки, а в животе голодная боль.

Второй день выдался самым тяжелым. Я думала, что сойду с ума, поэтому стала считать ломтики еды и представлять, что их ем. Помогло, но ненадолго. Возможно, было бы легче, если бы мясо не порезали на маленькие кусочки, каждый из которых меня дразнил. Я могла бы взять только один, и никто бы не заметил. Сама не знаю, как выдержала в тот день.

Сегодня у меня пятый день голодовки. Еду и воду приносят три раза в день, но я не прикасаюсь ни к чему, кроме воды. Я скорее умру от голода, чем соглашусь выйти замуж за убийцу моего отца.

С коридора слышится поворот замка, и в комнату входит Мария. Когда-то мы были лучшими подругами. Пока она не стала трахаться с моим отцом. Мне интересно, когда она решила переметнуться к Диего Ривере — лучшему другу и деловому партнеру моего отца, а пять дней назад — к его убийце.

— Ангелина, тебе не поможет голодовка, — говорит Мария и становится передо мной, уперев руки в бока. — Ты так или иначе выйдешь замуж за Диего. Зачем все усложнять?

Я скрещиваю руки и прислоняюсь к стене.

— А почему бы и нет? — спрашиваю. — Ты уже с ним трахаешься. Зачем останавливаться на достигнутом?

— Диего никогда не женится на дочери прислуги. Но он по-прежнему будет заниматься сексом со мной. — Мария одаривает меня одним из своих особенно высокомерных взглядов. — Я сомневаюсь, что он захочет прикоснуться к тебе сейчас, дочь Мэнни Сандовала ты или нет. Ты никогда не была особенной, но сейчас выглядишь полуживой.

— Ты могла бы попросить его отпустить меня и забрать его себе.

У меня в голове не укладывается, как она терпит прикосновения этой свиньи к себе. Диего старше отца, и от него воняет. Он всегда будет ассоциироваться у меня с запахом немытого тела и пота, и ужасного одеколона.

— Да я бы с радостью и с большим удовольствием попросила бы. – Она улыбается. — Если бы думала, что это поможет. Диего считает, что с принцессой Сандовал в качестве его жены все дела пройдут более гладко с деловыми контрактами твоего отца. Он выждет день, может, два. А потом потащит тебя к алтарю. Он итак, Ангелина, был с тобой невероятно терпелив. Не испытывай его терпения. — Она забирает тарелку с нетронутой едой и выходит из комнаты, закрыв дверь на ключ.

Я ложусь на кровать и смотрю, как занавески колышутся от легкого вечернего ветерка. С утра у меня кружится голова, поэтому заснуть уже не так сложно, как несколько дней назад. Слез тоже больше нет.

Мне до сих пор не верится, что моего отца больше нет. Возможно, он не был самым лучшим отцом на свете, но это мой отец. Работа всегда стояла на первом месте для Мануэля Сандовала, и в этом нет ничего необычного. Никто не ждал, что глава одного из трех крупнейших мексиканских картелей будет весь день играть со своим ребенком в прятки, но он любил меня по-своему. С грустью я вспоминаю отца, и на лице появляется печальная улыбка. Мэнни Сандовал не приходил на мои спектакли и не помогал мне с домашними заданиями, но позаботился о том, чтобы я умела стрелять почти так же хорошо, как любой из его людей.

С террасы до меня долетает мужской смех, от которого я вздрагиваю. Лживый кусок дерьма и его люди все еще празднуют. Ему мало того, что он убил моего отца, человека, с которым вел дела более десяти лет. Так еще решил захватить его дом и его деловые контракты в придачу. А теперь еще хочет захапать и его дочь.

Я закрываю глаза и вспоминаю день, когда Диего пришел к нам домой. Никто ничего не заподозрил, потому что в течение многих лет он навещал моего отца по крайней мере раз в месяц. Когда мы поняли, что происходит, было уже слишком поздно.

Мне не следовало в тот день нападать на Диего. Единственное, что это принесло мне, — удар по лицу, от которого перед глазами заплясали звезды. Но когда увидела отца, лежащего на полу, а под ним лужу крови, я не могла нормально соображать. Желание убить гада затмило мой разум. И вместо того, чтобы выждать удобного момента, я полностью проигнорировала двух его солдат, схватила один из декоративных мечей, висевших на стене в кабинете, и бросилась на Диего. Его люди поймали меня еще до того, как я приблизилась к их боссу… и рассмеялись. А потом еще посмеялись, когда Диего ударил меня по лицу, чуть не сломав мне челюсть.

Удивительно, как он еще меня не трахнул. Наверное, занят тем, что насилует девушек, которых привел и запер в подвале, прежде чем отправить их покупателям. Интересно, продаст ли он и меня или просто убьет, когда поймет, что я скорее умру, чем буду иметь с ним что-то общее.

Я зарываюсь лицом в подушку.

* * *

От сна меня будит звук чьих-то торопливых шагов. Не открывая глаз, я медленно тянусь рукой под подушку и обхватываю подлокотник кресла, которое разобрала три дня назад. Я положила под нее свое импровизированное оружие на случай, если Диего наконец решит навестить меня.

— Ангелиночка! — Меня хватают за плечо и трясут. — Проснись. У нас мало времени.

— Нана? — Я сажусь в кровати и прищуриваю глаза на свою бывшую няню. — Как ты сюда попала?

— Ну же вставай! И веди себя тихо. — Она хватает меня за руку и выводит из комнаты.

Они заточили меня в моей комнате, и я не ела уже пять дней кряду. Ноги подкашиваются, когда пытаюсь поспеть за старой и хрупкой бабушкой, которая практически тащит меня по коридору и по двум лестницам, пока мы не доходим до кухни. В доме Диего не выставляет охрану, а остальной персонал уходит около десяти. Видимо, уже глубокая ночь, раз мы ни с кем не сталкиваемся.

Нана подталкивает меня к стеклянной двери, которая ведет на задний двор, и показывает пальцем.

— Видишь тот грузовик? Они уезжают через двадцать минут. Диего отправляет наркотики итальянцам в Чикаго и сказал, чтобы с грузом я отдала одну из девушек в подарок. — Она поднимает на меня глаза. — Ты поедешь вместо нее.

— Что? Нет. — Я кладу ладошку на ее морщинистую щеку, а другой рукой опираюсь на стену на случай, если у меня подкосятся ноги. — Диего тебя убьет.

— Ты поедешь, не спорь. Я не позволю мерзкому сукиному сыну заполучить тебя.

— Нана…

— Когда приедешь в Чикаго, ты можешь остановиться у своих американских друзей с учебы. Диего не посмеет пересечь границу, чтобы прийти за тобой.

— У меня нет ни документов, ни паспорта. Что я буду делать, когда приеду туда? — Я не стала говорить, что и там у меня не так много друзей. — Да и водитель меня узнает.

— Скорее всего, не узнает, ты выглядишь ужасно. Но мы все предусмотрим, на всякий случай.

Она лезет в ящик, достает ножницы и принимается разрезать мои шорты и футболку в нескольких местах. В итоге на мне почти не остается ткани, чтобы прикрыть грудь и попу. Как раз так, как нравится Диего.

— Теперь волосы.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к ней спиной. Я сдерживаю слезы, пока Нана распускает мои волосы длиной до пояса и обрезает неровными прядями, едва достигающими плеч.

— Как только доберешься до Чикаго, свяжись с Лиамом О'Нилом, — говорит она. — Он поможет тебе получить документы и новый паспорт.

— Не думаю, что это разумно, учитывая ситуацию. Что, если О'Нил скажет Диего, где я? — Папа в течение нескольких лет вел дела с ирландцами, но никогда не был поклонником их лидера. Он называл Лиама О'Нила «хитрым ублюдком».

— Ты должна рискнуть. Никто другой не сможет достать тебе поддельные документы.

Я смотрю под ноги, где на полу вокруг лежат черные пряди волос. Они отрастут... если я доживу до этого времени.

Нана легонько похлопывает меня по плечу.

— Повернись.

Я поворачиваюсь, она берет со стола цветочный горшок со своим любимым растением агавой, берет горсть земли и начинает размазывать грязь по моим рукам и ногам. Делает шаг назад, смотрит на меня, затем наносит немного грязи и на мой лоб.

— Отлично. — Она кивает.

Я осматриваю себя. Живот впал, и у меня выпирают кости таза. Я всегда была худенькой, но сейчас выгляжу так, будто кто-то высосал из меня всю плоть, оставив только кожу и кости. Я определенно похожа на девочек, которых Диего запер в подвале. Когда поднимаю глаза, Нана смотрит на меня со слезами на глазах.

— Вот возьми. — Она хватает сумку со стула и сует ее мне в руки. — Немного еды и воды. Я не рискнула положить деньги, вдруг водитель решит проверить.

Я обнимаю няню и вдыхаю запах стирального порошка и печенья. Запах напоминает мне о детстве, о солнечном лете и о любви.

— Я не могу оставить тебя, бабушка

— Не говори глупости. — Она фыркает. — Пошли. Опусти голову и молчи.

Выйдя на улицу, она держит меня за руку и ведет к грузовику, припаркованному перед зданием.

— Давно пора, Гваделупе, — рявкает водитель и бросает сигарету на землю. — Загоняй ее в кузов. Мы опаздываем.

— Держись от нее подальше. — Нана обходит водителя и подталкивает меня. — Сучку вырвало всю. От нее воняет.

Я опускаю голову и стараюсь не споткнуться, когда запрыгиваю в кузов грузовика. Ноги дрожат от напряжения при попытке удержаться в вертикальном положении. Я прячусь за одним из ящиков и поворачиваюсь, чтобы в последний раз взглянуть на Нану Гваделупе, но большая скользящая дверь опускается с грохотом, прежде чем успеваю ее разглядеть. Полная темнота, и через минуту двигатель с ревом оживает.

Телефон в заднем кармане звонит. Я бросаю нож, который держал в правой руке, а затем достаю телефон и отвечаю на звонок.

— Да?

— Груз итальянцев только что покинул Мексику, — говорит Роман Петров, пахан братвы. — Ты поедешь с Михаилом и завтра вечером его перехватишь.

— О как? Значит мне снова разрешено участвовать в боевых операциях?

Присоединившись к русской братве четыре года назад, я начал с самого низа как солдат и за эти последние годы поднялся по лестнице до ближнего круга пахана. Я справлялся с возложенными на меня боевыми задачами до тех пор, пока год назад Роман не запретил мне их выполнять.

— Нет. Сделка разовая. Антон все еще в больнице, и у нас не хватает людей, иначе я бы никогда тебя не послал.

— Тебе стоит серьезно поработать над своими мотивационными речами. — Я подбрасываю в воздух следующий нож.

— Сергей, когда ты мотивирован, количество трупов стремительно растет.

Я закатываю глаза.

— Что мне нужно сделать?

— Заминировать их грузовик и его взорвать. Сделай это, когда водитель ляжет спать, потому что, по нашим данным, в грузовике с наркотиками находится девушка. Нужно сначала ее вытащить. Михаил позвонит тебе позже с подробностями.

— Хорошо.

— И убедись, что на этот раз взорвешь только грузовик, — рявкает он и обрывает звонок.

Я бросаю последний нож, включаю лампу и подхожу к небольшой деревянной доске, закрепленной на противоположной стене, чтобы проверить свои попадания. Два ножа попали чуть ниже цели. Я начинаю стареть. Вытаскиваю ножи и иду обратно через комнату. Устремив взгляд на белую линию, нарисованную горизонтально вдоль деревянной доски, я снова выключаю свет.

* * *

Двадцать минут спустя выхожу из своей комнаты и спускаюсь вниз, чтобы поискать Феликса.

— Альберт! — кричу я.

Он терпеть не может, когда я его так называю, поэтому стараюсь всегда так делать. Сам виноват, раз решил играть роль моего дворецкого, вместо того чтобы провести свою пенсию на даче у моря, как он должен был сделать, когда мы уволились со службы. Он никогда не рассказывал, как именно ему удалось добиться нашего освобождения от контрактов.

— Альберт! Куда ты дел наш тайник с С-4?

— В кладовке! — кричит он откуда-то из кухни. — Под ящиком с картошкой.

Я фыркаю. А еще говорят, что я сумасшедший. Огибаю лестницу и открываю дверь кладовки.

— Где?

— На одиннадцать часов. Не ударься головой!

Я поворачиваю голову налево и ударяюсь о сумку для гольфа, висящую под потолком.

— Господи! Я же говорил тебе держать свое барахло в гараже!

— Там мало места, — говорит Феликс сзади меня. — Зачем тебе нужен C-4?

— Роману нужно, чтобы я завтра кое-что взорвал.

— Еще один итальянский склад?

— На этот раз грузовик с их наркотиками. — Я убираю ящик с картошкой и достаю нужный ящик. — Черт побери, нельзя хранить взрывчатку вместе с едой. Я отнесу его в подвал.

— На послезавтра мне нужен выходной, — говорит он мне вслед. — Я веду Марлин в кино.

Я останавливаюсь и смотрю ему в глаза.

— Ты на меня не работаешь. Ты надоедливый таракан, от которого я пытаюсь избавиться уже много лет – тот, кто не хочет уходить. Я все никак не дождусь того дня, когда ты наконец переедешь к Марлин и отвяжешься от меня.

— Ой, я пока не собираюсь переезжать к ней. Еще слишком рано.

— Тебе семьдесят один! Если прождешь еще немного, единственное место, куда ты переедешь, будет чертово кладбище!

— Неа. — Он отмахивается рукой, словно это пустяк. — Моя семья известна долголетием.

Я закрываю глаза и вздыхаю.

— Со мной все в порядке. Тебе не нужно нянчиться со мной. Марлин – хорошая женщина. Живи своей жизнью.

Беззаботная маска исчезает с лица Феликса, он стискивает зубы и буравит меня взглядом.

— Ты далеко не в порядке, и мы оба это знаем.

— Даже если так, я больше не твоя ответственность. Уходи. Позволь мне разбираться со своим бардаком в одиночку.

— Если поспишь ночь, всю ночь, три дня подряд, я уйду. Пока этого не произойдет, я остаюсь тут. — Он поворачивается и идет на кухню, по пути бросая через плечо: — Мими опрокинула лампу в гостиной. Везде стекло.

— Ты не убрал?

— Я не работаю на тебя, не забыл? Если я тебе понадоблюсь, буду на кухне. У нас на обед рыба.

Глава 2

Я лежу под грузовиком, устанавливаю вторую упаковку взрывчатки, когда Михаил сыплет проклятиями.

— Сергей! Ты закончил?

— Еще один, — говорю я.

— Ты положил достаточно этого дерьма, чтобы взорвать всю эту чертову улицу. Оставь и иди сюда, дверь заклинило.

Я выкатываюсь из-под грузовика и иду к Михаилу, который держит грузовую дверь открытой с помощью лома.

— Просто придержи, а я заберу девушку, — отвечаю я и включаю фонарик на телефоне, затем запрыгиваю в грузовик.

Я хожу вокруг ящиков, передвигая их по проходу, но девушки не вижу.

— Она там? — спрашивает Михаил.

— Я не могу ее найти. Ты уверен, что она...

В углу я что-то вижу, но не могу разглядеть, что именно. Я огибаю груду ящиков и направляю свет вниз.

— О, черт!

Я сдвигаю ящики, чтобы подойти ближе, и приседаю перед скрюченным телом. Лицо девушки скрыто под рукой. Ее невероятно худой рукой. Внезапно меня накрывает воспоминание о ночи восьмилетней давности, и я закрываю глаза, пытаясь подавить образ другой девушки, ее худое тело, покрытое грязью. Воспоминание проходит.

Я протягиваю руку, чтобы проверить пульс девушки, будучи уверенным, что не найду его, когда она шевелится и убирает руку. И смотрит на меня невероятно темными глазами, такими темными, что в свете от моего телефона они кажутся черными.

— Все в порядке, — шепчу я. — Ты в безопасности.

Девушка моргает, затем кашляет, и великолепные глаза закатываются и закрываются. Она потеряла сознание. Я кладу телефон на коробку рядом с собой, чтобы на нее падал свет, и просовываю руки под ее хрупкое тело. В горле образовался комок, когда я ее поднимаю.

Боже, она весит не больше сорока килограммов.

— Сергей? — зовет Михаил от двери.

— Я нашел ее! Черт, она в плохом состоянии. — Я беру телефон и, освещая им путь через лабиринт коробок, выношу ее наружу. — Я держу тебя, — говорю ей на ухо, затем смотрю на Михаила. — Держи дверь.

Я спрыгиваю с грузовика и направляюсь к машине Михаила.

— Я позвоню Варе и скажу, чтобы она позвала доктора. — Михаил опускает дверь грузовика. — Мы можем встретиться с ними на конспиративной квартире.

— Нет, — рявкаю я и прижимаю маленькое тело к груди. — Я отвезу ее к себе.

— Что? Ты с ума сошел?

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Я сказал, что забираю ее с собой.

Михаил смотрит на меня, потом качает головой.

— Забей. Сажай ее в машину, взрывай грузовик и давай убираться отсюда.

Я открываю дверь и забираюсь на заднее сиденье, крепко держа девушку на руках, затем наклоняюсь и пытаюсь послушать ее дыхание. Оно неглубокое, но она жива. Пока что.

— Готов? — спрашивает Михаил с водительского места, но я игнорирую его. — Господи, Сергей! Возьми гребаный пульт и взорви уже чертов грузовик.

Я посмотрел на него, раздумывая, не врезать ли ему по башке за то, что прервал меня, и решил не делать этого. Его жена, наверное, безумно любит его и его сварливый нрав. Она бы не обрадовалась, если бы он пришел домой с шишкой на голове и ухом, похожим на гамбургер.

Я бы, наверное, оказался не в лучшем виде. Михаил – сильный мужик. Однажды я был свидетелем его драки с тремя парнями его роста. Было интересно наблюдать. Я точно не помню, но, по-моему, он единственный, кто вышел живым из той драки. Меня гложет любопытство, как он потерял правый глаз, пока следит за мной левым глазом в зеркале заднего вида. Я ухмыляюсь, достаю пульт в кармане и нажимаю на кнопку.

Эпичный бум пронзает ночь.

Тьма… Кругом лишь темнота… Вдруг сильный свет ослепил меня… Тихие слова… А потом долгое время тишина.

Свет… Невесомость… Снова тихие слова, но я не могу их понять… Снова яркий свет. Лай собаки… Голоса… Три мужских… Один женский.

Снова невесомость. Вода. Теплая. Сначала теплая вода окутывает мое тело, потом волосы. Я вздыхаю и чувствую, что уплываю. Вода исчезает, и вдруг мне становится так холодно. Дрожу. Пытаюсь открыть глаза, но не получается. Что-то мягкое и теплое обволакивает меня, затем снова невесомость. Меня крепко и сильно обнимают. Где я? Кто несет меня? Я дрейфую по волнам. Куда?

Раскачивание прекращается, но я все еще в объятьях. Мне снова холодно, снова дрожу. Меня притягивают к чему-то теплому и твердому.

Тихий шепот. Женский. Затем отрывистые и резкие слова. Сердито. Мужчина. Объятия сжимаются, притягивая меня еще ближе. Острая боль на тыльной стороне ладони. Легкая боль. Еще слова. Споры. Язык кажется смутно знакомым. Не испанский. Но и не английский. Грузовик должен был достаться итальянцам, но я слышу не итальянский, даже близко нет.

— Albert, Idi na khuy! — раздается глубокий мужской голос рядом с моим ухом.

Кровь стынет в жилах. Как, черт возьми, я оказалась среди русских? Я знаю русский на базовом уровне, так как проучилась всего один семестр, но знаю достаточно, чтобы распознать язык.

Я снова пытаюсь открыть глаза, но это еще труднее, чем раньше. Они накачали меня наркотиками? Я снова теряю сознание, и последнее, что помню, — тихие слова рядом с моим ухом и свежий лесной запах мужского одеколона. Я не должна позволять себе дремать в окружении этих людей, но глубокий и успокаивающий голос убаюкивает меня, и по какой-то причине этот звук заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Вздохнув, зарываюсь лицом в твердую мужскую грудь и засыпаю в объятиях врага.

Я перекладываю спящую девушку так, чтобы ее голова лежала на моем плече, и поправляю одеяло, в которое ее завернул. Я откидываюсь назад в кресле, рассматривая ее невероятно бледное лицо. Вокруг глаз темные круги, несколько мокрых, неровно остриженных прядей волос прилипли к щеке над поблекшим желтым синяком. Она выглядит как человек, переживший ад и вернувшийся обратно.

— Мой мальчик, ты не можешь держать ее здесь, — говорит Варя, домработница Романа. — Ей нужна медицинская помощь.

— Док останется на ночь. Ты тоже можешь остаться, если хочешь. — Я смотрю на нее. – Она никуда не поедет.

Варя качает головой и поворачивается к доктору.

— Насколько серьезно состояние девочки?

— Обезвоживание. И начальная стадия пневмонии. Я вколол ей антибиотики. Давай ей эти таблетки каждый день до вторника. — Он протягивает мне бутылочку с лекарствами и кивает в сторону пакета с капельницей, который держит Варя. — Вечером ей понадобится еще один пакет физраствора.

— Что-нибудь еще?

— Скорее всего, она будет спать до утра. Когда проснется, дай ей воды и что-нибудь поесть, но в первый день еда должна быть легкой. А так, она здоровая женщина, но это, — он указал на девушку у меня на руках, — произошло недавно. Возможно, ее морили голодом.

Я замираю.

— Ты хочешь сказать, что ей не давали еду? - Я пристально смотрю на доктора.

— Я хочу сказать, что она либо очень мало ела, либо вообще не ела в течение последних пяти-шести дней. Может быть, больше.

Жгучая тревога разливается по телу, начиная с живота, пока не поглощает меня. Комната вокруг меня тускнеет и превращается в темный подвал, единственный свет исходит от моего фонарика. Повсюду разбросаны ящики и куски сломанной мебели. И тела. По меньшей мере десяти девушек, грязных и худых. Моя вина. Все по моей вине. Если бы пришел раньше, а не выполнял приказы, я мог бы их спасти. Я проверяю пульс у каждой, одну за одной, хотя знаю, что все они мертвы. У всех большая красная точка в центре лба. У всех, кроме последней. Едва слышный стон срывается с ее губ, когда прижимаю палец к ее шее. Она открывает глаза, смотрит на меня, и пульс под моим пальцем перестает биться.

— Сергей? — Голос Вари доносится до меня, но звучит издалека.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь блокировать новую волну образов. Левая рука начинает дрожать. Черт. Я стискиваю зубы и изо всех сил жмурюсь.

— Черт. Варя, отойди от него. Медленно, — кричит Феликс откуда-то справа. — Все на выход. Сейчас же.

Один глубокий вдох. Потом еще один. Не помогает. Такое ощущение, что я сейчас взорвусь. Я слышу, как уходят люди и закрывается дверь, но эти звуки смешиваются со звоном в ушах. Желание уничтожить что-то, хоть что-нибудь, одолевает меня, а ярость все нарастает и нарастает во мне.

Девушка в моих руках вздрагивает и поворачивает голову влево, зарываясь лицом в мою шею. Ее дыхание на моей коже похоже на крылья бабочки. Воспоминание исчезает. Она вздыхает, затем кашляет. Я открываю глаза и смотрю на нее, ища признаки страдания, но она, кажется, в порядке.

Я откидываюсь назад в кресле, чтобы ей было удобнее, натягиваю одеяло на ее худенькое плечо и замечаю, что моя рука перестала дрожать. Откинув голову назад, смотрю в потолок и слушаю ее дыхание, а затем пытаюсь подстроить свое гораздо более быстрое дыхание под ее. Девушка дергается и снова кашляет.

— Все в порядке. Ты в безопасности, — шепчу я и крепко ее обнимаю.

Она бормочет что-то, что я не могу понять, и кладет руку мне на грудь, прямо над сердцем. Такая маленькая. И такая чертовски тонкая рука. Наверное, я мог бы обхватить оба ее запястья большим и указательным пальцами. Я прижимаю пальцы к ее шее, чувствуя под ними биение ее пульса. Он сильный. Она выживет. Накал страстей, нарастающий во мне, медленно спадает.

Я снова смотрю на ее лицо, заправляю мокрые пряди ее волос за ухо и ее разглядываю. Даже истощенная голодом почти до полусмерти, она прекрасна. Но не ее красота привлекает мое внимание. В ее чертах лица есть что-то знакомое. У меня безупречная память, и я на сто процентов уверен, что не встречал ее раньше, по крайней мере, лично. Но все же... я изучаю ее черные брови, утонченный нос и полные губы. Пытаюсь представить, как она выглядела до того, как ее заморили голодом, и она провела три дня в этом грузовике. Словно почувствовав мой взгляд, она шевелится, и на какую-то мимолетную секунду ее глаза открываются, и ее расфокусированный темный взгляд встречается с моим. И я вспоминаю.

Глава 3

На тыльную сторону моей руки попадает капля и скатывается между большим и указательным пальцами. Слышу пыхтение. Горячее дыхание обдувает мое лицо. Открываю глаза, моргаю и тут же замираю. Я смотрю на длинную морду собаки, а животное с интересом наблюдает за мной. Я изо всех сил пытаюсь сдержать растущий страх. Очень медленно, без резких движений, сажусь и отползаю к дальнему краю кровати, пока не упираюсь спиной в стену, держа зверя в поле зрения. У меня нет проблем с собаками, но то, что смотрит на меня, по размеру напоминает скорее маленького пони, чем обычную собаку.

Животное трясет головой, затем ложится на пол и закрывает глаза. Спустя мгновение до меня доносится звук глубокого храпа. С облегчением перевожу дух и оглядываюсь по сторонам.

Я нахожусь в чьей-то просторной спальне. В комнате помимо кровати стоит деревянный платяной шкаф, а также высокий книжный шкаф от пола до потолка с двумя креслами и торшером перед ним. Кожаная куртка и мотоциклетный шлем небрежно лежат на кресле. В комнате две двери, вероятно, в ванную и на выход. И еще висит странное украшение — толстая деревянная доска с горизонтально нарисованной белой полосой. Я растерянно моргаю, глядя на непонятное приспособление на двери. Мне нужно убираться отсюда.

Я более чем уверена, что каким-то образом попала к одному из русских солдат братвы. Никто другой не смог бы перехватить партию наркотиков. А мой отец был не в лучших отношениях с русскими. Если кто-нибудь здесь узнает, кто я, и что Диего ищет меня, они, вероятно, передадут меня этому ублюдку.

Мне нужно бежать. Немедленно.

Однако, прежде чем выбраться отсюда, мне нужно сходить в туалет, потому что мой мочевой пузырь, кажется, лопнет в любую секунду. Я отползаю к краю кровати, как можно дальше от спящего на полу Цербера. Едва спускаю ноги на пол, как собака вскидывает голову. Я жду, что он нападет, но лишь наблюдает за мной со своего места. Я медленно встаю, и в глазах темнеет. Подождав, когда пройдет головокружение, осторожно направляюсь к правой двери, опираясь на шкаф. Ноги у меня подкашиваются, и кажется, что комната накренилась, но мне каким-то образом удается добраться до двери и взяться за ручку.

Собака издает низкое ворчание, не совсем рычание, но точно предупреждение. Я оглядываюсь через плечо, и она словно указывает мордой на другую дверь. Я пробираюсь вдоль стены к другой двери и берусь за ручку, не сводя глаз с собаки. Она опускает голову, как только моя рука касается ручки. Интересно. Я открываю дверь, и, конечно, это ванная комната.

Сделав свои дела, подхожу к раковине и смотрю на свое отражение. Первое, что замечаю, – это то, что я чистая. На коже нет грязи, а волосы выглядят вымытыми. Кто-то искупал меня. На меня также надели одежду. Я смутно это заметила, как только проснулась, но тогда не обратила внимания, что на мне надето. Это женская одежда, розовые шорты и белая футболка с мультяшным персонажем спереди. Шорты подходят, но футболка немного обтягивает грудь. Похоже, жир у меня остался только в груди.

Я споласкиваю лицо водой, пью немного прямо из-под крана и начинаю открывать шкафы. Я бы убила за зубную щетку, потому что во рту у меня словно наждачная бумага. Видимо, сегодня мой счастливый день. Под раковиной нахожу коробку с двумя неиспользованными щетками. Закончив чистить зубы, выхожу из ванной и иду к другой двери, но стоит мне сделать второй шаг в том направлении, как слышу громкое рычание. Я останавливаюсь, и рычание прекращается. Отлично. Этого следовало ожидать. Ну и что делать дальше?

До выхода всего пару шагов, но между мной и собакой – лишь полшага. Я выжидаю еще пару минут, застыв на месте, затем делаю последний рывок. Зверь лает и бросается на меня. Я закрываю лицо руками и кричу.

Раздается звук бега, и дверь открывается. Я не решаюсь убрать руки от лица, все еще ожидая нападения собаки.

— Мimi! — командует глубокий голос откуда-то спереди. — Ko mne.

Мими? Кто в здравом уме назовет эту тварь Мими? Я развожу пальцы и подглядываю сквозь них на обладателя рокочущего голоса. А увидев, тут же спотыкаюсь и делаю несколько шагов назад.

Меня нелегко запугать мужчинами. Я выросла в окружении наркокартеля, и с детства меня окружали привлекательные мужчины. Но этот... этот мужчина запугал бы любого.

Парень у дверей был ростом где-то под мер девяносто и очень мускулистый. Однако не накачанный, как это бывает, если заниматься в тренажерном зале и принимать добавки. Словно его тело годами оттачивалось до совершенства. Поскольку на нем только выцветшие джинсы, я видела каждую прекрасно проработанную мышцу и татуировки, которыми он был покрыт. На обеих руках до запястий, на торсе – вплоть до ключиц, и, судя по черным фигурам, которые вижу на его плечах, татуировки должны продолжаться и на спине.

Я окидываю взглядом его лицо с резкими чертами. У него светло-русые волосы, что создает такое странное сочетание с его покрытой чернилами кожей. Но самая интригующая черта — это его ледяные голубые глаза, ясные и пронзительные, которыми он смотрит на меня, не мигая.

Жутко пугающий русский делает шаг ко мне. Я вскрикиваю и делаю два шага назад.

— Все хорошо. Я не причиню тебе вреда, — говорит он по-английски и поднимает руки перед собой. — Как тебя зовут?

Как много я могу ему ответить? Слава Богу, он не знает, кто я. В бизнесе отца я держалась довольно неприметно, так что не ожидала, что кто-то из русской братвы узнает меня. Мне нужно, чтобы так и было. Черт. Мне следовало подумать об этом и подготовить легенду.

— Cómo te llamas? (пер. с испан. – Как тебя зовут?) — снова спрашивает он, но я держу рот на замке.

Мне нужно время подумать, поэтому смотрю вниз на собаку, которую он держит за ошейник, и делаю вид, что сосредотачиваюсь на ней.

— Comment tu t'appelles? — (пер. с фр. – Как тебя зовут?)

Французский? На скольких языках говорит этот парень? Скоро мне придется ему ответить. Стоит ли мне говорить свое настоящее имя? Оно не редкое и довольно универсальное, лучше выбрать правду, чем забыть, какое имя я ему назвала.

Я решаю ответить на английском.

— Меня зовут Ангелина. — Поскольку закончила школу и училась в колледже в США, у меня нет акцента. И это безопаснее.

Дрожь в ногах усиливается, и я снова чувствую легкое головокружение, поэтому опираюсь на стену и закрываю глаза, надеясь, что не упаду в обморок. Еда, которую бабушка дала мне, — немного фруктов и несколько бутербродов — помогла мне восстановить силы, но я съела все вчера утром.

Я чувствую руку на своей талии и открываю глаза.

— В постель, — говорит мне на ухо русский, подхватывает меня на руки, и несет к кровати.

Мне знакомо ощущение, его близость. Я не помню почти ничего из того, что произошло за последние двадцать четыре часа, но помню, как меня вынесли на сильных руках из грузовика, а потом еще раз. Я склоняю голову на его плечо, ближе к его шее. Дежа вю. Я закрываю глаза и вдыхаю его запах, что-то древесное и свежее. Знакомое. Я узнаю этот запах с прошлой ночи. Я металась в бреду и не понимала, что происходит вокруг меня, но помню, что заснула, вдыхая этот запах. Это он меня нашел?

Мы доходим до кровати, но он не сразу меня укладывает. Вместо этого наблюдает за мной. Его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего. Вблизи парень не кажется таким уж страшным, если не обращать внимания на все его татуировки. На самом деле русский довольно красив с его острыми скулами и голубыми глазами. Единственное несовершенство на его лице — это нос, который слегка искривлен, как будто его неоднократно ломали. Странно, но то, что я так прижата к его обнаженной груди, меня не беспокоит.

— Ангелина, ты знаешь, где ты находишься и как сюда попала? – спрашивает он и опускает меня на кровать.

Его вопрос мгновенно выводит меня из задумчивости. Я перевожу взгляд на собаку, которая лежит посреди комнаты и храпит. Я ни за что не скажу ему правду, но мне нужна правдоподобная история. Такая, которая убедит его, что я никто, и он отпустит меня.

— Я путешествовала, — говорю, не отрывая взгляда от собаки. — Автостопом. На прошлой неделе меня похитили недалеко от Мехико. — Вот так. Звучит правдоподобно. Большинство девушек, которых Диего держал в подвале, попадали к нему именно так.

— Одна?

— Да. — Я киваю.

— И что случилось потом?

— Они посадили меня в тот грузовик. Я не знаю, куда они везли меня до того, как ты меня нашел.

Наступает короткое молчание, затем он продолжает:

— Ты в Чикаго. Откуда ты родом?

— Из Атланты.

— У тебя семья в Атланте?

— Да. — Я киваю. — Мои родители там живут.

— Хорошо. Я принесу тебе что-нибудь поесть, а потом ты сможешь позвонить своим родителям. Что скажешь?

Я поднимаю взгляд и вижу, что он смотрит на меня сузившимися глазами.

— Буду благодарна, спасибо, — отвечаю.

Он уходит. Как я и думала, на его спине тоже есть татуировки. Он не сказал мне своего имени. Да плевать, потому что я все равно скоро уйду, но хочу все же знать.

— Как тебя зовут?

— Сергей. Сергей Белов. — Он бросает эти слова через плечо и в следующее мгновение скрывается из виду.

Я смотрю на дверь, которую он закрыл, а во мне нарастает животный ужас. Че-е-ерт. Из всех людей, которые могли найти меня...

В прошлом русские уже вели дела с Мендозой и Риверой – главами двух других картелей — когда они обратились к моему отцу с предложением о сотрудничестве. Братва также хотела сотрудничать с картелем Сандовала. Мой отец отказал им, а затем заключил партнерство с ирландцами — главными конкурентами русских.

Я очень хорошо помню тот день. Я только что вернулась из США и ждала, когда отец вернется со встречи с русскими. Он ворвался в дом, крича и ругаясь. Я никогда не видела отца в таком гневе. Когда спросила, что случилось, он ответил, что неудивительно, что русские хорошо ладят с Мендозой, потому что они все психи. Он не стал уточнять, но позже в тот день я подслушала разговор охранников о том, что русский, пришедший на встречу, был сумасшедшим. Парень отправил всех четырех телохранителей моего отца в больницу, когда они попытались разоружить его, прежде чем разрешить ему поговорить с моим отцом.

Этого русского звали Сергей Белов.

Я должна выбраться отсюда как можно скорее.

Я беру кастрюлю с супом, которую приготовил Феликс, наливаю большую порцию в тарелку и направляюсь к холодильнику, по пути набирая номер Романа.

— Девочка проснулась. — Я достаю бутылку сока. Док сказал, что ей нужно немного сахара.

— Что она рассказала?

— Ее зовут Ангелина. Фамилию не назвала. Путешествовала, когда люди Диего схватили ее и запихнули в грузовик. Говорит, что родом из Атланты и у нее там семья.

— Похоже на то, что сделал бы Ривера.

— Ага. — Я киваю и тянусь за стаканом. — Только это все брехня.

— Думаешь, она врет?

— Обо всем, кроме своего имени.

— Зачем ей врать?

— Потому что ее зовут Ангелина София Сандовал, — говорю я. — Роман, она дочь Мэнни Сандовала.

— Да ты шутишь?!

— Неа. В прошлогодней папке о Мэнни у меня есть ее фотография. Я не сразу ее узнал. Сейчас у нее волосы короче, и фотография старая, но это она.

На другом конце линии раздается поток проклятий.

— Какого хрена она пряталась в грузе итальянцев? Она знала, что груз будет доставлен албанцам?

— Без понятия. — Я пожимаю плечами, беру тарелку с супом и соком и иду к лестнице.

— Пусть она пока остается у тебя, и не спускай с нее глаз, пока мы не выясним, что происходит. Сейчас мне нужно сосредоточиться на итальянцах. Михаил должен быть здесь с минуты на минуту. Мы разберёмся с вопросом о принцессе картеля после того, как уляжется ситуация с Бруно Скардони.

— Хорошо. — Я поднимаюсь наверх. – Но ты должен кое-что знать. Она останется у меня, Роман.

— Что? Ты не можешь ее оставить. Она не чертова бродяжка, которую можно взять себе.

— Конечно, могу.

— Господи Боже! — раздается тяжкий вздох с другой стороны. Я могу представить его реакцию, как будто он здесь, передо мной, сжимает переносицу и качает головой. — Знаешь, у меня сейчас нет желания разбираться с твоим видением реальности. Позвони мне, если она что-нибудь скажет.

— Конечно, — лгу я.

Я не намерен делиться с ним ничем, связанным с Ангелиной, потому что планирую сам разобраться со своей маленькой лгуньей.

Я съедаю еще ложку супа и бросаю взгляд на Сергея. Он наблюдал за мной все время, пока я ела первую порцию, что заняло меньше двух минут. Потом он спустился вниз и принес еще. Сейчас я ем уже третью порцию, а он все еще молчит. Сидит в кресле возле книжной полки и смотрит на меня, как коршун.

Может он раскусил мою ложь? Если да, то наверняка бы высказал все в лицо, так что, думаю, все в порядке.

Он сказал, что разрешит мне позвонить родителям, когда закончу с едой, а поскольку они оба мертвы, я планирую позвонить Регине, подруге из колледжа. У меня нет ни одежды, ни телефона, ни документов. Мне нужны деньги, чтобы купить самое необходимое и устроиться в мотеле на несколько дней. Оттуда я смогу связаться с О'Нилом, чтобы он помог мне с документами, потому что без них я не смогу получить доступ к своим счетам. Я не планирую возвращаться в Мексику, но мне нужно вывезти оттуда и Нану Гвадалупе.

Я ставлю пустую тарелку на тумбочку, пью сок, потом перевожу взгляд на Сергея. Он взял одежду из шкафа, прежде чем пойти за супом, и надел белую рубашку, прежде чем вернуться. Она ему к лицу, и с его татуировками он выглядит менее суровым.

— Могу я сейчас взять твой телефон и позвонить родителям?

— Конечно. — Он достает телефон из кармана и бросает его мне.

Я ловлю его, набираю номер Регины и молю Бога, чтобы она ответила.

— Да?

— Привет, мам. Это я, Ангелина.

— Мама? — Она хихикает. — Ты что напилась?

— Я в порядке, — игнорирую ее вопрос. — Да, поездка прошла замечательно. Я сейчас в Чикаго.

— Чикаго? Ты сказала, что останешься дома, по крайней мере, на две недели. Что ты делаешь в Чикаго?

— Да, я с друзьями. Слушай, меня ограбили. Они забрали мои деньги и документы. Я вспомнила, что здесь живет тетя Лилиана, не могла бы ты через нее передать мне немного денег?

— Тетя? Ты имеешь в виду мою сестру? — На линии недолгое молчание. — Что происходит? Ты в опасности?

— Отлично. Я заеду к ней сегодня попозже. Спасибо, мам. Передавай привет папе.

Я обрываю звонок и бросаю трубку Сергею, который откинулся в кресле и смотрит на меня с едва заметной ухмылкой.

— Тебя ограбили? — Он вопросительно приподнимает бровь.

— Ну да, я... ну, я не могла сказать ей, что меня похитили. Она бы с ума сошла от беспокойства. Я расскажу ей все, когда вернусь домой.

— Ты выглядишь очень спокойной для человека, который только что пережил травматический опыт. Тебя часто похищают?

Нет, я бы не сказала, что часто. Пока только дважды, но я не собираюсь делиться этими подробностями. Возможно, мне следовало бы заплакать, но что ж, поезд давно уехал.

— Я... я очень хорошо справляюсь с давлением.

Он улыбается.

— Да я вижу.

— Послушай, — продолжаю, — я очень благодарна тебе за то, что ты вытащил меня из грузовика и спас, но мне пора идти. Моя мама пришлет мне немного денег, так что компенсирую еду и одежду. А сейчас я просто уйду. Ну как тебе, согласен?

Сергей встает со своего места, подходит к кровати, на которой я сижу, и приседает передо мной. Склонив голову набок, он смотрит на меня и отрицательно качает головой, улыбаясь.

— Ты ужасная лгунья.

Я широко распахиваю глаза.

— Прошу прощения?

— Ты прощена. — Он кивает, затем берет мой подбородок между пальцами. — Теперь, пожалуйста, правду.

Я перевожу дыхание и смотрю в его голубые глаза, в то время как он большим пальцем проводит по линии моей скулы. Его прикосновение легкое, как перышко, однако я чувствую шершавость его кожи. Он доходит пальцем до потускневшего синяка и останавливается там.

— Ангелина, кто тебя ударил?

Я моргаю. Трудно сосредоточиться на чем-то еще, когда он так близко, но мне как-то удается взять себя в руки.

— Я упала.

— Ты упала. — Он кивает и переводит взгляд на палец, который все еще находится рядом с синяком. — На чей-то кулак?

— Нет. Я споткнулась. Об одну из коробок в грузовике.

Он пристально смотрит мне в глаза, и, клянусь, мое сердце пропускает удар.

— Ты знаешь Ангелина, сколько времени должно пройти, чтобы синяк приобрел желтовато-зеленый цвет?

— Два дня? — пробормотала я. Если честно, то никогда не задумывалась об этом.

— От пяти до десяти дней. — Он наклоняется вперед так, что его лицо оказывается прямо напротив моего. — Скажи мне правду.

— Я только что сказала. Я не вру.

— Уверена?

— Да.

— Тогда ладно. — Сергей отпускает мой подбородок, выпрямляется и уходит к двери. — Окна заперты и подключены к сигнализации. Большая просьба не пытаться их разбить, — говорит он. — Мими — служебная собака, и она будет все время дежурить перед дверью, так что не мучайся, пытаясь убежать, потому что ты останешься здесь, пока не начнешь говорить мне правду. Я приду за тобой, чтобы отвести на обед.

С этими словами он выходит из комнаты и закрывает дверь.

Вот черт.

* * *

Я почти час просидела в постели, пытаясь понять, где облажалась. За исключением синяка, моя история выглядела убедительно. Я старалась максимально приблизиться к правде, чтобы сделать ее более реалистичной. Как, черт возьми, он меня поймал? Проблема еще в том, что понятия не имею, как много он знает.

Все слышали о Сергее Белове, представителе братвы на переговорах по всем делам, связанным с наркотиками. Он довольно часто приезжал в Мексику. Что, если он узнал меня по одному из своих визитов? Хотя вряд ли. Я не так часто бывала в Мексике, чтобы наши пути пересекались. И я бы вспомнила, если бы видела его.

Я всегда избегала собраний и вечеринок картелей, потому что они обычно заканчивались оргиями или стрельбой. Или и тем, и другим. Я предпочитала читать в саду или проводить время с бабушкой на кухне. Папа любил говорить, что я была асоциальной. Я не была такой. Нет. Просто всегда отличалась... социальной неловкостью.

Возможно, Сергей услышал, как Регина хихикала во время нашего разговора, и подловил меня на вранье, что я разговариваю с мамой? Тем не менее было бы лучше убраться отсюда как можно скорее. На всякий случай.

Я встаю с кровати, прохожу через комнату и приоткрываю дверь. Мими, Цербер, спит на полу сразу за порогом, но сразу же поднимает голову, как только слышит звук двери. Отлично. Я закрываю ее и иду к окнам. Оба заперты. Что теперь?

Я все еще раздумываю, что делать дальше, когда слышу быстрые шаги. В следующее мгновение дверь в комнату настежь открываетс и врывается Сергей. Он не обращает на меня внимания, хватает с кресла шлем и кожаную куртку и выбегает. Вскоре после этого я слышу на улице рев мотора. Я бросаюсь к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как он на безумной скорости выворачивает на улицу на своем мощном спортивном мотоцикле. Менее чем через пять секунд он скрывается из виду. Я бросаюсь к двери в надежде, что собака покинула свое место охраны, но нет. Она все еще там. Черт побери.

