Пролог

Элли свернулась калачиком на диване перед повторным показом «Теории большого взрыва», прихлебывая поздний ужин из лапши рамэн, когда раздался стук в ее входную дверь. Ее губы тут же расплылись в улыбке. Была почти полночь, и только один человек, которого она знала, мог проснуться так поздно. Стелла, ее соседка через улицу, была, как и она, совой, но еще и молодой мамой.

Поставив лапшу на журнальный столик, Элли вскочила с дивана и поспешила к двери. Была середина февраля, большую часть дня шел снег, а на улице было очень холодно. Слишком холодно, чтобы стоять на пороге с месячным ребенком.

— О, хорошо, ты еще не спишь! миниатюрная брюнетка радостно поприветствовала ее, когда Элли открыла дверь.

— Как обычно, — весело сказала Элли, автоматически отступая назад, когда Стелла двинулась вперед. «Я почти закончила проект, так что ушла пораньше».

«И, я тоже, хочу расслабиться», — сказала Стелла с извиняющейся улыбкой, перекладывая закутанного младенца Лиама, чтобы убаюкать его одной рукой, чтобы она могла закрыть за собой дверь. — Что ж, я не надолго. Указав на сумку, свисающую с запястья руки, держащей Лиама, она добавила: «Я только что поняла, что забыла оставить это сегодня утром, и подумала, что тебе может понравиться…» Ее веселая болтовня и улыбка умерли в тот момент, когда дверь со стуком закрылась. Выражение лица внезапно помрачнело, она сорвала одеяло с маленького Лиама и протянула его. — Ты должна взять его.

Глаза Элли расширились, но она взяла ребенка и прижала к своей груди. В тот момент, когда она это сделала, Стелла вытащила куклу из сумки и начала заворачивать ее в одеяло, как Лиам был завернут в него несколько минут назад. Элли с беспокойством наблюдала за ней, но прежде чем она успела спросить, что происходит, Стелла объявила: «Меня нашли».

Руки Элли, защищая, сжались вокруг Лиама, ее беспокойство сменилось тотальным страхом. «Что случилось?»

«Ничего. . И все же, — добавила она тихо. «Я заметила, что они преследовали меня по дороге домой из кафе».

— Поэтому ты пришла сюда.

— Только чтобы оставить Лиама с тобой, — заверила ее Стелла. «Теперь я собираюсь увести их, чтобы обезопасить вас обоих». Покончив с обертыванием, она поставила куклу на стол Элли в прихожей и потянулась, чтобы снять медальон в форме сердца, который она всегда носила. Она встретилась взглядом с Элли и серьезно спросила: — Ты сдержишь свое обещание и позаботишься о нем?

«Да, конечно.»

— Спасибо, — выдохнула Стелла, а затем быстро обошла ее сзади, чтобы надеть медальон на шею. «На этой фотографии мы с отцом Лиама. Когда-нибудь, когда он станет достаточно взрослым, чтобы понять, покажи ему картинку и объясни. Скажи ему, что я любила его больше всего на свете. Не дай ему забыть меня».

— Нет, конечно, не дам, — пробормотала Элли, глядя на медальон, лежавший у нее на груди рядом с маленьким теплым телом Лиама. Нахмурившись, она подняла глаза и увидела, что Стелла забрала куклу и прижала ее к своей груди, как она держала Лиама до этого. Закусив губу, Элли с тревогой посмотрела на подругу. «Стелла…»

«Я уверена, что все будет хорошо. Это на всякий случай, — прервала ее Стелла, а затем сумела улыбнуться. «Спасибо. . за то, что ты мой друг и за то, что любишь Лиама».

— Я… — рот Элли закрылся от слов, которые она хотела сказать. Стелла уже ушла. Элли мельком взглянула на закрытую дверь, снова пораженная невероятной скоростью, которую иногда демонстрировала женщина. Она переместила Лиама, чтобы убаюкать его одной рукой, когда подошла к двери и отдернула край жалюзи ровно настолько, чтобы выглянуть наружу. Она заметила, как Стелла воркует с «ребенком», когда положила его в коляску на тротуаре перед ее крыльцом, но затем огляделась, ища кого-то не на своем месте или наблюдающим за Стеллой. Она никого не видела, но было темно. Там, среди ряда домов, могла прятаться целая армия мужчин, и она, вероятно, их не увидит.

Закусив губу, Элли снова перевела взгляд на Стеллу, когда женщина закончила укладывать «ребенка» и начала толкать коляску по заснеженному тротуару.

«Мне надо было еще раз почистить дорожку, когда я закончила работу», — пробормотала Элли, обвиняя себя. В тот день она вытащила снегоуборочную машину и почистила тротуар, но после этого снег продолжал идти, и уже нападало несколько дюймов. Не слишком много, но достаточно, чтобы толкать детскую коляску стало испытанием. Не то чтобы у Стеллы были какие-то проблемы, заметила Элли. Но Стелла была намного сильнее, чем обычная женщина.

Несмотря на поздний час и отсутствие движения, Стелла остановилась, чтобы проверить дорогу, прежде чем ее перейти и направиться к своему собственному дому. Затем Стелла подхватила «ребенка» и поднялась по ступенькам к своему маленькому крыльцу. Элли наблюдала, как она открыла дверь и вошла внутрь. Дверь только начала закрываться за ней, когда произошел взрыв.

Звук был оглушительным, и Элли почувствовала, как пол задрожал под ее ногами, когда здание напротив содрогнулось. Его окна разлетелись вдребезги, стекла полетели, из них с ошеломляющей яростью вырвалось пламя, прежде чем вернуться внутрь.

«Не волнуйся. Я уверена, что она выбралась сзади со своей сумасшедшей скоростью, — прошептала Элли, когда Лиам начал суетиться в ее руках, как будто он видел и понимал, что только что произошло. Едва слова сорвались с ее губ, как Стелла снова появилась во все еще открытой двери горящего дома. Фальшивый Лиам все еще был прижат к ее груди, а ее тело было окутано пламенем. Стелла ненадолго постояла там, скрытая от охватившего ее пламени, а затем повернулась обратно в дом и рухнула в пламя.

Элли долго смотрела на горящий вход в дом женщины. Она понятия не имела, чего ждала. Возможно, того, что Стелла снова появится и помахает рукой, давая понять, что все в порядке. Но этого не произошло, и, в конце концов, она заставила себя отпустить край шторы, чтобы она закрыла вид на горящий дом.

С трудом сглотнув, Элли посмотрела на ребенка у себя на руках. Обещание, которое упомянула Стелла, состояло в том, чтобы вырастить и защитить Лиама, если с ней что-нибудь случится. Стелла не уточняла, что это может быть, но смерть от взрыва подпадала под эту категорию.

— Боже мой, — выдохнула Элли, глядя на маленького сироту у себя на руках. Теперь у нее был ребенок, о котором нужно заботиться и оберегать. Она, Эллисон Чемберс — тридцатилетняя незамужняя женщина, у которой не было собственных детей или какой-либо вероятности когда-либо иметь их, — теперь была. . матерью? Кормилицей? Приемной матерью? Она не знала, кем она была, кроме того, что она была ответственна за ребенка на руках. . И она ничего не знала о детях. Еще меньше она знала о воспитании младенцев-вампиров. Что, черт возьми, она должна была делать?

Глава 1

Магнус вышел из самолета и резко остановился на ступеньках, его пальцы сжались на ручке чемодана, когда над ним пронесся холодный порыв северного ветра. Было достаточно холодно, чтобы у него перехватило дыхание, и он на короткое время пожалел, что не может развернуться, снова сесть в самолет и потребовать, чтобы его отвезли домой в Великобританию. Затем он заметил внедорожник, въезжающий на частную взлетно-посадочную полосу.

Расправив плечи, Магнус наклонил голову и быстро спустился по лестнице на взлетно-посадочную полосу, оставшись на холодном ревущем ветру. Он решил остаться. Он проделал весь этот путь из Англии не для того, чтобы поджать хвост при первом же порыве ветра и улететь домой, так и не встретив женщину, из-за которой приехал.

«Что ты сделал? Ты специально выбрал самое холодное время года, а еще сверился с прогнозом погоды, чтобы выбрать самый пик, забронировал и прилетел в этот день?»

Магнус поднял голову на этот громкий комментарий и увидел, что внедорожник остановился всего в нескольких футах от него, а молодой темноволосый мужчина вышел со стороны водителя и бросился к нему.

— Тайбо (Тибо), — мягко поздоровался он, отдавая свой чемодан, когда молодой человек потянулся за ним. «Немного свежо».

«Свежо, для твоей задницы. А так чертовски холодно.» Тайбо закричал, чтобы он его услышал сквозь ветер, укладывая чемодан на заднее сиденье внедорожника. Закрыв дверь, он поспешил к водительской стороне, добавив: «Я удивлюсь, если пилот сможет взлететь сейчас. Его крылья, вероятно, уже покрылись льдом.

Магнус лишь хмыкнул и скользнул на переднее пассажирское сиденье, желая насладиться теплом.

«Как прошел полет?» — спросил Тайбо, возясь с кнопками и ручками, чтобы отрегулировать температуру.

«Без происшествий. Я проспал большую часть пути, — признался Магнус, когда молодой человек включил обогреватель на полную мощность, направив на него поток теплого воздуха.

«Хорошо. Итак, ты отдохнул и полон сил, и готов двигаться, — пробормотал Тайбо, включив передачу и развернулся на взлетно-посадочной полосе.

«Двигаться?» — спросил Магнус, сузив глаза. «Единственное место, куда я двигаюсь, — это Маргарет(Маргарита) Аржено Нотте. Мне сказали, что ты отвезешь меня к ней.

— Ну, как оказалось, Маргарита сама приехала к тебе, — сообщил ему Тайбо.

— Тогда почему ты едешь мимо дома и ворот? — спросил Магнус, повернув голову, чтобы посмотреть на дом Силовиков, мимо которого они проехали.

— Ну, видишь ли, как я уже сказал, Маргарет пришла к тебе, и пока ждала, она болтала со мной и Сэм о твоей спутнице жизни…

— Возможной спутницы жизни, — поправил Магнус, в основном для собственного успокоения. Он старался не слишком надеяться, пока не убедится, что все правда. Он прожил долгое время и большую часть этого времени тосковал по паре. Возлагать надежды только для того, чтобы они рухнули, было бы невыносимо. Лучше бы он придерживался позиции «поживем-увидим».

Тайбо хмыкнул, но продолжил. «Мортимер вошел на кухню, где мы разговаривали, как раз вовремя, чтобы услышать, что ее зовут Эллисон Чемберс».

— Элли, — поправил Магнус. «Маргарет говорит, что она предпочитает Элли».

«Верно. Элли. Так или иначе, кажется, он только что услышал по полицейскому радио, что Эллисон Чемберс была арестована за попытку ограбления банка крови, и он собирался отправить…

«Что?» — с ужасом прервал Магнус. — Моя Элли ограбила банк крови?

«Да. Что ж, мы совершенно уверены, что это была твоя Элли. Это банк крови, где она работает. Мортимер собирался отправить нас с Валерианом в больницу, чтобы узнать, связано ли это ограбление с бессмертными или нет, но как только он понял, что она была твоей спутницей жизни…

— Она ограбила банк крови? — повторил Магнус, все еще зацикленный на том факте, что она что-то ограбила. Затем до него дошли последние слова Тайбо, и он с тревогой спросил: «Почему в больнице? Она ранена?

«Мортимер не уверен, почему полиция отвезла ее в больницу. Ты же знаешь, что офицеры общаются только по радио.

Магнус нахмурился из-за отсутствия информации, теперь беспокоясь о том, что его возможная спутница жизни может быть ранена или даже умирает. Это было бы просто его удачей. Найти спутницу жизни, когда она умирала.

— Итак, едем в больницу выяснить, что к чему, — торжественно закончил Тайбо.

Магнус кивнул, а затем покачал головой. «Какого черта ей было грабить банк крови? Маргарита сказала, что она смертна.

Тайбо пожал плечами. «Это то, что Мортимер хочет, чтобы мы выяснили. Если она действительно ограбила это место, — многозначительно добавил он. — Я имею в виду, она ведь там работает. Может быть, полиция ошиблась».

— Значит, вы хотите сказать, что все это было большим недоразумением?

Элли проигнорировала сухой скептицизм в тоне старшего офицера и сосредоточила свое внимание на гораздо более симпатичном младшем офицере, когда она ответила: «Ну, это не совсем так, если вы думаете, что я взломала и проникла в банк крови. Я не вламывалась. У меня есть ключи, — указала она. «Я там работаю.»

«И вы просто пошли туда, чтобы перенести какие-то вещи. В одиннадцать часов ночи? — с сомнением спросил старший офицер.

Элли твердо кивнула. «Мне нужно было переместить кровь, предназначенную для больницы, в нужный холодильник. Я забыла сделать это перед уходом с работы сегодня».

— И вы подумали, что это хорошая идея, сделать это, в одиннадцать часов ночи?

Элли пожала плечами. «Именно тогда я ушла с вечеринки и вспомнила об этом». Предложив кривую улыбку, она добавила: «Имейте в виду, я выпила, так что мои поступки могли быть ошибочны. Тем не менее, я не хотела, чтобы мой босс делала это утром. Она уже в возрасте, и ее артрит начал проявляться».

Она остановилась, чтобы посмотреть на обоих мужчин, чтобы увидеть, как они восприняли то, что она сказала. «Кроме того, зачем мне красть из банка крови? Там нет ни денег, ни наркотиков, ничего. Все, что есть в этом месте, это кровь. Кто будет красть кровь?

К ее большому облегчению, это показалось убедительным аргументом, поскольку младший офицер кивнул, как будто то, что она сказала, имело смысл, и скептицизм на лице старшего офицера значительно уменьшился. Тогда старший спросил: «А Ваш наряд?»

Элли взглянула на черные джинсы и черную блузку, которые были на ней, но поняла, что на самом деле они говорили о маске кошки. К счастью, в последний момент она сообразила добавить ее на тот случай, если случится что-то непредвиденное и ее поймают. Слава богу, поскольку она потеряла сознание в середине ограбления и при падении разбила голову о твердый кафельный пол. Очевидно, ее нашел один из уборщиков, когда они прибыли в полночь. Именно так она и узнала, что проснулась здесь, в отделении неотложной помощи, с доктором и этими двумя офицерами, уставившимися на нее сверху вниз, взглядами полными вопросов.

«Это была костюмированная вечеринка», — сказала она теперь, приведя предлог, который придумала заранее. «Я была кошечкой. . не кошкой грабителем. Последнее слово она добавила с причудливой улыбкой и молча молилась, чтобы они купились на ее оправдание. Заметив, как дернулись губы младшего офицера, Элли была уверена, что убедила их. «Должно быть, я оставила свои ушки на вечеринке. Они были на повязке, и она была довольно тугой. К ночи начала болеть голова. Или, может быть, это было из-за выпивки, — добавила она, хотя сегодня вечером не выпила ни одной рюмки. Лучше бы они думали, что она подвыпившая идиотка, чем кровожадный демон. Она просто не могла попасть в тюрьму. Кто будет смотреть за Лиамом?

Элли беспокоилась об этом, ожидая, пока полицейские составят свое мнение о ней. Что будет с ее сыном, если она попадет в тюрьму?

«Все в порядке.»

Элли быстро взглянула на старшего офицера.

«Очевидно, что это тот случай. ". Он поморщился и покачал головой. «Я даже не знаю, как это назвать, кроме как неверное суждение в нетрезвом виде. В будущем, мэм, отправляясь на вечеринки, где вы собираетесь выпить, оставляйте ключи от работы дома. Надеюсь, это предотвратит повторение чего-то подобного».

«Если ей разрешат оставить рабочие ключи, — прокомментировал младший офицер и, бросив на нее сочувственный взгляд, объяснил, — мы должны были позвонить вашему начальству и рассказать ей, что произошло. Она направилась в банк крови, чтобы проверить и успокоить уборщиков».

— Угу, — хмыкнул старший. «То, что вас нашли без сознания на полу в этом костюме и в окружении лужи крови, сильно напугало уборщиков».

«О, нет! Некоторые пакеты с кровью лопнули? — спросила Элли, встревоженная мыслью о потерях. Банки крови всегда изо всех сил старались не отставать от потребностей больниц и т. п. в крови.

«Нет. Пакеты были в порядке. Кровь была из вашей раны на голове, — мрачно сказал старший офицер. — Вы сильно ударились, когда упали.

— О, — вздохнула Элли и инстинктивно потянулась, чтобы коснуться головы, наткнувшись на ткань там, где, как она думала, были бинты. Она потеряла сознание во время ограбления. Ее головокружение наступило быстро. Она была немного слаба, но до этого момента все было в порядке, но когда она несла коробку с пакетами крови через всю комнату, все вдруг начало вращаться, и тогда пол поднялся ей навстречу. Судя по всему, она ударилась головой при падении. Сильно. Она потеряла еще больше крови.

«Хорошо.» Старший офицер подвинулся и закрыл блокнот, в котором делал записи с тех пор, как она проснулась. — Мы пойдем и позволим вам отдохнуть в комнате.

«Комнате?» — спросила она с тревогой.

— Доктор сказал, что они хотят оставить вас на сутки для наблюдения, — мягко сказал младший офицер. «Вы действительно сильно ударились, когда упали на пол. Встреча черепа с твердой плиткой опасна. Они хотят убедиться, что все хорошо. Никакого отека мозга или чего-то подобного».

«Но мы будем ждать вас в полицейском участке, завтра», — сурово сказал старший офицер. «Вам нужно будет подписать документы, по этой маленькой прогулке».

— Да, конечно, — пробормотала Элли, но понимала, что действительно не может остаться. Лиам был особенным. Его нельзя было оставлять одного надолго.

— Офицер Мэннли?

Старший офицер обернулся на этот тихий вопрос и улыбнулся молодой медсестре, появившейся в проеме занавески. «Да?»

«С доктором Уайтхедом разговаривают два детектива. Я думаю, что они здесь из-за мисс Чемберс, поэтому я решила предупредить вас.

— Детективы, да? — с отвращением сказал Мэннли. «Спасибо. Мы поговорим с ними, и просветим, что они зря приехали.

Когда медсестра кивнула и выскользнула, он повернулся и криво улыбнулся Элли. «Отдыхайте. Но не забудьте завтра прийти в участок. И, может быть, не в костюме кошки».

«Да.» Элли удалось улыбнуться и пробормотать: «Спасибо», когда мужчины проскользнули через отверстие в занавеске и скрылись из виду, но она думала о том, как выбраться отсюда. Неужели больница смогла бы удержать ее, если бы она захотела уйти? Она не была под арестом. Слава Богу.

Решив просто выскользнуть, чтобы избежать неприятностей, Элли соскользнула с каталки, на которой проснулась, а затем ей пришлось остановиться и схватиться за нее, чтобы не упасть, когда мир вокруг нее закачался. Прошла целая минута, прежде чем пол перестал двигаться, а затем она тихонько вздохнула и пошаркала к отверстию в занавеске. Она была в плохой форме, хуже, чем когда-либо. Элли безумно любила Лиама, но эта любовь убивала ее.

Отбросив на время эту мысль, она остановилась и выглянула наружу. Вокруг суетились несколько врачей и медсестер, переходя из одного занавешенного помещения в другое. Еще двое высоких мужчин в черном разговаривали с врачом, лечившим ее. Один из мужчин был одет в черные кожаные штаны, черную футболку и тяжелое черное кожаное пальто. Другой был в черном костюме и длинном пальто. Детективы, предположила Элли, наблюдая, как офицер Мэннли и его напарник приближаются к ним.

Элли начала отворачиваться, когда ее взгляд привлекла серебряная вспышка. Она была не от наручных часов или кольца, которое было на одном из двух детективов, а от их глаз. Ее кровь похолодела, когда она увидела металлический блеск в их глубине. Когда один из двух новых мужчин посмотрел в ее сторону, она быстро нырнула за занавеску, ее сердце бешено колотилось, а мир снова завращался.

Элли заставила себя сделать пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. В данный момент у нее было очень мало крови. Если бы она была машиной, они бы сказали, что она работает на выхлопных газах. По крайней мере, так это ощущалось. Именно это спровоцировало рискованную и нелепую попытку ограбления банка крови. Это также должно было замедлить ее. Но ей нужно было выбраться отсюда. И чтобы эти два «детектива» ее не увидели.

Элли обдумала варианты и пересекла маленькую занавешенную комнату на противоположную сторону. Там она опустилась на колени и заглянула под занавески. Не заметив ног, движущихся в соседней закрытой занавеской зоне, она быстро заползла под нее. Здесь кто-то лежал на каталке, но он скорчился на боку, хватаясь за живот, с зажмуренными от боли глазами.

Подумав, что это было случайностью, Элли быстро перебралась через каталку на противоположную сторону. Все еще стоя на четвереньках, она остановилась, чтобы проверить новую область. Здесь были ступни и ноги в белых туфлях и штанах. К счастью, как только она их заметила, они отвернулись от каталки и вышли из занавешенной зоны. В тот момент, когда они это сделали, Элли пролезла под занавеску и поползла к противоположной стороне.

«Привет?» Вопрос был отчасти удивлением и отчасти смятением. Голос звучал как голос старухи, но Элли даже не оглянулась, чтобы проверить, верна ли ее догадка. Она просто пробормотала: «Здравствуйте, извините» и выбралась с другой стороны занавешенной зоны, где осторожно поднялась на ноги. Это был конец смотровых кабинетов, если так можно назвать занавешенные помещения. Это была небольшая ниша со шкафами и раковиной рядом с дверью, которая, как она подозревала, вела в остальную часть больницы и к другим выходам. Она подошла к концу незанавешенной ниши и рискнула выглянуть наружу.

Врач отошел от двух детективов, и теперь они разговаривали с полицейскими. Выражения лиц детективов были странно сосредоточенными. Это зрелище только усилило ее решимость уйти как можно скорее. Ей нужно было вернуться домой, схватить Лиама и сумки Гоу (Gо (Тревожный чемоданчик)), которые она всегда держала упакованными, и убраться к черту из Торонто. Она надеялась, что город позволит им оставаться незамеченными дольше, и, похоже, это сработало. Им удалось пробыть здесь четыре месяца вместо обычных двух-трех, но их снова нашли, и пора было переезжать.

Сама эта мысль угнетала Элли. Она была истощена телом, сердцем и разумом и просто хотела свернуться калачиком и поспать неделю. . а может год. Но у нее не было такой возможности. Ей оставалось только смириться и продолжать двигаться. Для безопасности Лиама.

— Итак, мы разобрались с полицией и врачами, — пробормотал Магнус, когда полицейские отошли, их воспоминания о событиях, связанных с Элли Чемберс, исчезли.

«Ага.» Тайбо просканировал зону неотложной помощи, без сомнения, проверяя мысли и воспоминания присутствующих медсестер и врачей, чтобы убедиться, что они никого не пропустили. — Мортимеру придется послать кого-нибудь, чтобы стереть все вещественные доказательства. Звонок в 911 и так далее».

«Это необходимо? Я даже не думаю, что нужно было вычеркивать события из сознания врачей и полиции. Все они, казалось, думали, что это было просто недоразумение. Что она была там с невинными целями.

— Но она — возможная спутница жизни для тебя, Магнус, так что это связь с нами, и нам нужно удалить все, что связано с нами.

— Конечно, — тихо сказал Магнус, зная, что это правда. Он должен был понять это сразу, но его немного отвлекла перспектива встречи со своей второй половинкой. Возможная спутница жизни, напомнил он себе. Тот факт, что она может подойти ему, не означает, что она согласится стать его спутницей жизни. Вздохнув, он расправил плечи. «Так? Мы идет сейчас к ней и забираем ее?

«Нет.»

Магнус резко повернулся к нему. «Нет?»

— Я имею в виду, мы не можем подойти к ней, — сказал Тайбо с гримасой. «По крайней мере, не здесь. Она ушла, пока мы разбирались с полицейскими».

«Что?» — с тревогой спросил Магнус. «Что значит, она ушла? Почему ты не остановил ее?

— Потому что я не хотел, чтобы она подняла здесь шум после того, как мы так усердно поработали, чтобы стереть все воспоминания, — успокаивающе сказал Тайбо. «Но все в порядке. У нас есть ее адрес. Мы просто пойдем к ней домой, и ты сможешь. ". Он пожал плечами. «Я не знаю. Представиться или что-то в этом роде. Кстати говоря, как ты собирался справиться с ситуацией?

— Я… — нахмурился Магнус. «Ну, явно, не так. Возможно, случайное знакомство. Что-то, что кажется случайным или естественным, и тогда я бы ухаживал за ней».

«Фу?» Тайбо ухмыльнулся.

«Что?» — спросил Магнус, сузив глаза.

— Ничего, — тут же ответил молодой человек, но его ухмылка стала шире. «Ты просто показываешь какой ты старый. Ухаживание — это своего рода старая школа».

«Слово или действие?» — раздраженно спросил Магнус.

— И то, и другое, — решил Тайбо, а затем хлопнул его по плечу и, удерживая, подтолкнул к выходу. «Боюсь, случайная встреча исключена. Нам нужно выяснить, чем она на самом деле занималась сегодня вечером.

— Мы знаем, что она задумала, — заметил Магнус, когда они выходили из больницы. — В тот день у нее было немного крови, о которой она забыла позаботиться перед уходом с работы, и…

— Возможно, — перебил Тайбо. — Но нам нужно выяснить это наверняка.

— Конечно, узнаем, — устало согласился Магнус, но не был доволен этим знанием. Он надеялся на более естественное попадание в ее жизнь. Это не будет естественным и может усложнить ситуацию. Но даже тяжело было лучше, чем не иметь шанса. Он долго ждал встречи со своей спутницей жизни. — Значит, мы идем к ней?

— Ага, — сказал Тайбо, а потом они оба замолчали, вышли из здания и направились к внедорожнику. Никто из них больше не разговаривал, пока Тайбо не остановился на стоянке многоквартирного дома примерно через двадцать минут. Выключив двигатель, он повернулся к Магнусу. «Как ты хочешь это обыграть? Я имею в виду, я не хочу усложнять тебе жизнь больше, чем нужно. Ты мог бы подождать в машине, а я мог бы пойти один, прочитать ее мысли, и, если все честно, и она не крала кровь, просто уйду, а всю свою случайную встречу и ухаживания ты проведешь позже.

— Ты бы сделал это? — спросил он с удивлением.

«Конечно, — сказал Тайбо, а затем заметил: — В любом случае, ты вряд ли сильно поможешь. Если она возможная спутница жизни, ты не можешь читать или контролировать ее, ты бесполезен. Так что, если она и вправду не крала кровь, тебе лучше подождать здесь, чтобы потом без осложнений подойти к ней.

Магнус кивнул, но его внимание привлекли двое мужчин, идущих в темноте вдоль фасада здания, полускрытые кустами, тянущимися вдоль него. Он напрягся, когда заметил, как светятся их глаза в темноте.

— Итак, я оставлю машину включенной и…

— Элли живет на первом этаже, не так ли? — прервал Магнус.

— Да, — сказал Тайбо, выглядя сбитым с толку вопросом.

— Фасад здания? — спросил Магнус.

«Я не знаю. Я просто знаю, что ее квартира — 107».

— Я почти уверен, что она, живет в передней части, — мрачно сказал Магнус, берясь за дверную ручку.

«Почему?»

— Потому что в квартиру на первом этаже вломились два бессмертных, — мрачно сказал Магнус, выходя из машины.

Выругавшись, Тайбо выключил двигатель и последовал за ним.

Глава 2

«Мама!»

Элли толкнула дверь и, выдавив из себя улыбку, повернулась, чтобы посмотреть, как ее маленький мальчик мчится к ней по коридору. Его темные волосы были взлохмачены во сне, а пижама Человека-паука помята.

— Лиам, — выдохнула она. С облегчением увидев, что он жив и здоров и что по крайней мере одно из ее беспокойств было напрасным, она наклонилась, чтобы обнять его, когда он бросился на нее. — Тебе следует вздремнуть.

— Я проснулся, а тебя нет, — пожаловался мальчик, поднимая голову и осуждающе глядя на нее.

«Я знаю. Мне жаль. Я не собиралась отсутствовать так долго, — извиняющимся тоном сказала она, ее глаза скользнули мимо него по коридору. Ей нужно было забрать их сумки и вытащить его отсюда. Элли не знала, сколько времени ей осталось, но появление вампиров в больнице, наблюдающих за ней, явно его сокращало. Всю дорогу домой в такси она боялась, что приедет и обнаружит, что Лиам ушел, а вампиры ждут, чтобы убить или забрать ее.

«Что это?»

Она почувствовала, как он дернул повязку на ее голове, и переключила свое внимание на мальчика. — Ничего, — заверила она его. «Теперь тебе нужно пойти за своим плюшевым мишкой, а я возьму наши сумки Гоу», — сказала она, отталкивая его. «Нам нужно уходить».

— Мы снова переезжаем? — недовольно спросил мальчик.

«Да, милый. Прямо сейчас. Так что иди за своим мишкой, или нам придется его оставить, — твердо добавила она, подталкивая его по коридору. Она не обрадовалась по тому, как его плечи опустились при этой новости, или по тому, насколько несчастным это явно сделало его, но его безопасность была ее главным приоритетом, а здесь они больше не были в безопасности.

Вздохнув, она встала и подошла к шкафу в прихожей. Элли только схватила их сумки Гоу и перекинула через плечо, когда услышала, как Лиам в страхе кричит из своей комнаты. Паника охватила ее, Элли бросилась по коридору и через гостиную, направляясь к двери спальни. Она так и не сделала этого. Едва она вошла в гостиную, как ее схватили и скрутили. Скорость нападавшего подсказала ей, что она имеет дело с вампиром. Его сила удерживала ее, а затем второй мужчина вышел из спальни, держа на руках обмякшего Лиама, его глаза светились золотым огнем.

— Почему ты не взял ее под свой контроль? — нахмурившись, спросил похититель Лиама, когда увидел, что Элли бесполезно борется с мужчиной, держащим ее.

— Мне нравится, когда они дерутся, — сказал мужчина, державший ее, со смехом, а затем напрягся, из его горла вырвался булькающий звук. Однако Элли почти не заметила ни этого, ни того факта, что она внезапно освободилась. Ее широко раскрытые глаза были прикованы к мужчине, который внезапно появился позади похитителя Лиама и схватил его за шею. Лиама тут же бросили, когда грязный мужчина, схвативший его, повернулся, чтобы противостоять нападавшему.

«Лиам!» Элли бросилась к нему и помогла сбитому с толку, но невредимому мальчику подняться и убраться с дороги сражающихся мужчин. Затем она подтолкнула его вдоль своего похитителя и человека, с которым он боролся, к двери.

Элли узнала в своих спасителях «детективов» из больницы, но понятия не имела, что происходит. Она предположила, впервые увидев их, что они были членами группы вампиров, которые охотились на нее и Лиама. Но если это так, то кто были те двое мужчин, которые только что пытались схватить их? И сколько проклятых вампиров было там? Элли предполагала или, по крайней мере, надеялась, что существует только одна группа — главный вампир, обративший Стеллу и других приспешников. Но, очевидно, это было не так. Проблема была в том, что она понятия не имела, в чем дело. Однако она не собиралась останавливаться и задавать вопросы. Ее главной заботой было вывести Лиама в безопасное место.

Крепко схватив мальчика за руку, Элли вытолкнула его из квартиры и помчалась по коридору так быстро, как только могла. Лиам мог бы легко обогнать ее. Какой бы слабой она ни была сейчас и отягощенной сумками Гоу, она просто сдерживала его, но ничего не могла с этим поделать. Она двигалась так быстро, как только могла.

Они только что свернули за угол из коридора в фойе, когда Элли снова схватили сзади и потащили обратно за угол, который они только что обогнули. На этот раз ее схватили за талию и держали более осторожно, рот был прикрыт, чтобы она не могла закричать. Тем не менее, ее паники было достаточно, чтобы она почти не слышала, как мужчина шепнул ей: «Их друзья там. Смотри.»

Моргая, когда его слова были услышаны, Элли выглянула из-за угла, удивившись, когда он позволил это. Она молча смотрела на три машины, подъехавшие к зданию. Из них вываливались люди и двигались к входным дверям. Все они выглядели неряшливо, и у большинства были длинные волосы, как у мужчин, которые схватили ее и Лиама в ее квартире. Она также заметила, что их глаза слегка светились в ночи, как будто отражая свет, как у кошки.

— В этом здании есть черный ход?

Внимание Элли было отвлечено от мужчин, приближавшихся к дверям, когда мужчина, державший ее, прижал ее спиной к своей груди и повернулся вместе с ней к мужчине, задавшему вопрос. Мужчина в черных джинсах держал Лиама как любящий дядя, а не как похититель, мальчик устроился на его бедре и одной рукой обнял его, чтобы он не упал, но на самом деле не сдерживал его. И все же Элли колебалась. Насколько она знала, все вампиры были плохими. Ну, конечно, за исключением Лиама, и его мамы, которая тоже была хорошая.

— Я Тайбо, а парень позади тебя — Магнус, — объявил вампир, держащий Лиама. «Мы хорошие ребята. Мы охотимся на изгоев, таких как двое мужчин в твоей квартире и те, что снаружи, но их слишком много, поэтому нам нужно увести тебя отсюда как можно быстрее и тише, и желательно незаметно. Есть ли в здании черный ход?

Элли немного поколебалась, не зная, верить и доверять ли этим двум вампирам или нет. Но они спасли их от первых двух в ее квартире, и, похоже, они действительно хотели увести их от мужчин даже сейчас, вероятно, пытающихся открыть входную дверь, поэтому она рискнула и указала туда, откуда они пришли. Элли тут же обнаружила, что ее схватил человек по имени Магнус.

Они чуть не полетели по коридору. Элли хотелось протестовать против того, что ее носят как ребенка, но она знала, что не может двигаться так же быстро, как они, поэтому заставила себя оставаться неподвижной в руках Магнуса, «детектива» в черном костюме и длинном пальто. Она заметила, что пахло смехотворно хорошо, и сразу же почувствовала себя плохо из-за того, что это заметила.

Они почти дошли до конца коридора, когда Элли услышала звон разбитого стекла позади них. Затем Тайбо открыл аварийный выход и вынес мальчика наружу. Дверь даже не начала закрываться, как Магнус тоже прошел вместе с ней.

«Мы не сможем вернуться к внедорожнику незамеченными». Голос Тайбо был приглушен, когда он остановился, чтобы посмотреть на мощеную дорожку, на которую они вышли. Это была просто дорога, вымощенная для того, чтобы мусоровозы могли выгрузить большие мусорные баки. В остальном здесь обычно было пусто, как сейчас. Они стояли между задней частью многоквартирного дома и высоким забором, который отделял его от торговой территории за ним.

— Через забор, — приказал Магнус, и Элли с изумлением наблюдала, как мужчина, несущий Лиама, сделал именно это. Он сделал два бегущих шага к восьмифутовому забору, а затем просто перепрыгнул через него, как какой-нибудь Супермен без плаща. Едва он скрылся из виду по другую сторону забора с Лиамом, как Магнус двинулся вперед.

Элли схватила его за плечи, зажмурила глаза и молилась, когда они внезапно взлетели в воздух. Она оставалась в таком положении, пока они не приземлились по другую сторону забора с толчком, который прошел от его тела к ее телу. Когда Магнус снова побежал, она открыла глаза, чтобы осмотреться.

Они были на площадке, где осуществлялась доставка в магазины, но мужчины направлялись к ее концу. Она думала, что они побегут за угол к входу в магазины. Там была пара ресторанов, где они могли бы найти убежище, но вместо этого они пошли к задней двери последнего магазина с какой-то пиццей на вывеске. Элли не была уверена, что там написано. У нее никогда не было лишних денег на фаст-фуд, поэтому она никогда не обращала внимания на название ближайшей пиццерии, и мужчины двигались слишком быстро, чтобы она могла правильно прочесть его, прежде чем дверь открылась, и они оказались внутри, а теплый воздух пронесся над ними.

— Я позабочусь о том, чтобы нас подвезли, — объявил Тайбо.

Когда мужчина, державший ее, хмыкнул, что, как она решила, было согласием, Тайбо понес Лайама по коридору на шум и восхитительные запахи кухни.

— Мальчик в безопасности с Тайбо.

Элли оторвала озабоченный взгляд от пары и посмотрела на мужчину, держащего ее. Однако она снова быстро отвела взгляд. Держа ее так, как он это делал сейчас, его лицо было всего в нескольких дюймах от ее, его дыхание обволакивало ее губы и щеки, когда она смотрела на него.

— Теперь можешь меня опустить, — тихо сказала она, и после небольшого колебания Магнус слегка наклонился, чтобы поставить ее на ноги.

— Спасибо, — сказала Элли, стараясь, чтобы это не звучало с таким облегчением, какое она чувствовала.

«Пожалуйста.»

Элли взглянула на него краем глаза, а затем повернулась туда, где могла видеть Тайбо, разговаривающего с мужчиной в фартуке у входа на кухню. Ее глаза тревожно скользнули к тому, что она могла видеть Лиама. Ее сын наклонился к Тайбо, обвив его шею маленькими ручками, как будто это было самой естественной вещью в мире. Элли нахмурилась. Обычно Лиам не ладил с незнакомцами. Не то чтобы он встречал их много, предположила она, когда заметила, что сумки Гоу соскальзывают, и подняла их в более безопасное положение выше на плече.

— Могу я их взять?

Оглянувшись и увидев, как рука Магнуса тянется к лямкам сумки Гоу, Элли инстинктивно отпрянула на шаг и оттолкнула его руку. «Нет.»

Его глаза расширились, но он отпустил вопрос и вместо этого спросил: «Кто были эти люди в твоей квартире?»

Вопрос вызвал удивление, промелькнувшее на ее лице. «О чем ты говоришь, это ваши. Они такие же вампиры, как и ты.

Почему-то ее слова заставили его напрячься, как солдата по стойке смирно. Его слова были такими же жесткими, когда он сказал: «Я бессмертный. Не вампир. И те люди, которых мы остановили, были совсем не такими, как я и Тайбо. Они явно изгои».

Элли нахмурилась на такое объяснение и собиралась спросить, что он имел в виду, когда Тайбо вернулся с Лиамом.

— Пора идти, — объявил Тайбо. «Мы поедем с одним из курьеров. Он ждет спереди. Сюда.»

— Минутку, — с тревогой сказала Элли, спеша вперед, чтобы схватить мужчину за руку и забрать Лиама у него. Крепко держа мальчика, она переводила взгляд с одного мужчины на другого, а затем покачала головой. «Спасибо за помощь, но мы с вами не пойдем. Лиам и я…

— В одиночку ты не протянешь больше десяти минут, — твердо прервал ее Магнус. «Мы твой лучший выбор, Элли. Тайбо и я можем доставить вас в безопасный дом, где вы будете под защитой, пока мы не выясним, что происходит, и не разберемся с этой ситуацией.

Элли нахмурилась. — И я должна просто поверить это? Я знаю вас не лучше, чем первых двух мужчин, которые вломились в мою квартиру.

— Магнус, — тихо сказал Тайбо. «У нас нет на это времени. Я надеюсь, что эти люди сначала обыщут многоквартирный дом. Но их достаточно, чтобы они могли это сделать и при этом отправить парочку проверить территорию. Нам нужно двигаться».

Элли подозрительно посмотрела на Тайбо. Ей показалось, что он просил разрешения что-то сделать. Она была уверена, что была права, когда Магнус коротко и неохотно кивнул. Когда Тайбо тут же обратил на нее сосредоточенный взгляд, Элли обнаружила, что поворачивается и несет Лиама к входу в ресторан. Это не было выбором. По крайней мере, не ее выбор, и она должна была запаниковать и испугаться того, что делает что-то, чего не собиралась и не хотела делать, но она была странно спокойна и равнодушна к этому.

Словно она была под действием наркотиков, беззаботно промелькнула в ее голове мысль, но это казалось не совсем правильным. Это было больше похоже на то, как если бы ее тревога и беспокойство каким-то образом были завуалированы, чтобы она не могла соединиться с ними, и вместо них через нее прокачивалось чувство спокойствия и безмятежности. Как бы то ни было, Элли провела Лиама прямо через кухню, а затем через светлую столовую с белым полом и пластиковыми оранжевыми сиденьями к двери и к ожидающей там машине.

Она села на заднее сиденье, скользя по его длине, пока не оказалась прижатой к стопке пиццы. Затем Элли поудобнее усадила Лиама к себе на колени, Магнус прижался к ней, а Тайбо сел на переднее пассажирское сиденье.

Элли знала, что Тайбо достает телефон и разговаривает с кем-то по имени Мортимер, но ее собственное внимание было приковано к парковке вокруг них, ее глаза искали мужчин, которые остановились перед ее домом. К ее большому облегчению, она никого не заметила, прежде чем они выехали с парковки на дорогу.

— Мортимер ждет нас и попросил Сэм подготовить комнату для Элли и Лиама, а также комнату для тебя, Магнус, — объявил Тайбо.

Магнус оторвал взгляд от Элли и посмотрел на молодого бессмертного, который сунул телефон в карман куртки. Тайбо повернулся боком на переднем сиденье, чтобы говорить с ним, и теперь добавил: «Он также посылает людей, чтобы поймать изгоев в квартире, если они все еще будут там, когда они прибудут. Если нет, то они просто займутся квартирой и видеозаписями с камер у подъезда, если она есть, и заберут наш внедорожник».

Магнус хмыкнул, его внимание снова переключилось на Элли и Лиама. Мальчик свернулся калачиком у нее на коленях и заснул, положив голову ей на грудь, а она задремала, прислонившись головой к сложенным рядом коробкам. В то время как мальчик, вероятно, заснул сам по себе, Магнус был совершенно уверен, что Тайбо был ответственен за сон Элли. Он был уверен, что обычно такая ситуация не усыпляет женщину.

— Она очень бледная, — прокомментировал Тайбо с переднего сиденья.

Магнус кивнул, его взгляд скользнул по ее классическим чертам лица и бледной коже. Сейчас ее глаза были закрыты, но он заметил, что они карие. У нее были длинные светло-каштановые волосы, и хотя большинство назвало бы ее достаточно симпатичной, для него она была самой красивой женщиной в мире. «Его спутница жизни», — подумал он, а затем указал: «По словам офицеров, ответивших на звонок в службе экстренной помощи, она упала и ударилась головой».

— Она не упала, — мрачно заявил Тайбо. «Она упала в обморок. . от недостатка крови».

Магнус резко взглянул на него. «Что?»

— Она кормила мальчика собственной кровью целых четыре года, — объявил Тайбо, сосредоточенно глядя на ее лицо, когда находил информацию, которую передавал. «Она пыталась ограбить банк крови от отчаяния. Кормление мальчика убивает ее в буквальном смысле. И она это знает. Она надеялась достать ему кровь из банка крови, чтобы дать шанс своему организму восстановиться, и устроилась туда на работу, чтобы облегчить кражу».

Магнус снова обратил внимание на Элли, желая, чтобы он мог читать ее мысли, а не Тайбо. Ему не нравилось, что другой мужчина вот так лезет ей в голову.

«К сожалению, — продолжил Тайбо, — она потеряла сознание во время попытки. . ударившись головой и потеряв еще больше драгоценной крови». Тайбо покачал головой. «На данный момент ей, вероятно, самой нужно переливание крови. Она очень слаба, Магнус. Даже во сне ее сердцебиение учащается, а дыхание быстрое и поверхностное».

Магнус нахмурился, услышав эту новость, и потянулся, чтобы откинуть прядь волос, упавшую ей на лицо. «Кормление такого маленького ребенка, как Лиам, не должно быть настолько вредным для ее здоровья».

— Нет, — пробормотал Тайбо и какое-то время молчал, все еще глядя на нее, а потом сказал: — Думаю, она позволила ему перекормиться.

Брови Магнуса поднялись. Перекармливание мальчика означало бы, что его организм расходует много крови, пытаясь удалить лишнюю кровь из его тела, что просто означало бы потребность в большем количестве крови. Это был бы порочный круг — мальчик всегда голоден, ему всегда нужно больше крови. К сожалению, больше крови, чем может безопасно дать один смертный. Если бы она продолжила в том же духе, это убило бы ее. Как бы то ни было, Элли повезло, что она еще не перенесла сердечный приступ или просто не умерла от потери крови. По сути, мальчик выпил бы ее до смерти.

«Кто этот мальчик?» — спросил Магнус. «Как она оказалась матерью бессмертного?»

Тайбо так долго молчал, что Магнус повернулся и посмотрел на него. Выражение лица другого мужчины стало еще более сосредоточенным, когда он искал ответ на этот вопрос, но прошло еще мгновение, прежде чем он пробормотал: «Стелла».

— Стелла? — спросил Магнус. — Это мать мальчика?

«Я. ". Тайбо утратил сосредоточенный взгляд и потер лоб большим и указательными пальцами, словно пытаясь предотвратить головную боль, и пробормотал извиняющимся тоном: «Ее мысли очень спутаны и почти затуманены. Как будто она настолько привыкла стараться не думать об этом, что даже во сне оберегает свои мысли. Все, что мне удалось узнать, — это имя Стелла.

— Потеря крови может вызвать спутанность сознания, — пробормотал Магнус, снова переводя взгляд на Элли. Он молча смотрел на нее, желая, чтобы она проснулась, чтобы ответить на его вопросы, но зная, что лучше оставить ее спать, пока они не доберутся до дома. Он подозревал, что она будет спорить с ними из-за посещения дома, если они предоставят ей выбор. Лучше доставить ее туда, заверить, что она в безопасности, а затем задать вопросы, роящиеся в его голове.

Глава 3

Элли была измучена, когда проснулась. Но это было нормальное состояние для нее в последнее время. Сколько бы она ни спала, этого всегда было мало. Она всегда чувствовала усталость. Она знала, что это было из-за потери крови. Лиаму нужно было слишком много, а ее тело не выдерживало. Вот почему она рискнула ограбить банк крови, что, по ее мнению, было подлым поступком. Банки крови всегда были в отчаянном дефиците и нуждались в большем количестве. Даже мысль о краже драгоценной крови, в которой они так сильно нуждались, заставила ее чувствовать себя ниже, чем низко. Но Лиаму нужна была кровь, а она не могла дать то, что ему нужно. Она была готова умереть за мальчика, если это будет необходимо, но это просто оставит его одного в мире, который не будет дружелюбен к ребенку-вампиру. Она не сомневалась, что они убьют его или, по крайней мере, посадят в клетку и проведут над ним иследования и анализы, которые сделают его маленькую жизнь невыносимой.

Эти мысли заставили Элли сесть на кровать и сбросить с нее ноги. Ей нужно решить, что…

Мысли Элли улетели, сменившись тревогой, когда она поняла, что лежит не в своей постели в квартире, которую сняла четыре месяца назад. Ее взгляд скользнул по прохладной синей комнате, освещенной солнечным светом, пробивающимся сквозь окна, воспоминания внезапно нахлынули на нее. Она вспомнила все, что произошло, вплоть до того момента, когда они с визгом выехали с парковки на машине доставки пиццы, должно быть, около часа ночи. После этого все было чисто.

Наверное, она снова потеряла сознание, мрачно решила Элли. Это был наиболее вероятный сценарий. Она потеряла сознание от недостатка крови. Она, конечно, не думала, что могла просто заснуть, не в той ситуации, в которой она оказалась. Бегство от одной группы вампиров в компании другой вряд ли могло вызвать сонливость. Быть рядом с вампирами и заснуть. Насколько Элли знала, все вампиры были плохими. Хотя, честно говоря, она и представить не могла, что существует больше одной группы. Известие об обратном было более чем тревожным. Особенно, когда Лиама больше не было с ней.

Сжав рот, Элли начала подниматься, но снова села на край кровати, когда комната начала вращаться. Черт, эта слабость была неприятной. Особенно сейчас, когда ей нужно было найти Лиама и выяснить, где они и что делать дальше. Затем она заметила сумки Гоу рядом с кроватью.

Зацепив ногой лямки большой сумки, она подтянула ее ближе, а затем осторожно нагнулась, чтобы поднять. Проклятая штука казалась смехотворно тяжелой, но Элли знала, что это больше связано с ее формой, чем с ее реальным весом. Эта мысль заставила ее рот сжаться от недовольства. В основном потому, что раньше она была сильной. У Элли был абонемент в тренажерный зал и личный тренер, который заставлял ее выполнять упражнения, в том числе поднимать тяжести. Тогда она была стройной и сильной. Теперь она была тощей и слабой, и ей это не нравилось. Ей нужно было восстановить силы. Проблема была в том, что она не могла этого сделать, пока не найдет способ накормить Лиама, который не включал в себя обескровливание.

Отбросив на время эти мысли, Элли расстегнула боковой клапан сумки и достала лак для волос и зажигалку, которые она держала там. Зажигалка ушла в передний карман ее черных джинсов, баллончик с лаком для волос был засунут в мешковатый рукав черной блузки, а затем она отложила сумку в сторону, глубоко вздохнула и медленно поднялась на ноги.

К ее большому облегчению, на этот раз комната не закружилась вокруг нее. Тем не менее, Элли подождала немного и сделала еще пару глубоких вдохов, прежде чем идти к двери напротив окна, которая, как она подозревала, вела из комнаты.

Она была права, и дверь выходила в длинный зал, выкрашенный в теплый бежевый цвет. «Очень длинный коридор», — мрачно подумала Элли, выходя и закрывая дверь. По крайней мере, в тот момент, когда она была слаба и знала, что ей нужно пройти по нему, а затем по лестнице, которую, как она подозревала, защищают перила. . да, в тот момент это выглядело милями.

Она направилась к лестнице, опершись одной рукой о стену, чтобы не упасть на всякий случай. Ее ноги тряслись к тому времени, когда она достигла вершины лестницы, но это не сильно ее замедлило. Ей нужно добраться до Лиама и убедиться, что с ним все в порядке.

Тяжело опираясь на перила лестницы, Элли удалось, спотыкаясь, спуститься по ступенькам, не упав и не потеряв сознание, но, оказавшись в безопасности внизу, ей пришлось снова остановиться, чтобы отдышаться. Она тяжело дышала, как будто только что пробежала марафон, и ее сердце бешено колотилось. Было ощущение, что вот-вот лопнет. На самом деле, состояние, в котором она находилась, было более чем тревожным, и на какое-то мгновение Элли испугалась, что оно действительно лопнет или, по крайней мере, у нее случится сердечный приступ или что-то в этом роде.

Ухватившись за навершие перил одной рукой, она прижала ладонь другой руки к груди, как будто это могло предотвратить приступ, и просто стояла так, ожидая, пока ее сердцебиение замедлится. Она не осознавала, что задерживает дыхание, пока ее сердцебиение не начало замедляться, и она позволила воздуху выйти из легких с долгим, медленным всхлипом.

Подняв голову, Элли огляделась. Она была в прихожей. Через стеклянное окно в двери перед ней она могла видеть несколько машин, припаркованных на подъездной дорожке, идущей вдоль фасада здания, и заснеженный двор за ней. Справа от нее она увидела что-то похожее на пустую гостиную. Слева от нее в дверном проеме были обеденный стол и стулья, а также белые верхние и нижние шкафы. Кухня была ее догадкой. С того места, где она стояла, кухня выглядела такой же пустой, как и гостиная. Вместо того, чтобы тратить силы на проверку того, что обе комнаты пусты, Элли повернулась, чтобы заглянуть в холл, который уходил за лестницу.

Здесь было больше дверей. Крайная справа была открыта, и теперь, когда она не так тяжело дышала, она смогла услышать бормотание голосов, доносившееся оттуда, так что убрала руку с перил и направилась туда. Голоса становились яснее с каждым шагом, и Элли обнаружила, что остановилась прямо у двери, прислушиваясь к тому, что говорят.

— К тому времени, когда охотники добрались до квартиры, она была пуста, — объявил Мортимер, и Магнус оторвал взгляд от идиллической снежной сцены за окном, чтобы оглянуться через плечо на главу североамериканских силовиков. Мортимер сидел за своим столом, устало проводя руками по волосам. Пока Магнус спал после прибытия в дом и размещения Элли в комнате для гостей, он знал, что Мортимер не спал всю ночь, курируя задания.

— Я не удивлен, — сказал Тайбо, садясь в кресло, которое он занял при входе, одно из двух, стоящих напротив стола Мортимера. «Изгои ворвались в здание, когда мы выносили Элли и Лиама через черный вход. Им бы потребовалось не больше минуты, чтобы добраться до квартиры, найти своих товарищей, увидеть, что Эллисон и Лиам исчезли, и перейти к обыску окрестностей». Тайбо покачал головой, размышляя об этом. «Пиццерия стала для нас удачей. Мы никак не могли добраться до нашего внедорожника или даже до машины Элли незамеченными».

Магнус взглянул на Тайбо с удивлением от этого комментария. — Ее машина была на стоянке?

— Ага, — ответил Тайбо, а затем вопросительно приподнял брови. — А где еще?

— Я просто предположил, что она все еще стоит у банка крови, — признался Магнус. «Я имею в виду, что она на ней приехала, чтобы проникнуть внутрь, была найдена без сознания и доставлена в больницу полицией или машиной скорой помощи».

«Она не поехала на своей машине в банк крови. Она взяла такси, а потом еще одно, чтобы добраться домой из больницы, — сообщил ему Тайбо.

«Что?» — спросил Магнус с недоверчивым смехом. «Она поехала на ограбление на такси?»

«Ну, она приказала высадить ее дальше по улице от банка крови, а не у самого здания», — сказал Тайбо и объяснил: «На парковке банка крови есть камеры. Последнее, что ей было нужно, это визуальная запись ее визита, когда они обнаружат пропажу крови».

— О, — сказал Магнус, но потом покачал головой. «Тем не менее, взять такси, чтобы проникнуть в банк крови? Как она планировала добраться до дома после этого? И как она собиралась объяснить кровь, у нее в руках?

— Я полагаю, у нее был рюкзак или коробка, в которой она собиралась нести ее, — сухо сказал Тайбо. — И я сомневаюсь, что она прилепила бы стикер «украденная кровь».

— Верно, — пробормотал Магнус, но все еще был поражен мыслью взять такси, чтобы совершить преступление. У женщины были яйца, это точно.

«Вероятно, мы уехали на машине с доставкой пиццы всего на несколько мгновений или даже секунд до того как изгои начали обыскивать территорию», — прокомментировал Тайбо с серьезным выражением лица.

Все они на мгновение замолчали, размышляя о том, как близко это было. Магнус был опытным солдатом и мог постоять за себя в бою, но не был настолько самонадеянным, чтобы думать, что сможет сразиться с дюжиной изгоев с помощью одного лишь Тайбо и остаться невредимым. Особенно, когда он был бы отвлечен необходимостью обеспечить безопасность Элли и Лиама.

Тишину в комнате нарушил звонок телефона Мортимера. Мужчина мельком взглянул на него, а затем объявил: «Дэни(Дани) закончила в больнице и уже едет».

Магнус кивнул, зная, что имеет в виду жену Декера Аржено Пиммса, Дэни, которая была врачом. Она была в больнице, оказывала неотложную помощь, когда ей позвонили прошлой ночью. Казалось, чрезвычайная ситуация наконец разрешилась, и теперь она могла прийти осмотреть Элли и убедиться, что с ней все в порядке.

«Я также попрошу ее взглянуть на мальчика, чтобы убедиться, что с ним все в порядке», — решил Мортимер.

«Мальчик в порядке». Магнус снова повернулся к окну, чтобы посмотреть на троицу, играющую на снегу снаружи.

«Мальчик — Лиам. Мой сын. Где он?»

Магнус резко обернулся при этих словах, его глаза расширились, когда он увидел Элли, стоящую в дверях кабинета. Она выглядела немного лучше, чем вчера вечером, когда он укладывал ее в кровать наверху, но все еще была невероятно бледной. Она также слегка покачивалась на ногах, заметил он с беспокойством.

«Где мой сын?» — мрачно повторила Элли, тревожно переводя взгляд с мужчины на мужчину. — Что ты с ним сделал?

Магнус первым оправился от шока, или, возможно, Тайбо и Мортимер просто оставили это ему, чтобы он разобрался с Элли, поскольку она была его возможной спутницей жизни, но в любом случае он заговорил первым.

— Лиам в порядке. Магнус быстро подошел к ней, намереваясь добраться до нее до того, как она потеряет сознание или снова упадет. Губы женщины уже приобрели слегка синеватый оттенок, указывающий на нехватку кислорода, верный признак того, что ее уровень в крови низкий. «Он в безопасности и здоров. Теперь вы оба в безопасности. Здесь вас никто не обидит».

— Но где он? — прорычала она с разочарованием.

— Он снаружи играет с…

«Снаружи?» Это слово было дыханием ужаса.

— Да, — сказал Магнус, сбитый с толку ее расстройством.

— Но он не может быть снаружи. Сейчас день, — запротестовала она и развернулась, чтобы покинуть комнату, но пошатнулась, когда резкое движение вывело ее из равновесия.

Магнус тут же поймал ее, чтобы она не упала. Затем он быстро отнес ее к окну и поставил перед ним.

«Смотри. Он в порядке, — сказал он, указывая на окно.

Элли посмотрела в окно, ее глаза расширились, когда она увидела сцену, разыгравшуюся перед ней. Лиам — в подержанном, сером и слегка замызганном пальто — и еще один мальчик, на вид примерно того же возраста, но в ярко-красном, явно новом пальто, брели по снегу бок о бок, толкая вперед большой валун снега, их подбадривала блондинка в белом зимнем пальто и белой вязаной шапке. Женщина улыбалась, наблюдая, как мальчики смеются и болтают, передвигаясь по двору то в одну, то в другую сторону, так что их снежный валун оставался круглым по мере того, как он увеличивался в размерах, но в конце концов они перекатили его на второй, еще больший валун из снега, и работали вместе, чтобы поднять новый шар поверх первого. Валун был размером с самих мальчиков. Она была уверена, что его могли поднять двое нормальных взрослых, но два маленьких мальчика поднимали его так, словно он ничего не весил, и работать вместе им приходилось просто из-за неудобного размера.

Как только они уложили его на большой валун, они начали утрамбовывать снег в местах соприкосновения валунов, чтобы убедиться, что он не упадет.

— Снеговик, — выдохнула Элли. Лиам и другой мальчик лепили снеговика. «Первый, который он сделал», — поняла она, и ее сердце сжалось от сожаления. Они не вели жизнь, в которой Лиам мог бы наслаждаться вещами, которые делают нормальные дети. У него не было ни друзей, ни даже настоящих игр. Их жизнь последние четыре года была бесконечным бегом, переездами из города в город, из города в город, с одного нового адреса на другой, обычно им приходилось все бросать и каждый раз начинать заново. Лиам никогда не жаловался на то, что с каждым переездом теряет свои игрушки или любимое одеяло.

Конечно, сначала он был младенцем, а потом малышом, но он быстро рос. Действительно, он был замечательным сыном, но слишком серьезным и тихим, поняла она теперь. Она никогда не видела Лиама таким. Он даже сиял от удовольствия и смеялся, и лицо его светилось радостью. Его жизнь должна была быть такой каждый день, подумала Элли и вдруг почувствовала, что ужасно подвела Стеллу.

Но она сделала все, что могла, Элли спорила со своей виной. Она кормила его, одевала, защищала. И как она могла позволить ему играть? Она жила в постоянном страхе, что его похитят. Кроме того, вампиры не могли выходить на солнце. Эта мысль заставила ее нахмуриться, и она спросила: «Как он может быть снаружи?»

Магнус тупо посмотрел на нее сверху вниз, когда она повернулась к нему с вопросом. Через мгновение он беспомощно пожал плечами. «Это то, что делают дети. Они играют на улице».

— Да, но сейчас день. Солнце взошло, — указала она и с тревогой посмотрела на Лиама, ища в его лице намек на то, что он вот-вот загорится. Именно это происходило с вампирами во всех фильмах, когда их касался солнечный свет. Но, если не считать покрасневшего от холода носа, Лиам казался в порядке.

«Он не воспламенится на солнцем. Мальчик бессмертный, а не один из ваших мифических вампиров.

Эти слова раздались у них за спиной, и Элли повернулась, чтобы посмотреть на говорившего. В дверях комнаты стоял высокий незнакомец с такими светлыми волосами, что они казались почти белыми, и льдисто-голубыми глазами, такими же холодными, как она представляла себе снег снаружи.

В то время как Магнус все еще выглядел расслабленным рядом с ней, двое других мужчин в комнате теперь сидели, словно по стойке смирно. Она предположила, что это означало, что пришелец был кем-то важным. Не то чтобы он, заметил их реакцию. Его внимание было полностью сосредоточено на ней. На самом деле, он смотрел на нее с сосредоточенностью, которая раздражала ее, и с неудовольствием, которое, казалось, предполагало, что она сказала что-то, что обидело его. Ей было все равно. Здесь были более важные проблемы, чем чувства этого незнакомца.

— Но он вампир, — сказала она. — Я думала, что солнце вредит вампирам. К ее большому удивлению, это вызвало раздражение на лице мужчины.

«Солнце может навредить бессмертному, — неохотно сказал он, а затем добавил: — Но ровно настолько, насколько оно вредит смертному. Разница в том, что в то время как ваша кожа будет нести этот ущерб и просто загорать и стареть, наши тела будут работать, чтобы восстановить наши тела. . и использовать для этого дополнительную кровь».

Последнее замечание заставило Элли похолодеть. Для нее то, что он сказал, означало, что Лиама нужно будет кормить, когда он войдет внутрь, и она просто не думала, что в данный момент у нее есть силы, чтобы кормить его.

— Ты кормила этого мальчика собственной кровью?

Элли напряглась от его резких слов. Он представил это так, как будто она делала что-то извращенное или, по крайней мере, неправильное. Подняв подбородок, она рявкнула: «Этот мальчик — мой сын, Лиам, и, поскольку моя совесть не позволяла мне бегать и похищать людей, чтобы он мог питаться, да, я кормила его сама».

— Он не твой сын, — сказал мужчина рассеянным тоном, выражение его лица снова стало сосредоточенным, когда он посмотрел на нее.

«Черт возьми, это не так», — огрызнулась Элли, гнев захлестнул ее от самого предположения, что Лиам не принадлежит ей.

«Смертная не может родить бессмертного. Он не твой биологический ребенок, и ты, очевидно, понятия не имеешь, как его растить, если позволяешь ему питаться тобой». Голос мужчины по-прежнему был рассеянным, как будто тема не имела никакого значения, и это только взбесило ее. Это также пугало ее. Лиам был самым важным в ее жизни. Он был ее жизнью. Обеспечить его безопасность, здоровье и счастье было ее главной целью сейчас, но этот мужчина, казалось, предполагал, что она не имеет к этому никакого отношения. Как будто Лиаму было бы лучше с кем-то из себе подобных.

Попытаются ли они забрать его у нее? Она вдруг забеспокоилась, а потом подняла подбородок и мрачно подумала: «Только через мой труп».

Холодным голосом Элли сказала: «Возможно, я не родила Лиама, но он мой сын. Я растила его, кормила, любила и охраняла его с тех пор, как ему исполнился месяц. Я единственная мать, которую он знает, и если ты попытаешься отнять его у меня, тебе придется драться.

Она сунула правую руку в карман, чтобы достать зажигалку, которую сунула туда, пока говорила. Теперь она позволила баллончику с аэрозольным лаком для волос выскользнуть из левого рукава и подняла оба. С зажигалкой перед банкой и пальцем на распылителе, она посмотрела на высокомерную задницу в дверном проеме и сказала: «Возможно, я ошибалась насчет солнечного света, но я знаю, что огонь убивает вас, поэтому, если ты не хочешь, чтобы я поджарила тебе задницу, я предлагаю одному из вас привести ко мне моего сына. Мы уходим.»

Глава 4

— Нам серьезно нужно поработать над твоими социальными навыками, Люциан, — раздраженно сказал Магнус, но смотрел на Элли с чем-то вроде восхищения. Ее губы все еще были синими, но злость окрасила ее щеки, а глаза сверкали яростью и решимостью, когда она протянула самодельный огнемет.

Женщина была мамой-медведицей, защищающей своего детеныша. Она также была его спутницей жизни. Магнус не сомневался в этом. Он несколько раз пытался прочесть ее снова с тех пор, как спас ее от мужчин в ее квартире — сначала в пиццерии, когда они ждали, пока Тайбо устроит поездку, затем в машине доставки по дороге сюда и еще раз перед уходом из ее комнаты для гостей наверху — и все напрасно. Он не мог читать или контролировать ее, а это верный признак того, что Маргарита была права. Элли была его спутницей жизни. . и она была великолепна.

Возможно, немного глупа, признал он. В конце концов, она пыталась в одиночку сразиться с четырьмя бессмертными мужчинами, но она была храброй и красивой, и он просто хотел заключить ее в свои объятия и заверить, что теперь все будет в порядке.

— Это не мне нужно работать над общением, — резко сказал Люциан, неохотно отвлекая внимание от Элли. — Она провела здесь большую часть ночи. Почему вы трое ничего не объяснили этому ребенку? Она понятия не имеет, кто или даже что мы такие, или почему она и мальчик здесь.

— Я женщина, а не ребенок, — прорычала Элли, и Магнус поймал себя на том, что улыбается тому, как она отразила хмурый взгляд Люциана. Великолепно, подумал он.

— Мисс Чемберс была без сознания, когда прибыла, Люциан, — сказал теперь Мортимер, неохотно отводя взгляд Магнуса от Элли. «Она очнулась всего несколько минут назад. У нас не было возможности что-то ей объяснить».

Люциан хмыкнул на это, а затем взглянул на Магнуса. «Она твоя женщина, Бьярнесен. Объясни ей кое-что, чтобы мы могли заняться выяснением того, что она знает об этих изгоях, преследующих ее.

— Я не его женщина, — тут же запротестовала Элли, явно не оценив того, что она, по крайней мере, превратилась из ребенка в женщину. Она также повернулась, чтобы бросить на него свой сердитый взгляд, и Магнус не смог удержаться от улыбки в ответ. Она была просто удивительно храброй и огненной/горячей.

Пока он думал об этом, Элли удивленно моргнула, и ее хмурое выражение исчезло, а глаза расширились. Это заставило его задуматься о том, что она думает или видит.

Элли подумала, что он был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо встречала. Было странно это осознавать, когда она понятия не имела, кто эти люди и почему они с Лиамом оказались здесь. Вдобавок ко всему, комментарии подлого блондина о том, что она не мать Лиама, заставили ее бояться, что они могут попытаться отобрать у нее сына. Из-за чего ей захотелось схватить Лиама и бежать, поэтому она вытащила свой импровизированный огнемет.

Не то чтобы она знала, как именно она сможет защитить себя и Лиама, выйдя из дома. Она предположила, что ей придется украсть машину. Но куда они могли пойти? Как ей было продолжать скрывать их как от этих мужчин, так и от другой группы вампиров? Нападение прошлой ночью показало, что они не смогут безопасно вернуться в квартиру, даже чтобы забрать ее машину. Так что теперь они были бездомными и без машины. Вдобавок ко всему, после четырех лет беготни и сокрытия она практически разорилась. Она также была истощена морально и физически. По правде говоря, Элли просто хотела вернуться наверх и поспать недельку. Но она не могла себе этого позволить. Ей нужно было беспокоиться о Лиаме.

Именно эти мысли крутились у нее в голове до того, как ее отвлек мужчина рядом с ней. Магнус, вспомнила она. С таким лицом он мог бы зарабатывать на жизнь моделью, решила она, скользнув взглядом по его чертам. У него был прямой нос, высокий лоб и угловатая челюсть, в настоящее время щеголяющая аккуратной бородкой где-то шестичасовой тенью, которую он либо постоянно подстригал, либо только начал отращивать. У него также был рот, состоящий из тонкой верхней губы, но полной, почти пухлой и очень сексуальной нижней губы.

Все это в совокупности ставило его в пятерку лучших, как она была уверена, великолепных мужчин на планете, но его глаза подняли его на самый верх этого списка. Большие и бледно-голубые с темно-синим или почти черным ободком снаружи, окруженные естественно длинными ресницами. . Они были прекрасны. Изысканны даже. Элли могла смотреть в них часами, но любопытство заставило ее обратить внимание на остальную часть его тела.

Магнус был не просто красив, он был большим и хорошо сложенным. Он был одет в костюм и зимнее пальто, когда она впервые встретилась с ним и Тайбо, но сегодня он был одет в джинсы и белую футболку, которая любовно облегала его широкую грудь и выглядела на этом мужчине до смешного сексуально. Он был высок, возвышался над ней на голову, и плечи у него были огромные. Они должны были быть как минимум в два раза шире ее собственных, а может и больше, предположила она.

У него были большие руки, отметила Элли, когда ее взгляд скользнул вниз по его груди туда, где его руки лежали на бедрах. Каким-то образом эта поза только подчеркнула его стройные бедра, и она позволила своему взгляду опуститься ниже.

«Пожалуйста, не направляй туда лак для волос».

Элли моргнула и быстро подняла глаза к лицу Магнуса при этих хриплых словах. Он криво улыбался. Она машинально улыбнулась в ответ, прежде чем он наклонился и мягко отвел ее руку с лаком для волос от своего паха.

— На тот случай, если ты случайно нажмешь кнопку, — мягко объяснил он. — Я бы предпочел, чтобы там не появилось мокрое пятно.

Элли не была уверена, расстраиваться ли от того, что он, похоже, не беспокоится о том, что ее оружие делает что-то большее, чем мокрое пятно, или смущается, что ее рука двигалась вместе с глазами, делая очевидным то, на что она смотрела. В конце концов, она смирилась с тем, что разозлилась на их толпу, снова подняла лак для волос и зажигалку, но направила их на остальных, хмуро оглядывая комнату. — Итак, кто вы, «люди», и почему мы с Лиамом здесь?

Вместо того, чтобы ответить ей, в комнате воцарилась тишина, а затем из дверного проема донесся раздраженное кудахтанье, привлекшее ее взгляд к невысокой блондинке, раздраженно протискивавшейся мимо человека по имени Люциан. Элли поняла, что это была женщина, которая была снаружи с мальчиками. Белой шапочки уже не было, но на ней все еще было белое пальто, хотя оно было расстегнуто и распахнуто, когда она шла к ней через комнату с видом, наполовину раздраженным, наполовину приветливым.

«Ради Бога. Я знаю, что мужчины не самые лучшие собеседники, но я подумала, что вчетвером они смогут все объяснить и успокоить тебя, чтобы ты знала, что ты в безопасности и среди друзей». Остановившись перед ней, женщина широко улыбнулась и протянула руку. «Привет. Я Катрисия Аржено Брансуик, но ты можешь звать меня Триша. Я жена Тедди Брансуика, начальника полиции Порт-Генри. Я также сама сотрудник правоохранительных органов и мать Тедди-младшего, которому твой сын только что помог слепить своего первого снеговика. А ты, конечно же, прекрасная мама Лиама, Эллисон. Выражение лица стало более серьезным, она добавила: «Кстати, ты проделала с ним блестящую работу. Он чудесный мальчик, такой милый и вежливый».

«Я. . Спасибо, — наконец сказала Элли и после кратчайшего колебания сунула зажигалку в карман, чтобы пожать руку, которую Триша все еще держала. «Приятно познакомиться.»

Триша улыбнулась ей, как будто она сделала что-то особенно умное, убрав зажигалку. «Мальчики ждут меня на кухне. Я обещала им печенье и горячий шоколад, чтобы согреться. Не хочешь присоединиться к нам, чтобы я могла ответить на все те вопросы, на которые не смогли эти приматы?

Элли заметила раздражение на лицах мужчин, и если бы ситуация была иной, она, возможно, рассмеялась бы. Вместо этого она просто вежливо пробормотала: «Звучит заманчиво».

«Хорошо.» Триша взяла ее за руку и подтолкнула к двери, говоря: «Тогда пойдем. Тебе понравится кухня Сэм. Она большая и великолепная. Я завидую каждый раз, когда вижу ее. Я работаю над тем, чтобы уговорить Тедди расширить и отремонтировать нашу. Тедди-старший, а не младший, — добавила она, а затем призналась: — Я думаю, это работает».

Элли расслабилась под веселую болтовню женщины. Она знала, что это было просто для того, чтобы успокоить ее, но это сработало, признала она, когда Люциан отодвинулся в сторону, чтобы позволить им выйти из комнаты.

Медленно ведя ее по коридору, Триша ухмыльнулась, увидев лак для волос в руке Элли, и сказала: «Я тоже пользуюсь этой маркой. Хорошо держит завиток и создает лучшее пламя».

— Ты тоже используешь его как импровизированный огнемет? — с сомнением спросила Элли.

«Теперь, когда я гуляю в ритме Порт-Генри, уже не так часто. Там довольно тихо. Но я раньше была силовиком в Нью-Йорке, а лак для волос и зажигалка легкие и пригодны, когда мы зачищаем гнезда изгоев, — весело сказала она.

Женщина улыбалась так широко, что Элли тоже не могла не улыбнуться, но сказала: — Все постоянно упоминают изгоев. Кто они такие?»

— Боже мой, они вообще ничего тебе не сказали, не так ли? — сказала Триша, с отвращением качая головой. «Изгои — это, по сути, бессмертные преступники, нарушившие наши законы и о них нужно позаботиться».

— Смерть от самодельного огнемета? — спросила Элли. Она знала, что вампиры, или бессмертные, как они хотели чтобы их называли, невероятно легко воспламеняются. Стелла передала этот лакомый кусочек за несколько месяцев до своей смерти. Конечно, Элли сама увидела тому доказательство, когда умерла Стелла. Она вспыхнула, как трут, облитый бензином, когда дом взорвался, и Элли была уверена, что один выстрел из огнемета станет смертным приговором для бессмертного.

— Только при зачистке гнезд изгоев, — серьезно заверила ее Триша. «В таких случаях главный изгой обычно очень старый бессмертный, который сошёл с ума и обратил кучку невинных ничего не подозревающих смертных. К сожалению, они обычно не добры, а затем заставляют новообращенных делать вещи, которые также сводят их с ума». Она пожала плечами. «Часто заканчивается это тем, что приходится зачищать все гнездо».

— «Зачищать», то есть усыплять, как бешеных собак, — тихо предположила Элли.

«Почти, все зависит от случая», — сказала Триша, беззастенчиво пожав плечами, а затем остановила ее, когда они достигли дверного проема кухни. Выжидающе глядя на нее, она спросила: «Разве это не славно?»

Элли начала оглядываться, но замерла, когда крик привлек ее внимание к мальчикам у раковины. В следующее мгновение Лиам несся к ней по длинной белой кухне. Мальчик был еще в нескольких футах от нее, когда он прыгнул на нее, летя по воздуху так, что ей пришлось уронить лак для волос, чтобы поймать его. Она знала и была благодарна за крепкую руку, которую Катрисия положила ей на спину, когда Лиам врезался ей в грудь, иначе она могла бы упасть. Этот прыжок он делал только тогда, когда был очень счастлив, и это не то, что мог бы сделать смертный ребенок. Это всегда немного озадачивало ее, но теперь она почувствовала облегчение, увидев это. Это успокоило ее, что с ним все в порядке.

«Мама, ты встала! Мне так много нужно тебе рассказать. Я пил кровь из пакета, а мама Тедди испекла нам блины и… Тебе лучше? он прекратил свою быструю болтовню, чтобы спросить с широко распахнутыми обеспокоенными глазами. «Мама Тедди сказала, что ты метеозависима, и мы должны дать тебе поспать сегодня утром. Ты сейчас не в курсе погоды?

Элли смотрела на ребенка в своих руках, ее сердце просто таяло от любви. Он был таким красивым, драгоценным маленьким мальчиком, что ей просто хотелось тискать его. Что она и сделала сейчас, прижимая его к своей груди и немного поворачиваясь из стороны в сторону.

«Да, мой сладкий, теперь мне намного лучше», — заверила она его, быстро поцеловав в лоб, прежде чем откинуться назад, чтобы посмотреть на румянец на его розовых щечках. — Тебе было весело на улице?

На лице Лиама сразу же промелькнуло чувство вины, за которым последовало беспокойство, когда он сказал: «Да. Я сказал им, что мне нельзя выходить на улицу. Но они сказали, что все будет хорошо. Здесь безопасно, и ты не расстроишься. Ты расстроена?»

— Нет, — торжественно заверила она его. — Я рада, что ты повеселился.

«Это было весело», — сказал он, и его улыбка вернулась к полной силе. «Мы слепили снеговика и сделали снежных ангелов, а теперь у нас будет горячий шоколад. . если… можно?» — добавил он с беспокойством, а затем выпалил: — Тедди говорит, что горячий шоколад — лучший. Я могу выпить немного, не так ли?»

«Конечно можешь.» Едва слова сорвались с ее губ, как Лиам вырвался из ее рук и встал на пол. Отвернувшись от нее, он бросился обратно к своему новому другу, восторженно визжа: «Ура! Мы можем выпить горячего шоколада».

Элли слабо улыбнулась, но чувство вины грызло ее, когда она наблюдала за его волнением. Лиам никогда не пил горячий шоколад. Это была роскошь, а денег на роскошь в той жизни, которую они вынуждены были вести, было не так много.

— Ну, — весело сказала Триша, наклонившись, чтобы взять банку с лаком для волос и поставить ее на прилавок рядом с ними. «Да, кухня вряд ли может конкурировать с таким приветствием. Он очень любит тебя».

— И я люблю его, — мягко сказала Элли, еще раз взглянув на него, прежде чем обратить внимание на большую белую кухню. И она была большой. Она предположила бы, что она была около тридцати футов (9 м) в длину с островом посередине и шкафами, тянущимися почти по всей длине с обеих сторон, за исключением последних восьми футов (2,5 м), занимаемых ею и Тришей. Там ее оставили открытой для большого круглого стола и восьми стульев, которые нужно было поставить перед окнами, выходящими во двор. Были также две двери, где заканчивались шкафы; одна была дверным проемом, в котором они стояли. Но напротив была прочная дверь, которая, как догадалась Элли, вела то ли в гараж, то ли в кладовую, то ли куда-то еще.

«Это довольно удивительно», — сказала она наконец, ее внимание вернулось к Лиаму и его новому другу. Тедди Аржено Брансуик-младший был красивым маленьким парнем с темными волосами, как у ее сына, и такой же очаровательной улыбкой, но в то время как у Лиама были зеленые глаза с серебряным блеском, у Тедди были голубые и серебряные. Однако оба мальчика вырастут красивыми мужчинами, решила она.

— Лиам упомянул, что вы двое много двигаетесь.

Элли оторвала взгляд от мальчиков и увидела, что Катрисия, или Триша, как она сказала называть ее, подошла к плите, чтобы взять чайник с одной из конфорок. Она смотрела, как та несет его к раковине, а затем прислонилась к стойке рядом с плитой и призналась: «Да. К сожалению. Но это было необходимо», — добавила она, чтобы убедиться, что женщина не думает, что она просто богемка по натуре. «Обычно мы переезжаем раз в месяц или два».

— Из-за изгоев, которых Магнус и Тайбо нашли нападающими на вас? — спросила Триша, понизив голос настолько, чтобы мальчики не могли ее услышать. Тедди и Лиам забрались на стулья у стола в другом конце комнаты и теперь гоняли по его поверхности гоночные мини-машинки, издавая при этом звуки врум-врум.

— Да, — недовольно сказала Элли.

Триша кивнула и, видимо, решив, что в чайнике достаточно воды, закрыла кран и отнесла чайник обратно к плите. Она поставила его, повернула ручку на плите, пока из горелки не вырвалось пламя, увеличила огонь, а затем повернулась, чтобы прислониться к стойке с другой стороны плиты, чтобы наблюдать за мальчиками, прежде чем она спросила: Кто они?»

— Я не уверена, — медленно сказала Элли и нахмурилась, потому что это было правдой. Она очень мало знала о стае вампиров, от которых убегала последние четыре года. Только то, что они были другими жертвами того же самого вампира, который обратил Стеллу и ее мужа, и что они сделают все, что потребует их «сир», как назвала его Стелла. Стелла не боялась ничего, кроме того, что этот человек прикоснется к ее сыну. Она боялась, что он превратит Лиама в ненасытного кровососущего изверга, как те люди, которых он обратил, и была полна решимости спасти своего сына от этого. Настолько, что Стелла отдала свою жизнь, пытаясь защитить Лиама.

С тех пор Элли делала все возможное, чтобы сдержать свое обещание и защитить Лиама. Она отказалась от своей предыдущей жизни, успешной, стабильной и безопасной, ради жизни в бегах. Хотя она сомневалась, что Стелла этого ожидала. Вероятно, она думала, что, пожертвовав собственной жизнью, ее преследователи убедятся, что и она, и Лиам мертвы, и Элли придется растить его в относительном мире и безопасности. Именно этого Элли и ожидала в ту ночь, когда умерла Стелла. Но все пошло не так.

— Здесь ты действительно в безопасности, — внезапно сказала Катрисия, привлекая взгляд Элли. «Действительно. Мы никогда не причиним вреда тебе или Лиаму и хотим только помочь».

«Почему?» Вопрос был произнесен до того, как Элли успела над ним хорошенько подумать, но этот вопрос не давал ей покоя с тех пор, как она очнулась здесь. Почему они были здесь? Почему Тайбо и Магнус помогли им? Что они хотели от них? Элли никто не помогала последние четыре года. Она и Лиам были предоставлены сами себе.

Катрисия какое-то время молчала, рассматривая ее, а потом пожала плечами и просто сказала: «Это то, чем мы занимаемся. Мы несем ответственность за то, чтобы смертные были в безопасности от бессмертных, а бессмертные — от обнаружения».

«Итак, прошлой ночью нас спасли от этих бессмертных изгоев, а сейчас….». Ее рот сжался, и она добралась до своего главного беспокойства. «Этот мужчина сказал, что я плохая мать. Они попытаются забрать у меня Лиама?

— Что он сказал? — потрясенно спросила Катрисия.

— Я ничего подобного не говорил.

Элли и Катрисия обе повернулись к двери на эти раздраженные слова. Люциан вел мужчин в комнату, приближаясь к ним с хмурым лицом. «Я сказал, что он не твой биологический ребенок, и что ты, очевидно, понятия не имеешь, как его воспитывать, если позволяешь ему питаться тобой».

— О, дядя Люциан, — раздраженно вздохнула Катрисия. — Неудивительно, что Элли побрызгала тебя лаком для волос. О чем ты думал, говоря что-то подобное?

— О Правде, — прорычал он, проходя мимо них, чтобы открыть холодильник. «Она должна быть осведомлена о наших людях, наших способностях и наших законах, чтобы быть эффективной матерью для Лиама, иначе она может непреднамеренно воспитать его изгоем. А этого никто не хочет».

Элли почувствовала, как при этих словах ее сердце сжалось от страха. Он не думал, что Лиама следует забрать у нее, но что она должна большему научиться, чтобы правильно его воспитать. Она не могла не согласиться с этим. Были книги о воспитании смертных детей, но ничего об особенных детях вроде Лиама. Все, что она знала, это фильмы и художественные книги, ни в одной из которых не говорилось, что вампиры могут есть, и тем не менее Лиам ел еду. В младенчестве она кормила его чистой кровью, пока в первый раз он не схватил горсть картофельного пюре с ее тарелки, не засунул его в рот и не издал счастливого звука, пока ел. Она боялась, что он просто выблюет его обратно, что его организм не будет принимать пищу, но когда он удержал его, она начала предлагать ему детское питание в надежде, что ему понадобится меньше крови, если он будет есть человеческую пищу. Она также держала его подальше от солнца, опасаясь, что он загорится. Что еще она делала не так?

Мысли Элли сменились шоком, когда Люциан отвернулся от холодильника с пакетом крови в руке, резко поднял и ударил себя по лицу. По крайней мере, это выглядело так, будто он занимался самобичеванием пакетом с кровью. Но он не опустил его и не ударил себя снова. Вместо этого пакет остался у его рта, закрывая часть его лица. . а потом она поняла, что он начал сжиматься, как будто он присоединил его к вакуумному шлангу.

«Он прихлопнул пакет к клыкам», — мягко объяснила Катрисия. «Быстрое хлопающее движение лучше всего помогает избежать разрыва пакета и создания беспорядка».

— О, — слабо сказала Элли и сообразила, что его клыки теперь вытягивают кровь из мешка, поэтому он сжимается. Клыки, конечно, быстро все всосали, отметила она, слегка нахмурившись.

— Вот как мы питаемся с тех пор, как появились банки крови, — тихо сказал Магнус, и Элли оторвала взгляд от Люциана и увидела, что рядом с ней стоит очень большой, очень красивый мужчина. Он был достаточно близко, чтобы их руки соприкоснулись, стоит ей хоть немного сдвинуться с места, и это осознание заставило ее руку слегка покалывать, словно в предвкушении прикосновения. Такого раньше не было, и они были ближе, чем сейчас. Он действительно носил ее на руках, и она не реагировала на него так.

Элли обвинила в этом его запах. Она не могла понять, что это было, за исключением того, что в нем был намек на цитрусовые и что-то пряное. Он восхитительно пах, и она была удивлена, что не заметила этого раньше, но предположила, что была слишком расстроена событиями, происходящими в то время, чтобы задуматься об этом.

— Отныне так же будет питаться и Лиам, — добавил Магнус, отвлекая ее от своего запаха.

Элли встретила его взгляд, и ее глаза слегка расширились. Боже мой, у него были красивые глаза. Она замечала это и раньше, но у нее снова перехватило дыхание, когда она вгляделась в их бледно-голубые глубины. Вот только они были не просто бледно-голубыми, отметила она. В них были серебряные искры, и их число, казалось, росло, серебро заполнило его радужную оболочку и затмило синеву. Она зачарованно наблюдала за тем, как это происходило, а затем вздрогнула, когда рядом с ними засвистел чайник.

— Займешься? — спросила Триша, уходя.

«Да.» Слово было хриплым звуком. Смущенная, Элли откашлялась и добавила более сдержанным голосом: «Конечно», отвернувшись от Магнуса и встав перед плитой. Она выключила огонь и переставила чайник на холодную конфорку.

«Ну вот.» Триша вернулась к ней с подносом, на котором стояли четыре кружки и банка порошкового горячего шоколада. Она поставила поднос, взяла горячий шоколад, начала насыпать его в каждую из четырех кружек, которые собрала, а затем посмотрела на дядю. «Дядя Люциан, пожалуйста, возьми для меня сливки из холодильника», — попросила она, а затем добавила: «И кружку, если тоже хочешь. Воды должно хватить на всех».

К большому удивлению Элли, все мужчины двинулись за чашками и последовали за Люцианом к стойке, где работала Триша. Когда первые четыре кружки горячего шоколада были готовы, Элли отнесла их к столу и села за стол с мальчиками, чтобы не мешать. Она не удивилась, когда через несколько мгновений к ней присоединились остальные, каждый из которых уселся на один из восьми стульев, окружающих стол, поскольку их собственные напитки были готовы. Она подумала, что это огромный стол, когда впервые увидела его, но из-за толпы мужчин он вдруг стал казаться намного меньше, подумала Элли, а затем улыбнулась Трише, когда женщина присоединилась к ним с тарелкой шоколадной крошки. печенья и стопкой салфеток.

— Это Сэм приготовила печенье? — спросил Магнус, подозрительно глядя на тарелку.

— Да, но она перестала делать вещи из странных вещей, — весело заверил его Тайбо, беря несколько печенюшек. «Их можно есть. Уже все хорошо.»

«Жена Мортимера, Сэм, какое-то время увлекалась здоровой пищей, — с ухмылкой объяснила Элли Катрисия.

Тайбо фыркнул при этих словах. — Ты имеешь в виду, что у нее была миссия мучить всех нас. Женщина готовила коктейли из зародышей пшеницы и печенье с шоколадной крошкой, тахини, кокосовым сахаром или еще какой-то чертовой штукой. Мы все задались вопросом, что Мортимер сделал, чтобы разозлить ее.

— Я тоже задался этим вопросом, — мрачно сказал человек, которого она приняла за Мортимера.

«Хуже всего было то, что, пока она навязывала нам эту чушь, она ела гамбургеры и коктейли», — с отвращением сказал Тайбо, а когда Элли рассмеялась от удивления, он слегка улыбнулся и сказал: «Конечно, смейся над нашей болью».

«Мам, можно мы с Лиамом отнесем печенье в гостиную и посмотрим мультики?» Внезапно Тедди заговорил, привлекая всеобщее внимание.

«Нет. Там везде будут крошки, — сразу сказала Триша. «Сначала съешь печенье, а потом пойдешь мультики смотреть».

Мальчики посмотрели друг на друга, а затем, оба, засунули печенье в рот. Это были большие печенья, и, когда они закончили, у мальчиков надулись щеки.

— Лиам, — сказала Элли осуждающим тоном. «Ты подавишься. ".

Ее слова оборвались, когда мальчик быстро прожевал и проглотил печенье, затем схватил свою кружку и допил остатки горячего шоколада, как и Тедди. Поставив кружку, он лучезарно улыбнулся ей, как будто сделал что-то умное, и объявил: «Все готово».

— А теперь мы можем пойти смотреть мультики? — с нетерпением спросил Тедди.

— Если мама Лиама разрешит, то все в порядке, — торжественно сказала Триша.

Элли оказалась в центре внимания двух пар полных надежды глаз, и Лиам сказал: «Пожалуйста, мам?»

Элли колебалась, отчасти желая держать его рядом. Она проводила каждое мгновение каждого дня с мальчиком с тех пор, как он был передан ей в руки почти четыре года назад. По крайней мере, пока она не начала работать в банке крови. Но она работала целыми днями, пока он спал, и в ту ночь, когда она пошла грабить банк крови, она ждала, пока Лиам ляжет вздремнуть, надеясь вернуться до того, как он проснется. Она не удивилась, когда вернулась и обнаружила, что он не спит, и он был расстроен тем, что она оставила его. Однако теперь он, казалось, хотел оставить ее, чтобы поиграть со своим другом, и она почувствовала себя немного уязвлённо. Но она знала, что для него полезно заводить друзей. Это также было удобно, потому что у нее были вопросы к Катрисии и остальным, которые, по ее мнению, Лиам не должен был слышать, так что Элли заставила себя улыбнуться и кивнула. «Конечно.»