Примерно через два часа в дверь стучат, и входит седовласый мужчина в очках с тарелкой еды. На вид ему около шестидесяти или семидесяти лет, у него аккуратно подстриженная борода, одет он в бледно-голубую рубашку с темно-синими брюками.

— Планы изменились, —говорит он, подходя к кровати. — Сергею пришлось уехать, поэтому ужин в номер.

Он ставит тарелку на тумбочку, поворачивается и протягивает мне руку.

— Меня зовут Феликс.

Я крепко пожимаю его руку.

— Пожалуйста, выпустите меня отсюда. Пожалуйста! Просто подержите собаку, и я мигом уйду.

— Мне жаль. — Он кладет вторую руку поверх моей. — Я не могу помочь. И даже если бы мог, Мими не дала бы тебе выйти из этой комнаты. Она слушает только команды Сергея.

— Пожалуйста!

— У тебя нет денег. Нет даже обуви. И ты провела ночь в бреду из-за голода, — мягко говорит он. — Ты не сможешь даже дойти до следующего квартала, как упадешь в обморок.

Я отпускаю его руку и отхожу назад. Я не ожидала, что он поможет мне сбежать, но должна была попытаться.

— Когда Сергей вернется? — спрашиваю я. Очевидно, мне придется его вразумить.

— Не знаю. Но я передам ему, что ты хочешь с ним поговорить, когда он вернется. — Он кивает в сторону тарелки. — Доктор сказал, что в первый день тебе следует есть только легкую пищу, поэтому приготовил тебе ризотто с овощами и немного салата. Есть еще суп. Сергей сказал, что тебе понравилось.

— Вы здесь повар?

Он не похож на повара. Скорее, похож на бухгалтера.

— Повар. Садовник и еще много кто. И, как любит говорить Сергей, дворецкий. – Он улыбается. — Я оставлю тебя поесть, но вернусь позже, чтобы дать антибиотики и принесу ужин. Если что-нибудь понадобится, просто открой дверь и крикни. Я буду внизу.

Я паркую мотоцикл перед входом в больницу, врываюсь внутрь и быстрым шагом иду к стойке информации.

— Коридор «С»? — рявкаю я на парня за стойкой.

— Сэр, не могли бы вы сказать мне, кого вы ищете? Мне нужно...

Я хватаю его за запястье, притягиваю к себе и заглядываю ему в лицо.

— Коридор. «C».

— Первый этаж, — выдохнул он. — Когда выйдете из лифта, поверните налево.

Я отпускаю руку парня и бегу к лифту.

— Где этот ворчливый ублюдок? — спрашиваю я, когда, завернув за угол, застаю там Романа. Жена Михаила сидит в одном из кресел в коридоре, поджав под себя ноги и прислонившись головой к стене.

— В операционной, — говорит Роман.

— Насколько все плохо?

— Пробито легкое.

Я сжимаю зубы.

— Он будет жить?

— Не знаю, Сергей. — Он вздыхает и проводит рукой по волосам. — Иди домой. Я дам тебе знать, как только у меня появится какая-нибудь информация.

— Кто в него стрелял?

— Бруно Скардони.

— Засранец мертв?

— Да.

Черт.

— Если кто-то еще причастен, мне нужен список. Я свободен в эти выходные.

— Для чего свободен?

— Чтобы обезглавить каждого из них. — Я закусываю удила и поворачиваюсь, намереваясь вернуться домой. Вместо этого катаюсь по городу до глубокой ночи.

Глава 4

Не могу сказать, что меня разбудило, но как только открываю глаза, тут же понимаю, что я в комнате не одна. Часы на тумбочке показывают два часа ночи. Я сажусь на кровати и оглядываю комнату. Сначала не замечаю его, потому что он сливается с темнотой. Единственное, что его выдает, — это волосы при лунном свете, льющемся из окна.

— Извини, если разбудил тебя, — говорит Сергей со своего места в кресле.

Сильно сомневаюсь, что это он меня разбудил. Он сидит так неподвижно, что если бы не знала, куда смотреть, то не заметила бы его.

— Не спится? — спрашиваю я.

— Нет.

Он выглядит расслабленным, но в его голосе слышится что-то... неладное.

— Почему?

— Слишком много чертовщины за последние пару дней.

— Тогда тебе лучше отпустить меня. Одной заботой будет меньше.

— Отпущу. Когда ты скажешь мне правду.

Я ошеломленно взглянула.

— Какую правду?

— Почему ты была в грузовике с наркотиками, который отправили албанцам, и почему ты была едва жива, уморенная голодом, когда мы тебя нашли? — небрежно спрашивает он. — Начнем с того, почему ты вообще мне солгала, мисс Сандовал.

О черт. Я закрываю глаза, пытаясь подавить нарастающий страх. Он знает, кто я, но кажется, не знает, что меня ищет Диего, так что не все потеряно.

— Откуда ты знаешь, кто я? Мы никогда не встречались.

— Братва всегда тщательно изучает всех наших потенциальных партнеров. Включая членов их семей. Врать больше нет смысла.

Я открываю глаза и вижу, что он смотрит на меня.

— И что теперь?

— Теперь ты расскажешь мне, что ты делала в том грузовике.

Я отворачиваюсь. Ни за что на свете я не смогу сказать ему правду. Братва ведет дела с Диего, поэтому они отправят меня обратно, как только узнают, что он меня ищет. Я не буду рисковать.

— Это личное. Оно не касается ни тебя, ни братвы.

— Все, что происходит в этом городе, касается братвы. Особенно, когда принцесса картеля падает к моим ногам, словно из ниоткуда.

— Это ты меня нашел? — спрашиваю я.

— Да. — Он откидывается назад и смотрит в потолок. — Я и Михаил поехали перехватить груз. По нашим разведданным, говорилось, что в грузовике будет девушка, поэтому мы вытащили тебя, прежде чем я его взорвал.

— Ты взорвал грузовик, полный наркотиков? Почему бы просто не захватить его?

— Пахан хотел сделать заявление. — Он пожимает плечами, как будто это совершенно нормально — уничтожить товар на несколько миллионов долларов только для того, чтобы сделать заявление.

— Довольно дорогое заявление.

— Да. Роман — тот еще театрал. — Он смотрит на меня. — Я попрошу завтра Нину прислать тебе еще одежды.

— Нину? — Она девушка Сергея? Я смотрю на футболку, которая на мне. То, что я одета в одежду его девушки, мне не по душе.

— Жену Романа, — уточняет он.

— Ой. Передай ей от меня спасибо. — Я рада, что это не вещи его девушки. — Сергей, отпусти меня. Пожалуйста.

— Конечно. Как только ты скажешь мне то, что мне нужно знать.

Я поджимаю губы и ложусь обратно, накрываясь одеялом до подбородка.

— Нечем поделиться?

— Нет, — бормочу я.

— Когда передумаешь, дай мне знать, и мы обсудим твою свободу.

Я долго смотрю на него, пока он продолжает сидеть, молча глядя в потолок, его тело совершенно неподвижно. Я слышала истории о нем. Люди моего отца любили посплетничать, особенно когда напивались. Из того, что они говорили, у меня сложилось впечатление, что Сергей Белов – какой-то сумасшедший убийца, который ходит и убивает людей налево и направо без всякой причины. Но теперь, когда с ним познакомилась, этот образ не соответствует истине. Он не кажется мне сумасшедшим. На самом деле, он ведет себя как вполне нормальный парень.

Может, мне попробовать соблазнить его, а потом сбежать, когда он ослабит бдительность? Ага, как же. Я едва не расхохоталась при мысли о том, что Ангелина Сандовал, любительница книг и местная чудачка, которая за свои двадцать два года переспала лишь с одним мужчиной, может превратиться в королеву соблазнения. Сергей знатно бы надо мной посмеялся, если бы я попыталась.

Я пробежалась взглядом по его телу, отмечая, как черная футболка обтягивает широкую грудь и плечи, и остановилась на его предплечьях. Мускулистые, сильные, идеальной формы. Некоторых женщин привлекают волосы или рот мужчины. Я всегда была любительницей предплечий.

Я зеваю. Неужели он думает, что я лягу спать, когда он там притаился? Обычно я могу заснуть в самых странных местах. Однажды заснула в баре, прислонившись к плечу Регины, когда какой-то парень пытался убедить ее пойти с ним на свидание. Но вряд ли смогу заснуть, когда незнакомец, которого считаю угрозой, сидит в той же комнате. Что, если он попытается что-то сделать? И тут же отметаю эту мысль. В ту первую ночь, пока я была в отключке, у него было немало возможностей сделать это, но ничего не произошло.

Веки тяжелеют, и я решаю закрыть их, но только на мгновение. Потому что я ни за что не засну с...

* * *

Меня разбудил звонок телефона. Мне действительно удалось заснуть, когда в комнате находился солдат братвы. Люди ходят на терапию, когда у них проблемы со сном, но, похоже, мне нужна помощь, чтобы знать, когда не засыпать. За окнам все еще темно, но рассвет уже не за горами. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на кресло, и вижу, что Сергей все еще сидит в кресле, держа телефон у уха. Он слушает собеседника и неожиданно весь напрягается, а выражение его лица меняется. Он ничего не говорит, просто опускает телефон и смотрит на него так, словно хочет разбить.

— Плохие новости? — бормочу я.

Он не отвечает, лишь смотрит на телефон с такой злобой, что я думаю, не сгорит ли тот от его тяжелого взгляда.

Я не знаю, что происходит, но ясно, что случилось что-то, и это нехорошо. Меня это не должно волновать. В конце концов, парень держит меня в плену в своем доме до тех пор, пока не выдам свои секреты. Но он спас мне жизнь. Если бы он меня не нашел, я бы погибла, или, возможно, стало бы еще хуже, если бы это был кто-то другой.

Мне нужно просто лечь спать, но я не могу. Поэтому, вопреки здравому смыслу, встаю с кровати и медленно иду к креслу, пока не становлюсь прямо перед ним.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Ничего.

— Сергей?

Все еще ничего. Он продолжает смотреть на телефон. Я протягиваю руку и тыкаю его кончиком пальца в плечо.

Он вскидывает голову, и я начинаю регистрировать то, что пропустила на расстоянии. Как он скалит зубы, как слегка дрожит его левая рука и как он дышит — немного быстрее, чем обычно. Но больше всего меня поражают его расфокусированные глаза, как будто он смотрит сквозь меня.

— Да? — спрашивает он, его голос звучит... как-то отстранено.

— Что-то случилось?

Он закрывает глаза на секунду и делает глубокий вдох.

— Возвращайся в постель. Я ухожу.

Что-то не так. Я просто не могу определить, что именно. Он выглядит сердитым и взволнованным, но пытается сдержаться. Если не считать этих маленьких признаков, он выглядит совершенно спокойным.

Он прав. Я должна вернуться в постель. То, что происходит с ним, не моя проблема. Меня это не должно волновать. Так почему же волнует? Я снова смотрю в его глаза. Да, взгляд в них и правда странный.

— Ты медитируешь? — спрашиваю я.

Он моргает, и я могу ошибаться, потому что в комнате все еще довольно темно, но в его глазах появляется ясность.

— Я не занимаюсь медитацией. — Он качает головой. — Я только что получил последние новости о моем друге, которого вчера подстрелили. Того, кто был со мной, когда мы нашли тебя. О Михаиле.

— Ох. — Наверное, поэтому он и выбежал из дома вчера утром. — Как он?

— Плохо.

— Он выкарабкается?

— Они только что снова отвезли его на операцию. У него внутреннее кровотечение.

— Ты с ним близок? — Я кладу руку на его левую и слегка ее поглаживаю. Он переводит взгляд на меня, и дрожание его руки под моей прекращается.

— Не очень, — говорит он. — Но я убью его, если он умрет.

Я чувствую, как уголки моих губ слегка подрагивают. Он возвращается оттуда, куда ушел раньше.

— Тогда Михаил наверняка выберется.

Не разрывая зрительного контакта, Сергей убирает свою руку из-под моей и обхватывает пальцами мое запястье.

— Кто морил тебя голодом? — спрашивает он, наклоняясь ко мне.

— Я сама. Я объявила голодовку.

— Почему?

Слегка наклоняю голову, так что наши носы практически соприкасаются, и смотрю в его ясные глаза.

— Не скажу.

Его губы расширяются.

— Я все равно узнаю, lisichka.

— lisichka? — Я удивленно приподнимаю бровь. Этого слова я не знаю.

— lisichka. — Он берет меня за подбородок пальцами. — По-моему, тебе подходит, не находишь?

— Не совсем.

Он улыбается, качает головой и встает с кресла. Я и забыла, какой он высокий.

— Да, я думаю, оно подходит идеально. — Он поглаживает мой подбородок большим пальцем, затем поворачивается и идёт к двери. — Ложись спать, моя маленькая лгунья.

Роман звонит около полудня и сообщает, что Михаила прооперировали и что с ним все будет в порядке. Я вырубаюсь на диване в гостиной почти сразу после этого. Я редко могу спать днем, но, видимо, мозг, наконец-то, получил сигнал от организма, который за последние три дня спал всего пару часов. Когда я просыпаюсь, уже близко к четырем.

— Тебе нужно выпустить эту девушку из комнаты. Она там одна с ума сойдет, — говорит Феликс, проходя мимо меня, и бьет меня кухонной тряпкой по плечу. — И если ты планируешь оставить ее здесь, тебе нужно купить ей какую-нибудь одежду. Помимо одежды Нины. И обувь.

— Черт. — Я сажусь и провожу рукой по волосам. — Где я могу достать женскую одежду?

— В какой-нибудь магазине. Ну знаешь, такие большие здания, которые называют торговыми центрами.

— Ой, да ты никак стал комиком. — Я встаю. — Может, ты пойдешь и купишь ей что-нибудь?

— Ах нет. Она твоя пленница, поэтому ты и должен ее одевать и кормить. А я уже ее накормил.

— Ладно, хорошо. Я сейчас же пойду. У меня потом встреча с Шевченко.

— Я думал, Шевченко сказал, что не хочет больше иметь с тобой дела. С тех пор как ты пытался отрубить ему руку.

— Он слишком остро реагирует, — бросаю я через плечо, ища свой шлем.

— Так ты не пытался отрубить ему руку?

— Конечно, пытался. — Я поправляю плед, который был небрежно расстелен на диване. — Ты отнес Ангелине обед?

— Нет. Я схожу за ней и отведу на кухню. Ей нужно размять ноги. Но ты должен отозвать Мими, чтобы она могла выйти из комнаты.

— Проследи, чтобы она не убежала. — Я свистом подзываю сторожевую собаку, и Мими спускается по лестнице. — И не забудь принести мне информацию, которую я просил. Мне нужно все, что ты сможешь на нее найти. — Я оглядываю комнату. — Где мой шлем?

— В столовой, — говорит Феликс и продолжает вытирать пыль с телевизора.

— Зачем ты это делаешь? Это работа Марлин. Где она?

— Она злится, потому что я отменил наше свидание, поскольку мне пришлось играть тюремщика. Сказала, что берет отгул до конца недели.

— Марлин – моя домработница. Она не может сказать тебе, что берет отгул на неделю.

Он поворачивается ко мне, уперев руки в бока, и буравит меня взглядом.

— Я делаю ее работу, так что неважно, разве нет?

— Нет. Для меня важно. — Я махаю рукой в знак поражения. — Я ухожу.

* * *

Я останавливаюсь посреди магазина и оглядываю километровые стеллажи с женской одеждой. Черт. С чего же начать?

— Вам нужна помощь? — спрашивает сотрудница магазина, вставая рядом со мной.

— Да. Спасибо.

— Ладно. — Она смеется. — Что вам нужно? Подарок?

— Мне нужно все, — говорю я.

— Все?

— Да. У меня гостит подруга, и она потеряла свой багаж. Ей нужно все.

— Без проблем. Какой размер?

Я смотрю на женщину, которая, вероятно, сочтет меня идиотом.

— Ну, она, э-э-э, чуть больше метр пятидесяти ростом. Вес около сорока килограммов. Это поможет?

— А размер обуви?

— Ага. Для этого мне нужно спросить размер.

— Да, конечно. Вы хотите сами выбрать, или мне сделать это за вас?

Я оглядываю все вешалки и вздрагиваю.

— Выберите сами. Джинсы, футболки, пиджак. Повседневные вещи.

— Хорошо. На какое время?

— Скажем, на месяц.

— Носки, нижнее белье? Мне нужен размер бюстгальтера.

— Хм. Средний?

Она смеется и качает головой.

— Пусть будут спортивные лифчики. Они эластичные.

— Ага, думаю, как раз то, что нужно.

— Отлично. Я начну собирать ваши вещи. Вы можете подождать там или сходить в соседний отдел и купить ей косметику, если она в ней нуждается.

— Да, спасибо. Пожалуйста, убедитесь, что выбрали хорошие вещи. Бюджет не ограничен.

Я отправляю Феликсу сообщение с вопросом о размере обуви Ангелины и отправляюсь в соседний отдел. Когда сообщаю продавцу, что мне нужно, она начинает задавать мне вопросы о типе кожи и волос, как будто я должен разбираться в этой чепухе. Поэтому просто говорю ей, чтобы она дала мне по одному экземпляру.

Спустя тридцать минут я стою возле байка с десятком пакетов в руках. Надо было взять машину, но я об этом не подумал. В итоге вызываю такси, чтобы отвезти сумки к дому и еду обратно.

Глава 5

— Боже, как вкусно! — Я показываю на тефтели на своей тарелке и запихиваю в рот еще одну.

— Наконец-то, хоть кто-то оценил, как я готовлю, — ворчит Феликс и продолжает выставлять посуду из посудомоечной машины.

Я решила не упускать возможность осмотреться. Кухня довольно большая, с обеденным столом у окна с левой стороны. Хотя сам дом не такой уж и большой. На верхнем этаже две спальни, а на первом – огромная гостиная и кухня. Дом красивый, с новой, современной мебелью, и выглядит обжитым. Интересно, что здесь нет ни одной фотографии. Нигде.

— Вы здесь живете? — спрашиваю я.

— В квартире над гаражом.

— Неплохо. — Я оглядываюсь через плечо на входную дверь, прикидывая расстояние. Феликс выглядит довольно подтянутым, но он стар. Сомневаюсь, что он сможет остановить меня, если я застану его врасплох. Если дверь не заперта, я смогу ускользнуть.

— Не надо, — говорит Феликс, и я поворачиваю голову обратно к нему.

— Что?

— Мими схватит тебя быстрее, чем ты дойдешь до двери. — Он кивает в сторону гостиной, где собака спит на полу рядом с диваном.

Я строю из себя невинность.

— Я не собиралась ничего делать.

— Ну да, как же. — Он отставляет тарелку, поворачивается ко мне и опирается на стойку. — Почему бы тебе не сказать Сергею то, что ему нужно знать, чтобы он тебя отпустил?

— У меня свои причины. — Я продолжаю есть. — Как его друг? Тот, в которого стреляли.

— С ним все будет в порядке, — говорит Феликс и скрещивает руки на груди. — А ты откуда знаешь про Михаила?

— Вчера вечером Сергей мне рассказал. Кто-то позвонил ему и сообщил, что у него не все в порядке. Сергей огорчился.

— Огорчился?

— Да. Он как бы ушел в себя. Было непривычно. — Я пожимаю плечами и тянусь за салатом.

Феликс подходит, хватает мой стул и поворачивает его к себе.

— Как... ушел в себя? — Он наклоняется ко мне, и я смотрю на него. Ворчливый, но веселый старик исчез, а на его месте появился очень серьезный и явно встревоженный человек.

— Ну, я не знаю. Он очень неподвижно сидел в кресле. И взгляд у него был какой-то странный, словно он смотрел на меня, но не видел, — говорю я. — Его рука дрожала.

Феликс закрывает глаза и ругается.

— А потом?

— Я подошла к нему, но мне показалось, что он меня не заметил, поэтому ткнула в него, и это привлекло его внимание.

Феликс смотрит на меня округлившимися глазами.

— Ты... ткнула в него?

— Ну да. Пальцем. Вот так. — Я легонько касаюсь его плеча. — Кажется, это помогло. Он вышел из ступора через несколько минут, назвал меня лисичкой и ушел.

— И все?

— Да, в общем-то, все. А что?

Феликс молчит, лишь смотрит в задумчивости. Затем отодвигает стул, садится и наклоняется ко мне. Он все еще молчит. Я сделала что-то, чего не должна была делать?

— С Сергеем что-то... не так? — спрашиваю я.

— Да, — говорит он наконец. — Он иногда по-другому воспринимает происходящее. И его представление о логической реакции на ту или иную ситуацию отличается от твоего или моего.

Я нахмуриваю брови.

— Как это?

— Допустим, ты стоишь в очереди за кофе, а мужчина позади тебя пытается отобрать у тебя бумажник. Что бы ты сделала?

— Не знаю. Ударила бы его сумкой по голове? Позвонила бы в полицию?

— А Сергей свернул бы ему шею, вернулся бы в очередь и заказал капучино, когда подошла бы его очередь.

Я растерянно моргаю.

— Он... он не похож на жестокого человека.

— Сергей не склонен к насилию. Он никогда бы не напал ни на кого при нормальных обстоятельствах. Он бы никогда не тронул ребенка. Или женщину, если она не представляет угрозы. Если старушка переходит улицу, он подойдет и ей поможет. Если кошка застрянет на дереве, он взберется на него и спасет кошку.

— Я не понимаю.

— Если его не провоцировать, он ведет себя вполне прилично.

— А когда его провоцируют?

— Когда Сергея провоцируют, Ангелина, люди умирают. Именно поэтому, если вдруг снова увидишь, что он, как ты выразилась, ушел в себя, тебе следует держаться подальше.

Я пристально смотрю на него, с трудом веря, что человек, которого он описывает, – это тот, кто так нежно гладил меня по щеке, требуя сказать, кто причинил мне боль.

— Но он ничего мне не сделал. Он просто... мы просто поговорили, и он вернулся к нормальному состоянию.

— Что очень неожиданно. — Феликс кивает. — Тем не менее не рискуй.

— Хорошо.

— И еще кое-что. Если найдешь его спящим, ни в коем случае не подходи к нему. Сразу же повернись и выйди из комнаты.

Какая странная просьба.

— Почему?

— Не бери в голову. Просто делай, как я сказал.

— Хорошо, — киваю я и накладываю себе в тарелку еще картофельного пюре.

Я ни за что не куплюсь на эти басни. Он преувеличивает, возможно, пытается запугать меня, чтобы я выложила все начистоту. Да, прошлой ночью Сергей вел себя странно и имеет репутацию слегка неуравновешенного парня, но в нашем мире нет нормальных людей.

Я слышу, как открывается входная дверь, и поворачиваюсь, чтобы увидеть, как объект моих мыслей входит, держа под мышкой шлем.

— Я думал, ты пошел за покупками, — кричит Феликс, стоя рядом с раковиной. — Где одежда?

— Таксист привезет. Я сказал парню, чтобы он донес пакеты до двери.

Сергей бросает шлем на диван, снимает куртку и идет на кухню. Проходя мимо моего стула, он легонько проводит ладонью по моей руке, вызывая мурашки в местах прикосновения. И мурашки не из-за неприятных мыслей.

— Что на обед? Я умираю с голоду. — Он садится на стул рядом со мной и смотрит в кастрюлю посередине стола. — Опять тефтели? Господи. Я запишу тебя на кулинарные курсы на следующей неделе.

— Если тебе не нравится моя еда, то будь добр готовь сам себе еду.

Сергей вздыхает и начинает накладывать еду на тарелку. Закончив, смотрит на еду, ругается и начинает есть. Он явно недоволен тем, что приготовил Феликс, но я не вижу, чтобы он впал в убийственную ярость. Как я и подозревала, Феликс преувеличивал.

Из гостиной заходит собака Сергея, останавливается рядом с ним и начинает тыкать его мордой в ребра.

— Блин, Мими! Я пытаюсь поесть. — Он отодвигает голову собаки рукой, но делает это с видимой нежностью.

— Какой она породы? — спрашиваю я. Мне кажется, я никогда не видела такой большой собаки.

— Кане-корсо, — говорит он между двумя укусами. — Я собираюсь с ней погулять после обеда. Хочешь пойти с нами?

Неплохая идея. Мне нужно ознакомиться с районом, если мне все-таки удастся когда-нибудь улизнуть.

— Конечно.

Едва мы закончили с обедом, как раздался звонок в дверь.

— Принесли твои вещи, — говорит он мне и поворачивается к Феликсу. — Ты можешь их забрать?

— Не-а.

Сергей ворчит что-то по-русски и встает.

— Альберт вчера поссорился со своей девушкой, поэтому он такой капризный.

— Альберт?

— Это я, — окликает Феликс через плечо. — Сергей все шутит про Бэтмена. Он думает, что остроумный.

Я приподнимаю брови.

— Разве там не Альфред? В фильме?

— Да, но он сказал, что Альфред звучит слишком аристократично, а я недостаточно утончен для этого. Поэтому он изменил его на Альберта.

— О, ну... думаю, тогда все понятно. — Я качаю головой в замешательстве. У них очень странные отношения. Сергей берет с крыльца кучу пакетов и несет их к лестнице. Их не меньше двадцати.

— Что это? — спрашиваю я.

— Наверное, вещи, которые он купил для тебя. Похоже, он немного увлекся.

Я медленно поворачиваюсь и смотрю на Феликса, или Альберта.

— Сколько он собирается держать меня здесь?

— Боюсь, тебе придется обсудить это с Сергеем.

Я встаю из-за стола, несу тарелку к раковине, а затем спешу наверх, в его комнату. Только Сергея в ней нет, я вижу кучу пакетов, разбросанных по кровати. Я размышляю, следует ли мне заглянуть в другую комнату, которую заметила на этом этаже, когда слышу звук текущей воды из ванной справа.

Я подхожу к двери и дважды стучу.

— Сергей?

Он не отвечает, тогда берусь за ручку и понимаю, что дверь не заперта. Не задумываясь о своих действиях, открываю дверь. И обомлеваю.

Сергей стоит в душе, струйки воды стекают по его обнаженному телу. Он повернут ко мне спиной, а голова наклонена к струям. Я провожаю взглядом дорожку воды от его широких плеч до покрытой татуировками мускулистой спины и останавливаюсь. Черт возьми! У него самая великолепная задница, которую я когда-либо видела у мужчины. Я должна отойти, закрыть дверь и сделать вид, что не заметила его. Вместо этого продолжаю смотреть.

— Нравится то, что видишь, мисс Сандовал?

Я сглатываю и поднимаю взгляд, и вижу, что Сергей смотрит на меня через плечо голубыми глазами. Пока я смотрю, он отодвигает дверь душевой кабинки в сторону, выходит и несколькими большими шагами доходит до меня. Мне трудно удержать взгляд на его лице и не опустить взгляд вниз, но я как-то справляюсь.

— Сколько времени ты планируешь держать меня в плену? — спрашиваю я, пытаясь притвориться, что меня не беспокоит, что он стоит передо мной совершенно голый. Довольно успешно. Я добавлю это в свое резюме в раздел «Другие достижения».

— Пока ты не начнешь говорить, — говорит он и кладет руки на дверь, прижимая меня к ней. — Ты сама знаешь ответ.

— Ты не можешь удерживать меня здесь. У меня есть своя жизнь.

— Скажи мне то, что я хочу знать, и ты свободна.

Моя собранность ослабевает, и я скольжу взглядом по его лицу, затем когда дохожу до его промежности, удивленно приподнимаю брови. Его член совершенно пропорционален его телу. Огромный. Я быстро поднимаю голову.

— Я рассказала тебе все, что могла, — едва ли не визжу.

— В таком случае, lisichka, надеюсь, тебе здесь понравится, — ухмыляется Сергей и поворачивается, чтобы взять стопку одежды рядом с раковиной, предоставляя мне вид на его твердую, упругую, голую задницу.

Наконец, вступает в игру здравый смысл, и я направляюсь к кровати, делая вид, что увлечена перебиранием вещей в пакетах.

— Я собираюсь погулять с Мими, — говорит Сергей через несколько минут, выходя из ванной. На этот раз в одежде. Слава Богу. Или... Досадно. — Ты идешь?

— Ну конечно.

Бросив взгляд на Ангелину, идущую рядом со мной, я едва сдерживаю смех. Она притворяется незаинтересованной, но пока мы гуляли, она изучала район. Маленькая хитрюга планирует свой план побега. Это уморительно.

Мими лает и бежит в сторону сада старой Мэгги, вероятно, планируя выкопать больше ее цветов. Она зациклилась на этих цветах с прошлого года.

— Mimi, ko mne!

Мими смотрит на цветы, затем несется к нам галопом. Она почти добежала до нас, когда заметила пару, выгуливающую ротвейлера на улице, и мгновенно насторожилась. Я спешу к ней, чтобы убедиться, что она не нападет на то, что может посчитать угрозой, и в это время Ангелина поворачивается и начинает убегать. Я смеюсь. Быстро же она смекнула.

Я останавливаюсь рядом с Мими, беру ее за ошейник и мгновенье наблюдаю за Ангелиной. Она старается изо всех сил, но медлительна. Возможно, все еще слаба от недостатка питания. Я показываю рукой в сторону Ангелины, давая Мими команду «защищай», и скрещиваю руки на груди.

Мими бежит к Ангелине с бешеной скоростью и на полпути начинает делать большой круг, чтобы ее перехватить. Ангелина меняет курс, отклоняясь вправо, но Мими продолжает бежать в нескольких метрах перед ней, веселясь от души. Моя лисичка понимает, что никуда не денется, и вдруг останавливается, поворачивается ко мне лицом, сжимая руки в кулачки, и смотрит на меня.

— Она пасет меня, как скот, — ворчит она, когда я подхожу.

— Она охраняет тебя.

— Как будто я скотина.

— Ага. — Я обхватываю ее за талию, затем перекидываю Ангелину через плечо. — На сегодня сериал «Побег из тюрьмы» заканчивается на этом моменте.

— Опусти меня на землю.

— Нет. — Я легонько касаюсь ее задницы ладонью, затем решаю оставить ее там. Может, она и худая, но задница у нее хорошая и упругая.

— Это сексуальное домогательство, — огрызается Ангелина. — Убери свою лапу с моей задницы.

— А как бы назвала то, что ты прокралась в ванную, пока я принимал душ?

— Я не прокрадывалась. Я просто хотела поговорить.

— Ты глазела на меня. Я просто возвращаю тебе должок. — Я снова касаюсь ее шикарной попки и непринужденно прогуливаюсь по парку в сторону своего дома, машу рукой матери, которая отворачивает своих детей от сцены.

— Как только вырвусь из твоих лап, я заявлю на тебя в полицию.

— За что?

— За похищение. За то, что ты держишь меня в заложниках в своем доме. И сексуальное домогательство.

— Уверен, что полиция с радостью пообщается с дочерью Мануэля Сандовала. — Я слегка сжимаю ее ягодицу, вызывая самый восхитительный, потрясенный вздох.

Ангелина шлепает меня по спине ладонью, и я смеюсь. В первый день она была немного напугана, но, похоже, больше меня не боится. Люди всегда опасаются меня, так что это довольно неожиданно. Даже приятно.

— Сегодня вечером я ухожу на встречу, — говорю, не обращая внимания на ее протесты. — Пожалуйста, не делай больше попыток сбежать, пока я не вернусь. Альберт слишком стар, чтобы бегать за тобой. У него может случиться сердечный приступ, и кто тогда будет готовить для меня?

— Я учту твою просьбу.

— Спасибо.

— Могу я получить ноутбук или что-нибудь еще?

— Хорошая попытка. — Я смеюсь. — Ноутбука нет. Но ты можешь пригласить Альберта на партию в покер. Поделюсь с секретом — Альберт жульничает.

— Жульничает? Ему семьдесят.

— Именно. Он очень хорошо жульничает.

Она выгибает шею и смотрит на меня.

— Сколько ты ему платишь?

— Нисколько. Я уже много лет пытаюсь от него избавиться.

— Не уверена, что понимаю.

Я вздыхаю и опускаю ее на крыльцо.

— Мы с Альбертом давно знакомы. Мы долгое время работали вместе.

— До того, как ты присоединился к братве.

— Да.

— И чем вы занимались вместе?

— Извини. Не могу тебе сказать.

— Почему? Это нечто секретное?

Я смотрю на нее и вижу в ее темных глазах вопросы. Она родилась в этой жизни, так что наверняка много повидала на своём веку, но ее глаза так невинны.

— Да, — говорю я и провожу пальцем по ее идеальной темной брови. — И потому что ты не захочешь знать. Поверь мне.

— Разве это может быть хуже, чем работа на братву?

— Может. — Я кладу свободную руку на перила рядом с ее и наклоняюсь, пока наши лица не оказываются на одном уровне. Глаза Ангелины широко распахиваются, но она не отстраняется. Мы так близко, что чувствую ее дыхание на своем лице, когда она учащенно дышит. Медленно провожу пальцем по ее щеке и шее, затем замираю, когда дохожу до того места, где бьется пульс. Он сильный. Быстрее, чем обычно. — Сегодня больше никаких побегов, — шепчу я.

— Хорошо. — Она кивает, не отрывая взгляда от моих глаз.

Я провожу ладонью по ее стройной руке, опускаю ее на бедро, и прижимаю ладонь к бедру, над длинным толстым шрамом, который заметил, когда нес ее.

— Кто это сделал?

Дыхание Ангелины участилось.

— Я упала с дерева.

Я скрежещу зубами. Ей-богу, Ангелине стоит перестать лгать, это определенно не ее сильная сторона. Я отпускаю руку с ее ноги и свистком подзываю Мими.

— Пойдем. Мне нужно переодеться, прежде чем идти на встречу.

* * *

Шевченко, как обычно, опаздывает. Я беру минеральную воду, которую принес официант, и наблюдаю за пустым клубом. Еще рано, люди не приедут в «Урал» еще как минимум пару часов. Я предпочитаю вести дела на одном из складов, но Шевченко настоял на более публичном месте. Наверное, он испугался, когда мы встречались в последний раз. Трус. Я откинулся в кабине и позвонил Феликсу.

— Что случилось? — спрашивает он, как только отвечает на звонок.

— Ничего.

— Сергей, ты редко звонишь просто так.

— Я хотел спросить, что делает Ангелина.

— Мы поужинали, и я отвел ее в твою комнату.

— Мими перед дверью?

— Нет, она в гостиной, где ты ее оставил.

— Иди в гостиную и включи громкую связь.

— Я что? Твой секретарь? — огрызается он.

— Перестань ворчать и просто сделай это.

— Ладно. — Несколько мгновений тишины. — Включил.

— Мими, — говорю я в трубку и слышу, как она рявкает. — Ангелина. Охраняй!

— Она пошла наверх, — сообщает Феликс. — Ты поэтому звонил?

Нет. Я позвонил, потому что не мог перестать думать о лисичке, хотя ушел из дома едва ли час назад.

— Ей понравились вещи, которые я купил?

— А это так важно?

— Я просто спрашиваю. — Я пожимаю плечами.

— Сергей, что ты планируешь делать с девушкой? Мы не знаем ее планов. Дочь мексиканского наркобарона не часто оказывается в составе груза при перевозке наркотиков.

— Я не совсем понимаю, на что ты намекаешь.

— Да ну? Ну так давай я тебя просвещу. Помнишь Дашу?

Я застываю на месте.

— Ангелина не подсадная утка.

— Ты уверен?

— Феликс, она не агент под прикрытием. Она... слишком невинна.

— Они все кажутся невинными. Пока не пытаются перерезать тебе горло во сне. Подумай о своей покойной жене, прежде чем связываться с этой девчонкой.

— Ангелина — не Даша! — рявкаю я.

— Серега, она говорит по-русски.

Я резко выпрямляюсь.

— Что?

— Я проверил ее биографию. Она изучала языки и литературу. Специализировалась на английском и итальянском, но также посещала курсы французского и русского. Как удобно, да?

— Пф , просто совпадение. — Я прерываю звонок.

Официант подходит спросить, не хочу ли я еще чего-нибудь, но качаю головой и смотрю в сторону входа с другой стороны клуба, задумавшись. Может ли это быть просто совпадением?

В клуб входит группа мужчин. Два парня в темных костюмах идут впереди третьего, немного скрывая его из виду, и оба изучают обстановку. Шевченко и его телохранители. Похоже, он пытается сделать заявление, взяв с собой только двух человек. Обычно мерзкий ублюдок берет с собой не менее пяти человек, что не так уж удивительно, если учесть, что ему нужно несколько человек, чтобы прикрыть жирдяя, если дело дойдет до драки. Он почти такой же крупный, как Игорь, повар Романа, а достичь таких размеров весьма сложно.

Они меня замечают и идут в сторону кабинки. Только тогда я вижу девушку, которую Шевченко держит с собой. Подонок определенно любит молоденьких. Девушке на вид нет и восемнадцати.

Телохранители первыми поднимаются по двум ступенькам в кабинку и отходят в сторону. Шевченко идет следом, таща за собой бедную девушку.

— Белов. — Он кивает и садится в кресло, притягивая девушку к себе на колени.

— Ты опоздал, — говорю я, не отрывая взгляда от девушки. Я ошибся, ей нет и шестнадцати, и, судя по ее испуганному взгляду, она здесь не по своей воле.

— У меня была встреча с О'Нилом. Он хотел обсудить партнерство.

— О как? — Я откидываюсь назад и перевожу свое внимание на Шевченко, но краем глаза продолжаю следить за девушкой. — И что Лиам может предложить?

— Тот же продукт. Он сказал, что находится в середине переговоров с Диего Риверой и со следующего месяца начнет поставлять необходимое нам количество.

— Мы берем семьдесят процентов наркотиков Риверы. Лиам никак не может сравниться ни по количеству, ни по цене.

— Ну, он сказал, что скоро все изменится. — Шевченко берет бутылку виски, которую принес официант, наполняет себе стакан до краев и одним махом его опустошает. Он наливает еще одну порцию, затем кладет свою мясистую руку на обнаженное бедро девушки и сжимает его. Девушка вздрагивает и быстро сжимает ноги, но Шевченко с силой раздвигает их и начинает скользить рукой вверх, под подол ее короткого платья. Девушка зажмуривает глаза.

Я смотрю на телохранителей Шевченко, затем перевожу взгляд на бутылку ликера на столе. Должна подойти.

— Мне очень интересно послушать, как ирландцы планируют этого добиться. – Я наклоняюсь вперед, хватаю бутылку и разбиваю ее о край стола.

Девушка кричит, а телохранители достают пистолеты и поворачиваются к кабинке, но они опоздали. Я уже прижимаю разбитое горлышко от бутылки к шее Шевченко, прямо над сонной артерией.

— Положите оружие на стол, — говорю я, не отрывая глаз от испуганного лица Шевченко. Ничего не происходит.

Я бросаю взгляд на двух его людей, которые стоят на другой стороне кабинки, направив на меня пистолеты. Хватаю за руку того, кто ближе ко мне, и тяну его через стол, прикрывая себя, как раз перед тем, как другой мужчина стреляет. Парень, которого я держу, вскрикивает, когда пуля попадает ему в грудь. Я поворачиваю его руку с пистолетом в сторону стрелка и стискиваю его пальцы. Нажимаю дважды на курок, оба раза попадая парню в живот. Когда он рухнул на пол, я использую разбитую бутылку, чтобы перерезать шею мужчине, которого держу, а затем возвращаю свое внимание к Шевченко. Он все еще сидит, прижимая девушку к груди, как жертвенного агнца. Его взгляд мечется от меня, от окровавленного тела, распростертого на столе, к своему мертвому охраннику на полу.

— Мне очень не нравится, когда люди направляют на меня оружие, — заявляю я и делаю движение рукой в сторону девушки. — Иди сюда, милая.

Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами от страха. По ее лицу видно, что она не горит желанием подходить, возможно, потому что с моей руки капает кровь, но потом слезает с колен Шевченко и спешит встать рядом со мной.

— Сколько тебе лет? — спрашиваю, не отрывая взгляда от сидящего в ужасе ублюдка в кабинке.

— Пятнадцать, — раздается едва слышный шепот.

Пятнадцать. Господи помилуй. Она может быть его внучкой.

— Иди наверх, — говорю сквозь стиснутые зубы. — Спроси Пашу. Он найдет кого-нибудь, кто отвезет тебя домой.

Я жду, пока она уйдет, затем подхожу к больному сукиному сыну, который откинулся на спинку кресла, как будто это ему поможет. Наклонив голову набок, я оцениваю его, затем беру пистолет со стола.

— Мне не нравятся растлители детей. — Я поднимаю пистолет и стреляю ему меж глаз его уродливой рожи.

Бросив пистолет обратно на стол, я вытираю кровь с руки краешком куртки Шевченко и поворачиваюсь, увидев официанта и уборщицу, которые трусят от страха в дальнем углу клуба и с ужасом смотрят на меня.

— Паша здесь? — спрашиваю я.

Уборщица пытается сделать шаг назад, прижимаясь спиной к стене. Официант моргает и показывает вверх. Я смотрю на галерею, нависающую над танцполом. Павел стоит по другую сторону стеклянной стены, прижимает телефон к уху и смотрит в мою сторону. Наверное, звонит Роману, чтобы настучать на меня. Я провожу большим пальцем через плечо в сторону кабинки, а затем делаю движение рукой, показывая, что он должен убрать беспорядок. Павел массажирует висок свободной рукой и качает головой. Думаю, он не разрешит мне больше проводить встречи в «Урале».

Мой телефон звонит, когда я уже на полпути к машине. Я достаю его и отвечаю на звонок, не глядя на экран. Мне не нужно... У меня для брата запрограммирован специальный рингтон.

— Да?

— Я убью тебя! — кричит Роман, и я быстро убираю телефон от уха. Крики продолжаются еще около минуты, обычная теплая семейная болтовня. Сплошные сердечки и радуга. — ...порежу тебя на мелкие кусочки, а потом скормлю их твоему зверю.

— Мими не ест сырое мясо. — Я подношу телефон к уху и прикуриваю сигарету. — Это вредно для пищеварения.

— У тебя неделя, чтобы найти мне нового покупателя. Неделя. Ты понял?!

— На прошлой неделе я уже поговорил с Каморрой. Они возьмут вдвое больше, чем мы продали украинцам. И у меня назначена встреча с некоторыми бандами в пригороде на этих выходных. У нас все в порядке.

— Черт возьми, Сергей. — Он вздыхает.

— Шевченко сказал кое-что интересное, прежде чем я его устранил. Это было про ирландцев.

— Что?

— Они ведут переговоры с Диего Риверой. Похоже, они планируют вторгнуться на нашу территорию.

— О, я бы хотел посмотреть, как они попытаются, — фыркнул он. — Серега, не вздумай больше убивать наших покупателей. Ты меня понял?

— Я буду стараться изо всех сил.

— Он будет стараться изо всех сил. Я прям так рад, — бормочет Роман в трубку и кладет ее.

* * *

Припарковав машину в гараже, я сразу же иду к Феликсу в квартиру, чтобы принять душ и переодеться. Я старался не испачкать кровью рубашку, но немного крови все равно попало на рукав. Не хочу, чтобы Ангелина увидела это и испугалась. Кроме того, если бы она увидела меня в крови, ей пришлось бы все объяснить.

Когда закончил, я направился в дом. Внизу никого нет, поэтому я бегу наверх, в свою спальню, где Ангелина свернулась калачиком в кресле, держа в руках книгу. На мгновение думаю, что она читает один из моих детективных романов — у меня их тонны, — но останавливаюсь на месте, когда замечаю обложку. Она держит «Анну Каренину», русское издание. Неужели Феликс был прав насчет нее?

Она оторвалась от книги и встретилась с моим взглядом.

— Как прошла встреча?

— Отлично. — Я опираюсь на дверной косяк и киваю в сторону книги, которую она держит в руках. — Ты говоришь по-русски?

— Не совсем. Я знаю некоторые основы. — Она пожимает плечами. — На первом курсе я ходила на курсы русского языка, но в итоге решила уделить внимание английскому и итальянскому.

— Как много ты знаешь?

— Ну, я, наверное, могу спросить дорогу по-русски и помню названия некоторых фруктов и овощей. Зато знаю много ругательных слов. — Она фыркнула, встала со стула и подошла к книжной полке, чтобы поставить книгу на место. — Мне понравился фильм, и я хотела попробовать почитать. Я застряла на втором предложении, потому что кто-то не разрешил мне воспользоваться ноутбуком, чтобы проверить перевод.

Я оставляю свое место у двери, прохожу через всю комнату, пока не оказываюсь прямо за ней, и кладу руки на полку по обе стороны от нее. Ангелина втягивает воздух и поворачивается ко мне лицом.

— Ангелина, ты опять мне врешь? — Я наклоняю голову, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.