«Спасибо, мам.» Лиам лучезарно улыбнулся ей и соскользнул со своего места, чтобы выйти из комнаты вслед за своим новым другом.

— С ними все будет в порядке, — заверила ее Триша.

Элли кивнула, уверенная, что это правда.

— Теперь, когда мальчики вне пределов слышимости, — сказал Люциан, обращая на себя взгляды всех, включая Элли, которая насторожилась, когда она заметила его решительное выражение. Прежде чем она успела слишком сильно забеспокоиться, он приказал: — Говори, Катрисия. Кажется, она тебе доверяет.

Триша закатила глаза, но затем повернулась к ней с кривой улыбкой и объяснила: «Как я уже упоминала ранее, мы — Силовики. Полиция для наших людей, в основном. Мы охотимся на бессмертных, которые нарушают наши законы, например, на тех, кто напал на тебя и Лиама.

Элли понимающе кивнула, но мысленно заменила «вампир» на «бессмертный».

«Один из способов сделать это — прослушивать полицейский переговоры на предмет сообщений о любых преступлениях, которые могут быть связаны с бессмертными», — продолжила она. «Прошлой ночью Мортимер узнал, что банк крови был взломан, а преступник доставлен в больницу».

— И предположил, что это связано с вампирами. Потому что кто еще стал бы грабить банк крови, верно? Элли догадалась, и не упустила из виду, как весь стол вздрогнул, когда она употребила слово «вампир».

— В основном да, — сказала Триша. — И из-за этого Тайбо и Магнуса отправили в больницу для расследования.

Элли кивнула, полагая, что ее попытка кражи была связана с вампирами или бессмертными. Она крала кровь, чтобы накормить Лиама, который, очевидно, был бессмертным, а не вампиром. На самом деле она предпочла слово бессмертный. По крайней мере, в отношении Лиама. . и Тришы, и Тедди, и, может быть, даже Тайбо и Магнуса, решила она. Насчет Мортимера она еще не была уверена, но Люциан…. Да, она назвала бы его вампиром за все его рычание и взгляды.

Фырканье смеха Тайбо привлекло ее внимание, и он прикусил губу, а затем прочистил горло и серьезно сказал: — Тебе следовало предпринять попытку гораздо раньше. Ты была слишком слабы для такой вылазки, к тому времени, когда ты созрела сделать это.

Элли вряд ли могла с этим поспорить. Потеря сознания в середине ограбления в значительной степени доказывала, что она была слишком слаба. Вздохнув, она объяснила: «Я получила там работу три месяца назад, намереваясь найти способ получить кровь для Лиама. Я придумала план довольно быстро и заслужила доверие своего босса настолько, что месяц назад мне дали ключи, но….». Она поморщилась и призналась: «Потребовалось время, чтобы убедить себя сделать это».

— Это понятно, — пробормотал Магнус, ерзая на выбранном им месте рядом с ней. «Я уверен, что страх заставил бы большинство людей колебаться перед совершением уголовного преступления».

— Не страх заставил меня так долго колебаться, — заверила она его. «Я имею в виду, я боялась, конечно, но я больше боялась умереть, если не найду другой источник крови для Лиама».

«Тогда почему ты так долго ждала, чтобы попытаться ограбить его?» — с любопытством спросила Триша.

— Вина, — прямо сказала она. «Я никогда особо не задумывалась о банках крови до того, как появился Лиам, но, работая там, я поняла, насколько они отчаянно нуждаются в крови. Они постоянно борются за то, чтобы иметь достаточно под рукой, чтобы не отставать от потребностей больниц, и я собиралась украсть немного».

— Чтобы сохранить жизнь твоему сыну, не убивая себя, — твердо сказала Триша. «Ты не должна чувствовать вину за то, что пытались сделать».

Элли оглядела людей за столом. Она была немного рада, что все это произошло, потому что теперь она могла бы купить кровь у этих людей и не нужно воровать. — Где вы берете кровь?

— У нас есть собственные банки крови, — успокаивающе сказала Триша. «Мы платим за это донорам так же, как банк крови, в котором ты работала».

Элли кивнула, но затем нахмурилась, поняв, что Триша использовала прошедшее время, как будто она больше не будет там работать.

— Я… — начала она, но Люциан перебил ее.

— Теперь твоя жизнь изменится, — тяжело сказал он. «Твоя прежняя жизнь закончилась».

Элли раздраженно сузила глаза из-за его властного отношения, но затем взглянула на Магнуса, когда он слегка провел пальцем по тыльной стороне ее руки, лежащей на столе.

Привлекая ее внимание легким прикосновением, он мягко объяснил: — Нам нужно научить тебя тому, что ты должна знать как мать Лиама. Таким вещям, как, что с небольшой осторожностью он может выходить на солнечный свет».

Элли расслабилась и кивнула. — Да, — подтвердила она. — И я буду счастлива узнать об этом, но…

«Мы также должны уберечь вас от изгоев, которые напали на вас», — мягко прервал он. «По крайней мере, до тех пор, пока они не будут схвачены и не перестанут представлять угрозу».

Элли почувствовала облегчение при этих словах, когда Люциан объявил: «С этой целью вас перевезут в Порт-Генри».

Облегчение Элли испарилось, снова сменившись раздражением. Она понятия не имела, где находится Порт-Генри, но никогда не любила, когда ею командуют.

— В самом деле, дядя, — сказала Триша с раздраженным весельем, прежде чем Элли успела взорвать мужчину. — Ты не можешь заставить ее никуда уйти. Повернувшись к Элли, она добавила: — Но, наверное, было бы к лучшему, если бы ты согласилась поехать в Порт-Генри. Это действительно очень милый городок, и, кажется, я упоминала, что мой муж там начальник полиции. Мы сможем обеспечить безопасность, не удерживая вас на огороженной территории с собаками и охранниками, которых они здесь держат.

— Здесь есть собаки и охрана? — удивленно спросила Элли. Все, что она увидела, выглянув в заднее окно, — это большой задний двор и огромное здание с множеством гаражных ворот.

— Да, — торжественно сказала Триша, — собаки, охрана и огромный забор под напряжением.

Брови Элли поднялись. — А Порт-Генри безопаснее?

«Возможно, там нет таких мер безопасности, но это маленький городок, где незнакомцев замечают довольно быстро», — заверила она ее. «И там несколько бессмертных семей с детьми. Помимо того, что родители предлагают дополнительную защиту, это означает, что у Лиама будет много товарищей по играм. Это также означает, что будет несколько человек, которые смогут рассказать тебе все, что нужно знать о воспитании бессмертного мальчика».

Это звучало довольно хорошо для Элли. По крайней мере, так оно и было, если бы Люциана не было рядом. Мужчина просто гладил ее против шерсти.

«Оставаясь там, ты сможешь восстановить свои силы, пока Люциан и Мортимер работают здесь, чтобы найти и захватить изгоев, напавших на вас», — добавила Триша, избавляя ее от беспокойства о том, что Люциан тоже будет находится в Порт-Генри.

— Когда мы уезжаем? — спросила Элли с кривой усмешкой.

Триша улыбнулась ей, но на вопрос ответил Люциан. — Вертолет, который доставил сюда Катрисию и Тедди, ждет на взлетно-посадочной полосе, чтобы забрать вас всех обратно. Вы шестеро можете идти, как только расскажете нам все, что знаете об этой группе изгоев, которые напали на вас.

— Шестеро? — спросила Элли с замешательством.

— Магнус и Тайбо будут сопровождать вас для дополнительной защиты, — объявил Люциан. «Надеюсь, в этом не будет необходимости, поскольку маловероятно, что изгои смогут последовать за вертолетом в Порт-Генри, но лучше не рисковать».

«Ой.» Взгляд Элли скользнул к Магнусу, а затем быстро отвела его, когда увидела, что он смотрит на нее.

«Так. ". Люциан изогнул бровь и приказал: — Расскажи нам, что ты знаешь об этих изгоях.

Глава 5

Магнус наблюдал, как Элли боролась с раздражением из-за властных манер Люциана, но через мгновение она, казалось, отпустила его со вздохом и покачала головой, прежде чем извиняющимся тоном сказать: — Боюсь, не много.

Он заметил концентрацию на лицах Люциана и остальных и знал, что они читают ее мысли в поисках информации, которую ищут. К сожалению, он не мог этого сделать, поэтому предложил: «Просто расскажи нам, что ты знаешь».

Элли кивнула и мельком взглянула на свои руки, но потом снова кивнула. — Один из них — отец Лиама.

Магнус нахмурился, услышав эту новость. — Как Лиам оказался у тебя?

— Его мать, Стелла, — ответила Элли, мягко улыбаясь. «Я встретила ее примерно через месяц после покупки моего дома, таунхауса в Калгари. Было лето, август, и однажды ночью какой-то идиот решил постричь газон, — сказала она с запомнившимся раздражением. «Я бы смирилась с шумом дюжины газонокосилок днем и вечером. Летом, я работала по ночам. Тогда было тихо, и я могла сосредоточиться. Обычно, но не в ту ночь. Было около половины одиннадцатого — все дети были внутри и готовились ко сну, если уже не спали, остальная часть улицы наконец-то затихла, а затем врум. Фу.» Элли покачала головой. «Я хотела задушить, кто бы то ни был, но сначала я пыталась игнорировать это и продолжала работать. Когда двигатель заглох, я почувствовала облегчение и подумала, что дело сделано, но потом они попытались снова его запустить, но безуспешно, и пытались снова и снова, их машина издавала ужаснейшие кашляющие звуки. В конце концов, я не выдержала и вышла на улицу, готовая разорвать мудака, производящего весь этот грохот в такой час».

Элли криво усмехнулась. «Вот тогда я впервые увидела ее. Миниатюрная маленькая брюнетка с шишечкой, выглядящая измученной и расстроенной, как и я, снова и снова дергающая за шнур газонокосилки».

Магнус улыбнулся ее описанию, почти способный увидеть это в своем воображении.

«Вместо того, чтобы отругать ее за то, что она выбрала это время для ухода за газоном, я в итоге помогла ей. Я имею в виду, что она все равно почти закончила, так что я подумала, что еще несколько минут грохота, и все будет готово, и я смогу вернуться к работе. Верно?»

Когда Элли закатила глаза, Магнус поймал себя на том, что улыбается, и спросил: — Полагаю, так не вышло?

— Нет, — признала она со вздохом. «Должно быть, я потратила час, проверяя ее газонокосилку. Прошлась по свечному проводу, по самой свече, по тормозному тросу, по уровню масла. ". Элли поморщилась. «Конечно, мы болтали, пока я это делала, что замедляло меня. Обычно это не заняло бы у меня так много времени».

Магнус торжественно кивнул в ответ на ее искренние заверения, но прикусил язык, чтобы не ухмыльнуться. Тот факт, что она знала, как делать то, что она упомянула, произвел на него впечатление, сколько бы времени это ни заняло. Он сам не был механически мыслящим человеком и не знал, что проверять.

— Ты нашла проблему? — спросила Триша.

— О да, — сухо сказала она, а затем с отвращением признала: — Бензин закончился.

Это вызвало смех у всех, кроме Люциана. Однако Элли не выглядела обиженной и рассмеялась вместе с ними, прежде чем сказать: «Я знаю. Это первое, что я должна была проверить». Она покачала головой из-за своей ошибки. — В любом случае, было одиннадцать тридцать. Стелла решила закончить на следующий день, поэтому я пожелала ей спокойной ночи и вернулась домой, чтобы вернуться к работе».

Она ненадолго замолчала, глядя в далекие воспоминания, а затем сказала: «Я не думаю, что прошло больше часа, как раздался стук в дверь. Я хотела проигнорировать его, но двенадцать тридцать — странное время для посетителей, и это может быть чрезвычайная ситуация, поэтому в конце концов я открыла дверь. А там стояла Стелла с яркой улыбкой и сковородкой свежеиспеченных пирожных в руках, чтобы поблагодарить меня, — объяснила Элли, и Магнус ободряюще кивнул.

«Я должна была сказать: «Спасибо, но нет, у меня сроки и мне нужно работать». К сожалению, я что-то вроде шокоголика, а они выглядели так….». Элли нахмурилась, пытаясь найти слова для объяснения, а затем сказала: «Я не знаю. . одинокая, может быть, но полна надежд. У меня не хватило духу отослать ее. Это было бы все равно, что пнуть щенка». Она пожала плечами. «Поэтому я пригласила ее и заварила чай».

Добрая, подумал Магнус. Она была доброй и храброй.

«Позже Стелла сказала мне, что собиралась питаться мной, когда пришла, и пирожные были просто способом проникнуть внутрь. Но мы разговорились, пока я возилась с тарелками и заваривала чай, и к тому времени, когда мы сели, я слишком понравился ей, чтобы меня укусить».

Магнус нахмурился, услышав эту новость, подозревая, что кормление Стеллы ею было бы смертным приговором. Женщина явно была изгоем, если кусала смертных, а не питалась мешками с кровью, как положено бессмертным. Изгои не часто заботились о благополучии выбранного ими обеда.

«В ту ночь я так и не вернулась к работе», — продолжила Элли. «Мы сидели и болтали за пирожными и чаем почти до рассвета. В то время она сказала мне, что была одна, и призналась, что беременна и напугана. Она сказала, что из Ванкувера, где раньше работала офис-менеджером. Но она бросила дом и работу и переехала в Калгари, чтобы начать новую жизнь после смерти мужа. Она не сказала мне тогда, как он умер. Она, казалось, не хотела говорить об этом, и я не стала на нее давить. Вместо этого мы говорили о других вещах».

Элли призналась: «Это была хорошая ночь. У нас было много общего, и мы много смеялись. К тому времени, как солнце появилось над горизонтом и она поспешила домой, мы были хорошими подругами».

Элли сделала глоток горячего шоколада. «После этого Стелла часто была у меня дома. Я часто видела, как она уезжает на своей машине после захода солнца. Когда это случалось, я следила за ее возвращением, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Одинокие женщины должны заботиться друг о друге, — добавила она, взглянув на Магнуса, и он понимающе кивнул. Мир был опасным местом, особенно для молодых смертных женщин.

«В любом случае, — продолжала Элли, — она обычно возвращалась в полночь или в час ночи и часто несла продукты. Я наблюдала, пока она не затащит их внутрь, если их было много, я помогала ей. Потом я возвращалась к работе. Но потом она появлялась у меня около трех-четырех утра с закусками или полноценным обедом, и мы сидели и разговаривали часами. Стелла обычно уходила домой до восхода солнца, но в те дни, когда она засиживалась и уходить было слишком поздно, она спала на диване и не уходила, пока снова не наступала ночь».

Элли покачала головой. «Я никогда об этом не задумывалась. То, что она избегала солнца и проводила так много времени со мной. Я просто думала, что она одинока или беспокоится о ребенке. Сначала я даже не поняла, что со всей едой, которую она приносила, она так ни разу и не поела».

— Она не ела? — спросил Магнус, нахмурившись. Женщина, смертная или бессмертная, обязательно должна есть во время беременности. Для рождения ребенка требовалось много пищи.

— Нет, — вздохнула Элли. «Она ставила себе тарелку и гоняла по ней еду, но я никогда не видела, чтобы она вообще что-то клала в рот. Когда я прокомментировала это, она заявила, что у нее утренняя тошнота, которая длилась весь день и ночь, а затем сменила тему».

«Вероятно, она думала, что больше не может есть», — нахмурившись, сказала Триша.

Магнус кивнул, и когда Элли подняла бровь, он объяснил: — Сомнительно, чтобы ее сир сказал ей, что она может есть. Мифические вампиры не едят, и он хотел бы, чтобы она поверила, что это именно так».

«Почему?» — с недоумением спросила Элли.

— Это можно объяснить позже, — сказал Люциан, прежде чем Магнус успел ответить. «На все вопросы, которые у тебя наверняка есть, можно будет ответить после. Просто пропусти рассказ Лаверн и Ширли о связи с женщиной и расскажи нам, что ты знаешь о сире Стеллы.

Магнус наблюдал, как Элли прищурилась на Люциана, и ожидал проявления гнева, но вместо этого сладко спросила: — Кто такие Лаверн и Ширли?

— Это немного раньше ее времени, дядя, — весело сказала Триша, когда он начал хмуриться.

— Ага, — согласился Тайбо, а затем наклонился вперед в своем кресле, чтобы встретиться взглядом с Элли, и предложил: — Вспомни Тельму и Луизу, но смешные и не заканчивающиеся тем, что они съезжают со скалы.

Элли кивнула, но затем наклонила голову и спросила: «Кто такие Тельма и Луиза?»

«Ой.» Тайбо нахмурился. «Этот фильм вышел в 1991 году, когда ты, вероятно, была… Ты еще не родилась?»

— О, ради бога, — прорычал Люциан. — Просто расскажи нам о ее сире.

Когда Элли раздраженно посмотрела на мужчину и саркастически прорычала: «Слушаюсь и повинуюсь», Магнусу пришлось склонить голову, чтобы скрыть выражение лица. Он одновременно и смеялся, и гордился ею. Большинство людей дрожали в присутствии Люциана, но не его Элли.

Он только что осознал тот факт, что думал о ней как о своей, и начал себя тормозить, когда Элли снова заговорила. Тем не менее, он почувствовал, как его гордость возросла, когда она проигнорировала указание Люциана и продолжила по-своему.

«В любом случае, следующие несколько месяцев были хорошими. Мы устраивали ночные барбекю, вместе ходили в кино, как только солнце начало садиться раньше, и стали лучшими подругами, — сказала Элли, ее голос был неторопливым, и взгляд Люциана начал разгораться в немой ярости, который Магнус когда-либо видел.

Когда Люциан издал низкое горловое рычание в ответ, она улыбнулась ему и сказала: «Нам было очень весело, когда я не работала». Ее улыбка слегка потускнела, когда она добавила: «А потом наступила ночь в начале декабря».

«Что за ночь?» — обеспокоенно спросил Магнус.

Элли кивнула. «Мы пошли в кино, а потом поужинали. Мы возвращались к моей машине, когда Стелла вдруг схватила меня за руку и начала двигаться быстрее. Только через мгновение я услышала шаги позади нас и поняла, что ее взволновало. Или думала, что знаю.

Взглянув на него, Элли, по-видимому, заметила замешательство на его лице и объяснила: «Фильм закончился после часа ночи, и парковка была почти пуста. Помимо нашей машины, на стоянке была только одна машина, так что шаги в этом месте были немного…. ".

— Вызывающими тревогу? — с пониманием предложила Триша.

— Да, — вздохнула она, а затем сказала, — едва я заметила этот звук и испытала это беспокойство, как вдруг повисла на плече у Стеллы и ударилась головой о спину ее пальто, пока мы летели остаток пути к машина. И поверьте мне, — сказала она торжественно, — в тот момент мне действительно показалось, что мы летим. Я имею в виду, она действительно двигалась. Не прошло и нескольких секунд, как мы добрались до машины».

Откинувшись на спинку сиденья, она сухо сказала: — Все, что я могу сказать, это хорошо, что я забыла запереть двери, потому что я действительно думаю, что она просто вырвала бы дверь. Она, черт возьми, почти все равно это сделала, и дверь не была заперта. Элли покачала головой при воспоминании. «В любом случае, она бросила меня, как куклу Рэггеди Энн, а потом забралась за мной. Она захлопнула и заперла дверь примерно за полсекунды и тут же начала шарить в моих карманах, крича: «Где ключи? Мы должны ехать! Дай мне ключи!»

Элли выдохнула, как будто до сих пор не могла поверить в то, что произошло. «И тут раздался стук в окно машины. Мы обе замерли, а затем медленно повернулись, чтобы посмотреть. На тротуаре рядом с автомобилем в нерешительности стояла молодая пара. Им было не больше семнадцати или восемнадцати. Когда Стелла просто смотрела, я вышла со своей стороны машины, чтобы поговорить с ними. Они были источником тех шагов, которые мы слышали, и хотя они, похоже, не видели, как Стелла несла меня, как Годзилла, они услышали ее визг, как только мы сели в машину, и поспешили вперед, чтобы убедиться, что никто не подвергся нападению. Я заверила их, что все в порядке, и сказала что Стелла беременна и немного в истерике по поводу того, что грядет, вот и все. Они посмотрели на нее и сразу расслабились. В тот момент Стелла была сильна беременна, — сухо добавила она. «Я имею в виду, она была огромной. Я уверена, что то, как она несла меня через парковку на плече, а ее большой живот впереди, было бы нелепым зрелищем, если бы кто-нибудь это видел».

Магнус слабо улыбнулся, способный это представить.

«В любом случае, чтобы успокоить их, я открыла дверцу машины, чтобы они могли видеть, что со Стеллой все в порядке, и сказала ей, что милая молодая пара беспокоится о нашем благополучии. К счастью, она взяла себя в руки, чтобы сказать им, что все в порядке — она просто страдала от небольшого сумасшествия во время беременности. Ее гормоны были на взводе и сводили ее с ума. Потом мы вежливо поблагодарили их за заботу, пожелали им спокойной ночи, и я вернулась в машину.

«Всю дорогу домой Стелла извинялась, говоря, что думала, что это «они», что они нашли ее и они попытаются вернуть ее назад, чтобы забрать ее ребенка». Элли грустно вздохнула. «Я понятия не имела, о чем она говорит, но я была немного напугана тем, что произошло. Ее сила и скорость не были нормальными, — заметила она, глядя на Магнуса большими глазами.

Когда он понимающе кивнул и взял ее руку, чтобы ободряюще сжать ее пальцы, она слегка покраснела, но продолжила. «В любом случае, я была расстроена и сбита с толку, но просто продолжала говорить, что все в порядке, мы поговорим, когда вернемся домой. Но когда мы вернулись ко мне домой, она пробормотала, что очень устала, и бросилась через улицу к своему дому. Я подумала, хорошо, мы поговорим следующей ночью».

— Я предполагаю, что следующей ночью разговора не было, — тихо сказал Магнус, когда она недовольно замолчала.

— Нет, — признала Элли. «Или послезавтра. Стелла исчезла. Она не подходила, не открывала дверь, не отвечала на мои телефонные звонки и сообщения. Я не думаю, что увидела бы ее снова, если бы не застолбила место/не залегла в засаде».

— Застолбила место? — спросил Магнус, не зная, что это повлечет за собой в данном случае.

Элли кивнула. «Я приросла к своему переднему окну и стала ждать, пока она не выйдет, намереваясь выбежать и поговорить с ней, если она это сделает. Я делала это две с половиной ночи безрезультатно, прежде чем потеряла терпение. К трем часам утра от моего терпения не осталось и следа. На третью ночь я взяла ключ от дома, который она мне дала… — Она прервала свой рассказ, чтобы объяснить. «Я уговорила ее дать мне ключ от дома за неделю до того, как все это произошло. Ей оставалось всего полтора месяца до родов, но она была такой большой, что я боялась, что роды начнутся раньше. Я боялась, что у нее начнутся роды, и она не сможет спуститься по лестнице на главный этаж в одиночку. Я сказала ей, что если у нее начнутся схватки, она должна позвонить мне, и я подойду, воспользуюсь ключом, чтобы войти, затем помогу ей спуститься в машину и отвезу ее в больницу».

Когда он понимающе кивнул, она вернулась к первоначальной теме. «Во всяком случае, в три часа той третьей ночи я взяла ключ и пошла к ней, решив заставить ее поговорить со мной. Мы были друзьями. Я помогла ей выбрать имя для будущего ребенка, пообещала быть бесплатной няней и помогать ей с ним или с ней. Кроме того, у меня была масса вопросов».

— Она была там? — с любопытством спросила Триша.

— Нет, — с отвращением сказала Элли. «Ее машина стояла в гараже, но дом был пуст. Она протоптала в снегу тропинку от своей задней двери к забору и, по-видимому, перепрыгнула через него и использовала лесную тропинку, чтобы пойти бог знает куда». В гневе сжав губы, она мрачно добавила: — Пешком. В ноябре в Калгари. Двадцать пятого ноября, если быть точным. В ту ночь было минус 17 градусов по Цельсию, — сказала Элли со смесью тревоги и возмущения. «Я имею в виду, насколько это безответственно? Она была беременна, ради бога. Что, если бы у нее начались схватки, когда она брела по снегу? Лиам замерз бы до смерти».

— Лиам был бы в порядке, — успокаивающе сказала Триша. «Бессмертные не замерзают так легко, как смертные».

— Ну, я этого не знала, не так ли? — сухо сказала Элли и вздохнула. «Она появилась чуть позже четырех утра. Я сидела в темноте, чтобы она не увидела свет и не прошла мимо дома. Плохая идея, как оказалось. Она приняла меня за грабителя и чуть не убила, прежде чем поняла, что это была я. Конечно, затем она то чувствовала себя ужасно из-за того, что швырнула меня через гостиную, то злилась на то, что я сидела в засаде. И, конечно же, я была в гневе на нее за то, что она избегала меня, и извинялась за ключ, когда я знала, что она бы этого не хотела».

Элли философски пожала плечами. «Мы обе были эмоциональны, и было много споров. Минуту она то плакала, то кричала, а я то извинялась, то требовала поговорить. Но в конце концов мы обе успокоились. Сначала она молчала. Пока я не сказала, что считаю ее лучшей подругой, которой у меня никогда не было, она была мне как сестра, на самом деле, единственная семья, которая у меня была, и я не хотела терять ее дружбу. Кроме того, я напомнила ей, что собираюсь стать крестной мамой маленького Лиама или Суниты. Она должна была поговорить со мной».

«Лиам был бы Сунитой, если бы родился девочкой?» — с ухмылкой спросила Триша.

«Да», — ответила Элли, а затем слегка наклонила голову и спросила: «А что?»

«Дочь Элви и Виктора так зовут», — сказала Катрисия с улыбкой, а затем пояснила: «Они хорошие друзья, которые живут в Порт-Генри. Наши дети играют вместе. У них есть небольшой ВВ отель ((bed and breakfast) кровать и завтрак), и именно там вы остановитесь в Порт-Генри». Она покачала головой. «Какое совпадение, что они выбрали то же имя, что и вы со Стеллой, для девочки. Я имею в виду, Сунита не такое популярное имя.

«Это одна из причин, по которой мы его выбрали. Красивое и необычное. И мы могли бы называть ее Санни для краткости».

— Это прозвище Суниты! — с восторгом сказала Триша.

— Да, да, — раздраженно сказал Люциан. «Сунита — красивое имя, и я уверен, что Элви и Виктор назвали так свою дочь, а имя, которое Лиам не получил, — это какое-то мистическое чудо или предзнаменование того, что вам суждено было отправиться в Порт-Генри. Теперь мы можем, наконец, добраться до того, что Стелла рассказала о своем сире?

Элли и Триша обе повернулись, чтобы посмотреть на мужчину, прищурив глаза, а затем Элли спросила: «Он всегда такой сварливый?»

— Боюсь, что да, — извиняющимся тоном сказала Триша.

— Хм, — пробормотала Элли, а затем, все еще глядя на Люциана, спросила: — Триша, как ты думаешь, можно мне воды или чего-нибудь в этом роде? От всех этих разговоров у меня пересохло во рту».

— О да, конечно, — сказала Триша, сразу вставая. — Я бы и сама хотела бы попить.

Элли немедленно перестала смотреть на Люциана и быстро встала, чтобы последовать за другой женщиной, сказав: «Тебе не нужно утруждать себя».

— Они намеренно пытаются меня спровоцировать, — прорычал Люциан, и Магнус, бросил насмешливый взгляд на мужчину, увидел, что он свирепо смотрит на Элли и Тришу.

«Хочется верить, что после стольких лет, проведенных в браке с Ли, ты стал лучше понимать, как обращаться с женщинами, — мягко сказал он.

Люциан повернул к нему хмурый взгляд, открыл рот, без сомнения, чтобы выместить на нем свой гнев, но затем остановился, чтобы потянуться к телефону, когда тот начал петь то, что прозвучало для Магнуса как «Я прикасаюсь к себе/Я трогаю себя».

«Очевидно, нет», — весело сказал Мортимер, когда Люциан изо всех сил пытался отцепить свой телефон от держателя, а тот продолжал петь «Я прикасаюсь к себе» снова и снова. Только эти три слова. Казалось очевидным, что это часть песни, но Магнус не узнал ее.

— Хм, — пробормотал Тайбо, соглашаясь, и сухим тоном спросил: — Что ты сделал, чтобы разозлить Ли на этот раз?

— Заткнись, — прорычал Люциан, наконец выдергивая телефон. Нажав на кнопку ответа, он приложил его к уху и рявкнул: «Что?»

Все ждали, пока он коротко слушал, его лицо покраснело от растущего гнева, а затем он прорычал: «Нет, меня не интересует бесплатный круиз. Перестань мне звонить». Нажав кнопку, чтобы завершить вызов, он затем начал работать над тем, чтобы вернуть телефон в держатель, с таким же трудом, как и доставал, и проворчал: «Чертовы телемаркетологи. Я получаю по меньшей мере двадцать звонков в день от этих ублюдков.

«Может быть, Ли внесла тебя в список вызовов, чтобы ты мог снова и снова слушать выбранную ею мелодию звонка», — с ухмылкой предложил Тайбо.

«Что?» Голова Люциана взлетела вверх, на его лице отразилось смятение. Пронзая юного бессмертного взглядом, он спросил: «Могла ли она это сделать?»

— Не знаю, — пожал плечами Тайбо. «Но если есть способ сделать это, Ли достаточно умна, чтобы найти его».

«Да. Так и есть, — согласился Люциан, а затем внезапно расслабился, улыбнулся и сказал: — Боже, она великолепна.

«Я передам ей, что ты так считаешь, когда увижу ее в следующий раз», — весело предложила Триша, ведя Элли обратно к столу. — Может быть, это избавит тебя от неприятностей.

Триша несла большой кувшин ледяной воды, а Элли следовала за ней с подносом со стаканами. Заметив ее бледность, Магнус быстро встал, взял поднос и поставил его на стол.

— Спасибо, — сказала она, немного задыхаясь, когда снова села. — Мы подумали, что остальные из вас тоже могут захотеть воды.

«Вода — звучит неплохо», — сказал он, пытаясь скрыть свое беспокойство за улыбкой, и откинулся на спинку сиденья. Румянец, в который гнев окрасил ее щеки ранее, исчез, и она была бледна и дрожала после своего короткого похода за стаканами, и это заставило его задуматься, когда Дэни приедет. Она ведь уже должна была быть здесь?

«Воды?» — спросила Элли, и Магнус отогнал свои мысли, улыбнувшись и кивнул.

— Да, пожалуйста, — пробормотал он, а затем взглянул на Люциана. К его большому удивлению, мужчина, похоже, терпеливо ждал, пока воду нальют и раздадут, но Магнус подозревал, что для этого потребовалось некоторое усилие. Он знал Люциана Аржено более тысячи лет, и этот человек никогда не отличался терпением. К счастью, Элли не настолько глупа, чтобы зайти слишком далеко с мужчиной, и заговорила, как только все выпили по стакану ледяной жидкости.

— Итак, когда Стелла, наконец, заговорила, она начала с того, что рассказала мне о ночи, когда умер ее муж, — резко сказала она. «Она сказала, что они шли домой после ужина, когда на них напала большая группа мужчин. Она слышала их шаги задолго до того, как они напали, но она ничего не заподозрила. Ее муж был крупным мужчиной, и она всегда чувствовала себя с ним в безопасности. Она сказала, услышав эти шаги на стоянке, когда возвращалась к машине с ужина. . Она подумала, что это они снова пришли за ней, и просто запаниковала».

— Неудивительно, — пробормотала Триша.

— Нет, — согласилась Элли. «Ее воспоминания о нападении в Ванкувере были немного размытыми, но она помнила, что была в ужасе и что ее оттащили от мужа, а его от нее. Она помнила, как нападавшие смеялись и издевались над ними, а потом один из них отрастил клыки и начал грызть ей руку, и она потеряла сознание то ли от потери крови, то ли от страха».

Выражение лица Элли было торжественным, когда она призналась: «Эта история с отрастающими клыками заставила меня задуматься, не страдает ли она на самом деле психозом, вызванным беременностью, но я держала это мнение при себе и позволила ей высказаться. Стелла рассказала мне, что очнулась где-то в темном, сыром подвале. Это было какое-то заброшенное здание, но она еще этого не знала. Сначала она ничего не видела и не слышала и думала, что умерла, но потом услышала стон своего мужа Стефана. Стелла попыталась доползти до него, но сил у нее было мало и ей было жутко больно. Казалось, все болело, и она гадала, сколько ран у нее было и насколько они серьезны, когда дверь внезапно открылась и зажегся свет.

«Стелла сказала, что он ослеплял после полной темноты, и она не могла разобрать ничего, кроме расплывчатых фигур, но мужчина сказал: «А, это мои питомцы». Я принес особое угощение, чтобы утолить голод, который ты, должно быть, чувствуешь.

«По-видимому, хнычущая фигура была выдвинута вперед, и говорящий ударил его чем-то, а затем бросил в комнату, и дверь закрылась».

Элли сделала паузу, чтобы еще выпить, ее голос был мрачным, когда она сказала: «Стелла все еще плохо видела, но она чувствовала запах крови, и человек плакал, и ей удалось встать на четвереньки, чтобы подойти к нему. Она хотела помочь, хотела посмотреть, сможет ли она вылечить раны или что-то в этом роде, но запах крови был невыносим, и ее тело свело судорогой. Она сказала, что следующее, что она поняла, это то, что она слизывала кровь, а не пыталась остановить ее, а затем Стефан был рядом с ней, облизывая другую рану, и они оба немного сошли с ума, пытаясь получить больше, и все в ее глазах стало расплывчатым, за исключением того, что она вспомнила внезапное начало боли. Ужасная, кричащая агония, из-за которой она корчилась на земле и визжала».

«Вероятно, она говорила правду и мало что помнила», — тихо сказала Триша, когда Элли замолчала. «Наверное, это были просто кошмарные вспышки в ее памяти. Поворот может сделать человека. ".

Когда Триша замолчала, выглядя так, будто не знала, как сказать то, что пыталась объяснить, Магнус сказал: — Во время инициации обращаемому отчаянно хочется получить кровь, но как только она попадает в тело, нано приступают к работе, тело серьезно трансформируется и, видимо, доставляет нестерпимую боль. Известно, что Обращаемые причиняют себе большой вред, пытаясь положить конец этой боли».

— Ага, — пробормотал Тайбо. «Я даже слышал, как они выцарапывают себе глаза, если их не сдерживать».

Элли безучастно посмотрела на них всех, а затем спросила: «Нано?»

— Объяснения позже, — холодно сказал Люциан. — Продолжай то, что сказала тебе Стелла.

На мгновение Магнус подумал, что Элли взбунтуется и потребует ответов, но в конце концов она, похоже, решила, что заставила его ждать достаточно долго, и продолжила.

«Стелла не знала, сколько времени она провела в том подвале. Но одно и то же повторялось снова и снова. Она просыпалась от ужасной боли в этой темной комнате либо за несколько мгновений до этого, либо от звука открывающейся двери. Вспыхивал ослепляющий свет, чей-то голос насмехался над ними, а потом еще одного беднягу разрезали и бросали к ним, как сырое мясо собаке. И каждый раз она и Стефан нападали на человека в поисках крови, а затем корчились на земле в агонии».

Элли посмотрела на свой стакан и начала медленно вращать его на столе. «Стелла стыдилась того, что могла вспомнить. И потрясена и напугана тем, что она была способна на то, что сделала». Подняв глаза, она добавила: «Я сама была в шоке. Это просто не вязалось с женщиной, которую я знала. Стелла была милой, веселой и доброй. Я была уверена, что все это должно быть фантазией».

Снова опустив взгляд на свой стакан, она вздохнула. «В любом случае, Стелла сказала, что в конце концов она проснулась однажды ночью, и у нее ничего не болело. На самом деле, она чувствовала себя потрясающе. Поэтому, когда дверь открылась, зажегся свет и внутрь бросили окровавленного человека, она была уверена, что сможет сопротивляться».

— Но она не смогла, — тихо предположил Магнус, зная, что, хотя пик оборота должен быть уже позади, оборот все еще продолжался, и Стелле и ее мужу еще понадобится много крови. Они просто не поняли бы этого, пока их не поразил запах.

«Нет. Ни один из них не мог. Но на этот раз не было кричащей агонии, которая помогла бы им забыть. Вместо этого они остались сытыми, больше не были слепы к свету и могли видеть склеп, который был их комнатой. Разлагающиеся тела их жертв все еще были там, стены были забрызганы их кровью, и теперь она чувствовала запах гниения. Этой комбинации было достаточно, чтобы заставить ее извергнуть половину крови, которую она только что выпила, и сделать ее настолько слабой, что Стефану пришлось вынести ее, когда их похитители вернулись за ними.

«Стелла сказала, что их отвели в другую большую комнату, полную людей, толпящихся по краям, в то время как мужчина сидел на единственном стуле посреди открытого пространства, как король на своем троне».

— Она описала его? — сразу же спросил Люциан. — Сказала его имя?

Элли закусила губу и на мгновение задумалась, прежде чем сказать: — Она назвала мне его имя. Оно было странным. Такого я никогда раньше не слышала, но. ". Она покачала головой. «Я вспомню его в конце концов. Я просто не могу вспомнить это прямо сейчас. Я думаю, она сказала, что у него темные волосы. И я помню, как она сказала, что даже не подумаешь, что он чудовище, если посмотришь на него. Он просто казался нормальным. . и если бы его одели в костюм, его можно было бы принять за бухгалтера. Она сказала, что это каким-то образом делало его еще более страшным. Что он был внешне таким посредственным, но таким ужасным и бездушным».

Люциан нахмурился, услышав ее слова, но кивнул и откинулся на спинку кресла, явно желая подождать, чтобы увидеть, вернется ли к ней имя.

«В любом случае, он приветствовал их и объяснил, что благодаря его щедрости они были превращены в вампиров, а не просто стали пищей для группы, как жалкие существа, которыми они питались. Но теперь они не могут вернуться к прежней жизни. Они были его. Он был их сиром. Они просто не смогут выжить без него, а поскольку комната, в которой они пробудились, была их могилой, они должны возвращаться в нее до рассвета каждый день и никогда не должны покидать ее до захода солнца, иначе они погибнут.

«Что?» — недоверчиво спросил Мортимер.

Когда Элли просто кивнула, Тайбо поморщился и сказал: «Некоторые сказки и фильмы о вампирах предполагают, что они должны вернуться в свой гроб, когда восходит солнце, и оставаться там, пока оно не сядет, иначе они умрут. У многих также есть привычка хранить в ней грязь из своей могилы, если они хотят передвигаться, а не оставаться на кладбище». Он мягко пожал плечами. «Очевидно, что этот изгой использовал вариант этого, чтобы контролировать своих миньонов. Они бы не убежали, пока он спал, если бы думали, что не могут покинуть комнату, где прошел оборот».

Когда Мортимер с отвращением хмыкнул на это, а затем с надеждой повернулся к Элли, она подняла брови. «Так что вам не нужно оставаться в гробах или чем-то еще от восхода до заката».

— Сейчас утро, — мягко заметил Магнус, и она с удивлением посмотрела в окно на передний двор.

«Ой. Верно. Я забыла, — пробормотала она.

— Мы больше не спим в гробах и не умираем, если вылезем из них днем, — заверил ее Магнус.

— Значит, вы когда-то спали в гробах? — спросила она с тревогой.

— Только потому, что так было безопаснее, — заверил ее Магнус, а затем, заметив, как нетерпеливо ерзает Люциан, криво улыбнулся ей. — Но об этом я расскажу позже.

— Верно, — сказала она, глядя на Люциана. «Хорошо. Так что, я думаю, их сир увещевал их, как им повезло, что он решил обратить их, а затем дал им много. . ну, вроде правил.

— Каких правил? — с любопытством спросила Катрисия.

Элли ненадолго подумала, а затем сказала: «Он сказал им, что еда теперь запрещена. Это не принесет им никакой пользы, и они просто выблюют ее обратно вместе с кровью, которая им нужна. Он пообещал, что убьет их, а не будет мириться с субъектами, тратящими таким образом кровь». Она наклонила голову и добавила: «Что, очевидно, неправда, поскольку Лиам может есть, а вы, ребята, ели печенье и горячий шоколад и вас не вырвало».

Магнус моргнул, услышав ее слова, и только тогда понял, что тоже съел печенье, что не было бы примечательным, если бы не то, что он не чувствовал голода по еде на протяжении столетий. Если он и сомневался, что Элли может быть его спутницей жизни, то его внезапное пристрастие к еде развеяло его. Это был еще один признак встречи со спутницей жизни, возвращение желания есть. . и секс. Магнус еще не знал, есть ли у него желание секса. Он находил Элли привлекательной, но не стал внезапно озабоченным животным, желающим сорвать с нее одежду.

— Ага, — сухо сказал Тайбо, снова привлекая внимание к обсуждаемой теме. «Это сэкономило бы ему деньги на еде. Несомненно, кормить большую толпу изгоев было бы дорого. Он сэкономил себе приличную сумму на этом».

— Да, — устало согласился Мортимер, хотя Магнус подозревал, что это было не физическое истощение. Трудно было изо дня в день видеть худшее из человечества и не утомляться душой.

— Какие еще правила у него были? — тихо спросила Триша.

Элли ненадолго подумала, а затем сказала: «Они не могли носить украшения. Стелла сказала, что ее серьги валялись на полу, а проколотые уши заросли, когда она проснулась. Ее сир сказал, что это из-за того, что металл ранит их тела или что-то в этом роде, и потребовал, чтобы они отдали ему все свои драгоценности, от которых он избавится, что ее очень расстроило. Ей было наплевать на серьги, но он забрал ее помолвочное и обручальное кольцо, а также кулон в виде сердца с изображением ее и Стефана, который она никогда не снимала».

«Мы можем носить драгоценности», — заверил ее Тайбо, а затем предположил: «Наверное, он хотел, чтобы драгоценности заложили».

— Стелла тоже так думала, — медленно сказала Элли. «Она хотела забрать свои кольца и кулон, когда уходила, но остался только кулон. Она носила его без проблем и думает, что оно все еще было там только потому, что оно не было очень ценным, по крайней мере, не в денежном выражении». Она сделала короткую паузу, а затем добавила: «Видимо, им было приказано снять драгоценности со своих жертв и отдать их ему, а у него была особая группа мужчин, которые совершали различные преступления, чтобы получить больше денег».

— Ты имеешь в виду помимо похищения, обращения или убийства ничего не подозревающих смертных? — сухо спросил Тайбо.

— Кто похищал и убивал смертных?

При этом вопросе Магнус оглянулся через плечо и увидел, что жена Мортимера, Сэм, с тревогой смотрит на них из открытой двери в гараж. Это была стройная женщина с темными волосами и большими глазами, ее руки были загружены пакетами с продуктами.

Пока он и другие мужчины вставали и торопились помочь с пакетами, Магнус услышал, как Люциан сказал: «Мы должны закончить это после того, как мы поможем Сэм», и был удивлен терпением мужчины. «Возможно, все-таки Ли на него подействовала», — подумал Магнус. Либо мужчина жаждал чего-то более существенного, чем печенье.

Глава 6

«Ну, теперь, когда я удовлетворила ваши желудки, может быть, кто-нибудь из вас скажет мне, кто похищает и убивает смертных?»

Элли только что засунула в рот остатки бекона, салата и сэндвича с помидорами, когда Сэм сказала это. Она взглянула на женщину с весельем, не удивившись требованию. Сэм казалась довольно властной женщиной. Она определенно взяла на себя ответственность за мужчин, когда они начали выносить продукты, голодно бормоча рассматривая содержимое.

Заметив, что время приближается к полудню — что шокировало Элли, которая не понимала, как уже поздно, — Сэм предложила на обед бутерброды с беконом, салатом и помидорами. Когда все, даже Люциан, положительно отреагировали на это предложение, она сразу же приступила к приготовлению кофе, дав каждому из них задание. Мортимер приготовил бекон, Тайбо приготовил тосты, Катрисия почистила салат, а Элли по настоянию Магнуса села за остров и нарезала помидоры. Тем временем Магнус и Люциан накрыли на стол.

Первые два бутерброда достались Тедди и Лиаму, которых оторвали от мультфильмов, чтобы они поели за столом. К тому времени, как мальчики закончили и побежали обратно к телевизору, кофе был разлит, три большие стопки бутербродов были готовы, и все пускали слюни в предвкушении. Они столпились за столом, и пока они ели, воцарилась тишина. «Теперь молчание закончилось», — подумала Элли, когда Тайбо ответил на вопрос Сэм.

«Изгои, от которых мы спасли Элли и Лиама», — сказал он ей и вкратце изложил то, что Элли уже рассказала им, когда все они встали, чтобы отнести свои тарелки в раковину для быстрого полоскания, прежде чем поставить их в посудомоечную машину. К тому времени, когда посудомоечная машина была загружена и включена, и группа вернулась к столу, жена Мортимера была достаточно просвещена, чтобы спросить: «Я предполагаю, что Лиам — причина, по которой Стелла бросила своего сира и остальных?»

— Да, — торжественно сказала Элли. «Ей его существование казалось чудом от Бога».

«Все младенцы — это чудо от Бога», — тихо сказала Триша, ее взгляд скользнул к двери и звукам, доносившимся из телевизора в комнате напротив.