—О чем?

— Ты шпионка, lisichka?

Она смотрит на меня, потом кивает, ее лицо изображает серьезность.

— Да. Ты меня подловил.

Я сужаю глаза.

— Я также проходила жесткую подготовку по боевым искусствам, так что ты должен быть осторожен, когда я рядом.

Я оглядываю ее и разражаюсь смехом. После голодания она совсем похудела и не смогла бы справиться даже с белкой. И даже если потеряла часть мышечной массы, она не держится как мастер боевых искусств.

Когда мой смех стихает, я изучаю ее. Она улыбается, и я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то дразнил меня.

— Скажи мне что-нибудь по-русски.

— Сейчас? — Она удивленно вскидывает бровь. — Что ты хочешь, чтобы я сказала?

— Первое, что придет в голову.

— Сабака Бобик, — пролепетала она.

Я сгримасничал. Ее произношение ужасно.

— Сабака Бобик? Где, черт возьми, ты это откопала?

— Это персонаж из мультика.

Я склоняю голову на бок и смотрю на нее, пока она смеется. В ней есть что-то такое... что заставляет моих демонов спать. Не помню, когда в последний раз чувствовал себя так спокойно в чьем-то присутствии. Правой рукой провожу по ее шее и зарываюсь пальцами в ее волосы. Ее глаза распахиваются, но она не вздрагивает, как я ожидал, а только наблюдает за мной. Не думаю, что она шпионка. Ее лицо как открытая книга, и, как я уже сделал вывод, она не умеет лгать.

Остается вопрос, что она делала в грузовике. Я задаюсь этим вопросом, наверное, в тысячный раз, пока наклоняю голову к ее уху, а затем говорю:

— Со временем я узнаю, что ты скрываешь.

Я стою совершенно неподвижно, стараясь не обращать внимания на желание вдохнуть запах Сергея. Он снова подушился тем одеколоном, который напоминает, как я чувствовала себя прижатой к его твердой груди, а его сильные руки обнимали меня. Я не любительница чрезмерных ласк, но представляю, как прижимаюсь лицом к его шее, а он проводит рукой вверх-вниз по моей спине. Как в ту первую ночь.

Сергей выпрямляется и кончиком носа касается моей щеки, и у меня перехватывает дыхание. Я провожаю его взглядом, когда он выходит из комнаты, и все еще чувствую мурашки на чувствительной коже на шее, где только что была его рука. Этот человек очень опасен. Мне придется приложить все свои силы, чтобы как можно скорее выбраться отсюда. Однако это решение не имеет ничего общего с его репутацией и связано с тем, что мне не нравится, как я реагирую на него. Чувствовать влечение к человеку, который держит меня в плену, — это ненормально.

Снаружи до меня доносится громкий лай. Я подхожу к окну и смотрю на внутренний дворик перед домом. Сергей стоит на краю дорожки, держа в руках палку, а Мими в восторге бегает вокруг него. Он запускает палку в другой конец патио, и Мими бросается за ней. Для собаки такого размера она довольно быстрая. Я перевожу взгляд обратно на Сергея, задаваясь вопросом, почему он настаивает, чтобы держать меня здесь.

Неужели он и правда считает меня шпионкой? Если так, то не разумнее ли было бы меня убрать? Бессмыслица какая-то.

Трудно связать безжалостную, безумную личность, о которой рассказывали люди моего отца, с парнем, который сейчас катается по траве со своей собакой и смеется. Смертоносная машина — вот как они его назвали. Феликс тоже говорил подобное, так что, наверное, во всем этом есть доля правды, но все же...

Положив ладонь на окно перед собой, я смотрю на человека, который был в эпицентре моих мыслей с первого момента, как его увидела.

Глава 6

Я делаю вид, что поглощен своим завтраком, а сам втайне наблюдаю за Ангелиной с другой стороны стола. Она держит ложку на полпути ко рту и смотрит на Мими, которая толкает ее в бок мордой.

— Расслабься. Она тебя не укусит, — говорю я.

— Уверен?

— Она кусает людей, только когда я ей приказываю. А ты для нее слишком костлявая.

— Ну, это радует. Наверное.

— Она хочет, чтобы ты ее погладила. — Я киваю в сторону собаки. — Если ты этого не сделаешь, она будет весь день приставать к тебе.

— Она не похожа на ласковую милашку.

Потому что это не так. Мими не любит новых людей. Точнее, вообще людей.

Ангелина протягивает руку, чтобы почесать макушку Мими, и Мими лижет ее ладонь. То, как моя собака ведет себя рядом с ней, неожиданно. Она начала ходить за Ангелиной по всему дому и всегда держит ее в поле зрения, даже без моих команд. Когда Ангелина спит, Мими следит за тем, чтобы ее голова находилась именно в таком положении, когда она может одним глазом наблюдать за Ангелиной, а другим – за дверью. Как правило, сторожевые собаки ставят себя между человеком, которого они охраняют, и источником возможной угрозы.

Возможно, она улавливает защитные флюиды от меня. В памяти всплывает образ Ангелины, свернувшейся калачиком на полу грузовика, и я закрываю глаза, сжимая вилку. Никогда не забуду ее взгляд, словно я был каким-то спасителем, а не человеком, главной целью которого было уничтожение жизней. Прошли годы с тех пор, как я испытывал желание защищать кого-либо, кроме себя, да и то редко. Большую часть времени, особенно последние несколько лет службы, мне было абсолютно наплевать, выживу я или нет. Но когда речь идет об Ангелине, у меня возникает необъяснимая потребность схватить ее и всегда держать рядом с собой, чтобы никто и никогда не смог причинить ей боль.

— Прошлой ночью я играла с Феликсом в покер, — говорит она. — Ты был прав. Он жульничает.

— Я же тебе говорил, — фыркаю я. — Что ты проиграла?

— Мне нужно приготовить ужин.

— Тебе повезло. В последний раз, когда я играл с ним, проиграл свою машину.

— Серьезно?

— Серьезнее некуда. Потом мне пришлось выкупать ее у него. Он взял с меня вдвое больше реальной цены. Придурок.

— Почему ты просто не купил новую? — Она смотрит на меня с удивлением.

— Мне нравится эта машина. И я не хотел ехать в автосалон.

— Отношения между вами очень странные, — говорит она.

— Да, можно так сказать. Сам часто удивляюсь, как это я его еще не придушил. Он постоянно пилит меня, ни черта не умеет готовить и разбрасывает свои вещи по всему дому. — Я пожимаю плечами. — Пару раз он спасал мне жизнь, пока мы работали вместе, но быстро теряет свои очки.

— Пару раз? Над чем вы двое работали, когда он спасал твою жизнь больше одного раза?

О нет, мы не будем обсуждать это тему. Я встаю из-за стола и свистом подзываю Мими.

— Хочешь размять ноги? Мне нужно выгулять Мими перед тем, как идти на работу.

Она смотрит на меня пару мгновений, затем кивает.

— Хорошо.

— Но на этот раз никаких побегов, Ангелина.

Она просто улыбается.

* * *

Я бросаю палку Мими и затем поворачиваюсь, и вижу, что Ангелина лежит на траве позади меня, с закрытыми глазами и лицом, обращенным к небу.

— Я чувствую себя так, будто пробежала целую милю, — говорит она.

— Устала?

— Немного. Ноги дрожат.

— Такое может случится с человеком, который долго не ел. — Я сажусь на траву рядом с ней, опираюсь на локти и смотрю в горизонт на закат. — Ты все еще не хочешь рассказать мне, почему ты это сделала?

— Нет.

— Тогда, наверное, ты задержишься у нас.

— Не думаю. Мне нужно несколько дней, чтобы набраться сил, а потом я снова попробую сбежать.

— Спасибо, что предупредила. — Я смеюсь.

Она наклоняет голову в сторону и смотрит на меня из-под ресниц:

— А может быть, ты просто отпустишь меня?

— Не получится. Извини.

— Почему?

— Мне очень весело, что ты здесь. Особенно твои тщетные попытки сбежать. — Я встречаю ее взгляд, протягиваю руку, чтобы обхватить ее за шею, и наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо: — И мне уже очень давно не было весело.

И без того большие, темные глаза Ангелины становятся до невозможности круглыми, и мне интересно, что бы она сделала, если бы узнала, какие мысли проносятся у меня в голове в этот момент. О ней. Голой. Прижатой к моему телу, когда я вбиваюсь в нее со всей силы.

Я перевожу взгляд с ее глаз на подбородок. Синяка больше нет. Он исчез, оставив нежную зажившую кожу. Но это неважно, потому что я все еще помню, как это выглядело. Кто-то ударил ее до того, как она попала ко мне, и чтобы оставить синяк такого размера, это должен был быть очень сильный удар. Несомненно, это мужчина ее ударил. Знакомое чувство жжения зарождается в животе, затем распространяется на грудь. Зрение тускнеет. Мими начинает лаять где-то позади меня, но звук кажется приглушенным.

— Сергей.

Такое ощущение, что я нахожусь в туннеле, изолированном от остального мира. Мое зрение сужается еще больше. Я вижу перед собой лицо Ангелины, она что-то говорит, и взгляд ее глаз кажется обеспокоенным. Я моргаю, надеясь очистить голову. Иногда это помогает. Но не сейчас.

— Сергей!

Я чувствую, как ладошки хватаются за мое лицо, слегка его сжимая. Моя рука все еще на шее Ангелины. Я провожу ею, пока не чувствую под пальцами пульс Ангелины, затем нажимаю на него, сосредоточившись на ритме ее сердцебиения.

— С тобой все в порядке? Сергей!

Зрение немного проясняется, и лицо Ангелины возвращается в фокус. Чувство изоляции рассеивается.

— Да. А как иначе?

Ангелина наклоняет голову и смотрит на меня с беспокойством.

— У тебя был такой пустой взгляд. И ты не ответил, когда я позвала тебя по имени.

— Я просто глубоко задумался, — отвечаю я и отпускаю ее шею. — Нам нужно вернуться.

— Уверен?

— Да. — Я встаю и направляюсь в сторону дома. Ангелина идет со мной в ногу, но затем замедляет шаг до вялой походки. Я останавливаюсь, чтобы подождать ее, и когда она догоняет меня, то тяжело дышит, поэтому подхватываю ее на руки.

— Тебе не нужно нести меня руках, — говорит она, но не делает ни малейшей попытки освободиться. Я игнорирую ее замечание, свистом подзываю Мими и спускаюсь по тропинке.

— Скажи мне, ты со всеми своими заложниками обращаешься одинаково? — спросила она минуту спустя.

— Ношу ли я их на руках, когда они устают?

— Ага. — Она кивает.

— Ты у меня первая. Я все еще учусь. — Я смотрю на нее сверху вниз. — Но ты, похоже, профессионал в деле заложников.

Она удивленно вскидывает брови.

— Как это?

— Я видел, как ты вчера после обеда пронесла нож для стейка в спальню, — сообщаю я и чувствую, как она напрягается в моих объятиях. — Я также нашел тесак, который ты хранишь под матрасом. Альберт особенно трепетно относится к своим любимым кухонным приборам. Он придет в ярость, если увидит, что тесака нет. Можешь поменять его на нож сантоку? Он никогда им не пользуется.

— Как... — Она пристально глядит на меня. — Почему...

— Почему я их не забрал? — Я улыбаюсь. — А зачем? Ты до сих пор ничего с ними не пробовала. И я думаю, что это мило.

— Я храню тесак под матрасом... и это... мило?

— Очень.

— Ты странный.

— Говорит та, что держит под матрасом кухонную утварь.

— Это оружие!

Я представляю, как Ангелина пытается напасть на кого-то с этой штукой, и пытаюсь подавить смех, но не получается. Скорее всего, чтобы поднять его, ей пришлось бы использовать обе руки. Очевидно, я ее обидел, потому что она выпячивает подбородок и фыркает на меня.

Мне нравится, как Ангелина чувствуется в моих руках. То, что она так близко, гарантирует, что она в безопасности от тех, кто может захотеть причинить ей вред. А когда в конце концов она расскажет, кто ее обидел, я получу огромное удовольствие, убивая их. Я не буду использовать пистолет. Это слишком быстро. Нож тоже не подойдет. Хм. Пытки водой? Возможно, если найду подходящее место для этого. Удушение? Да, звучит неплохо. Как и отрубание конечностей. Мне понадобится бензопила, и черт, она громкая. Я еще немного над этим подумаю.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Ангелина.

— Ни о чем конкретном. А что?

— А то, что у тебя на лице самодовольная ухмылка.

— О, просто планирую небольшие внеклассные мероприятия, вот и все.

Глава 7

Я паркую мотоцикл в конце длинной очереди «Харлей Дэвидсонов», снимаю шлем и опираюсь на ручки, осматривая окрестности. Судя по смеху и крикам, доносящимся из бара передо мной, члены МК клуба «Черные крылья» отлично проводят время. Я сказал Роману, что вести дела с мото-клубом – гиблое дело, но поскольку мой брат упертый, как баран, он настоял, чтобы я встретился с ними.

Раздается звук мотора, урчащего мягче, чем мотоцикл, и через несколько секунд справа от меня паркуется элегантный черный седан. Похоже, приехала моя няня. После лажи с Шевченко Роман приказал одному из парней ездить со мной на встречи, чтобы я вел себя прилично. Сегодня очередь Паши.

Водительская дверь открывается, и он выходит. Я с минуту смотрю на него, а потом заливаюсь смехом.

— Ты что, мать твою, издеваешься?

— А что не так-то? — спрашивает Павел и с отвращением оглядывается вокруг себя.

— Что не так? — Я указываю пальцем в его сторону. — Нельзя приходить в байкерский клуб разодетым, как денди. Они подумают, что мы федералы.

— Ой, а что я должен был надеть на эту встречу?

— Джинсы, Паша. Ты же знаешь, что это такое? — Не думаю, что я когда-либо видел Павла в чем-то, кроме костюма.

— У меня нет джинсов. — Он смотрит на свой золотой «Ролекс» и кивает в сторону бара. — Давай уже с этим покончим.

У него нет джинсов. Я качаю головой и слезаю с байка. Мы с Павликом одного возраста, но мне кажется, что ему пятьдесят.

– Тебе надо было стать банкиром, — фыркаю я.

Как только мы заходим в бар, все поворачивают головы в нашу сторону. На пару секунд воцаряется полная тишина, затем комнату заполняет рев смеха.

— Не туда попал, приятель! — кричит кто-то. — Бридж-клуб находится дальше по улице.

Очередной взрыв смеха следует за нами, пока мы идем к столу, за которым сидит президент MК. Женщина между его ног сосет член.

— Здорово, Дрейк. — Я киваю, занимая место напротив него. — Роман сказал, что ты хочешь обсудить какое-то сотрудничество.

Он отпихивает девушку, убирает член и смотрит на Павла, который занимает место рядом со мной. Вокруг барной стойки сидят семь членов МК, и куча женщин в откровенных нарядах смотрят в нашу сторону, посмеиваясь. Павел не обращает на них внимания, откидывается на стуле и скрещивает руки на груди.

— Я не собираюсь обсуждать дела с пижоном. — Дрейк кивает на Павла. — Я думал, Белов, ты серьезный парень.

— Ох, не позволяй костюму обмануть тебя, Дрейк. Держу пари, что этот пижон, — я смеюсь, — может побить любого из твоих парней.

— Сергей, — произносит Павел серьезным голосом.

— Что? Это правда.

— Мы пришли поговорить. А не играть, — ворчит он.

— Ой, да я смотрю, фраерок не хочет играть, — со смехом произносит Дрейк, а затем поворачивается к залу. — Этот прекрасный джентльмен только что заявил, что может побить любого из вас, — кричит он, показывая большим пальцем на Павла, и комната взрывается хохотом.

Павел качает головой, поднимает руку и сжимает виски.

— Серега, ты ведешь себя, как девятилетка.

— Ты опять настучишь на меня папочке Роману?

— Ты убил нашего покупателя в моем клубе за два часа до открытия. Он все равно узнал бы.

— Ну, похоже, на этот раз я настучу пахану. — Я улыбаюсь и киваю в сторону, где посреди зала стоит байкер, уперев руки в бока.

— Эй, красавчик! — кричит байкер.

Павел игнорирует его и поворачивается к президенту.

— Мы можем обсудить то, для чего сюда пришли? У меня полно работы.

— Ты пускаешь ссыкунов в братву, Белов? — огрызается Дрейк, затем наклоняется через стол к лицу Павла. — Мы не ведем дела с гребаными трусами. Когда ты утверждаешь, что здесь лучший, ты это доказываешь!

Павел поворачивает голову в мою сторону и бросает на меня усталый взгляд, затем встает и поворачивается к лысому байкеру, стоящему посреди комнаты. Парню около двадцати лет, ростом где-то метр восемьдесят два и примерно на тридцать килограммов тяжелее Паши. Я ухмыляюсь, беру со стола миску с арахисом и откидываюсь в кресле. Сейчас будет весело.

Очередной взрыв истерического смеха раздается в комнате, когда Павел снимает часы и начинает методично расстегивать пиджак. Однако, когда он кладет его на спинку стула и закатывает рукава, толпа сходит с ума. Зрители даже аплодируют.

Павел подходит к байкеру и останавливается в двух шагах перед ним. Они представляют собой довольно красивое зрелище: байкер с выбритой головой и с татуировками на ней, в джинсах и в байкерском парезе с нашивкой над покрытой чернилами грудью. И Павел — с зачесанными назад волосами, с идеально отглаженной белой рубашкой и черным жилетом.

Дрейк смеется.

— Надеюсь, твой пахан не будет сильно роптать из-за его смерти.

— Вовсе нет. — Я бросаю арахис в рот. — Но он говорит, что такое дерьмо плохо для бизнеса. — Я беру еще горсть арахиса, затем кричу: — Паша! Постарайся не убить его. Папа будет в бешенстве.

Байкер выбирает момент, чтобы замахнуться кулаком, с уверенностью на лице. Он явно думает, что уложит Павлика одним ударом. Паша уворачивается. Растерянный взгляд байкера бесценен. Павел бьет его кулаком в живот, и здоровяк отшатывается назад. Я громко смеюсь. Байкер все еще приходит в себя, когда Павел выполняет идеальный крученый удар ногой с разворотом. Затем ударяет по голове громилы своим каблуком двенадцатисотдолларового ботинка. Парень падает на пол, теряя сознание.

Смех утихает, сменяясь легким ропотом.

— Мужик, мне нравится твой прием, — бормочу я с набитым ртом и поворачиваюсь к Дрейку. — Теперь мы можем обсудить дела с наркотиками?

Президент смотрит на меня, поджав губы в тонкую линию.

— Ты гавнюк.

— А я тут причем? — Я прикуриваю сигарету и делаю большую затяжку. — Паша в молодости участвовал в подпольных боях. Я говорил тебе, что он может справиться с любым из твоих людей.

Низкий гул голосов прекращается, и наступает полная тишина.

— Белов, ты пришел ко мне, чтобы выставить меня дураком? — цедит он. — Таков твой план?

— Нет, Дрейк. Я хотел узнать, насколько серьезно ты относишься к бизнесу. А судя по тому, что только что произошло, ты, похоже, больше заинтересован в драке, чем в сотрудничестве. — Я тушу сигарету и беру наполовину полный стакан виски со стола. — Что меня по-настоящему бесит, когда люди тратят мое время.

Я выплескиваю виски ему на грудь, поджигаю зажигалку и бросаю в него.

Дрейк с криком вскакивает со стула и мечется, пока пламя пожирает его одежду и кожу. Я падаю на пол, перекатываюсь к концу барной стойки справа и приседаю. Звуки криков и женские вопли заполняют комнату. Двое байкеров бегут с куртками к президенту, готовые погасить пламя. Остальные уже хватаются за оружие. Я достаю пистолет из кобуры на лодыжке, встаю и стреляю в трех байкеров, затем пригибаюсь. Когда снова встаю, то убиваю еще двоих.

Женщины прячутся под столом в углу и кричат. Паши не видно. Как и его часов и пиджака, на столе их больше нет. Я выхожу из укрытия, стреляю в двух последних мужчин, пытающихся погасить пламя, затем иду через комнату, стреляя каждому из упавших байкеров в лоб. Пока нет дырки в голове считай, что ты умер. Это мой девиз. Он даже рифмуется.

Выйдя из бара, я застаю Павла прислонившимся к капоту своего черного седана, засунув руки в карманы.

— Очень невежливо было с твоей стороны бросить меня одного, — говорю я и хватаю свой шлем.

— Ты сел в лужу. Значит, сам должен был с этим разобраться.

— Не-а. Это была дальновидность. В какой-то момент они бы повернулись против нас. Дрейк уже тянулся за пистолетом, когда я его поджарил.

— Уверен, Роман оценит твою дальновидность, — говорит Павел, садясь в машину.

— Конечно, оценит.

Судя по тому, сколько раз Роман угрожал мне расправой, когда я звонил ему через час, он этого не сделает. Мой брат до ужаса неблагодарный.

Глава 8

Я выхожу из комнаты или, лучше сказать, камеры. Мими следует за мной, пока спускаюсь по лестнице, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь поесть на кухне.

Проведя шесть дней в доме Сергея и предприняв еще две неудачные попытки побега, я прихожу к выводу, что мне придется подождать, пока не окажусь на улице, чтобы попробовать еще раз. С сигнализацией и дистанционными замками на всех окнах и дверях, а также с Мими, неотступно следующей за мной, я сочла это место устойчивым к побегу. Феликс, должно быть, угадал ход моих мыслей, потому что вчера утром сказал, что мне разрешено ходить по дому одной. Наверное, потому что Цербер постоянно ходит за мной по пятам.

Сергей появлялся нечасто. Из того, что я поняла, когда он говорил по телефону, у братвы были какие-то проблемы с итальянцами, и ему нужно заменить людей, пострадавших во время пожара на каком-то складе. Я не смогла уловить всех деталей. Тем не менее я скучаю по нему. Может быть, у меня развивается стокгольмский синдром?

Спустившись вниз, поворачиваю в сторону кухни, Мими рысит за мной, но звук из гостиной заставляет меня остановиться и повернуть голову. Все огни, кроме лампы у входной двери, выключены, поэтому спустя несколько секунд я замечаю Сергея. Он стоит у дивана, спиной ко мне, и что-то рассматривает на стене напротив.

— Привет, тюремщик, — говорю я и направляюсь к нему.

Он молчит, просто смотрит вперед и поднимает правую руку. Спустя секунду я слышу удар. Я прослеживаю за его взглядом, и мне требуется несколько мгновений, чтобы заметить узкую деревянную доску с горизонтальной белой полосой. Она похожа на ту, что висит на стене в комнате, где я сплю. Освещение приглушенное, но различаю несколько ножей, воткнутых в доску по идеально прямой линии вдоль полосы. Сергей снова поднимает руку с еще одним маленьким ножом и бросает его в полет. Он ударяется о доску рядом со своими предшественниками, расширяя строй.

У меня округляются глаза.

— Ого... впечатляюще.

— Спасибо, — говорит Сергей отстраненным голосом, от которого я невольно бросаю на него взгляд.

Он стоит неподвижно на месте. Слишком спокойно. Точно так же, как в ту ночь, когда переживал за своего друга, которого подстрелили. Я не могу разглядеть его глаза при слабом свете, но если бы могла, то уверена, что они тоже были бы расфокусированы, как тогда.

— Сергей? Ты в порядке?

— Да.

Похоже, он не в порядке.

Я должна воспользоваться возможностью и убежать. Мими спустилась за мной вниз, но когда увидела Сергея, то исчезла. Феликса здесь нет. А в нынешнем состоянии, возможно, Сергей не побежит за мной, если я попытаюсь уйти. Сейчас или никогда.

Я отхожу на шаг, поворачиваюсь и иду к двери. Он не следует за мной. От возможной свободы меня отделяет всего лишь десять или около того шагов. Я в пижаме, ноги босые, но не могу рисковать и идти наверх за обувью. Шесть шагов. Пять. Сергей в порядке, он сам выйдет из своего состояния. Три шага. Мне нужно думать о себе. У меня больше не будет такой возможности. Один шаг. Я останавливаюсь перед дверью и бросаю взгляд через плечо. Сергей все еще стоит на том же месте. Я хватаюсь за ручку.

— Черт, — бормочу я, разворачиваюсь и иду назад.

Осторожно кладу руку на предплечье Сергея.

— Эй, – говорю я и слегка сжимаю его. — Не посмотришь на меня?

Выдыхая, он наклоняет голову и смотрит вниз, но я все еще не могу хорошо разглядеть его глаза.

— Можешь их бросить? — Я указываю головой на его левую руку, в которой он все еще держит два клинка.

Он разжимает пальцы, и ножи падают на пол. Хорошо. Что мне делать дальше? Кажется, он все еще в отключке.

— Что скажешь о моей пижаме? Не думала, что ты любитель детенышей панды.

Мой глупый вопрос, наконец-то, привлек его внимание. Он опускает глаза, окидывает меня взглядом, а затем снова поднимает на меня взор.

— Они ужасны.

— Ты их сам купил. — Я ухмыляюсь.

— Их выбрала продавщица. У нее плохой вкус.

— Я думаю, они милые.

— Поверь мне, это не так.

Я ожидаю, что Сергей улыбнется после такого заявления, но он просто продолжает стоять на месте. Мне не нравится его неподвижность. Я провожу кончиком пальца по его переносице и медленно вдоль носа, чувствуя под кожей несколько бугорков. На его идеально красивом лице это единственный изъян.

— Сколько раз тебе ломали нос?

— Четыре.

— Тебе нравятся драки в барах?

— Нет. Это случилось во время моего обучения.

— Какого рода обучения?

— Я не могу об этом говорить.

Интересно, как он может поддерживать разговор, не присутствуя при этом полностью. По крайней мере, я уверена, что именно это и происходит. Кажется, что он здесь, но в то же время нет.

Я кладу руку ему на грудь.

— Спасибо, что купил для меня одежду. Кормил меня. Мыл мои волосы. — Я скольжу ладонью вверх, пока не дохожу до его лица, которое все еще сохраняет жесткие черты. — Спасибо, Сергей, что спас мне жизнь.

Он качает головой и смотрит мне в глаза.

— Тебя купала Варя. Домработница Романа. Я не думал, что мне будет прилично видеть тебя голой, — его голос звучит почти нормально. — Я просто отнес тебя в ванную, а потом пришел, когда она закончила.

— Это было тактично с твоей стороны. — Я беру его правую руку в свою. — Я хочу кушать. Как насчет того, чтобы пойти и сделать мне сэндвич?

— Конечно. — Сергей моргает, но его веки как будто двигаются в замедленной съемке. Затем он опускает плечи.

Он вернулся. Я выдыхаю и поворачиваюсь к кухне, но останавливаюсь. Феликс стоит у входной двери и смотрит на нас. Свет от лампы слева от него освещает старика, и на его лице читается выражение полного замешательства вместе с удивлением. Я чувствую, как за моей спиной напрягается Сергей. Это длится всего секунду. Затем он бросается к Феликсу, хватает старика за шею и прижимает к двери. Я в шоке ахаю и смотрю на Сергея. Феликс не шевелится, не пытается освободиться. Он остается совершенно неподвижным, прижавшись спиной к двери, а Сергей держит в захвате его шею огромной рукой, как будто это уже случалось раньше.

Я делаю шаг вперед, но тут Феликс слегка поднимает руку, подавая знак, чтобы я держалась подальше.

— Сергей? — тихо зову я.

Ничего. Он наклоняет голову в сторону и смотрит на Феликса, словно решая, как с ним покончить. Справа от меня раздается тихое поскуливание. Не отрывая взгляда от Сергея, я делаю два шага в сторону и хватаю Мими за воротник, чтобы она не мешала.

— Сергей? – зову я снова, на этот раз громче, и вздыхаю с облегчением, когда он поворачивает голову.

Теперь, когда света стало больше, вижу, что его глаза все еще слегка расфокусированы. Я ошиблась. Он не полностью здесь. Я бросаю быстрый взгляд на Феликса. Наши глаза встречаются, и он едва заметно кивает мне.

— Ну же, здоровяк. Ты обещал мне сэндвич. Мне все еще нужно набрать хотя бы пару килограммов, чтобы снова выглядеть как человек. — Я слегка улыбаюсь и протягиваю руку в сторону Сергея. — Я не знаю, где ты хранишь хлеб. Пожалуйста?

Сергей медленно разжимает пальцы на шее Феликса и поворачивается ко мне.

— Ты потеряла гораздо больше, чем пару килограммов, — говорит он. Подойдя ко мне, он хватает меня за руку и тащит на кухню, Мими следует за нами.

— Сэндвич с ветчиной или сыром? —Он открывает холодильник и начинает доставать продукты, его голос и поведение совершенно нормальные.

— И то, и другое. И побольше кетчупа.

— Фу, какая гадость, — говорит он и смотрит на Феликса, который теперь стоит у обеденного стола. — У нас есть кетчуп?

— Без понятия. — Феликс пожимает плечами, идет к буфету и начинает доставать тарелки, как будто ничего странного не произошло минуту назад. — Может, в кладовке?

— Я посмотрю.

Сергей выходит из кухни, и я тут же поворачиваюсь к Феликсу.

— Ты в порядке?

— Да. А что?

А что? Он серьезно?

— А то, что Сергей чуть тебя не задушил.

— Он не душил меня. Если бы он хотел меня убить, то свернул бы мне шею. — Феликс смотрит на меня. — Я думаю, он держал меня подальше от тебя.

— Не вижу смысла.

— У него был приступ, когда ты его нашла?

— Приступ? Вы имеете в виду, он был в отключке?

— Да.

— Думаю, да. Сначала он не реагировал, но потом вышел из этого состояния.

— Сколько времени прошло?

— Я не знаю. Несколько минут. Я попросила его убрать ножи… он швырял их в стену, когда я вошла… а потом спросила какую-то ерунду про пижаму. Я поговорила еще немного, и он вернулся вскоре после этого.

Феликс смотрит на меня, не мигая.

— Он позволил тебе взять его ножи?

— Ну, он уронил их на пол.

Шаги приближаются, и заходит Сергей с банкой томатного соуса.

— Я нашел только это, — говорит он, затем поворачивается к Феликсу. — У нас картошка заканчивается.

— Я завтра закажу доставку из магазина, — обещает Феликс, ставя тарелки на стол. Напиши мне, если вам двоим понадобится что-нибудь еще. Я пошел спать.

Я провожаю Феликса взглядом, пока он идет к входной двери, но перед уходом он бросает быстрый взгляд через плечо в мою сторону. Довольно странный взгляд. Серьезный и расчетливый, он так сильно отличается от его обычной непринужденной манеры поведения. И я понимаю, что не единственная под этой крышей, которая что-то скрывает.

Как только выхожу из дома, я достаю телефон и звоню Роману Петрову. Он отвечает на первом же звонке.

— Что случилось?

— Тебе нужно поговорить с девушкой Сандовал, —говорю я.

— О чем?

— Нам нужно, чтобы она призналась, почему здесь. Если она шпионка, которая каким-то образом оказалась у нас, мы должны знать. И ее нужно отправить как можно дальше от Сергея.

— А если это не так?

Я оборачиваюсь и сморю на дом.

— Если нет, ты должен убедить ее остаться.

— Где остаться?

— Здесь. С Сергеем. По крайней мере, на некоторое время.

— Как, черт возьми, я должен убедить ее остаться? Почему она захочет остаться с Сергеем? Они что, трахаются?

— Нет, я так не думаю.

— Что, черт возьми, происходит, Феликс?

Я останавливаюсь перед гаражом и смотрю на темное небо.

— У твоего брата не все в порядке. — Я делаю глубокий вдох. — В последние несколько месяцев он все чаще уходит в себя и почти не спит. Пару недель назад ему стало хуже.

— И ты говоришь об этом только сейчас?

— У тебя и так был забот полон рот.

— Феликс, у нас уговор. Ты должен был сказать мне сразу, как только ему стало хуже. Ради Бога, я посылал его на задания!

— Я думал, это может помочь! — огрызаюсь я.

— Очевидно, не помогло! Он сказал тебе, что в понедельник убрал Шевченко?

— Что? Нет.

— Насколько он сейчас плох?

— До прошлой недели он был очень плох. Но, похоже, ему стало лучше после приезда девушки Сандовал.

— Объясни.

— Она наткнулась на него, когда он был в середине эпизода. Дважды.

— Господи, черт возьми. Он причинил ей боль?

— Нет. Каким-то образом ей удалось вернуть его обратно оба раза.

— Как?

— Понятия не имею. Она сказала, что говорила о своей пижаме.

— Она говорила о пижаме?

— Да.

Роман смеется.

— Ну, наверное, на ней был чертовски хороший комплект пижамы.

— Обычная пижама с пандами, Роман. Несмотря ни на что, ты должен поговорить с ней. Если она может помочь Сергею, мы должны оставить ее здесь.

— Ты в последнее время общался с Максимом?

— Нет. А что?

— Потому что обычно именно у него бывают безумные идеи. — Несколько секунд молчания, прежде чем он продолжает: — Хорошо. Я завтра позвоню Сергею и скажу, чтобы он привез свою принцессу из картеля в особняк. И лучше, чтобы она не была шпионкой.

— А что ты планируешь с ней делать, если это так?

— Убью ее на месте, Феликс.

Глава 9

Я захожу в гостиную и иду к дивану, планируя немного посмотреть телевизор, когда замечаю на столе стопку метательных ножей. Сергей заметит, если я возьму один из них? Наверное, да, и в любом случае, у меня все еще есть тесак и нож для стейка. Он их не конфисковал. Почти уверена, что он заметил, как я сегодня утром сунула ножницы в карман, но ничего не сказал. Не похоже, что Сергей думает, что я представляю какую-то угрозу.

У меня нет проблем с применением насилия для самозащиты, но здесь нет ничего, от чего можно было бы защититься. Кроме того, что мне не разрешили уйти, все это время ко мне относились как к гостю. Я не знаю, почему продолжаю накапливать оружие.

Если бы груз перехватили представители одного из конкурирующих мексиканских картелей и нашли меня в грузовике, меня бы изнасиловали – возможно, несколько раз, а потом продали. От одной мысли об этом у меня по спине пробегает дрожь.

Я беру один из ножей и держу его перед своим лицом, рассматривая его гладкую форму. Он не похож на обычный нож. Здесь нет стандартной рукоятки, и кажется, что все сделано из одного куска металла. Исходя из его внешнего вида, ожидала, что он будет легче. Я поворачиваюсь к закрепленной на стене деревянной доске, где все еще лежат несколько ножей, и иду через всю комнату, чтобы осмотреть ее поближе.

В доске вдоль белой полосы застряли шесть ножей. Они расположены так равномерно, как будто Сергей использовал чертову линейку, чтобы убедиться в их точном расположении. Я оглядываюсь через плечо, пытаясь вычислить расстояние между доской и местом у дивана, где нашла его прошлым вечером. Больше шести метров. Я снова перевожу взгляд на идеально выровненные ножи. Как это вообще возможно? В комнате почти нет света. Я делаю несколько шагов назад и сужаю глаза на белую полоску.

— Ты слишком близко, — раздается глубокий голос у меня за спиной. В следующее мгновение Сергей обхватывает меня за талию и тянет назад.

— Разве не проще, если я буду ближе? — спрашиваю, в то время как мое сердцебиение учащается, когда он прижимает меня спиной к своему телу.

— Нет. Тебе нужно больше расстояния, чтобы ты могла бросить его правильно. — Он кладет руку на мое предплечье, затем скользит вниз, пока не достигает моих пальцев. — Начни отсюда. — Он поднимает мою руку, в которой лежит нож, и медленно демонстрирует движение броска. — Одно плавное движение. И просто отпусти его. Не дергай запястьем. Попробуй.

— Ни за что. — Я качаю головой, опуская руку обратно на бок. — Я попаду в окно.

— Скорее всего, ты попадешь в пол, но не думай об этом. Давай. — Он снова поднимает мою руку. — Готова?

Нет, не готова. И сомневаюсь, что смогу попасть во что-нибудь, потому что я слишком отвлечена, что он прижимается к моему телу. Сергей направляет мою руку, и я бросаю нож, как он сказал, только чтобы посмотреть, как тот грохается на пол на полпути к стене.

— Думаю, тебе нужно больше практики.

— Да что ты говоришь? — Я смеюсь. — Для чего они вообще нужны? Ты можешь убить ими человека?

— Теоретически, да, — говорит он, все еще стоя позади меня, а затем кладет мне в руку другой нож. — На практике это слишком хлопотно. Нужно рассчитать расстояние, чтобы нож закончил вращение как раз перед тем, как попасть в цель.

Он поднимает мою руку и замахивается. Я снова бросаю нож, как он велел, но тот опять оказывается на полу.

— Если ты находишься на улице, тебе также нужно учитывать ветер. И если цель движется, ты, скорее всего, попадешь в нее ребром, а не кончиком. Даже если ты попадешь в нее, в большинстве случаев это будет не смертельно. Гораздо проще подойти и ударить ножом.

— Тогда зачем ты это делаешь? Зачем тренироваться, если это бессмысленно?

— Это меня расслабляет. — Он наклоняет голову, касаясь своей щекой моей. — Хочешь попробовать еще раз?

— Да, — шепчу я, но дело в том, что не заинтересована в тренировке метания ножей. Он сжимает руку вокруг на моей талии, и я закрываю глаза, наслаждаясь ощущением его пальцев, проводящих по моей руке.

— Постарайся сконцентрироваться. Замахнись и отпусти. Хорошо?

Я киваю и позволяю Сергею руководить моим движением. На этот раз нож ударяется о стену, по крайней мере, на фут ниже доски, а затем со звоном падает на пол.

— Неплохо. — Он убирает руку с моей талии. — Мы можем продолжить завтра, если хочешь.

— Конечно, — говорю я, опечаленная потерей его близости.

— Нам пора идти. Пахан хочет поговорить с тобой.

Я смотрю на Сергея, пытаясь сдержать растущий страх.

— Почему твой босс хочет поговорить со мной?

— Понятия не имею. — Он пожимает плечами.

— Мне правда нужно идти?

— Ты не можешь игнорировать пахана братвы, когда он зовет тебя на встречу. — Он слегка приподнимает уголки рта. — Если только ты не скрываешь что-то очень плохое.

— Конечно, нет. — Я пытаюсь изобразить безразличие. — Что мне надеть?

— Итак сойдет. — Он кивает на мои джинсы и футболку. — Но захвати толстовку с капюшоном и никаких шлепанцев.

— На улице тридцать градусов жары.

— Тебе будет холодно на байке.

Я приподнимаю брови и смеюсь.

— Я не сяду на эту штуковину.

— Почему?

— Я люблю свое тело в целости и сохранности, спасибо тебе большое. Может, поедем на машине?

Сузив глаза, он кладет палец мне под подбородок и поднимает мою голову вверх.

— Я бы никогда не подверг тебя опасности. — Он проводит большим пальцем по моему подбородку, и вместо того, чтобы отстраниться, мне приходится бороться с желанием прижаться к нему. — Если ты боишься ехать со мной на байке, то поедем на машине. Но я бы хотел прокатить тебя на своем мотоцикле.

Я смотрю в его глаза, светлые и ясные, совсем не такие, какими они были прошлой ночью. Интересно, о чем он думает, когда уходит в себя? Вряд ли в приятное место.

— Ты обещаешь, что не дашь мне упасть с этой штуковины?

— Обещаю. — Он проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Я буду ждать тебя снаружи.

Я смотрю на дверь, через которую он только что вошел, и думаю, почему его близость так сильно влияет на меня. Сказать, что Сергей хорошо выглядит, было бы преуменьшением. Но тем не менее он держит меня в плену в своем доме. Меня не должно тянуть к нему. Как раз наоборот. Покачав головой, я спешу наверх, в спальню, беру пару носков и кроссовки, толстовку с кресла и спускаюсь обратно.

Я смотрю на огромный красный мотоцикл, припаркованный на подъездной дорожке передо мной, и обхватываю себя руками. Не-а. Не пойдет. Я не люблю байки. Мне даже мысли не нравились о том, чтобы ездить на двух колесах.

Сергей подходит к мотоциклу, перекидывает через него одну ногу, подбивает подставку и садится.

— Запрыгивай.

Ему это подходит. Мотоцикл. Интересно, как он выглядит, когда едет на встречу? Надевает ли костюм? Мне трудно представить его в брюках и пиджаке. Или в галстуке.

— Струсила? — Он улыбается мне, и в душе разливается приятное тепло. Потребность быть рядом с ним берет верх над моим желанием поскорее убежать.

— Нет, — говорю я. Сделав глубокий вдох, преодолеваю расстояние до этой штуки и забираюсь к нему за спину.

— Держи, — говорит он и протягивает мне красный шлем.

Я рассматриваю его, затем надеваю на голову. В нем я чувствую себя великим гонщиком.

— Обхвати меня за талию и держись крепче. Мы поедем медленно. Если захочешь, чтобы я остановился, просто сожми два раза, и я сразу же сверну на обочину. Хорошо?

Наклонившись вперед, я прижимаюсь к его спине и обхватываю его руками, чувствуя под ладонями его твердый пресс. Сергей надевает шлем и заводит мотоцикл, и как только двигатель оживает, я еще сильнее вжимаюсь в его спину.

Сначала не могу думать ни о чем, кроме как держать свои руки в крепком захвате вокруг Сергея, но спустя недолгое время нахожу в себе достаточно мужества, чтобы открыть глаза и посмотреть через его плечо. Все не так уж плохо. Пока он продолжает ехать, волнение пересиливает мой страх. Я никогда не занималась экстремальными видами спорта, потому что мне хватало волнений дома со всеми попытками налета и случайными перестрелками вокруг комплекса, но это... Я могу привыкнуть. Но больше, чем острые ощущения от поездки, на меня влияет близость Сергея. Мне приятно быть прижатой к его телу, и, сама того не желая, я прижимаюсь к нему еще сильнее. Жаль, что на мне шлем, я бы могла прижаться щекой к его широкой спине.

Я не знаю точно, сколько прошло времени, но точно не больше получаса, когда Сергей свернул на боковую дорогу, которая ведет немного в гору к усадьбе, виднеющейся сквозь железную ограду. Он останавливается у ворот, снимает шлем и кивает охраннику. После того как мы проезжаем, он едет еще минуту или около того и останавливается перед огромным белым особняком, окруженным аккуратно подстриженным газоном.

Сергей помогает мне слезть с мотоцикла, и мне нужно несколько секунд, чтобы привыкнуть к твердой земле под ногами.

— Все хорошо? — спрашивает он, сняв с меня шлем.

— Лучше, чем ожидала, — говорю я и ухмыляюсь.

— Значит тебе понравилось?

— Может быть.

Сергей берет прядь волос, выбившуюся из моего короткого хвоста, и поправляет ее за ухо. Он касается моей щеки ладонью и наклоняет мою голову, чтобы заглянуть мне в глаза. По телу проходит дрожь возбуждения, и я наклоняюсь вперед, не отрывая взгляда от его губ. Интересно, каково это, почувствовать, его твердые губы на своих. Охранник открывает входную дверь, возвращая меня к реальности.

— Давайте покончим с этим, — бормочу я и делаю неохотный шаг назад. Сергей убирает руку с моего лица.

— Конечно. — Он кивает и поднимается по ступенькам к двери особняка.

Мы входим в особняк и пересекаем большое фойе, затем поворачиваем налево. В самом конце длинного коридора Сергей стучит в дверь, и мы заходим в кабинет. Я изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимое лицо и расслабленность, хотя на самом деле я — комок нервов, готовый взорваться.

Роман Петров, пахан братвы, непринужденно сидит за столом на другой стороне комнаты и следит за мной взглядом. На нем сшитая на заказ рубашка того же оттенка, что и его чернильно-черные волосы, рукава закатаны до локтей.

На его лице едва заметная улыбка, и мне не нужно пособие «Пахан для чайников», чтобы понять, что это нехороший знак.

— Сергей, — говорит он, не отрывая от меня глаз. — Я бы хотел поговорить с нашей гостьей наедине, пожалуйста

Сергей кладет руку мне на плечо.

— Ты не против?

Ага, как будто у меня есть выбор.

— Конечно, нет. — Я улыбаюсь.

Сергей кивает, затем поворачивается к Роману и показывает на него пальцем.

— Не пугай ее, — предупреждает он и уходит, закрыв за собой дверь.

Петров смотрит мне вслед, и лукавая улыбка на его лице становится чуть шире.

— Мисс Сандавал, очень приятно, наконец-то, познакомиться с вами, — произносит он. — Пожалуйста, садитесь

Мои ноги словно закованы в цемент, когда делаю несколько шагов к креслу напротив него и сажусь.

— Мистер Петров, вы хотели поговорить со мной? — спрашиваю я.