Элли предположила, что это правда. Каждый младенец казался окружающим чудом, но она говорила не об этом, поэтому объяснила: «Да, но для Стеллы все было по-другому. Вы должны понимать, что она думала, что умерла. Что она умерла в той комнате и воскресла вампиром. Исходя из этого, она не могла забеременеть после обращения, но, должно быть, была беременна, когда ее убили и обратили. Тем не менее, ее ребенок все еще жил и рос внутри ее мертвого тела».

— Ребенок не выжил бы внутри матери во время оборота, — сказал Люциан в последовавшей за этим короткой тишине.

— Нет, не выжил бы, — согласился Магнус. «Стелла, вероятно, забеременела в первые дни или неделю после того, как основная часть оборота закончилась». Взглянув на Элли, он объяснил: «Бессмертным женщинам нужно выпить много крови, чтобы предотвратить потерю беременности, а новообращенным требуется много крови в первое время после обращения. Судя по тому, что ты сказала, похоже, что сир Стеллы заботился о том, чтобы у нее и ее мужа было много крови после оборота. Это позволило бы плоду расти без нападения нано.

«Опять нано», — подумала Элли, но не спросила, что это такое. Люциан только ворчал, что она может задать свои вопросы позже.

«Но Стелле пришлось бы продолжать потреблять большое количество крови на протяжении всей беременности, чтобы сохранить ребенка и выносить его до срока», — заметила теперь Сэм.

«Ее сир сказал ей это, когда сказал, что она беременна», — сказала Элли. «Очевидно, он был тем, кто понял это первым и сообщил Стелле, что она беременна. До этого она понятия не имела. На самом деле, она не очень поверила ему, когда он впервые сказал это».

«Я предполагаю, что он хотел прервать беременность, и поэтому она сбежала?» — предложил Магнус.

«Нет. Он был в восторге и надеялся, что у нее будет мальчик, которого он мог бы воспитать, — мрачно сказала Элли, столь же напуганная этой мыслью, как и Стелла. Сжав рот, она добавила: «Очевидно, девочка была бы нежелательной и, по его словам, «группа лучше разорвет ее, прежде чем она сможет сделать больше, чем вдох». Насколько я понимаю, он считал женщин совершенно бесполезными. Стелла сказала, что в группе было очень мало женщин. Горстка, все чья-то пара, которые были захвачены вместе. Ни одной женщины, которую забрали бы сами по себе. Их использовали, чтобы кормить группу, и их никогда не обращали».

— Значит, она боялась, что он убьет ребенка, если это будет девочка, — сказал Магнус, злясь при этой мысли.

«Да. Но она также боялась, что он будет воспитывать ребенка, если это будет мальчик. Что он превратит его в монстра, каким он был сам. Она этого не хотела».

— Меня бы это тоже испугало, — призналась Триша.

Элли кивнула. «Я думаю, что это подстегнуло ее. Думаю, Стеллу спасло то, что она вынашивала ребенка. Это вывело ее из безумия, охватившего ее, когда на нее напали и обратили. Стелла говорит, что до этого она бродила в каком-то тумане, без угрызения совести делала все, что ей велели, питалась людьми, которых ей давали, и даже заманивала мужчин, когда им приказывали. Но известие о том, что она беременна, вырвало ее из этого. Ей было стыдно за то, что она позволила себя запугать, и она хотела быть лучше для своего сына или дочери. Чтобы сделать это и защитить своего ребенка, ей пришлось уйти».

— Я понял, — сказал теперь Магнус. — Но если ее сир убедил их всех, что они не могут уйти из своей комнаты между восходом и закатом и выжить, то как Стелла сбежала и переехала в дом напротив твоего? Калгари, Альберта, далеко от Ванкувера, Британская Колумбия, и она не могла взять с собой комнату».

«Вообще-то она вроде как и знала», — сказала Элли, не удивившись возникшему замешательству.

«В смысле?» — спросил Тайбо.

«Она смотрела те же фильмы, что и мы», — сказала Элли с легкой улыбкой. «Стелла вспомнила, что в фильмах вынос земли из их могил позволял вампирам путешествовать. Поскольку комната, которую им дали, была местом, где они умерли, и ближайшим к могиле местом, которое у них было, она сделала ставку на возможность того, что кусок бетонного пола позволит ей передвигаться ночью и оставаться где-нибудь еще при дневном свете. не ослабев и не погибнув».

«Ах, — сказала Триша с ухмылкой, а затем заверила ее, — это неправда. Она могла в любой момент уйти без бетона, но с ее стороны было разумно подумать об этом».

— Она была умна, — заверила ее Элли, а затем признала, — Стелла сказала, что была не уверена, что это сработает, но если это не сработает и она и ребенок умрут, то она считает, что это лучший конец, чем они могли бы иметь».

— Значит, она взяла с собой бетонный блок? — недоверчиво спросил Тайбо. — Как, черт возьми, она его разбила?

«Не блок, а немного бетонного порошка, который ей удалось соскоблить с пола», — объяснила Элли. «Не больше пары ложек, которые она держала в мешочке. Стелла показала мне его однажды. Она всегда носила его в кармане».

— Что случилось с ее мужем? — спросил Магнус. — Ты не упоминала, что он был в Калгари.

«Нет.» Элли нахмурилась при мысли о муже Стеллы, а затем вздохнула и сказала им: «Стефан решил пойти с ней, когда они начали планировать побег, но в ночь, когда они должны были уйти, он сказал, что это не сработает, если они оба уйдут. Он сказал, что останется, чтобы задержать любого, кто осознает, что она ушла, и дать ей больше шансов. Он хотел, чтобы она ушла как можно дальше, прежде чем они поймут, что что-то не так, и погонятся за ней. Он также сказал, что, оставаясь там и притворяясь верным, он мог бы сбить их с ее следа, если бы они подошли к ней слишком близко. Он сказал, что это лучший способ защитить ее и ребенка. Но позже, после рождения ребенка, он найдет ее и присоединится к ней. А пока они оба должны придумать способ создать впечатление, что все трое умерли.

Она обдумала это, а затем сказала: «А потом он дал ей это».

Элли потянулась к цепочке, на которой был медальон, который Стелла подарила ей той ночью, и который она всегда носила на шее, чтобы не потерять его, пока Лиам не станет достаточно взрослым, чтобы получить его. Она вытащила его из-под блузки, где длинная цепочка позволяла ему лежать у сердца, а затем сняла его через голову и вытянула руку так, что он свисал над центром стола, чтобы все могли видеть. Она думала, что это красиво. Медальон представлял собой сердце с передней частью, состоящей из детализированных крыльев. Она позволила им посмотреть на мгновение, а затем отдернула руку и раскрыла крылья, закрывающие медальон. Это были крошечные двери, которые, когда открывались, открывали фото внутри.

Элли мельком взглянула на счастливую молодую пару на крошечной картинке. Это была свадебная фотография темноволосого мужчины с широкой улыбкой, обнимающего миниатюрную брюнетку, смотрящую в камеру. Они выглядели невероятно счастливыми. «Тяжело смотреть, когда знаешь, какие ужасы их ожидали», — подумала она, а потом вздохнула и снова протянула ее, чтобы остальные тоже могли увидеть фотографию.

«Стефан подарил это Стелле на их первую годовщину, но его забрали вместе со всеми остальными украшениями, когда они закончили оборот», — тихо сказала Элли. «Стефан сказал, что нашел его, когда искал вещи, которые они должны взять с собой, когда все были заняты своими жертвами. Тогда он надеялся подарить его ей при побеге, но теперь он надеялся, что это убедит ее в его любви, пока они снова не будут вместе».

Элли убрала медальон, закрыла крылья над изображением, а затем снова надела его на шею, сказав: «Стелла спорила с ним, умоляя его уйти с ней, но он был полон решимости остаться, он сказал, это чтобы защитить ее. В конце концов, ей пришлось уйти без него».

Она спрятала медальон под блузку. «Они собрали немного денег за несколько недель до побега, удерживая часть денег от своих жертв, когда могли. Стелла использовала их, чтобы купить билет на автобус до Келоуны, надеясь, что он находится достаточно далеко и достаточно большой, чтобы в нем можно было спрятаться.

«Как далеко Келоун от Ванкувера?» — спросил Тайбо, нахмурившись.

— Около четырех с половиной часов, — ответил Люциан, что, вероятно, было хорошо, потому что Элли сама понятия не имела.

— Но он не очень большой, — тихо сказал Мортимер.

— В нем более ста тысяч человек, — заметила Триша. — Не совсем маленький город.

«В Калгари больше миллиона, а на автобусе нужно ехать еще шесть часов», — ответил Луциан. — Лучше бы она сразу поехала туда.

— Да, наверно, — согласилась Элли. «Стелла не пробыла в Келоуне больше пары дней, как заметила одного из изгоев из Ванкувера».

— О нет, — недовольно сказала Сэм. — Они поймали ее?

Элли слегка улыбнулась женщине, оценив ее заботу о подруге. «Нет. К счастью, Стелла заметила их на рынке раньше, чем они заметили ее. Ей удалось ускользнуть незамеченной. Но это испугало ее. Они каким-то образом выследили ее, и она могла думать, что им это удалось только потому, что она села на автобус. Стелла использовала наличные деньги для покупки билета и подозревала, что они допрашивали людей в билетной кассе, и продавец билетов запомнил ее и сказал им ее пункт назначения».

— Это более чем возможно, — пробормотал Магнус, когда она остановилась. «Стелла была красивой женщиной».

К своему большому удивлению, Элли почувствовала, как ревность пронзила ее. Что было смешно. Она почти не знала этого человека. И Стелла была мертва, ради бога. Отгоняя эмоции, которых она не понимала, Элли продолжила. «Стелла начала обустраивать дом для себя и ребенка там, в Келоуне, но после паники на рынке боялась возвращаться в него. Итак, она бросила все и поехала автостопом в Калгари».

— И поселилась через дорогу от тебя, — задумчиво сказал Магнус. — Как она там оказалась?

Элли колебалась, не зная, что им сказать. Но в конце концов она просто рассказала им то, что ей сказали. — Стелла сказала, что последним водителем, с которым она поехала, был владелец таунхауса. Она сказала, что он был милым старичком, и они много разговаривали, пока она ехала с ним, а затем, когда они приблизились к Калгари, он начал спрашивать, где ему высадить ее, и она призналась, что ей пока негде остановиться. Поскольку была поздняя ночь, он любезно предложил ей переночевать в его свободной спальне и пообещал помочь ей найти более постоянное жилье на следующий день. Стелла приняла предложение и была очень благодарна ему до тех пор, пока они не добрались до дома, и он не превратился, по ее словам, в грязного старого ублюдка, ожидавшего, что она отсосет ему за пользование кроватью.

— Мужик, — простонал Тайбо. — Она не могла маневрировать им, не так ли?

— Похоже, что нет, — грустно сказала Триша.

Элли никак не прокомментировала это. «Стелла сказала, что как только она посмотрела на него, он сменил пластинку. Она сказала, что думала, что он даже почувствовал себя виноватым за свое поведение, потому что он признался, что на самом деле жил в доме на другом конце города, а городской дом был сдан в аренду и в настоящее время не имеет арендаторов. Он предложил ей его как временное решение, пока она не найдет работу и собственную квартиру».

— Что ж, повезло, — сказала Триша, просияв.

«Да. Удача. . и полная ложь, — мрачно сказала Элли, а затем продолжила: — Ну, наверное, не полная ложь. Я подозреваю, что часть про грязного старого ублюдка была правдой. Голос Стеллы был довольно горьким, когда она сказала это. Но я думаю, что он не раскаялся и не стал добрым старым благодетелем, предложившим ей дом, как она сказала».

«Что заставляет тебя так думать?» — спросил Магнус, и она была удивлена, насколько нежным был его голос. Это заставило ее подозревать, что некоторые из ее собственных запутанных эмоций проявляются.

Вздохнув, она призналась: «Потому что после того, как дом сгорел, тело владельца было найдено в морозильной камере в подвале». Она покачала головой. «Я не знаю, напал ли он на нее, и Стелла убила его в целях самообороны, или что. Я надеюсь, что это была самооборона. Но в любом случае он оказался мертвым в морозильной камере, а она просто переехала и жила там с его трупом».

Поняв, как резко она звучала в конце, Элли заставила себя сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

На мгновение воцарилась тишина, а затем Магнус спросил: — Как начался пожар?

— Подожди, — запротестовала Сэм. «Ты пропустила кучу информации. Мы знаем, что Стелла сбежала в Келоун, а оттуда ей пришлось бежать в Калгари, где вы двое подружились. Но что случилось, когда она рассказала тебе все это? Я имею в виду, ты поверила ей?

Элли фыркнула на вопрос. «Я подумала, что она свихнулась. . пока она не показала мне свои клыки. Она поморщилась при воспоминании. «Это был шок. И ужасающий. Быть вынужденной признать, что вампиры существуют, было уже достаточно плохо, но узнать, что моя подруга была одной из них? Она покачала головой. «Это потрясло мой мир, и на этот раз я помчалась прочь. Стелла умоляла меня остаться, но я сказала, что мне нужно подумать, и бежала, словно адские псы гнались за мной по пятам. Я имею в виду, она была вампиром, ради бога.

Учитывая, что она сидела за столом с кучей вампиров, Элли не удивилась, когда все они посмотрели друг на друга, а не на нее. Вздохнув, она сделала паузу и отхлебнула остатки холодного кофе, чтобы смочить рот, прежде чем продолжить. «Стелла дала мне столько же времени, сколько я ей. Она появилась около четырех утра на третью ночь. Заподозрив, что я не открою дверь, она воспользовалась моим ключом, как и я у нее дома. Я дала ей один, когда она дала мне свой, — объяснила она, а затем пожала плечами. «Кроме того, у меня не было близких родственников или кого-то, кто беспокоился бы обо мне. Было приятно знать, что кто-то сможет войти, если я вдруг упаду в обморок или что-то в этом роде».

Женщины кивнули. Мужчины торжественно посмотрели на нее, поэтому Элли продолжила. «Она была расстроена. Почему-то вместо того, чтобы говорить о том, что я огорчена тем, что я узнала, этот разговор стал о ее ужасе и стыде. Она сказала, что я ее подруга, которой у нее ни когда не было. Что она любила меня, как сестру, и что я была единственной, кому она доверяла или кому, по ее мнению, было не наплевать на нее и ее ребенка.

— А как насчет Стефана? — спросила Сэм, нахмурившись.

«Стелла не доверяла ему. Она сказала, что их сир, похоже, имел какую-то странную власть над Стефаном. Что они проводили много времени вместе. Не сначала. Сначала Стефан избегал его, как чумы, и когда ему приходилось проводить время с ним, он всегда возвращался, вел себя странно маниакально и напряженно. Она сказала, что обычно он ходил и нервничал, а потом занимался с ней любовью, но это было не так, как раньше, почти отчаянно. Но однажды ночью один из мужчин пришел за ним. Их сир хотел его видеть. Она сказала, что его не было всю ночь, и он даже не вернулся на рассвете. На следующий вечер она снова увидела его, и он не хотел говорить о том, что произошло.

«Стелла сказала, что после этого Стефан был рассеян и холоден. Она сказала, что он начал ходить на рейды с другими мужчинами и держаться от нее подальше. Он даже начал мучить своих жертв, как и другие. Они оба были немного сумасшедшими после оборота, но известие о том, что она беременна, казалось, вывело их обоих из себя, по крайней мере, ненадолго, но он поменялся, стал таким же жестоким и бессердечным, как и другие, и это пугало ее. Она была рада, что они уезжают. Она была уверена, что с ним снова все будет в порядке, как только они уедут от остальных. Только он с ней не ушел, и она не очень-то верила его оправданиям. Она сказала, что он больше не тот человек, которым был до того, как умер и стал вампиром. Стелла больше ему не доверяла.

На минуту воцарилась тишина, а затем Тайбо предположил: — Их сир мог прочитать их мысли, понял, что они планируют побег, и решил, что идея исчезновения Стеллы ему нравится. Ты сказала, что он не очень любил женщин. Может быть, он сказал Стефану, что отпустит Стеллу, если тот останется.

«Подожди. Что? Читать их мысли? — недоверчиво спросила Элли.

— Чтение мыслей смертных — одна из способностей бессмертных, — сказал Магнус почти извиняющимся тоном. «Бессмертный постарше, как правило, может читать и бессмертных помладше».

Элли неверяще откинулась на спинку стула и уставилась на шестерых человек за столом. Затем она захлопнула рот и резко спросила: «Тогда какого черта мне пришлось заново переживать все это? Вы могли просто прочитать мои мысли.

— Магнус вообще не может читать тебя, а остальные из нас могут читать только твои поверхностные воспоминания, — мягко сказал Люциан, а затем для ясности добавил: — То, о чем ты думаешь.

Элли мельком взглянула на него, а затем перевела взгляд на Магнуса и обратно. «Почему Магнус не может меня прочитать? Разве он не полноценный вампир или что-то в этом роде?

— Бессмертный, — жестко поправил ее Люциан. — И да, конечно же, он полноценный бессмертный, но как ты…

— Объяснения позже, ты сам сказал, — резко прервал Магнус, выглядя взволнованным, и Элли предположила, что какой бы ни была причина, по которой он не может ее прочитать, это должно быть его смущает.

«Да. Конечно, — согласился Люциан.

Элли хмуро переводила взгляд с одного мужчины на другого, очень желая узнать, почему Магнус был единственным, кто не мог ее прочитать, но зная, что ей придется дождаться этого объяснения. Однако она не собиралась ждать ответа на другой вопрос. — Значит ли это, что Лиам тоже может читать меня?

— Нет, — заверила ее Триша. «Тедди и Лиам еще слишком малы, чтобы читать мысли».

Элли уже расслабилась от этого заверения, когда женщина добавила: «Бессмертные дети начинают делать это в пять или шесть лет».

«Что?» — спросила она с тревогой. Боже мой, ее маленький сын сможет читать ее мысли через год.

— Кто-то может научится этому навыку чуть раньше, кто-то позже, — возразил Люциан. «Хотя я никогда не слышал, чтобы кто-то освоил контроль над разумом раньше пяти».

Тревога Элли тут же усилилась, и она пронзительно закричала: «Контроль над разумом?»

Как только слова слетели с ее губ, она вспомнила чувство, которое у нее было прошлой ночью, когда она не контролировала себя, когда вышла из пиццерии и села в машину. Ее глаза тут же метнулись к Магнусу. «О, Боже мой, прошлой ночью ты контролировал меня и заставил сесть в машину».

— Нет, — уверенно сказал Люциан. «Должно быть, это был Тайбо. Магнус может контролировать тебя не больше, чем читать тебя.

— Извини, — сказал Тайбо, когда ее взгляд метнулся к нему. — Но нам нужно было быстро уйти, а ты отказалась сотрудничать.

Когда Элли открыла было рот, чтобы ответить, Сэм добавила: «Объяснения позже. Я хочу знать, что случилось со Стеллой. Она говорила, что ты единственный человек, которому она доверяет, а потом…. ?»

Элли с минуту безучастно смотрела на нее, а затем опустилась на свое место и попыталась найти нить того, что она говорила. Однако она не знала, почему, если они могли просто прочитать это в ее мыслях.

«Потому что мы можем прочитать это только в том случае, если ты думаешь об этом», — напомнила ей Сэм. — И прямо сейчас ты волнуешься о том, что мы можем и не можем делать, и не думаешь о Стелле.

— Верно, — пробормотала Элли, а затем резко взглянула на другую женщину, поняв, что Сэм, должно быть, прочитала ее мысли, раз поняла, что она задается этим вопросом.

— Извини, — сказала Сэм, пожав плечами, а затем подсказала: — Стелла некому не доверяла, кроме тебя. .?»

Элли нахмурилась, но заставила себя вернуться к теме. «Правильно, после того, как она рассказала мне о своих опасениях по поводу Стефана…. Ну, я не знала, что на это сказать. Мне показалось странным, что он не пошел с ней, так что я с трудом смогла ее успокоить. И я не знала обо всей этой штуке с чтением мыслей, поэтому даже не подумала, что их сир мог прочитать их мысли, понять, что они задумали, и использовать это знание, чтобы заставить Стефана остаться, — добавила она, стальным голосом, но потом нахмурилась и призналась: «Хотела бы я. Мысль о том, что Стефан мог стать таким же, как остальные, сокрушила Стеллу». Она вздохнула при воспоминании о плачущей Стелле.

— Как бы то ни было, через несколько мгновений, когда никто из нас ничего не сказал, Стелла сказала, что знает, что то, что она делала с тех пор, как ее обратили, было непростительно, и что теперь она мертвое бездушное чудовище, и что раньше она была хорошим человеком и пыталась снова стать им для своего ребенка. Она поклялась, что никогда не сделает мне больно, и сказала, что я нужна ей. И ее ребенку тоже. Я была крестной матерью, единственным человеком, которому она доверила бы своего ребенка, если бы с ней что-то случилось.

«Многое пришлось принять, — тихо призналась Элли. «Мои чувства были очень спутанными. Но Стелла никогда не причиняла мне вреда. На самом деле, она была замечательным другом — веселым, щедрым, милым. Она просто не казалась монстром».

— Она не была монстром, — заверил ее Магнус. «Она просто попала в кошмарную ситуацию и делала все возможное, чтобы выжить и защитить своего ребенка».

Элли кивнула, но от этих слов ей стало легче. Собственно, от всего этого ей стало лучше. Было большим облегчением иметь возможность поговорить об этом с кем-то. Элли провела последние четыре года в полном одиночестве, не имея возможности обсуждать ни с кем ни свою жизнь, ни Лиама. Это помогло облегчить очень тяжелое бремя, под которым она чувствовала себя раздавленной все это время. Приняв это таким, какое оно есть, Элли криво улыбнулась и сказала: «В конце концов, я заверила Стеллу, что справлюсь с ситуацией, и мы все еще друзья. И все в значительной степени вернулось к тому, как было, за исключением того, что у меня было много вопросов».

— Я бы удивился, если бы их не было, — сухо сказал Магнус.

Она улыбнулась ему, но не могла не задаться вопросом, почему он единственный, кто не может ее читать. Отложив это пока в сторону, она продолжила. «Я несколько раз заставляла ее показывать мне клыки и спрашивала, откуда она берет кровь. Она призналась, что подбирала мужчин в барах по ночам, когда выходила на улицу, шла с ними домой и кусала их. Она сказала, что теперь старается не брать слишком много крови, и, если не считать пары фальстартов, когда она впервые добралась до Калгари, она оставляла свою еду живой и здоровой».

«Может быть, владелец дома был одним из тех фальстартов», — предположила Сэм.

— Возможно, — согласилась Элли. «Прошло пару недель после Нового года, когда у нее начались схватки. Я только что закончил большой проект и…

— Подожди, — прервала ее Сэм. «Никто не говорил мне, чем ты занимаешься. Какой проект?»

— Она работает в банке крови, — сказал Тайбо.

«Я работала в банке крови только последние пару месяцев в качестве временной подработки. На самом деле я веб-дизайнер, — поправила Элли.

Брови Тайбо поднялись. «Какие веб-сайты ты разработала? Что-нибудь, что я мог видеть? Над чем ты работаешь сейчас?»

Элли весело улыбнулась в ответ на скоропалительные вопросы. Он напоминал ей Лиама, когда тот был чем-то взволнован. Однако, прежде чем она успела ответить, Люциан сказал: — Она может сказать тебе это позже. Давай сначала закончим это дело со Стеллой.

— Конечно, — сказала она спокойно, уже не удивившись этому.

— Ты говорила о том, что у Стеллы начались схватки, — услужливо сказала Сэм. «Ты только что закончила большой проект и…. ?»

«Верно. Спасибо, — сказала Элли. «Итак, я работала в своем кабинете наверху, а Стелла внизу что-то пекла. Она начала проводить много времени у меня дома, так как близились роды», — объяснила она. «Полагаю, было около полуночи, когда я услышала грохот. Я бросилась вниз и обнаружила Стеллу на четвереньках на кухне, окруженную жидкостью и стеклом. У нее отошли воды, когда она готовила то, что собиралась испечь, и она по какой-то причине запаниковала из-за беспорядка на полу, схватила бумажные полотенца, чтобы убрать его, и опрокинула стакан. Теперь она пыталась все очистить».

— О, дорогая, — сказала Сэм, широко раскрыв глаза. — О чем она думала?

— Понятия не имею, — сухо сказала Элли. «У меня никогда не было ребенка, поэтому я понятия не имею, как работает мозг женщины во время беременности. Но Стелла в тот момент не казалась слишком ясной. Она была полна решимости навести порядок. Серьезно настроена», — подчеркнула Элли. «В итоге мне пришлось подмести стекло, пока она вытирала жидкость, прежде чем я смогла поднять ее с пола. Но когда я попыталась убедить ее надеть пальто, чтобы мы могли пойти в больницу, она отказалась. Она не собиралась в больницу. Они узнают, что она вампир, запрут ее и ребенка где-нибудь в клетке и будут ставить над ними эксперименты.

Элли покачала головой. «Я думаю, что просто стояла и смотрела на нее целых две минуты, когда она сказала это. Мне никогда не приходило в голову, что она не может пойти в больницу. Я имею в виду, когда я говорила о том, что нужно подготовить сумку для больницы и тому подобное, прежде чем она призналась, кем она была, она кивнула, согласилась и заверила меня, что справится с этим. Оказывается, она сделала это просто потому, что не могла сказать, что не пойдет туда, не объяснив почему. И мы не говорили о поездке в больницу после разоблачения, потому что я была слишком занята, задавая глупые вопросы».

Элли откинула волосы с лица при воспоминании. «Лиам родился в моей гостиной на матрасе, который я притащила из гостевой спальни. Это был самый страшный, самый отвратительный, самый болезненный, но самый прекрасный опыт в моей жизни».

— Болезненный? — неуверенно спросил Магнус. — Ты имеешь в виду Стеллу?

— Черт, нет, — рассмеялась Элли. «Я имею в виду, конечно, она испытывала ужасную боль, но в какой-то момент, от этой боли, она вцепилась в мои руки, и я не могу сосчитать, сколько раз мне приходилось предупреждать ее, чтобы она отпустила мою руку», руку или запястье, потому что она собиралась сломать кость». Она покачала головой при воспоминании. «Мне надо было почитать о родах. Я понятия не имела, что это может быть так отвратительно. Я имею в виду, что вышел не только ребенок, и когда боль была самой сильной, ее начало рвать кровью».

Триша криво улыбнулась этой новости, но Сэм побледнела и прошептала: «О, мой Бог!»

Это заставило Элли заподозрить, что у женщины еще не было детей, и она полностью осознала весь ужас. Этого опыта было достаточно, чтобы она порадовалась, что у нее самой не было детей и что у нее есть Лиам. Не то чтобы она все еще не могла иметь их физически, но постоянное бегство с Лиамом вряд ли привело бы ее к встрече с кем-то, от кого она могла бы захотеть иметь собственных детей.

«Лиам был самым красивым ребенком, которого я когда-либо видела, когда он наконец появился». Элли улыбнулась. «Я настояла на том, чтобы Стелла осталась со мной на какое-то время, чтобы я могла помочь присматривать за ним, пока она выздоравливает после родов. К тому времени, когда все закончилось, она была серьезно истощена и бледна. Она также была невероятно капризной и фактически приказала мне взять ребенка и оставить ее в покое. Я просто думала, что это из-за капризности, пока она не сказала, что для нее я пахну обедом, и если я не хочу быть им, я должна немедленно уйти». Она поморщилась при воспоминании. «Поскольку у нее появились клыки, я поверила ей на слово, подхватила маленького Лиама и поспешила наверх, а затем просто стала ходить, покачивая его. Примерно через пятнадцать минут я услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Это Стелла ушла. Я не могла поверить, что она уже встала, но ей явно нужна была кровь, поэтому я просто продолжала качать Лиама. Стелла вернулась через пару часов, и, клянусь, глядя на нее, вы бы не поверили, что она только что пережила то, что пережила. Она выглядела совершенно прекрасно, она была прежней. И ее живот снова стал совершенно плоским, а я знаю, что со смертными такого бы не случилось, — добавила она с иронией.

— Бессмертные лечатся намного быстрее, чем смертные, — объяснил Магнус.

Элли только кивнула. «Стелла осталась со мной на следующую неделю, а затем вернулась в таунхаус через дорогу, чтобы я могла работать, не отвлекаясь на плач Лиама, что я ценила. Мы по-прежнему проводили много времени вместе, и я наблюдала за Лиамом ради нее, пока она большую часть ночи ходила на поиски донора крови, но к началу второй недели февраля у меня был аврал с работой. У меня было два дедлайна на пятнадцатое, и я была в стрессе, поэтому она настояла на том, чтобы взять Лиама с собой на свои ночные прогулки, что я считала просто сумасшествием. Ты не можешь взять ребенка в бар, — заметила она. «Но она сказала, что пойдет в одну из кофеен, которые открыты всю ночь, или что-то вроде того, и настаивала, что все будет хорошо, и я снова смогу присматривать за Лиамом для нее, как только закончу свои проекты».

Затем Элли ненадолго замолчала, пытаясь уловить то, что ей нужно было вспомнить дальше. Но, наконец, она сказала: «Это было четырнадцатое февраля. Я закончила один из проектов, который избавил меня от большого давления, и я почти закончила второй, поэтому я решила дать себе передышку и закончила пораньше той ночью. Что ж, рано для меня, — добавила она с иронией. «Было около одиннадцати тридцати, когда я выключила компьютер и спустилась вниз, чтобы взять что-нибудь на ужин. Было около полуночи, когда Стелла появилась в дверях. Она явно только что вернулась из города. Она сказала, что они нашли ее, сняла одеяло с Лиама, передала его мне и вытащила куклу, которую она вместо него завернула в одеяло. Еще она дала мне свой медальон… — Элли коснулась своей груди, где медальон теперь был спрятан под ее блузкой, — и напомнила мне о моем обещании позаботиться о Лиаме, если с ней что-нибудь случится, а потом она ушла.

«Я выглянула через жалюзи и увидела, как она идет через улицу к своему дому, толкая коляску Лиама, а затем она вошла, и прежде чем дверь полностью закрылась, дом взорвался и загорелся». Элли сделала паузу, чтобы откашляться, и пару раз моргнула, пытаясь избавиться от жидкости, скопившейся в глазах. «Сначала я подумала, может быть, это уловка, чтобы вампиры подумали, что она мертва. Что она каким-то образом вызвала взрыв. Я имею в виду, она могла двигаться так быстро, когда хотела. Страшно быстро, — вспомнила она, недоверчиво покачав головой.

Сначала Стелла скрывала от нее эту скорость, но как только Элли узнала о ней, она больше не скрывала это, и ее всегда поражала скорость, с которой она могла двигаться. Вздохнув, Элли продолжила. «Я думала или, по крайней мере, надеялась, что она выбежала через заднюю дверь, чтобы сбежать. Но дверь не закрылась до конца и распахнулась после взрыва. Стелла, спотыкаясь, ковыляла к входу в огне, кукла все еще была прижата к груди. Она стояла там, может быть, две или три секунды, а затем повернулась и просто рухнула в пламя».

— Изгои взорвали ее дом? Сэм задохнулась от ужаса. «Но я думала, что сир хочет ребенка, если это будет мальчик? Почему он убил их обоих таким образом?

— Лиама не убили, — напомнила ей Триша. «Ребенок, которого держала Стелла, был куклой».

— Но они не могли знать, что Стелла оставит Лиама с Элли, — заметил Тайбо. «Они могли убить их обоих этим взрывом».

— Вот почему я не думаю, что вампиры сделали взрыв, — сказала теперь Элли.

Все за столом повернулись к ней, и лица всех, кроме Магнуса, сосредоточилось на ее лбу. Она не удивилась, когда Триша воскликнула: «Ты думаешь, что Стелла устроила так, чтобы дом взорвался, когда она вошла. Ты думаешь, что она пожертвовала собой в надежде спасти Лиама».

Глава 7

Элли прочитала недоверие на лицах людей вокруг стола и указала: «У нее была кукла, чтобы заменить Лиама, она подарила мне своего ребенка и напомнила мне о моем обещании позаботиться о нем, если с ней что-нибудь случится. Затем она дала мне медальон, который никогда не снимала, чтобы подарить ему, когда он станет старше. Она знала, что умрет, — уверенно сказала Элли, а затем рассказала им, что она решила после долгих раздумий. «Стелла, должно быть, давно что-то устроила, чтобы дом взорвался. Может быть, даже когда она впервые въехала. Она, вероятно, планировала выйти через черный ход с ребенком, когда дом взорвется, и, возможно, даже надеялась заманить некоторых вампиров внутрь.

— Ты думаешь, дружба с тобой изменила ее планы, — пробормотала Триша, сосредоточив взгляд на ее лбу. «Что она решила, что у Лиама будет больше шансов на полунормальную жизнь, если вампиры на самом деле увидят ее и ее ребенка то, они сочтут, что они мертвы».

— Да, — вздохнула Элли. «Но. . Я думаю, что она страдала тяжелой формой послеродовой депрессии. Я имею в виду, что до рождения Лиама Стелла боролась с тем, что она делала, когда обратилась. Но после того, как он родился. ". Элли покачала головой. «Стелла так любила его. Она называла его своим маленьким ангелом, но начала говорить такие вещи, как будто ему, было бы лучше, если бы у него не было такого монстра, как она, в качестве матери».

— Будучи бессмертной, она не могла страдать послеродовой депрессией, — тихо сказала Сэм. «Ее мучила только совесть и вера в то, что она стала вампиром. Печально то, что если бы мы знали о ней, мы могли бы рассказать ей, кто она на самом деле, и помочь ей справиться с этим».

— Она убивала смертных, — напомнил Люциан Сэм. «Если бы мы знали о ней, ее бы сочли изгоем».

«Ой. Да, точно, — сказала Сэм, но нахмурилась, повернувшись, чтобы пронзить Элли взглядом.

— Ты видела вамп… — начал было Люциан, но резко остановился, начав говорить о вампирах. Шок, а затем отвращение отразились на его лице, прежде чем он сказал: «Ты видела изгоев, которые, по ее словам, нашли ее?»

— Нет, — извиняющимся тоном сказала Элли. «Я приглядывалась, пытаясь найти их, но было очень темно и на улицах никого не было».

— Но с тех пор ты их встречала, — сказал он уверенно, и она предположила, что тот факт, что она больше не живет в Калгари, вероятно, подтверждал это.

«Примерно через неделю после смерти Стеллы я услышала шум на заднем дворе и, выглянув, увидела мужчину, крадущегося к дому. Он был просто более темным силуэтом в ночи, но затем лунный свет или, может быть, огни соседних домов отразились в его глазах. Увидев это, я сразу поняла, что он был одним из вампиров, которых так боялась Стелла. Ее глаза также светились в ночи, и она сказала, что это самый простой способ идентифицировать их. Поэтому, когда я их увидела, я просто охренела. Я тут же подобрала Лиама, бросилась в гараж, прыгнула в машину и убежала». Элли поморщилась, а затем закончила: «И с тех пор мы бегаем. Первой остановкой был Эдмонтон, но с тех пор было бесчисленное множество городов и поселков. Торонто — лишь последний из длинной череды».

— Они продолжают находить тебя? — спросил Магнус, нахмурившись.

Элли кивнула и разочарованно сказала: «Я не знаю, как. Я оставила все. Я даже не взяла одежду, кроме той, что была на мне и Лиаме. Мне пришлось заменить их в Эдмонтоне, когда я туда попала. Я также избавилась от мобильного телефона и перестала пользоваться кредитными картами. Черт, я даже часами езжу от того места, где живу, когда мне нужно пойти в банк, просто на случай, если они смогут отследить мою банковскую деятельность, но они продолжают меня находить».

На минуту воцарилась тишина, а затем Магнус спросил: — Ты все время ездила на одной машине?

— Да, — признала Элли, с удивлением взглянув на него. — Думаешь, они следили за машиной?

Он поколебался, но затем сказал: «Возможно. Похоже, это единственное, что сопровождало тебя с места на место, кроме Лиама.

— Что ж, на этот раз с этим проблем не будет, — заметил Тайбо. «Твоя машина все еще на стоянке многоквартирного дома, и мы летим на вертолете в Порт-Генри. Они не смогут отследить нас».

Элли надеялась, что он прав. Было бы неплохо не оглядываться через плечо для разнообразия. Было бы неплохо и не сдавать кровь Лиаму, и хотя бы просто иметь возможность поговорить об этом с кем-то. Из-за этих вещей Порт-Генри казался таким же привлекательным, как роскошный курорт в тропической местности, подумала она, а затем с любопытством взглянула на Люциана и спросила: «Почему ты не попросил меня описать изгоев, которых я встречала за последние четыре года, или, если я еще не вспомнила, имя главного парня?

«Потому что я могу прочитать описания в твоей голове и что ты не помнишь имя», — просто сказал он.

«Ой. Верно.» Она почувствовала, как ее лицо вспыхнуло от осознания, что он читает ее мысли, и начала прокручивать их, пытаясь понять, не подумала ли она о чем-нибудь, за что ей было бы стыдно.

— Может быть, ты вспомнишь его имя, если вспомнишь, когда впервые его услышала, — предположил Магнус. — Ты помнишь, как Стелла назвала тебе его имя?

— Не совсем, — извиняющимся тоном признала Элли, хотя и пыталась восстановить память. Отвлеченная заданием, она пробормотала: «Я имею в виду, что прошло четыре года с тех пор, как она сказала мне правду».

— Судя по голосу, это были лихорадочные четыре года, — сочувственно сказала Триша.

— Да, — рассеянно подтвердила Элли, думая о том, когда она услышала имя создателя Стеллы. Конечно, это должно было быть, когда она впервые рассказала ей эту историю. Она заставила себя вспомнить комнату, в которой они сидели, и попыталась представить, что она снова там со Стеллой, рассказывающей ей, что с ней случилось. Через мгновение она нахмурилась и пробормотала: «Я помню, его имя начиналось с буквы А, как мое (

A

llie), и оно было странное. Я никогда не слышала этого раньше. Это звучало как амазонка, но не амазонка. Это был Акермон, или Аддабон, или…

— Абаддон, — прорычал Люциан.

Глаза Элли распахнулись. «Точно!»

— Боже мой, — тихо сказал Мортимер, а затем взглянул на Люциана. «Баша и Маркус находятся в Сан-Франциско, проверяют сообщение о возможном появлении его там».

— Отзови их в Торонто, — мрачно сказал Люциан. «Баша должна быть здесь».

Кивнув, Мортимер начал подниматься, но Люциан махнул ему на место. — После того, как мы закончим здесь. Затем, повернувшись к Элли, он спросил: «Стелла жила в Британской Колумбии, когда на нее напали?»

«Да.» Элли твердо кивнула. «Ванкувер».

— Когда она подошла к твоему порогу в ночь своей смерти, сказала ли она, кто ее нашел? Она упоминала, что видела самого Абаддона там, в Калгари?

Элли покачала головой. «Она просто сказала: «Они нашли меня».

— Значит, сам Абаддон все еще может быть в Ванкувере, — медленно сказал Мортимер. «Он мог просто послать команду, сначала за Стеллой и мальчиком, а теперь за Элли и мальчиком».

Люциан решительно покачал головой. «Он слишком сильно хочет мальчика. Он не стал бы ждать в Ванкувере и полагаться на неуклюжих новообращенных, чтобы найти его».

— Но зачем Абаддону так сильно хотеть Лиама? — спросила Триша с замешательством.

— Он хочет создать еще одного Леониуса, — с мрачной уверенностью сказал Люциан. «Всю свою жизнь он манипулировал сначала Леониусом, а затем его сыном. Но их нет. ". Рот Люциана напрягся. «Это была бы прекрасная возможность для него. Шанс заполучить еще одного ребенка, чтобы развратить его и превратить в третьего Леониуса.

— Но и Леониус, и его сын не имели клыков, были беззубиками, — заметила Сэм. «Вот почему они сходили с ума. Лиам бессмертен. Он не будет сумасшедшим, как Лео и его отец, и, вероятно, не будет делать то, что они хотели и даже стремились сделать под опекой Абаддона.

— Что такое беззубики? — спросила Элли с замешательством, но с тем же успехом могла поберечь дыхание. Ей никто не ответил; вместо этого Люциан ответил на комментарий Сэм.

— Ты не думаешь, что если Абаддон доберется до юного Лиама, он сможет извратить мальчика? — сухо спросил Люциан. «Из того, что мы слышали, Стелла была совершенно нормальной молодой женщиной, но посмотри, как она изменилась после встречи с ним».

«Да, но это было похоже на временное безумие после оборота», — возразила Сэм. — А Лиам уже бессмертен.

— Не обращение заставило Стеллу делать то, что она делала, — тихо сказал Магнус. «Это из-за того КАК прошел оборот. Как их похитители ждали, пока потребность в крови разбудит ее и ее мужа, а затем бросали окровавленных жертв, чтобы они их разорвали на куски».

— Да, но Лиам уже бессмертный, — повторила она. — Он не может сделать этого с ним.

— Не в момент оборота, — согласился Магнус. «Но он мог бы просто запереть его без крови на дни или недели, подождать, пока он будет в отчаянной нужде и обезумеет от жажды крови, а затем бросить жертв, изрезанных так, что они будут источать запах крови». Он сделал короткую паузу, а затем пожал плечами. «Объедини это с несколькими другими вариантами кнута и пряника, и у вас либо будет еще один Леониус, либо мальчик окажется мертвым, и Абаддон будет искать другую жертву, чтобы попытаться превратить в своего следующего Леониуса».

Люциан хмыкнул в знак согласия, а затем снова повернулся к Элли. «Кто-нибудь из изгоев, которых ты видела в последние четыре года, подходил под описание Абаддона, данное Стеллой?»

Элли бросила на него хмурый взгляд, все еще желая знать, что такое беззубики и о чем они говорят; но зная, что сейчас она не получит никаких ответов, она наконец покачала головой. «Стелла сказала, что он похож на бухгалтера, ничем не примечательный. Ни один из вампиров, которых я видела, не был похож на бухгалтера. Они выглядели неряшливо, в грязной одежде и либо лысые, либо с слишком длинными волосами. Тем не менее, они все были яркими, притягивали взгляд».

«Примечательными?» — удивленно спросила Сэм, а затем огляделась, когда она прокомментировала: «Я думала, что он больше сосредотачивается на размере и силе, чем на внешности».

— Абаддон предпочитает мужчин, — объявил Люциан.

«Ой.» Сэм села обратно.

— Один из мужчин, присутствовавших прошлой ночью в квартире, возможно, подходил под описание Стеллы, — задумчиво сказал Магнус и, когда все повернулись, чтобы посмотреть на него, продолжил. «В то время как остальные мужчины вывалились из машин, чтобы подойти к зданию, на пассажирском сиденье фургона остался мужчина и наблюдал. Он был ничем не примечателен внешне, но выглядел лучше, чем другие. Волосы у него были короткие, а одежда чистая».

Люциан резко вскочил, в спешке чуть не опрокинув стул. Повернувшись к Мортимеру, он прорычал: — Пора увести Элли и Лиама отсюда и доставить в Порт-Генри.

«Мне послать еще силовиков?» — спросил Мортимер.

Люциан ненадолго задумался над вопросом, но потом покачал головой. «Нам нужны все силы, чтобы найти Абаддона. Он больше не уйдет». Его взгляд переместился на Тришу. — Я хочу, чтобы ты и Тедди были дома. Когда она кивнула, он продолжил. «И я позвоню Виктору и попрошу его и ДиДжея вернуться в игру. С вами вчетвером, а также с Магнусом и Тайбо, Элли и Лиам должны быть в достаточной безопасности.

— Тогда я позвоню Баше и Маркусу сейчас? — спросил Мортимер, тоже вставая.

Люциан покачал головой. «Я сам.»

На мгновение наступила тишина, когда он вышел из комнаты, вытащив на ходу свой мобильный телефон, а затем Мортимер тоже встал. «Пилот Харпера в гараже с Андерсом. Я позвоню и скажу ему, чтобы он подготовил вертолет к вылету.

«Думаю, мне стоит взять наши сумки Гоу». Элли отодвинула стул от стола и встала. Все остальные тоже встали, но она проигнорировала их и вышла из кухни. Она хотела сначала пойти в гостиную за Лиамом, но потом решила оставить его играть. Она могла бы забрать его на обратном пути в кухню.

Элли не успела подняться и до середины лестницы, как ей пришлось остановиться. Ее сердце колотилось так быстро, что она чувствовала его не только в груди, но и на шее и руках. Это было более чем тревожно, как и внезапные толчки, которые проходили через нее. Остановившись на ступеньках, Элли сжала покалывающие пальцы на перилах и закрыла глаза, борясь с пятнами, внезапно взорвавшимися перед глазами. Она едва услышала обеспокоенный голос Магнуса из-за звука собственного сердцебиения, прежде чем ее ноги внезапно подогнулись.

«Ну?»

Магнус взглянул на нетерпеливый вопрос Люциана, когда мужчина вошел в комнату, а за ним Мортимер. Они были в спальне, где Элли спала прошлой ночью. Он подхватил ее, когда она упала в обморок, и принес сюда, лая через плечо на Мортимера, чтобы тот позвонил и узнал, когда Дэни приедет. К сожалению, оказалось, что Дэни по пути из больницы перехватила другая чрезвычайная ситуация. Это задержало ее, но на этот раз ненадолго. Она уже закончила и была в пути, когда позвонил Мортимер. Она прибыла через несколько минут после того, как Элли потеряла сознание, и теперь заканчивала ее осмотр.

«Она бледная, липкая, часто дышит, страдает тахикардией. Учащенное сердцебиение», — добавила Дэни, вспомнив, что разговаривала с мирянами. — Ей нужно переливание крови.

Люциан сердито посмотрел на нее. «Мы подозревали, что ей нужно переливание крови. На самом деле Мортимер сказал тебе это или должен был сказать, когда разговаривал с тобой.

— Он сделал, — признала она.

«Так? Как долго это займет времени?»

Дэни снова посмотрела на Элли и вздохнула. — Мне нужно сделать несколько тестов, Люциан. Анализ крови, определить группу крови и резус. ". Она покачала головой. — Мне нужно отвезти ее в больницу.

— Нет, — сразу сказал Люциан.

«Нет?» Дэни мрачно повернулась к мужчине в полном врачебном режиме.

— Здесь. В больнице, ей будет небезопасно, — объяснил Магнус, прежде чем Люциан успел рявкнуть на женщину. Он знал, что это приоритет. Если Абаддон заполучит Элли… . Магнус даже не хотел об этом думать. Потерять свою спутницу жизни еще до того, как он заявит о ней, было бы… . Об этом он тоже не хотел думать.

«Тогда просто нужно организовать для нее охрану в больнице», твердо сказала Дэни. — Потому что ей нужно…

— Абаддон охотится за ней и мальчиком, — резко прервал Люциан, и Магнус не удивился, когда Дэни побледнела. В последний раз в Канаде он слышал рассказ о том, как предыдущий воспитаник Абаддона, Леониус Ливиус, похитил Дэни и ее младшую сестру, и о тех ужасах, которые за этим последовали. Она лучше, чем кто-либо, понимала опасность, которую представлял Абаддон.

Дэни повернулась, чтобы мельком взглянуть на Элли, а затем расправила плечи и начала рыться в черной сумке, которую принесла с собой. «Я возьму пару образцов крови. Один из ваших людей должен будет доставить его в лабораторию Аржено для тестирования. Я дам ей успокоительное и поеду в Порт-Генри с Элли, чтобы я могла наблюдать за ней по пути туда и быть там, чтобы сделать ей переливание крови, когда они позвонят с результатами».

— Успокоительное необходимо? — обеспокоенно спросил Магнус.

«Путешествие — это стресс. Черт, вся эта ситуация вызывает стресс, — мрачно добавила Дэни. «Ее сердце сейчас не сможет выдержать большую нагрузку. Оно уже находится под давлением, пытаясь доставить кровь туда, куда нужно, когда ему почти не с чем работать. Как только мы сделаем ей переливание, с ней все будет в порядке, но до тех пор ей лучше спать». Остановившись на сборе флаконов и игл, она взглянула на Люциана и спросила: «В Порт-Генри смогут достать нужную мне кровь? В их банке крови есть все группы крови?

«Да.»

Кивнув, она вернулась к своей сумке. — Тогда мы сможем уйти через несколько минут. Но кто-то должен позвонить Декеру и объяснить, что происходит. И мне придется позвонить в свой офис, чтобы они отменили мои встречи на ближайшие пару дней».

— Следующие пару дней? — удивленно спросила Сэм, когда Мортимер вытащил телефон и начал набирать цифры. «Переливание не занимает так много времени?»

— Нет, — признала Дэни. «Переливание занимает всего пару часов. Четыре, максимум. Но после этого за ней нужно будет наблюдать по крайней мере двадцать четыре часа, чтобы убедиться, что у нее нет побочных реакций, и я полагаю, что Люциан также не позволит госпитализировать ее в Порт-Генри? — спросила она, глядя на мужчину.

— Нет, — сразу сказал Люциан.

— Тогда мне нужно будет следить за ней, — вздохнула Дэни.

— О, — нахмурившись, сказала Сэм, а затем взглянула на ее мужа, который начал говорить по телефону.

Мортимер был краток и учтив. «Абаддон в городе. Дэни летит в Порт-Генри со своей последней пациенткой, чтобы присмотреть за ней. Если ты хочешь присоединиться к ним, тебе лучше ташить свою задницу сюда прямо сейчас.

Судя по всему, Декер не стал тратить время на вопросы, потому что после паузы и ворчания Мортимер убрал телефон и объявил: «Он уже направлялся сюда, чтобы начать свою смену. Он будет здесь через десять минут.

«Хватит ли места в вертолете для всех?» — спросил Магнус прежде, чем кто-либо успел сказать что-то еще. Число людей, совершающих эту поездку, росло с каждой минутой. Теперь, по его подсчетам, их было восемь, и, по его опыту, большинство вертолетов могли взять только шесть пассажиров и пилота. Конечно, были и более крупные вертолеты, но он не был уверен, насколько большим был вертолет Харпера.

Раздраженно взвыв, Люциан повернулся к Мортимеру. «Как быстро мы сможем получить самолет?»

— Я позвоню и узнаю, — заверил его Мортимер, направляясь к двери.

— Скажи им, что это высший приоритет, — крикнул ему вслед Люциан.

— Я не знал, что в Порт-Генри есть аэропорт, — прокомментировал Магнус, когда Люциан повернулся.

— Небольшой муниципальный примерно в четырех милях к востоку от города, — сказал Люциан. «Тедди и Виктор должны будут организовать наземный транспорт оттуда до отеля. Кстати говоря, мне лучше позвонить им и сообщить об изменении планов.

Магнус смотрел, как он уходит, затем обернулся и увидел, как Дэни вводит иглу с держателем трубки на конце в руку Элли. Она вставила флакон в держатель для пробирок и затем спросила: «Что Абаддон хочет от этой женщины?»

— Я думаю, он хочет ее сына, — признался Магнус, наблюдая, как кровь наполняет пузырек. — Хотя он может взять Элли, чтобы она ухаживала за мальчиком.

— Зачем ему мальчик? — спросила Дэни, меняя теперь уже почти полный флакон на пустой.

— Мы полагаем, что он хочет превратить маленького Лиама в еще одного Леониуса, — ответила Сэм.

Дэни с тревогой уставилась на них через плечо. — Тот милый мальчик, которого я видела внизу с Тедди?

Когда они оба молча кивнули, ее рот сжался, и она вернулась к тому, что делала, пробормотав: «Еще один Леониус. Да поможет нам Бог.»

«Звонок Люциана наверняка зажег огонь под ногами у женщин. Элви и Мэйбл носились как цыплята с отрубленными головами, пытаясь все приготовить.

Магнус оторвал взгляд от Элли, лежащей у него на коленях, и посмотрел на мужчину за рулем полицейского внедорожника, в котором находились он, Элли, Дэни и Декер. Тедди Брансуик, начальник полиции Порт-Генри и муж Катриции, ждал в аэропорту, когда их самолет приземлился. Виктор Аржено был с ним и отвез Тедди-младшего, Лиама, Катрисию и Тайбо во втором внедорожнике, на котором не было опознавательных знаков.

— Кроватей на всех хватит? — обеспокоенно спросила Дэни.

— О да, — заверил их Тедди. «В отеле сейчас мало народу, но они придумали, как разместить всех. К счастью, когда появились дети, они не так много уделяли внимание отелю. Они постоянно занимались новорожденными, а между этим и рестораном они были слишком уставшими и занятыми, чтобы уделять время еще и гостям, — объяснил мужчина, и Магнус понял, что это было ему на пользу. Из разговора в самолете он понял, что Дэни и Декер посещали Порт-Генри как минимум пару раз в год, так что, вероятно, все это знали.

«Девочки только приближаются к тому возрасту, когда Элви и Мэйбл, вероятно, снова смогут управлять отелем, — продолжил Тедди. «Но они не уверены, что хотят, чтобы их беспокоили».

— Постоянное присутствие гостей в доме было бы серьезным вторжением в их семейную жизнь, — прокомментировал Магнус, убирая прядь длинных светло-каштановых волос с лица Элли.

— Точно, — согласился Тедди. «Элви и Мэйбл не особо возражали, когда они были только вдвоем. Они сделали это своей жизнью, я думаю. Но теперь, когда они обе замужем и имеют детей. ". Он пожал плечами, а затем добавил: «Не похоже, что им нужны деньги. В ресторане всегда безумно многолюдно. И, конечно же, у Виктора и ДиДжея есть деньги».

«Ди Джею и Мэйбл нравится их новый дом?» — спросил Декер, пока Дэни измеряла пульс Элли.

— Очень нравится, — заверил их Тедди.

Это Декер повернулся на своем месте, чтобы объяснить. «Мейбл и Элви вместе жили в «Кейси коттедже», когда их встретили ДиДжей и Виктор, и две пары жили там какое-то время после этого, но потом соседний дом, за домом Элви, был выставлен на продажу, и ДиДжей и Мэйбл купили его».

— Какой это был ужас, — весело сказал Тедди. «Им понравилось его расположение, так близко к «Кейси Коттеджу», но не сам дом. Был сделан большой ремонт. Выпотрошили его из стоек, снесли стены здесь и там, чтобы сделать более открытое пространство, и переоборудовали все это очень красиво. Затем они снесли забор между двумя домами. Теперь дворы превратились в одно большое общее зеленое пространство, и все они счастливы настолько, насколько это возможно».

«Звучит неплохо.» Дэни с удовлетворенным кивком отпустила запястье Элли и откинулась на спинку сиденья.

— И очень удобно в этой ситуации, — заверил ее Тедди. «Команды, которые охраняют мисс Чемберс и ее сына ночью, днем будут спать в доме Мэйбл и ДиДжея, а дневные охранники могут спать там ночью. Это хорошо, что вас так много. Харпер, Дрина и Стефани тоже здесь, — сообщил он им. «Услышав, что их так много, Харпер предложил отвезти девочек обратно в Торонто, но Люциан отказался. Дрина — хороший Силовик, и Стефани обучается на силовика. Он хотел, чтобы они остались на тот случай, если Абаддону удастся выследить здесь мисс Чемберс и ее сына.

«Возможно ли это?» — обеспокоенно спросила Дэни. — Знал ли Абаддон, что она была в доме Силовиков? И даже если бы он это знал, мы полетели сюда. Он едва ли сможет отследить самолет. Ведь не сможет?»

Голос Декера был низким и успокаивающим, когда он заверил ее. — Люциан вряд ли отправил бы Элли и Лайама в Порт-Генри, если бы думал, что Абаддон сможет выследить их здесь. Не со всеми бессмертными детьми, которые в настоящее время живут в этом районе. Он просто осторожничает».

«Да сэр. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, — вмешался Тедди, а затем успокаивающе добавил: — Я уверен, что Люциан выследит Абаддона в Торонто. Тем временем, мы все наслаждаемся приятным маленьким визитом сюда. Что-то вроде семейного воссоединения для Стефани, действительно, когда все, кого она считает семьей, находились здесь в одно и то же время для разнообразия».

— Да, — пробормотала Дэни, но Магнус заметил, что она все еще выглядит взволнованной. Однако у него возникло ощущение, что она беспокоилась за Элли, а не за себя.

Нахмурившись, он посмотрел на ее неподвижное лицо. Даже во сне она выглядела измученной и выжатой. Магнус подозревал, что ничего, кроме переливания крови, это не исправит, и надеялся, что, когда они доберутся до дома, из лаборатории придут вести.

— Приехали, — внезапно объявил Тедди и свернул с дороги на подъездную дорогу.

Когда Магнус поднял взгляд, было не на что смотреть. Дорога была закрыта с одной стороны полосой вечнозеленых кустов; перед ними был гараж, а высокий деревянный забор тянулся с другой стороны от угла гаража назад, за их спину и вне его поля зрения.

— Так, — сказал Тедди, выключая двигатель. «Дэни, почему бы тебе и мистеру Бьярнесену не отнести мисс Чемберс внутрь и не убрать с холода, пока мы с Декером займемся багажом…. , — сухо прибавил он, отворяя дверь и выходя.

Магнус слабо улыбнулся комментарию начальника полиции, расстегивая ремень безопасности. Не было большого багажа, с которым нужно было бы возиться. Только его чемодан и два рюкзака Элли, которые она называла сумками Гоу. Тайбо, Декер и Дэни не успели ничего упаковать и планировали купить завтра все самое необходимое, чтобы продержаться пару дней. Так что он не был удивлен, что у двоих мужчин был багаж в руках, а задняя часть внедорожника закрылась еще до того, как он успел вытащить Элли из внедорожника. Прекрасно понимая, что Элли смертна, Магнус двигался медленно и осторожно, чтобы убедиться, что он не ударит ее головой, руками или ногами обо что-нибудь, осторожно маневрируя из машины.

Второй внедорожник, без опознавательных знаков, подъезжал, когда Дэни подошла к воротам в заборе. Когда он остановился, ожидая, пока она откроет ее, Магнус заметил, что Тедди и Декер остановились, чтобы дождаться остальных. Он ненадолго подумал о том, чтобы подождать, чтобы Лиам увидел, что с его матерью все в порядке. Мальчик очень волновался из-за того, что его разлучили с ней при приземлении, но было очень холодно, и Элли уже была в ослабленном состоянии. Он решил, что чем меньше времени они проведут на холоде, тем лучше, и быстро последовал за Дэни через ворота, когда она придержала дверь для него.

Короткий тротуар вел к большой террасе, которая начиналась на полпути от задней части дома и огибала стены. Магнус не очень удивился, когда Лиам и Тедди-младший догнали их, когда они поднимались по ступенькам на террасу. Мальчики ничего не сказали; они просто шагали по обе стороны от него, тревожный взгляд Лиама метался между его матерью и тем, куда он шел, когда они пересекали террасу.

Магнус только открыл рот, чтобы заверить парня, что с его матерью все будет в порядке, когда его внимание привлек звук открывающейся двери.

«Входите, входите. Холодно», — поприветствовала их симпатичная блондинка, приветственно улыбнувшись и придержав дверь открытой.

— О, Мэйбл, привет, — вздохнула Дэни, ненадолго обняв женщину, прежде чем пройти мимо нее в дом.

Магнус кивнул в знак приветствия, ведя двух мальчиков внутрь, а затем оказался на кухне с Г-образной стойкой, вокруг которой он последовал за Дэни, чтобы освободить место для остальных, теперь толпящихся в доме. Обеденная зона располагалась за кухней, отделенная только стойкой, и Дэни заставила себя и мальчиков встать рядом со столом, прежде чем остановиться и обернуться, чтобы мельком взглянуть на Элли.

«Сколько времени пройдет, пока успокоительное не перестанет действовать?» — спросил Магнус.

— На несколько часов хватит, — заверила его Дэни. — Что прекрасно — ей нужно отдохнуть.

Он кивнул в знак согласия, и тут до его слуха донесся скрип дерева. Они стояли почти под большой аркой в просторном холле с двойными дверями на одном конце и изогнутой лестницей на другом. Скрип был из-за того, что кто-то спускался по деревянной лестнице, понял он, когда к ним поспешила рыжеволосая девушка.

— Дэни, любовь моя. Новенькая заключила Дэни в теплые и гостеприимные объятия, слегка покачивая ее из стороны в сторону. — Как давно мы не виделись, дорогая.

— С прошлого лета, Элви, — запротестовала Дэни, обнимая ее в ответ.

— Как я уже сказала, слишком долго. Женщина, которую теперь видел Магнус, должна была быть Элви Аржено, улыбнулась ему через плечо Дэни, а затем отстранилась, чтобы сказать Дэни: — Стеф должна спуститься через минуту. Она была взволнована с тех пор, как услышала, что ты приедешь.

— О, я… — начала Дэни, но затем остановилась, когда визг привлек их внимание к молодой женщине, мчащейся вниз по лестнице на большой скорости. Она была почти точной копией Дэни, за исключением того, что ее светлые волосы были собраны в хвост. Сестра Дэни, Стефани, догадался Магнус, и он с интересом наблюдал, как она бросилась к ним и с очередным радостным визгом обняла доктора.

«Дэни, Дэни, Дэни! Я была так счастлива, когда они сказали, что ты тоже приедешь». Стефани отстранилась, чтобы посмотреть на нее с вопросом, и добавила: «Но я не могу поверить, что ты взяла отпуск, чтобы сделать это. Ты никогда так не делала раньше».

— Ну, Элли нужна была помощь, а это означало, что я смогу провести с тобой некоторое время, так что….». Дэни пожала плечами и поцеловала молодую женщину в щеку. — Рада тебя видеть, сестренка.

— Я тоже рада тебя видеть, — чирикнула Стефани, а затем огляделась, выражение ее лица стало обеспокоенным, когда оно остановилось на Элли. Отпустив Дэни, она подошла и посмотрела на нее сверху вниз, пробормотав: «Это она?»

— Эллисон Чемберс, — тихо сказала Дэни, прежде чем Магнус успел ответить. Подойдя к ним, она добавила: «Последние пару дней ей пришлось нелегко, и ей нужно переливание крови».

«Большую часть жизни у нее были тяжелые времена», — сказала Стефани, ее голос был несколько рассеянным, а глаза пульсировали светом, который то становился ярче, то темнел, а затем снова загорался. — Но она бросила все ради….». Сделав паузу, она повернулась и посмотрела мимо Магнуса, а затем улыбнулась и выдохнула: «Лиам».

Магнус повернулся и увидел мальчика, стоящего в паре шагов от Тедди и с интересом наблюдающего за ними, а затем Тедди толкнул Лиама локтем и сказал: — Это Стефи. Иногда она странная, но классная. Она тебе понравится.

«Ага, это я. Странная, но крутая Стефи, — усмехнулась Стефани, и ее глаза погасли, когда она шагнула вперед и протянула руку сыну Элли. — Приятно познакомиться, Лиам. С твоей мамой все будет хорошо. Моя сестра сделает ее здоровой, Магнус сделает ее похожей на нас, и тебе больше никогда не придется беспокоиться что ты ее потеряешь. Вам двоим также больше не придется бегать. Все получится».

«Обещаешь?» — спросил Лиам с серьезным выражением лица.

— Положа руку на сердце, — заверила его Стефани. «Я могу быть странной, но я никогда не ошибаюсь».

— Странная — это хорошо, — заверил он ее, принимая ее руку и пожимая ее. «Мама говорит, что она тоже странная. Мне нравится странное».

— Ну, теперь, когда это решено, — легко сказала Элви. «Магнус, Лиам, я Элви Аржено. Добро пожаловать в мой дом.»

Лиам шагнул вперед и протянул руку, вежливо сказав: «Здравствуйте, мэм. Спасибо, что приняли нас».

«Добро пожаловать», — заверила его Элви, а затем спросила: «Хочешь посмотреть комнату, где будешь жить ты и твоя мама? Таким образом, мы могли бы уложить ее и дать ей отдохнуть.

— Да, пожалуйста, мэм, — мягко сказал Лиам. «Миссис. Триша говорит, что маме нужен отдых.

— Да, — серьезно сказала Элви и взяла его за руку, затем улыбнулась Магнусу и жестом пригласила его следовать за собой, прежде чем повернуться, чтобы вести Лиама к лестнице, сказав: — Твоя мама проделала с тобой прекрасную работу, молодой человек. Вы очень вежливы.

— Спасибо, миссис Элви.

«Пожалуйста», — сказала Элви, а затем позвала: «Тедди, ты тоже идешь? Девочки смотрят фильм на верхнем крыльце, и ты можешь отвести туда Лиама после того, как он увидит, где он будет спать и где будет его мама».

— Можно, мама? — спросил Тедди, и Магнус остановился у подножия лестницы, чтобы подождать.

«Да. Но будь добр и не шуми слишком много, пока мама Лиама спит, — твердо сказала Триша.

— Ладно, — отозвался Тедди, едва дождавшись, пока она закончит говорить, прежде чем пробежать мимо Магнуса и схватить свободную руку Элви, когда она поднималась по лестнице. Это было именно то, чего ожидал Магнус и почему он остановился. Чтобы мальчик мог пройти мимо него на лестнице. Следуя за троицей, Элви объявила: «Лиам, ты и твоя мать останетесь в спальне в башне».

— У вас есть башня? — с интересом спросил Лиам.

— Да, и вы там будете жить.

«Где я буду жить?» — спросил Тедди.

«В синей комнате по соседству с комнатой Лиама, чтобы вы могли легко найти друг друга по утрам», — быстро ответила Элви.

Магнус слабо улыбнулся, когда мальчики начали возбужденно болтать, а затем отвел взгляд в сторону. Лестница изгибалась сама по себе, и теперь он был параллелен арке, хотя и над ней. Его взгляд остановился на Стефани, которая стояла в арке, наблюдая за ним, пока Дэни следовала за ним наверх. Ее глаза снова за пульсировали этим сиянием, и он молча посмотрел в них, а затем снова повернулся лицом вперед, понимая, что на самом деле она его не видит. Она смотрела в него. Он уже встречал таких беззубиков, как Стефани. Не клыкастые, беззубики, которые были безумны, но обладали особым даром, как у Стефани, и это был дар. . и проклятие. Он надеялся, что Стефани станет лучше под его бременем.

Глава 8

«Ерунда. Ты не спишь уже больше тридцати шести часов, Дэни. Ты должна поспать. Я могу посидеть с Эллисон. В свое время я была медсестрой и помню учения о переливание крови. Я буду следить за любыми симптомами проблемы и записывать ее пульс, кровяное давление, температуру и частоту дыхания. ". Послышался звук шуршания, и женщина слегка хриплым голосом спросила: «Почасово?»

«Обычно к этому моменту пациента не так часто проверяют в больнице», — подтвердил более мягкий голос, звучавший устало. «Но мы не в больнице, поэтому я наблюдаю за ней чуть более внимательно, чем обычно».

— Конечно, — с пониманием сказал хриплый голос.

Элли слегка нахмурилась, задаваясь вопросом, какое телешоу смотрит Лиам. Это звучало как медицинская драма, но он больше любил мультики. На самом деле, подумала она, у них больше нет телевизора. Какое-то время она не могла позволить себе его, так что он, должно быть, смотрит что-то на компьютере. Она молча просматривала список фильмов и телепередач, которые она загрузила на компьютер, в поисках того, который он мог бы смотреть сейчас, когда тихий голос сказал: иди полежи немного».

В следующее мгновение Элли почувствовала прохладную руку на своем лбу. Вздрогнув, она уже собиралась открыть глаза, чтобы увидеть, кто прикасается к ней, когда это было сделано. По крайней мере, одно веко было слегка приподнято.

Вскрикнув от удивления, когда она обнаружила, что смотрит на миниатюрную блондинку, которую не узнала, Элли попыталась поднять руку, чтобы оттолкнуть руку женщины, но ее рука не двигалась. Что-то ее удерживало.

— Ты проснулась, — с удивлением сказала блондинка, а затем заверила ее: — Нет, Элли. Ты не связана. Я имею в виду, что только одна рука, но только для того, чтобы ты не вырвала капельницу.

Элли открыла рот, чтобы заговорить, но тут же поморщилась от пастообразного ощущения во рту. Очевидно, она какое-то время спала на спине с открытым ртом. Это был единственный раз, когда она почувствовала этот отвратительный привкус во рту, а в горле пересохло, так что, вероятно, она также храпела.

— Леонора, не могла бы ты принести немного воды для Элли, пожалуйста, — сказала блондинка, глядя через кровать.

Элли перевела взгляд и увидела привлекательную женщину с черными волосами, выбегающую из комнаты. Как только дверь закрылась, она снова осторожно посмотрела на блондинку.

— Она скоро вернется, — успокаивающе сказала женщина. «Она просто-"

Блондинка замолчала, и они оба посмотрели на дверь, когда она открылась. Элли почувствовала облегчение, когда вошел Магнус. Она не могла сказать почему. Он был для нее фактически незнакомцем. Тем не менее, она почувствовала облегчение.

— Приятно видеть, что ты проснулась, — сказал Магнус, подходя к кровати.

«Боюсь, она была немного встревожена, когда ее разбудили двое незнакомок в комнате», — тихо призналась Дэни.

— Я знал, что должен был остаться, — нахмурившись, сказал Магнус, сел на край кровати и ободряюще взял ее за руку.

— Ты был здесь всю ночь, — заметила Дэни. — Мне пришлось угрожать тебе, чтобы заставить тебя пойти поесть. Криво улыбнувшись, она добавила: «Это просто значит, что она проснется через пять минут после того, как ты уйдешь».

Глаза Элли расширились при известии о том, что он так долго просидел у ее постели, а потом дверь снова открылась, и вернулась черноволосая женщина, неся обещанный стакан воды.

Дэни развязала ей руку, и Магнус помог ей сесть. Затем он взял стакан у Леоноры и спросил Элли, может ли она его держать. Когда она кивнула, он протянул ей его. Элли криво улыбнулась ему, взяв стакан.

Все смотрели, как она пьет, и от этого она чувствовала себя до смешного смущенной. Но после пары глотков ей стало лучше, и она со вздохом опустила стакан, а затем оглядела комнату, в которой находилась. Она отличалась от той комнаты, где она проснулась в последний раз. Эта была бледно-желтого цвета с каймой в виде единорога вдоль верхней части стены, а на каминной полке выстроились куклы. Комната маленькой девочки.

— Это комната Суниты, — сказала Дэни с легкой улыбкой, смотря туда, куда было направлено ее внимание. «Дочери Элви».

— Триша говорила о ней, — тихо сказала Элли, морщась от боли в горле, когда говорила. «Должно быть, я храпела как гром или что-то в этом роде. Болит горло.»

Когда ответом были веселые ухмылки, она знала, что так и было, и чувствовала, как ее лицо вспыхивает от смущения. Она также обнаружила, что теперь ей трудно встречаться взглядом с Магнусом. Прочистив горло, она сказала: — Значит, мы уже в Порт-Гарри.

— Порт-Генри, — мягко поправила Дэни.

«Ой.» Она с любопытством посмотрела на женщину. «Почему я не помню полет на вертолете?»

— Ты потеряла сознание в доме Силовиков, — напомнила ей Дэни. — Я прибыла через несколько минут и осмотрела тебя. Ты была не в очень хорошей форме. У тебя было мало крови и ты страдали тахикардией. Тебе нужно было переливание крови, но сначала мне нужно было получить результаты анализов, поэтому я взяла несколько образцов крови и отправила их в лабораторию, а затем дала тебе успокоительное, чтобы ты оставалась спокойной и стабильной во время поездки».

— Значит, у меня было мало крови, а ты взяла еще? — весело спросила она. — Ты, должно быть, доктор Дэни.

Блондинка криво усмехнулась. — Звучит нелогично, я знаю. Но мне нужна была твоя группа крови и резус», — объяснила она, а затем добавила: «И да, я доктор Дэни Аржено Пиммс».

Когда миниатюрная блондинка протянула руку, Элли переложила стакан, который держала обеими руками, в одну и пожала женщине руку. «Спасибо. Я предполагаю, что, поскольку я чувствую себя лучше, ты сделала мне переливание?

«Да. Сейчас мы просто наблюдаем за тем, чтобы не было побочных реакций. Ты должна находиться под наблюдением в течение следующих двадцати четырех часов.

Брови Элли поднялись. «Я понятия не имела, что переливание крови занимает так много времени».

— Много? Дэни выглядела растерянной. — Это заняло всего пару часов.

Теперь настала очередь Элли смутиться. — Извини, я думала, что слышала. ". Она взглянула на темноволосую женщину. — Леонора?

«Да.» Женщина лучезарно ей улыбнулась. «Привет.»

— Привет, — пробормотала Элли, а затем сказала: — Когда я проснулась, мне показалось, что я слышала, как ты сказала, что Дэни не спала уже тридцать шесть часов?

— О, — с пониманием сказала Дэни. «Да. Ну это не из-за тебя. Ты потеряла сознание вчера после обеда. Люциан хотел, чтобы ты переехала сюда немедленно, поэтому я отправилась с вами, чтобы я могла наблюдать за переливанием, как только мы получим результаты анализов и узнаем, какую группу крови использовать. Он смог быстро организовать самолет, и мы приземлились чуть позже двух часов дня. Вскоре после этого в лаборатории были готовы результаты анализов, но у тебя оказалась золотая кровь, которая встречается крайне редко и ее трудно достать. На самом деле, я не думала, что они смогут ее найти. Я должна была знать лучше. Никогда не недооценивайте возможности Argeneau Enterprises, — добавила она с кривой улыбкой и пожала плечами. «Нашли донора, убедили сдать кровь и привезли прямо сюда. Она прибыла сегодня в пять часов утра, и я сразу начала переливание».

Элли какое-то время безучастно смотрела на нее, а затем сказала: «Я почти уверена, что у меня красная кровь, а не золотая. По крайней мере, она была красной каждый раз, когда я резалась и истекала кровью».

Дэни рассмеялась ее словам и покачала головой. «Извини. Золотая кровь — это так называемая группа крови с нулевым резус-фактором. Это… — Она покачала головой. «Скажем так, это редкость. На самом деле, в мире существует всего сорок три человека, у которых она есть. Ну, а теперь еще и ты». Сделав паузу, она нахмурилась и покачала головой. «Я удивлена, что тебя нет в протоколе. Они следят за людьми с нулевым резус-фактором, потому что это так ценно». Наклонив голову, она какое-то время молча смотрела на нее, а затем сказала: — Ты понятия не имела, не так ли? А потом ее глаза расширились, и она сказала: «Ты никогда не делала анализ крови?»

Элли сузила глаза. — Ты читаешь мои мысли.

— Извини, да, но…

«Как ты могла прожить всю свою жизнь и не сдать анализ крови?» — спросил Магнус, прерывая Дэни. — Я так понял, что у смертных ее берут часто.

Элли поморщилась от вопроса, а затем призналась: «Мои родители были набожными «Последователями Христа».

Наступило молчание, а затем Леонора сказала: «Я не понимаю».

«Последователи Христа — это. . религия, которая не верит в медицинское вмешательство, — тихо сказала Дэни. «Однако я понятия не имела, что она есть в Канаде. Я думала, что они базируются в Штатах».

Элли пожала плечами. «Я не знаю. Мой отец был родом из Штатов. Моя мать была канадкой и родилась католичкой, но обратилась в христианство, когда встретила его и вышла за него замуж. Он был довольно фанатичным в отношении религии. Он также все маниакально контролировал. Это было «интересное детство», — сухо добавила она. «Я не имела ничего общего с ним или его религией с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать».

— Значит, ты не «Последователь Христа»? — спросила Дэни, выглядя обеспокоенно.

— Нет, — твердо сказала Элли. Этот ответ вызвал облегчение на лице Дэни, и Элли предположила, что женщина боялась, что заставила пойти ее против религии, обращаясь с ней.

— И все же ты до сих пор ни разу не сдавала анализ крови? она спросила. — Ни разу с тех пор, как тебе исполнилось шестнадцать?

«Я никогда не была у врача. Не было необходимости», — добавила она. «Кажется, у меня здоровая конституция. Я не болела ни простудой, ни гриппом. Я никогда не была ранена или госпитализирована. . пока я не потеряла сознание и не ударилась головой в банке крови, — добавила она, а затем помолчала и нахмурилась. «Интересно, брали ли они кровь, пока я была без сознания».

— Наверное, нет из-за травмы головы, — тихо сказала Дэни.

На минуту воцарилась тишина, а затем Элли откашлялась и спросила: «Где мой сын?»

— Он внизу, — успокаивающе сказала Леонора. — Он хотел подняться сразу же, как только услышал, что ты проснулась, но Элви сказала ему, что он должен сначала закончить свой завтрак. Я думаю, она пыталась дать тебе несколько минут, чтобы проснуться до того, как тебя окружат дети.

«Если появится Лиам, Тедди, Санни и Грейси, без сомнения, последуют за ним», — весело заверила ее Дэни.

«Я знаю, что Санни — дочь Элви, но кто такая Грейси?» — спросила Элли с замешательством.

— Она дочь Мэйбл и ДиДжея, хороших друзей Элви и Виктора, а также Триши и Тедди-старшего, — объяснил Магнус. «Тедди, Элви и Мэйбл выросли вместе и хотели, чтобы их дети тоже дружили, поэтому решили завести детей примерно в одно и то же время. Трое детей родились с разницей в несколько недель около четырех лет назад».

— Возраст Лиама, — пробормотала Элли.

«Да.» Леонора ухмыльнулась. «Четверо стали довольно дружны с момента его прибытия. Закадычные друзья.»

«Ой.» Элли слабо улыбнулась при мысли, что у Лиама есть друзья. Для него это было бы чем-то новым. Она была рада, что из всего этого вышло что-то хорошее. Прочистив горло, она спросила: «Значит, мне сделали переливание, и все в порядке?»

«Все идет нормально. Мне нужно продолжать наблюдать за тобой в течение следующих двадцати четырех часов, но проблемы обычно возникают сразу же, поэтому я думаю, что все хорошо».

— Значит ли это, что я могу встать с кровати? она спросила.

Дэни выглядела удивленной. «Если хочешь.»

— Хочу, — заверила ее Элли. «Мне надо пописать.» Слова сорвались с ее губ раньше, чем она подумала о них. . и там сидел Магнус. Покраснев от смущения, она избегала смотреть на него и скривилась.

Дэни весело улыбнулась, но быстро сняла веревку, которая была привязана к левому запястью Элли, чтобы она не пошевелилась и не выбила капельницу.

Как только она закончила, Элли откинула в сторону одеяло и простыню, даже не думая о том, что на ней было или не было, пока не увидела черные джинсы и блузку, которые все еще были на ней. Успокоенная тем, что ее не раздевали, Элли осторожно встала на ноги, заметив, что веревка с ее запястья была привязана к каркасу кровати под матрасом. Она ничего не ответила, но позволила Дэни взять ее под руку и отвести в ванную.

«Тебе нужна помощь?» — спросила Дэни, когда они остановились в комнате.

«Нет. Спасибо, я сама, — пробормотала Элли, и, к ее большому облегчению, Дэни сразу же вышла из комнаты.

— Крикни, если тебе понадобится помощь, — сказала Дэни, закрывая дверь.

Элли что-то пробормотала, соглашаясь, но знала, что помощь ей не понадобится. Она чувствовала себя на удивление хорошо. Лучше, чем в течение последних несколько недель. Определенно лучше, чем в последний раз. Штаны больше не болтались на ней, и ощущение холода и липкости, которое она испытывала, исчезло. Она чувствовала себя в значительной степени нормальной, или такой же нормальной, какой она была в течение долгого времени. Она по-прежнему не была такой сильной, как была, когда ей впервые вручили Лиама и она оказалась в бегах, но тогда она долгое время не тренировалась, так что, вероятно, не была такой сильной, как раньше., подумала Элли, занимаясь своими делами в ванной.

Элли посмотрела на себя в зеркало, после чего помыла руки и скривилась от увиденного. Она все еще была немного бледна, но, по крайней мере, синева вокруг ее губ исчезла. По крайней мере, в этом смысле она выглядела лучше, чем в последние несколько недель. Но впервые она увидела белые повязки на голове. Это не было привлекательно, особенно теперь, когда ее светло-каштановые волосы спутались и торчали из-под них.

— Мне нужна расческа, — пробормотала она и провела пальцами по волосам, чтобы распутать самые спутанные участки, но остановилась и с гримасой обнюхала себя. «Мне нужен душ.»

«Элли? С тобой все в порядке? Ты что-то сказала?»

Вздохнув, она опустила руки и повернулась, чтобы открыть дверь, удивленно моргнув, когда увидела Дэни и Магнуса, стоящих там с беспокойством на лицах.

— Я в порядке, — заверила она их с кривой улыбкой. — За исключением того, что мне нужен душ и чистая одежда.

«Ой.» Дэни нахмурилась.

Подозревая, что она собирается сказать, что это плохая идея, Элли добавила: «Я воняю».

«Ой.» Доктор вздохнула, а затем неохотно кивнула. «Тогда все в порядке. Но, может, мне стоит остаться с тобой в комнате на случай, если ты…

— Нет, — твердо сказала Элли. — Я чувствую себя хорошо, доктор. Все, что мне нужно, это моя сумка».

«Дэни. Зови меня Дэни, — сказала блондинка и повернулась, словно собираясь взять сумку Элли, но Магнус уже ушел и подобрал ее с того места, где она стояла рядом с кроватью. Он быстро вернулся, чтобы передать ее.

— Спасибо, — пробормотала Элли и попятилась в комнату. — Я быстро.

— Кричи, если почувствуешь слабость или…

— Да, доктор, — весело сказала Элли, закрывая дверь. Покачав головой, она поставила сумку на стойку раковины и потянулась к кранам, чтобы включить душ. Затем она остановилась, чтобы посмотреть на повязку в зеркале. Поколебавшись, она быстро развернула ее, а затем повернула голову и слегка наклонила, чтобы взглянуть на рану на голове. Выглядит не так уж плохо, решила Элли. Она могла бы вымыть волосы, если бы была осторожна. Дэни, вероятно, не была бы счастлива, но у Дэни не было сальных спутанных волос.

Душ — это прекрасно. Элли стояла под водой несколько минут, просто позволяя ей стечь по плечам и спине, прежде чем оглядеться в поисках мыла. Улыбка появилась на ее губах, когда она увидела, что это маленький, розовый единорог. Судя по всему, Суните очень нравились единороги.

Она быстро вымыла свое тело, а затем медленнее и более осторожно принялась за волосы. Сделав это, Элли быстро вытерлась, а затем открыла свою сумку Гоу и вытащила джинсы, футболку и нижнее белье, которые она собрала на всякий случай. Они были немного помяты, но чистыми. Она оделась, нежно провела пальцами по волосам, чтобы распутать самые спутанные волосы, а затем прикусила губы, чтобы придать им немного больше объема и краски. Ей хотелось, чтобы у нее была губная помада или что-то в этом роде, но она осталась в ее сумочке, и она понятия не имела, где она. Наверное, в квартире, нахмурившись, подумала Элли. Она не взяла ее с собой во время своей авантюры по ограблению банка крови, и у нее не было возможности взять ее, когда она вернулась из больницы. У нее также не было возможности взять свой компьютер. К счастью, сейчас у нее не было проектов, так что это не имело большого значения, и если ей повезет и они поймают Абаддона, она сможет вернуться в квартиру и забрать все оставленные вещи.

Эта мысль заставила ее почувствовать себя немного лучше, когда она собрала свою грязную одежду и открыла дверь.

«Мама!»

Элли замерла, приготовившись к прыжку Лиама. К счастью, он остался стоять на ногах и просто бросился ей на ноги и крепко обнял.

«Ты проснулась.»

«Да.» Слабо улыбнувшись, Элли протянула свободную руку и погладила его по голове, отметив, что на нем тоже чистая одежда из его сумки Гоу. Кто-то присматривал за ним, пока она была без сознания. Она была благодарна за это.

«Тебе лучше?» — спросил Лиам, откидывая голову назад, чтобы посмотреть на нее.

«Да Мне намного лучше, — заверила она его.

«Хорошо.» Он еще раз крепко сжал ее, а затем попятился и указал на дверь, прежде чем объявить: «Это мои друзья. Тедди ты уже знаешь.

Элли посмотрела туда, куда показывал Лиам, и улыбнулась мальчику, кивнув. «Да. Привет, Тедди.

— Здравствуйте, миссис мама Лиама, — вежливо сказал он.

Улыбка Элли расширилась от имени. Она не поправила его насчет миссис, а просто сказала: «Зови меня Элли, милый».

— Спасибо, мэм, — пробормотал он.

— А это Санни и Грейси, — продолжил Лиам.

Элли перевела взгляд на двух маленьких девочек, стоящих сразу за Тедди-младшим, и почувствовала, как ее рот широко открылся. Они были такими очаровательными маленькими девочками, одна с рыжими волосами, уложенными мягкими развевающимися волнами вокруг ее лица, другая со светлыми волосами, собранными в хвост. Обе девчушки застенчиво улыбнулись в ответ.

«Миссис. Элви велела нам пойти посмотреть мультики, чтобы мы не болтались у нее под ногами, пока она убирает со стола, — объявил Лиам. — Но я останусь с тобой, если хочешь.

Элли снова перевела взгляд на сына и нежно погладила его по щеке. — Все в порядке, милый, иди и развлекайся.

«Спасибо, мам.» Лиам еще раз сжал ее ноги, а затем поспешил к двери со счастливым: «Люблю тебя».

«Я тоже люблю тебя, детка», — крикнула она, когда четверка выбежала из комнаты.

— Ты хочешь вернуться в постель? — спросила Дэни, подойдя к ней, чтобы осторожно откинуть волосы и посмотреть на рану на голове.

Элли оставалась неподвижной для нее, но ее глаза переместились, чтобы посмотреть на кровать. Однако она обнаружила, что не хочет возвращаться в нее. На самом деле она была голодна, поняла она сейчас.

«Хорошо заживает. Мы можем не одевать повязку, — решила Дэни, опуская руки. Отступив назад, она криво улыбнулась и добавила: «И, конечно же, ты голодна. Я должна была ожидать этого. Ты не ела со вчерашнего полудня.

— Хочешь, я паду и принесу тебе что-нибудь поесть? — сразу предложила Леонора.

«Я действительно предпочла бы пасть сама», — призналась Элли, хотя она не была уверена, что знает, что такое «пасть». Предположительно, это означало, что она должна спуститься вниз, а не спускаться в ад за едой.

Леонора вдруг усмехнулась, но затем спросила Дэни: — С ней все будет нормально, если она спустится вниз и сядет за обеденный стол, не так ли? Кажется, она чувствует себя достаточно хорошо для этого».

Дэни медленно кивнула, но предупредила: «Только не переусердствуй. Ты, без сомнения, чувствуешь себя лучше и, вероятно, в порядке, но я бы предпочла, чтобы ты отдохнула. По крайней мере, пока мы не будем уверены, что побочных реакций на переливание нет».

— Я буду осторожна, — заверила ее Элли.

«Хорошо. Я просто не хочу, чтобы ты переутомила себя. Переливание заменило часть крови, которую ты потеряла, и ты больше не в критичном состоянии, но, у тебя все еще мало крови, и тебе нужно быть осторожной, пока твое тело не восстановит ее».

Элли серьезно кивнула. «Я постараюсь.»

«Тогда ладно.» Дэни повернулась к Леоноре. «Я иду спать. Позови меня, если возникнут проблемы. Любые.»

— Конечно, — торжественно сказала Леонора. «Отдыхай.»

— Спасибо, — пробормотала Дэни и снова улыбнулась Элли, прежде чем выскользнуть из комнаты.

— Ну что, давай спустимся вниз и найдем тебе что-нибудь поесть, хорошо? — жизнерадостно предложила Леонора.

Кивнув, Элли последовала за ней из комнаты в холл. Она прекрасно понимала, что Магнус идет позади нее, замыкая тыл, но старалась не думать об этом и спросила: «Где дети смотрят телевизор?»

— На крыльце рядом с комнатой Элви и Виктора, — ответил Магнус за ее спиной, а затем добавил: — Она отапливается.

«Отапливается, утеплена и обставлена мебелью», — добавила Леонора, когда они начали спускаться по извилистой лестнице. «Дети на самом деле спали там прошлой ночью. Они смотрели фильмы и решили, что хотят устроить там пижамную вечеринку. Поскольку Лиаму не стоило видеть переливание крови, так бы он беспокоился о тебе еще больше, все взрослые решили, что это хорошая идея, и дали разрешение, поэтому они все спали в спальных мешках. Хотя, будучи детьми, я сомневаюсь, что они много спали.

Элли кивнула, но спросила: — Ты тоже здесь живешь, Леонора?

— О нет, дорогая. У меня дом через дорогу, где мы с Алессандро живем».

— Алессандро? Элли спросила с любопытством, интересуясь женщиной. Леонора выглядела молодо, но потом она заметила, что всем им было от двадцати пяти до тридцати лет. Однако эта женщина говорила так, как будто она была старше.

«Алессандро — мой муж», — объяснила Леонора, а затем добавила: «И мне было восемьдесят четыре года, когда я встретила его, узнала, что я его спутница жизни, и позволила ему обратить меня. Это было несколько лет назад, — с иронией призналась она. «Но я не чувствую себя ни на день старше шестнадцати. По крайней мере, не внутри, — криво добавила она, а затем с беспокойством оглянулась через плечо. «Ты как? Может нужно остановиться и отдохнуть?»

«Нет. Я в порядке, — заверила ее Элли, и это было правдой — она чувствовала себя прекрасно. Спуск по лестнице совсем не утомил ее. Но она не забыла, что произошло, когда она в последний раз поднималась по лестнице. Она должна помнить, что нужно делать это медленно, когда она вернется.

«Хорошая идея. . по крайней мере, до тех пор, пока ты не будешь уверена, что сможешь справиться с этим, — бодро сказала Леонора, как будто Элли обсуждала эту тему вслух. Это напомнило ей, что эти люди могут читать ее мысли. Кроме Магнуса. Он не мог, вспомнила она и подумала, не поэтому ли она чувствует себя с ним намного комфортнее и безопаснее.

— Оу, ты встала.

Элли посмотрела мимо Леоноры и увидела рыжеволосую девушку с красивым лицом и большими глазами, ожидающую внизу у лестницы.