— Мне нужно, чтобы вы начали говорить.

Я вздыхаю и на секунду закрываю глаза. Никто в здравом уме не стал бы лгать лидеру русской мафии.

— Что вы хотите знать?

— Давайте начнем с того, что вы делали в партии наркотиков итальянцев?

— Это был единственный способ сбежать от Диего Риверы, — признаюсь я.

— А при чем тут Диего?

— Две недели назад он пришел в наш комплекс под предлогом обсуждения бизнеса с моим отцом. Они были партнерами в течение многих лет, так что в этом не было ничего необычного, и никто ничего не заподозрил, хотя он приехал с большим количеством людей, чем обычно. Мой отец отвел его в свой кабинет. Вскоре после этого мы услышали выстрелы.

Петров наклоняется вперед, на его лице видно удивление.

— Диего убил Мэнни? Я думал, его убила полиция.

— Это историю Диего рассказал всем.

— Я сожалею о вашем отце. Мы были не в лучших отношениях, но я уважал его.

— Спасибо.

— Итак, я полагаю, Диего решил взять на себя бизнес вашего отца.

— Да. И он решил, что люди и партнеры моего отца легче примут это, если я выйду за него замуж.

— Конечно, он так решил. Так как же вы оказались в том грузовике?

— Диего отправлял одну из девушек с грузом в качестве подарка, — говорю я. —Я заняла ее место.

Петров наклоняет голову в сторону, затем откидывается назад.

— Хорошо, допустим, я куплюсь на эту историю. Почему вы солгали, когда Сергей спросил, кто вы и что случилось?

— Вы партнеры с Диего. Если бы вы знали, кто я и что он, возможно, ищет меня, вы бы отправили меня обратно. — Я встречаюсь с ним взглядом. — Я лучше умру, чем вернусь и выйду замуж за свинью, которая убила моего отца.

— Так какой у вас был план?

— Его не было. Моей главной целью было покинуть Мексику и добраться до США. Здесь у меня есть друзья, которые помогли бы мне. Я планировала связаться с одним из партнеров моего отца, чтобы он помог мне достать документы, получить доступ к своим счетам, а затем уехать как можно дальше.

— К какому партнеру?

— Лиам О'Нил.

— Я не думаю, что просить Лиама О'Нила о помощи — хорошая идея, мисс Сандовал.

— Почему?

— Потому что, по моим данным, Лиам и Диего начали работать вместе.

Я про себя выругалась. Мой план по получению документов провалился. Что же мне теперь делать?

Петров смотрит на меня сузившимися глазами, вероятно, размышляя, какого черта ему со мной делать.

— У меня есть к вам предложение, — говорит он наконец.

— Что за предложение?

— Мне в кое в чем нужна помощь. Вы поможете мне, а я достану вам документы и все остальное, что вам нужно, и прослежу, чтобы Диего никогда вас не нашел.

— А если я откажусь?

— Я завяжу на вас бантик и отправлю обратно в Мексику.

— Значит, вы меня шантажируете?

— Ага. В прошлом это отлично сработало. — Он улыбается. — Я шантажировал свою жену, чтобы она вышла за меня замуж. Дважды.

Бедная женщина. Он, наверное, держит ее где-то связанной в комнате в доме. Ублюдок.

— Что вам нужно от меня?

— Ничего особенного. — Он пожимает плечами. — Просто оставайтесь там, где находитесь, в течение следующих нескольких месяцев. Пусть будет шесть месяцев – это мой любимый период шантажа.

Я пристально смотрю на него.

— Извините, я не понимаю.

— Мне нужно, чтобы вы остались с Сергеем и продолжали делать то, что делали до сих пор.

— Я не делала ничего, кроме как спала, ела и бродила по дому.

— Вот. — Петров улыбается. — Звучит несложно, правда? Думайте об этом как об импровизированном отпуске.

— Это смешно. Почему вы хотите, чтобы я оставалась там и ничего не делала?

— Потому что мой брат, кажется, неожиданно положительно отреагировал на ваше присутствие.

— Ваш брат?

— Сергей – мой сводный брат.

Я разглядываю его. На первый взгляд они совсем не похожи, но теперь, когда он заговорил об этом, я вижу сходство в чертах его лица. Острые скулы, линия челюсти, телосложение.

— Вы хотите, чтобы я сыграла роль собаки-терапевта для Сергея? — недоверчиво спрашиваю я.

— Да! — Он со смехом ударяет ладонью по столу перед собой. — Собака-терапевт. Я и сам не смог бы сказать лучше.

— Это... безумие.

— Феликс так не думает. Он говорит, что вам удалось вытащить Сергея из его приступов. Дважды.

— Я ничего не делала. Я просто лепетала какую-то чушь. Это может сделать любой.

— Вы знаете, что случилось в последний раз, когда кто-то подошел к Сергею, когда он был в таком состоянии, мисс Сандовал? Человек пролежал в реанимации месяц. — Он встает, берет трость, прислоненную к столу, и подходит, чтобы встать передо мной. — Вы помогаете моему брату, а я помогаю вам.

— Или меня отправят обратно к Диего?

— С бантиком. — Его губы расширяются в лукавой улыбке.

— Не похоже, что у меня есть выбор, верно? — Я вздыхаю. То, что я не нахожу идею остаться отталкивающей, должно вызывать серьезные опасения. Ну точно Стокгольмский синдром. — Что-то случилось с Сергеем? Почему у него такие приступы?

Петров стискивает зубы, поворачивается к ящикам справа от себя и достает толстую желтую папку, которую бросает на стол передо мной.

Я подтягиваю папку к себе, открываю и начинаю листать стопку бумаг. На каждом углу стоят даты, начиная с одиннадцатилетней давности. Последняя – четырехлетней давности. Сначала я не понимаю, на что смотрю. Кажется, что это какие-то отчеты, но большая часть текста затемнена, и можно прочитать только отдельные фрагменты предложений то тут, то там. Одна общая черта всех документов – подпись внизу. Феликс Аллен.

— Что все это значит? — спрашиваю я, пытаясь уловить смысл. Я вижу, что перечислены некоторые места, в основном Европа, но есть и в США, и в Азии. — Почти все отредактировано.

— Отчеты о секретных операциях обычно такие.

Я вскидываю голову.

— Сергей был секретным оперативником?

— Специальное подразделение. Экспериментальный проект, в рамках которого они брали подростков, на которых всем было плевать, обычно бездомных, и обучали их, чтобы они стали оперативниками для специальных заданий правительства.

Я опускаю взгляд на стопку документов, перелистываю назад на первую страницу и смотрю на дату.

— Сколько лет Сергею?

— Двадцать девять.

Я быстро подсчитываю.

— Это значит, что он начал работать на них в восемнадцать лет.

Роман показывает на бумаги.

— Тут даты, когда они начали посылать его на задания. Сергея они забрали, когда ему было четырнадцать.

Я уставилась на Петрова. Не может быть.

— Что именно он делал для правительства?

— Все, что им было нужно, чего они не могли добиться по обычным каналам. Но, в основном, это было устранение высокопоставленных целей, — говорит он.

По спине у меня пробегают мурашки.

— Вы имеете в виду…

— Сергей — профессиональный киллер, мисс Сандовал.

Я смотрю на него несколько мгновений, затем опускаю глаза обратно на папку. Там десятки отчетов. Человек, который дразнил меня, который носил меня на руках, потому что я устала, который купил мне девять разных средств для мытья тела, потому что не знал, какой запах мне понравится... который спас мне жизнь... профессиональный убийца?

Петров берет папку из моих рук и убирает ее в ящик.

— Я не хочу вас пугать, но мне нужно, чтобы вы понимали, с чем имеете дело. Я не верю, что Сергей причинит вам вред, особенно после того, что рассказал мне Феликс, но если произойдет что-то, что заставит вас думать, что он совсем теряет голову, вы должны немедленно отступить. Вам понятно?

— Да.

— Понятно? Правда? — Он сужает глаза на меня. — Не поймите меня неправильно, но вы не похожи на человека, который мог бы справиться с проблемой Сергея.

— О как? — Я приподнимаю бровь. — А на кого я похожа?

— На библиотекаршу. Только очков не хватает.

— Какое совпадение. — Я скрещиваю руки на груди. — Я подала заявление на должность библиотекаря в университете Атланты два месяца назад. До сих пор жду их ответа.

— Вы смеетесь надо мной?

— Нисколечко.

Он вздыхает и сжимает виски.

— Отлично. Я только что нанял библиотекаршу, чтобы присматривать за тренированным убийцей.

— Похоже на то.

— Ну что же, пусть так и будет. — Он качает головой. — В следующие выходные будет вечеринка по сбору средств, и Сергей должен будет пойти вместо меня. Вы пойдете с ним.

— Я не хожу на вечеринки.

— Теперь будете. Там соберется много важных людей, и мне нужно, чтобы Сергей вел себя хорошо. Он никогда не теряет самообладания, когда идет по делу, но я не хочу рисковать.

— Я даже не знаю, как ходить на каблуках.

— Тогда наденьте на плоской подошве туфли. — Он буравит меня взглядом, который ясно говорит, что дискуссия окончена. — Если у вас есть вопросы, поговорите с Феликсом.

— Вы планируете поделиться нашим соглашением с Сергеем?

— Нет. Я передам ему то, что вы мне сказали, и сообщу, что мы договорились, что вы останетесь, пока не разрешится ситуация с Диего.

— Хорошо. Но у меня есть просьба.

— Я слушаю.

— Моя бабушка осталась в комплексе в Мексике. Не могли бы вы попытаться раздобыть какую-нибудь информацию о ней? Чтобы узнать... — Я делаю глубокий вдох. — Жива ли она? Я боюсь, что Диего мог убить ее, потому что она помогла мне сбежать.

— Как ее имя?

— Гвадалупе Перес.

— Если она жива, вы хотите, чтобы мы попытались привезти ее сюда?

— Да.

Он кивает и протягивает руку.

— Вы поможете моему брату. Я достану вам документы и вашу бабушку.

Я мгновение смотрю на его руку, чувствуя, что заключаю сделку с дьяволом, затем пожимаю. Я начинаю отстраняться, но Роман крепко сжимает мою руку.

— Если вы откажетесь от своего слова, – он наклоняется вперед, пока не оказывается прямо напротив моего лица, — вам лучше молиться, чтобы Диего Ривера нашел вас раньше меня, мисс Сандовал.

Он отпускает мою руку и кивает в сторону двери.

— Пойдемте найдем Сергея. Я вас провожу.

Когда мы выходим из его кабинета и идем по коридору, большие двойные двери на дальней стороне распахиваются, и оттуда выбегает миниатюрная темноволосая женщина с кастрюлей в руках. Она видит нас и бросается к нам босиком.

— Роман! Спаси! — кричит она, когда дверь за ней снова распахивается и оттуда вырывается тучный бородатый мужчина в поварском фартуке. Он кричит что-то по-русски, бросает на пол кухонную тряпку с выражением разочарования на лице, затем поворачивается и топает обратно, скорее всего, на кухню.

Женщина всю дорогу до нас идет и смеется, останавливаясь перед Петровым.

— Kotik, хочешь соус болоньезе? — щебечет она.

Котик? Я моргаю. По-русски это означает «котенок». Неужели она только что назвала русского босса котенком?

— Дай сюда! — рявкает Петров и выхватывает у нее из рук кастрюлю. — Что я говорил по поводу таскания тяжестей и беготни?

— Да кастрюля весит максимум пять килограммов! — Она тянется, чтобы взять кастрюлю обратно, но Петров поднимает руку, держа ее вне ее досягаемости.

— Ангелина, это моя жена, — говорит он, и я смотрю на женщину передо мной, которая сейчас подпрыгивает, пытаясь дотянуться до кастрюли.

— Прекрати прыгать, черт возьми, — огрызается Петров, — Ты сотворишь сотрясение мозга моему ребенку.

— Воришка! — Она морщит нос, тыкает его в ребра, затем поворачивается ко мне и протягивает руку, улыбаясь. — Меня зовут Нина.

Она не похожа на человека, которого шантажом заставили выйти замуж.

— Спасибо за одежду. — Это единственное, что приходит на ум.

— Всегда пожалуйста. — Она подмигивает мне и начинает говорить что-то еще, когда входная дверь открывается и вбегает пожилой мужчина в костюме.

— Максим? Что случилось? — спрашивает Петров.

— У Джузеппе Агости случился сердечный приступ. Он умер полчаса назад.

— Черт, — ругается Петров и доверяет кастрюлю в руки старшего. — Позови Сергея. Через пять минут вы двое должны быть у меня в кабинете.

Я сосредотачиваюсь на картине на противоположной стене и пытаюсь побороть желание выбежать из комнаты и искать Ангелину. Как только Роман узнал о смерти дона «Коза Ностры», он приказал Максиму и мне пройти в его кабинет, чтобы обсудить наши дальнейшие действия в отношении итальянцев. Но за разговором было трудно уследить, когда Ангелины все еще нет рядом со мной.

Максим сидит в кресле рядом со мной и говорит:

— У Агости нет сыновей. Думаю, наиболее вероятный преемник — Лука Росси. Если это случится, как думаешь, он будет соблюдать перемирие, которое мы заключили с доном?

— Я встречался с ним всего лишь дважды. Он непредсказуемый. — Роман кладет руку на стол и начинает по привычке барабанить пальцами. — Росси больше занимается торговлей оружием, чем наркотиками, но все может измениться, если он станет доном. Ему придется идти на поводу у большинства членов чикагской семьи «Коза Ностра».

— Ты планируешь с ним встретиться?

— Давайте сначала посмотрим, что выйдет из этой бури. Мы будем вести дела как обычно, но, Максим, пошли кого-нибудь присмотреть за итальянцами, — говорит Роман и поворачивается ко мне. — В следующие выходные будет сбор средств для бездомных детей. Мне нужно, чтобы ты поехал и оставил большой жирный чек. Я не хочу, чтобы городские власти смотрели в нашу сторону в течение следующего месяца или даже больше. Ты справишься, или мне Костю послать? Мы с Максимом застряли с транспортом, пока Михаил не вернется.

— Костя будет только трахать жену какого-нибудь чиновника в туалете. Я пойду. — Я киваю.

— Хорошо. На мероприятие нужен плюс один. Ангелина пойдет с тобой.

— Роман, я не уверен, что это разумно, — вставляет Максим. — Что если кто-то ее узнает?

— Насколько я знаю, члены картеля не часто посещают вечеринки нашего правительства по сбору средств, — говорит он и поворачивается ко мне. — Ты возьмешь с собой принцессу картеля. И постарайся вести себя хорошо. — Он показывает на меня пальцем. — Оружие там запрещено.

— Конечно. Это все? — Я больше не могу этого выносить. Мне нужно найти Ангелину, иначе я сойду с ума на глазах у брата. Я знаю, что с ней ничего не случится, пока она в доме Романа, потому что этот дом охраняется лучше, чем Форт Нокс. То, что мой страх совершенно иррационален, нисколько не ослабляет давления.

— Да.

— Тогда я пошел. — Собрав всю волю в кулак, я стараюсь не выбежать из проклятого кабинета в коридор.

Я нахожу Ангелину в комнате отдыха, откинувшись в одном из больших кресел, а Нина сидит на полу перед ней и что-то набрасывает на листе бумаги. Нина нервничает рядом со мной, поэтому вместо того, чтобы войти, я остаюсь в дверях и смотрю, как Ангелина играет с прядью волос, наматывая ее на палец. Я помню, что когда-то они были длинными. Она смотрит вверх, и когда замечает меня, на ее лице появляется странное выражение, но в следующее мгновение оно исчезает.

— Готова вернуться? — спрашиваю я.

— Конечно. — Она встает и поворачивается к Нине. — Можно мне посмотреть?

— Конечно, нет. Это всего лишь набросок. Ты получишь готовую картину, когда я закончу. — Нина прячет бумагу за спину и смотрит на меня. — Роман в кабинете?

— Да. И он очень нервный. — Я беру Ангелину за руку, и давление в моей груди ослабевает.

* * *

— О чем Роман хотел поговорить? — спрашиваю я в тот момент, когда паркую мотоцикл перед домом.

— Он хотел, чтобы я призналась, что здесь делаю. — Она вздыхает. — Мне показалось неразумным продолжать врать, поэтому я все рассказала. Рассказала ему, что сбежала от Диего Риверы. И Петров пообещал, что не отправит меня к нему обратно.

— А при чем тут Диего?

— Кроме того, что он убил моего отца? Ну, он запер меня в моей комнате и начал готовиться к нашей свадьбе.

Я чувствую, как застываю.

— Диего убил твоего отца?

— Убил его, захватил его бизнес и решил жениться на мне силой. Да.

Образ Диего Ривера, прикасающегося к Ангелине своими мясистыми руками, заполняет мое сознание, и знакомый жужжащий звук начинает заполнять мои уши.

— Он что-нибудь сделал?

— Нет, он ничего не делал... Сергей?

Она хватает меня за предплечье, и это немного успокаивает меня. Мои демоны почему-то боятся ее напугать, поэтому отступают, когда она рядом.

— Сергей, посмотри на меня.

Ее теплая ладонь касается моей шеи, затем лица.

— Пожалуйста, не закрывайся от меня. Сергей?

Я моргаю, и лицо Ангелины оказывается напротив моего, ее ладони прижаты по обе стороны от моего лица, а ее большие темные глаза смотрят в мои.

— Ты вернулся? — шепчет она.

— Я вернулся. — Черт. Я закрываю глаза. — И что теперь? Ты планируешь уехать?

Я не отпущу ее, даже если она скажет «да».

— Твой пахан сказал, что разумнее, если я подожду, пока мы не увидим, как будет развиваться ситуация с Диего

— Хорошо. Ты останешься здесь.

— Тебе еще не надоело, что я занимаю твою комнату? — Она ухмыляется.

— Не-а. — Я беру ее за руку и веду в дом. — Давай посмотрим, какую дрянь Альберт приготовил на обед.

Глава 10

Я оторвалась от книги, которую читала, и слежу за Сергеем. Он берет из шкафа смену одежды и идет в ванную. Через минуту до меня доносится звук льющейся воды. Видимо, в другой спальне нет ванной. Я пытаюсь вспомнить, заходил ли он туда когда-нибудь, но не могу.

Положив книгу на тумбочку, встаю с кровати и выхожу из комнаты, обходя Мими, которая спит посреди ковра. На другом конце коридора дверь не заперта, поэтому открываю ее и оглядываю полупустую комнату. В одном углу стоит комод, в другом — два разномастных стула, у окна — груда коробок. Кровати нет. На полу расстелен зеленый спальный мешок военного образца, на нем сложенное одеяло и подушка.

Я возвращаюсь в спальню Сергея и прислоняюсь к книжному шкафу, лицом к двери ванной и жду, когда он появится. Вода выключается, и дверь открывается. Сергей выходит в трениках и футболке, вытирая волосы полотенцем.

— Где ты спал с тех пор, как я тут?

Он останавливается на полпути и смотрит на меня.

— В другой спальне. А что?

— Там нет кровати. Ты спал на полу?

— Мне и на полу удобно. Я спал и в худших местах. — Он пожимает плечами, как будто это пустяк.

— Ты не можешь спать на полу в собственном доме. — Я вздыхаю. — Хочешь, я перееду в гостиницу?

— Ты не переедешь в гостиницу. Ты останешься здесь.

— Но...

— Никаких «но». Ты останешься со мной.

— Тогда я буду спать на диване в гостиной.

Сергей в два шага оказывается передо мной и пальцем приподнимает мою голову за подбородок .

— Ангелина, ты не будешь спать на диване. И не волнуйся, я не сплю много.

— И сколько же?

— Три часа. Может быть, четыре.

— Да, но при таком коротком сне никто не может чувствовать себя нормально.

— Ну, я и так не очень хорошо справляюсь. Как ты, наверное, уже заметила. — Он смеется, но мне не смешно. Ему нужна помощь. Он проводит пальцем по моему подбородку и начинает двигаться вдоль челюсти, затем по шее, пока не оказывается у моего затылка.

— Роман велел мне пойти завтра на какой-то чертов сбор средств, — говорит он. — Ты идешь со мной.

— Он мне говорил. Мы поедем на мотоцикле?

Очень трудно сосредоточиться на разговоре, потому что с каждым словом Сергей слегка наклоняет голову, все ближе и ближе приближаясь ртом.

— Я не уверен, что ехать на мотоцикле в вечернем платье... разумно.

— У меня нет ни одного платья.

Он опускает голову еще ниже, а пальцами зацепляет волосы, сжимая и уговаривая меня наклонить голову.

— Мы купим завтра. — Его голос глубокий, более хриплый, чем обычно, и его губы касаются моих, когда он говорит, но только на долю секунды.

— Как я расплачусь с тобой? У меня сейчас нет денег.

Он внимательно наблюдает за мной, затем сокращает расстояние между нами и целует. Словно гром и молния. Резко, неожиданно, оглушительно и ослепительно. Нет времени думать о своих поступках, и у меня нет сил сопротивляться. Ухватившись за его рубашку, приподнимаюсь на цыпочки, пытаясь быть к нему ближе. Сергей обхватывает меня за шею, другой рукой прижимает меня плотнее к себе, пока атакует мой рот.

Мне этого мало. Где-то на полу лежала стопка книг. Я не могла выбрать, что почитать. Я делаю шаг влево. Где эта чертова стопка книжек, когда она мне нужна, черт побери? Почему я не могла быть выше? Сергей отрывается от моего рта и покрывает поцелуями мою скулу и шею. Я ахаю и еще сильнее прижимаюсь к нему, между ног начинает покалывать. Мне нужно, чтобы он был ближе. Я задеваю ногами что-то твердое. Да! Наступаю на стопку книг в твердых обложках и обхватываю Сергея за шею. И снова нахожу его рот в поцелуе. Руку на моей спине он опускается ниже и сжимает мою попку, затем проводит по бедру. Скользит по ткани, вдавливая пальцем джинсовый шов в мою сердцевину.

— Сергей! — откуда-то из дома кричит Феликс.

Нет, только не сейчас! Я вцепилась в волосы Сергея, пытаясь не дать ему оторваться от моих губ, так как чувствую, что становлюсь все более и более влажной. Он начинает проводить ладонью между моих ног, вперед и назад. И мне кажется, что я воспламеняюсь от его прикосновений.

— Сергей! — Снова крик снизу. — Твой брат просил передать тебе пламенный привет и очень ярко описал, как отрубит тебе голову и засунет ее тебе в зад, если ты не ответишь на звонок.

Я открываю глаза и смотрю на Сергея. Он все еще держит руку между моих ног. Когда встречаюсь с ним взглядом, он снова ласкает меня внизу, и с моих губ срывается стон.

— Ну вот, — улыбается он и слегка покусывает мою нижнюю губу. — Считай, что ты расплатилась за платье сполна.

Он убирает руки от меня и уходит, оставляя меня посреди комнаты, возбужденную и стоящую на стопке книг Достоевского в кожаных переплетах.

* * *

На следующее утро я застаю Феликса, возящегося с розеткой над плитой. Он оглядывает меня, затем возвращается к своему занятию.

— Сергей ушел? — спрашиваю я и сажусь за обеденный стол.

Со вчерашнего вечера я не выходила из комнаты, стараясь избегать Сергея, пока не смогу понять смысл того поцелуя... или всей встречи, если уж на то пошло. Размышления об этом не очень-то помогли. Я все еще не могу решить, должна ли я не обращать на это внимания и сделать вид, что ничего не произошло, или наброситься на него, когда увижу его в следующий раз. Разум говорит первое. А тело хочет второго.

— Он выгуливает Мими, — говорит Феликс через плечо. — Я слышал, ты остаешься. Роман разговаривал с тобой вчера?

— Да. — Я киваю и тянусь к графину с соком на столе. — Думаю, нам стоит поговорить.

— О чем?

— О тех эпизодах, которые бывают у Сергея. Мне нужно знать, с чем я имею дело.

Феликс оставляет отвертку на стойке и впивается в меня взглядом.

— Ты имеешь дело с результатом того, что происходит, когда ребенка, не склонного к насилию, превращают против его воли в хладнокровного убийцу. — Он кладет руки на стойку, ухватившись за ее край, и смотрит на окно.

— Сергей был обычным ребенком. Любимым. Но когда ему было всего двенадцать лет, умерла его мать, и Сергея отправили в интернат, а затем в приемную семью. Было несколько драк, мелкие кражи, ничего особенного для ребенка в его ситуации. Он попал в колонию для несовершеннолетних после того, как вместе с друзьями попытался угнать машину. Там его и нашел Крюгер.

— Крюгер?

— Человек, возглавляющий подразделение «Проект Z.E.R.O.». Они взяли его к себе и начали тренировать. Я работал там куратором. Как только увидел Сергея, сразу же понял, что он не подходит. Он не отличался агрессивностью или жестокостью, у него не было желания причинить кому-то вред или разрушить что-то, как у некоторых других мальчиков. — Феликс смотрит на меня. — Я пытался отправить его обратно, но не смог. Он слишком понравился Крюгеру. Сергей отличался невероятной ловкостью и на экзаменах по физкультуре всегда получал лучшие результаты. Кроме того, он прекрасно говорил по-английски и по-русски, а также по-испански. Крюгеру это очень нравилось. В нашем деле свободное владение несколькими языками очень полезно.

— Вы помогали делать из мальчиков убийц? — Я смотрю на него с отвращением. — Кто так поступает?

— Человек, который работает на правительство. — Он вздыхает и качает головой. — Я не горжусь некоторыми решениями, Ангелина, но старался изо всех сил исправить свои ошибки, насколько это было возможно.

Он подходит к миске с фруктами на столе, берет яблоко и начинает вертеть его в руках, сосредоточившись на одном пятне на его идеальной желтой кожице.

— Я сразу заметил, что с Сергеем что-то не так, после того как он вернулся с задания в Колумбии, — продолжает он. — Во время полевых заданий его работа была безупречной. Но когда Сергей возвращался, то просто садился и часами смотрел перед собой. Формально он был в комнате. Но мыслями — далеко. Однажды парень из его подразделения наткнулся на него, когда Сергей ушел в себя. Не уверен, что именно произошло, но предполагаю, что парень пытался всадить в Сергея нож, который мы потом нашли рядом с его телом.

— Что случилось?

— Сергей сломал ему шею, – говорит Феликс. — После этого стало хуже. Он стал нападать каждый раз, когда кто-то приближался к нему во время одного из приступов. Не мог различить полевые задания и повседневные ситуации.

— Как так?

— В основном тренировки подразделения «Z.E.R.O.» сводились к уничтожению любых следов эмпатии или совести у оперативников, заставляя их концентрироваться на выполнении задания, несмотря ни на что. Иногда миссии, обычно те, которые касались высокопоставленных целей, приводили к значительному побочному ущербу.

— Какого рода побочному ущербу? — спрашиваю я, чувствуя, как страх начинает нарастать во мне.

— Если нужно было устранить определенного человека, а единственный способ сделать это – взорвать половину здания, это считалось приемлемым. Подобные ситуации были редки, но они случались. Сергей выполнял задания безукоризненно, но потом его поведение менялось до неузнаваемости, когда он оказывался не на задание. Однажды он увидел, как мужчина жестоко обращается с бездомной женщиной, и зарезал его на месте. Он не считал, что сделал что-то плохое. По его мнению, он нейтрализовал угрозу и все.

— Петров сказал, что его удалось в итоге освободить.

— Да, но было уже слишком поздно. После того как Сергей стал чаще выходить из себя, я потянул за ниточки, чтобы нас освободили от контракта. Вскоре я связался с Романом. Он понятия не имел, что у него есть брат. А вот Сергей знал о Романе. Ему рассказывала мама, что Лев Петров – его отец и что у него есть сводный брат. Но Сергей никогда не хотел иметь ничего общего ни со Львом, ни с Романом. Мне пришлось это делать у него за спиной, и он чуть не придушил меня, когда узнал.

— А почему никто не пытался ему помочь? Консультации? Что-нибудь?

— Ангелина, Сергей не просто обученный убийца. Он — лучший из правительственных убийц. В лучшем случае Сергей окажется под наркотиками и в смирительной рубашке в каком-нибудь учреждении. — Феликс смотрит на меня, сжимая яблоко в руке. — В худшем — правительство нейтрализует его, как только он окажется в их руках. Сергей слишком много знает, но пока состоит в братве, они его не тронут. Роман платит большие деньги, чтобы они не обращали на него внимания.

— Кто-нибудь пытался ему помочь? Или все просто отводят глаза и ждут чуда? — Я с досадой вскидываю руки. — Он успокоился и вернулся, когда я с ним поговорила. Может, ему просто нужно знать, что кто-то рядом с ним.

— Ангелина, он убьет любого, кто подойдет к нему близко, когда он в таком состоянии. — Феликс смотрит в пол. — Я не знаю, почему он так реагирует на тебя. Я с ним уже пятнадцать лет и не смею приближаться к нему, когда он в отключке. Возможно, ты пробудила в нем какой-то защитный инстинкт. Он никого не подпускал близко, когда привез тебя сюда той ночью. Нам с трудом удалось убедить его дать врачу осмотреть тебя, а Варе искупать.

— Вы думаете, ему может стать лучше?

— Понятия не имею. — Он пожимает плечами. — Но ты должна кое-что запомнить. Если я прав и Сергей по какой-то причине считает, что ему нужно тебя защищать, он не будет прислушиваться к здравому смыслу.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу сказать, что он убьет каждого человека, который, по его мнению, может представлять для тебя хоть какую-то угрозу. Реальную или воображаемую.

Глава 11

Я провожаю Ангелину взглядом, когда она выходит из раздевалки и несет сверток шелка, чтобы положить его на прилавок передо мной.

— Золотое? — спрашиваю я.

— Да. Выглядит более гламурно. Нужно чем-то отвлечь внимание, что не иду на каблуках.

— Не любительница каблуков?

— Нет. Регина, моя подруга из колледжа, однажды убедила меня надеть ее босоножки на десятисантиметровой шпильке, когда мы пошли куда-то. Я чуть не сломала себе шею.

Я улыбаюсь и протягиваю кассиру свою карточку, а Ангелина суетится рядом со мной. Она нервничает весь день, но делает вид, что ничего не изменилось. Я все жду, что она упомянет о вчерашнем поцелуе, но ничего не происходит. Она, конечно, очень хотела, но поцелуй был таким невинным, что не думаю, что у нее есть большой опыт. Поэтому сегодня мне пришлось воздержаться от дальнейших шагов по отношению к ней. Но как только мы вернемся с этого чертова сбора средств сегодня вечером, мы продолжим то, на чем остановились.

— Марлин записала тебя в какую-то парикмахерскую, — говорю я. — Мы идем туда следом.

— В парикмахерскую?

— Ну да, куда вы женщины обычно ходите. На стрижку. Намазывание всякий дряни на лицо. Выщипывание бровей. И прочая ерунда.

Ангелина фыркает и качает головой. Мне нравится, как она смотрит на меня, я не помню, когда в последний раз кто-то, кроме Феликса, глядел на меня как на обычного парня. А не как на долбанутого на всю голову человека, вокруг которого все ходят на цыпочках.

— Тогда веди меня в женскую парикмахерскую. — Она берет пакет с платьем. — Не могу дождаться, когда меня ощиплют и измажут всякой гадостью.

Мы выходим из магазина, и, желая избежать толпы, я сворачиваю на парковку и в боковой переулок. Курьер паркует свой мотоцикл на некотором расстоянии перед нами, берет коробку из багажника и спешит в нашу сторону. Проходя рядом с нами, он спотыкается о булыжник и задевает Ангелину.

Это был несчастный случай, я знаю. Он едва коснулся ее, но в мозгу у меня словно щелкает, и, будто по собственной воле, моя рука стремительно хватает его за шею. Коробка, которую курьер держал, падает на землю. Парень задыхается, его глаза расширяются. Он царапает мои пальцы, пытаясь освободиться от моей хватки.

— Сергей…

Я слышу, как меня зовут, но кажется, что голос доносится откуда-то издалека. Я игнорирую его и наклоняю голову, пока не оказываюсь лицом к лицу с гадом, который обидел мою девочку. Он должен умереть. Я сжимаю его шею сильнее.

— Сергей… — На мою руку опускается ладошка и слегка стискивает мои пальцы. — Отпусти его.

Нет. Он сделал ей больно. Я выдыхаю через нос и сжимаю сильнее, наслаждаясь тем, как у парня широко распахиваются глаза, когда он борется за дыхание. Я мог бы сломать ему шею, но это было бы слишком просто. Я еще немного сжимаю. Парень начинает задыхаться.

Ангелина убирает руку с моей, и краем глаза я вижу, как она бежит к коробке, которую уронил парень, и подталкивает ее ко мне. Я хочу спросить ее, какого черта она делает с этой штукой, но не могу заставить себя отпустить горло парня. Необходимость просто покончить с угрозой, которую он представляет, слишком сильна, поэтому сжимаю горло еще немного. Ангелина задвигает коробку куда-то позади меня и пропадает из моего поля зрения. Я кладу вторую руку на шею парня, намереваясь сломать ее, как вдруг что-то большое приземляется мне на спину. Я судорожно хватаю ртом воздух. Мою шею обхватывают руки, а талию – ноги, и, сдавливают меня.

— Сергей, — шепчет Ангелина мне на ухо, ее дыхание обдувает мою кожу. — Посмотри на меня. Пожалуйста.

Я делаю глубокий вдох. Затем еще один. Ангелина крепче стискивает руки и ноги вокруг меня.

— Ну пожалуйста, здоровяк, посмотри на меня.

Тепло тела Ангелины согревает мне спину, а дыхание касается моего уха, затем поцелуй на моей шее. Я пытаюсь сосредоточиться на парне, которого держу, но ее близость отвлекает меня.

— Я так долго не продержусь, Сергей, — говорит она, когда ее хватка на моей шее немного ослабевает.

Я отпускаю ублюдка и подхватываю ее под бедра, спасая от падения.

— Как ты там оказалась? — спрашиваю я, не сводя глаз с курьера, стоящего на коленях на земле передо мной и кашляющего.

— Забралась на ящик, — говорит она рядом с моим ухом. — Потом запрыгнула тебе на спину.

— Почему?

— А почему бы и нет? — усмехается она.

Я поворачиваю голову в сторону, задевая щекой ее нос.

— Почему бы и нет? — повторяю я и смеюсь. — Ну, думаю, это не хуже, чем любая другая причина.

— Я опоздаю на прием к парикмахеру, — говорит она и сжимает ноги вокруг моей талии. — Мы можем отправиться в салон красоты сейчас же?

Я смотрю на парня, который все еще пытается отдышаться.

— В следующий раз смотри, куда идешь.

Он быстро кивает, пристально глядя на меня. Я обхожу его и направляюсь в переулок.

— Пойдешь сама ножками? — спрашиваю я на ходу.

— Нет. Мне и здесь нравится.

— Хорошо. — Я подбираю пакет с ее платьем, который уронил ранее.

* * *

Я беру телефон и пролистываю новости. Не могу сосредоточиться, поэтому бросаю телефон на приборную панель и смотрю на вход в салон. Три с половиной часа. Какого хрена они делали с ней три с половиной часа?

Девушка, которая пришла проводить Ангелину в салон, сказала, что это займет какое-то время, и что я должен пойти прогуляться и вернуться позже. Об уходе, конечно, не могло быть и речи, поэтому я сидел в комнате ожидания рядом с пожилой женщиной, из волос которой торчали куски алюминиевой фольги, и возился со своим телефоном. Вскоре после этого из одной из комнат, ковыляя, вошла другая женщина, идущая на пятках с какой-то розовой растопыркой между пальцами ног. Выглядело это болезненно. Женщина села по другую сторону от меня, окинула взглядом и начала разговор с женщиной справа от меня. Когда разговор перешел от средств для волос к домашним рецептам от запора, я решил, что с меня хватит, и пошел ждать в машину. Это было три часа назад.

Что, если бы Ангелина передумала и решила сбежать? Не думаю, что стал бы ее винить. Любой человек в здравом уме убежал бы от сумасшедшего, так что, возможно, она решила, что вдали будет безопаснее.

Я все время следил за входом, но, может, у них есть запасной выход. Черт. Я выхожу из машины и спешу в салон как раз в тот момент, когда Ангелина выходит из левого коридора, и тревога, которая нарастала, рассеивается.

— Ну и? Что скажешь? — Она встает в позу и приподнимает брови.

Я разглядываю ее. Если не считать ее волос, которые стали немного короче и прямее, она выглядит так же, как и раньше. Даже грязная она была прекрасна, так что не уверен, что она ожидает от меня услышать. Думаю, после трех с половиной часов мучений ей нужно подтверждение хорошо выполненной работы.

— Мне нравится твоя прическа?

Ангелина вздыхает и качает головой.

— Ты безнадежен.

— А что ты хотела услышать? — спрашиваю я, расплачиваясь с администратором салона.

— Ну, может, что я потрясающе выгляжу?

— Ты выглядела потрясающе и до нашего прихода сюда. Что ты делала там почти четыре часа? Смотрела «Нетфликс»?

Она склоняет голову набок и дуется.

— У тебя интересный способ делать комплименты.

— Я просто выразил свое мнение. — Я пожимаю плечами, беру ее за руку и веду к машине. — Нам стоит поторопиться. Модные пижоны не любят, когда люди опаздывают на их мероприятия.

— И в чем цель этого мероприятия?

— Роман подкупает городских чиновников.

— Публично? — Она смотрит на меня.

— Он дает деньги и втихаря, но ему нравится делать пожертвования и публично. Он такой сноб.

— Почему он сам не пошел?

— Наверное, чтобы вернуть мне должок. Он сказал, что у него нет на это времени, но думаю, что он все еще злится на меня за... скажем так, разрыв наших связей с украинцами.

— Что ты сделал?

Я смотрю на нее, размышляя, стоит ли говорить ей правду. Она глядит на меня шоколадными глазами, ожидая моего ответа, и я не могу заставить себя признаться ей. Ангелина не из робкого десятка и должна знать, как ведется бизнес в нашем мире, но не хочу, чтобы она меня боялась.

— Просто расторгнул контракт, — говорю я и открываю перед ней дверь машины.

Глава 12

Я обвожу взглядом большой зал, любуясь огромными хрустальными люстрами и позолоченным декором на стенах, а затем застенчиво поправляю платье. Я чувствую себя здесь совершенно не в своей тарелке. Повернувшись в сторону, бросаю взгляд на Сергея, который стоит рядом со мной, наблюдая за толпой.

Чаще всего я видела его в джинсах и футболке, но сейчас на нем серая рубашка и сшитый на заказ черный костюм, который сидит на нем как влитой. Он выглядит невероятно красивым.

— Давай просто оставим деньги и уйдем, — бормочет он.

Мы идем к столу, застеленному белой шелковой скатертью с цветочными композициями. Возле него стоят двое мужчин в дорогих костюмах и разговаривают с группой смеющихся женщин в шикарных платьях. Когда мы подходим, я остаюсь в двух шагах позади и наблюдаю за Сергеем, когда он пожимает руки мужчинам. Они обмениваются несколькими словами, затем Сергей достает конверт, в котором, как предполагаю, находится чек, и кладет его на стол перед женщиной, собирающей пожертвования. Мужчина слева от него, невысокий лысый парень в костюме, который немного ему тесноват, улыбается и хлопает Сергея по плечу. Сергей кивает и что-то шепчет мужчине на ухо, и тот улыбается.

— Что ты ему сказал? — спрашиваю я, когда Сергей возвращается.

— Сумму в чеке.

— Судя по его ухмылке, думаю, это был очень хороший чек.

— Один миллион.

У меня округлились глаза.

— Ничего себе.

— Ага. Играть в ладушки с властями, как правило, дорого обходится. — Он кивает в сторону выхода. — Пойдем. От политиков у меня всегда мурашки по коже. Когда мы вернемся домой, то можем взять байк и покататься.

Когда проходим через зал, я замечаю мужчину, разговаривающего с женщиной в углу. Он кажется мне смутно знакомым, но не могу вспомнить, где его видела. Я не должна никого здесь знать. Тут в основном высокопоставленные чиновники, не те люди, с которыми я могла бы когда-либо контактировать. Я тряхнула головой. Может быть, он просто кого-то мне напоминает. Мы уже подходим к двери, когда меня осеняет, и я останавливаюсь на месте.

— Черт, — бормочу я.

— Что такое?

— Это был Анджело Скардони в комнате?

— Да. А что?

— Он навещал моего отца за несколько дней до приезда Диего. Это было что-то связанное с бизнесом. Я была в комплексе, и он видел меня мимоходом. Что он здесь делает?

Сергей берет меня за предплечье и поворачивает лицом к себе.

— Он тебя узнал?

— Не думаю. Он с кем-то разговаривал.

Он смотрит на меня несколько секунд, затем достает из кармана ключи от машины и вкладывает их мне в руку.

— Подожди меня в машине.

— Зачем?

— Мне нужно немного поговорить со Скардони.

Судя по убийственному взгляду в его глазах, не думаю, что он планирует просто поговорить.

— Не стоит. Если бы он увидел меня, то наверняка бы что-нибудь сказал.

— Я не буду рисковать.

— Ты собираешься просто поговорить с ним?

— Да.

— Хорошо. — Я киваю и смотрю, как он возвращается в холл, затем выхожу на улицу.

Я сижу в машине и минут двадцать пытаюсь разобраться с телефоном, который Сергей дал мне перед тем, как мы отправились на вечеринку. Он просто вложил его мне в руку и сказал, что запрограммировал свои и Феликса номера. Это меня приятно удивило. Думаю, он больше не считает меня беглянкой.

Я отвечаю на одиннадцатое по счету письмо паникующей Регины, заверяя ее, что со мной все в порядке, когда открывается водительская дверь и внутрь садится Сергей.

— Скардони тебя не заметил, — говорит он и заводит машину.

— Уверен?

— Теперь уверен. — Сергей улыбается.

Когда он сдает задним ходом, я замечаю, как мужская фигура пробирается через служебный выход, держась рукой за грудину, и идет к одной из припаркованных машин. Он берется за дверцу машины, затем смотрит в нашу сторону.

— Господи, Сергей, — огрызаюсь я. — Ты сказал, что собирался просто поговорить с ним.

— Мы и поговорили. Он сказал, что ты выглядишь знакомой. — Он пожимает плечами. — Я убедил его, что он ошибается. Теперь он совершенно уверен, что никогда тебя не видел.

— Ты всегда так поступаешь?

Сергей поворачивает голову и смотрит на меня, проводит пальцем по моей щеке.

— Нет. Если бы он был кем-то другим, я бы просто избавился от него. Единственная причина, по которой он еще дышит, – это то, что он шурин Михаила.

— Тебе не кажется, что это чересчур?

Сергей останавливает машину перед закрытой автомойкой, затем берет меня за шею и наклоняется к моему лицу.

— Я уничтожу любого, кто может представлять хоть малейшую угрозу для тебя, Ангелина. Если бы я хоть на секунду заподозрил, что он узнал тебя, он был бы уже мертв.

— Сергей…

— Никто. Не может. Угрожает. Твоей. Безопасности, — выдохнул он. — Поняла, Ангелина?

Я моргаю, затем киваю.

— Хорошо, — говорит он, сжимает мою шею и приникает своим ртом к моему.

Я вдыхаю. На нем снова тот одеколон, который дурманит мне голову. Хватаясь за его плечи, я забираюсь к нему на колени и прижимаюсь всем телом к выпуклости в его брюках. В тот момент, когда чувствую его твердый член напротив моей уже возбужденной плоти, по моему телу проходит дрожь.

Член у меня настолько твердый, что кажется, будто он сейчас взорвется, а то, что Ангелина трется об него, делает это в сто раз хуже. Я скольжу руками вниз по ее телу, собираю ткань ее платья в обе руки, затем поднимаю его до талии. Взявшись одной рукой за ее шею, я просовываю другую между нами и прижимаю пальцы к ее трусикам, обнаруживая, что они совсем промокли.

— Уже такая чертовски мокрая для меня. — Я сдвигаю ее трусики в сторону и ввожу в нее палец.

— Нас арестуют. — Ангелина ахает, затем стонет, когда ввожу еще один палец. Затем начинает раскачивать бедрами, оседлав мою руку.

— Моя жадная лисичка… — шепчу я и покусываю мочку ее уха. — Пальца достаточно, или ты хочешь больше?

— Больше. — Она тяжело дышит, а затем стонет, когда я щипаю ее клитор.

— У меня здесь нет презерватива, детка. Но я регулярно сдаю анализы. Я чист.

— Я принимаю противозачаточные. Я сделала укол в прошлом месяце, — уверяет меня Ангелина, а потом снова стонет.