«Ты выглядишь намного лучше, чем когда приехала, дорогая», — сказала женщина с широкой улыбкой, на которую Элли автоматически ответила своей собственной.

— Элли, это Элви Аржено, — объявил Магнус, когда они спустились с лестницы и остановились перед ней.

— А меня зовут Мейбл, — объявила хорошенькая блондинка, подошедшая из-за угла, чтобы присоединиться к ним. В узких джинсах и обтягивающей футболке у нее была убийственная фигура, по сравнению с которой Элли чувствовала себя чудом без груди.

Элли переводила взгляд с одной женщины на другую, затем на Магнуса и, наконец, на Леонору. «Вы все выглядите лет на двадцать — двадцать пять. Но я знаю, что Леоноре уже за девяносто.

Блондинка и рыжая переглянулись, а затем Элви повернулась и объявила: «Мы все старше тебя, дорогая. Ну, кроме нашей Стефи и детей.

— Но мы не так стары, как наши мужья, — удовлетворенно добавила Мэйбл. — Это древние старикашки.

«Эй!» Мужчина с темными волосами и дружелюбным лицом вышел из-за угла и обнял блондинку. Обняв ее сзади, он поцеловал ее в шею и сказал: «Может, я и древний старикашка, но я твой древний старикашка».

«Это муж Мэйбл, Ди-Джей», — объявила Элви, улыбнувшись паре, а затем повернулась к Элли, чтобы объяснить: «Нано — причина, по которой мы все так молодо выглядим. Они запрограммированы на то, чтобы поддерживать наше тела на пике, а для людей это возраст от двадцати пяти до тридцати лет».

— Нано, — пробормотала Элли. Это было не первое упоминание этого слова, и ее любопытство тут же вернулось.

— Я слышу, как в твоем бедном уме множатся вопросы, — весело сказал Элви. «Почему бы тебе не сесть за стол. Мы приготовим тебе что-нибудь поесть, а затем ответим на все вопросы».

«Это было бы чудесно. Спасибо.» Когда троица повернулась, Элли последовала за ними и повела их в большую столовую, которая вместе с кухней тянулась через весь дом. Г-образная стойка разделяла две секции, но не делала ее меньше. Столовая была просто огромна и имела большой камин у дальней стены, выглядевший в викторианском стиле. А также лепнина высотой в фут, и тройные двери, которые были открыты между столовой и входом, через который она только что прошла.

«Кто хочет кофе?» — спросил из кухни высокий красивый мужчина, доставая кофейные чашки с открытой полки на стене рядом с дверью, которая, казалось, вела наружу.

— Виктор Аржено, спутник жизни Элви, — пробормотал Магнус ей на ухо, и Элли слабо улыбнулась и кивнула.

«Магнус? Кофе?» — спросил Виктор, глядя в их сторону.

«Неее. Мне нравится вкус, но кофеин меня заводит, — сказал Магнус, пожав плечами.

— Значит, тебе повезло, это кофе без кофеина, — объявил Виктор. «Кофе с кофеином меня тоже заводит».

— В таком случае кофе звучит неплохо, — решил Магнус и вопросительно взглянул на Элли так же, как и Виктор.

— Мне тоже, пожалуйста, — сказала она, когда Магнус подвел ее к обеденному столу.

— Что ты хочешь поесть, Элли? — спросила Элви, обходя кухонную стойку и присоединяясь к мужу. — Я полагаю, что лучше всего будет что-нибудь, что восстановит кровь. Как насчет яичницы-болтуньи и тостов?

— Было бы неплохо, Но можно просто тост, — тут же сказала Элли. — Я не хочу доставлять тебе хлопот.

«Ерунда, яичницу-болтунью достаточно легко приготовить, а после завтрака, который я приготовила для детей, осталось много оладий и бекона. Я брошу его вместе с луком и сыром и приготовлю тебе омлет, хорошо?

Элли безучастно смотрела на нее, не желая заставлять ее прилагать усилия, но ее рот наполнился слюной при мысли об омлете.

— Значит, омлет, — весело сказала Элви, явно читая ее мысли.

— Я сделаю тост, — предложила Мэйбл, двигаясь, чтобы взять пакет с хлебом из деревянной хлебницы, пока Элви открывала холодильник, чтобы достать ингредиенты для омлета.

«Тогда, я думаю, я помогу Магнусу и Леоноре ответить на те вопросы, которые я слышу у тебя в голове», — решил ДиДжей, оставив Мэйбл рядом с Элли, Магнусом и Леонорой за столом.

После того, как он присоединился к ним, наступила минута молчания. Элли предположила, что они ждут, когда она начнет задавать вопросы, но их было так много, что она не знала, с чего начать, и тогда она посмотрела на людей на кухне, а затем на тех, кто сидел за столом, и подумала, где же Триша.

«Триша и Тедди сегодня работают», — ответил ДиДжей, как будто она задала вопрос вслух. — Они вернутся к обеду.

«Ой.» Она слегка улыбнулась ему, а затем откашлялась и задала первый пришедший в голову вопрос. «Мне сказали, что вы не вампиры, а бессмертные. В чем разница?»

«Вампиры — это вымышленные мертвые и бездушные существа, возникшие из-за проклятия. В то время как бессмертные — это просто люди, усовершенствованные с научной точки зрения, — быстро ответил Магнус. «Мы не мертвы и не бездушны. Мы живы и здоровы, и у нас есть душа».

«Научно усовершенствованные люди?» — спросила Элли, выгнув бровь. «Как улучшенная бионическая женщина или. ". Она не могла придумать другого примера для использования.

— Нет, — сказал он с улыбкой. «Улучшенные, поскольку у нас есть биоинженерные наночастицы, протекающие через наш кровоток, которые запрограммированы поддерживать нас в нашем пиковом состоянии».

Элли тупо смотрела на него, не видя связи между человеческим пиковым состоянием и клыками или потребностью в крови.

«Нано основано на крови», — сказал ДиДжей, очевидно уловив ее мысли. «Они используют кровь, чтобы двигаться, а также ремонтировать и генерировать больше нано, когда это необходимо».

«Ремонтировать?» — спросила она с интересом.

— Да, — сказал Магнус. «Когда создавались нано, предполагалось, что они будут восстанавливать травмы и бороться с болезнями без хирургического вмешательства или химии».

«То есть, сломай я ногу или получи ножевое ранение, эти нано все исправят?» она спросила.

Магнус кивнул. «Нано спешат к повреждению, быстро реплицируя себя в количестве, необходимом им для текущей работы, останавливают кровотечение и восстанавливают рану или сломанную кость».

— Хорошо, — медленно сказала она. — Так при чем тут клыки и светящиеся глаза?

— От лени, — весело сказала Леонора, а потом добавила: — Да благословит их Бог.

ДиДжей ухмыльнулся женщине, и Магнус снова объяснил. «Ученые, создавшие нано, выбрали более короткий путь, когда дело дошло до программирования. Вместо того, чтобы разрабатывать отдельные программы для каждого отдельного недуга или травмы, от которой может пострадать человек, они решили запрограммировать их с картой мужского и женского тела в их пиковом состоянии и инструкцией убедиться, что их хозяин находится в этом пиковом состоянии, а затем самостоятельно уничтожиться, как только это будет достигнуто».

«Справедливости ради следует отдать должное нашим ученым, — сказал теперь ДиДжей, — существует чертовски много травм и болезней, с которыми может столкнуться человек. Поэтому создание только одной программы, вероятно, в то время казалось целесообразным».

— Да, — согласилась Элли. «Но я до сих пор не понимаю, как это закончилось тем, что у вас, ребята, появились клыки и вы сосете кровь».

«Сначала этого не было, — заверил ее ДиДжей. «Поначалу, ну, конечно, поскольку нано использовали кровь для ремонта и передвижения, ожидалось, что при более обширных травмах или заболеваниях может потребоваться переливание крови, и пациентам делали эти переливания».

— Но тесты преподнесли несколько сюрпризов, — сказал Магнус, снова подхватывая объяснения. «Первая заключалась в том, что нано считали старение травмой или болезнью, требующей ремонта. И поскольку мы достигаем своего пика где-то между двадцатью пятью и тридцатью годами, в зависимости от физиологии человека, нано обращали физический возраст любого носителя старше этого возраста, обратно к этой пиковой стадии».

— Источник вечной молодости, — пробормотала Элли.

«Да. Должно быть, тогда так казалось, — согласился Магнус.

— Какие еще были сюрпризы? она спросила.

— Нано не самоуничтожились и не покинули тело, как ожидалось, — ответил он.

Элли не очень удивилась, услышав это. Все, с кем она сталкивалась, казались совершенно здоровыми, но у них был серебряный блеск в глазах, который, как она могла только догадываться, исходил от нано, которые они носили внутри себя, поэтому она просто спросила: «Почему?»

— Потому что нано никогда не считали свою работу выполненной, — сказал Магнус. «Если бы они были запрограммированы просто делать что-то одно, например залечивать определенную рану или удалять рак, они бы закончили свою работу и самоуничтожились, но они были запрограммированы на то, чтобы поддерживать тело на пике своей формы. К сожалению, а может быть, и к счастью, тело постоянно получает повреждения, пусть даже незначительные. Вдыхание грязного воздуха, повреждение от солнца и простое течение времени вызывают повреждения в теле, которые нано считают необходимым восстановить. Они не считают свою работу выполненной, так что не самоуничтожаются».

— Хорошо, — медленно сказала Элли. Она нашла это захватывающим, даже в некотором роде замечательным, но все еще не понимала, как это спасительное продвижение привело к тому, что у них появились клыки. «Но при чем тут клыки и прочее? Я имею в виду, пик — это не та сумасшедшая сила, которая была у Стеллы, когда она швыряла меня, как куклу, или скорость, которую она могла развивать. Это невероятная скорость и сила, а не пиковые человеческие способности».

Магнус поморщился, но ответил: — Верно. Что ж, как я уже сказал, потребность в дополнительной крови для необходимого ремонта и тому подобного была ожидаемой, и пациентам, получавшим нано в качестве лечения, также делали переливания крови, чтобы компенсировать ее. Однако, поскольку нано не самоуничтожились, а продолжили работать в организме, потребность в дополнительной крови также сохранилась».

«Видишь ли, нано потребляют больше крови, чем может произвести обычный организм», — объяснила Леонора.

«Да.» Магнус кивнул. «Это была проблема, но не непреодолимая в то время. Чтобы компенсировать это, ученые просто делали пациентам ежедневные переливания крови».

Затем он сделал паузу, и Элли выжидающе уставилась на него. Ничто из того, что он сказал ей, не могло объяснить появление клыков.

Леонора сказала: «Нано были разработаны в Атлантиде несколько тысячелетий назад».

Голова Элли резко повернулась, ее глаза расширились. «Что?»

Леонора пожала плечами. «Ты наверняка слышала рассказы об Атлантиде? Она существовала много веков назад и представляла собой научно развитую культуру, которая была разрушена землетрясениями, извержением вулкана или чем-то еще?

— Ну да, я слышала об этом, — призналась Элли. «Но-"

— Это не просто сказки, — заверила ее Леонора. «Рассказы правдивы. Атлантида действительно существовала. Очевидно, она была изолирована и хорошо развита по сравнению с остальным миром, и эти нано были одним из их научных достижений. Все было хорошо, пока Атлантида не рухнула или не затонула в океане. Единственными выжившими были атланты с нано внутри. Они выползли из-под обломков или выплыли из океана, чтобы оказаться в мире, который был намного менее развит, чем их родная страна». Она поморщилась и сказала: «Мы серьезно говорим о слабом развитие. Глиняные хижины и вытирание задницы кусочками листьев, если они вообще вытирали зад, — добавила она с гримасой и пожала плечами. «Им больше не делали переливания крови».

«Атланты начали умирать от недостатка крови, — сказал теперь ДиДжей и объяснил, — когда у нано стало мало крови в венах, они мигрировали в органы и тому подобное, чтобы добыть ее, и некоторые из них действительно умерли, в основном от отсутствия крови. Ужасно, болезненная смерть, — мрачно добавил он.

«Но в других, — сказал Магнус, — нано сделали то, что они считали необходимой эволюцией, чтобы получить то, что им нужно для выполнения своей программы и поддержания своего носителя в его пиковом состоянии».

— Клыки, — вздохнула Элли.

Магнус кивнул. «Они дали им клыки, добавили скорость и силу, ночное зрение и способность читать и даже контролировать мысли других людей, чтобы они могли получить кровь, необходимую для нано, чтобы те, в свою очередь, могли выполнить свою работу и поддерживать тело в наилучшем состоянии.».

— Вечно молодая и здоровая, — сказала Элли, покачав головой, и откинулась на спинку стула, а затем вздрогнула, когда перед ней появилась тарелка.

«Вот», — сказала Элви, ставя тарелку. «Ешь. Ты должна восстановить свою кровь и восстановить силы, чтобы воспитывать своего милого маленького мальчика. Ему нужна мать сильная и здоровая».

— Спасибо, — пробормотала Элли, а затем повторила слова, когда Виктор пришел с подносом с кружками, полными кофе, и поставил одну перед ней.

— Пожалуйста, — с улыбкой сказал Виктор, а затем снял с подноса сливки и сахар, поставил перед ней и объявил всему столу: — Я не знаю, как все пьют кофе, поэтому просто принес ингредиенты для каждого из вас, чтобы все сделали кофе по своему вкусу».

Элли потянулась за сахаром, вдыхая ароматы, доносившиеся из ее тарелки, и чуть не потеряла сознание от удовольствия.

«Вау, как хорошо пахнет, Элви», — пробормотала она, помешивая кофе.

— Я тоже так подумала, — со смехом призналась она, возвращаясь к кухонному столу. «В итоге я сделала большую миску, чтобы каждый мог поесть».

— И я сделала кучу тостов, — объявила Мэйбл, приближаясь со стопкой тарелок, увенчанных столовыми приборами. «Кому нужна тарелка?»

Элли не удивилась, когда все решили, что голодны. Запах, исходивший от ее тарелки, был аппетитным, и ей не терпелось попробовать. Но хорошие манеры заставляли ее вежливо ждать, пока у всех не появятся тарелки и столовые приборы, а еда не окажется на столе. Однако в тот момент, когда уселся последний человек и раздали еду, Элли сорвалась.

Он был так же хорош, как и пах, и она была голодна, так что прошло несколько мгновений, прежде чем в ее голове начали просачиваться новые вопросы. Элли была на полпути к еде, прежде чем она спросила: «Значит, Стелле каким-то образом дали эти нано?»

На мгновение наступила тишина, все оторвались от своих тарелок, а затем Магнус проглотив еду кивнул. «Да. Абаддон дал ей, и ее мужу немного своей крови, чтобы передать нано.

— И Лиам получил их от Стеллы, когда был в утробе матери? — спросила она.

— Да, — сказал он торжественно.

Элли кивнула и откусила еще кусочек, но в голове у нее все перемешалось, и, проглотив, она спросила: — Значит, он никогда не будет выглядеть старше двадцати пяти или около того, когда вырастет?

" Физически его старение остановится примерно в этом возрасте», — сказала на этот раз Элви. — Как и Санни, Грейси и Тедди.

Элли кивнула, но спросила: «Но вы не все родились бессмертными?» Когда остальные непонимающе уставились на нее, она объяснила: — Я имею в виду, Леонора сказала, что ей было восемьдесят четыре года, когда ее инициировали. Значит, она не родилась бессмертной. Остальные из вас тоже были обращены, или. .?»

«Мейбл, Леонора и я были смертными от рождения и прошли оборот несколько лет назад», — сказала Элви, ложкой добавляя в кофе немного сахара и быстро перемешивая его. Отложив ложку, она добавила: «Но Виктор и ДиДжей, а также муж Леоноры, Алессандро, родились бессмертными».

Элли приняла это и с любопытством повернулась к Магнусу.

Прежде чем она успела спросить, он сказал: «Я родился смертным».

Ее глаза слегка расширились от этой новости. Она думала, что он родился бессмертным, как и другие мужчины. Элли не знала почему.

«О,

Madre de Dio

, что так вкусно пахнет».

Все за столом повернулись и посмотрели на вошедшего в дом человека. Темноволосый, как Леонора, мужчина быстро сбросил пальто и ботинки и присоединился к ним, направляясь прямо к Леоноре.

— Ах,

Gioia

, это, должно быть, ты так хорошо пахнешь,

sì

? — пробормотал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.

«Я думаю, что Gioia означает «радость», — тихо объяснила Элви, когда Элли смущенно посмотрела на человека, назвавшего неправильное имя. «Термин нежности».

— О, — прошептала Элли, а затем оглянулась на пару, когда поцелуй закончился, и Леонора рассмеялась.

«Нет. Это не я так хорошо пахну». Подняв руку, чтобы нежно провести ею по его щеке, она пробормотала: «Это омлет. Думаю, что-то осталось. Хочешь немного?

— Sì, — резко сказал он, выпрямляясь. «Я бедный голодный человек, жена которого бросила его, чтобы пойти поиграть со своими друзьями».

Леонора фыркнула. «Чепуха, Алессандро. Ты с Эдвардом играл в ту видеоигру и даже не заметил, когда я ушла.

Алессандро ухмыльнулся. «Sì. Игра хороша. Этьен, сделал это снова. Но я заметил, что ты ушла, и сразу же соскучился по тебе.

«Брат Виктора, Этьен, создает видеоигры, — объяснила Элви Элли. «У него скоро выйдет новая версия, и он отправил пару бета-копий Виктору для тестирования. Алессандро и Эдвард были так любезны, что тоже предложили свою помощь».

— О, — сказала Элли с улыбкой, а затем замерла, когда внимание Алессандро остановилось на ней, и он широко улыбнулся.

— Ты, должно быть, та Эллисон, которой пришла помочь моя жена, Sì? — сказал он, обходя стол и беря ее за руку.

«Ну что ж. ". Ее взгляд метнулся к Леоноре. — Да, наверное, это я.

«

Bella

. Добро пожаловать в Порт-Генри, — сказал Алессандро, целуя ее руку. — Но ты слишком бледная. Ты должна поесть, Sì? Или моя жена, будет волноваться. Так что

mangia, mangia

». Он отпустил ее руку, а затем исчез за прилавком, вернувшись через мгновение с тарелкой и вилкой, чтобы занять место рядом с Леонорой.

Затем Элли оглядела стол, заметив всех присутствующих и совершенно внезапно осознала, что последние четыре года она провела, убегая от вампиров, и все же во второй раз за несколько дней обнаружила, что сидит за столом с большой группой вампиров. Как будто это самая естественная вещь в мире.

— Бессмертные, дорогая, — поправила Элви, как будто она произнесла это вслух. «Теперь ешь. Алессандро прав. Тебе нужно восстановить силы».

Элли покраснела и снова сосредоточилась на еде, сосредоточившись на вкусе и консистенции, чтобы заставить замолчать мысли в голове. Было крайне неудобно, когда люди постоянно читают твои мысли. Ей захотелось убраться от них как можно дальше, что было обидно, потому что все они казались довольно милыми.

Глава 9

«Пора измерить пульс и температуру».

Элли только что доела свой последний кусок омлета, когда Леонора объявила об этом и встала, чтобы обойти стол.

— Пульс, температура, давление и частота дыхания, — перечислила Леонора, доставая из кармана юбки термометр. Вытащив его из пластикового футляра, она пару раз встряхнула его, а затем сунула в рот Элли, прежде чем взять ее запястье в руку. «Просто расслабься и дыши через нос».

Элли смотрела, как остальные встают, чтобы убрать со стола, ее взгляд переходил с одного человека на другого. Все они выглядели здоровыми, но она не могла не заметить, что женщины были фигуристыми и с небольшим количеством мяса. Не лишний вес или что-то в этом роде, но и не худощавые веточки, столь популярные в журналах. Она подумала, что это интересно. Судя по всему, пиковое состояние не подразумевало — анорексичное.

— Хорошо, — произнесла Леонора, отпуская запястье. «Мне нужно пойти принести манжету для измерения давления из комнаты. Просто держи термометр внутри, пока я не вернусь.

Элли кивнула в ответ, но женщина уже бросилась прочь. Она смотрела ей вслед, а потом просто сидела и ждала. Разговор на кухне позади нее был просто бормотанием, пока она не услышала, как упомянули ее имя, а затем она настроилась на него.

«Элли, возможно, нужно пойти по магазинам за предметами первой необходимости. Дэни кое-то нужно, и она подумала, что Элли может пойти с ней».

— Я не уверен, — признался Магнус. «У нее было две сумки, когда мы забрали ее и Лиама из квартиры, но я не уверен, что в них. Возможно, ей нужно пройтись по магазинам.

— Сумки? — спросила Эльви и слегка фыркнула. «Там наверно только самое необходимое. Наверное, ей нужна хорошая экскурсия по магазинам.

— Я так не думаю, Дэни не хотела, чтобы она напрягалась, — вставила Мэйбл. — Возможно, будет лучше, если они сегодня просто отдохнут здесь.

— Возможно, ты права, — согласилась Элви, а затем сказала: — Ну, если ты хочешь поговорить наедине, Магнус, ты мог бы отвести ее в салон для небольшого уединения.

Элли просто задавалась вопросом, о чем, по их мнению, им двоим нужно поговорить, когда Элви добавила: «Я уверена, что у нее все еще есть много вопросов, и она чувствовала бы себя более комфортно, спрашивая тебя без всех нас. Я думаю, наша способность читать ее мысли доставляет ей дискомфорт.

Она услышала, как Магнус хмыкнул в ответ, а потом вернулась Леонора с манжетой для измерения давления в одной руке и блокнотом в другой.

«Эта штука считывает пульс, а также давление, но я люблю сама считать его, просто чтобы перепроверить», — объявила она, кладя блокнот на стол и надевая манжету на плечо Элли. «А теперь давай проверим, сойдутся ли показания пульса».

Леонора дважды нажала кнопку прибора для измерения давления, и, когда манжета начала надуваться и стягиваться вокруг руки Элли, она вынула термометр изо рта и прочла показания.

«Как?» — с любопытством спросила Элли. Она чувствовала себя нормально, но было бы неплохо пройти верификацию.

— Хорошо, — объявила Леонора и взяла блокнот, чтобы ввести температуру.

Они оба замолчали, когда манжета перестала раздуваться, а машина запищала. Мгновение спустя на дисплее появились цифры, и Леонора быстро ввела и их в свой буфер обмена.

«Посмотри на это. Такой же пульс, как и у меня, — удовлетворенно сказала она. «Я не потеряла хватку».

Элли слабо улыбнулась этим гордым словам, а затем замерла, а Леонора отложила блокнот в сторону и быстро сняла манжету.

— Все цифры в порядке, — заверила ее Леонора, ставя портативный прибор для измерения давления на стол рядом с блокнотом. — Не нужно беспокоить Дэни.

— Хорошо, — криво сказала Элли, а затем взглянула мимо нее на Магнуса, когда он появился с двумя чашками кофе в руке.

«Я подумал, что мы могли бы пойти в салон и поговорить, если хочешь», — предложил он.

Элли кивнула и встала, чтобы выйти из столовой вслед за ним.

Салон представлял собой комнату напротив входа из столовой. Она понятия не имела, откуда у него такое название. Для нее это было похоже на маленькую гостиную, но она устроилась на диване и взяла одну из чашек кофе, пробормотав: «Спасибо», а затем смотрела, как Магнус закрыл двойные двери, отгораживая их от других.

Магнус повернулся обратно в комнату после закрытия двери, а затем помедлил, прежде чем сесть на диван в дальнем конце от Элли. Он хотел бы сесть поближе, но не хотел доставлять ей дискомфорт. Зная, что она наблюдает за ним, он глотнул кофе и просто ждал. Он ожидал, что она спросит, почему он не может ее прочитать, и пытался придумать объяснение, не упоминая спутников жизни, к чему, как он был уверен, она не была готова, когда она вдруг спросила: «Как ты обратился?»

Магнус был так поражен вопросом, что на минуту потерял дар речи. Это был последний вопрос, которого он ожидал.

«Это было как у Стеллы? Изгой напал и обратил тебя?

— Нет, — твердо сказал он, а затем почувствовал, как на его лице расползлась кривая улыбка, прежде чем признать: — На самом деле, меня случайно обратили, как Элви.

— Элви случайно обратили? — спросила она с удивлением, а затем призналась: «Я просто предположила, что ее обратил муж, как Леонора сказала, что ее инициировал ее Алессандро». Признание едва сорвалось с ее губ, прежде чем она нахмурилась и спросила: «Как это случайно?»

Улыбка Магнуса стала шире при виде ее недовольного выражения. «Для Элви это была автобусная авария. Автобус упал на бок, и, по-видимому, раненый бессмертный сидел на противоположной стороне и в конечном итоге повис на ремне безопасности над ней, истекая кровью в ее открытый рот, пока она была без сознания».

— О, — выдохнула Элли, широко раскрыв глаза. «Значит, кровь просто должна попасть в человека. Достаточно проглотить? Ее не нужно вводить в вены? Прежде чем он успел ответить, она добавила: «Стелла не знала, как ее инициировали. Она не могла вспомнить».

— Я не удивлен, — тихо сказал он. «Оборот часто довольно травмирующий. Нередко новообращённые выходят после оборота без воспоминаний».

Она кивнула, но спросила: «Значит, тебя тоже так инициировали? Несчастный случай, когда кровь попала тебе в рот?

«Нет.» Магнус поморщился. «Я на самом деле сделал это сам, не желая этого и даже не осознавая, что делаю это».

«Как это произошло?» — спросила она полу удивлённо и полу недоверчиво.

Магнус криво усмехнулся на этот вопрос, а затем воспользовался моментом, чтобы сообразить, с чего начать объяснение. В конце концов, лучше всего сначала. «Я родился в 779 году нашей эры на территории, которая сейчас называется Данией».

Глаза Элли округлились, как блюдца, и от этой новости у нее отвисла челюсть.

Магнус ухмыльнулся, увидев ее выражение лица, затем наклонился вперед, положил палец ей под подбородок и приподнял его, закрывая ей рот. — Муха залетит.

«Сейчас зима. Какие мухи, — пробормотала она, а потом покачала головой и с недоверием спросила: — Ты хочешь сказать, что ты викинг?

Магнус удивленно моргнул. Он ожидал, что ее удивление будет связано с его возрастом, а не с его национальностью. «Тогда нас не звали викингами. И вообще никогда. Мы называли себя остменами. Мы отправлялись в «викинг», что в основном означало заграничные экспедиции или набеги. Но это может быть и исследование. И мы обычно делали это летом между посадкой полей и сбором урожая».

«Ой. Хорошо, — сказала она. — Но ты был викингом.

Он кивнул, вместо того чтобы снова пытаться прояснить это. Она выглядела слишком увлеченной осознанием того, что он был тем, кого теперь люди называют викингами. Если ей так нравилось это слово, она могла называть его викингом, а не норвежцем или остменом.

«Я могу представить тебя викингом», — сказала она вдруг, а затем поджала губы и добавила: «Ну, за исключением того, что у тебя должны быть длинные светлые волосы вместо коротких темных».

«Да, девушки в мое время тоже предпочитали, чтобы их мужчины были светлыми», — сказал он с весельем, но затем понял, что его речь перешла на старый акцент, и откашлялся, прежде чем добавить: «По крайней мере, светловолосая часть. У меня тогда были длинные волосы».

«Действительно?»

«Действительно что?» — мягко спросил он. «Что женщины предпочитали блондинов или что у меня были длинные волосы?»

— Блондин, — сказала она со слабой улыбкой.

«Да. На самом деле, большинство из нас, бедняков, которым не повезло, и они родились с темными волосами, использовали крепкое мыло с большим количеством щелочи для отбеливания волос. Некоторые использовали его и для своих бород, — сообщил он ей. «Как ни странно, помимо осветления наших волос, мыло убивало вшей, так что это было нашим оправданием для его использования, но правда в том, что это привлекало женщин».

— Хм, — пробормотала Элли, выглядя немного недовольной, а затем заверила его: — Ну, темноволосые мужчины в любом случае красивее, на мой взгляд.

— Ты только что говорила, что у меня должны быть длинные светлые волосы, — заметил он с недоверчивым смехом.

— Ну да, потому что это больше соответствует образу викинга. Но я бы не хотела, чтобы ты сейчас был блондином. Тебе бы это не подошло».

Магнус криво улыбнулся этому заявлению, а затем заметил, как оценивающе скользнули ее глаза по его лицу, и чуть не покраснел. Что-то, чего он не делал с тех пор, как был мальчишкой, если вообще делал.

«В любом случае, — сказал он, чтобы сменить тему, — у моей семьи была процветающая ферма. Я вырос там, научился заниматься сельским хозяйством и сражаться, но летом 793 года я сбежал, чтобы отправиться в викинг».

«За чем?» — сразу спросила она. «Был ли это бунт или бегство от жестоких родителей или что-то в этом роде?»

«Нет. Мои родители были хорошими людьми, — заверил он ее, а потом признался: — По правде говоря, это из-за женщины. Мне нравилась дочь нашего соседа, но…

— Подожди, — резко прервала его Элли. — Ты сказал, что родился в 779 году.

«Да.»

— Значит, тебе было всего четырнадцать, когда ты пошел в викинг? — спросила она с недоверием.

Магнус усмехнулся ее выражению. «Тогда мы жили намного меньше и взрослели гораздо быстрее».

— Но четырнадцать? она спросила.

«Многие мальчики моего возраста к тому времени уже были женаты и имели детей, — сказал он ей. — И почти все к пятнадцати годам уже были женаты.

Элли смотрела на него с чем-то вроде ужаса в течение минуты, а затем покачала головой и подтолкнула его: «Значит, тебе было четырнадцать, и тебе нравилась дочь твоего соседа».

— Да, — сказал Магнус, но немного помолчал, прежде чем продолжить. «Я хотел взять ее в жены, но она сказала, что я слишком беден». Он криво улыбнулся воспоминаниям. В то время это меня задело. Его гордость, в основном. Отмахнувшись от воспоминаний, он сказал: «Мой друг ушел в викинг прошлым летом и вернулся с множеством прекрасных сокровищ».

— Значит, ты побежал на викинг в надежде, что тебе так же повезет, и ты сможешь вернуться и завоевать любовь своей дамы, — сухо предположила она.

— Да, — сказал он, не смущаясь. Все так делали тогда.

— Я предполагаю, что все вышло не совсем так, как ты планировал? — спросила Элли более мягким голосом.

— Нет, — серьезно признал Магнус. «Мы высадились на берег где-то чем через три дня после отплытия и напали на монастырь».

— Монастырь? — встревоженно воскликнула она.

— У них были лучшие сокровища, — беспомощно сказал он. «И в то время у них не было охраны. Кроме того, мы были язычниками. Мы не возражали против их бога». Магнус подождал, и когда она просто смотрела на него широко раскрытыми глазами, он продолжил свой рассказ. «Это был мой первый рейд. Я и раньше бывал в боях, в основном локальные ссоры, но это… ". Он покачал головой. «Я никогда не видел ничего подобного. Они были людьми Божьими, а не воинами. Они просто стояли и молились, пока мы их резали, а выжившие шли как овцы, когда мы их сгоняли, чтобы забрать в рабство.

Как только это было сделано, мужчины разбили винные бочки в церкви, чтобы «отпраздновать нашу победу». По крайней мере, так они это называли, хотя на самом деле я думаю, что это было для того, чтобы запить наш позор. Во всяком случае, так было для меня. Это был не честный бой, даже не битва, а бойня». Он покачал головой, вспоминая отвращение к себе. «Я много пил с остальными, но поздно ночью я, шатаясь, вышел наружу, чтобы освежиться. Я только что закончил поливать куст, когда услышал странные звуки, доносящиеся из-за кустов. Я отошел и нагнулся, чтобы посмотреть, что к чему, и наткнулся на одного из моих товарищей, Эрика, которого душил незнакомец, а вокруг были тела по крайней мере трех наших товарищей, уже мертвых на земле».

Магнус сделал короткую паузу, прежде чем продолжить. «Я должен был забить тревогу, чтобы привести остальных, но мы с Эриком были друзьями с детства. Он был тем, кто предложил мне отправиться в викинг, чтобы заработать монет, которые мне нужны, чтобы завоевать свою невесту. Я не думал, я просто бежал вперед, пытаясь помочь». Поморщившись, он признался: «К сожалению, после того, как битва закончилась, а в животе у меня было вино, я был достаточно глуп, чтобы оставить свой длинный меч в церкви. У меня не было оружия под рукой, поэтому я схватил незнакомца за руку и попытался оторвать его руку от шеи Эрика, но ублюдок был очень силен. Я попытался ударить его, но это не возымело никакого действия, поэтому я сделал единственное, что пришло в голову, — прыгнул ему на спину и укусил за шею. И не какой-нибудь маленький укус, — заверил он ее. «Я вцепился зубами в его горло и впился, не обращая внимания на кровь, которая брызнула мне в рот. Я проглотил ее, чтобы не задохнуться, но не отпустил, и на самом деле разорвал его кожу и заставил его истекать кровью, потому что он не отпускал Эрика.

— Он был бессмертным, — выдохнула Элли с пониманием.

Магнус медленно кивнул. «Да. Незнакомец был бессмертным. И я случайно перевоплотился».

— Он знал? — сразу спросила она. «Бессмертный? Он знал, что ты обратилась?

Магнус сделал паузу, чтобы обдумать это. Это было то, о чем он часто думал на протяжении веков, но через мгновение покачал головой. — Может быть да, но я подозреваю, что нет. В бою ты не чувствуешь боли. Иногда ты вообще не чувствуешь ее до тех пор, пока не закончится худшая схватка и твой адреналин не уменьшится, и, зная бессмертных, к тому времени он уже был бы исцелен. Магнус снова покачал головой. «Нет. Я не думаю, что он знал. Думаю, он ушел той ночью, думая, что убил меня вместе с остальными».

«Что ты имеешь в виду?» — спросила она с тревогой. «Что он сделал?»

«Ну, после того, как он, наконец, закончил выжимать жизнь из Эрика, он отпустил его, потянулся назад, чтобы схватить меня за шею, и дернул меня через голову, как маленького щенка. Как только он повесил меня перед собой, он вытащил из-за пояса нож и выпотрошил меня, затем бросил меня и ушел, оставив меня умирать».

— О, Боже мой, — выдохнула Элли, ее взгляд опустился на его живот, и у Магнуса возникло внезапное, нелепое желание втянуть живот, сесть прямо и напрячь грудные мышцы. Не то чтобы у него действительно была необходимость подтянуться, но все же у него было желание сделать это.

— Но ты не умер, — сказала она, снова переводя взгляд на его лицо.

«Нет. Очевидно, я принял достаточно нано-крови, чтобы оборот начался до того, как он закончил убивать Эрика. В таком случае нано бросились бы прямо к ране в моем животе в тот момент, когда это произошло, остановили бы кровотечение и закрыли бы ее как можно быстрее, прежде чем делать что-либо еще.

— Тогда хорошо, что ты его укусил, — заметила Элли.

«Да. Ну, тогда я ничего этого не знал, — заметил он и продолжил. «На следующее утро я очнулся на земле, среди тел моих погибших товарищей. Их было больше, чем было, когда меня ранили прошлой ночью. Я побрел обратно через кусты в монастырь и….». Магнус покачал головой, вспомнив эту сцену. Каменные полы и стены, которые были забрызганы кровью монахов, когда он видел их в последний раз, теперь были залиты еще большей кровью, и повсюду валялись тела его товарищей. Они не пережили своего торжества. Наконец, он просто сказал: «Все были мертвы. Нас было не так уж много — всего три лодки, шестьдесят человек. Но все они лежали мертвыми в монастыре и рядом с ним. По правде говоря, я наполовину поверил, что тоже умер».

«Что?» — спросила она с удивлением. «Почему?»

Магнус перечислял причины одну за другой. «Рана, которую я ясно помнил, больше не была видна, как и другие небольшие травмы, которые я получил в тот день. И даже мои шрамы каким-то образом исчезли, но мое тело терзала агония. Я ясно вспомнил, что глаза человека, которого я укусил, светились». Он покачал головой и криво улыбнулся. «Теперь я понимаю, что он был бессмертным, но ничего не знал о них тогда, и беспокоился, что он мог быть христианским Богом или воплощением Его, и что я тоже был мертв, и это христианский ад. Что это было наказанием за участие в набеге на его церковь и убийство его священников. Что теперь я был проклят ходить по земле как мертвый за свои грехи».

«Что ты сделал?» — спросила она, бессознательно придвигаясь ближе.

«Что я мог сделать?» — беспомощно спросил он. «Я не мог управлять ни одним из кораблей самостоятельно, а тела уже начинали вонять». Он поморщился при воспоминании, а затем сказал: «И я не был уверен, что мертв и проклят, поэтому я отправился вглубь страны в поисках помощи. Однако я был один, безоружен и ранен, поэтому избегал троп и дорожек, чтобы уклониться от врага. Но мне было плохо. По крайней мере, я шел день и ночь, хотя мало что из этого помню. В какой-то момент я потерял сознание в роще, где меня в конце концов нашел фермер. Очевидно, он понял, что я другой, и передал меня Алодии Кенрик».

«Кто это?» — сразу же спросила Элли.

«Она очень старая бессмертная и глава клана бессмертных Кенриков».

Элли моргнула, а затем с недоверием сказала: — Очень старая? Ты шутишь, что ли? Ты родился в 779 году. Насколько старше она могла быть, чтобы ты считал ее очень старой?

— Я не уверен, — медленно признался он. «Даже тогда некрасиво было спрашивать у дамы ее возраст. Но я предполагаю, что она, вероятно, родилась до Н.Э..

«ДО Н.Э.? Это до Рождества Христова?» — спросила она с удивлением.

— Это не так редко, как ты думаешь, Элли, — успокаивающе сказал он, а затем сообщил ей, — Виктор родился во втором или третьем веке до нашей эры, а Люциан родился за двенадцать или тринадцать столетий до этого.

Элли дважды моргнула, услышав эту новость, каким-то образом, казалось, отложила ее куда-то в память, где она меньше беспокоила, а затем покачала головой и сказала: «Хорошо. Алодия была старой. И бессмертной. И тебя доставили ей. Что дальше?»

— Она дала мне кровь, необходимую для завершения оборота, и…

«Ты имеешь в виду, что ты, кусал смертных», — перебила она его, а затем указала: «Тогда еще не было банков крови».

— Нет, банков крови не было, — мягко согласился он. «Должно быть, она привела ко мне людей, которыми я мог питаться, и, вероятно, контролировала меня, чтобы я не причинил им вреда».

— Ты не помнишь? — спросила она, и Магнус покачал головой.

«Я не помню, чтобы кого-то кусал, или даже оборот, если не считать кошмаров», — признался он. Когда она лишь мрачно кивнула, он продолжил. «В конце концов, я проснулся, чувствуя себя довольно удивительно, но мне было интересно, где я был. Вскоре после этого ко мне подошла Алодия и рассказала, что меня нашли и привели к ней. Она объяснила, кем я стал, и предложила обучать меня».

«Наставница?» Глаза Элли сузились. — Что именно это повлекло за собой?

«Она фактически приняла меня в свою семью и научила, как жить, будучи бессмертным. Как охотиться. Как лучше всего избежать обнаружения и т. д.»

«Ой. Верно, тебе было всего четырнадцать, — сказала Элли, немного расслабившись. — Конечно, она усыновила тебя.

Магнус не стал напоминать ей, что в этом возрасте его уже считали мужчиной, и что многие из его друзей к тому времени уже были женаты, и у них за плечами был один или два ребенка. Он лишь кивнул. «Семья важна для бессмертных. Они понимают, что от этого может зависеть, станет ли бессмертный изгоем или нет, поэтому кланы часто принимают заблудших бессмертных, когда сталкиваются с ними».

Она наклонила голову. — Она еще жива?

«Да.» Он поколебался, а затем признался: — Один из ее внебрачных сыновей, Эдвард, живет здесь, в Порт-Генри. Ты, вероятно, встретишь его в ближайшие день или два».

«Сколько ему лет?» — сразу спросила она.

— Я полагаю, что он родился в 1004 году, — медленно сказал Магнус, дважды проверяя дату в своей голове. «Да. . 1004».

«Ой.» Она кивнула. — Что ж, я уверена, вам будет приятно увидеться.

— Возможно, — сказал он с сомнением.

Брови Элли поднялись. «Возможно?»

Магнус поморщился. «Из всех ее сыновей — Эдвард нравился мне меньше всех. В детстве он был немного придурком. Алодия избаловала его до чертиков, — объяснил он. «Он возомнил о себе много чего. Но я слышал, что он смягчился и стал почти человеком после встречи со своей спутницей жизни.

«Спутница жизни». Элли вцепилась в слово, как собака в кость. «Леонора сказала что-то о том, что ее обратили после того, как она встретила Алессандро и узнала, что она его спутница жизни, и ты сказал «спутница жизни Виктора Элви», — указала она. «Что это? Это просто слово, которое бессмертные используют для своих партнеров? Или в этом есть какой-то более глубокий смысл?»

Магнус пытался решить, что ей ответить, когда раздался стук в дверь, и она открылась. Он с облегчением повернулся, увидев, как в нее просунулась голова Леоноры.

«Прошел час. Мне нужно снова проверить показатели Элли, — сказала она извиняющимся тоном.

«Да.» Магнус резко встал, улыбаясь женщине за ее своевременное появление. «Конечно. Входи. Я пока унесу наши кофейные чашки.

— О, я не хотела тебя прогонять, — запротестовала Леонора, когда он наклонился, чтобы взять и свою чашку, и чашку Элли. — Это займет всего минуту или две.

— И это тоже, — сказал он легко, подходя к ней с чашками в руках. «Давай. Я скоро вернусь.

Леонора с любопытством посмотрела на него, затем выражение ее лица стало более сосредоточенным, и он понял, что она пытается прочитать его мысли. Затем он остановился в нескольких футах от нее, любопытствуя, сможет ли она. Обычно такая юная бессмертная, как Леонора, не смогла бы прочитать его, потому что он был намного старше ее, но предполагалось, что бессмертных, которые только что нашли своих спутников жизни, было легко читать в течение первого года после их нахождения, и ему было любопытно, так ли это. Это было бы еще одним доказательством того, что Элли действительно была его…

«Ой. Я понимаю.»

Магнус отогнал свои мысли от этих едва слышных слов и снова улыбнулся Леоноре. Она могла читать его.

— Не торопись, — сказал он легко, когда он проскользнул мимо нее, чтобы выйти из комнаты.

— Он удрал отсюда, аж пятки сверкают, — недовольно сказала Элли, как только за Магнусом закрылась дверь.

«Мужчины не любят ничего связанного с врачами и тому подобным», — весело сказала Леонора, подходя к ней с блокнотом и манжетой для измерения давления. Она положила оба предмета на кофейный столик перед диваном, а затем достала из кармана термометр.

— Я спросила его о спутниках жизни, когда ты вошла, — призналась Элли. «Я слышала это слово пару раз и задавалась вопросом, означает ли оно просто «партнер» для бессмертных или что-то особенное».

— О, спутники жизни — это определенно нечто особенное, — заверила ее Леонора.

«Почему?» — сразу же спросила Элли.

— Потому что бессмертные создают пару на всю жизнь, — просто ответила Леонора, а затем сунула градусник Элли в рот. «Это не значит, что если один спутник жизни умрет, другой никогда не найдет другого. Но пока жив первый спутник жизни, они будут преданы ей или ему и никогда не собьются с пути. Для бессмертных иметь спутника жизни на самом деле означает, пока смерть не разлучит их».

Брови Элли поднялись при этой новости, когда Леонора взяла ее за запястье. В наше время, когда половина браков распадается, а молодые люди даже не утруждают себя женитьбой, союз на всю жизнь кажется редким и необычным явлением. Она хотела спросить, почему это так, но не могла с градусником во рту, поэтому обдумывала вопрос в голове, надеясь, для разнообразия, что Леонора прочтет ее мысли.

Однако, по-видимому, она была слишком занята, проверяя пульс, потому что не выплюнула внезапно ответ.

Внутренне вздохнув, Элли смирилась с тем, что нужно ждать, пока градусник не вынут изо рта, чтобы задать свои вопросы.

«Ты пытаешься придумать способ избежать объяснения Элли о спутниках жизни и признаться, что она твоя, пока ты не сможешь немного поухаживать за ней».

Магнус оторвался от чашки, которую ополаскивал, и уставился на Стефани. Он не удивился, увидев, что она смотрит на него, ее глаза сияли, затем гасли, а затем снова светились, когда она смотрела на него.

«Это не сработает», — сказала Стефани, когда он промолчал и просто ждал. «Она уже испытывает влечение к тебе и чувствует себя с тобой в необъяснимой безопасности, но она не доверится этому и не позволит, чтобы это переросло в любовь. Она боится любви после того, что она сделала с ее сестрой и матерью».

Магнус вздрогнул от упоминания о сестре, но снова прикусил язык. Он знал, что лучше не прерывать.

«То, что Стефан бросил Стеллу и заставил ее бежать одну, тоже не улучшило ситуацию. Элли не потерпит ухаживаний. Она боится того, что может сделать с ней любовь, поэтому боится любить».

Поставив чашку, которую ополаскивал, Магнус выключил кран, вытер руки кухонным полотенцем и повернулся лицом к молодой женщине.

«Кроме мальчика. Она отказалась от всего ради него, — медленно сказала Стефани. «Она любит Лиама. . и сделает для него все». Она недолго помолчала, а затем кивнула. «Со временем она начнет доверять и любить тебя, если ты сможешь удержать ее рядом, но для этого тебе придется использовать мальчика».

Движение со стороны привлекло его взгляд к столу. Элви, Виктор, ДиДжей, Мэйбл и Алессандро все еще сидели там, и каждый из них с беспокойством наблюдал за Стефани. Но движение, которое он заметил, было прибытием другой пары, которые теперь колебались в арке между столовой и входом, их внимание было приковано к Стефани с таким же беспокойством. Дрина и Харперн Стоян. Магнус несколько раз встречался с Дриной и знал Харпера веками. Он знал, что они приняли Стефани в свои сердца и дом еще подростком, разделив заботу о ней с Элви и Виктором, в то время как Дэни и Декер охотились за Леониусом Ливиусом. Чудовищем, обратившим обеих сестер. Теперь все они были семьей для молодой женщины, заполняя дыры, оставшиеся после потери связи с ее биологической семьей.

— О, перестаньте выглядеть таким взволнованными. Я просто дала Магнусу несколько советов, как помочь ему завоевать его спутницу жизни, — внезапно сказала Стефани, наполовину удивленная, наполовину раздраженная.

Магнус снова повернулся к ней, не удивившись, увидев, что пульсирующий свет исчез из ее глаз. Они снова были просто хорошенькими зелеными, и она выглядела такой же нормальной, как и любая другая молодая женщина.

— Спасибо, — сказал он серьезно.

«Нет проблем», — легко сказала она и начала было отворачиваться, но затем остановилась и повернулась обратно, чтобы предупредить: «Не дай ей познать страсть, которой наслаждаются спутники жизни, пока она не согласится стать твоей спутницей жизни и не обратится».

«Почему?» — удивленно спросил Магнус.

— Потому что она сбежит, — резко и уверенно сказала Стефани. «Если она пообещает стать твоей спутницей жизни, она сдержит это обещание, но если ты позволишь ей испытать страсть к спутнику жизни раньше, чем она это сделает….». Она покачала головой. «Это напугает ее. Она возьмет с собой Лиама и сбежит. Если это произойдет, она будет мертва в течение нескольких часов, а Лиам будет оставлен на милость Абаддона.

Резко отвернувшись, Стефани обошла стойку и прошла через столовую, бормоча: «У меня болит голова. Я вернусь в постель, чтобы немного полежать».

Все стояли неподвижно и молчали, слушая, как она поднимается по лестнице, и оставались так до тех пор, пока не услышали, как закрылась дверь и приглушила звук ее подъема по лестнице в комнату на чердаке. Только тогда они опустили глаза, чтобы обменяться встревоженными взглядами.

— У нее бывают видения, — тихо сказал Магнус.

— Нет, — твердо сказала Элви. «Она просто не может отгородиться от мыслей всех, кто ее окружает. Бессмертные или смертные, наши мысли постоянно бомбардируют ее, если только она не в своей комнате. Харпер снабдил ее несколькими различными накладками, чтобы помочь блокировать наши мысли, и, похоже, это работает. Но это означает, что она проводит много времени в одиночестве, что вызывает беспокойство».

Магнус колебался, но потом решил отпустить ситуацию. Он был совершенно уверен, что у Стефани есть видения, что она может видеть возможное будущее тех, кто ее окружает. Но эти люди уже беспокоились о молодой женщине, и он не хотел подливать масла в огонь. Вернувшись к раковине, он закончил споласкивать кофейные чашки, но его мысли были заняты словами Стефани. Если он покажет Элли страсть, которой наслаждаются спутники жизни, она сбежит. . видимо в объятья смерти. Если только он не заставит ее сначала пообещать стать его спутницей жизни. И ухаживать не получится. Для этого ему нужно было использовать ее любовь к Лиаму.

Но как? Магнус ненадолго задумался над этим, закончив мыть, а затем вытирать кофейные чашки. К тому времени, когда он вернул их на открытую полку на стене, он решил, что ему нужно уйти, чтобы немного подумать и придумать план. Повесив кухонное полотенце на ручку духовки, откуда он его взял, он взглянул на людей, которые сейчас тихо разговаривали за столом, и объявил: «Мне нужно выскочить и забрать кое-что. Есть ли транспортное средство, которое я мог бы использовать?

Глава 10

«Мама? У тебя есть семерка?

Элли посмотрела на карты в руке и зло улыбнулась. «Лови рыбку.»

— Аааа, — пожаловался Лиам и потянулся за карточкой. Он взял карту и положил в свою маленькую ладонь, и разложил карты веером, Элли взглянула на Суниту. У хорошенькой маленькой девочки были рыжие волосы и огромные глаза, как у ее матери, но цвет ее глаз был таким же голубым, как у ее отца.

— Твоя очередь, Санни, — сказала она с ободряющей улыбкой.

Девушка просияла в ответ, а затем повернулась к хорошенькой блондинке рядом с ней. — Грейси, у тебя есть король?

Грейси сморщила нос и раздраженно цокнула языком, протягивая короля лицом вверх на всеобщее обозрение.

Санни взяла его с ухмылкой, а затем посмотрела на Тедди-младшего. — Тедди, у тебя есть король?

— Иди лови рыбу, — радостно сказал он, и Элли хихикнула, когда Санни сердито посмотрела на мальчика и потянулась за карточкой.

— Твоя очередь, Грейси, — сказала Элли, когда ее взгляд скользнул по часам на стене столовой. Она и дети сидели за столом, играя в карты, в то время как другие взрослые выполняли различные задания. Элви пошла купить продукты, у нее не было возможности сделать это, прежде чем она внезапно обнаружила, что ее дом наводнили лишние люди. Мэйбл пошла проверить, как дела в мексиканском ресторане под названием «У Беллы Блэк», которым, как сказали Элли, владели две женщины. Стефани отдыхала в своей комнате, а Дрина, Харпер, Алессандро, Леонора, ДиДжей и Виктор были в большой гостиной в дальнем углу дома и обсуждали «некоторые вопросы, связанные с логистикой». По крайней мере, так они сказали, когда оставили ее играть в карты с детьми и ускользнули.

Магнус, очевидно, тоже отправился за покупками или что-то в этом роде. Именно это сказали Элли, когда они с Леонорой вышли из салона после того, как сняли жизненные показатели. Но это было несколько часов назад, а он все еще не вернулся. Не то чтобы она волновалась, заверила она себя. Она почти не знала этого человека, но почему-то чувствовала себя более комфортно, когда он был рядом.

«Мне нужно пи-пи».

Элли отогнала свои мысли и взглянула на Лиама, услышав это объявление.

«Хорошо. Ты знаешь, где туалет? она спросила.

— Да, — сразу же сказал он, слегка покраснев.

— Не волнуйся, — сказал Тедди, когда Лиам соскользнул со стула. «Я буду следить за твоими картами и следить за тем, чтобы девочки не жульничали».

— Мы не стали бы обманывать, — тут же запротестовала Сунита.

Тедди усмехнулся ее раздражению, но лишь пожал плечами и сказал: «Ну, теперь вы не сможете, потому что я смотрю».

— Мальчишки, — пробормотала Грейси и страдальчески вздохнула, прежде чем положить свои карты на стол лицом вниз и объявить: — Мне тоже надо.

— Хорошо, — мягко сказала Элли. «Вперед. Я буду следить за твоими картами.

— И за моими, пожалуйста, — сказала Сунита, соскальзывая со своего места. — Я иду с ней.

— О боже, — сказал Тедди с некоторым раздражением, когда две девочки взбежали по изогнутой лестнице, предположительно, чтобы воспользоваться одной из ванных комнат наверху. «Почему девочки всегда ходят в туалет вместе?»

— Может быть, им обоим нужно, — мягко предположила Элли.

— Возможно, — согласился он, а затем смиренно вздохнул и отложил свои карты. — Потому что теперь мне тоже нужно.

Элли усмехнулась, наблюдая, как он торопливо уходит из-за стола, а затем отложила свои карты и откинулась на спинку стула, снова скользнув глазами по часам. Было немного после полудня. Магнуса не было уже несколько часов.

«Он в порядке.»

Элли вздрогнула от этих слов и обнаружила, что смотрит на молодую блондинку, с которой еще не встречалась. Всем бессмертным, которых она встречала до сих пор, на вид было около двадцати пяти или тридцати, но эта женщина выглядела немного моложе. Она сказала бы, что где-то между восемнадцатью и двадцатью одним. Леонора рассказала ей обо всех в доме, когда в последний раз измеряла температуру и давление. Она предположила, что это помогло скоротать время. Но теперь она посмотрела на блондинку, пробежалась по именам и обстоятельствам, которые ей дала Леонора, и догадалась: «Стефани?»

Кивнув, блондинка обошла стойку на кухню и открыла дверцу холодильника, чтобы заглянуть внутрь. «Магнус в порядке. Ему нужно было кое-что, и ему нужно было время подумать. Он вернется.

— О, — пробормотала Элли. Она не удосужилась спросить, откуда девочка узнала, о чем она беспокоится. Здесь все могли читать ее мысли. Кроме детей, конечно.

«Пока.»

«Что?» — неуверенно спросила Элли.

— Я сказала, пока. Пока дети не умеют тебя читать и контролировать, — объяснила она, доставая из холодильника сок и наливая себе стакан. «Это изменится через год или около того».

— Я понимаю, — несчастно сказала Элли, ее мысли обратились к этому беспокойству. Она многое скрывала от Лиама. Она не хотела, чтобы он жил в страхе, поэтому держала их проблемы при себе. Он понятия не имел, почему им приходилось так часто переезжать. Но она не сможет скрыть это от него, как только он сможет читать ее мысли.

Стефани фыркнула, снова привлекая внимание Элли к молодой женщине, которая отставила сок в сторону и взяла стакан. — Это наименьшая из твоих забот.

«Это?» — осторожно спросила Элли.

Стефани кивнула и торжественно сказала: «Тебе следует больше беспокоиться о том, когда он начнет контролировать тебя».

— Лиам? — спросила Элли, ее глаза расширились, а затем она покачала головой. — Он бы не…

— Он ребенок, — сказала Стефани, пожав плечами. «Они все время делают неверный выбор. Вот почему им нужны родители».

— И у него есть. Я, — твердо сказала Элли. «Я научу его, что неправильно контролировать людей и читать их мысли».

— Ты не сможешь научить его, что читать мысли неправильно, — твердо сказала Стефани. «Нано не просто так дали нам этот навык. Выживание. Ему нужно знать, представляют ли люди, с которыми он сталкивается, угрозу».

«Но я не угроза. Я его мать. Он не должен читать меня».

— Но он будет, — уверенно сказала она. — И он также будет контролировать тебя. Он не сможет противостоять этому».

Элли глубоко вздохнула и покачала головой. Он не стал бы. Он любит ее.

— Конечно, он любит тебя, — весело сказала Стефани. — Но это не остановит его. ". Она поколебалась мгновение, а затем сказала: «Подумай о том, когда ты были ребенком. Твоя мать каждое воскресенье пекла вишневый пирог.

Элли удивленно моргнула при этих словах. Леонора упомянула, что у Стефани был «дар». Там, где другие могли читать только то, о чем вы думали, Стефани, казалось, могла читать все в голове человека. Все они были для нее открытыми книгами, и это казалось Элли доказательством. Она не думала об этом — на самом деле, она не думала об этом много лет, — но ее мать каждое воскресенье пекла вишневый пирог. Чтобы угодить отцу. Он любил вишневый пирог.

— И тебе он тоже нравился, — сказала Стефани так, будто говорила вслух. — Но тебе никогда не разрешалось съесть больше одного куска. Даже на следующий день, если пирог оставался, потому что он принадлежал твоему отцу. Ты и твоя сестра получали по одному очень маленькому ломтику в воскресенье, но ваш отец съедал все в течение следующих нескольких дней при вас, и вам двоим больше не разрешалось есть».

Стефани сделала глоток сока, прежде чем продолжить. «А теперь представь, что ты могла бы контролировать своих родителей. Представь, что ты могла бы внушить им, что вам можно съесть еще один кусок этого пирога. Это никому не повредит. У твоего отца в любом случае появилось пузо, и, наверное, было бы хорошо, если бы он сократил потребление пирогов». Она выгнула одну бровь. «Скажи мне, что ты бы не контролировала их и не получила бы второй кусок пирога».

Элли отвернулась от молодой женщины. Ей хотелось бы сказать, что она этого не сделала бы, но ей очень нравился вишневый пирог.

— Или, скажем, твоя мать готовила печень на ужин. Ты и твоя сестра всегда ненавидели печень. Но они заставляли тебя сидеть за столом до тех пор, пока ты не съешь все, что было на твоей тарелке, не так ли?

Элли медленно кивнула и оглянулась на нее, пораженная, что женщина смогла вытянуть эти мысли из ее головы.

«А теперь представь, что вместо этого ты могла бы заставить свою мать приготовить спагетти для тебя с сестрой. И ты могла бы внушить своему отцу, что нет ничего страшного, если бы ты и твоя сестра ели спагетти вместо печени. Она позволила ей подумать об этом минуту, а затем сказала: «Вот как все начинается. Просто еда, которую он хотел, или конфеты, которые, по твоему мнению, ему не нужны. Все мелко и безобидно. Но оттуда все перейдет к вещам, которые Лиам хотел бы делать, но которые ты не одобряла, или места, куда он хотел бы пойти, и так далее, пока ты просто не стала бы марионеткой, неспособной помешать ему делать все, что он хочет. Черт, даже не подозревая, что ты не хотела, чтобы он делал такие вещи.

Элли уставилась на нее с растущим смятением. Если то, что говорила Стефани, было правдой. . Она не могла бы быть эффективной матерью для Лиама, если бы он мог просто контролировать ее, когда захочет. Он был хорошим мальчиком, но даже святому было бы трудно не злоупотреблять такой силой.

«И тогда другим не потребовалось бы много времени, чтобы понять, что происходит. Они решат, что Лиама нужно забрать у тебя и отдать бессмертной паре, чтобы они могли правильно воспитать его.

«Что? Нет!» — с тревогой сказала Элли.

«А потом они сотрут тебе память, чтобы ты не помнила ни Лиама, ни бессмертных, ни чего».

— Нет, — сказала она, резко вставая. «Я этого не допущу. Он мой сын».

«Ты не сможешь это остановить», — серьезно сказала Стефани, а затем добавила: «Единственный способ предотвратить это — самой стать бессмертной».

Элли замерла. «Стать. ".

«Обратиться», — сказала Стефани, а затем указала: «Если бы ты была бессмертной, Лиам не смог бы тобой управлять. Тогда не было бы причин забирать его у тебя.

Элли непонимающе смотрела на нее. Она никогда не думала стать бессмертной. Это просто не приходило ей в голову. По правде говоря, она не была уверена, что хочет думать об этом сейчас. Бессмертная? Вампир?

Стефани пожала плечами. «Думаю, ты должна решить, насколько сильно ты любишь Лиама. Ты хочешь остаться в его жизни?» она спросила. — Потому что единственный способ сделать это — Пройти оборот.

Элли какое-то время молча смотрела на нее, а затем в поражении опустилась на свое место. Она любила Лиама. Может, она и не родила его, но он был ее сыном. Она не могла его потерять. Устало проведя рукой по волосам, она спросила: «Как мне стать бессмертной?»

— Кто-то должен согласиться обратить тебя, — просто сказала Стефани.

Элли закусила губу, а затем спросила: — Не могла бы ты…?

— О нет, — твердо сказала она, а затем добавила: — Поверь мне, ты бы этого не хотела. Я беззубик, а не бессмертная.

Она понятия не имела, что это значит, а просто спросила: «Тогда, кто-то другой? Кто-то, кто был бессмертным?

«К сожалению, бессмертным разрешено обращать только одного смертного за всю жизнь. . и они склонны приберегать это для спутника жизни».

— Спутника жизни, — разочарованно пробормотала Элли. «Все продолжают произносить это слово, но я понятия не имею, что оно означает, кроме того, что это союз на всю жизнь. Я полагаю, в этом есть что-то большее?»

— Гораздо больше, — согласилась Стефани. «Спутники жизни не могут читать или контролировать друг друга. Они могут сидеть вместе в комнате и не беспокоиться о том, что их мысли читают или что они услышат оскорбительную постороннюю мысль из разума своего партнера, потому что они просто не смогут. Спутник жизни — это оазис спокойствия в очень шумном и напряженном мире».

— Понятно, — медленно сказала Элли.

— Нет, не понимаешь, потому что ты понятия не имеешь, о чем я говорю, — устало заверила ее Стефани, а потом вдруг сузила глаза. — Но ты сможешь.

— Что я смогу? — осторожно спросила Элли, когда Стефани подошла к ней.

«Посмотреть, что значит быть без спутника жизни. Шум, который нужно постоянно блокировать».

— О, я не думаю… — Элли встала, но на этом все. Стефани была прямо перед ней, хватая ее за голову. В тот момент, когда пальцы молодой женщины коснулись обеих сторон ее виска, разум Элли взорвался болтовней. Надежда Лиама на то, что ему никогда не придется покидать это место и друзей, которых он приобрел. Он был так счастлив, и мама не была так напугана здесь. Тедди думает, что ему нравится его новый друг, и было бы неплохо не быть все время единственным мальчиком. Сунита подумала, что со всеми этими людьми здесь было похоже на Рождество. Грейси надеялась, что сегодня ей снова придется остаться на ночь; это было весело. Леонора беспокоилась, что она может отвлечься на разговор, который она вела, и пропустить обследование Элли. Возможно, ей следует установить таймер на своих часах. Алессандро был недоволен тем, что Леонора взяла на себя обязанность присматривать за Элли; он хотел привести свою жену домой и заняться с ней любовью. Дрина беспокоилась о Стефани и о том, что они могли сделать, чтобы облегчить ей жизнь. Харпер боролся с тревогой за Дрину и Стефани, тревога за девушку, и тревога по поводу того, как раздавит это Дрину, если что-то пойдет не так, и Стефани сойдет с ума. ДиДжей интересовался, успеет ли Мэйбл вернуться домой до обеда или останется в ресторане на весь день. Виктор думал, что ему следовало бы предложить Элви помощь с покупками, но он решил, что должен остаться на случай, если возникнут проблемы. Дэни даже во сне чувствовала, что могла бы как-то лучше защитить свою сестру и уберечь ее от похищения и обращения. Декер беспокоился о чувстве вины, которым, как он знал, страдала его жена. Тайбо был голоден и задавался вопросом, стоит ли ему пойти взять что-нибудь поесть, и сможет ли он снова заснуть после этого. Ему нужно было не спать всю ночь, чтобы играть в няню. Некто по имени Майкл подумывал уйти из пожарной службы, устроиться на работу в службу безопасности в Лондоне, Онтарио, и перевезти туда свою семью. Все изменилось с тех пор, как он и его жена пытались убить Элви. Кто-то по имени Карен разглядывал ее грязные окна и размышлял, помыть ли их сегодня или…

Стефани убрала руки, и Элли пошатнулась, поскольку в ее голове воцарилась тишина.

— Это жизнь среди других смертных и бессмертных, — тихо сказала Стефани. «Нескончаемый шквал мыслей и чувств, если другие постоянно не охраняют свои мысли. Это. ". Она сделала паузу и огляделась, когда на них опустилась тишина, а затем повернулась и сказала: «Эта тишина и есть жизнь со спутником жизни. Нет шума, чтобы блокировать, нет болтовни. Ты можешь наслаждаться этим в компании другого человека, вместо того, чтобы быть в одиночестве, чтобы избежать чужих мыслей».

Элли нахмурилась. «Значит, если бы меня повернули, я бы все это слышала. . постоянный шум?»

— Нет, — со вздохом заверила ее Стефани. «Сначала ты не будешь слышать мысли людей. Но в конце концов ты начнешь их понимать. Тем не менее, это никогда не будет так плохо, как то, что я только что показала тебе. Видимо, я особо чувствительна. Ты бы просто подхватывали случайные мысли здесь и там, если бы люди не охраняли их. И ты бы научилась охранять свои собственные, чтобы никто не слышал твои мысли все время. Но необходимость постоянно охранять свои мысли может быть утомительной. Это делает наличие спутника жизни особенным. Ты можешь ослабить бдительность рядом с ним. Ты можешь найти эту тишину в его компании, и тебе не нужно быть в одиночестве, чтобы получить ее».

— Понятно, — пробормотала Элли и подумала, что на этот раз действительно поняла. Стефани держала голову всего несколько секунд. Все эти мысли разом обрушились на нее, как крики толпы. Или несколько телевизоров, ревущих вокруг нее одновременно, каждый на своем канале. Неудивительно, что все опасались, что Стефани сойдет с ума. Но даже небольшое количество такого шума быстро раздражало. Она видела, как бессмертные предпочитают одиночество. Она полагала, что это делало спутника жизни особенным. Никто не хотел быть один все время, но если бы был один человек, рядом с которым можно расслабиться, он был бы как спасательный круг.

— Но у Элви и Леоноры уже есть спутники жизни, — внезапно сказала Элли, ее мысли вернулись к собственным проблемам и необходимости пройти оборот, чтобы удержать Лиама. «Они не обратили Виктора и Алессандро, не так ли?»

— Нет. И да, у каждого из них еще есть свой шанс, — согласилась она. «Но что, если Виктор или Алессандро умрут? Ты бы прокляла бы Элви или Леонору, чтобы они провели следующую тысячу лет или около того в одиночестве, ради возможности инициировать тебя?

Элли нахмурилась и опустила голову, борясь с ответом. Она не хотела проклинать Элви или Леонору на то, что они останутся одни, если их пара умрет, но она также не хотела терять Лиама.

«К счастью для тебя, ты возможная спутница жизни для кое-кого здесь», — объявила Стефани, возвращая ее внимание.

«Что?» — спросила она с удивлением, снова поднимая голову. Когда Стефани просто кивнула, не желая повторяться, Элли заколебалась, а затем спросила: «Ты сказала, что возможная спутница жизни. Что это значит? Я или не я?»

— Это значит, что да, если ты примешь это и согласишься быть спутницей жизни этого бессмертного. Если ты не сможешь принять это, значит, ты была всего лишь возможной спутницей жизни, и бессмертному, о котором идет речь, остаётся надеяться встретить другую, которая будет более сговорчивая».

«Что насчет него?» — спросила Элли, а затем добавила: — Это он, верно?

Стефани кивнула.

— Ну, а если он не хочет, чтобы я была его спутницей жизни? она спросила. — У него есть выбор?

«Конечно», — весело сказала она. — Но я совершенно уверена, что он был бы готов принять тебя как спутницу жизни и обратить тебя.

«Ой.» Элли растерянно посмотрела на нее, а затем сказала: — Но я не хочу быть спутницей жизни, я просто хочу….».

— Чтобы тебя обратили? — сухо предположила Стефани. — И ты считаешь справедливым просить кого-то обратить тебя, когда ты не хочешь быть его спутницей жизни? Что он должен смириться с тем, что проживет остаток своей очень долгой жизни в одиночестве только для того, чтобы помочь тебе? Стефани покачала головой и торжественно сказала: «Возможно, тебе стоит подумать о том, как сильно ты хочешь остаться матерью Лиама. И что ты готова сделать, чтобы получить это. Потому что, честно говоря, я бы предпочла бы увидеть, как Лиама воспитывают Элви и Виктор или одна из других пар, чем видеть, как ты обрекаешь кого-то на вечность в одиночестве.

Повернувшись на каблуках, Стефани вышла из комнаты, забрав с собой свой сок.

Элли откинулась на спинку стула, слушая, как молодая женщина поднимается по лестнице, но ее мысли были заняты тем, что сказала Стефани. Вскоре Лиам сможет читать и контролировать ее. Ей хотелось бы думать, что она могла бы научить его не делать этого, но от ребенка требовалось бы сопротивляться искушению, перед которым взрослым было бы трудно устоять. Только взгляни, как Тайбо взял ее под свой контроль в пиццерии, когда она сразу же не согласилась с их планами. Он сказал и, вероятно, верил, что сделал это для ее же блага, чтобы спасти ее и Лиама, но правда заключалась в том, что он даже не пытался убедить ее, что они не причинят ей и ее сыну вреда и пытаются помощь. Во всяком случае, не в тот момент.

Нет. Лиам не смог бы сопротивляться использовать свои способности против нее, и она не смогла бы стать ему достойной матерью, как только он обретет эти способности. Но он был ее сыном. Она любила его больше, чем кого-либо и что-либо в своей жизни. По сути, она отказалась от своей карьеры ради него, или даже соглашалась на все меньше и меньше работ, опасаясь, что вампиры каким-то образом отслеживают ее через ее работу или электронные письма. Другого объяснения, похоже, не было. На последнюю работу она устроилась более четырех месяцев назад, как раз перед тем, как ей пришлось покинуть их последний дом и бежать в Торонто. И она заметила бессмертного в продуктовом магазине всего через несколько дней после того, как начала переписываться по электронной почте с новым клиентом. Однако Элли больше не связывалась с ним с момента прибытия в Торонто, поэтому Абаддон мог отследить ее там только через ее работу в банке крови.

Вздохнув, она повернулась лицом к столу и скрестила руки на деревянной поверхности. Ей придется стать бессмертной, чтобы сохранить сына. Если она это сделает, и если Силовикам удастся найти и поймать Абаддона, она сможет вернуться к разработке веб-сайтов и построить хорошую жизнь для себя и Лиама здесь, в Порт-Генри. Но если то, что сказала Стефани, было правдой, скорее всего, был только один человек, который был бы готов обратить ее, и он хотел бы, чтобы она согласилась стать его спутницей жизни в обмен на ее обращение. Что именно это повлекло бы за собой? Партнерство, может быть? Конец одиночеству? Она могла бы справиться с этим. . если бы он был хорошим, и если бы он понравился Лиаму.

Эта мысль привела ее к вопросу о том, кем мог быть этот бессмертный, который считал ее возможной спутницей жизни. Ответ казался очевидным теперь, когда она позволила себе взглянуть на него. Стефани говорила, что спутники жизни особенные, потому что не могут читать или контролировать друг друга. Она знала только одного человека, который подходил под это описание. Все остальные, с кем она сталкивалась, неоднократно читали ее с тех пор, как она проснулась в доме Силовиков. Все, кроме… — Магнуса.

«Да?»

Элли резко развернулась, ее широко распахнутые глаза остановились на Магнусе, когда он закрыл за собой кухонную дверь. Она так погрузилась в свои мысли, что не услышала, как он вошел. Но вот он стоял, огромный, как скала, с развевающимися на ветру волосами, щеками, раскрасневшимися от ветра и холода снаружи, и руками, оттянутыми вниз несколькими пухлыми пакетами с пометкой «Уолмарт (Walmart)».

— Элли? — спросил он, подняв брови. — Ты назвала мое имя. Ты что то хотела?»

«Да. Нет. Я просто… — неопределенно махнув рукой, она встала и обошла стойку, чтобы взять у него несколько пакетов. — Похоже, ты был занят.

«Да. Ну, я не был уверен, что тебе с Лиамом может понадобиться, — признался он, наклоняясь, чтобы снять ботинки. «Итак, у меня есть разные вещи. Зубные щетки, шампунь, немного одежды. Хотя я не был уверен в размерах, — признался он, снова выпрямляясь. «Поэтому я купил несколько разных размеров каждого предмета. Я могу вернуть те, которые не подойдут. ". Он резко остановился и наклонил голову, чтобы увидеть выражение ее лица. «Что такое?»

— Ты ходил по магазинам для нас с Лиамом? — спросила она, переводя широко раскрытые глаза с пакетов на него и обратно.

«Ну, я не знал, что у тебя есть в этих сумках Гоу, но, похоже, в них не так уж много вещей. Я подумал, что, может быть, тебе кое-что понадобится, так что….». Он пожал плечами, выглядя внезапно смущенным. — Но, может быть, я был неправ, и тебе ничего не нужно было.

«Нет. Я имею в виду, да, в сумках не так много вещей. На самом деле только самое необходимое — сменная одежда, карты, несколько батончиков, вода, одеяло и аптечка. ". Она пожала плечами, не удосужившись упомянуть другие предметы.

«Ой. Хорошо. Тогда это может пригодиться, — сказал он, улыбаясь ей. «Было бы проще, если бы я мог взять тебя с собой, но предполагалось, что ты будешь отдыхать, а Леонора будет проверять твои жизненные показатели каждый час….». Он пожал плечами, но затем добавил: «Если я что-то забыл или нужно что-то еще, мы, вероятно, можем пойти по магазинам завтра».

Элли удалось улыбнуться. «Я уверена, что этого хватит. Спасибо.» Повернувшись, она подошла к стойке, чтобы поставить пакеты, спросив: «Сколько я должна?» и тут же нахмурилась, вспомнив, что ее сумочка осталась в квартире, из которой они сбежали. Не то чтобы там было много денег. Она действительно была чертовски близка к разорению. В одной из сумок Гоу была запасная пара сотен долларов и, возможно, столько же в ее сумочке в Торонто, но ее банковский счет был пуст. Четыре года в бегах съели ее сбережения и инвестиции.

— Ничего, — ответил Магнус, ставя остальные сумки рядом с теми, которые она у него забрала. Сняв пальто, он прошел в маленькую комнату в другом конце кухни, добавив: «Ты не просила меня покупать эти вещи. Они подарок».

Элли последовала за ним, но остановилась в дверях, чтобы осмотреться. Это был небольшой закуток со шкафами, шкафом для верхней одежды и дверью, ведущей в пристроенный гараж.

Закрыв дверь шкафа, Магнус повернулся и остановился, увидев, что она стоит в дверях. Минуту он молча смотрел на нее, а затем с беспокойством спросил: «Что-то не так? Что-то случилось, пока меня не было? Ты, кажешься, не в себе, и…

«Нет. Я в порядке. Я просто. ". Махнув рукой, она поморщилась и призналась: «Я не привыкла к подаркам. Наверное, я чувствую себя виноватой за то, что принимаю их». Это было отчасти правдой, но на самом деле, ее разум все еще был зациклен на ее потребности стать бессмертной и на том, что он единственный человек, который, вероятно, захочет обратить ее.

— Тебе не стоит беспокоиться, — твердо сказал он.

— Да, ну… К ее большому облегчению, на кухне разразилась болтовня, и она смогла оставить эту тему. Повернувшись, Элли вернулась на кухню и увидела, что не только дети вернулись с перерыва в туалет, но и Элви и Мэйбл вошли снаружи, нагруженные пакетами с продуктами.

— Элви ходила по магазинам, — сухо объявила Мейбл, заметив спешащую к ним Элли. «К счастью для нее, я остановилась прямо за ней и смогла помочь ей затащить их».

«Будьте осторожны, дети. Ничего не уроните, — предупредила Элли, когда ее сын и другие дети начали избавлять женщин от сумок. В тот момент, когда дети ушли с дороги, Элли потянулась за парой пакетов, а затем повернулась, чтобы поставить их на прилавок, но остановилась, увидев, что пакеты Walmart все еще там.

— Лиам, нам нужно убрать эти пакеты с дороги и поднять в нашу комнату, — сказала она, ставя пакеты, которые держала, на прилавок рядом с раковиной.

«Что там?» — спросил Лиам, протягивая ей сумки, которые он тоже взял, чтобы поставить.

«Я не уверена», — призналась Элли, ведя его назад, чтобы начать брать пакеты из «Уолмарт». Вручая Лиаму пару зип пакетов, она добавила: — Это вещи, которые нам купил Магнус, так что скажите спасибо.

«Спасибо… О, вау! Это для меня?»

Элли обернулась и увидела, что сумки, которые она передала Лиаму, теперь лежат на полу, а он держит совершенно новое темно-синее зимнее пальто с красными и белыми полосами на груди и такие же темно-синие утепленные брюки. Мальчик смотрел на пальто и штаны так, будто это были самые красивые вещи, которые он когда-либо видел. Она посмотрела на Магнуса, удивившись, увидев, что он чувствует себя неловко.

— Да, — сказал Магнус, а затем откашлялся и добавил: — Ну, Виктор упомянул, что, может быть, после обеда возьмет вас с собой, детишки, покататься на санках, и я подумал, что тебе может понадобиться что-нибудь потеплее, чем та куртка, в которой ты был, когда мы… слова закончились изумлением, когда Лиам сбросил куртку и штаны и бросился на мужчину, подпрыгивая, чтобы схватить его за шею, как обезьяна.

— Спасибо, Магнус! — взволнованно закричал Лиам, обнимая мужчину, поймавшего его прежде, чем тот успел упасть.

— Пожалуйста, — пробормотал Магнус, коротко обняв мальчика в ответ, прежде чем поставить его на землю. «А теперь, почему бы тебе не пойти и не повесить это, пока я помогу твоей маме отнести пакеты наверх?»

«Покажи ему, где шкаф для верхней одежды, Сунита», — приказала Элви, когда она начала ставить остальные пакеты, которые несла.

Сунита, Грейс и Тедди отвели Лиама в вестибюль со шкафом, возбужденно болтая теперь о том, как они будут кататься на санках.

— Спасибо, — тихо сказала Элли, встретив взгляд Магнуса, а затем отвернулась и направилась к лестнице с пакетами, которые схватила. Она знала, что Магнус следует за ней с остальными пакетами, но ее мысли были отвлечены словами Стефани. Вероятно, он был единственный, кто был готов обратить ее, и ей нужно было обратиться, чтобы она продолжала быть мамой Лиама.

Но чего он ожидал взамен? Что значило быть спутницей жизни? Она понятия не имела, как обсудить с ним эту тему. И должна ли она. Как обычно это делалось? Она понятия не имела.

«Куда положить эти вещи?» — спросил Магнус, входя за ней в комнату. — Ты хотела разобрать их сейчас, чтобы посмотреть, не нужно ли тебе что-нибудь, чего я не учел?

«Да, давай.» Элли поставила туда свои пакеты, как и он. Затем она открыла первый и начала доставать предметы, прекрасно понимая, что Магнус не решается уйти.

«Я не был уверен, какой шампунь тебе понравится, но этот пах очень приятно. Если ты предпочитаешь другой, я могу поменять его».

Элли взглянула на него в замешательстве, а затем проследила за его взглядом до бутылки шампуня в своей руке и поняла, что слепо смотрела на него уже пару минут. Покачав головой, она повернулась и поставила его на комод. «Нет. Все в порядке. Спасибо. Я просто… — Обернувшись, она выпалила: — Ты ведь не можешь меня прочитать, потому что я, возможная, спутница жизни.

Глава 11

Магнус мгновение смотрел на Элли, а затем повернулся, чтобы закрыть дверь спальни. Похоже, им предстоит разговор, над которым он мучился последние два часа, пока ходил по магазинам. Он беспокоился о том, как затронуть эту тему, а также о том, где и когда, но, похоже, это происходило сейчас и здесь.

Сделав глубокий вдох, он повернулся к ней лицом и открыл рот, чтобы начать речь, которую придумал во время похода по магазинам, только чтобы снова закрыть его, когда она спросила: «Это правда, не так ли?»

Он кивнул.

«Стефани сказала, что Лиам сможет читать и контролировать меня в следующем году или около того. Она сказала, что он использует это против меня. Не специально, — быстро добавила она в защиту мальчика. «Но он не смог бы сопротивляться контролированию меня, если бы хотел чего-то достаточно сильно, и тогда это стало бы именно тем, что он сделал бы».

— Более чем вероятно, — согласился Магнус, сожалея, что вынужден так говорить, но это было правдой. Он подозревал, что не осталось ни одного живого ребенка, который мог бы сопротивляться использованию такой способности.

Элли взглянула на пакеты на кровати. «Она сказала, что как только остальные поймут, что это происходит, его у меня заберут. Потому что я не была хорошей матерью».

Магнус помедлил, а затем сказал: — На тебе это не отразится, но бессмертным детям нужны родители, которые могут…

«Я не хочу потерять своего сына», — перебила Элли голосом настолько тихим, что он мог бы пропустить это, если бы его слух не был усилен.

Магнус колебался, не зная, что сказать.

— Но ты мог бы обратить меня, не так ли? Тогда Лиам не сможет читать или контролировать меня, и я не потеряю его».

— Я мог бы, — медленно согласился он, начиная беспокоиться, что она попросит его сделать именно это, без каких-либо условий. Если бы она это сделала, он не был уверен, что не согласился бы. Стефани сказала, что он должен был использовать мальчика, чтобы заставить ее согласиться стать его спутницей жизни, но это выглядело так бессердечно. Она была его спутницей жизни — как он мог ей отказать?

— Но ты бы хотел, чтобы я была твоей спутницей жизни.

В ее словах не было ни обвинения, ни возмущения, и от одного этого факта он чуть не поник от облегчения, но выпрямился и просто кивнул.

«Что это значит?» она спросила. — Чего ты от меня ожидаешь?

Все, подумал он, но знал, что это напугает ее до чертиков и что здесь ему нужно идти медленно. — Я ожидаю, что ты пообещаешь быть моей спутницей жизни. Я обращу тебя. Мы поженимся, и я помогу тебе воспитать Лиама».

«А потом?» — спросила она, когда он сделал паузу.

Магнус поколебался, а затем сказал: — Это зависит от того, поймают ли Люциан и его люди Абаддона. Если они это сделают, и ты захочешь остаться в Канаде, я бы отказался от своей должности в британских силовиках, и мы могли бы купить для нас дом либо здесь, в Порт-Генри, либо где-нибудь еще, надеюсь, рядом с бессмертными, у которых есть дети, чтобы у Лиама были друзья по играм».

После некоторого колебания он продолжил. «Если, Абаддон сбежит, то я предлагаю, нам переехать в мой дом в Великобритании, где ты и Лиам оба будете в большей безопасности. Мы могли бы, конечно, поискать новый дом там, где-нибудь рядом с другими бессмертными детьми его возраста. Я уверен, что они должны быть».

— Если Абаддон сбежит? — спросила Элли, нахмурившись. Казалось очевидным, что она даже не рассматривала возможность того, что Силовики потерпят неудачу. — Наверняка его поймают?

— Абаддон уже сбегал, — сказал он ей. «В первый раз это было более двух тысяч семисот лет назад, а в последний раз всего несколько лет назад».

— Он так долго здесь? — с тревогой спросила Элли.

Магнус кивнул.

Элли выглядела испуганной, но потом покачала головой. — Я не это имела в виду, говоря… Чего ты ожидаешь от меня после того, как мы поженимся и ты обратишь меня? — спросила она прямо. «Я не люблю тебя».

Магнусу удалось не отреагировать на эти слова, хотя он нашел их на удивление болезненными. Он знал, что не должен. Хотя он, возможно, принял ее как свою спутницу жизни и начал испытывать к ней чувства, которые росли, когда он слушал ее рассказ о ее дружбе со Стеллой и о том, как она стала матерью Лиама, она почти ничего не знала о нем. кроме того, как он был инициирован. И она была смертна. Тот факт, что они были спутниками жизни, ничего для нее не значил.

Магнус пытался решить, что бы он мог сказать, чтобы не напугать ее до чертиков, когда она явно потеряла терпение и сказала: — Я едва тебя знаю. Я не думаю, что могла бы… я имею в виду, когда люди женятся, ожидается…

— Я бы не стал ожидать от тебя того, чего ты не готова дать, — сказал он, когда она снова запнулась, и постарался не чувствовать вины за облегчение, омывшее ее лицо. Магнус имел в виду то, что сказал, но он также знал, что это бессмысленно, потому что они были спутниками жизни. Спутники жизни, как известно, занимались невероятным, взрывным сексом, который был настолько умопомрачительным и ошеломляющим, что они теряли сознание в конце. Также говорили, что они были ненасытными и неспособными противостоять друг другу, когда испытали это. Он рассчитывал на это и хотел бы проверить это сейчас, но Стефани предупредила его, чтобы он не позволял Элли испытать страсть, пока она не выполнит обещание. Поэтому он держался на расстоянии и просто ждал.

— Мне нужно подумать, — наконец сказала Элли. — И поговорить с Лиамом. Это повлияет и на него».

— Конечно, — согласился Магнус и повернулся, чтобы открыть дверь. — Дай мне знать, что ты решишь. Он едва успел произнести последнее слово, как дверь между ними закрылась.

Магнус начал спускаться по лестнице, качая головой из-за того, что думал, как все это затронуть, пока ходил по магазинам, а затем, вернувшись, обнаружил, что всю тяжелую работу за него сделала Стефани. Она напугала Элли тем, что Лиам будет контролировать ее, и она потеряет сына. Что было правдой, и то, что, по его мнению, будет иметь на нее наибольшее влияние. Она любила Лиама. Элли, вероятно, вышла бы замуж за самого дьявола, чтобы сохранить мальчика. Магнус был совершенно уверен, что она согласится стать его спутницей жизни и пройти оборот. Он просто надеялся, что ей не потребуется слишком много времени, чтобы сказать ему об этом, потому что он не мог рисковать каким-либо образом прикоснуться к ней и вызвать вспышку страсти между ними, пока она не дала свое обещание, и они не поженились. Черт, до этого момента он даже не мог спать рядом с ней, опасаясь, что они разделят общие сны. Это был еще один признак нахождения спутницы жизни: совместные сексуальные сны, которые, по-видимому, были очень сильными. Он не сделает ничего, что могло бы ее отпугнуть, пока не получит ее обещание и не будет уверен, что она не сбежит.

Это означало, что ему нужно найти место для ночлега сегодня ночью, достаточно далеко, чтобы они не смогли увидеть общие сны, подумал он, нахмурившись, и задумался, как далеко находится дом Тедди и Катрисии.

Элли смотрела на закрытую дверь, ее разум был в состоянии хаоса. Часть ее хотела схватить Лиама и сбежать. Но помимо того факта, что она была на мели и без машины, она подозревала, что спрятаться от Силовиков будет труднее, чем от Абаддона. А это было невозможно, мрачно подумала она. Последние четыре года она бегала, а не пряталась. Абаддон и его люди находили ее каждый раз, когда она переставала бежать, и это была чистая удача, что ей удавалось уклоняться от них так долго.

Жизнь в бегах не нравилась Лиаму.

Как и то, что его воспитывала мать, которую он мог читать и контролировать. Каким человеком он вырастет без родительского контроля? Потому что это то, к чему это приведет. В конечном итоге он будет обходить ее власть, когда захочет, пока она не станет совершенно неэффективной.

Стать бессмертной, казалось, было единственным способом сохранить сына и воспитать его. Что-то, чего она отчаянно хотела. И не только из-за обещания, которое она дала Стелле. Элли любила этого маленького мальчика всеми фибрами своей души.

Простым решением было пообещать Магнусу стать его спутницей жизни и позволить ему обратить ее. Тогда Лиам никогда не сможет ее контролировать, и она никогда не потеряет его. Но это добавило бы динамики от третьего лица. Они были бы семьей. Она потеряет часть контроля, к которому привыкла, а контроль был важен для Элли. В шестнадцать лет она пообещала себе, что никогда не будет зависеть от мужчины, как ее мать. Она никогда не откажется от контроля над своей жизнью и не должна будет подчиняться желаниям мужчины. Теперь она столкнулась с ситуацией, которая заставила ее задуматься о том, чтобы сделать именно это.

Элли не упустила иронии ситуации. Ее мать добровольно полностью передала контроль отцу, и это закончилось тем, что она потеряла свою дочь, сестру Элли, Джилли. Теперь Элли подумывала отказаться хотя бы от части собственного контроля, чтобы сохранить сына.

Вздохнув, Элли открыла ближайший пакет и начала доставать вещи, с удивлением обнаружив, что Магнус все предусмотрел в своих покупках. Там были две зубные щетки, зубная паста, дезодорант, расческа, шампунь и кондиционер. Там были прекрасные и дорогие духи, о которых она никогда не слышала, но которые ей очень понравились, бумажник и сумочка, и даже одежда для нее и Лиама. Каждый предмет одежды был разных размеров, один из которых был подходящим, но самое лучшее в них было то, что ей нравился его вкус в одежде. У мужчины был такой же вкус, как и у нее, поняла она, доставая черную парку до бедер с подкладкой из мягкого искусственного меха и отделкой вокруг капюшона.

Она была прекрасна и выглядела теплой, что было высоко оценено. Ее собственное пальто, вероятно, все еще было в банке крови. Она сняла его, когда собирала кровь, и когда она очнулась в больнице, его не было рядом.

Звук открывающейся двери заставил ее обернуться, и она увидела, как в комнату врывается Лиам в своем зимнем комбинезоне и новых ботинках и с еще одним пакетом покупок.

«Элви сказала принести это. Ты забыла, — объявил он, бросаясь к кровати, чтобы добавить его в кучу. Затем он начал было отворачиваться, без сомнения, чтобы снова выбежать, но остановился, когда его взгляд остановился на футболке с несколькими персонажами комиксов. «Ух ты! Это тоже для меня?»

«Да. Магнус купил ее для тебя, — сказала Элли и слабо улыбнулась, когда взяла футболку, чтобы получше рассмотреть персонажей на ней.

«Клево. Могу ли я одеть ее сейчас?» — взволнованно спросил он.

Элли покачала головой. «Нет. Сначала примешь ванну сегодня вечером, а завтра ты ее сможешь надеть».