Я зарываюсь лицом в ее шею, вдыхая ее запах, и тянусь к пуговице на брюках, как вдруг мой телефон начинает вибрировать на приборной панели. Затем звонок. Это мелодия Coolio «Gangsta's Paradise», рингтон специально для звонка Романа.

Черт. Я отрываюсь от шеи Ангелины и тянусь к телефону, не убирая руку между ее ног.

—Не сейчас, Роман, — говорю я и обрываю звонок. Он начинает звонить снова.

Я проталкиваю пальцы глубже в Ангелину и отвечаю на звонок.

— Это первый и последний раз, когда ты бросаешь трубку, — рявкает Роман. — Понял?

— Что случилось? — Я кладу телефон между плечом и подбородком и продолжаю ласкать клитор Ангелины большим пальцем, одновременно вводя и выводя пальцы другой руки.

— Только что звонил О'Нил, — говорит Роман.

— Интересно. — Я слегка щипаю Ангелину за клитор и улыбаюсь, когда она застонала. — Что хотел ирландец?

— Он хочет встретиться. Сегодня вечером. У них сделка с румынами по поставке оружия, которая оказалась больше, чем ожидалось, и они хотят узнать, заинтересованы ли мы в участии в сделке.

Ангелина находит молнию на моих брюках. Она понимает, что сегодня я не надел боксеры, и легко освобождает мой член. Когда сжимает его, мне едва удается не кончить. Я наклоняюсь вперед и облизываю ее обнаженное плечо.

— Он знает, что мы покупаем оружие у албанцев, — говорю я и вынимаю палец из вагины Ангелины, переключаю звонок на громкую связь и бросаю трубку на сиденье пассажира. Взявшись за ее трусики, я рву их и бросаю черные кружева на заднее сиденье. Схватив ее под попку, приподнимаю ее и располагаюсь у ее входа. Ангелина прижимается своими губами к моим и медленно опускается на мой член, и стонет, когда принимает меня целиком. Ее стоны становятся все громче, когда она начинает скакать на мне, поэтому я засовываю в ее рот палец, который несколько минут назад был у нее внутри. Она смыкает идеальные губы вокруг него и начинает сосать. Мой член дернулся в ней. Мне нужно закончить этот чертов разговор по телефону. И побыстрее.

Я слышу, как Роман говорит что-то еще, но не обращаю внимания на его болтовню. Убрав руку от рта Ангелины, прикладываю палец к губам в знак тишины. Когда она кивает, я беру ее за талию, поднимаю, а затем насаживаю на свой член. Она немного вскрикивает, затем качает бедрами, запустив руки мне в волосы.

— Сергей! — кричит Роман из телефона.

Я слегка смещаю Ангелину и, пыхтя, снова вонзаюсь в нее.

— Что? — рявкаю я и снова погружаюсь в нее, наслаждаясь ее слабыми стонами.

— Где ты?

— В своей машине. С Ангелиной. — Я просовываю руку между нашими телами и щипаю ее за клитор, и она громко стонет.

На несколько секунд воцаряется тишина, а затем машину заполняет грозный голос Романа.

— Ты занимаешься сексом, пока разговариваешь со мной по телефону?

— Возможно. — Я улыбаюсь, хватаю горсть волос Ангелины и прижимаюсь ртом к ее рту, одновременно толкаясь в нее.

— Господи, Сергей, — огрызается Роман и бросает трубку.

 Ангелина начинает дрожать, ее внутренние стеночки сжимают мой член. Она такая манящая, волосы у нее в беспорядке и падают на ее возбужденное лицо. Я хватаю в кулак черные пряди и сильно вгоняю в нее член. С ее губ срывается легкий звук, похожий на мурлыканье котенка. Услышав его, а также ощутив, как ее тугая киска обхватывает мой член, когда она кончает, это приводит меня в экстаз. Я врезаюсь в нее, как сумасшедший, пока не кончаю, оросив ее лоно своим семенем.

Она бормочет что-то бессвязное, вздыхает, затем опускается на меня, зарываясь лицом в мою шею.

— Ты в порядке, детка? — спрашиваю я.

— Да, — шепчет она и прижимается к моей шее.

Я улыбаюсь, целую ее в макушку и набираю номер Романа.

— Уже кончил?

— Ой, отвали, Роман. — Я откидываюсь назад и провожу ладонью по спине Ангелины. — С чего бы ирландцам предлагать нам войти в этот груз?

— Значит, ты тоже считаешь, что дело не чистое?

Мы не в самых лучших отношениях с ирландцами. Они не приходят на нашу территорию, мы не ступаем на их. Можно сказать, что мы миримся с присутствием друг друга, но каждый был бы очень рад, если бы другой прекратил свое существование. То, что О'Нил позвонил Роману всего через две недели после того, как практически заявил, что попытается влезть в наш бизнес, настораживает.

— Да. Очень. Ты позвонил Душку, чтобы сообщить ему об этом?

— Да. Я встречаюсь с ним сегодня вечером, — говорит Роман. — Я сказал О'Нилу, что у меня другие дела и что ты придешь вместо меня.

— Когда?

— Через четыре часа. Он выбрал какое-то место в промышленном районе. Я пришлю тебе координаты.

— Хорошо

— Будь осторожен и позвони мне, как только закончишь. Мне это не нравится.

— Хорошо. — Я отключаю связь и смотрю на Ангелину, которая все еще прижимается к моей груди и переводит дух. Ее ноги все еще дрожат. Мой телефон пикает. Наверное, это сообщение от Романа. Я бегло просматриваю его и пересылаю Феликсу.

— Мне нужно позвонить Альберту. Сразу после этого мы поедем домой.

— Хорошо, — шепчет она мне в грудь.

Я продолжаю ласкать ее спину, пока набираю номер Феликса. Мне нравится, как она чувствуется в моих объятиях.

— Что? — кричит Феликс, как только линия соединяется.

— Вижу, ты в прекрасном настроении.

— Я поссорился с Марлин.

Опять? Этим двоим нужна психологическая консультация по отношениям.

— Я встречаюсь с Лиамом О'Нилом через четыре часа, — говорю я, поглаживая рукой макушку Ангелины. — Подключись к камерам и проверь место встречи, нет ли там чего-нибудь подозрительного. Я отправил тебе координаты места, которое прислал Роман.

— Что мне искать?

— Не уверен. Они сказали, что хотят обсудить дела, но история не вяжется. У тебя есть кто-нибудь поблизости, кто мог бы прийти ближе к времени встречи?

— Давай я сначала посмотрю место. — Несколько секунд молчания. — Хм. Пекарня «Малыша Сэма» находится в соседнем квартале. Он мог бы заглянуть.

— Хорошо. Мы скоро будем дома.

Ангелина

Поездка до дома Сергея занимает полчаса, но всю обратную дорогу я чувствую, как дрожат мои ноги. Не могу поверить, что мы занимались сексом в машине. Что я занималась сексом в машине. У меня был только один парень, и те два раза, что мы спали вместе, произошли в постели, при выключенном свете, в миссионерской позе. Не самый умопомрачительный опыт, но, по-моему, все прошло нормально. Импульсивная – далеко не самое подходящее слово, чтобы описать меня, но, когда я почувствовала руки Сергея между ног, я вспыхнула. Я не могла думать ни о чем другом, кроме того, чтобы он вошел в меня, немедленно.

Безумие только усилилось, когда услышала, как он разговаривает со своим паханом по телефону. Это казалось чем-то запретным, но в то же время манящим: я верхом на нем в его машине, где нас мог видеть любой. Но когда Сергей засунул палец мне в рот, чтобы заставить замолчать, и Петров нас не услышал, это толкнуло меня за грань.

Я украдкой взглянула на Сергея. Он сказал, что ему нужно идти на встречу сегодня вечером, но я все еще чувствую это покалывающее желание между ног. Не будет ли он возражать против второго раунда?

Сергей паркуется у подъезда, но не спешит выходить из машины.

— Ты жалеешь об этом? — спрашивает он, сжимая руль. — Ничего страшного, если так. Просто скажи мне, и я тебя больше не трону.

Я уставилась на него. О чем он, черт возьми, говорит?

— Ты не сказала ни слова за всю дорогу, Ангелина.

— Я... обдумывала. — Я не очень хороша в отношениях, да и вообще в общении с людьми. Как правило, мне нужно время, чтобы привыкнуть к человеку. Тот факт, что меня так сильно влечет к кому-то, кого я едва знаю, пугает.

— Обдумывала? — Он вздыхает и запускает пятерню в волосы. — Просто скажи мне честно, если ты не хочешь иметь ничего общего с психически неуравновешенным человеком и ...

Я набрасываюсь на него. Нет лучшего слова, чтобы описать, как я вскакиваю со своего места, сажусь на него и обхватываю его шею руками.

— Ангелина?

— Просто заткнись, — выдыхаю я и приникаю губами к его губам.

Он снова задирает платье на бедра, и я прижимаюсь голой киской к его промежности, а ткань его брюк является единственным барьером между мной и его твердеющим членом. Не отрывая своего рта от его, я скольжу ладонями вниз по его телу, добираюсь до пояса его брюк и поспешно освобождаю его член. Сергей улыбается мне в рот и вводит в меня палец. Но также быстро, как и появился, тот исчезает.

— Придется поторопиться. — Он обхватывает меня за талию, приподнимает и опускает на твердый член.

Как только чувствую его в себе, мои стеночки сжимаются, и я скачу на нем, как одержимая, зажав в кулаке его рубашку. Сергей стонет, затем немного откидывается назад, отчего проникает членом еще глубже, заполняя меня полностью.

— Ты опоздаешь на встречу?

— К черту встречу. — Он проводит руками вверх по моему телу к моим уже спутанным волосам, захватывая пряди между пальцами. Я кусаю его за шею – сильно – и чувствую, как его член наливается во мне. Возбуждение усиливается, и когда толчки Сергея вверх возрастают до жестокого темпа, чувствую, что мой оргазм настигает меня сильнее, чем когда-либо прежде, как раз в тот момент, когда Сергей кончает со мной.

* * *

Я стараюсь привести в порядок волосы и платье в машине, чтобы выглядеть более презентабельно, но мне все равно кажется, что любой, кто посмотрит на меня, сразу поймет, что мы только что сделали. Когда поднимаемся по ступенькам к входной двери, я смотрю на свою руку в руке Сергея, наши пальцы переплетены.

— Я пойду приму душ и переоденусь перед встречей с ирландцами, — говорит он, когда мы заходим внутрь.

— Хорошо. — Я киваю.

Сергей пальцем приподнимает мою голову за подбородок.

— Опять обдумываешь?

— Вроде того.

— Тогда обдумывай дальше. — Он кивает. — А когда я вернусь, мы можем обсудить эту тему еще раз. Чтобы дать тебе больше материала для изучения.

Я пристально смотрю на него.

— Я сомневаюсь, что моя киска сможет выдержать еще одно обсуждение сегодня.

— Посмотрим. — Он целует меня в губы и уходит наверх.

Когда захожу на кухню, Феликс сидит за обеденным столом с мощным ноутбуком перед ним. Я быстро поправляю платье и еще раз провожу рукой по волосам. Такое ощущение, что у меня на лбу написано «только что дважды занималась сексом в машине». Тот факт, что на мне нет трусиков, тоже не помогает.

— Ну и долго ты планируешь стоять на пороге с виной на лице? — спрашивает Феликс, не отрываясь от ноутбука.

Я наклоняю голову и направляюсь к холодильнику, чтобы взять что-нибудь выпить.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Вы вдвоем должны были вернуться полчаса назад.

— Мы застряли в пробке.

— Да ну? — Он смотрит на меня поверх оправы своих очков. — Так вы, дети, называете это в наши дни?

— Что ты имеешь в виду?

Он закатывает глаза.

— Я может и старый, но не слепой, и не страдаю старческим маразмом.

Я игнорирую его замечание и встаю позади него. На экране его ноутбука отображаются изображения с камер с разными углами улицы.

— Это... дорожные камеры?

Он кивает.

— Четыре дорожные камеры и одна камера банкомата.

— Как вы получили к ним доступ?

— Это то, что я делаю или делал, когда мы с Сергеем работали вместе. Он выезжал на место, а я обеспечивал поддержку с базы.

— А другие люди в команде? В чем заключалась их работа?

Феликс смотрит на меня.

— Других людей никогда не было. Всегда был один оперативник и один куратор.

— Его отправляли на задания одного? А как же подкрепление? Что если бы что-то случилось, и ему понадобилась бы помощь?

— Сергею редко требовалась помощь, Ангелина. — Он улыбается и смотрит на экран. — Я соскучился по этой работе.

Я слышу шаги позади себя и поворачиваюсь, чтобы увидеть вошедшего Сергея. Он одет в другой костюм, на этот раз с черной рубашкой.

— Нашел что-нибудь? — спрашивает Сергей, достает пистолеты, лежащие на стойке, и кладет их в наплечную кобуру, спрятанную под пиджаком. Раньше у него их не было.

— Пока ничего. — Феликс жестом показывает на ноутбук. — Малыш Сэм сделает крюк через полчаса.

— Хорошо. — Сергей кивает, берет со стула большую прямоугольную коробку и ставит ее на стол.

Когда он открывает крышку, чтобы проверить содержимое, я отхожу в сторону, чтобы заглянуть, и замираю. Это снайперская винтовка.

— Я думала, ты идешь на деловую встречу?

— Мне не нравится что-то в этой встрече. — Он достает наушник, который Феликс передает ему, и вставляет его. — Я собираюсь провести зачистку, когда приеду туда. Дай мне знать, как только увидишь приближение ирландцев.

Он закрывает коробку с винтовкой, поднимает ее и смотрит на меня.

— Я вернусь через пару часов. — Он ухмыляется и в следующее мгновение уходит.

Я дожидаюсь, пока закроется входная дверь, и сажусь на стул рядом с Феликсом. — Как получилось, что Петров позволяет Сергею вести дела? Учитывая его психическое состояние.

— Потому что даже психически неуравновешенный Сергей делает отличную работу. И вообще, никто из тех, с кем они сотрудничают, не является полностью вменяемым.

— Он никогда не отключается, пока находится на встрече?

— Нет. Не на встрече. И никогда на задании, — говорит он. — Хотя иногда он перебарщивает.

— Да, я слышала. Он чуть не убил четверых людей моего отца при встрече в прошлом году, когда они обсуждали партнерство.

— Я помню это. Наверное, в тот день он был в хорошем настроении.

— В хорошем настроении?

Феликс опустил очки и смерил меня взглядом.

— Их было пятеро, четыре телохранителя и твой отец. Все вооружены. Сергей пришел один. Они пытались его разоружить. Это было очень неуважительно с их стороны. Я приятно удивился, когда он не просто убил их всех, включая твоего отца.

— Как ему удалось одолеть всех четверых, если все были вооружены?

— С пугающей легкостью. Люди твоего отца были просто наемными головорезами без какой-либо подготовки.

Он снова надел очки и перевел взгляд на экран.

— Это займет какое-то время. Иди спать.

Я точно не собираюсь спать до возвращения Сергея. Я бегу наверх, чтобы принять душ и переодеться, затем возвращаюсь и сажусь рядом с Феликсом.

Глава 13

Я заканчиваю сборку винтовки, устанавливаю ее на крыше и гляжу в прицел на небольшую группу людей, стоящих у машины в конце аллеи. В месте встречи их четверо, а машина только одна.

Я включаю микрофон.

— Феликс?

— Что, а где же Альберт?

— Альберт — парень, который моет посуду, — говорю я. — А Феликс – тот, что ведет наблюдение.

— Ну ты и приколист. Что там за ситуация?

— Они рано. Я вижу четверых. Одна машина.

— Я засек еще одну машину чуть дальше, за каким-то мусорным контейнером, и двух подозрительно выглядящих парней в боковом переулке за углом. Я отметил места и отправил карту на твой телефон. Малыш Сэм сказал, что заметил еще одну машину, делающую круг вокруг квартала.

— Сколько человек внутри? — спрашиваю я.

— Без понятия. Стекла затонированы.

— Хорошо. Приступаем.

Я проверяю маркеры местоположения, которые Феликс отправил на мой телефон, затем звоню Роману.

— Где ты?

— Дома. Нина неважно себя чувствует. Она подхватила какой-то вирус. Мы ждем врача.

— А как же встреча с Душку?

— Я послал Костю.

— Ты же знаешь, что Душку не любит нашего парня.

— Ну да, ему придется справляться. Чертово УБН ворвалось в «Урал» час назад. Прочесывают все вокруг. Я послал Максима помочь Павлу. Дмитрий и Иван поехали в «Байкал» на случай, если УБН решит наведаться и туда. Больше никого не было.

Необычное совпадение. Я смотрю вниз на ирландца.

— Какую машину взял Костя

— Мою. Он опять разбил свою, два дня назад.

— Позвони Косте, — говорю я, наблюдая за мужчинами внизу. — Скажи ему, чтобы разворачивался и возвращался в особняк. Немедленно. И удвой охрану.

— Зачем?

— О'Нил здесь с еще тремя людьми, ждет меня. Но Фицджеральда нет. О'Нил никогда не проводит деловые сделки без него. Еще две машины вне поля зрения, и несколько человек прячутся в подворотне.

— Засада?

— Да. Для меня. Возможно, за машиной Кости тоже кто-то следит, думая, что внутри ты. Срочно звони ему, а то убьют.

— Твою ж!

Линия разрывается. Я продолжаю наблюдать за мужчинами. В какой-то момент О'Нил достает телефон и с кем-то коротко разговаривает. Через пять минут мой телефон вибрирует.

— Две машины перехватили Костю у подземного перехода, — говорит Роман. — Машина брошена там, шины прострелены.

Я глубоко вздыхаю и стискиваю зубы.

— Позвони Феликсу. Он подключен к дорожным камерам. Мне нужно знать, куда они его увезли. Я уберусь здесь и вернусь назад, чтобы вооружиться.

— Ты не пойдешь один. Слышишь меня?

— Позвони Феликсу! — рявкаю я, отключаю связь и снова гляжу в прицел.

Сначала я убиваю О'Нила. Один выстрел, прямо в грудь. Мужчина справа от него – следующий. Они оба падают на землю, прежде чем двое других успевают понять, что происходит. Последние двое бегут к машине. Я убиваю одного, но последнему удается скрыться из виду.

Встав с винтовкой, я перехожу на другую сторону крыши и снова занимаю позицию, ожидая, пока последний парень попытается забраться в машину. Он именно это и делает. Когда он оказывается внутри, я выпускаю последнюю пулю в открытое окно, прямо ему в голову. Четверо убиты. Осталось еще шесть.

Я кладу винтовку обратно в чехол и смотрю на часы. Двадцать минут – максимум, что могу позволить себе провести здесь. Я ставлю таймер, достаю пистолет и возвращаюсь в здание.

С двумя парнями в боковом переулке справиться легко – они даже не замечают моего приближения, но с последними четырьмя будет сложнее, потому что они сидят в запертой и, вероятно, бронированной машине за мусорным контейнером. Времени на то, чтобы возиться с пистолетом, недостаточно. Смотрю на часы. Осталось пять минут. Черт. Я бегу через дорогу к своей машине, укладываю винтовку в багажник и достаю из потайного отсека небольшой гранатомет. Лука сказал, что его точность безупречна. Хорошо, что ирландцы выбрали для встречи безлюдное место.

Я бегу к углу, прицеливаюсь и стреляю. Через несколько секунд машина с ирландцами взрывается, и в ночи раздается великолепный грохот.

— Нашел, — бормочет рядом со мной Феликс.

Последние сорок минут он просматривал записи дорожных камер в поисках машины, которая выехала из подземного перехода с Костей. Я пыталась уследить за Феликсом, но он слишком быстр. Я едва успевала улавливать мелькание двух черных внедорожников то тут, то там, пока он переключался между видеозаписями.

Входная дверь распахивается, и Сергей пробегает через гостиную, направляясь к лестнице, ведущей в подвал.

— Ты их нашел? — кричит он.

— Да. Заброшенный дом к югу от города. Я пришлю тебе координаты.

— Что происходит? — спрашиваю я.

— Сергей собирается вытащить Костю.

— Сейчас?

— Ирландцы попытаются вытянуть из него как можно больше информации, а потом убьют. Нужно вытащить его в течение ближайшего часа, — говорит Феликс и кивает.

— Кто поедет с ним?

— Он заберет Дмитрия по дороге, но тот останется у машины. Сергей пойдет за ним один.

— Что? — Я широко распахнутыми глазами смотрю на него. — Ты не знаешь, сколько там людей! Его могут убить!

— В эти машины не поместится больше шести-семи человек. Скорее всего, у них никого нет на месте. Они это не планировали. Ирландцы ожидали Романа и просто бы убили его, если бы он находился в той машине.

— Все равно семеро против одного!

— Мы не можем рисковать и посылать кого-то еще, Ангелина. Если ирландцы увидят, что они едут, убьют Костю на месте.

До меня доносится звук быстрых шагов, и через минуту на кухню вбегает Сергей. Я окидываю его взглядом: бронежилет поверх черной футболки с длинными рукавами, черные тактические брюки с ножными кобурами, в которых хранятся ножи, запасные магазины и пистолет, а также еще два пистолета в наплечных кобурах. Он выглядит так, будто собирается на войну.

— У нас все готово? —спрашивает он.

— Да. — Феликс смотрит на него. — Не умирай.

Сергей кивает и поворачивается ко мне. Он ничего не говорит, лишь смотрит на меня мгновенье, затем поднимает руку и проводит пальцем по моей щеке. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но Сергей отворачивается и идет к входной двери. Мне остается лишь смотреть ему в спину.

* * *

— Один человек в припаркованной машине на улице. Двое у двери, — доносится низкий голос Сергея через наушники, которые дал мне Феликс. — Еще трое в доме. С Костей.

— Он жив? — спрашивает Феликс.

— Да. Но сильно избит. Передай Роману, чтобы док ждал нас в особняке.

—Док уже там.

— Хорошо. Я вхожу.

Несколько минут я слышу только дыхание Сергея. Потом вдруг раздается удушливый звук, который длится несколько секунд. Я напрягаю уши, пытаясь уловить что-нибудь еще, но единственным звуком, который доносится до меня, снова становится едва слышное дыхание.

Шорох. Кто-то ударяется о землю. Короткое молчание, затем кто-то начинает пыхтеть, и снова раздается задыхающийся звук.

Я хватаюсь за край стола перед собой, пытаясь контролировать свое неровное дыхание.

Отдаленные голоса. Три выстрела в быстрой последовательности. Кто-то кричит. Крики. Еще несколько выстрелов. Сергей ругается. Грохот. Снова выстрелы, затем крики. Топот бегущих ног. Одиночный выстрел. Звук ломающегося предмета. Еще два выстрела. Затем тишина, нарушаемая только звуком тяжелого дыхания.

— Kostya! — Голос Сергея. — Davay. Poshli.

Ворчание. Несколько русских ругательств.

— Он у меня, — говорит Сергей в микрофон. — Скажи Диме, пусть подгонит машину спереди. Парень весит тонну и практически потерял сознание.

Я с облегчение перевожу дух и закрываю глаза, слушая как Феликс вызывает Дмитрия, потом еще кого-то. Я не обращаю внимания на то, что говорят, потому что меня поглощает звук слегка затрудненного дыхания Сергея. Он в порядке? Похоже, с ним не все в порядке. В него стреляли? Я смотрю на Феликса, который все еще говорит по телефону, но он не выглядит обеспокоенным.

Я отключаю динамик в наушниках.

— Сергей? Ты в порядке? — спрашиваю я.

Он ничего не говорит. Раздается звук приближающейся машины, затем визг шин.

— Сергей? — пытаюсь я снова.

После нескольких минут молчания получаю сухой ответ:

— Я в порядке. Дмитрий здесь, мне надо идти.

Я слышу, как открывается дверь машины, шорох, еще несколько ругательств, затем дверь с грохотом закрывается. Аудиоканал отключается.

Тридцатью минутами ранее

В ста метрах от дома, где держат Костю, стоит какой-то сарай. Я бы предпочел что-нибудь поближе на случай, если придется в спешке выносить парня, но и так сойдет. Припарковав машину за сараем, достаю из кармана черную шапочку и надеваю ее. Идти на ночное задание с такими светлыми волосами, как у меня, – все равно что напрашиваться на пулю в лоб.

— Я иду с тобой, — говорит Дмитрий с пассажирского сиденья и достает свой пистолет.

— Если ты вздумаешь выйти из машины, — отвечаю я, натягивая перчатки, — я тебя вырублю и брошу в багажник

— Черт возьми, Сергей.

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Жди. Тут.

Дмитрий смотрит на меня, потом бросает пистолет на приборную панель. Хорошо.

Выйдя из машины, я перебегаю через широкий участок травы на задний двор. У меня уходит больше времени, чем хотелось бы, чтобы дойти до забора, потому что должен следить за тем, чтобы не наступить на разбросанный по земле хлам и не насторожить ирландцев. Я обхожу дом и двор, откуда видно, где находятся люди, затем подхожу ближе и заглядываю в помещение, где держат Костю.

Вместе с Костей находятся трое головорезов. Они привязали его к стулу в углу. Двое стоят в стороне, а третий кулаками отбивает внутренние органы Кости. Лицо Кости распухло и окровавлено, а одна из рук висит под неестественным углом. Парень выглядит ужасно.

Я возвращаюсь к дому, приседаю за кустом и сообщаю Феликсу о состоянии дел на месте. Затем подхожу к главным воротам, прижимаюсь к стене дома, чтобы не привлекать внимания, и заостряю внимание на мужчине в припаркованной машине. Парень настолько поглощен просмотром порно на своем телефоне, что даже не замечает, когда я скольжу на заднее сиденье и обхватываю его за шею. Я уверен, что парень мертв, но все равно сворачиваю ему шею, прежде чем выйти из машины. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Держась в тени, подхожу ближе, а затем крадусь вдоль стены к двум парням у двери. Они курят и болтают, а их пистолеты закреплены в кобурах, как будто им наплевать на все на свете. Один из них стоит ко мне спиной, поэтому я сосредотачиваюсь на другом и достаю один из своих метательных ножей. Возможно, ножи не лучший выбор, если вы хотите кого-то убить, но они, безусловно, отвлекают внимание. Оценив расстояние, я замахиваюсь и бросаю нож в полет. Он попадает в цель, поражая парня в шею.

Спустя три секунды я добегаю до них. Используя свой нож-бабочку, я сначала убиваю парня, стоящего лицом ко мне. Этот идиот так сосредоточен на лезвии, торчащем из шеи его друга, что даже не достал свое оружие. Отпустив тело, перерезаю шею другого человека, заканчивая работу.

Теперь самое сложное.

Будь ситуация иной, я бы перестрелял всех шестерых ирландцев, одного за другим, из снайперской винтовки, но на кону жизнь Кости, и это меняет дело. Мне нужно действовать с крайней осторожностью и не дать никому из них заметить мое присутствие, иначе убьют парня раньше, чем я до него доберусь. Придется входить либо скрытно, либо с оружием наперевес. Последние три парня находятся в комнате с Костей, поэтому нет возможности прокрасться и нейтрализовать их по отдельности. Мне нужно ворваться и убить их всех одним махом.

Достав пистолет, я вхожу в здание и иду по узкому коридору. Дверь в конце приоткрыта, и голоса похитителей доносятся до меня, когда я приближаюсь. Дойдя до нее, поднимаю пистолеты и бью ногой в дверь. Я посылаю три пули в первого попавшегося мужчину, затем поворачиваюсь к тому, кто поднимает пистолет на Костю. Я стреляю, целясь ему в голову. Мудак в этот момент смещается, и моя пуля попадает в стену. Я стреляю в него еще два раза, попадаю в цель, но тут же задыхаюсь и спотыкаюсь, так как получаю попадание в грудь. Вероятно, пуля из малокалиберного оружия, поэтому через долю секунды мне удается прийти в себя. Я делаю вдох, не обращая внимания на боль, и стреляю в единственного оставшегося парня. Пуля попадает ему в центр головы, и его тело падает назад, заваливаясь на журнальный столик.

Я вхожу в комнату, всаживаю по пуле в голову каждому безжизненному телу, затем бросаюсь к Косте и разрезаю его путы.

— Костя! — Я обхватываю его за спину. — Давай. Пошли.

Даже в полубессознательном состоянии он умудряется встать, хрипло ворча. Я кладу его здоровую руку себе на шею и начинаю тащить к выходу.

Мы уже у входа в дом, ждем Дмитрия, когда слышу голос в наушнике, и моя кровь леденеет.

— Сергей? Ты в порядке?

Я закрываю глаза, желая удариться обо что-нибудь. Она все это время слушала.

Сергей приезжает через час. Как только вижу, что входная дверь открывается, я вскакиваю с дивана. Вместо того чтобы подойти, он бросает взгляд в мою сторону и идет к лестнице. Я стою посреди гостиной, смотрю на его удаляющуюся фигуру и думаю, что, черт возьми, происходит. Тогда я принимаю решение. Если он хочет, чтобы его оставили в покое, то не бывать этому, потому что мне нужно знать, что с ним все в порядке.

Я поднимаюсь по лестнице как раз вовремя, чтобы увидеть, как он идет в свою спальню. Войдя в комнату, я не вижу его там, но в ванной течет вода.

— Сергей? — зову я и, не получив ответа, подхожу и открываю дверь.

Сергей стоит перед раковиной, склонив голову, а его руки так сильно сжимают край тумбы, что побелели костяшки пальцев.

— Феликс не должен был давать тебе слушать аудиоканал, — говорит он, не поднимая головы.

Я делаю пару шагов вперед и кладу руку на его.

— Почему?

— Потому что, Ангелина, мне не по душе идея, что ты слушаешь, пока я убиваю людей.

Он по-прежнему не смотрит на меня. Вместо этого сосредоточенно глядит на раковину, его челюсть крепко сжата. Я выключаю воду, затем кладу руку ему на щеку и медленно поворачиваю его голову к себе.

— Слышать или видеть, как убивают людей, для меня не новость, Сергей. — Я провожу тыльной стороной ладони по его лицу. — Ты весь в крови.

— Это не моя.

— Хорошо. — Я киваю и начинаю расстегивать его жилет.

Когда он стягивает жилет через голову, из него вырывается глухое ворчание.

— Черт, — бормочет он, хватается за рубашку и стягивает ее, открывая красный след между черными линиями татуировок.

— Сергей! — Я ахаю и наклоняюсь ближе, чтобы осмотреть его. — Это от выстрела?

— Просто синяк. Бронежилет остановил пулю.

Я слегка провожу кончиком пальца по поврежденной коже. Он мог умереть. Как они могли позволить ему пойти туда одному?

Он нежно берет меня за подбородок и поднимает мое лицо вверх.

— Это всего лишь легкая травма. Такое случается.

Он говорит так, как будто след от пули – пустяк. А что, если бы на нем не было бронежилета? Что если бы пуля пробила бронежилет? Я смотрю в его глаза и сжимаю лицо Сергея между ладонями, а затем прижимаюсь губами к его губам. Секунду или две он не отвечает, но потом обхватывает меня за талию и атакует мои губы.

Он поднимает меня на столешницу рядом с раковиной. Сергей отрывается от моих губ и глядит на меня, склонив голову набок.

— Ты знаешь, во что ввязываешься, Ангелина? — спрашивает Сергей, а я смотрю широко распахнутыми глазами, как он достает нож, пристегнутый к его бедру.

Я слежу за здоровенным лезвием, когда он перемещает его к моей груди и слегка изогнутым кончиком поддевает первую пуговицу моей рубашки. На гладкой металлической поверхности несколько темных пятен, похожих на засохшую кровь. Он пытается меня напугать?

— Да. — Наклонив голову, смотрю в его светлые глаза. Может, я и выгляжу скромной мышкой, но меня нелегко напугать. Люди, которые готовы убить, чтобы защитить, меня не пугают. Я боюсь лишь тех, кто причиняет боль другим для собственного удовольствия.

Я сжимаю его пальцы вокруг рукоятки ножа. Пуговица отлетает в сторону, с грохотом падая на пол.

Он опускает лезвие ниже, подставляя кончик под следующую цель.

— Уверена?

 Я киваю, и вторая пуговица падает на пол. Вскоре за ней следует третья, и я сижу, не двигаясь, пока он продолжает срезать их до последней. Сделав глубокий вдох, я стягиваю рубашку и бросаю ее на пол. Сергей слегка улыбается уголками губ, и я втягиваю воздух, когда холодное лезвие слегка прижимается к середине груди.

— Мне нравится этот лифчик, — с придыханием говорю я.

— Мне тоже, — отвечает он, просовывая палец под ткань, скрепляющую чашечки, и двигая кончик ножа вверх. — Но я предпочитаю снять его.

Он разрезает тонкую ткань, и я вся трепещу.

Не отрывая взгляда от его глаз, отбрасываю испорченный кусок кружева рядом с рубашкой и откидываюсь назад. Сергей опускает нож в раковину, затем просовывает пальцы под пояс моих джинсов и наклоняет голову, пока его лицо не оказывается прямо напротив моего.

— Потом пути назад не будет, детка, — предупреждает он.

Да, думаю, не будет. Опираясь ладонями на стойку, я приподнимаю попку, пока он спускает мои брюки по ногам. Я ожидала, что он снимет с меня трусики, но вместо этого снова достает нож и кладет его мне между ног, прижимая плоскую сторону лезвия к трусикам. Я вздрагиваю. Сергей криво усмехается, и я стону, чувствуя, как между моих ног собирается жидкость. Он едва прикоснулся ко мне, но я уже на грани оргазма.

Он двигает нож вверх и в сторону, пока не достигает моего бедра, цепляет кончиком стринги и разрезает их.

— Тебе нравится портить мое нижнее белье?

— Безумно. — Он ухмыляется, затем повторяет действие с другой стороны. Последний кусочек ткани на мне спадает, оставляя меня совершенно голой, выставленной на обозрение ему под ярким флуоресцентным светом. Если бы это был любой другой мужчина, я бы нервничала. Но не с Сергеем. Он уже видел меня в худшем виде, поэтому не чувствую необходимости прятаться от него.

Не отрывая глаз от моих, он начинает расстегивать кобуры на бедрах, и оружие одно за другим падает на пол. Пистолет. Запасные магазины. Еще один нож. Наконец, он снимает штаны и боксеры и предстает передо мной во всей своей обнаженной красе. Когда смотрю на его твердые тугие мышцы, рельефные и безупречно проработанные, меня осеняет понимание. Его тело прекрасно, но это не просто показуха. Как и пистолеты, и ножи, которые сбросил, тело Сергея — это оружие, отточенное до совершенства и способное покончить с жизнью человека с минимальными усилиями – что я и наблюдала сегодня вечером.

Он придвигается ближе и берется левой рукой за мою шею, а правой скользит по спине и тянет меня вперед, пока не упирается головкой члена мне в сердцевину. Меня должно беспокоить то, что он только что оборвал несколько жизней теми же руками, удерживающими меня сейчас. По его рукам и лицу размазаны брызги засохшей крови. Но я не беспокоюсь. Вместо этого обхватываю ногами его талию и наслаждаюсь тем, как его член входит в меня. Он слишком большой, и я вскрикиваю, когда принимаю его. Мне все еще немного больно, но меня это не волнует. Несколько мгновений мы не двигаемся, глядя друг другу в глаза.

Сейчас все как-то по-другому. Тогда, в машине, это были просто два человека, поддавшиеся сексуальному влечению и действующие в соответствии с ним. Но в этот миг... все по-другому.

До сегодняшнего вечера я не понимала, кто такой Сергей Белов. Я слышала, как он убил шестерых вооруженных людей, быстро и эффективно, без колебаний. Теперь знаю. Я влюбилась в хладнокровного убийцу.

Зачарован. Кажется, что мой член вот-вот взорвется, но я не двигаюсь. Ангелина, не мигая, смотрит в мои глаза, и я полностью загипнотизирован. В ее взгляде нет страха. Нет нежелания. Люди редко смотрят мне в глаза. А если и пробуют, то большинство быстро отворачиваются, как будто боятся того, что могут увидеть, если посмотрят слишком пристально. Ее рука лежит на моем плече, ногти пронзают кожу, Ангелина одновременно обхватывает ногами мою талию и притягивает меня еще ближе.

Я провожу пальцами по ее спине и захватываю в горсть ее волосы, запрокидывая ее голову. Она вздрагивает и прикусывает нижнюю губу, закрывая глаза.

Я выхожу из нее, почти полностью, и слегка дергаю ее за волосы.

— Смотри на меня, детка.

Мне нужно, чтобы она смотрела на меня. Как только она открывает глаза, я со всей силы вонзаюсь в нее. Ангелина стонет, цепляясь за мои плечи, когда погружаюсь в нее до основания.

— Быстрее, — лепечет она.

— Нет. — Я улыбаюсь и выхожу, лишь затем снова проникаю внутрь, на этот раз медленнее. Звук ее дыхания – музыка для моих ушей. Выражение ее лица бесценно, что-то среднее между восторгом и разочарованием. Я отпускаю ее волосы и беру ее за подбородок, продолжая медленно входить и выходить, и наслаждаюсь губами Ангелины. Она на вкус как мед и грех, и моя сдержанность исчезает. Я хватаю ее за задницу левой рукой и врезаюсь в нее, прижимая наши рты друг к другу, когда наши дыхания смешиваются. Ангелина обхватывает мои руки, сжимая их так, словно от этого зависит ее жизнь, а я вхожу в нее снова и снова. Она стонет, закрывая глаза. Нет.

— Ангелина открой глаза, — рявкаю я и снова цепляюсь за ее подбородок. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня.

Она поднимает руки и берет мое лицо в ладони, и смотрит на меня так же, как и всегда – она видит меня, а не кого-то, кого присылают, когда нужно что-нибудь уничтожить или устранить людей. Не безумного человека, которого все боятся, что он убьет их, если они посмотрят на него не так. Просто... на меня.

— Ты останешься со мной, lisichka, — говорю я ей в губы и снова вхожу в нее. — Ты моя.

Ангелина стонет, дрожь сотрясает ее тело, и я продолжаю входить в нее, пока не нахожу свою собственную разрядку. Ни на секунду она не отрывает от меня глаз.

— Мне нужно принять душ, — говорит Сергей мне в губы, а потом прикусывает губу. — Я весь в крови

Я вздыхаю, все еще приходя в себя от кайфа.

— Ты не против компании?

— Нет.

Он кладет ладони на мои руки и скользит вниз, затем переходит к моей талии. Сергей спускает меня со стойки и переплетает свои пальцы с моими. В его глазах застыло затаенное возбуждение, а его хватка на моей руке остается крепкой. Он увлекает меня в душ и поворачивает краник. Струя обрушивается на него, стекая по лицу и телу, смывая кровь. Вода у его ног розовая, и я завороженно наблюдаю, как она бурлит, прежде чем исчезнуть в сливе. Когда поднимаю голову, Сергей смотрят на меня. Ждет. Я делаю шаг вперед и присоединяюсь к нему под струей, мои ноги рядом с его ногами в смеси крови и воды.

Он приподнимает бровь.

— Ты могла бы подождать, пока кровь смоется.

— Могла бы, — говорю я, глядя ему в глаза.

— Тебя это не беспокоит?

— Купаться в крови своих врагов? — Я смотрю на воду вокруг моих ног. Она все еще имеет бледно-розовый оттенок. — Не особо.

Он протягивает руку и убирает несколько прядей волос, которые прилипли к моим щекам.

— Ты — странная женщина.

— Вовсе нет, — говорю я и тянусь за мочалкой для тела. — Вполне обычная и, наверное, самая скучная.

Он берет мой подбородок между пальцами и поднимает мою голову.

— Ты совсем не скучная, детка.

— Твой брат сказал, что я похожа на библиотекаршу.

— Я понятия не имею, как должна выглядеть библиотекарша, но если так... — Он кладет свободную руку мне на плечо и проводит по моей груди, сжимая сосок, затем движется ниже по животу и, наконец, останавливается между моих ног. — Значит, библиотекарши – умопомрачительно сексуальные крошки.

Он прижимается своими губами к моим, в то время как рукой проводит вдоль моей спины.

— С самыми сладкими и упругими попками, — говорит он мне в рот и легонько шлепает меня по попе.

— Если ты так говоришь. — Я улыбаюсь, затем вскрикиваю, когда он прикусывает мою губу.

— Правда.

Я ухмыляюсь и выдавливаю немного средства для мытья тела на ладонь.

Сергей стонет.

— Только не клубнику.

Я опускаю взгляд на свою руку и вижу, что схватила бутылочку со средством из своих. Коварно улыбаясь, выдавливаю еще немного. Пока мою его грудь, осторожно касаясь места, куда попала пуля, я внимательно рассматриваю татуировки на его коже. Большинство из них – жуткие сцены, выполненные в мельчайших подробностях. Однако то тут, то там между многочисленными черепами, мифологическими существами и мелькающими апокалиптическими пейзажами видны слова, написанные по-русски.

Я провожу пальцем по хвосту крылатой змеи на его грудной кости и следую за ним до плеча. Сергей поворачивается, подставляя мне спину, и я продолжаю движение вдоль тела существа, которое заканчивается над его лопаткой гигантской головой с зияющими челюстями. Я заметила только один шрам на передней части тела Сергея, короткую горизонтальную линию сбоку от шеи, но на его спине их несколько. Один круглый след возле головы змеи на плече, и еще один на бедре. Я провожу пальцами по каждому из них, затем целую его плечо. Раздается резкий вдох, и в следующее мгновение я прижата к стене. Сергея впивается в мой рот, а твердым членом упирается мне в живот.

— Ненадолго же тебя хватило. — Я провожу рукой по его длине. — Мы пытаемся побить какой-то рекорд? Потому что не уверена, что смогу поддерживать такой темп.

— Не волнуйся. Выносливость приходит с практикой. — Он выключает воду, берет с полки полотенце и накидывает его мне на плечи. Обернув меня, он поднимает меня на руки и выносит из ванной в постель.

— Это кажется знакомым, —говорю я и зарываюсь лицом в его шею. — Только запах у тебя на этот раз другой.

— И чья это вина?

Улыбаясь, я облизываю его шею, а затем слегка прикусываю кожу.

— Я не жалуюсь.

Положив меня на кровать, он забирается на меня.

— Теперь моя очередь пробовать.

Вместо того чтобы попробовать мою шею, как я ожидала, он двигается вниз по моему телу, закидывает мои ноги себе на плечи, и я смотрю, как он опускает голову и лижет мою киску.

— Совершенство, — бормочет он, затем лижет ее еще несколько раз, заставляя меня ахнуть. Сергей посасывает клитор, и дрожь охватывает мое тело. Я хочу, чтобы он продолжал, но в то же время кажется, что я взорвусь, если он снова не войдет в меня. Когда он добавляет палец, я стону и хватаюсь за его волосы, так как мое лоно трепещет. Сергей отрывается от меня, и я стону от разочарования, но в следующее мгновение меня заполняет его член. Сергей опускается на меня сверху, и его сердце бьется о мое. Он обхватывает меня рукой и ласкает мою щеку другой ладонью. Я стону и не свожу с него взгляда, пока он входит в меня.

 Каждый толчок, каждая боль, каждый раз, когда его член растягивает мои стеночки, ощущается как доказательство жизни. Я так боялась за него сегодня. Я никогда не забуду эти двадцать минут. Мне так надоело смотреть, как умирают все, кто мне дорог.

Одной рукой сжимая его изо всех сил, другой я накрываю его щеку. В глазах щиплет. Он здесь. Он жив. Сергей снова входит в меня до упора. Его сердцебиение учащается. Еще один толчок. Живой. Живой. Живой.

Глава 14

Я слышу шепот на русском языке. Какое-то движение рядом со мной. Еще слова, быстрее и немного громче. Я открываю глаза, все еще немного сонливая, так как сон не хочет отпускать меня, и трачу несколько секунд на то, чтобы понять, где я. Утренний свет заливает комнату мягким светом, и единственное, что слышу, - это бормотание Сергея. Я поворачиваюсь и вижу, что он лежит на спине рядом со мной, зубы сжаты, глаза плотно закрыты. Я приподнимаюсь на кровати и слегка прижимаю ладонь к его щеке.

— Сергей?

Он открывает глаза и одновременно обхватывает мое горло. Я вскрикиваю, хватаю его за запястье обеими руками и тяну, но это ни к чему не приводит.

— Даша! — Сергей усмехается, на его лице отражается ненависть.

Нет времени думать о том, кто такая Даша, потому что даже при скудном освещении вижу, что его глаза пусты. Я задыхаюсь и усилием воли стараюсь не шевелиться. Он не причиняет мне боли, но я бы солгала, если бы сказала, что его огромная рука, обхватившая мою шею, не вызывает легкой тревоги.

— Сергей, это я. Ангелина, — отзываюсь я спокойным голосом.

Я отпускаю его запястье, снова кладу ладонь на его щеку и очень медленно начинаю двигать руку по его лицу.

— Сергей. Пожалуйста, вернись, здоровяк. — Я провожу пальцем по его носу. — Ты знаешь, что я очарована твоим носом?

Он моргает.

— Ну вот уже лучше, — говорю я и снова скольжу кончиком пальца по его носу. — Вернись, Сергей.

— Lisichka? — шепчет он.

— Ага. Твоя постельная воришка.

Он делает глубокий вдох, переводит взгляд на руку, которая все еще держится за мою шею, и напрягается.

— Господи. — Он отпускает мою шею, словно обжегшись, и вскакивает с кровати. Пятится назад, пока не ударяется о стену, затем опускается на пол и все это время смотрит на меня.

— Я заснул. — То, как он это говорит, звучит так, будто это самое ужасное, что он мог сделать. — Не могу поверить, что позволил себе заснуть рядом с тобой.

— Сергей…

— Я мог бы тебя убить. — Он зарывается руками в волосы, закрывает глаза и бьется затылком о стену. — Мне так жаль, детка.

Я оборачиваю одеяло вокруг себя, встаю с кровати и опускаюсь на колени на пол перед ним.

— Не надо! — Я закрываю его лицо руками. — Это моя вина. Феликс предупредил меня не трогать тебя, когда ты спишь. Я забыла.

— Ты не виновата в моей чертовщине, — говорит он. — Сегодня я отвезу тебя в отель. Ты не в безопасности, покуда я рядом.

— Я не поеду в отель.

— Хорошо. Тогда я.

Я поджимаю губы.

— Ты тоже никуда не поедешь.

— Ангелина...

— Нет. Мы оба останемся здесь. И мы найдем способ справиться с этим вместе.

Он вскидывает голову и смотрит на меня расширенными глазами.

— Ты с ума сошла? Ей-богу, я едва не придушил тебя.

— Ты просто держал меня на расстоянии от себя. В следующий раз я подожду, пока ты проснешься, прежде чем прикасаться к тебе.

— Следующего раза не будет, Ангелина. Я больше никогда не повторю свою ошибку и не подвергну тебя опасности.

— Я разбудила тебя посреди кошмара, Сергей. Ты подумал, что я представляю угрозу. И тем не менее ты не причинил мне вред.

— А мог бы. — Он качает головой. — Тебе нужно держаться от меня подальше.

Я наклоняюсь вперед, пока носом не касаюсь его носа.

— Не получится. Давай вернемся в постель.

— Нет. Я пойду в другую комнату. Я вряд ли смогу заснуть после того, что случилось, но на всякий случай.

— Хорошо. — Я киваю. — Я возьму подушку и пойду с тобой. И чтобы ты знал, я ненавижу спать на полу. Однажды ходила в поход, когда училась в третьем классе. Один из худших опытов в моей жизни, а это очень конкурентный список.

— Ты не будешь спать на полу, Ангелина.

— Тогда на кровати. Я рада, что мы в этом согласны. — Я беру его за руку и встаю. — Пойдем. Пожалуйста.

Он позволяет мне поднять его и неохотно следует через комнату. Забравшись в кровать, я освобождаю для него место и поглаживаю подушку рядом со своей головой. Сергей наблюдает за мной, его лицо мрачно, затем садится на кровать спиной ко мне и свешивает голову, уставившись в пол между ног. Очевидно, что он не собирается ложиться. Я пересаживаюсь позади него, располагая ноги по обе стороны от его бедер и обхватываю руками его грудь. Положив левую ладонь прямо над его сердцем, я прижимаюсь щекой к его спине.

Сергей делает глубокий вдох и накрывает мою руку своей.

— Я так налажал, Ангелина. Серьезно, по-крупному облажался.

— Не переживай. Я принимаю тебя таким, какой ты есть. - Я закрываю глаза и утыкаюсь носом в его спину. — Кто такая Даша?

Он застывает, но сердцебиение под моей ладонью учащается. Долгое время он молчит. Не шевелится, и я уверена, что мой вопрос так и останется без ответа.

Но потом он начинает говорить.

— Даша была моей женой, — шепчет он, и я открываю глаза.

— Мы встретились случайно, — продолжает он, — или я так считал в то время. Шесть лет назад. Она была на несколько лет старше меня, работала официанткой в кафе, которое я часто посещал. Застенчивая. Немного неуверенная в себе. Она была русской. Приехала по рабочей визе, пыталась получить документы. — Он усмехается. — Я был молод. Глупый. И клюнул на ее фарс. И она мне понравилась. Феликс, конечно, проверил ее биографию. Она казалась солидной. Когда я сказал ему, что собираюсь жениться на ней, чтобы она могла получить грин-карту, он пришел в ярость. По крайней мере, сначала, но потом сказал, что, возможно, мне будет полезно иметь кого-то. Я тогда был не в лучшем положении.

— Так ты женился на ней?

— Да. Она переехала ко мне. Первые несколько месяцев было хорошо. — Он сжимает мои пальцы. — Потом она начала спрашивать меня о работе. Сначала по мелочам. Где я был. Чем занимался. Я сказал ей, что работаю на правительство и не могу делиться информацией, связанной с работой. Она начала давить все больше и больше и расстроилась, когда я ничего не рассказал.

Он делает глубокий вдох.

— Однажды вечером я вернулся домой после долгого задания. Я был уставшим и не выспавшимся. На тот момент мы были вместе уже шесть месяцев, но я перестал спать в нашей кровати двумя неделями ранее и планировал попросить ее съехать. Я рухнул на диван. Позже меня что-то разбудило. Это не был шум. Даша была слишком хорошо обучена, чтобы допустить такую оплошность. Возможно, это инстинкт. В одну секунду я глубоко спал, а в следующую, открыв глаза, увидел, что она нависла надо мной с одним из моих ножей у моего горла.

Сергей кладет руку на правую сторону шеи, над горизонтальным шрамом, который я заметила, когда мы принимали душ.

— Я колебался лишь мгновение, достаточное для того, чтобы она начала резать мою кожу, но потом сработала моя подготовка. Я схватил ее и свернул ей шею. — Он качает головой. — На следующее утро Феликс потянул за некоторые ниточки и смог пробить ее отпечатки по международной базе данных. Она была оперативником российского правительства. Мы нашли секретный электронный почтовый ящик на ее телефоне, с которого она получала приказы. В последнем сообщении она сообщила, что я не хочу говорить, и попросила разрешения отступить. В ответе было приказано убить меня, чтобы я ее не раскрыл.

Боже милостивый.

— Ты любил ее?

— Не знаю. Наверное. — Он глядит в сторону двери. Сергей не смотрел на меня ни разу с тех пор, как начал рассказывать мне о своей жене. — Ты понимаешь, что могло произойти раньше?

Я целую его в спину.

— Да.

— Хорошо.

Он кивает и начинает вставать, но я сжимаю руки и обхватываю его ногами.

— Это не значит, что ты пойдешь в другую комнату.

— Детка...

— Ты останешься здесь, — я целую его левое плечо, — останешься здесь, — еще один поцелуй на его руке, — со мной.

Я пропускаю руки под его подмышки, затем переношу весь свой вес на бок. Сергей наклоняется вместе со мной, пока мы оба не оказываемся лежащими на кровати.

— Твои демоны меня не пугают, — шепчу я ему на ухо. — Ты забываешь, Сергей, что я выросла в логове гиены. Может, я и воспитанная. Мой отец позаботился о том, чтобы я получила лучшее образование, но я все равно провела большую часть своей жизни в окружении людей, которые были либо плохими, либо сумасшедшими.

Я беру его руку и кладу ладонь на бедро, над шрамом, о котором он однажды спросил меня.

— Я не падала с дерева. Меня похитили, когда мне было семь лет. Пуля угодила в меня, когда человек моего отца выносил меня из сарая, где мой похититель держал меня для выкупа.

Он вдыхает, и я целую его затылок. Затем поднимаю правую руку, развожу пальцы перед его лицом, чтобы показать ему длинный выцветший шрам на ладони.

— Один из мужчин в комплексе пытался изнасиловать меня, когда мне было тринадцать. Я порезала руку, когда пыталась отнять у него нож.

— Правда? — спрашивает Сергей, его голос едва слышен. — Он тебя изнасиловал?

— Нет. Он был слишком пьян. Я взяла его пистолет, который он оставил на тумбочке, и отстрелила ему его грязный пенис. Он визжал, как свинья на закланье.

Сергей поворачивается лицом ко мне и зарывает руку в мои волосы, в его глазах читается изумление.

— Ты умеешь стрелять из пистолета?

Я усмехаюсь.

— Все в комплексе знают, как пользоваться оружием.

— Ну разве ты не полна сюрпризов, мисс Сандовал?

— Думаю, дело в выживании. — Я пожимаю плечами. — Даже моя бабушка знает, как стрелять.

Я грустно улыбаюсь. Больно думать о ней, гадать, жива ли она еще.

— Ты можешь напомнить своему пахану о его обещании?

— О каком обещание?

— Он сказал, что попытается получить какую-нибудь информацию о моей бабушке. Я не уверена, что Диего причинил ей боль, когда узнал, что она помогла мне сбежать.

— Обязательно, детка. — Он целует меня в лоб. — Засыпай.

— Ты останешься?

Я чувствую, как его грудь поднимается под моей ладонью, когда он делает глубокий вдох.

— Останусь.

Улыбаясь, я зарываюсь лицом в его шею и, вдыхая его дикий, знакомый, успокаивающий запах, закрываю глаза и наслаждаюсь ощущением его рук, обнимающих меня, и его дыхания в моих волосах. Он боится, что может ненароком причинить мне боль, но дело в том, что я не помню, когда в последний раз чувствовала себя настолько защищенной, как в объятиях Сергея.

— Не смей покидать эту кровать, — бормочу я и позволяю себе заснуть.

Я жду, пока Ангелина уснет, затем встаю, иду к шкафу, чтобы надеть какую-нибудь одежду, и роюсь в ящиках, пока не нахожу свою пачку сигарет. Взяв наполовину полную пачку и прихватив по дороге телефон, выхожу из комнаты и свистом подзываю Мими, которая через пару секунд взбегает по лестнице. Я указываю ей на дверь спальни и отдаю приказ охранять, затем спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу. Я достаю пепельницу, спрятанную под первой ступенькой, сажусь на крыльцо и звоню Роману.

— Как паренек? — спрашиваю я.

— Господи, Сергей! — шепчет он в трубку. — Сейчас пять утра.

Раздаются какие-то шорохи, вероятно, он направляется в другую комнату, потом закрывается дверь.

— С ним все будет в порядке. Ольга и Валентина всю ночь были его няньками.

— А они знают, что он спал с ними обеими?

— Ну, судя по тому, что я увидел, когда пришел проведать его, они, конечно, знают. Я нашел его раскинувшимся в постели, с Валентиной справа от него и Ольгой слева. Они втроем обнимались.

— Мило.

— Знаешь, я порой задумываюсь, есть ли хоть кто-то, не сумасшедший под этой крышей. — Он хмыкает. — Ты сам то как?

— Я в порядке. — Прикуриваю сигарету и делаю большую затяжку. — Что мы будем делать с ирландцами?

— Я попросил Юрия и Дмитрия сжечь их бар. И послал сообщение Патрику, так как предполагаю, что именно он теперь возьмет на себя управление.

— О как? Что это было за сообщение?

— У них есть два дня, чтобы покинуть Чикаго. Все, кто останется, умрут.

— Ты думаешь, он это сделает?

— Фицджеральд – трус. Они уедут.

— Хорошо. — Я прислоняюсь спиной к перилам и делаю еще одну затяжку. — Роман?

— Да?

— Спасибо, — говорю я. — За то, что терпишь меня.

Несколько мгновений молчания с другой стороны, прежде чем он отвечает.

— Ты не должен меня ни за что благодарить, Сергей. Ты хорош в своей работе для братвы.

— Да. Когда я ничего лишнего не взрываю и не убиваю людей, которых не должен, — фыркаю я.

— Ну, всякое бывает. — Он зевает. — Варя всегда пересаливает блюда. Костя каждый месяц разбивает машины. Думаю, никто не идеален.

Я разражаюсь смехом. Только Роман может провести параллель между моим делом и стряпней Вари.

— Позвони мне завтра и расскажи, как все прошло с ирландцами.

Я прервал звонок и откинул голову на столб позади себя, закрыв глаза. Я надеялся, что звонок Роману отвлечет меня от того, что произошло с Ангелиной. Но этого не произошло. И понятия не имею, что с ней делать. Хотя знаю, что это будет к лучшему, одна мысль о том, чтобы отослать ее, заставляет меня впадать в ярость.

— Сергей?

Я открываю глаза и вижу, что Ангелина стоит у входной двери, завернувшись в одеяло, и с беспокойством смотрит на меня. С босыми ногами и с волосами, спутавшимися и торчащими во все стороны, сонной складкой на левой щеке. Мими стоит в шести футах позади нее, но, когда замечает меня, она лает и отворачивается, вероятно, направляясь в гостиную спать.

— Ты простудишься, — говорю я.

Ангелина пожимает плечами, преодолевает разделяющее нас расстояние за несколько быстрых шагов и садится между моих ног, прислонившись спиной к моей груди.

— Ужасная у тебя привычка. — Она кивает в сторону моей руки, в которой я держу сигарету.

— Тебя это беспокоит?

— Нет. Я просто говорю.

Я тушу сигарету и убираю пепельницу.

— Ты в порядке? — спрашивает она.

— Да. — Я обхватываю ее руками и зарываюсь носом в ее волосы, вдыхая ее цветочный аромат. — А ты?

— Я скучаю по папе, — шепчет она, глядя на рассветное небо. — Это странно. Мы никогда не проводили много времени вместе, особенно в последние пару лет. Я ездила в Мексику только во время летних каникул и то, как правило, всего на неделю или две. Я старалась держаться подальше от этого безумия, насколько это возможно. Но все равно я скучаю по нему.

— Вы не были близки?

— Я бы не сказала, что мы не были близки. — Она пожимает плечами. — Мы не часто виделись, но он звонил по вечерам каждое воскресенье, как по часам. Он очень гордился тем, что я поступила в колледж. Ни у кого в моей семье не было высшего образования.

— Это твой отец настоял на том, чтобы ты переехала в США?

— Да. Его главной целью было убрать меня подальше от картеля, и он не хотел, чтобы я возвращалась в Мексику каждое лето, но мне хотелось увидеть его и мою бабушку хотя бы раз в год. Они были моей единственной семьей.

Я прижимаюсь к ее шее носом, мне нравится, как она наклоняется, чтобы дать мне больше доступа.

— А твоя мама?

— Она умерла, когда я была маленькой. От рака. Я даже не помню ее. Всегда были только мой папа и бабушка Гваделупе.

— Мы вытащим ее, — говорю я и сжимаю руку на ее талии. — Я обещаю.

Ангелина выдыхает и откидывает голову на мое плечо. Не думаю, что она мне верит, но клянусь себе, что приведу ее бабушку сюда, независимо от последствий.

— Сергей? — шепчет она. — О чем ты думаешь, когда теряешься в себе?

Я замираю на мгновение, застигнутый врасплох ее вопросом, затем кладу подбородок ей на плечо и смотрю на горизонт.

— Я не знаю, как объяснить. Это как будто я здесь, но только частично. Я могу слышать и видеть, что происходит вокруг меня, но не могу контролировать свои действия. Тебе лучше держаться от меня подальше, когда я в таком состоянии. Не хочу причинить тебе боль даже непреднамеренно.

Ангелина смотрит на меня, глазами находит мои и удерживает мой взгляд, затем кладет руку на мое лицо.

— Не думаю, что ты когда-нибудь сможешь причинить мне боль, Сергей. Намеренно или нет. — Она наклоняет голову, пока губами мягко не прижимаются к моим. — Я не боюсь тебя, здоровяк.

— А стоило бы, Ангелина, — говорю я ей в рот. — Ты никогда не видела, как я полностью отключаюсь, детка. Если бы видела, ты бы убежала и никогда не оглядывалась назад.

— Так вот что делают другие люди, когда ты отключаешься? Убегают?

— Если они умные, то да.

Ангелина улыбается и кладет кончик пальца на мой нос, прослеживая линию по гребню, пока не доходит до рта.

— Ну, я не планирую убегать, Сергей. На самом деле я планирую подойти еще ближе и держать тебя, пока ты не вернешься, куда бы ты ни уходил. — Она находит мой рот, и во время поцелуя я на мгновение забываю о крови и убийствах. Ярость, с которой я постоянно жил так долго, отступает.

Глава 15

— Куда мы едем? — спрашиваю я, пока мы подходим к мотоциклу.

— Увидишь, — ухмыляется Сергей.

Я сужаю на него глаза и тянусь к сумке, которую он несет.

— Что внутри?

Он отодвигает сумку от меня.

— Не подглядывай.

— Мы собираемся на пикник? Ты захватил кетчуп?

— Мы не собираемся на чертов пикник. — Он пристегивает сумку к задней части мотоцикла и передает мне шлем. — Зачем мне брать тебя на пикник?

— Потому что девушкам это нравится?

— Чушь. Ни одна девушка не хочет сидеть на траве и есть с пластиковой тарелки, пытаясь отогнать муравьев и мух.

— Ну, если ты так ставишь вопрос. — Я пожимаю плечами и сажусь на мотоцикл позади него.

Сергей заводит двигатель, и я быстро и крепко обхватываю его за талию. Первый рывок, когда он взлетает, самый страшный. Даже после многих поездок, которые он мне устраивал, мне все равно нужно несколько минут, чтобы привыкнуть к мысли, что я нахожусь на заднем сиденье мотоцикла. Я ничего не могу с этим поделать. Меня не покидает мысль что транспортные средства с двумя колесами не должны существовать. Но потом вспоминаю, что за рулем Сергей, расслабляюсь и наслаждаюсь всплеском адреналина.

Я видела, как он ездит на мотоцикле один. Как чертов безумец. Я все время думаю, что он во что-нибудь врежется. А на прошлой неделе, когда посмотрела на его идиотские выходки на одном колесе, у меня едва не случился сердечный приступ. Но, слава Богу, Сергей никогда так не делает, когда я с ним.

Мы едем по шоссе около сорока минут, прежде чем он сворачивает на боковую дорогу, а затем на узкую грунтовую тропинку, ведущую между полями. Я убеждена, что мы заблудились, и тут он притормаживает и паркуется. На многие мили вокруг нет ничего, кроме травы.

— Мы заблудились? — спрашиваю я, снимая шлем.

— Нет. — Он улыбается, обнимает меня за талию и снимает с мотоцикла. — Пошли.

Он отстегивает сумку сзади, берет мою руку в свою свободную и ведет меня через поле справа от нас. Пройдя сотню ярдов, мы доходим до грубо сколоченного деревянного стола, стоящего посреди пустыря. Чуть дальше я замечаю несколько металлических стоек с мишенями на каждой стороне, расположенных на разном расстоянии от стола. Тренировочные мишени.

— Я не знал, что тебе нравится, — говорит Сергей и кладет сумку на стол.

Я смотрю круглыми от удивления глазами, как он начинает доставать разные пистолеты и раскладывать их на деревянной поверхности. Два «Глока», «Зиг Зауэр», меньшая модель. «Беретта». И еще два пистолета — я не знаю производителя, но они выглядят как военные.

— Выбирай. — Он кивает в сторону ассортимента оружия.

Я приподнимаю бровь.

— Ты привел меня на тренировку по стрельбе?

— Это лучше, чем пикник. — Он улыбается. — И я хочу посмотреть, как ты стреляешь.

Я сужаю на него глаза.

— Ты не поверил мне, когда я сказала, что умею обращаться с оружием?

— Конечно, я тебе поверил. — Он слегка чмокает меня в губы. — Но хочу посмотреть, сможешь ли ты на самом деле попасть во что-нибудь.

Я улыбаюсь ему в губы.

— Хорошо.

Он разворачивает меня лицом к столу и встает позади меня.

— Как насчет «Зига»? Он будет самым простым для тебя в использовании. Ты знаешь, как отключить предохранитель?

Он такой милый.

— Мне не нравится «Зиг». - Я беру «Глок-19». Он относительно легкий и имеет двойную систему отдачи. Я проверяю магазин. — Я обойдусь шестью патронами. А потом ты. Посмотрим, у кого в итоге будет больше попаданий.

Сергей разражается смехом.

— Договорились

Первая цель находится довольно близко, поэтому я решаю выбрать вторую. Обойдя стол, поднимаю пистолет и целюсь в левую верхнюю лопатку. Мой первый выстрел – попадание. Следующие три тоже попадают, а на пятом я промахиваюсь. Черт. Шестой попадает точно. Я ставлю на предохранитель, опускаю пистолет и поворачиваюсь к Сергею, который смотрит на меня.

— Ну, похоже, мне удалось во что-то попасть, а? — ухмыляюсь я.

Он смотрит на меня несколько ударов сердца, затем хватает меня за талию так неожиданно, что пистолет выпадает у меня из руки. Подняв меня, он прижимает меня к себе и страстно целует.

В яростном, отчаянном поцелуе, затем...

— Нет ничего сексуальнее девушки, которая умеет обращаться с оружием. — Он слегка прикусывает мою нижнюю губу. — Когда ты научилась стрелять?

— Папа начал учить меня, когда мне было одиннадцать. — Я обхватываю его за шею и зарываюсь руками в его светлые пряди. У него самые красивые волосы, которые я когда-либо видела. — Теперь ты.

Сергей смеется и опускает меня на землю. Он достает один из пистолетов, который я не узнала. Пока он проверяет его, я обхожу его и встаю у него за спиной. Я жду, пока он поднимет оружие, чтобы прицелиться, затем кладу руки ему на бедра. Медленно скольжу руками по поясу его джинсов спереди, затем опускаюсь ниже, пока мои ладони не упираются в его промежность.

— Ангелина? — Он смотрит на меня через плечо. — Что ты делаешь?

— Разве тебя не учили работать под давлением? — Я улыбаюсь и массирую его член через джинсы.

Он криво усмехается. Снова смотрит на мишень и стреляет. Попадание. Пора и мне улучшить свою игру. Я прижимаюсь грудью к его спине, расстегиваю пуговицу джинсов и спускаю молнию. Он стреляет снова. Еще одно попадание. Черт. Я просовываю руку внутрь.

— Кажется, у меня никогда не было секса в поле, — говорю я и достаю его член, поглаживая его, наслаждаясь тем, как он мгновенно становится твердым. Раздается выстрел. Я смотрю на мишень. — О. Похоже, детка, ты промахнулся. Я тебя отвлекаю?

— Нет, — звучит его отрывистый ответ.

— Все в порядке. Это может случиться с каждым. — Я подныриваю под его поднятую руку и встаю перед ним. Раздается еще один выстрел, но я не поворачиваюсь, чтобы посмотреть, куда он попал. Вместо этого опускаюсь на колени и облизываю головку его члена.

Сергей стонет.

— Не обращай внимания. Пожалуйста, продолжай. — Я беру его уже полностью эрегированный член правой рукой и ласкаю его, в то время как левой рукой скольжу под его рубашку.

Раздается тихое ворчание. Еще один выстрел, за которым следует поток русских ругательств. Я улыбаюсь и снова облизываю его член. В траве рядом со мной раздается удар, Сергей бросает пистолет, и в следующее мгновение я оказываюсь лежащей на земле, а он сверху.

— Ты хитрая маленькая проказница. — Он покусывает мой подбородок, пока руками возится с моими трусами. — Три промаха из пяти. Не смей никому рассказывать.

— Не переживай, я не выдам твой секрет, — говорю я, а затем ахаю, когда он вводит в меня палец.

Он обводит клитор большим пальцем, пока другим проникает еще глубже, и я чувствую, как моя влага растекается по его руке. Я выгибаю спину дугой, когда он вводит еще один палец, растягивая мои стеночки, и почти кончаю, но дьявол резко убирает руку.

— У меня есть потрясающая идея, которую я хотел бы обсудить, — шепчет он рядом с моим ухом, а затем прикусывает мочку уха.

— Сейчас? — Я огрызаюсь и хватаю его за член. — Единственное обсуждение, которое может произойти в данный момент, - это обсуждение между твоим членом и моей киской.

Сергей обхватывает мою талию и переворачивает нас так, что я оказываюсь над ним и над его твердым членом, и медленно опускаюсь на него, пока не принимаю его полностью.

— Как ты относишься к тому, чтобы сделать татуировку? — спрашивает он и хватает меня за щеки.

— Ни за что, — выдыхаю я, сидя на нем верхом.

— Она может быть маленькой. — Он сжимает мою попку и приподнимает меня, держа над своим членом. — Взамен я научу тебя стрелять из снайперской винтовки.

Он смотрит на меня бледно-голубыми глазами с лукавым блеском. Я поглаживаю пальцем его челюсть.

— И какую татуировку ты хочешь, чтобы я сделала, одержимый?

Сергей широко улыбается и в следующее мгновение опускает меня на свой член. Я стону и прикусываю нижнюю губу, когда он начинает входить в меня.

— Ничего особенного, — говорит он, ускоряя темп, — просто пара слов.

Я откидываю голову назад и наслаждаюсь тем, как он входит в меня снизу. Сергей скользит руками под мою рубашку и поднимается, чтобы сжать мою грудь. Я провожу ладонями по его напряженным рукам, чувствуя, как под моими пальцами напрягаются мышцы.

— Какие слова?

Сергей усмехается. Боже, какой же он красивый. Надеюсь, я больше никогда не увижу пустого взгляда в его глазах. Он снова врезается в меня, и я с криком кончаю, но продолжаю двигать бедрами, наслаждаясь оргазмом, пока не опускаюсь ему на грудь. Сергей подхватывает меня под попку и продолжает входить в меня в неистовом темпе. После еще нескольких сильных толчков он достигает разрядки.

Я скрещиваю руки на его груди и кладу подбородок на ладони, наблюдая за ним. Глаза его закрыты, дыхание затруднено. Он не ответил на мой вопрос, но я обожаю видеть полное блаженство на его лице.

— Так какие слова ты хочешь для татуировки, Сергей?

Он открывает один глаз.

— А это так важно?

— Конечно, важно. — Я морщу носик и качаю головой.

— Я думал о чем-то в духе «Prinadlezhit Sergeyu Belovu». — Он снова закрывает глаз. — На твоей пояснице. Что скажешь?

Я с изумлением смотрю на него, но, преодолев потрясение, лепечу:

— Ты не заклеймишь меня как свою собственность.

— Почему?

Почему? Я фыркаю.

— Ты бы сделал на себе татуировку «Prinadlezhit Angeline Sandoval»?

— Конечно. Почему бы и нет. — Он пожимает плечами, затем смотрит на меня.

Я в ответ на него. Он серьезен. Меня охватывает такая нежность.

— Хорошо, — говорю я, — но ты сделаешь ее первым.

— Договорились, — рычит он, хватает меня за шею и накрывает мой рот в жарком поцелуе.

Глава 16

Я открываю пакет с собачьим кормом и тянусь к миске Мими, внезапно меня обхватывают за талию и целуют в макушку.

— Почему ты меня не разбудила? — спрашивает Сергей и упершись подбородком на мое плечо, наблюдает, как я насыпаю собачий корм в миску.

— Ты и так редко спишь. — Я бросаю на него косой взгляд. — Когда ты собираешься начать спать в кровати?

Прошел почти месяц с тех пор, как мы впервые спали вместе. После этого каждую ночь мы уютно устраивались в кровати, но когда я просыпалась, Сергей дремал на полу. Я пыталась убедить его остаться со мной, но он лишь качал головой, ждал, пока я засну, а потом перебирался в свой спальный мешок на полу рядом с кроватью.

— А где Феликс? — Он всегда меняет тему, стоит мне заговорить об этом.

— Я его не видела, — отвечаю.

— Он, наверное, у Марлин. Пойдем погуляем с Мими перед завтраком.

Сергей свистит, и Мими выбегает из-за угла. Она поднимает голову, чтобы Сергей почесал ей шею, потом поворачивается ко мне и лижет мою ладонь. Мне до сих пор с трудом верится, что у такой страшной на вид собаки может быть такой покладистый характер. Феликс как-то сказал, что Мими может убить человека меньше чем за минуту, но, глядя, как она бегает вокруг нас, сначала подталкивая носом Сергея, а потом меня, начинаю думаю, что может он подшучивал надо мной?

* * *

— Я знаю, чем ты и Феликс занимались до того, как присоединились к братве, - говорю я, когда мы идем по тротуару. Сергей останавливается.

— Он сказал тебе? — спрашивает он сквозь стиснутые зубы. — Когда?

— Не так давно. — Я не стала говорить, что основную информацию получила от пахана, а Феликс лишь заполнил пробелы.

— Я убью его.

Я сжимаю его руку.

— Какого это было? Я имею в виду обучение. Знаю, что ты не можешь говорить о заданиях.

Сергей глубоко вздыхает, обхватывает меня за плечи и ведет нас в сторону парка.

— Веришь или нет, но мне нравилось, — признается он. — В тот момент, когда они взяли меня в группу, я был не в лучшем состоянии, и они предложили мне цель. В некотором род чувство принадлежности. Я был рад. По крайней мере, вначале.

— А что насчет других парней в группе? Друзья у тебя были?

— Не скажу, что мы были друзьями. — Он пожимает плечами. — Но между нами возникло чувство товарищества.

— Ты знаешь, где они сейчас?

— Один погиб в самом начале на задании. Дэвид. Он был хорошим парнем. Другого, Бена, убил я, — говорит он и смотрит на меня, ожидая моей реакции. Вероятно, это тот парень, о котором рассказывал Феликс, тот, кто напал на него, пока Сергей находился в отключке. Я смотрю ему в глаза, не мигая.

— А остальные? — спрашиваю.

Сергей глядит на меня несколько секунд, затем отводит взгляд и продолжает идти.

— Кай и Ас. Кай - очень невменяемый парень. Жестокий. Агрессивный. Когда он на чем-то зацикливался, никто и ничто не могло его остановить. Пару раз приходилось его сдерживать. Ас был полной противоположностью. Замкнутый. Затворник. За все годы, что мы провели вместе, думаю, он перекинулся с остальными не больше, чем двадцатью фразами. — Сергей улыбается. — Зато он играл в покер. Даже Феликс со своим жульничеством не мог его обыграть.

— Ас? — спрашиваю я. — Довольно-таки необычное имя.

— Это прозвище. Никто не знал, как его зовут на самом деле. Он не хотел говорить. Крюгер - парень, который руководил подразделением, - пытался выбить его из него. Он забрал его с улицы без документов, и когда проверили отпечатки пальцев Аса, то ничего не получили. Но даже когда Крюгер сломал ему руку, Ас не назвал своего имени. Так что в итоге он остался просто Асом. — Он усмехается. — Сумасшедший ублюдок.

— Что с ними случилось?

— Я предполагаю, что Кай все еще работает на правительство. Ас исчез за полгода до того, как мы с Феликсом ушли.

— Пропал на задании?

— Нет. Просто исчез. — Сергей смотрит на Мими, которая бежит между деревьями, и свистит. — Произошло дорожно-транспортное происшествие. Жену Аса убил пьяный водитель. На следующий день его дом сожгли дотла. Никаких следов Аса.

— Господи. Кто-то сжег его дом?

— Он сам его сжег.

— Как ты можешь быть уверен?

— У каждого в подразделении была своя специализация. Меня обычно отправляли, когда нужно было зачистить место от множества врагов. Ас выполнял задания под прикрытием, когда нужно убить кого-то, не вызывая подозрений, - это его конек. Его излюбленный прием - поджог, причем такой сильный, что криминалисты ни черта не могли найти.

— Думаешь, он еще жив?

Сергей улыбается.

— Аса не так просто убить. Он жив.

Мы как раз входим в дом, когда у Сергея звонит телефон. Как только он смотрит на экран и видит номер звонящего, его поза меняется с расслабленной на жесткую. Он обхватывает меня за талию и подносит телефон к уху.

— Диего, — говорит он, и я напрягаюсь. — Чем я могу тебе помочь?

Я не слышу ответа Диего, но, судя по тому, как расслабляется рука Сергея вокруг моей талии, ничего плохого. Я с облегчением выдыхаю. На мгновение испугалась, что он каким-то образом узнал, где я.

— Хорошо. Сегодня вечером, в десять. Я пришлю тебе координаты. — Сергей обрывает звонок. — Сегодня вечером я встречаюсь с людьми Диего. Жаль, что он не придет.

— Он бы не рискнул лично приехать в Штаты. Думаешь, он знает, что я здесь?

— Вряд ли. Он бы намекнул, если бы знал. — Сергей целует меня в щеку. — Не волнуйся, я разберусь с этим сукиным сыном, как только представится возможность.

— Сергей, нет. — Я хватаю его за руку и поворачиваю к себе. — У него слишком много союзников. Если ты сделаешь что-нибудь Диего, один из них убьет тебя.

— Они могут попытаться. — Он улыбается, но не той улыбкой, которую привыкла видеть на его лице. А расчетливой и холодной. Улыбкой хищника, который держит свою жертву на прицеле.

* * *

Всякий раз, когда вижу Сергея в костюме, поражаюсь его преображению. Прежний пугающий парень с растрепанными волосами, покрытый татуировками, исчез. Его заменил бизнесмен, человек, который мог бы сойти за руководителя компании или политика.

Я смахиваю несуществующую пылинку с его пиджака.

— Где ты встречаешься с людьми Диего?

— На одном складе. Паша больше не разрешает мне назначать встречи в клубе.

— Почему?

— В прошлый раз я устроил небольшой беспорядок.

— Что? Напился, что ли?

Он смеется.

— Я никогда не пью, детка. Я и так уже сумасшедший.

— Нет. — Я прижимаю палец к его губам. — Ты не сумасшедший. И хватит уже так говорить о себе, — укоряю я, и уголки его губ приподнимаются, как будто сказала что-то смешное. — Разбуди меня, когда вернешься, хорошо?

— Я вернусь поздно, около двух или трех ночи. Люди Диего любят поговорить.

— Плевать. — Я приподнимаюсь на цыпочках, чтобы слегка поцеловать его в губы, но он обхватывает рукой мою спину и прижимает меня к себе, а затем страстно целует.

За спиной у меня Феликс прочищает горло.

— Сергей. Ты опоздаешь, — говорит он.

— Отвали, Альберт, — бормочет Сергей мне в рот, а потом еще пять минут увлеченно поглощает мои губы. Перед уходом он гладит меня по щеке тыльной стороной ладони.

— Были еще эпизоды? — спрашивает Феликс в тот момент, когда Сергей закрывает за собой дверь.

— Нет. За последние пару недель не было.

— Хорошо. — Он подходит к шкафу рядом с холодильником и достает ноутбук. Переносит его на обеденный стол и начинает подключать кабели.

— Ты планируешь смотреть встречу?

— Да. — Он кивает. — На северном складе установлены две камеры.

— Ты всегда так делаешь?

- Нет. Но у меня плохое предчувствие насчет этой встречи.

— Почему?

— Я не знаю. Просто чувствую. — Он включил ноутбук. — Ты можешь вывести Мими на прогулку? Мне нужно настроить связь.

— Конечно.

Как только снимаю поводок с настенной вешалки, Мими бросается ко мне и начинает толкаться в мою руку. Я застегиваю поводок на ее ошейнике, зная, что это мало что даст, если она решит убежать. Она весит больше меня, по крайней мере, на двадцать килограммов. Хорошо, что она выдрессирована, если только вокруг нет цветов. Придется мне постараться держаться подальше от клумбы старой Мэгги.

Сначала планировала короткую прогулку, но сегодня прекрасный вечер. Вместо того чтобы оставаться рядом с домом, я веду Мими к зарослям деревьев в нескольких кварталах отсюда. Мы уже почти дошли до опушки, когда замечаю женщину, которая идет по тротуару и смотрит в нашу сторону. Она кажется мне смутно знакомой, видимо, соседка, мимо которой мы проходили раньше. Я поднимаю руку в небрежном помахивании. Женщина смотрит на меня секунду, затем на Мими, машет в ответ и идет дальше по тротуару.

Я делаю шаг в сторону деревьев, но Мими остается на месте, наблюдая за окружающей обстановкой и тихо рычит. Она не двигается, даже когда дергаю за поводок, пока женщина не исчезает за углом.

— Не любишь рыжих, да? — бормочу я.

* * *

Я почти час гуляю по району с Мими. Когда поднимаюсь по ступенькам к парадной двери дома Сергея, уже готова завалиться спать. Но как только открываю дверь, сонливость как рукой снимает повышенный голос Феликса. Он сидит за ноутбуком, разговаривает с кем-то по телефону, но когда слышит, что я вернулась, то сразу же поднимает голову.

— Иди сюда! — Он машет рукой и продолжает говорить по телефону. — Постарайся подойти к нему со спины и поднеси телефон к уху. Будь осторожен, Юрий. Он может тебя не узнать.

Я бросаюсь на кухню и огибаю стол, вставая рядом с Феликсом. Я открываю рот, чтобы спросить, что происходит, но, когда смотрю на экран ноутбука, слова замирают на моих губах. На видеозаписи видно, как Сергей стоит рядом с человеком, распростертым на капоте автомобиля. Обхватив горло мужчины, он бьет его головой о капот автомобиля. Справа от него на земле лежат еще двое мужчин, ни один из них уже не двигается. У того, кто ближе к Сергею, голова повернута под неестественным углом, другой лежит лицом вниз, а под ним огромная лужа крови. Пока я смотрю, темноволосый мужчина в белой рубашке подходит к Сергею сзади, держа в вытянутой руке телефон.

— Поговори с ним. — Феликс сует телефон мне в руку.

Я прижимаю трубку к уху, но мне требуется несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями и произнести слова.

— Сергей? — прерывисто зову, не отрывая глаз от экрана. Он не реагирует. — Сергей! — кричу я в трубку.

Сергей вскидывает голову. Пару секунд смотрит на телефон, который держит Юрий, потом прижимает его к уху.

— Lisichka? — спрашивает он совершенно спокойным голосом, как будто я застала его за чашкой утреннего кофе. — Что-то случилось?

Я смотрю на Феликса, который кивает и просит продолжать. О чем мне говорить?

— Я… я гуляла с Мими, и она что-то съела. Я не видела что. Она начала кашлять, а потом ее вырвало.

Феликс закрывает глаза и кивает.

— Наверное, нам нужно отвезти ее к ветеринару, — продолжаю я. — Ты можешь вернуться домой?

— Ее все еще рвет?

Я гляжу на Мими, которая растянулась на диване в гостиной и храпит, затем перевожу взгляд обратно на экран. Сергей по-прежнему сжимает горло парня.

— Да. Ты не мог бы приехать?

— Буду через полчаса. — Он отпускает мужчину и начинает идти в другую часть склада, где припаркована его машина. — Сходи за Альбертом на всякий случай, чтобы он помог, пока я не приеду. Старая пройдоха, наверное, спит, разбуди его.

Он бросает телефон Юрию, садится в свою машину и спустя несколько мгновений покидает склад. Я опускаю телефон на стол и поворачиваюсь к Феликсу, который сидит на своем месте, покачивая головой.

— Что случилось? — спрашиваю я и сажусь на стул напротив него.

— Диего Ривера передал сообщение через своих людей, что поднимет цены на двадцать процентов.

— Сергей из-за этого взбесился?

— Нет. Он просто сообщил им, что мы больше не будем покупать у них товар. — Он вздыхает. — Но, когда они сказали ему, что Диего теперь занимает большую долю рынка после убийства Мэнни Сандовала и похищения его дочери, Сергей сорвался.

— Господи. — Я ставлю локти на стол и прячу лицо в ладонях. — И часто такое случается?

— Нет. Думаю, его вывело из себя упоминание, что Ривера держит тебя в плену. Сколько он спит?

— Не знаю. Четыре часа, может быть, пять. — Я пожимаю плечами. — Он обычно засыпает после меня, так что не могу сказать точно.

— Вы спите вместе?

— Он ждет, пока я усну, потом берет спальный мешок и проводит ночь на полу.

— Хорошо. Продолжай в том же духе.

— Не-а, не буду, — отвечаю я. — Я уже несколько недель пытаюсь убедить его спать со мной в одной постели.

— Что? Ты с ума сошла?

Я скрещиваю руки на груди и пригвождаю Феликса взглядом.

— А ты никогда не думал, что, может быть, если все перестанут относиться к нему, как к дикому животному, ему станет лучше?

— Ангелина, ты видела, что там произошло? — Он указывает на экран ноутбука. — Знаешь, сколько времени у него ушло, чтобы одолеть трех вооруженных людей? Пятнадцать секунд! — рявкает он. — Думаю, мы с Романом ошиблись, возложив все это на тебя. Такая девушка как ты, которую оберегали от жестокости жизни, не может понять, на что способны некоторые люди.

Я склоняю голову набок и смотрю на него.

— Ты знаешь, как в картеле поступают со стукачами, Феликс? Или с ворами?

— Нет.

— Тогда давай я тебе расскажу, как меня оберегали. — Я откидываюсь в кресле и гляжу в окно на сад. — Недалеко от нашего дома росло большое дерево, прямо за клумбой, на которой я любила играть. Не знаю, что это за дерево, но у него были очень длинные и толстые ветви. Прочные. Когда кого-то ловили на передаче информации властям или другим картелям, его вешали на одной из нижних веток. Папа вешал людей - это был любимый способ наказания. Мне обычно советовали не ходить в ту часть сада, когда на дереве висели люди.

— Господи, черт возьми. — Феликс смотрит на меня округлившимися глазами. — Они вешали людей, когда рядом были дети? Что, если кто-то из них увидел тела?

— О, мы точно видели тела. Все присутствовали, когда кого-то вешали. Это было обязательным. Своего рода предупреждение. Моя бабушка не хотела, чтобы я туда ходила из-за запаха.

— Запаха?

— Да, иногда тела не снимали день или два. Вонь стояла такая сильная, что даже после того, как убирали трупы, запах оставался в моем носу несколько дней. — Я пожимаю плечами. — Потом ещё была охота. Это наказание для воров.

Так забавно смотреть на Феликса, как будто он видит меня впервые. Я уверена, что он знает, что это за охота, но все равно продолжаю.

— Люди моего отца связывали ворам руки за спиной и отправляли их босиком в лес. Обычно им давали фору в двадцать минут. Затем брали оружие и шли на охоту. Иногда, когда охотились на нескольких воров, охота длилась всю ночь. Я лежала в своей постели и слышала выстрелы, гадая, попали или нет. — Я кладу ладони на стол и подаюсь вперед. — Так что не надо делать выводы, с чем я могу или не могу справиться, Феликс.

Я встаю и иду к холодильнику, беру банку колы, затем ухожу в гостиную, чтобы дождаться Сергея.

— Когда Сергей придет, мы сделаем вид, что ничего не произошло, — говорю я мимоходом.

— Ангелина?

Я останавливаюсь и смотрю на Феликса через плечо.

— Да?

— Значит, ты остаешься?

— Ну конечно.

Глава 17

С моего тела сползает одеяло. Я хватаюсь за его край, чтобы удержать, и чуть приоткрываю один глаз. Снаружи все еще темно. Я снова дергаю одеяло, на этот раз сильнее, и оно выскальзывает из моих пальцев.

— Который час? — бормочу я и зарываюсь лицом в подушку.

— Половина пятого, — шепчет мне на ухо Сергей и целует меня в затылок. — Мне кое в чем нужна твоя помощь.

— В чем?

— В этом.

Я чувствую, как он прижимается ко мне всем телом, как упирается твердым членом мне в бедро, и улыбаюсь.

— Мы открываемся в семь. Если хочешь, чтобы тебя обслужили, придется подождать.

— Ах, какая жалость. — Он проводит губами по моей шее. — Тогда мне придется похозяйничать самому.

Я приподнимаю голову и открываю глаза, наблюдая за ним, пока он тянется к ящику тумбочки и достает нож для стейка из моего тайника.

— Так и знал, что твоя одержимость острыми кухонными приборами пригодится, — говорит он, прижимая холодный металл к моей спине, где футболка задралась. — Надеюсь, ты не слишком привязалась к этому топику, детка.

— Что ты делаешь?

— Помогаю себе, — объясняет он и, засунув нож под мой топик, разрезает ткань по всей длине от подола до шеи.

Я начинаю поворачиваться, но Сергей прижимает ладонь к спине, удерживая меня на месте. Другой рукой скользит под моим телом, а затем по моему животу и между ног.

— Сергей?

— Ш-ш-ш... Ты сказала, что сейчас недоступна, — произносит он рядом с моим ухом и накрывает ладонью мою киску. — Поэтому тебе не разрешается двигаться. Или говорить.

Мурашки бегут по телу от его слов, а затем вздрагиваю, когда чувствую холодный металл на своем бедре. Один быстрый рывок, и резинка моих трусиков разрезана. Он переводит нож на другое бедро и разрезает резинку с той стороны. Я тянусь вниз, чтобы снять испорченные трусики, но Сергей обхватывает мое запястье.

— Я сказал... не двигаться, детка. — Он отпускает мою руку и надавливает ладонью на поясницу, прижимая меня к кровати. — Ни на дюйм.

Он убирает руку между ног, проводит кончиками пальцев по бедру, затем по ягодице и между ног. Трусики, которые все еще зажаты между телом и кроватью, начинают сползать, а кружево дразнит лоно. С моих губ срывается слабый стон от неожиданных ощущений. Затем Сергей меняет направление движения и вытаскивает трусики полностью. Я сжимаю подушку, зарываюсь в нее лицом и стону.

— Ни звука, Ангелина, — шепчет Сергей и вводит в меня палец.

Я глушу стон подушкой, но, когда он добавляет второй палец, вскрикиваю.

— Я что-то слышал, детка? — Он гладит ладонью по спине, другой проникает пальцами глубже в вагину. — Кажется, да.

Спустя секунду чувствую, как он кусает мою ягодицу. Я громко стону в подушку от боли. Сергей продолжает вводить пальцы в мое жаждущее влагалище, и понимаю, что вот-вот кончу. Сергей сгибает пальцы во мне, и я взрываюсь оргазмом. Я кончаю на всю его руку. Дрожь все еще сотрясает мое тело, когда Сергей обхватывает меня за талию и тянет вверх, пока не оказываюсь на кровати на четвереньках.

— Раздвинь ноги, детка, — приказывает он и придвигается ко мне сзади. Руки на талии напрягаются. — Еще немного. Да, это идеально.

Он вынимает пальцы из меня и вводит медленно член, растягивая мои стеночки. Я стону. Нет в мире лучшего ощущения, чем первый медленный толчок, когда тело подстраивается под него. Когда полностью входит, Сергей обхватывает меня руками за талию и целует в спину. Он что-то говорит по-русски, но не могу разобрать слов. По телу пробегает дрожь. Медленно он отстраняется, а затем снова входит в меня, и напряжение в теле усиливается. Я хватаюсь за подушку, сжимаю ее. Еще один толчок, Сергей больше растягивает меня, когда погружается в меня до основания.

— Дыши, детка.

Ага, кажется, я забыла об этом. Я глубоко вдыхаю, пока он продолжает входить в меня. С неистовым темпом его толчков, снова испытываю оргазм. Перед глазами вспыхивают яркие звезды.

Я жду, что он продолжит, но вместо этого выходит из меня и переворачивает на спину.

— Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока буду обладать тобой, — шепчет он и прижимается к моему телу, снова входя в меня.

Я обхватываю его ногами и стискиваю изо всех сил.

— Почему?

— Потому что, когда ты смотришь на меня, я вспоминаю, что еще жив.

Он вбивается в меня. Жестко. Яростно. Самозабвенно. Затем быстрее, пока я едва могу сделать вдох между толчками. Вместе с ним я кончаю в третий раз.

Уже утро. Мне пора вставать и собираться на работу, но не могу заставить себя пошевелиться.

— Альберт уже неделю ищет свою разделочную вилку, — говорю я, поглаживая Ангелину по спине. — Я видел ее в шкафу, за твоими футболками.

— Разве он не может купить другую? — бормочет она мне в грудь.

— А что? Ты... привязалась к ней?

— Может быть. — Она утыкается носом в мою шею. — У нее очень длинная ручка. Потрясающая длина.

— Так ты планируешь оставить ее себе?

— Безусловно. Я взяла и нож сантоку, раз уж ты предложил. Он стоит за твоей коллекцией книг Стивена Кинга на полке.

Очень подходит.

— Почему ты продолжаешь коллекционировать оружие? — спрашиваю я. — Думаешь, кто-то здесь может тебе угрожать?

— Конечно, нет. Это компульсия². — Она пожимает плечами. — Я чувствую себя спокойнее, зная, что в любой момент у меня под рукой есть оружие. Я стала делать так с семи лет, после того как меня похитили в первый раз.

Я замираю на середине ее спины.

— В первый раз?

— Да. Во второй раз мне было четырнадцать. Меня освободили после того, как отец заплатил выкуп. После похищения он отправил меня в США.

— Наверное, это было тяжело... Одной... В новой стране.

— Все было не так уж плохо. — Она кладет ладонь мне на грудь и вздыхает. — Скорее это было странно, чем что-то другое. Но в хорошем смысле. Не нужно постоянно оглядываться через плечо. Люди живут обычной жизнью.

— У тебя были друзья?

— Несколько. Но они скорее знакомые. Очень трудно общаться с девочками, чьими главными заботами было выбор одежды или какой мальчик обратил на них внимание. — Она фыркает. — Это казалось таким глупым. И я немного им завидовала, наверное. В итоге я предпочитала книги людям.

— Кстати, как раз вспомнил. Альберт просил передать, что вчера для тебя пришла посылка. Он положил ее в гостиной. — Я шепчу ей на ухо. — Он сказал, что заглянул внутрь и увидел кучу книг в мягком переплете с голыми мужчинами на обложках, и теперь думает, что ты читаешь порно.

— Это ментальное порно, — говорит она.

Я смеюсь.

— Мне стоит беспокоиться?

— Не знаю. А ты должен? — Она просовывает руку в мои трусы и обхватывает пальцами член. — Некоторые из этих книг устанавливают поистине высокие стандарты.

— Да неужели? — Я обхватываю ее за талию и переворачиваю нас, пока не оказываюсь на ней сверху. — Тебе следует знать кое-что, детка. Я очень люблю соревноваться.

— Мне повезло. — Она улыбается и снимает свои трусики.

Глава 18

Я проснулся от прикосновения руки к моей груди. Дыхание Ангелины касается моего бока, когда она прижимается ближе, и одна из ног перебирается на мою.

— Ангелина?

— Да? — бормочет она мне в грудь.

— Тебе нужно вернуться в постель, детка.

— Нет. Спи.

Я закрываю глаза. Ангелина уже несколько недель настаивает, чтобы мы спали в одной кровати, пытается прокрасться среди ночи, чтобы лечь рядом со мной. Меня убивает снова и снова говорить ей «нет», но не могу рисковать. Она не понимает, как я чертовски боюсь, что могу причинить ей какую-то боль. Поэтому, как и каждую ночь, скольжу рукой вниз по ее телу и снимаю с нее трусики.

— На этот раз ничего не выйдет, Сергей, — шепчет она и целует мое плечо.

— Что?

— Твоя стратегия трахнуть меня до потери сознания и, когда я засну, уложить меня в постель.

— Я еще тот коварный мерзавец. — Я обхватываю ее за талию и поворачиваю нас так, что нависаю над ней, затем целую ее.

— Да, ты такой, — говорит она и стонет, когда пальцем дразню клитор.

Я осыпаю поцелуями ее шею, покусывая, когда добираюсь до чувствительного места под ее ухом, которое нашел несколько дней назад. Затем двигаюсь ниже, пока не добираюсь до ее правой груди. Ангелина стонет, когда медленно лижу ее сосок, синхронизируя темп с моим пальцем на клиторе, потом переключаюсь на другой. Она выгибается дугой, когда провожу языком по ее животу, пока не добираюсь до киски. Медленно облизываю ее щель, добираюсь до клитора и втягиваю его в рот. Звуки, которые она издает, сводят меня с ума.

Ангелина зарывается руками в мои волосы, дергая за них, пока я лижу ее еще несколько раз, а затем провожу языком вверх, до самых губ.

— Моя лисичка, — шепчу ей в рот и беру ее лицо между ладонями, заглядывая в ее темные глаза. Бесстрашные. И в них горит упрямство. Ангелина смотрит на меня без тени страха или нежелания. Интересно, знает ли она, как безумно я в нее влюблен? Целуя ее шею, я покусываю ее нежную кожу. — Ты… и только ты сдерживаешь моих демонов, lisichka. — Я целую ее плечо. — Если однажды решишь, что с тебя хватит моего бардака, просто уходи и никогда не оглядывайся. И постарайся очень хорошо спрятаться.

— Почему? — спрашивает она и обхватывает ногами мою талию.

— Потому что я последую за тобой и притащу тебя обратно. И ты, Ангелина, нигде не сможешь спрятаться, если я решу преследовать тебя.

Она смотрит мне в глаза, и на ее губах появляется озорная улыбка.

— Тогда хорошо, что я остаюсь.

Я запускаю пальцы в ее волосы, перебирая мягкие пряди. Наши взгляды встречаются, и я ввожу член в нее. Не отпуская ее, медленно выхожу, а затем снова вхожу. Левой рукой обхватываю шею Ангелины, чувствуя пульсацию сердца под моей ладонью. Я никогда не осознавал, насколько мертвым чувствовал себя в душе, пока не встретил лисичку на своем пути и она не вытащила меня из пропасти.

Ангелина стонет, пока я вбиваюсь в нее, снова и снова, и цепляется за мои плечи. Завтра у меня наверняка будет вся спина в царапинах. И от этой мысли дохожу до грани. Яйца подтягиваются, и я стискиваю зубы. Сдерживаясь, меняю темп до медленного, и кажется, будто мой член сейчас взорвется. Ангелина протяжно стонет, ее мышцы спазмируют вокруг члена, и я наконец позволяю себе кончить.

От сна меня пробуждают негромкие слова, произносимые шепотом, и на мгновение мне кажется, что Сергей разговаривает с кем-то по телефону. Но когда открываю глаза, то вижу, что он лежит на спине рядом со мной, его глаза закрыты. Наверное, он заснул после того, как мы занимались сексом, забыв перенести меня обратно на кровать. Рука Сергея на моем животе дергается, и с его губ срывается русское ругательство. Ему снова снится кошмар.

Я знаю, что, наверное, мне следует уйти, как велел мне Феликс делать в таких случаях, но, если просто слепо подчинюсь, мы никогда не пройдем через это. Поэтому вместо этого я ложусь ему на грудь и обхватываю руками его шею, прижимаясь щекой к его щеке. Его тело замирает на секунду, а затем он начинает метаться, пытаясь стряхнуть меня с себя. Я перемещаю голову на его плечо и сжимаю его сильнее.

— Все хорошо, здоровяк, — шепчу ему на ухо, а затем целую его в щеку. — Все хорошо.

Дыхание у него учащенное, затрудненное, но он перестает биться и поворачивает голову в сторону, наши носы соприкасаются. Я касаюсь кончика его носа своим и целую его плотно сжатые губы.

Его глаза все еще закрыты, рот не двигается, но я продолжаю целовать его.

— Я хочу, чтобы завтра ты снова прокатил меня на своем мотоцикле. — Еще один поцелуй. — Может быть, ты позволишь мне немного порулить, а? Держу пари, это как кататься на велосипеде. Не может быть все так сложно.

Дыхание замедляется, но его рука на моей спине все еще дрожит.

— Я пробовала ездить на велосипеде всего один раз, но в итоге оказалась в зарослях крапивы на обочине дороги, — продолжаю лепетать я. — Нана Гвадалупе так разозлилась, когда я вернулась домой вся в волдырях и с кровоточащими порезами на ногах.

Медленно Сергей открывает глаза и смотрит на меня.

— Я готов на все ради тебя, детка, — бормочет он. — Но ты не сядешь за мой байк.

— Хорошо, — смеюсь я, затем прижимаюсь щекой к его груди. — Давай снова спать.

Глава 19

— Мне вот эта нравится, — показывает Сергей на красную кожаную куртку, висящую на манекене.

Я тянусь к бирке, чтобы посмотреть на цену, и от удивления у меня округляются глаза.

— Мы сможем купить ее, как только я получу доступ к своему банковскому счету.

— Роман сказал, что его парню нужно еще как минимум две недели, чтобы сделать твое новое удостоверение личности. Хорошая подделка требует времени. — Он снимает с манекена куртку и предлагает ее мне. —Примерь.

— Можно и подождать. Ты все для меня покупаешь. Это как-то неправильно, когда у меня на счету куча денег.

— Мне нравится покупать для тебя вещи. — Он целует меня в губы. — Кроме средств для купания. Такой большой выбор, что я начинаю волноваться всякий раз, когда захожу в один из этих модных ароматных бутиков.

— Ты поэтому в прошлый раз скупил чуть ли не весь бутик? У меня столько шампуня, что хватит на года два.

Сергей берет прядь моих волос между пальцами, подносит к носу и вдыхает.

— Мне нравится этот. Мы купим еще.

— Нет, пока я не израсходую хотя бы половину заначки, — смеюсь я.

— Хорошо. — Он отпускает мои волосы, затем обхватывает меня за талию и притягивает к себе. — Давай заплатим за куртку и вернемся домой.

— Уже? У тебя есть что-то конкретное на уме?

— Да. — Он прижимается губами к моим. — Я сказал Альберту, что мы будем заняты весь день, и что я не хочу видеть его до завтра. Он взял с собой Мими.

— И чем же мы будем заняты?

На его губах играет самодовольная улыбка, и он наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо.

— Я хочу трахнуть тебя в каждом уголке моего дома, на каждом предмете мебели. Таким образом, когда я снова уйду в себя, у меня будет хотя бы одно из этих мест на виду. Тогда мне будет гораздо легче вернуться, как ты думаешь?

— Мне нравится твоя идея. — Я прикусываю его нижнюю губу. — Я большой сторонник альтернативных методов терапии.

Он рычит.

— Бегом на кассу. В машину. Поедем домой. И начнем с кухни.

— Мне нужно в туалет после кассы, но к остальному маршруту у меня претензий нет.

Как только мы расплатились за куртку, Сергей провожает меня до туалета, который мы нашли в одном из коридоров торгового центра, и садится на скамейку у входа, чтобы подождать меня. Я только успеваю помыть руки, как дверь за моей спиной открывается. Я поднимаю голову, смотрю в зеркало и вижу рыжеволосую женщину, которую видела, когда гуляла с Мими на днях. Мы встречаемся взглядами в отражении, и ее губы растягиваются в улыбке.

— Ангелина София Сандовал, — произносит она с акцентом, и холодные щупальца страха пробегает по моей спине. — Кое-кто хотел бы поговорить с вами.

Она делает несколько шагов ко мне и кладет телефон на стойку рядом с раковиной. Я смотрю на имя на экране, пытаясь сдержать свое неровное дыхание, затем беру трубку и прижимаю ее к уху.

— Диего, —говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Чего ты хочешь

— Ты серьезно думала, что сможешь убежать от меня, ничтожная сучка? — рявкает он.

— Ну да. По крайне мере, я на это надеялась.

Он смеется, как сумасшедший.

— Ох, как мне будет приятно сломить твой дух, паломита. Никто не сбежит от Диего Риверы.

— Я не вернусь в Мексику, Диего. Никогда. Я гражданка США. Так что пока я здесь, ты ничего не сможешь мне сделать.

— Я могу убить тебя, — говорит он. — Или еще лучше, я могу убить того русского, с которым ты трахаешься. Власти и глазом не моргнут, если одного из людей братвы найдут выпотрошенным на улице. Или если его машину взорвут. Они, возможно, даже скажут мне спасибо.

Я втягиваю воздух и расправляю плечи.

— Ты не посмеешь его убить. Ведь это приведет к прекращению твоего сотрудничества с русскими, а они - твой самый крупный покупатель.

— Да, все верно. Я бы очень хотел сохранить с ними хорошие отношения, даже если в прошлый раз твой сумасшедший любовник убил моих людей. Русские приносят хорошие деньги, а значит, ты вернешься добровольно, — усмехается он. — За тобой уже несколько недель наблюдают мои люди, и, судя по их словам, ты очень близка с этим сумасшедшим русским. Скажи мне, паломита, ты влюбилась в Белова?

— Конечно, нет, — лгу я. — Я просто использую его, чтобы получить то, что мне нужно.

— Тогда ты не будешь возражать, если один из моих людей, ждущих в другом конце коридора, пристрелит его на месте

Я хватаюсь за край стойки перед собой.

— Пожалуйста, не надо.

С другого конца линии доносится безумный смех.

— Маленькая беглая сучка влюбилась. Как кстати. — Он фыркает. — Так что же ты выберешь? Ты возвращаешься? Или я убиваю твоего любовника?

— Не трогай Сергея. — Я закрываю глаза, пытаясь сдержать слезы. — Я возвращаюсь.

— Отлично. А теперь слушай меня внимательно. Ты напишешь завтра сообщение Хуане о времени, когда завтра останешься одна в доме и сможешь выскользнуть так, чтобы никто не заметил. Тебя будет ждать машина.

— Завтра?

— Да. У тебя один день, чтобы придумать, как ты объяснишь ситуацию своему русскому. Но запомни кое-что. Если он придет за тобой, его убьют, едва он ступит на землю Мексики. Ты поняла?

— Да

Он снова смеется.

— Я так жду, когда ты приедешь, паломита. Мария мне уже наскучила, и готов поспорить, что твоя киска гораздо туже, чем у нее.

Я бросаю телефон на стойку и смотрю на свое отражение. Все кончено. Я сглатываю желчь, поворачиваюсь к рыжей сучке, которая все это время стояла рядом со мной, и говорю ей свой номер. Она сохраняет его, кивает и выходит из уборной с ухмылкой на лице. Через несколько секунд телефон пикает входящим сообщением. Я смотрю на короткий текст — номер Хуаны — и со всей силы сжимаю телефон.

Один глубокий вдох. Потом еще один. Я включаю воду и брызгаю на лицо. Помогает немного, но я все еще близка к тому, чтобы сломаться. Я брызгаю еще воды, затем смотрю на свое невероятно бледное лицо, размышляя, что мне делать. Может, бежать? Тогда Диего точно убьет Сергея. Я могу сказать Сергею правду. Он более чем способен за себя постоять. Но что, если эти подонки подложили бомбу в его машину? Или в доме? От бомбы защититься невозможно.

Нет, нужно искать другой выход. Черт. Думай, черт возьми. Полиция? Ну да, как же.

Может, я вернусь в Мексику, а потом снова попытаюсь бежать? Может получиться, но на это уйдут недели или месяцы, пока я не смогу убедить Ривера, что достаточно послушна, чтобы он ослабил охрану. Неважно. Я выдержу все, если это позволит мне освободиться от этого сукиного сына. Но это также значит, что я никогда больше не увижу Сергея.

Я обхватываю себя руками, сминая красную кожаную куртку, которую Сергей только что купил для меня, и сжимаю губы, чтобы сдержать крик, который нарастал во мне с тех пор, как увидела имя Диего на телефоне. Нет. Я не сломаюсь. Сделав глубокий вдох, я едва волочу ноги.

Я замечаю слежку, как только выхожу из туалета. Двое мужчин в костюмах стоят в другом конце коридора, их глаза прикованы к Сергею. Диего не солгал.

— Все в порядке? — спрашивает Сергей, когда подхожу к нему. — Ты какая-то бледная.

— Да, все хорошо. — Я киваю и изображаю фальшивую улыбку. — У меня просто болит голова.

Он кладет руку мне на шею и поднимает мою голову.

— Хочешь, чтобы мы сходили к врачу?

— Конечно, нет. Просто голова болит. Все пройдет. И вообще, у нас есть планы, разве нет?

Я изо всех сил пытаюсь сохранить самообладание, когда он целует меня. Только страх, что Сергея могут убить, если он узнает, что происходит, не дает мне разрыдаться. Я беру его под руку и позволяю ему вывести меня из торгового центра к его мотоциклу. В то же время у меня в душе все клокотало.

Поездка к дому Сергея длится меньше тридцати минут. Я планировала в дороге подумать о том, как мне выскользнуть завтра, но вместо этого всю дорогу сжимала его талию, впитывала ощущение его близости и пыталась сохранить его в одном из своих мысленных хранилищ.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке, детка? — спрашивает Сергей, когда мы слезаем с мотоцикла перед его домом.

Я вешаю шлем на руль и поворачиваюсь к нему, замечая, как в его светлых волосах отражается свет заходящего солнца, а длинные пряди развеваются на ветру. Провожу пальцем по линии его подбородка, а другую руку кладу над сердцем.

— Хочу, чтобы ты занялся со мной любовью так сильно, — прошу я, — чтобы я забыла обо всем остальном.

Сергей подхватывает меня под попу, поднимает и несет к входной двери. Я обхватываю его ногами за талию и беру его лицо в свои ладони, осыпая его поцелуями. Я начинаю с его идеально безупречного носа, затем перехожу ко лбу и бровям, запечатлевая в памяти каждую деталь.

— Мы начнем с кухни и будем двигаться дальше, — говорит он мне на ухо, усаживая меня на обеденный стол. — Я планирую сегодня охватить весь первый этаж.

— Это очень много места. — Я улыбаюсь и снимаю куртку. — Ты уверен, что справишься?

Следующими идут джинсы и футболка, но, когда снимаю лифчик и тянусь за трусиками, Сергей хватает меня за руку и ее убирает.

— Посмотрим. — Он ухмыляется. — Ложись.

Я откидываюсь и прижимаюсь спиной к поверхности стола, смотрю, как он целует мою грудь. Медленно он проводит дорожку из поцелуев по моей груди и животу, пока не доходит до трусиков. Сергей глядит на меня с самодовольной улыбкой, берет пояс трусиков между зубами и стягивает их. Затем берет мою ногу и целует лодыжку, продвигается вверх по бедру, и зарывается лицом между моих ног. Я резко вдыхаю и хватаю его за волосы, стону, когда он лижет клитор - один, второй раз, а затем посасывает его.

— Я мог бы провести весь день, просто играя с твоей киской, — бормочет он и проникает в меня языком. Он продолжает лизать и сосать, сжимая при этом мою попку, двигаясь все быстрее и быстрее, пока не возникает ощущение, что я сейчас взорвусь. Затем он легонько покусывает клитор, и оргазм накрывает меня.

Я все еще не пришла в себя, когда он притягивает меня к себе за шею и впивается в мои губы. Я чувствую на нем свой горько-сладкий вкус. Другой рукой берет меня за поясницу, чтобы удержать меня на месте, пока располагает член у моего входа.

Серей отстраняется, глядя мне в глаза.

— Я так люблю тебя, — шепчет он, постепенно проникая в меня. Я хочу сказать ему то же самое, так сильно, что сердце разбивается на кусочки. Вместо этого сжимаю губы и цепляюсь за его плечи, не сводя с него глаз. Я стону, когда он зарывается в меня еще глубже, и прижимаюсь лицом к его шее. Его горячее дыхание обдувает кожу моего плеча, и я наслаждаюсь тем, как он погружается в меня снова и снова. Этого почти достаточно, чтобы я забыла о завтрашнем дне. Со стоном мы кончаем вместе.

— Диван, спальня или душ? — спрашивает Сергей, когда восстанавливает дыхание.

— Душ, — бормочу я и крепко обхватываю ногами его талию. Ни на секунду не позволю ему вырваться из моих объятий дольше, чем это необходимо.

— Хорошо. — Он усмехается и несет меня вверх по лестнице в свою ванную.

— Сегодня воспользуюсь твоим гелем для душа, — говорю я, когда он ставит меня под струю воды.

— Я думал, ты любишь сладкие ароматы.

Я пожимаю плечами, беру с полки темно-синий флакон, выдавливаю немного на ладонь и начинаю намыливать тело.

Сергей заходит в душевую кабинку и, подложив палец под мой подбородок, запрокидывает мою голову.

— Что случилось?

Вода из душа брызгает мне в бок, когда гляжу в его светлые глаза.

— Ничего. А что?

Боже, даже смотреть на него больно, потому что знаю, что завтра уеду.

— Ангелина, ты не умеешь врать. — Мы оказываемся лицом к лицу. — Что происходит?

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

Сергей кладет ладони на кафель по обе стороны от моей головы и смотрит на меня, сжав губы в тонкую линию.

Я делаю глубокий вдох.

— Может, мы закончим с душем, или ты и дальше собираешься нависать надо мной, как горгулья?

— Не надо мне врать. Никогда, — предупреждает он. — Если ты не хочешь о чем-то поговорить, это нормально. Если тебе нужно пространство, это тоже нормально. Я знаю, что быть со мной может быть слишком тяжело. Но ты не будешь мне лгать. Договорились?

Я смотрю вниз и киваю.

— Я не хочу об этом говорить.

— Хорошо. Тебе нужно пространство?

— Нет. — Я качаю головой.

— Если хочешь, я буду спать сегодня в другой комнате.

Ни за что. Это наша последняя ночь вместе, и будь я проклята, если позволю ему спать где угодно, а не в моих объятиях. Положив ладонь на его грудь, я медленно скольжу вниз, пока не добираюсь до его члена и обхватываю его рукой.

— Ты точно не будешь спать в другой комнате, — говорю я и стискиваю его уже твердеющий член.

Сергей вдыхает, обхватывая меня за талию и прижимая к себе.

— Разговор еще не закончен, Ангелина.

— Мы можем продолжить завтра. — Я целую его в грудь. — Ты обещал мне секс-тур по своему дому. Я жду, что ты выполнишь обещание. Или это слишком много для тебя? — Я приподнимаю бровь.

С его губ срывается рычание, и он перекидывает меня через плечо.

— Наша следующая остановка — кухонный стол, — сообщает он и касается ладонью моей голой задницы.

* * *

— У тебя есть планы на завтра? — спрашиваю я, скользя руками по спине Сергея.

Он лежит поперек кровати на животе, а я сижу на его пояснице. У меня ушло пятнадцать минут, но мне удалось убедить его позволить мне сделать ему массаж с одним из моих розовых масел.

— У меня встреча около полудня, — бормочет он в подушку. — Мы можем прокатиться после этого.

— Да, — выдыхаю я, затем целую его между лопаток. — Прокатиться - звучит здорово, детка.

С каждой минутой мне все труднее притворяться. Словно наблюдаю за песочными часами, в верхней колбе которых осталось совсем немного песка, а песчинки падают все быстрее и быстрее. Я скольжу ладонями к плечам Сергея, затем спускаюсь по его рукам - тем самым рукам, которые вынесли меня полумертвую из грузовика и спасли мне жизнь. Закончив с руками, я возвращаюсь к его спине, мои движения становятся более легкими, скорее ласкающими, чем массажными, пока не чувствую, как он расслабляется, а его дыхание становится глубже. Сергей крепко уснул, поэтому я продолжаю еще пять минут, прежде чем осторожно встаю с кровати. Беру с тумбочки телефон, отправляю сообщение рыжей сучке о том, что буду готова завтра в полдень, и направляюсь в ванную.

Закрыв дверь, снимаю одежду, захожу в душевую кабинку и включаю горячую воду. В тот момент, когда брызги попадают на меня, прислоняюсь спиной к кафелю. Все тело будто налилось тяжестью от того, что я должна сделать. Сначала опускаю голову, потом подкашиваются ноги, и я опускаюсь на дно душевой кабинки. Крепко обхватываю руками колени и притягиваю их к груди. У меня больше нет ничего, за что можно было бы уцепиться, так что придется обойтись этим. Может быть, если я схвачусь сильнее, мне удастся удержать осколки сердца в себе.

Дверь закрыта, вода заглушала все остальные звуки, и я наконец позволила себе сломаться. Слезы, смешиваясь с потоком воды из душа, стекают в слив.

Что мне делать завтра? Я не могу просто исчезнуть. Нет, мне нужно оставить записку с объяснением. Придумать кучу лжи, что-то, что убедит Сергея, что я решила уйти по собственному желанию и больше не хочу его видеть. Мне придется причинить ему боль. И написать что-нибудь ужасное, если хочу, чтобы Сергей в это поверил. Я не могу рисковать Сергеем, если он последует за мной, потому что Диего убьет его. В этом я уверена на сто процентов. Может, когда-нибудь, когда мне удастся сбежать от Диего, я смогу вернуться и разыскать его. Сергей, наверное, к тому времени будет меня ненавидеть.

Я сижу на полу в душевой кабинке, пока вода не становится холодной, потом надеваю ту идиотскую пижаму, которую купил мне Сергей, и пробираюсь под покрывало рядом с ним. Уже далеко за полночь, но я не решаюсь закрыть глаза и рисковать потерять последние минуты нашего с ним сна. Я лежу и смотрю на него, пока свет утреннего солнца не просачивается в комнату.

— Я ненадолго, — говорю я, застегивая рубашку. — Максимум на два часа. Мы можем что-нибудь перекусить, когда я вернусь, а потом поехать прокатиться.

Ангелина обнимает меня за талию.

— Звучит неплохо.

Я поворачиваюсь и, взяв ее лицо в свои ладони, целую ее в губы.

— Я купил тебе ту дрянь, которую ты любишь. Она в шкафу рядом с холодильником.

— Чипсы со вкусом кетчупа?

— Да. Не понимаю, как ты можешь есть эту гадость. — Я достаю телефон на тумбочке и направляюсь к двери. — Альберт скоро вернется с Мими. Пожалуйста, напомни ему, чтобы он ее покормил.

— Хорошо, детка. — Она кивает и смотрит на меня. В ее глазах появляется странное выражение, но через мгновение оно исчезает.

Я уже на полпути к машине, когда слышу, что Ангелина зовет меня по имени. Я оборачиваюсь и вижу, что она стоит на крыльце. Она глядит на меня мгновение, затем спускается по ступенькам и бежит по дорожке. Вместо того чтобы остановиться, она прыгает в мои объятия, обхватывает меня ногами за талию и прижимается ко мне в поцелуе.

— Я буду скучать по тебе, Сергей, — шепчет она мне в губы.

— Детка? — бормочу я ей в рот. — Я вернусь через два часа.

— Я знаю. — Она откидывает голову назад и проводит кончиком пальца по моему носу. — Береги себя, здоровяк.

— Я встречаюсь с человеком, который поставляет нам машины. — Я смеюсь. — Ему почти восемьдесят. Думаю, я смогу справиться с ним, если он по какой-то причине станет агрессивным.

Ангелина улыбается, снова целует меня и начинает ерзать, так что я опускаю ее на землю и щипаю за попку.

— Пойду достану чипсы, — говорит она и спешит обратно в дом.

Когда смотрю, как она поднимается по ступенькам, во мне поселяется странное предчувствие. Оно не покидает меня даже после того, как добираюсь до места встречи. Более того, оно лишь усиливается. Через двадцать минут после начала встречи я решаю прервать ее и вернуться домой.

Полчаса спустя паркую машину на подъездной дорожке. Феликс выходит из дома и смотрит на меня с угрюмым лицом, уперев руки в бока. Я направляюсь к нему, испытывая чувство тревоги.

— Что случилось? — спрашиваю я, поднимаясь по ступенькам.

— Ангелина ушла.

— Одна? — Я останавливаюсь на верхней ступеньке. — Куда она пошла? Я сказал ей, что вернусь через два часа. Если ей что-то нужно, она могла бы подождать.

Ангелина любит ходить в продуктовый магазинчик на соседней улице, но я предпочитаю, чтобы она не бродила там одна.

— Она оставила тебе записку на кровати. Я видел ее, когда пошел искать вас двоих, — говорит Феликс и смотрит в сторону. — Она не вернется, Сергей.

Я смотрю на Феликса, осмысливая его слова, а затем бросаюсь в дом. Быстро преодолеваю по три ступеньки за раз и бегу в свою спальню. Там, на аккуратно заправленной кровати, лежит листок бумаги. Несколько мгновений просто гляжу на него, а внутри меня нарастает паника. Я делаю глубокий вдох, подхожу к кровати и читаю аккуратно написанную от руки записку.

Сергей.

Я уже долгое время размышляла о своей жизни и обо всем, что произошло. И решила, что мне нужно начать все с чистого листа. В начале этой недели я связалась с одним из друзей моего отца, и он помог мне с удостоверением личности, чтобы получить доступ к своим деньгам и покинуть Штаты. Хотя мне очень понравилось проводить с тобой время, я понимаю, что, если хочу навести порядок в своей жизни, мне нужно разорвать связи со всем, что связывает меня с моим прошлым.

У нас были приятные моменты вместе, но иногда ты пугаешь меня до ужаса, и я думаю, что нам пора расстаться. Я считала, что смогу справиться с твоими проблемами, но правда в том, что это слишком, и мне лучше уйти. Я забронировала билет в Европу в один конец и не планирую возвращаться.

Спасибо тебе за все и береги себя.

Ангелина.

Я не свожу взгляда с бумаги в своей руке, затем комкаю ее и бросаю через всю комнату. Ярость, сильнее которой никогда не испытывал, поглощает меня. Сзади до меня доносится голос Феликса, но с каждой секундой он становится все слабее, пока не слышу только звон в ушах, а потом ничего.

Они опаздывают. Я оглядываю улицу вдоль и поперек, гадая, не передумал ли Диего случайно. Я не снимаю красную кожаную куртку, несмотря на то что сейчас довольно тепло. Она единственная, кроме нескольких туалетных принадлежностей и сменной одежды, которую я взяла с собой, когда тайком сбежала из дома Сергея. Я хотела оставить и куртку — она безумно дорогая, но не смогла себя заставить.

Также в дне рюкзака спрятан один из его маленьких ножей. Я ни за что не пойду к Диего безоружной. Пистолет был бы гораздо лучшим выбором, но его труднее спрятать.

Обхватив себя руками за талию, раздумываю, не позвонить ли рыжей сучке Хуане, чтобы спросить, в чем дело, когда замечаю приближающуюся черную машину. Меня охватывает ощущение падения. Похоже, мне все-таки не повезло. Машина останавливается передо мной, и со стороны водителя сидит невысокий мужчина с опущенным окном. Ему около сорока лет, он американец. Самой же машине лет десять и на вид вполне пригодная. В ней нет ни намека на подозрительность. Видимо, Диего не хочет рисковать, чтобы пограничные власти слишком пристально разглядывали пассажиров.

— Вы взяли мои документы? — спрашиваю я.

— Да.

Я делаю глубокий вдох, бросаю телефон, который купил для меня Сергей, в кусты и обхожу машину, чтобы сесть со стороны пассажира.

— Тогда поехали.

— Сергей? — откуда-то справа доносится до меня голос Романа.

Открыв глаза, я пару секунд не могу понять, где нахожусь, пока не замечаю знакомые вещи. Слева книжные полки все еще на месте, вероятно, потому что прикреплены к стене. Они - единственное, что, кроме кровати, на которой я сижу, осталось нетронутым. Два кресла лежат опрокинутыми у противоположной стены, сломанные. Комод с разбросанной по всюду одеждой опрокинут на один из стульев. Куски дерева, ткани и книги разбросаны по всей комнате, создавая впечатление, что здесь произошло землетрясение или торнадо.

— Сергей? Ты с нами?

Я поднимаю глаза.

В дверях стоит Роман, за ним маячит Феликс. Мими, положив голову на лапы и глядя на меня, лежит на полу перед ними.

— Как долго? — спрашиваю я.

— Четыре часа. — Роман переступает порог, но останавливается, когда доходит до середины комнаты. - Феликс позвонил мне, как только ты начал громить мебель, но, когда я приехал, ты уже закончил с этим этажом.

— Черт. — Я качаю головой. — Как выглядит нижний этаж

Роман осматривает комнату вокруг себя и пожимает плечами.

— Почти так же. Хорошо, что Феликс додумался запереть оружейную, пока ты туда не добрался.

Слава Богу. Я ничего не помню после прочтения записки Ангелины. Закрыв глаза, делаю глубокий вдох. Мне нужно выбраться отсюда.

— Альберт, где ключи от моего мотоцикла? — спрашиваю я, вставая с кровати.

— Ты никуда не пойдешь, — огрызается Роман и направляет на меня трость. — Сядь на место.

— Роман, не надо, — бормочет Феликс сзади него.

— Я не позволю ему никуда уехать в таком состоянии. Он либо разобьется, либо убьет кого-нибудь.

Я склоняю голову набок и смотрю на брата. Мы довольно равны по силе, и я хотел бы выплеснуть разочарование и ярость, кипящие во мне, в хорошей драке. Но Роман не может со мной драться, по крайней мере, сейчас, его колено слишком повреждено. И если я потеряю его во время драки, могу пойти на убийство. Я не хочу убивать своего брата, каким бы назойливым он ни был.

— Отвали, Роман. — Я направился к двери, но, когда прохожу мимо него, он обхватывает меня рукой за шею.

— Она того не стоит, Сергей.

Я хватаю его за рубашку и притягиваю ближе, глядя Роману в глаза.

— Не смей говорить о ней! — выкрикиваю я. Никому не позволю говорить плохо об Ангелине. Хотя и больно это признавать, она приняла верное решение уберечь себя. Никто не должен быть связан с кем-то таким ущербным как я. — Ни слова. Ты слышишь меня, Роман?

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, затем Роман качает головой и убирает руку с моей шеи.

— Пожалуйста, не вздумай умирать.

Я отпускаю его рубашку и иду к двери, но потом останавливаюсь.

— Ты обещал Ангелине, что узнаешь о ее бабушке. У тебя есть какие-нибудь сведения?

— Пока нет. Сегодня утром звонил мой контакт в Мексике и сказал, что сможет проверить комплекс Сандовал в эти выходные. Похоже, что Диего устраивает вечеринку.

— Хорошо. Дай мне знать, когда он позвонит.

— Зачем?

— Я планирую вытащить оттуда бабушку Ангелины, если она жива.

— Черт возьми, Сергей! Ты не поедешь в Мексику!

Я игнорирую его крики и выхожу из комнаты.

— Возможно, тебе следует позвонить Мендозе и узнать, сможет ли он удвоить количество в следующем месяце, — бросаю я через плечо. — Или найди другого поставщика, потому что я убью Диего.

Глава 20

Железные ворота медленно отъезжают в сторону, петли скрипят. Всякий раз, возвращаясь домой, я говорила отцу, что эту чертову штуку нужно заменить. Папа всегда отвечал, что сделает это, заверяя, что когда я в следующий раз вернусь, то увижу новые ворота. Теперь они просто напоминают мне о отце и о том, как Диего убил его.

Я сжимаю руки в кулаки и любуюсь окрестностями, пока машина едет к массивному одноэтажному особняку в конце дороги. С каждой секундой во мне нарастает ужас. Думала, что больше никогда не увижу это место, или, по крайней мере, надеялась, что не увижу. Так странно. Одновременно любить и ненавидеть место, как дом моего детства.

Водитель паркует машину рядом с широкими каменными ступенями, ведущими к богато украшенной парадной двери. По обе стороны от нее стоят двое мужчин с винтовками наперевес. Ничего не изменилось. Взяв рюкзак, я выхожу из машины и поднимаюсь по ступенькам, изо всех сил стараясь сохранить бесстрастное лицо.

Я не собираюсь показывать, как сильно напугана. Говорят, что страх перед неизвестностью самый сильный. Ну, я отвечу, что они ни черта не знают, потому что точно понимаю, что меня здесь ждет, и я бы все променяла на незнание. Не успеваю переступить порог, как дверь распахивается. Нана Гвадалупе выбегает и заключает меня в свои объятия.

— Mi niña. (пер. с исп. - Моя девочка) - Она шмыгает носом. — Какого черта ты вернулась сюда? Когда Диего рассказал мне, я ему не поверила.

— Долгая история, Нана, — шепчу я ей в волосы и прижимаю хрупкую старушку к себе. Видя, что бабушка в безопасности и здорова, мне становится немного легче. — Я так боялась, что Диего причинил тебе боль.

Она отступает и берет мое лицо в свои ладони.

— О чем ты думала, Ангелина? — Она качает головой. — Тебе следовало остаться в США.

Я открываю рот, чтобы ответить, но взрыв мужского смеха, доносящийся с другого конца зала, заставляет меня замешкаться.

— Ой, да неужели это наша беглянка? — восклицает Диего, и сердце у меня учащенно забилось. Я поднимаю взгляд и вижу его, медленно идущего к нам. Он еще более отвратителен, чем я его помнила: жирные волосы, испачканная футболка, натянутая на его огромное пузо.

— Диего. — Я киваю и обхожу Нану, чтобы встать перед ней, прикрывая ее своим телом. Я все еще боюсь, что он может причинить ей боль.

— Надеюсь, тебе понравилось твое маленькое путешествие, потому что ты больше никогда не покинешь территорию комплекса. — Он встает передо мной, злобно усмехаясь. — Добро пожаловать домой, паломита. — Он со всей силы бьет меня наотмашь по лицу, и я падаю на пол.

* * *

К моему лицу прикоснулось что-то мокрое. Всего на мгновение я думаю, что это Мими лижет мою щеку. Открываю глаза и поворачиваю голову, вздрагиваю от боли, пронзившей левую щеку.

— Выпей. — Нана Гваделупе засовывает мне в рот таблетку и прижимает к губам стакан. Я глотаю обезболивающее и запиваю водой, стараясь как можно меньше двигать челюстью.

— Что случилось? — сдавленно спрашиваю я.

— Подонок ударил тебя. Ты потеряла сознание. Я попросила одного из парней принести тебя сюда.

Я сажусь в кровати и оглядываю свою старую комнату. Мне кажется, что я никогда не уезжала.

— Ты знаешь, что Диего запланировал для меня?

— Завтра вечером он устраивает вечеринку, — говорит она. — Он собирается объявить, что вы поженитесь.

— Когда?

— В среду. — Бабушка берет меня за руку и сжимает пальцы. — Почему Ангелиночка? Почему ты вернулась, когда знала, что произойдет?

Я смотрю на нее, чувствуя, как слезы собираются в уголках моих глаз. Затем рассказываю ей все. К тому времени, когда заканчиваю, я плачу так сильно, что едва могу разглядеть ее лицо сквозь слезы.

— Ты любишь своего русского?

— Да, — шепчу я и закрываю рот рукой. Трудно говорить о Сергее.

— Дай мне его номер, я попробую дозвониться до него. Он должен приехать, чтобы забрать тебя отсюда.

— Нет. Диего его просто убьет.

— Ангелина...

— Нет, Нана. Что сделано, то сделано. Я не хочу рисковать его жизнью из-за меня.

Дверь в комнату открывается, и входит Мария с самодовольной улыбочкой.

— Диего ждет тебя в своей спальне, — сообщает она и улыбается сильнее. — Не заставляй его ждать.

Она закрывает за собой дверь, в то время как меня захлестывает волна панического ужаса.

— Где мой рюкзак? — шепчу я.

Нана берет его со стола и передает мне с испуганным лицом. Она прекрасно знает, что будет дальше. Я беру рюкзак и роюсь в его содержимом, пока не нащупываю гладкое лезвие метательного ножа Сергея. Вытаскиваю его.

— Ты не сможешь этим убить Диего.

— Я знаю. — Встаю с кровати и направляюсь в ванную.

Положив нож на стойку рядом с раковиной, снимаю джинсы и трусики, затем начинаю закатывать левый рукав.

— Что ты делаешь? — спрашивает Нана Гваделупе с порога.

— Я слышала, как Диего сказал, что не хочет трахать шлюх, когда у них месячные, — говорю я и достаю нож. — Он считает это отвратительным.

Я прикладываю кончик лезвия к левой руке. Стиснув зубы, слегка нажимаю на него, пока не разрезаю кожу. Я слышу, как ахает Нана, когда из маленького пореза начинает сочиться кровь. Дотянувшись до трусиков на стойке, прижимаю бежевую ткань к ране, стараясь размазать кровь, чтобы та выглядела как можно более натурально. Когда на трусиках оказывается достаточно крови, снова надеваю их и беру полотенце с вешалки, сильно прижимая его к порезу.

—Найди мне что-нибудь, чем можно обмотать руку, — прошу я и начинаю открывать шкафы, надеясь найти аптечку. Порез не очень большой, кровь скоро перестанет идти, но будет лучше, если я чем-нибудь обмотаю его, чтоб не кровила рана. Аптечки нет, но мне все же немного повезло, потому что нахожу коробку с пластырями.

Нана Гвадалупе вбегает обратно в ванную. Она держит в руках наволочку и отрывает от нее широкую ленту. Закончив, она накладывает два пластыря на порез и обматывает хлопчатобумажную ленту вокруг моей руки.

— Наклей еще один, — говорю я. Рукава на моей рубашке широкие, поэтому импровизированная повязка не должна быть видна под ними. Я не могу рисковать тем, что кровь просочится сквозь нее. Диего может это заметить.

После того как она обернула еще один кусок ткани вокруг моей руки, я распускаю рукав, надеваю джинсы и иду к двери.

— Думаешь, это его остановит? — спрашивает Нана из дверного проема ванной.

— Это не помешает ему рано или поздно изнасиловать меня, — отвечаю я, — но надеюсь, что это даст мне хотя бы несколько дней.

* * *

Подонок занял спальню моего отца.

Я долго смотрю на большую белую дверь в конце коридора, прежде чем сделать глубокий вдох, повернуть ручку и войти внутрь.

Диего раскинулся на кровати, совершенно голый, держа в мясистой руке свой маленький член и поглаживая его. Увидев меня, он жестом приглашает меня подойти. Я направляюсь к кровати, сглатывая желчь. От одного взгляда на него меня тошнит.

— Я так ждал этого, паломита. — Он улыбается. — Раздевайся и иди сюда. Я готовился к встрече с тобой.

Я останавливаюсь около кровати и начинаю расстегивать джинсы, молясь всем святым, чтобы оказалась права, и он не захочет иметь со мной ничего общего, когда увидит кровь. Забавно, что такой отвратительный, грязный мужчина может считать женщину нечистой, если у нее месячные. Я расстегиваю джинсы и спускаю их вниз, наблюдая за его лицом, затаив дыхание.

— Ты патаскуха! — кричит он, устремив взгляд на мои трусики, а затем вскакивает, схватив меня за предплечье. — Ты сделала это специально? У тебя что, месячные сбились?

Я опускаю глаза, изображая удивление.

— Я не заметила. Наверное, они только начались.

Он смотрит мне в глаза, отпускает мою руку и бьет меня по лицу.

— Надень штаны.

Я натягиваю джинсы и поворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за запястье.

— Куда это ты собралась? Рот-то у тебя не испачкан. — Он ухмыляется, садится на край кровати, раздвигает ноги и тянет меня за руку. — На колени.

Я смотрю на его жалкий член, а затем поднимаю голову, пока наши взгляды не встречаются. Он, вероятно, убьет меня, если я откажусь. Моя смерть разобьет сердце бабушки, но я не буду стоять на коленях и сосать член человека, который убил моего отца. Даже если это приведет к смерти.

Затем опускаю голову, пока наши глаза не оказываются на одном уровне, улыбаюсь и плюю ему в лицо.

— Сам соси свой член, Диего.

Он грозно скалится, бросает меня на кровать и забирается на меня, обхватывая руками мою шею и сжимая. Я задыхаюсь и царапаюсь, пытаясь убрать его пальцы, в то время как легкие горят от нехватки кислорода. Мне это не удается. Зрение начинает тускнеть, перед глазами появляются темные пятна, но я продолжаю брыкаться, пытаясь снять его с себя. Надо было взять с собой нож Сергея. Я уже на полпути к потере сознания, когда он убрал руки с моей шеи, и я глотаю воздух, кашляя. Еще одна пощечина обрушивается на мое лицо, затем еще одна.

— Не могу дождаться среды, — усмехается Диего надо мной. — Месячные или нет, но я трахну тебя на глазах у всех, паломита. Никто не скажет «нет» Ривере!

Я хочу, чтобы ты принарядилась для завтрашней вечеринки. Убедись, что ты хорошо замазала синяки. Не хочу, чтобы люди подумали, что я обращаюсь с тобой не так, как ты того заслуживаешь. — Он смеется.

Я судорожно втягиваю воздух, медленно поднимаюсь с пола и поворачиваюсь лицом к ублюдку, пока он откидывается на спинку кровати с широкой улыбкой на лице.

— Пошел ты, — говорю я, провожу тыльной стороной ладони по рту, чтобы стереть кровь, и направляюсь к двери.

Безумный смех Диего раздается вслед за мной.

Издалека до меня доносятся голоса, но сначала я не различаю слов. Все звучит как приглушенное бормотание. Постепенно голоса становятся все громче и отчетливее. Когда зрение проясняется, Феликс стоит на другом конце гостиной, а по обе стороны от него Роман и доктор.

— Сергей? — Феликс делает шаг ко мне.

— Что?

— Он вернулся. — Он вздыхает и поворачивается к двум другим мужчинам. — Вы должны уйти. Я вам позвоню.

Я жду, пока Роман и док уйдут, затем встаю с пола, морщась от боли в ногах.

— Что случилось?

Последнее, что помню, - это возвращение домой после двух дней езды по городу, с остановками для заправки или поесть, когда я больше не мог игнорировать потребность организма. А потом ничего.

— Я пришел в обед и застал тебя здесь. Ты уже несколько часов смотришь в стену.

— Который час?

— Семь вечера.

Что ж, теперь понятно, почему мои ноги словно свинцовые.

— Что здесь делал Роман?

— Он пришел поговорить с тобой. Взял с собой дока на случай, если ты не выйдешь из своего состояния.

— О чем он хотел поговорить?

— Звонил его контакт из Мексики, — говорит он и следует за мной на кухню, пока я иду к холодильнику, чтобы достать бутылку воды. — Он нашел Гвадалупе Перес. Она все еще в комплексе.

— Хорошо. Попробуй достать ей удостоверение личности, которое подойдет для обычного пересечения границы. На это не должно уйти много времени. Я поеду за ней, как только ты его получишь.

— Хорошо. — Он кивает, но продолжает смотреть на меня как-то странно.

Я знаю Феликса уже пятнадцать лет и понимаю большинство его взглядов.

— В чем дело?

— Ангелина вела себя как-то необычно перед уходом?

Я хватаюсь за край стойки и смотрю на белый кафель перед собой, стиснув зубы. Тяжело думать о ней.

— Может быть, немного. Когда я думал об этом, то решил, что это, вероятно, потому что она уже собиралась уходить.

— К ней кто-то подходил?

Я повернулся к нему лицом.

— Нет. А что?

— Потому что она не в Европе. Она в Мексике, Сергей. С Диего Риверой.

— Что?! — Я с силой опускаю стакан, который держу в руках, о стойку, и он разбивается вдребезги, осколки стекла разлетаются повсюду.

— Связной Романа сказал, что видел ее сегодня на обеде, который организовал Диего. Ривера объявил, что они поженятся в среду.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь прокрутить в голове прошедшую неделю. Ангелина вела себя странно утром, когда исчезла, - значит, что-то должно было произойти до этого. Торговый центр. Она слишком много времени провела в туалете.

— Мне нужно, чтобы ты получил доступ к внутренним камерам торгового центра, куда мы ходили за день до ее ухода.

— Конечно. Я возьму свой ноутбук.

* * *

Я всматриваюсь в черно-белую фотографию женщины, которую Феликс вытащил из полицейского протокола. Затем перевожу взгляд вправо, где на снимке с камеры видно, как та же женщина выходит из туалета торгового центра всего за несколько минут до того, как оттуда вышла Ангелина.

— Хуана Ортис, — произносит Феликс. — Доказательств нет, но в заметке в отчете говорится, что ее подозревают в работе на Диего Ривера.

— Они, вероятно, угрожали Ангелине, что убьют ее бабушку. Почему, черт возьми, она ничего не сказала?

— Я не думаю, что они угрожали ее бабушке, Сергей. Смотри. — Он показывает очередную запись. Другой конец того же коридора. Хуана подходит к двум мужчинам, стоящим у торгового автомата, кивает, и они уходят.

— Я проверил и другие камеры, — говорит Феликс, снова показывая запись, на которой Хуана выходит из туалета. — Они стояли в пятидесяти или около того футах прямо за тобой. Тот, что повыше, прятал пистолет под курткой. Это видно с другой камеры. Обрати внимание на то, куда смотрит Ангелина сразу после выхода.

Он проигрывает видео и увеличивает изображение на двери в туалет. Камера, вероятно, установлена рядом, потому что, когда Ангелина выходит, я отчетливо вижу ее испуганное лицо, когда она смотрит выше и через мое плечо, прямо в ту сторону, где стояли мужчины. Ее взгляд блуждает по мне, затем на мгновение возвращается к головорезам, прежде чем она направляется в мою сторону.

— По-моему, они угрожали убить тебя, — говорит Феликс.

Я смотрю на приостановленную запись, неотрывно следя за испуганным лицом Ангелины, и улыбаюсь.

— Я убью их всех.

* * *

Я убираю последнее оружие в потайное отделение в полу машины, закрываю багажник и свистом зову Мими, которая спускается по ступенькам и запрыгивает на заднее сиденье. Сажусь за руль и закрываю дверь. Я только потянулся к замку зажигания, когда пассажирская дверь открывается и Феликс забирается внутрь.

— Куда это ты собрался? — спрашиваю я.

— В Мексику. — Он бросает свой рюкзак на заднее сиденье рядом с Мими и тянется к ремню безопасности.

— Ты не поедешь. — Я наклоняюсь через него и открываю дверь. — Выходи.

— Нет.

— Это не чертова экскурсия в дом престарелых. Я еду в комплекс картеля, который охраняют по меньшей мере тридцать вооруженных людей.

— Именно, — огрызается он. — Тебе нужно прикрытие. И водитель на случай, если тебя подстрелят, и ты не сможешь вернуться.

— Ты слишком стар для такой чертовщины. Я не позволю тебе рисковать своей жизнью ради меня, Альберт. На выход.

— Может, ты, мать твою, перестанешь нести свою чушь про «я непобедим»? Ты что записался в самоубийцы? Да? Потому что мы оба знаем, что, если ты пойдешь туда без прикрытия, шансы, что ты выберешься живым, равны нулю!

— Я неоднократно завершал миссии с большим количеством врагов.

— Да, но тогда ты беспокоился только о себе. Как ты собираешься покинуть то место с двумя женщинами на буксире? Они тебя замедлят. Не говоря уже о небольшой армии, которая будет преследовать тебя.

— Я справлюсь.

— Ты умрешь! — кричит он мне в лицо, затем переводит взгляд на лобовое стекло. — Я еду.

Мими лает с заднего сиденья.

— Видишь? Двое против одного.

Я наблюдаю за ним, как он поправляет воротник рубашки, пальцем сдвигает очки на нос и откидывается на сиденье.

— Чертовски здорово, — бормочу я и завожу машину.

Первые пять минут Феликс молчит, а потом начинает жаловаться на Марлин. Я не слушаю его. Сейчас я не в настроении давать советы по отношениям.

— Сергей, что случилось в Колумбии? — неожиданно спрашивает он.

Я прикуриваю сигарету и бросаю на него неодобрительный взгляд.

— Снова?

— Да, снова. - Он поворачивается к окну и смотрит на улицу. — Пожалуйста.

Я вздыхаю.

— Тот политик, которого Крюгер послал меня ликвидировать. Он занимался торговлей людьми.

— Я знаю. Это было в досье миссии.

— Я убил его, когда он завтракал в своем саду. Все знали, что у него есть девушки на продажу и он держит их где-то в комплексе. Я планировал проникнуть туда, чтобы их найти. Крюгер запретил. Он заверил меня, что полиция найдет их и освободит, когда они явятся на расследование. — Я откидываюсь на спинку кресла и затягиваюсь сигаретой. — Полиция приехала. Потом уехала. Они никого не вывели, просто опечатали место и ушли.

— Значит, они не нашли девочек?

— Они их нашли, — говорю я.

— Я не понимаю.

— Я вошел туда сразу после того, как полиция уехала. Не сразу нашел дверь в подвал. — Я на секунду закрываю глаза, пытаясь подавить образы тел, разбросанных вокруг. — Девушки были уже мертвы. Все убиты выстрелами в голову. Колумбийская полиция, очевидно, участвовала в торговле людьми. Они избавились от девочек, когда нашли их, чтобы те не заговорили.

— Господи.

— Я не уверен, потому что они все были грязные и просто кожа да кости, но не думаю, что кто-то из них был старше шестнадцати. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Феликса. - Десять детей умерли из-за меня. Если бы я зашел туда до полиции, они бы сейчас остались в живых.

— Ты не виноват, — рявкает он. — Ты выполнял строгий приказ.

— Да, выполнял. — Я киваю и прикуриваю еще одну сигарету. — Как и полагается идеальному солдатику Крюгера.

Феликс отворачивается. Остаток пути проходит в полной тишине.

* * *

Границу мы пересекаем без проблем. Съехав с шоссе на боковую дорогу, ведущую к комплексу Сандовала, я сверяюсь с картой. Я отметил все места, где люди Сандовала обычно держали караул. Сомневаюсь, что Диего потрудился изменить местоположение. Я сворачиваю на другую дорогу, которая должна привести нас практически к комплексу с одним контрольно-пропускным пунктом на пути. Подъехав к месту расположения охранников, я паркую машину за кустарником и выхожу из нее, чтобы переодеться и вооружиться.

— Что это? — бормочет Феликс позади меня, пока я достаю оружие.

— Арбалет. — Я открываю коробку с болтами и начинаю их пересчитывать. — Новая модель, которую Лука дал мне в прошлом месяце, чтобы испытать.

— Ты чокнутый. — Он огрызается. — Ты ничего не можешь сделать по-нормальному? Почему бы не избавиться от них с помощью ножа?

— Потому что на этом КПП обычно не меньше трех человек. И сейчас не так темно, чтобы подкрадываться к такому количеству целей.

— И ты выбрал арбалет? Кем ты себя возомнил - чертовым Ван Хельсингом?

— Да заткнись ты уже.

— Может лучше снайперскую винтовку?

— Не на такой местности. Мне придется подойти слишком близко. — Я пристегиваю нож к бедру и беру арбалет. — Я вернусь через час. Приготовь камеры, и я установлю их по всему комплексу, как только стемнеет.

— Сколько?

— Двенадцать. Пусть Мими занимается своими делами, но не бродите вокруг. Никто не должен нас здесь найти, но на всякий случай держи оружие наготове.

— Ты серьезно думаешь, что сможешь это провернуть? Тут не меньше тридцати охранников, Сергей. Плюс гости, которые наверняка все будут вооружены.

— Ничего такого, с чем не справится C-4, — говорю я и направляюсь в сторону охранников.

— Мы проделали весь путь с С-4 в багажнике? — шепотом спрашивает он у меня. — Сколько ты упаковал?

Я оглядываюсь через плечо и подмигиваю ему.

— Всё, Альберт.

* * *

Вокруг хижины, которую используют как контрольно-пропускной пункт, стоят четыре человека Диего. Один у припаркованных в стороне машин, остальные сидят на крыльце и едят. Мне не нравится убивать людей во время еды - это считается невежливым, но у меня очень жесткий график.

Я нацеливаю арбалет на одинокого мужчину и, убедившись, что никто не смотрит в его сторону, пускаю болт. Он попадает ему в голову, но я неправильно рассчитал угол. Вместо того чтобы упасть прямо, удар отбрасывает парня на капот машины, прежде чем его тело скатывается на землю. Головы остальных мужчин поворачиваются в сторону машин, но они не видят, что произошло, со своего места.

Я заряжаю еще один болт в арбалет и жду.

Двое парней берут оружие и направляются вокруг хижины к машинам, зовя своего друга. Как только они заходят за угол, я стреляю в парня, который остался на крыльце. Кладу арбалет на землю и, вытащив нож, бегу к машинам с другой стороны.

Если они увидят тело, то могут сообщить на базу, а я не могу этого допустить. Главное преимущество моего плана на завтра - элемент неожиданности. Если у меня его не будет, все может полететь к чертям. Пистолет не вариант, потому что мы находимся слишком близко к комплексу, и кто-то может услышать. Идти против двух вооруженных людей только с ножом - не самый умное решение, но ничего не поделаешь. Я прижимаюсь спиной к боку внедорожника, прямо рядом с мертвым парнем, и жду.

Один из мужчин оборачивается, чтобы посмотреть в сторону кабины, и я использую этот момент, чтобы прыгнуть к другому парню и перерезать ему шею. В тот момент, когда его тело падает на землю, я вонзаю нож в бок другого мужчины и хватаю его пистолет свободной рукой. Еще два удара - и с ним покончено.

Тело первого убитого я прячу в один из багажников. На то, чтобы перетащить остальных троих к машинам и спрятать их, у меня уходит пятнадцать минут, после чего я готов отправиться в обратный путь. Пришло время подготовить сцену для завтрашнего дня.

— Дай посмотреть. — Нана Гвадалупе берет меня за подбородок и осматривает синяки, которые теперь приобрели отвратительный фиолетовый оттенок.

— Нана, я хочу, чтобы ты достала мне пистолет, — говорю я ей. — Сегодня. Я не знаю, во сколько визажист и парикмахер должны приехать завтра утром.

— И что ты планируешь делать с пистолетом, Ангелиночка?

— Завтра я убью Диего.

— Нет! — Она хватает меня за руку. — Даже если тебе удастся его застрелить, его люди убьют тебя на месте.

— Он сказал, что планирует трахнуть меня на глазах у всех после свадьбы, — сообщаю я и сжимаю ее руку. — Если он попытается, мне понадобится этот пистолет, Нана. Потому что я не позволю этому сукиному сыну изнасиловать меня на обеденном столе на глазах у гостей.

Я размышляла о вариантах и не придумала ничего другого. Если попытаюсь бежать, возможны три варианта развития событий. Первый - я провалюсь, и Диего убьет меня сразу. Второй - я проваливаюсь, Диего ловит меня и тащит обратно. И третий - мне удается убежать, и он убивает Сергея. В принципе, первые два варианта одинаковы, потому что, если он вернет меня обратно, мне конец. Он будет пытать меня за то, что я бросила ему вызов, прежде чем убьет меня. О третьем варианте не может быть и речи, потому что я совершенно уверена, что он убьет Сергея, чтобы наказать меня, что сделала его посмешищем для всего комплекса, сбежав от него дважды.

Я беру лицо бабушки между ладонями и смотрю в ее теплые глаза.

— Ты достанешь для меня этот пистолет?

Она поджимает губы и кивает.

Глава 21

Я сижу на стуле посреди комнаты, пока две девушки укладывают мои волосы, и смотрю на белое шелковое платье на мне. Зная, что его выбрал Диего, оно не такое уж плохое. Я ожидала увидеть нечто такое, что едва прикрывало бы мою попу и грудь, но платье довольно скромное, с высоким вырезом и расклешенной от талии юбкой. Платье без рукавов, поэтому мне пришлось замазать порез на верхней части руки. Пистолет, который мне принесла бабушка, я закрепила на правом бедре с помощью резинки, которую вытащила из пояса своих спортивных штанов. Не самое лучшее решение, но оно работает. Слава Богу, юбка широкая, так что пистолет хорошо спрятан под тяжелым шелковым материалом. Если бы Диего выбрал что-то короткое или обтягивающее, спрятать его от посторонних глаз было бы невозможно.

Дверь позади меня открывается, и в комнату входит Мария в коротком красном платье с блестками. На ее лице застыла фальшивая улыбка, а в глазах - злоба.

— Ты опоздаешь. Диего будет недоволен, — говорит она.

Я до сих пор не могу понять, как она может позволять этой свинье трахать ее каждую ночь. От одного взгляда на него мне хочется блевать.

— Судя по тому, что я слышала, он в хорошем настроении, — комментирую я.

Пьянка и песнопения начались несколько часов назад. Отсюда я слышу смех и крики, хотя моя комната находится в противоположной стороне дома.

— Ангелина, тебе стоит замазать получше синяки. Синеватый оттенок все еще заметен.

— Как и тебе, — говорю я и смотрю, как она поворачивается к зеркалу, осматривая свое лицо. Значит, он бьет и ее. Похоже, я все-таки не такая уж особенная. — Уходи. Я спущусь через минуту.

После того, как Мария уходит, я отсылаю девушек-визажистов. Оставшись наконец одна, я сажусь на кровать и закрываю глаза, позволяя мыслям унестись в тот последний вечер с Сергеем. Не могу поверить, что он позволил мне натереть его розовым маслом. Он все еще пах слабым цветочным запахом, когда на следующее утро уходил на встречу. Я улыбаюсь от этого воспоминания, а по щеке скатывается слеза. Боже, как же я по нему скучаю. Как бы хотела, чтобы у нас было больше времени вместе.

До меня доносится очередной взрыв смеха, возвращая меня к реальности. Я смахиваю одинокую слезинку, затем нащупываю пистолет, спрятанный под шелковистой тканью. Пора идти. Я встаю и выхожу из комнаты.

* * *

— Паломита! — кричит Диего со своего места во главе стола, накрытого в саду. — Иди сюда.

Я сжимаю руки в кулаки и иду по газону до вымощенного брусчаткой дворика, где собрались все. Здесь около сорока человек, в основном мужчины. Некоторых из них я знаю, потому что они были друзьями и деловыми партнерами моего отца и часто приходили к нам домой. Если судить по их взглядам, которые отводят от меня, они, вероятно, знают, что я здесь не по своей воле, но никто из них не заступится за меня. Бизнес всегда на первом месте — к черту мораль. Остальные смотрят, как я прохожу мимо, отпускают грязные шуточки, смеются, как свиньи, и поздравляют Диего с его выбором.

Подойдя к главе стола, я замечаю священника, сидящего слева от Диего, и на какую-то мимолетную секунду во мне зарождается надежда. Я знаю его. Мой отец регулярно жертвовал деньги для бездомных детей, о которых заботится его церковь. Однако, когда священник поднимает на меня глаза, в его взгляде появляется ужас, а также предупреждение, когда он бросает косой взгляд на Диего. Надежда исчезает, когда приходит озарение. Отцу Педро тоже угрожали. Интересно, мой отвратительный будущий муж заставит священника остаться и смотреть, когда он попробует изнасиловать меня на глазах у всех?

— Разве она не прекрасна? — спрашивает Диего, хватая меня за запястье и усаживая на стул.

Я чувствую, как он мясистой рукой тянется к моей ноге, чуть выше колена, и замираю в полной неподвижности. Если он проведет ладонью на несколько дюймов вверх по моему бедру, то почувствует пистолет, который там закреплен.

— Не такая пухленькая, как мне нравится, но сойдет. — Диего смеется, и я облегченно выдыхаю, когда он убирает руку, чтобы взять бокал с вином.

Он уже пьян, как и все остальные за столом. Священнику, вероятно, придется венчать нас, пока мы сидим, потому что сомневаюсь, что Диего сможет стоять. Я оглядываюсь на дом и вижу бабушку Гваделупе, которая стоит там, спрятав правую руку в вязаный кардиган. Она смотрит на меня, но потом ее взгляд переходит на Диего. Почему она это надела? На улице палящий зной, и я уже плавлюсь в своем платье. Она оглядывается на меня, потом на часы на левом запястье и улыбается, прежде чем направиться в нашу сторону. Я смотрю на нее суженными глазами, пока бабушка обходит стол и встает позади моего стула.

— Не вставай, — шепчет она мне на ухо, хватает спинку моего стула и опрокидывает его со мной. Едва я падаю, как воздух пронзает свистящий звук.

Я приземляюсь на плечо и вскрикиваю, но мой крик теряется в эпическом взрыве, который раздается где-то рядом с воротами охраны. Несколько мгновений полной тишины, а затем еще три взрыва — один за другим. Люди начинают кричать, вскакивать со стульев и хвататься за оружие. Я перекатываюсь, пока не оказываюсь под столом, и, подняв голову, вижу, что рядом со мной скрючилась Нана Гвадалупе, сжимая в руке пистолет. Она все еще улыбается.

— Что происходит? — кричу я, задирая юбку и доставая оружие, но не думаю, что она меня слышит, потому что взрывы продолжаются вокруг нас, каждый с интервалом менее нескольких секунд. Это похоже на конец света. Я выглядываю из-под скатерти, чтобы посмотреть, что происходит, как раз вовремя, чтобы увидеть, как рушится второе здание, где мы держим машины. Гости и охранники бегут через лужайку с поднятым оружием, все выглядят растерянными, и я замечаю, как один из мужчин падает на землю. На мгновение думаю, что он, должно быть, споткнулся, но потом вижу большую красную точку в центре его лба.

В короткой передышке между взрывами я слышу снова свистящий звук и вижу, как падает еще один человек.

— Снайпер! — кто-то кричит, и люди начинают бежать в укрытие.

Два охранника поворачивают в сторону дома, но вскоре падают на землю. Гости в дикой давке бегут к своим припаркованным машинам, и одна за другой машины мчатся к открытым воротам, которые теперь висят на опорах, разрушенные одним из взрывов. Большинство оставшихся позади людей — солдаты и охрана Диего.

Чья-то рука хватает край скатерти передо мной, и под стол заглядывает один из охранников. Он хватает меня за волосы и тащит к выходу, как раз в тот момент, когда Нана Гваделупе приставляет пистолет к его виску и стреляет. Кровь и мозговое вещество попадают на мое платье, но у меня нет времени на это, потому что кто-то другой хватает меня за лодыжку и тянет назад. Я цепляюсь за ножку стола и оборачиваюсь на разъяренное лицо Диего.

— Иди сюда, сука!— рычит он, дергая меня за ногу.

Я целюсь из пистолета ему в грудь и пускаю пулю, но она попадает ему в плечо, что только больше его злит. Он снова дергает меня за ногу, и пистолет выскальзывает у меня из рук.

Сердце замирает, дыхание сбивается. На лбу выступает холодный пот. Я широко распахиваю глаза, когда вижу, что Диего наводит на меня пистолет.

Откуда ни возьмись, огромная черная масса врезается в бок Диего, и пуля, предназначенная для меня, влетает в опрокинутый стул, в миллиметрах от меня, осыпая все вокруг осколками. Я смотрю на чудовище, которое держит шею Диего в своих зубах, и слушаю странные булькающие звуки, исходящие из горла скоропостижно скончавшегося человека.

— Мими?

Собака поворачивает голову в мою сторону, не отпуская добычу, трясет головой, и кости Диего ломаются с хрустом. До моих ушей доносится протяжный свист, и Мими тут же отзывается. Она издает низкий рык и мчится за убегающим охранником. Я смотрю круглыми глазами, как она прыгает ему на спину и валит на землю. Кровь брызжет во все стороны, когда Мими вонзает клыки в шею мужчины.

Свистящий звук продолжает пронзать воздух каждые несколько секунд. Раздается еще один взрыв, за ним еще, и обваливается левая сторона дома, где раньше была кухня, облако пыли окутывает все вокруг.

За спиной раздается звук взводимого курка, и вижу, как Нана Гвадалупе целится в другого солдата. Она стреляет, но промахивается. Мужчина начинает поднимать свое оружие, но замирает в середине движения и падает на колени, открывая взору стоящую в нескольких ярдах от него фигуру в черном одеянии, держащую в руках пистолет. Я удивленно моргаю, затем окидываю взглядом его тактические штаны и набор оружия, пристегнутого к его ногам. Подняв взгляд над бронежилетом и черной рубашкой, останавливаюсь на его лице, замаскированном военной краской. Я не могу четко разглядеть его черты, но светлые волосы я бы узнала где угодно.

— Сергей, — шепчу я, и слезы текут по моему лицу. Он пришел за мной.

— Твой русский еще красивее в военной форме, — бормочет рядом со мной Нана Гвадалупе.

— Что? — спрашиваю я, не сводя глаз с Сергея, пока он бежит к припаркованной машине, где прячутся еще двое солдат.

— Вчера вечером, когда относила ужин солдатам Диего в казарму, он выскочил из кустов. У меня чуть инфаркт не случился.

— Ты знала, что он планировал? Почему ты ничего не сказала?

Сергей останавливается, стреляет в одного из солдат, затем продолжает бежать, перепрыгивая через трупы на земле.

— Он сказал, что это сюрприз. — Она хихикает. — Я думаю, это романтично.

— Романтично? — Я рассматриваю разрушающиеся стены дома детства, затем оглядываю лужайку, залитую кровью и усыпанную трупами, и останавливаюсь на двух крайних зданиях чуть в стороне. Или... на том, что от них осталось.

До меня доносится громкий лай, и я резко оборачиваюсь к Сергею, который уже практически добежал до машины, где Мими нападает на оставшегося солдата. Еще один человек пригнулся за грудой обломков в тридцати или около того футах от Сергея. Он сжимает в руке винтовку, и пока я смотрю, он поднимает оружие. Я хватаю с земли свой пистолет, прицеливаюсь и выпускаю в солдата все оставшиеся у меня пули. Две попадают ему в грудь, и он опрокидывается навзничь. Нана тоже вскидывает пистолет и выпускает еще три пули в ту сторону.

— На всякий случай, — комментирует она.

Оглядываюсь на Сергея, который стоит над телом последнего солдата, кровь капает с длинного ножа в его руке, он говорит в наушник. Затем бросает взгляд на человека, которого мы с Наной только что застрелили, поворачивается к нам и поднимает большой палец. Да, он может быть немного сумасшедшим, но я все равно его люблю.

Слышится звук мотора, и через пару секунд машина останавливается на подъездной дорожке, а из окна высовывается голова Феликса.

— Поехали! — кричит он.

Я беру бабушку за руку, и мы бежим к машине.

Ангелина толкает свою бабушку на пассажирское сиденье, но я пока не могу присоединиться к ним. Поблизости все еще могут оставаться мексиканцы из картеля, и я планирую устранить их до того, как они даже подумают о том, чтобы стать угрозой для моей девочки. Я не уверен, сколько людей Диего убил за последние двадцать минут. По приблизительным подсчетам, где-то между тридцатью и сорока.

Я не слишком ясно соображал и даже не помню, как прикончил половину из них. До смерти боялся, что кто-то может ранить Ангелину, если не буду достаточно быстр. Я действовал на адреналине, инстинктах и мышечной памяти, но абсолютно уверен, что расправился со всеми врагами. Мими позаботилась о нескольких. И думаю, что бабушка Ангелины убила, по крайней мере, троих. Жаль, что у меня не было возможности самому убить Диего, но то, что ему вырвали горло, наверняка стало крайне неприятным способом умереть. Меня этот результат очень радует.

Ангелина закрывает дверь за Гваделупе, но вместо того, чтобы сесть в машину, поворачивается ко мне лицом и смотрит на меня, прикрыв рот рукой. Ее шикарное платье порвано в нескольких местах, и большая его часть забрызгана кровью, но я, наверное, выгляжу хуже. Нужно было разрешить Гваделупе рассказать ей о моем плане и держать Ангелину внутри. Возможно, теперь она боится меня еще больше. Я быстро прячу руку за спину, в которой все еще держу нож, которым убил последнего мужчину. Не решаюсь подойти к ней, потому что не думаю, что смогу выдержать, если она отпрянет от меня. Единственное, чего я не смогу вынести, — это страха Ангелины передо мной. Когда она опускает руку, вижу, что она плачет, и у меня сердце кровью обливается.

Я отступаю назад.

Феликс может отвезти их в безопасное место и вернуться за мной позже. Я не буду заставлять ее терпеть мое присутствие или расстраивать ее больше, чем нужно. Может, мне стоит обойти и проверить, жив ли еще кто-нибудь из этих ублюдков, и исправить этот казус? Да, я так и сделаю. Я отвожу взгляд от Ангелины и направляюсь к ближайшему телу, когда слышу, как она зовет меня по имени. Оборачиваюсь, и мои глаза распахиваются, когда она босиком бежит ко мне, сжимая в руках юбку своего испорченного платья.

— Сергей! — снова зовет она, перепрыгивает через мертвого солдата и попадает в мои объятия. — Ты пришел за мной.

— Конечно, я пришел за тобой, — говорю я и целую ее так, будто от этого зависит моя жизнь. — Я всегда буду приходить за тобой, детка.

Ангелина сжимает руки на моей шее, а ногами обхватывает мою талию.

— Ты должен мне дом.

— Да, извини за это. Я немного увлекся.

— Немного? — Она фыркает и зарывается лицом в мою шею. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

— Почему ты ничего не сказала? Я бы позаботился о Диего ради тебя, детка.

— Он сказал мне, что убьет тебя, если я не вернусь. —Она прижимает ладони к моим щекам и смотрит мне в глаза. — Я никогда не буду рисковать твоей жизнью. Не думаю, что когда-нибудь прощу себе, если с тобой что-то случится из-за меня.

— Ну, я уверен, что никто бы не стал скучать по мне и моему дерьму.

— Не смей так говорить! — Она сжимает мое лицо. — Никогда! Феликс будет скучать по тебе. Мими. Твой брат.

— Ой, да Роман, наверное, закатит вечеринку.

— Это неправда, и ты это знаешь. — Она приникает губами к моим, затем отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. — Я бы скучала по тебе.

Я застываю на месте.

— Почему?

— Потому что я люблю тебя, — шепчет она и снова целует меня.

Когда она отстраняется, я внимательно смотрю ей в лицо.

— Я думал, ты боишься меня. Ты так написала в прощальной записке.

— Я никогда не боялась тебя, Сергей. Я боялась только того, что ты можешь прийти за мной и в итоге погибнуть. Мне очень жаль, что причинила тебе боль, малыш.

— Так... ты возвращаешься? Со мной?

— Если ты ничего не имеешь против этого плана, то да.

Я смотрю в ее глаза и стискиваю в объятиях.

— Выходи за меня замуж, — выпаливаю я.

Ангелина моргает, смотрит вокруг нас, где разбросано по меньшей мере двадцать тел, а затем снова на меня.

— Ты и правда знаешь, как выбрать время и место, здоровяк.

— Ты выйдешь за меня замуж?

Кажется, сердце у меня перестает биться, пока я не отрываю взгляда от ее губ в ожидании ответа.

— Конечно, выйду. — Она ухмыляется и целует меня.

Вдруг со стороны подъездной дорожки раздается громкий гудок, и Ангелина напрягается в моих объятиях. Стиснув зубы, я смотрю на машину, где Феликс продолжает давить на клаксон.

— Я убью его, — вырывается у меня. Старая кляча только что испортил мое предложение руки и сердца.

— Может, вы, влюбленные голубки, уже подойдете сюда, чтобы мы могли уехать? — кричит Феликс, высунув голову из окна.

— Ты покойник, Альберт! — говорю я, неся Ангелину к машине.

— Мы все будем покойниками, если не уедем сейчас же! Наверняка половина полиции и пожарных Мексики уже на пути сюда. Вместе с сейсмической командой, потому что ты решил перестроить гребаный континент своими взрывами!

— Просто заткнись на хрен и езжай.

Я открываю заднюю дверь и свистом подзываю Мими, чтобы она забралась внутрь, затем сажусь сзади, все еще держа Ангелину на руках. Как только Феликс заводит машину, я вжимаюсь лицом в ее волосы и вдыхаю ее запах.

— Я думал, что сойду с ума, когда ты ушла, — бормочу я рядом с ее ухом.

— Мне так жаль. Я обещаю, что искуплю свою вину, как только мы вернемся домой.

— Да, насчет этого... мы поживем в отеле неделю или две, — говорю я и слегка покусываю ее шею.

— В отеле?

— В доме ремонт.

— Ох? Почему?

— Потому что Сергей разбил все, что не было прикреплено к стене, когда ты ушла, вот почему, — бросает Феликс через плечо.

— Может, ты уже заткнешься? — огрызаюсь я. — Она может передумать и убежать, если ты продолжишь болтать о том, какой я псих.

Ангелина проводит рукой по моей щеке и поворачивает мою голову к себе.

— Что я тебе сказала? Хватит говорить такие глупости. Хорошо? — Она целует меня. — Детка, ты не псих.

Я прижимаю ее к себе и снова зарываюсь носом в ее волосы, и впервые за много лет чувствую, что со мной может быть все в порядке.

Эпилог

Месяц спустя

— Эй, что скажешь, если мы закажем жалюзи на окна внизу? — спрашиваю я, входя в спальню. — Мы могли бы также...

Одетый только в спортивные штаны, Сергей сидит на кровати и смотрит на стену перед собой, его тело неподвижно, а в глазах пустота. Черт. Он ни разу не отключался с тех пор, как мы вернулись из Мексики. Я кладу стопку чистых полотенец и медленно подхожу к кровати.

— Эй, детка. — Я встаю между его ног и обхватываю его шею руками. — Я тут подумала, может, мы могли бы покрасить гостиную в розовый цвет. Знаешь, в такой девчачий, пастельный оттенок?

Он не шевелится. Я прижимаюсь губами к его губам и провожу дорожку из поцелуев от его рта по щеке до лба, затем продолжаю спускаться по носу, пока снова не достигаю его рта. На этот раз его губы слегка шевелятся, отвечая на мой поцелуй.

— Феликс и бабушка Гваделупе взяли Мими на прогулку, — бормочу я, прижимая ладони к его груди и слегка надавливая на нее, пока он не ложится на кровать. — Я думаю, между ними что-то происходит. Они проводят много времени вместе. Как думаешь, Феликс изменяет Марлен с моей бабушкой?

— Они с Марлен расстались в прошлые выходные, — говорит Сергей и кладет руку мне на бедро. Он все еще далеко, но постепенно возвращается.

— Нам стоит воспользоваться этим временем наедине. Что думаешь? — Я обнимаю его за талию и наклоняюсь, чтобы поцеловать в середину груди. — Я могу помассировать тебя своими маслами после, если хочешь.

— Нет, спасибо.

Он смотрит на меня, но его глаза все еще расфокусированы. Черт, это плохо. Потянув за пояс его треников, я снимаю их вместе с трусами, становясь перед ним на колени, затем беру его твердеющий член в руку и посасываю головку. Он дергается и твердеет в моей руке, и я не могу не улыбнуться. Даже будучи в забытьи, он все еще реагирует на меня. Провожу языком по его члену снизу. Затем полностью беру его в рот и сосу. Я проделываю те же движения еще несколько раз, прежде чем забраться обратно на него и прижаться носом к его носу, но замечаю, что он еще не полностью вернулся ко мне.

— Ты займешься со мной любовью, малыш? — Я провожу кончиком пальца по его носу. — Пожалуйста.

Сергей проводит руками по моей спине, затем скользит вверх, поднимая рубашку. Он зажимает подол, и в следующее мгновение комнату наполняет звук рвущейся ткани. Улыбаясь, я снимаю испорченную рубашку, делаю то же самое со своими шортами и трусиками и снова сажусь на него, располагаясь над его членом.

— Я люблю тебя, — шепчу.

Сергей моргает, затем встречается со мной взглядом, в его голубых глазах горит желание. Он хватается за мои бедра, насаживая меня на свой член, и я стону.

— Я отрубился. — Он притягивает меня к своей груди, затем переворачивает нас так, что я оказываюсь сверху. — Представил, как Диего тащит тебя обратно в Мексику.

Он запускает руку в мои волосы и выходит из меня. Я выгибаю спину и тянусь к нему, пытаясь заставить его снова войти в меня, но Сергей только ухмыляется и дразнит клитор свободной рукой.

— Что ты делаешь? — стону я.

— Играю. — Его рука исчезает, и член проскальзывает внутрь. Он входит в меня дважды, затем снова вытаскивает. Его палец заменяет член.

С моих губ срывается рык, полный разочарования и желания.

— Сергей!

— Да, детка?

— Ты мне нужен, — задыхаюсь я. — Внутри. Сейчас.

— Насколько? — Он сгибает палец и попадает в нужную точку, от чего мое тело содрогается. Затем палец исчезает, заставляя меня вскрикнуть. Я так близко. Если он продолжит меня мучить, я сойду с ума.

Он щиплет клитор, затем снова вводит палец внутрь.

— Я спросил, насколько, Ангелина.

— Я убью тебя, — шепчу ему на ухо и кусаю за плечо. Сильно.

Низкий рычащий звук срывается с губ Сергея, когда он вводит член до основания. Рукой скользит вниз по моей ноге, пока не доходит до колена.

— Ты маленькая обманщица. — Он двигает мою ногу вверх и в сторону, открывая меня шире.

Я улыбаюсь, затем стону, когда он начинает входить в меня, и хватаюсь за его плечи, пытаясь удержать себя от падения на кровать. Не совсем получается, поэтому упираюсь руками в изголовье и стону. Он такой большой, что мне немного больно, но это хорошая боль. Она напоминает мне, что он здесь, как мысленно, так и физически. Когда кульминация сотрясает мое тело, я закрываю глаза, но через мгновение Сергей хватает меня за шею.

— Смотри на меня, — требует он, при этом полностью напрягаясь, и находит свою разрядку.

Я вскрикиваю и открываю глаза. Положив ладонь на его щеку, заглядываю в его небесно-голубые глаза.

— Всегда, — шепчу я.

* * *

Четыре года спустя

— Мамочка.

Я оторвалась от выжимания сока и улыбнулась, когда увидела нашего трехлетнего сына, обнимающего Мими за шею. С моими темными волосами и светлыми глазами Сергея, он — идеальная смесь нас обоих.

— Саша, что случилось?

— Папа опять спит без сна, — говорит он.

Я оставляю апельсин на столе и приседаю перед ним.

— Ты пробовал поцеловать его, чтобы разбудить?

— Нет.

— Тогда давай сделаем это вместе. Ладно?

— Ладно. — Он берет меня за руку и ведет в гостиную.

Сергей неподвижно стоит перед окном и смотрит на что-то снаружи. Я поднимаю нашего мальчика на руки и встаю перед мужем.

— Готов? — спрашиваю я, и Саша нетерпеливо кивает. — Хорошо держись на всякий случай покрепче.

Когда наклоняю нашего сына к папе, он обхватывает Сергея маленькими ручками за шею и целует в щеку. Сергей мгновенно вскидывает руки, обхватывает сына за талию и крепко притягивает к своей груди.

— Прости. — Сергей целует меня в губы. — Как долго?

— Не больше пяти минут, — говорю я ему в губы. — Ты молодец, детка.

За последние пару лет приступы у Сергея значительно уменьшились. Этот приступ был первым за последние три-четыре месяца. Они больше не длятся часами, и ему легче выходить из них.

— Когда приедут Альберт и Гваделупе?

— Почему ты продолжаешь называть его так? — смеюсь я. — Он не живет здесь уже три года.

Сергей ухмыляется.

— Потому что это его бесит. Старый дурак. Ты слышала, что он купил Гваделупе на их годовщину?

— Не-а.

— Дробовик.

— Круто. Уверена, ей понравится. Когда они... — Мой взгляд цепляется за телевизор позади Сергея, по которому показывают последние новости. — Ого. Ты это видел?

Я беру пульт и увеличиваю громкость, глядя на видео с воздуха, похожее на последствия разрушительного пожара. Новостная лента в нижней части экрана сообщает, что это произошло в районе Нью-Йорка. Нельзя сказать, каким было строение до пожара, сохранилась только общая форма. Сцена меняется на изображение мужчины и женщины, которые, предположительно, погибли в результате пожара. Мужчине на вид около тридцати лет, симпатичный, одет в костюм. Он похож на бизнесмена. Я перевожу взгляд на другую фотографию. Текст под ней гласит, что женщине двадцать три года, но черный брючный костюм, отстраненное выражение лица и строгая прическа делают ее старше. Ведущая новостей продолжает говорить на заднем плане, но я не успеваю уловить, что именно, потому что Сергей рядом со мной взрывается смехом.

— Я так и знал. — Он фыркает и качает головой. — Должно быть, кто-то очень разозлил этого малообщительного ублюдка.

Я смотрю на него в замешательстве.

— О чем ты говоришь?

— Об этом. — Он показывает на экран телевизора, на котором снова видны разрушения, вызванные пожаром. — Видишь, как равномерно и тщательно сгорело здание? Этого чрезвычайно трудно добиться. Я знаю только одного человека, которому это под силу. — Он снова смеется. — Альберт сойдет с ума, когда я скажу ему, что Ас жив.

—— Парень из твоего подразделения? Тот, который исчез?

— Да. — Он целует Сашу в щеку, затем кладет руку мне на поясницу, прямо над татуировкой, и притягивает меня к себе.

Ага, ту самую на которую согласилась - «Принадлежит Сергею Белову», и была удивлена, когда Сергей попросил татуировщика повторить эти слова и на нем, заменив его имя на мое. Мы теперь принадлежим друг другу, сказал он мне, когда повязку наложили на свежие чернила.

Раздается звук шагов, и я оглядываюсь через плечо на Феликса и Нану, входящих в комнату. Феликс смотрит на телевизор, потом резко останавливается.

— Я, черт возьми, убью его, — огрызается он, качая головой и глядя на экран. — Он обещал не высовываться. По-твоему, это похоже на «не высовываться»?

— Ты хитрый старый пройдоха, — бросает Сергей, глядя на Феликса. — Ты знал, что Ас жив?

— Знал? — Феликс поднимает бровь. — Кто, по-твоему, помог ему скрыться и не попасть в поле зрения правительства?

— Ты знаешь его настоящее имя?

— Конечно, знаю.

— Какое? — спрашивает Сергей.

Феликс только улыбается.

— А тебе так хочется знать? — Он снова смотрит на телевизор. — Интересно, что так сильно его растревожило, что он всплыл через восемь лет.

Notes

[

←1

]

Кататония – психопатологический синдром, основным компонентом которого являются двигательные нар ...

Кататония – психопатологический синдром, основным компонентом которого являются двигательные нарушения (ступор или возбуждение). Возможно сочетание с помрачением сознания, бредом, галлюцинациями и другими психопатологическими расстройствами. Может возникать при депрессии, биполярном аффективном расстройстве, шизофрении, инфекционных заболеваниях, тяжелых интоксикациях и органических поражениях головного мозг.

[

←2

]

Компульсия — симптом, представляющий собой периодически возникающее навязчивое поведение, ...

       Компульсия — симптом, представляющий собой периодически возникающее навязчивое поведение, ритуалы или ментальные акты.