«Но она такая крутая», — запротестовал он, сердито глядя на нее с досадой из-за отказа, и она задалась вопросом, взял бы он ее под контроль сейчас и заставил бы разрешить одеть ее сейчас, если бы мог.

Элли отбросила эту мысль в сторону и спросила: «Почему на тебе пальто и брюки? Слишком жарко, чтобы носить это внутри».

«Ой.» Он с удивлением посмотрел на себя, видимо, позабыв, что на нем было надето. «Магнус берет нас, чтобы мы закончили лепить нашего снеговика, пока мамы готовят обед».

«Да?» — спросила она с удивлением.

«Ага. Мы начали вчера после того, как он уложил тебя спать. Дэни хотела, чтобы мы вышли из спальни, поэтому нас вывели на улицу. Но он волновался, что мое пальто недостаточно теплое, поэтому нам пришлось вернуться. Но это теплое, — заверил он ее. «Магнус показал нам веселые игры, в которые можно играть дома».

Элли моргнула, услышав эту новость, а затем спросила: «Какие игры?»

«Остров аллигаторов и кричащая сова. Они веселые».

«Что такое остров аллигаторов?» — спросила она с любопытством.

«Магнус использовал цветную ленту Элви, чтобы сделать квадраты на полу, которые должны были быть островами, и мы должны были прыгать с одного на другой, не упав, иначе аллигаторы нас съедят». Лиам начал смеяться при воспоминании. «Он упал больше, чем любой из нас».

— Он? — слабо спросила она, а затем откашлялась и спросила: — А игра в сов?

«Это настольная игра, которая есть у Санни. Нам нужно было вернуть сов в их гнезда до того, как взойдет солнце. Это тоже было весело, но Магнус мог только смотреть. Это только для четырех игроков», — пояснил он.

— Так тебе нравится Магнус? Спросила она.

«О, да, он клевый. И веселый. И он даже не закричал, когда Санни и Грейси стали капризными и плаксивыми. Девчонки.» Лиам закатил глаза при воспоминании. «Могу ли я сейчас пойти на улицу? Они все ждут меня».

— Да, — пробормотала Элли, а когда он подошел к двери, она сказала: — Лиам?

«Да?» Он повернулся, держа руку на дверной ручке.

Она немного поколебалась, а затем спросила: «Ты хочешь, чтобы у тебя был отец?»

Вопрос заставил его остановиться и убрать руку с дверной ручки. Он действительно, казалось, обдумывал это всерьез. Она почти видела, как работает его четырехлетний мозг, а затем он сказал: — Если бы он был таким же хорошим, как Магнус, то да. Было бы здорово иметь такого папу. И тогда тебе не пришлось бы так сильно беспокоиться о том, что плохие люди нас достанут. Бьюсь об заклад, Магнус может их побить.

Они оба молчали с минуту, а затем в комнату ворвался Тедди. — Поторопись, Лиам. Мы ждем тебя. Мы не успеем сделать снеговика до обеда, если ты не придешь сейчас.

— Я иду, — сразу сказал он и неуверенно взглянул на Элли.

— Иди, — сказала она, отмахиваясь от него, но потом закричала: — Не бегай по дому! когда она услышала их маленькие ножки, стучащие вниз по лестнице.

«Хорошо!» — закричал Лиам, и Тедди подхватил его, когда их шаги замедлились до быстрого шага.

Покачав головой, Элли посмотрела на кровать, слова Лиама эхом отдавались в ее голове.

Было бы здорово иметь такого папу. И тогда тебе не пришлось бы так сильно беспокоиться о том, что плохие люди нас достанут. Бьюсь об заклад, Магнус может их побить.

Она сделала все возможное, чтобы скрыть свои тревоги и страхи от Лиама, и все же он знал о плохих людях. Очевидно, он рассказал о них Трише в доме Силовиков и только что снова заговорил о них. Но она ни разу не упомянула причину, по которой они продолжали двигаться. Она никогда не рассказывала ему о плохих людях. Как он узнал о них?

Единственным очевидным ответом было то, что он уже уловил ее мысли. Элли нахмурилась, задаваясь вопросом, сколько ее мыслей он прочитал. И как давно это началось? Она беспокоилась об этом, возвращаясь к сортировке одежды, выбирая то, что подходит по размеру, и складывая одежду неподходящего размера, чтобы положить ее обратно в пакет для возврата.

Элли не думала, что Лиам мог много прочесть. Ему только что исполнилось четыре года. Вероятно, он даже не понимал, какую угрозу представляют плохие люди. По крайней мере, она надеялась, что нет. Но даже знать, что за ними охотятся плохие люди, должно быть, пугало его. Особенно когда он проснулся один в квартире в ту ночь, когда она отправилась в банк крови. Должно быть, он был в ужасе, обнаружив, что она пропала. Вероятно, он беспокоился, что плохие люди забрали ее.

— Боже, я ужасная мать, — выдохнула Элли, опускаясь на край кровати. Стелла рассчитывала на нее, что он будет в безопасности и будет счастлив. Как он мог быть счастлив, зная, что плохие люди преследуют его? И разница в нем сейчас. . Он всегда был тихим и хорошо себя вел. Она просто думала, что это его характер. Не похоже, чтобы у нее был большой опыт работы с детьми, чтобы судить об этом. Но теперь, видя, каким шумным и счастливым он был здесь, она задалась вопросом, было ли его прежнее поведение скорее результатом беспокойства и страха, чем личности.

Лиам сказал, что хочет отца, как и другие дети. Конечно же, он хотел. Она должна была этого ожидать. И ему нравился Магнус. Что, вероятно, было хорошо, потому что договоренность с Магнусом была единственным способом получить отца. Она работала из дома и действительно мало выходила из дома, так что вряд ли она встретится с кем-нибудь и заведет нормальные отношения. Не то чтобы она действительно хотела нормальных отношений. На этом пути лежали боль и предательство. Посмотри, как все обернулось для ее матери и Стеллы.

Вздохнув, Элли огляделась в поисках места, где можно было бы сложить одежду, которую они собирались оставить, но все ящики были забиты одеждой Суниты. Это напомнило ей, что это еще одна временная остановка, а не настоящий дом. Встав, она упаковала одежду, которую они хотели оставить, в сумки, с которыми они пришли, и поставила их на пол рядом с кроватью, затем схватила пакеты с одеждой, которую нужно было вернуть, и направилась к двери. Она выставит пакеты, чтобы Магнус вернул вещи в магазин, а сейчас предложит помощь в приготовлении обеда. А потом, после обеда, она решила, что ей придется поговорить с Магнусом и согласиться стать его спутницей жизни. Тянуть не было смысла.

«Магнус очень хорошо ладит с детьми. Он терпеливый. Он будет хорошим отцом.

Элли оторвала взгляд от Магнуса, который летел вниз с холма на санях с Лиамом перед ним, соревнуясь со вторыми санями с Тедди-младшим и Алессандро, и взглянула на Элви в ответ на этот комментарий. У нее не было возможности поговорить с Магнусом. Обед был готов к тому времени, когда она спустилась вниз, и как только он закончился и беспорядок убрали, они погрузили детей в машины и поехали сюда, в место, которое Элви называла Сидр-Хиллз. Это была яблочная ферма на холме, где гостям разрешалось кататься на санках до или после посещения ресторана, где подавали горячий яблочный сидр, бутерброды и различные яблочные десерты. Были также кувшины сидра и различные упакованные яблочные десерты, которые можно было купить, чтобы забрать домой. Элли никогда не видела ничего подобного, но подумала, что это место прекрасно. У детей был праздник, и было приятно стоять здесь с женщинами, попивая теплый яблочный сидр, наблюдая, как дети веселятся.

— Да, — тихо согласилась она, криво улыбнувшись Элви, прежде чем снова взглянуть на мальчиков. Двое саночников уже достигли подножия холма, и все они со смехом слезли и начали карабкаться обратно на холм, мальчики впереди, а Магнус и Алессандро следовали за ними, волоча сани за собой. Теперь Виктор и ДиДжей были на вершине холма, собираясь столкнуть свои санки бок о бок, каждый с дочерью впереди.

— Это прекрасное место для воспитания детей, — вдруг сказала Элви. — Надеюсь, ты подумаешь о том, чтобы переехать сюда, как только этот бардак закончится. Я думаю, Тедди-младший хотел бы иметь маленького приятеля, с которым можно было бы тусоваться помимо девочек. Они любят Тедди», — добавила она. «Но иногда я думаю, что это немного ошеломляет его».

Элли улыбнулась этой мысли и кивнула. «Это кажется идиллией, и я хотела бы иметь возможность построить здесь дом для Лиама. Я думаю, ему это понравится. Ему определенно нравится иметь друзей. Но я так понимаю, это зависит от того, поймают ли они Абаддона.

— Абаддон, — вздохнула Элви. «Мы думали, что Леониус плохой, пока не узнали, что Абаддон был его кукловодом». Она покачала головой. — Думаю, нам придется надеяться, что они поймают его.

— Ага, — пробормотала Мэйбл, а затем повернулась, посмотрела на Элли и прямо спросила: — Так ты собираешься согласиться стать спутницей жизни Магнуса или нет?

— Мэйбл, — с тревогой сказала Элви.

— О, не пытайся сказать, что тебе это тоже не интересно, — раздраженно сказала Мэйбл. «Неизвестность убивает меня».

Элли криво улыбнулась женщинам, не слишком удивившись, что они узнали об этом. Вместо ответа она сказала: «Ну, ты можешь читать мои мысли. Что ты думаешь?»

— В этом и проблема, — призналась Мэйбл. «Твои мысли зациклены на этом вопросе. В одну минуту ты думаешь «да», в следующую ты уклоняешься от этого. Скажи нам, чего ты боишься, и, может быть, мы сможем помочь».

Улыбка Элли исчезла при этих словах. — Я… Это было бы… Право, я не думаю, что у меня есть выбор. Я не хочу терять Лиама».

— О, дорогая, — сказала Мэйбл с мягким сочувствием. — Ты считаешь, что стать спутницей жизни Магнуса похожей на поход к дантисту. Поверь мне, быть спутниками жизни — это прекрасно».

«Да?» — спросила она, почти отчаявшись узнать, что это повлечет за собой.

— Да, — заверила ее Мэйбл. «Эти нано знают свое дело. Если они вас зацепили, то вы с Магнусом подойдете друг другу, как сальса и сыр на тако.

Элли слабо улыбнулась аналогии, напомнив, что Элви и Мэйбл владели и управляли мексиканским рестораном. Но она спросила: «Ты думаешь, нано выбирают спутников жизни?»

Мэйбл пожала плечами. «Кто ж еще? Из-за них мы можем читать мысли, так что само собой разумеется, что из-за них мы не можем читать своих спутников жизни. И поверь мне, они никогда не ошибаются. Если Магнус не может читать или контролировать тебя, Ты самая лучшая для него. И он для тебя».

«Как?» — сразу спросила она.

«Хорошо. ". Мэйбл взглянула на Элви.

— У вас будут схожие вкусы, — сказала рыжая, — и схожие ценности. Кажется, никто из нас особо не спорит. Это не значит, что никогда, но не серьезно. В основном это раздражение со стороны женщин, когда мужчины слишком защищают их, или наоборот».

— И даже тогда примирение происходит довольно быстро, — вставила Мэйбл.

«Да.» Элви на минуту замолчала, а потом сказала: «Это трудно объяснить, но они действительно кажутся твоей второй половинкой. Родственная душа, наверное. Она на мгновение нахмурилась, а затем призналась: «Я была замужем, когда была смертной. Мой муж умер задолго до того, как я встретила Виктора, — быстро добавила она, явно опасаясь, что Элли может подумать, что она бросила его ради бессмертного. «Я была счастлива с ним. Я думала, что у нас был хороший брак, но на самом деле он не мог сравниться с тем, что у меня с Виктором. Он мой лучший друг, мое доверенное лицо и моя опора. Я знаю, что он отдаст свою жизнь за меня, и я сделаю то же самое для него. Мы настоящие партнеры. Это делает тебя. . Не знаю, уверенной, конечно, но и спокойной тоже. Ты знаешь, что всегда можешь рассчитывать на свою вторую половинку.

«Но почему?»

— Потому что спутник жизни — самое важное в мире для бессмертного, — тихо сказал Магнус, и Элли оглянулась и обнаружила, что он присоединился к ним и теперь стоит позади нее. Взяв ее за руку, он повернул ее и серьезно спросил: «Ты будешь моей спутницей жизни, Элли?»

Минуту она молча смотрела на него, слова Элви проигрывались у нее в голове. Лучший друг и надежный, настоящий партнер, на которого всегда можно положиться. Это звучало красиво. Было бы неплохо не всегда нести это бремя в одиночку. Не то, чтобы Лиам был обузой, но забота о нем, зарабатывание денег, правильное воспитание, постоянное поведение плохого парня и необходимость говорить «нет». . Он приближался к тому возрасту, когда ему нужно будет обучаться на дому, еще одна рутина, которую она должна будет выполнить. Было бы неплохо иметь партнера, на которого можно опереться.

— Да, — выдохнула она так тихо, что смертный не услышал бы ее, но он услышал. Они все это сделали, и Элли обнаружила, что ее обнимают и поздравляют сначала Элви, а затем Мэйбл, заверив ее, что она не пожалеет. Элли не была уверена, что они правы, она уже наполовину сожалела об этом, но знала, что это говорит ее страх.

— …и мы устроим свадебный ужин в ресторане.

Мысли Элли улетели, когда она уловила конец слов Элви. Она полностью настроилась, чтобы услышать, как Мэйбл добавила: «Конечно, мы закроем его для клиентов, чтобы мы могли устроить приватный праздник».

«Подождите. Что?» — спросила Элли, оглядываясь в замешательстве.

— Свадебный ужин, — объяснила Элви. «Мы закроем его для вас после церемонии в здании суда».

— Здание суда? — спросила она безучастно.

— Да, дорогая, — сказала Элви и нахмурилась. «О, ты хотела пышную свадьбу? Мы не подумали, что у тебя большая семья и ты бы хотела видеть ее, но ты всегда можешь устроить пышное торжество позже, а сейчас просто регистрация и ужин».

«Сейчас?» — спросила она с тревогой.

— Ну, не сейчас, — весело сказала Мэйбл. «Мы должны вернуться в дом и позвонить в суд и посмотреть, как быстро это можно будет устроить».

«Это хорошая идея», — сказала Элви, а затем повернулась, чтобы окликнуть: «Виктор, собери детей. Мы должны вернуться домой и устроить свадьбу. Элли согласилась стать спутницей жизни Магнуса.

«Действительно?» — взвизгнул Лиам, бросаясь к ним с того места, где они с Тедди наблюдали, как Виктор и ДиДжей ведут девочек обратно на холм. Взволнованный, он остановился перед Элли и Магнусом, переводя взгляд с одного на другого и спрашивая: — Значит ли это, что вы поженитесь, и Магнус станет моим отцом?

— Да, — сказал Магнус, когда Элли с ошеломленным выражением лица промолчала. Взяв руку Лиама в свою, другой он обвил Элли за спину и повел ее к стоянке, где стояли машины, говоря: «Нам лучше отвезти твою маму домой. Она захочет придумать, что надеть.

— О, Боже мой, — выдохнула Элли, но позволила себя увести.

Глава 12

— Ты не ешь, Элли. Тебе не нравится? Может быть, еще сметаны?

Элли подняла голову на вопрос Триши, мельком взглянула на нее, а затем опустила взгляд на чимичанги на своей тарелке. Видимо, она их заказала. Она не помнила. Но потом все, начиная с Сидр-Хиллз и заканчивая их прибытием сюда, было как в тумане. Она смутно помнила, как женщины суетились вокруг нее в доме, отправив ее в душ, а затем одели ее в платье, которое было на ней, красивое бледно-голубое кружевное платье, расклешенное на талии и доходившее до колен. Она понятия не имела, откуда оно взялось, похоже, что Элви одолжила его ей.

Следующим четким воспоминанием, которое у нее осталось, было то, как она стояла в здании суда рядом с Магнусом в темно-сером костюме, и пробормотала: «Д-да».

Теперь они были в ресторане Мэйбл и Элви, «Белла Блэк», на ее свадебном ужине. Она была замужем. Слова были шепотом в ее голове, когда это должно было быть криком. Господи, она была замужем. И все произошло так быстро. В одну минуту она стояла на холме и смотрела, как дети катаются на санках, а в следующую ее отконвоировали в здание суда, чтобы выдать замуж за Магнуса.

Как все это произошло? Это был вопрос, который постоянно крутился у нее в голове. Что ж, она знала, как это произошло, но не понимала, почему и правильно ли поступила. В данный момент казалось, что она попала в торнадо на том холме, а затем была выброшена здесь, в ресторане, потрясенная штормом, сбитая с толку и вышедшая замуж.

«Элли? С тобой все в порядке?» Триша посмотрела на нее с беспокойством, а затем ее взгляд скользнул мимо нее, и улыбка изогнула ее губы. «О, посмотри. В конце концов, Тедди смог уйти пораньше и присоединиться к нам.

Элли послушно повернула голову и уставилась на высокого темноволосого мужчину, уверенно идущего к ним от входа на кухню. Очевидно, он припарковался позади ресторана и воспользовался задней дверью, как и они, подумала она, пока он пробирался сквозь пустые столики. Как упомянула Мэйбл, они закрыли ресторан для своих обычных посетителей, так что там были только бессмертные. Их было больше, чем ожидала Элли. Помимо Элви и ее мужа, Виктора, Мейбл и ДиДжея, Леоноры и Алессандро, Дани и Декера, Магнуса и Тайбо, Триши и четырех детей, Стефани тоже пришла вместе с парой по имени Дрина и Харпер, которых ей представили как «тоже часть моей семьи».

— Тедди выглядит взволнованным, — прокомментировал Магнус рядом с ней, и Элли молча согласилась. На лице начальника полиции Порт-Генри было написано беспокойство, и она поняла, что он двигался не столько уверенно, сколько настойчиво.

«Я узнаю, что не так». Триша соскользнула со своего места и поспешила на встречу с мужем.

Люди вокруг стола, который на самом деле представлял собой несколько маленьких столиков, сдвинутых вместе, чтобы все могли сидеть вместе, замолчали, наблюдая за разговором Тедди и Триши. Если Тедди выглядел взволнованным, то Триша явно встревожилась тем, что сказал ей муж. Она также резко повернулась и быстро направилась обратно к столу.

— Нам пора идти, — объявила она, как только подошла к ним. Она также взяла Элли за руку, чтобы поднять ее на ноги.

«Почему?» — удивленно спросила Элли.

«Что происходит?» — одновременно спросил Магнус. Но он уже стоял и брал Элли за другую руку, даже когда потянулся к Лиаму, который сидел рядом с ним, а Тедди-младший с другой стороны.

«Помнишь, как я сказала, что это маленький город, и незнакомцев быстро заметят?» — спросила Триша. «Ну, два фургона, два пикапа и пара машин кружат по центру города, полные людей, которых Тедди опознал как изгоев».

— Боже, — пробормотал Тайбо из-за спины Элли. Теперь все вскочили на ноги и подошли, чтобы окружить их, когда Тайбо спросил: — Каков план?

— Слишком много, чтобы взять на себя детей и штатских, — резко сказал Тедди. — Я предлагаю вернуться в дом и позвонить Люциану. Посмотрим, что он посоветует».

— Выходим через кухню на парковку, — объявила Триша, и Элли с тревогой посмотрела на Лиама. Магнус тут же взял мальчика на руки. Усадив его на бедро так, чтобы Элли могла его видеть, он снова схватил ее за руку, и Элли благодарно улыбнулась ему.

— Подождите у задней двери, пока я не дам добро, — велел Тедди. «Я хочу убедиться, что они все еще на Мейн-стрит. Я не хочу, чтобы вы вышли на улицу, когда они переезжают боковую улицу, чтобы развернуться или что-то в этом роде.

Триша кивнула и жестом пригласила Тайбо идти вперед. Затем она последовала за ним, увлекая Элли за собой.

Кухня была горячей и ярко-белой, что резко контрастировало с яркой обеденной зоной ресторана. Он также был занят кухонным персоналом, который испуганно посмотрел на них, когда они вошли, а затем отступили в сторону, когда они двигались через тесное пространство.

«Подождите у двери, пока я проверю», — напомнила им Триша, отпуская Элли и останавливаясь у расшитой бисером занавески, которая скрывала кухню от посетителей.

Тайбо оглянулся и сразу же взял Элли за руку, удерживая ее позади себя, пока он шел к задней двери. Остановившись там, он взялся свободной рукой за ручку, а затем повернулся, чтобы посмотреть на расшитую бисером занавеску.

Сердце быстро забилось, Элли тоже повернулась, чтобы оглянуться, но за ними столпилось так много людей, что она не могла видеть ничего, кроме напряженной улыбки, подаренной ей Элви.

— Все будет хорошо, — успокаивающе сказала другая женщина.

— Хорошо, чтоб тебя, — сказала Мэйбл, не утруждая себя скрыть своего беспокойства. «Тедди в панике, а он никогда не паникует».

«Должно быть там много ублюдков», — мрачно сказал ДиДжей.

«Два-три на пикап, от четырех до шести на машину и от двух до двенадцати или больше на каждый фургон, и еще если сзади есть люди», — подсчитал Виктор. «В шести машинах может быть от шестнадцати до сорока и более человек».

— Стелла сказала, что у Абаддона было тридцать или сорок человек, которых он обратил, когда она была с ними, — с тревогой сообщила им Элли, а затем добавила: — Но это было четыре года назад. Сейчас может быть больше».

— А что у нас? ДиДжей огляделся. — Пять охотников?

— Алло, — раздраженно сказала Дрина. — Думаю, ты забываешь, что мы с Катрисией тоже охотницы.

— А Стефани учится на охотницу, — с гордостью сказала Элви.

— Раньше я был наемником, — с достоинством сказал Харпер. «Я тоже в деле».

— Я был солдатом и тоже справлюсь, — твердо сказал Тедди, когда он и Катрисия поспешили присоединиться к ним. «Пора идти, народ. Тайбо, проверь, свободен ли берег, а потом быстро двигаемся.

Элли повернулась, когда Тайбо открыл дверь, подождала, пока он осмотрится, а затем Тайбо двинулся вперед, цепляя за собой ее, Магнуса и Лиама. Элви, Виктор и Сунита составили следующее звено в цепи, пара провела свою дочь между собой, а Мейбл, Диджей и Грейси последовали за ними. Тедди, Катрисия и Тедди-младший были последним связующим звеном со Стефани, Дриной и Харпером, двигавшимися с одной стороны группы, а Дэни и Декер — с другой, прикрывая семьи.

Они двигались быстро и бесшумно, группы разделились, чтобы перейти к разным машинам.

Элли понятия не имела, кто куда сел, за исключением того, что Тайбо, Декер, Дэни и Стефани погрузились к ним во внедорожник, Тайбо сел за руль, а Декер на переднее пассажирское сиденье. Магнус посадил ее на заднее сиденье, посадил Лиама ей на колени, а затем сел рядом с ней, в то время как Дэни скользнула с другой стороны, а Стефани открыла заднюю дверь и забралась в багажник.

Последняя дверь закрылась, и Тайбо завел двигатель, когда зазвонил его телефон. Он сразу же вытащил его, а затем коротко прислушался. Одобрительно хмыкнув через мгновение, он бросил телефон обратно в пиджак и объявил: «Тедди хочет, чтобы мы держались вместе и избегали главной дороги. Только проселочные дороги. Он укажет путь».

И Магнус, и Декер хмыкнули, что, как догадалась Элли, было одобрением, когда Тайбо включил передачу и направился вслед за полицейским внедорожником, движущимся к выезду на дорогу. Затем в машине воцарилась напряженная тишина, пока Тедди уводил их от ресторана. Элли не могла расслабится, пока несколько мгновений спустя они не выехали за полицейским автомобилем на подъездную дорожку Кейси коттеджа. Однако, по-видимому, она была единственной, кто думал, что теперь они в безопасности. По крайней мере, к такому выводу она пришла, когда Магнус крепко сжал ее руку, но не сразу открыл дверь, вместо этого подождав, пока Декер и Тайбо повернутся вперед, чтобы взглянуть на них.

— Как ты хочешь это сделать? — спросил Декер.

— Все выходят со стороны водителя, — без колебаний сказал Магнус. «Стефани, тебе придется перелезть через сиденье, чтобы выйти через мою дверь. Мне нужна тесная группа, пока мы не окажемся в доме.

Это была определенно сплоченная группа. Элли и Лиама окружили и быстрым маршем загнали в дом. Она даже не осознавала, что остальные следуют за ними по пятам, пока они не вошли внутрь, и кухня не наполнилась людьми. Было несколько мгновений хаоса, когда пальто и ботинки были сброшены и убраны, а затем Элви предложила детям пойти посмотреть фильм в гостиной. Затем все помогли собрать для детей газировку и чипсы и усадить их перед фильмом со своими вкусняшками. Но как только взрослые остались одни и дверь в гостиную закрылась, Магнус повернулся к мужу Триши и спросил: — Тедди, ты уверен, что они были бессмертными?

— Точно так же, как стою здесь, — твердо сказал Тедди Брансуик. «Я свернул на главную улицу как раз в тот момент, когда они проезжали мимо. Мои фары отразились в их глазах. Это привлекло мое внимание, поэтому я выбрал следующий переулок, свернул на соседнюю дорогу, встал перед ними и остановился на углу, чтобы хорошенько рассмотреть их, когда они проезжали, чтобы убедиться, что это не Силовики Люциана, которых он мог послать».

— Я полагаю, это не друзья? — мрачно сказал Магнус.

Тедди покачал головой. «Я никого не узнал. Все они были с длинными волосами и неряшливы. У пары были пятна крови на одежде».

— Изгои, — мрачно сказал Тайбо. — И это должен быть Абаддон и его люди. Должно быть, они выследили здесь Элли.

«Да. Но как?» — спросил Магнус, и все повернулись к ней.

Элли напряглась, оказавшись в центре внимания множества глаз.

— В доме Силовиков мы решили, что они каким-то образом отслеживают ее машину, но она у квартиры в Торонто, — указал Магнус, протягивая ей руку.

Элли поймала себя на том, что движется к нему, даже не задумываясь об этом, бессознательная попытка избежать быть в центре внимания. На самом деле это не так, но она все равно чувствовала себя лучше, когда он был рядом с ней, его рука согревала ее руку.

— Очевидно, дело было не в машине, — нахмурившись, сказал Тайбо, а затем покачал головой. «Но единственное, что они привезли сюда с собой, — это одежда, в которой они были, и сумки Гоу».

— Я принесу сумки, — сказала Дрина и поспешила из комнаты, чтобы подняться наверх.

— В них нет ничего, что можно было бы отследить или проследить за ними, — нахмурившись, сказала Элли. «Я упаковывала их. В них есть только протеиновые батончики, аптечка, одеяло, немного денег и вода в бутылках».

— Лучше проверить, — мягко сказал Магнус. «Они могли подсунуть трекер в одну из сумок, когда были в квартире, или раньше, когда находили вас».

Элли не думала, что это возможно, но держала свое мнение при себе и просто ждала вместе с остальными. Дрина быстро вернулась с обеими сумками в руках, и все подошли к столу, чтобы просмотреть содержимое. Элли порадовалась, что она уже надела нижнее белье, которое было у нее в сумке, и смотрела, как они рылись в предметах на столе. Но было также чертовски удручающе думать, что это были ее единственные вещи, кроме черных джинсов и блузки, которые были на ней, когда она впервые встретила этих людей, и джинсов и футболки, которые она надела после того, как приняла душ утром.

Неужели это было только утром? — вдруг спросила она. Казалось, прошли дни с тех пор, как она очнулась после переливания крови. Столько всего произошло. . Или, может быть, на самом деле произошло не так уж много, так как произошло одно особенно важное событие, и теперь она вышла замуж.

— Здесь нет ничего, что они могли бы отследить, — с явным раздражением сказала Дрина, когда они закончили осмотр всего на столе, включая сами сумки.

Элли хотела сказать, я же говорила, но проглотила слова.

«Медальон.»

Элли повернулась, чтобы посмотреть на Стефани, когда та пробормотала это, и обнаружила, что молодая женщина смотрит на ее грудь, ее глаза пульсировали тем жутким блеском, который она видела ранее. Опустив голову, Элли проследила за взглядом молодой женщины до крылатого сердца Стеллы. Она снова надела его перед тем, как спуститься вниз утром, и оставила его на свадьбе. В какой-то момент оно вылезло из ее платья и теперь сверкало в свете люстры в столовой.

— Могу я посмотреть, пожалуйста? — спросил Магнус.

«Да, но это не может быть медальон», — запротестовала она, снимая его через голову. Затем, сделав паузу, она сказала: «Пожалуйста, будь осторожен с ним. Стелла хотела, чтобы у Лиама была память о ней».

«Конечно», сказал он торжественно, а затем удивил ее, нежно поцеловав ее в лоб, прежде чем взять медальон, который она протягивала.

Закусив губу, она наблюдала, как он повертел его в руке, а затем осторожно открыл. Все молчали, пока он смотрел на фотографию внутри, а затем Элли пришлось сжать руки, чтобы не возразить, когда он провел пальцем по серебряной рамке, которая крутилась внутри сердца поверх фотографии.

— Мне нужен пинцет, — пробормотал Магнус, поднимая глаза.

— Сейчас, — сказал Виктор и вышел из комнаты.

Когда Магнус подошел к столу, где было лучше освещение, Элли последовала за ним, готовая вырвать у него медальон, если он сделает что-нибудь, что может повредить медальон.

«Вот.» Виктор вернулся, протягивая пинцет, и Элли снова была поражена скоростью, с которой могли двигаться эти бессмертные.

«Спасибо.» Магнус взял пинцет и с его помощью снял тонкую серебряную оправу, в которую тыкал ранее. Он сделал это так быстро, что у Элли не было возможности возразить, но она нахмурилась, когда он положил медальон на стол, а затем пинцетом аккуратно выдернул картинку.

Ее хмурый взгляд тут же исчез, сменившись замешательством, когда она заметила маленький черный круг внутри. Он был меньше четверти и не намного толще фото. «Что это такое?»

— Трекер, — мрачно сказал Тайбо.

— Именно так они и находили тебя, — добавил Магнус, вытаскивая пинцетом трекер из медальона и кладя его на стол.

— Но как он туда попал? — с тревогой спросила Элли, глядя на маленький черный диск, а затем с удивлением взглянула на Декера, когда он схватил диск и подошел к Дэни.

«Что ты делаешь? Просто сломай его, — потребовал Тедди. «Положи его на землю и растопчи, или спусти в унитаз, или что-то в этом роде».

— Возможно, это не очень хорошая идея, — заметил Магнус. «Возможно, мы сможем использовать его, чтобы заманить Абаддона в ловушку».

— Это правда, — нахмурившись, сказала Триша. — Но мы не можем держать его в доме. Что, если он все еще посылает сигнал? Это приведет Абаддона и остальных прямо сюда. Нельзя так подвергать детей опасности».

Элли не могла не согласиться, но ее внимание было приковано к Дэни и Декеру, пока они шептались друг с другом. Они лишь кратко поговорили, прежде чем Декер кивнул и объявил: «Мы возьмем его с собой и поедем обратно в Торонто».

«Что?» — с беспокойством спросила Элви. — Но они последуют за вами.

Декер кивнул. «В этом суть. Дэни нужно возвращаться, а мы все равно планировали отправиться домой утром. Но если мы уйдем сегодня вечером, мы сможем взять с собой трекер и увести отсюда Абаддона и остальных. Это защитит детей, — заметил он, а затем добавил: — И мы могли бы заманить их в ловушку, если Люциан устроит ее до того, как мы вернемся в Торонто.

— Я уверен, что сможет, — сказал Тайбо, доставая телефон и направляясь к входу. — Я сейчас позвоню ему и обрисую ситуацию.

Элли смотрела, как он уходит, а затем отвела обеспокоенный взгляд назад, когда Элви спросила: «Но что, если они собьют вас с дороги или что-то в этом роде, прежде чем вы доберетесь до Торонто и этой ловушки?»

«Вряд ли они это сделают. У нас будет медальон. Они подумают, что Лиам и Элли в машине.

— Ненавижу это говорить, — мрачно начал Тедди. — Но если вы собираетесь. ".

«Уже уходим?» — весело предположил Декер, когда Тедди все-таки замялся.

Начальник полиции виновато кивнул. «Чем дольше вы остаетесь, тем больше шансов, что они найдут, окружат и нападут на дом, прежде чем вы сможете их увести».

«Верно. Ну, с другой стороны, у нас не было времени взять что-нибудь с собой, поэтому нам не нужно собираться. Сейчас.» Декер оглядел людей в комнате. «Мы прилетели сюда. Какую машину мы берем?»

— Мой внедорожник, — сразу сказал Виктор, вытаскивая из кармана ключи и протягивая их. «Он в гараже. Они не увидят, как вы садитесь, если они уже снаружи, а окна тонированы, поэтому они не узнают, кто внутри».

— Тогда, думаю, нам придется переставить несколько машин, — сказал Магнус, направляясь к кладовой, предположительно, чтобы взять свое пальто.

«В этом нет необходимости, — сказал Виктор, схватив его за руку, чтобы остановить, а затем объяснил: — Мы добавили вторую автомобильную дверь сбоку от гаража вскоре после того, как мы с Элви поженились». Когда Магнус удивленно повернулся, он пожал плечами. «Тогда мы все еще управляли отелем, и нам было очень тяжело заставлять людей переставлять свои машины каждый раз, когда мы хотели куда-то поехать. Гараж был достаточно большим, поэтому было проще поставить вторую дверь и сделать короткую подъездную дорожку, и парковаться лицом к дороге, а не к подъездной дорожке».

— Что ж, тогда, пожалуй, нам лучше уйти, — сказал Декер.

Тут же произошло сближение людей, так как все двинулись вперед, чтобы обнять и наставить их быть осторожными.

Элли хотела поблагодарить Дэни за все, что она для нее сделала, но чувствовала, что ее семья имеет больше права попрощаться, поэтому она отступила. Но тут Дэни протиснулась сквозь толпу и взяла ее за руки.

— Спасибо, — сразу сказала Элли. «За все.»

— Всегда пожалуйста, — заверила ее Дэни, а затем посмотрела на Магнуса и твердо сказала: — Инициируй ее. Сразу. Как только мы уйдем.

— О нет, — сказала Мейбл, присоединяясь к ним. — Это их брачная ночь, Дэни. Он не может обратить ее сегодня вечером.

— Ты хочешь, чтобы с ней случилось то, что случилось со мной? Дэни повернулась к другой женщине, гнев вибрировал в ней. «Я тоже думала, что в безопасности под присмотром силовиков, а потом Леониус похитил меня и обратил. Меня инициировал «без клыков», Мэйбл. И теперь я никогда не смогу иметь детей или… Резко замолчав, она глубоко вздохнула и закрыла глаза, словно борясь за контроль.

Элли с беспокойством наблюдала за ней. Она понятия не имела, что такое беззубики и почему у Дэни не может быть детей. Она думала, что доктор была бессмертной, как и другие. Прежде чем она успела спросить, Мейбл мягко заметила: «Абаддон бессмертен, Дэни, не беззубик. Он не сможет сделать это с Элли.

Открыв глаза, Дэни посмотрела на женщину. «Нет. Ты права. . Все, что он может сделать, это убить ее, — резко сказала она, а затем снова посмотрела на Магнуса. «Проведи оборот».

— Он обратит меня, — сказала Элли прежде, чем Магнус успел ответить. «Теперь мы спутники жизни».

Дани даже не отвела глаз от Магнуса, чтобы посмотреть на нее, а посмотрела мимо нее на него и настаивала: «Сегодня».

— Сегодня, — со вздохом согласился Магнус.

— Хорошо, — сказала Дэни, расслабляясь. Наконец, снова взглянув на Элли, она улыбнулась и обняла ее. «Поздравляю. Надеюсь, вы двое будете очень счастливы».

— Спасибо, — пробормотала Элли, обнимая ее в ответ. «Берегите себя».

«Обязательно», — сказала Дэни, а затем отпустила ее и повернулась, чтобы проскользнуть обратно через толпу к Декеру. С серьезным выражением лица он взял ее за руку и повернулся, чтобы вывести в гараж.

Элли смотрела, как они уходят, но думала о том, что такое беззубики. Сэм упомянула их первая, еще в доме Силовиков. Тогда она задала этот вопрос, но Люциан ответил «все ответы потом», и к тому времени, когда наступило «потом», она забыла.

«Элли? Ты что-то притихла. С тобой все в порядке?» — обеспокоенно спросил Магнус, сжимая ее плечи и призывая прислониться к нему спиной.

Прежде чем ее спина смогла коснуться его груди, она повернулась и сумела улыбнуться. «Я в порядке. Мне просто интересно, что такое беззубики.

Он немного поколебался, но затем сказал: «Бессмертный без клыков».

«Ой.» Она ненадолго задумалась, а затем спросила: «Это так плохо? Твои народ все равно больше не кусает людей. Вы пьете кровь в пакетах. И почему это помешает ей иметь детей?»

Магнус сделал короткую паузу, как будто обдумывая свой ответ, а затем объяснил: «Нано беззубиков, отличаются от нано бессмертного. Это была первая партия, которая была протестирована, но оказалась дефектной. Хотя у трети пациентов это сработало хорошо, треть умерла, а еще треть сошла с ума. Этого было достаточно, чтобы они прекратили испытания этих наночастиц и вернулись к чертежной доске. В конце концов они придумали новую партию нано, тех, что есть у бессмертных. После падения Атлантиды у тех из нашего вида, кто получил вторую партию нано, появились клыки, а у пациентов, получивших первую партию, — нет. Мы называем их «беззубиками», если они в здравом уме, и «без клыков», если они безумны, чтобы отличить их друг от друга», — объяснил он. «Что касается детей Дэни, технически она может их иметь, но она не хочет рисковать, заведя ребенка без клыков».

— О, — тихо сказала Элли, глядя на людей, столпившихся в кладовой, и глядя, как Дэни и Декер уходят. Судя по всему, кто-то держал дверь между кладовой и гаражом открытой. Она почувствовала слабый запах выхлопных газов и услышала гул открывающихся автоматических гаражных ворот. Оглянувшись на него, она спросила: — Так ты действительно собираешься обратить меня сейчас?

Он посмотрел на нее сверху вниз. «А ты хочешь этого?»

Элли сразу кивнула. Не было причин для задержки. Именно поэтому она согласилась стать его спутницей жизни.

Магнус помолчал с минуту, а затем медленно кивнул. «Тогда приступим, как только все вернутся, провожая Дэни и Декера, я сообщу им о твоем решении, и мы начнем приготовления.

«Приготовления?» — удивленно спросила Элли. — Какие приготовления?

«Мама!»

Элли повернула голову, когда Лиам ворвался в комнату с Тедди и Грейси, следовавшими за ним по пятам. «Фильм перестал воспроизводиться. Можешь прийти починить?»

«Ой.» Она колебалась. Элви нашла фильм на Нетфликсе для детей, когда они брали им газировку и чипсы. Если он перестал работать, модем, вероятно, нуждался в перезагрузке или что-то в этом роде. Она оглянулась на Магнуса, но потом вздохнула и подошла к сыну. Объяснений придется подождать.

Глава 13

«Почему Леонора ставит капельницу?» — обеспокоенно спросила Элли, пока Магнус вел ее в ее комнату в «Кейси коттедже». Ей потребовалось больше времени, чем она ожидала, чтобы решить проблему с Netflix. И, конечно же, как только она закончила, детям понадобилась пауза для ванной и еще выпить, и ей пришлось поставить на паузу фильм, который она только что перезагрузила. Затем ей пришлось ждать, пока все они снова не будут настроены, прежде чем возобновить для них показ. К тому времени, когда все это было сделано, Элли вышла и увидела, что Магнус ждет, чтобы привести ее сюда, чтобы начать оборот.

Элли была удивлена, узнав, что оборот будет проходить в ее комнате. На самом деле она не думала, куда ее отправят, но предположила, что из-за того, что это была медицинская процедура, она смутно подумала о больнице или клинике теперь, когда Дэни уехала. Что было нелепо, теперь поняла Элли. Бессмертные вряд ли хотели бы, чтобы об их существовании узнали. Но потом, видимо, было много вещей, которые она не учла. Например: «Почему они привязывают цепи к кровати?»

— Капельница даст тебе кровь во время оборота, — объяснил Магнус.

Пересекая комнату, чтобы присоединиться к ним у двери, Элви добавила: «Леонора также будет использовать ее для введения лекарств, которые Дэни оставила для вас».

«Наркотики?» — рассеянно спросила Элли, наблюдая, как Алессандро заканчивает прикреплять цепь к верхнему краю кровати с этой стороны, а затем двигается вниз, чтобы прикрепить еще одну к изножью кровати. Одеяло было снято с кровати, и поверх оставшегося постельного белья был положен отрезок того, что показалось ей прозрачной пластиковой пленкой. Катрисия теперь стелила старую простыню, чтобы накрыть постельное белье и пленку.

«Наркотики немного облегчат оборот», — объяснила Элви.

— Угу, — пробормотала Элли, едва расслышав объяснение, наблюдая, как Алессандро закончил с цепью у изножья кровати с этой стороны, а затем перенес еще два отрезка на другую сторону. «Но почему Алессандро привязывает цепи к кровати?»

Элви тоже повернулась, чтобы посмотреть на Алессандро, и сказала: «Ну, раньше нам приходилось прокладывать цепи под кроватью, но после того, как пришлось проводить оборот Тайни, Виктор заказал специальные усиленные каркасы кровати, так что нам не нужно беспокоиться о том, что они сломаются, и теперь можно просто прикрепить их к самой раме. Конечно, с тех пор, как он это сделал, больше никто оборот не проходил. Покачав головой, она обернулась с кривой улыбкой. «Закон подлости? Что-то происходит несколько раз, а потом, когда ты к этому готов, эти вещи никогда не происходят. Или, по крайней мере, не в течение многих лет, так как это вот-вот повторится».

Элли понятия не имела, кто такой Тайни, но в тот момент ее это не волновало. Ее больше заботило: «Зачем нам цепи?»

«Веревка не выдерживает силы бессмертного», — заметила Элви, а затем похлопала ее по руке. «Все будет хорошо».

— Почему бы нам не положить тебя на кровать, — предложил Магнус, пытаясь подтолкнуть ее вперед, взяв за ее руку.

Элли уперлась ногами, сопротивляясь. — Нет, пока кто-нибудь не объяснит, для чего нужны цепи. Они не нужны. Я делаю это по собственной воле».

— Да, конечно, — сразу сказала Элви. «Иначе мы бы этого не сделали. Превращать кого-то против воли против бессмертного закона».

«Да, но дело в том, что, поскольку я согласна, вам не нужно приковывать меня».

— О боже, нет! — сразу сказала Элви. «Мы знаем это. Цепи не должны держать тебя здесь. Они должны. . помочь тебе.»

— Чем помочь? — спросила она, нахмурившись.

Когда Элви поколебалась, а затем с надеждой повернулся к Магнусу, тот поморщился и просто сказал: — Это не даст тебе скатиться с кровати или…. ничего, — закончил он неуверенно.

— Ты собираешься приковать меня к кровати, чтобы я не скатилась с нее? — спросила она с сомнением, а затем потребовала: «Что ты не договариваешь?»

— Наверное, много, — вздохнул Магнус.

— Верно, — радостно сказала Мэйбл, входя в комнату. «Детей перевели в комнату Стефани, чтобы досмотрели фильм по ее телевизору. Звукоизоляция и двойные стены должны препятствовать тому, чтобы они не услышали крики. Итак, чем я могу помочь здесь?

— Крики? — с тревогой спросила Элли.

— О, Мейбл, — простонала Элви в отчаянии.

«Что?» Мэйбл взглянула на троицу, слегка приподняв брови. — Ты еще не сказал ей, чего ожидать?

«Нет!» Элви рявкнула. «Мы старались не расстраивать ее».

«Ой.» Блондинка коротко прикусила губу, но затем отпустила ее и вместо этого нахмурилась. «Ну, это ерунда. Девушка имеет право знать, на что она здесь подписывается.

— Она знает, на что подписалась, Мейбл, — раздраженно сказала Элви. «Она вот-вот станет бессмертной. Но я не вижу причин огорчать ее ужасными подробностями об обороте, если она все равно потом не вспомнит большую часть этого».

Ой.» Мэйбл моргнула, а затем поморщилась и признала: — Думаю, ты права. Я не помню большую часть своего оборота. Я имею в виду, я помню кошмары и смутно помню ужасную агонию. Но я совершенно не помню, чтобы нападала на вас или что-то еще, что я делала.

«Итак, — сказала Элли, когда обе женщины замолчали, — судя по упоминанию криков и ужасной агонии, я предполагаю, что это будет невероятно больно». Она не стала ждать ответа, а продолжила. — И цепи на самом деле вовсе не для того, чтобы мне помочь, а для того, чтобы я не напала на кого-либо из вас?

«Нет нет. Цепи предназначены для твоей защиты, — тут же сказала Мэйбл. «Они не дадут тебе вырвать себе глаза или вспороть живот, чтобы остановить боль».

«Мейбл!» Элви ахнула от ужаса.

«Что?» — раздраженно спросила блондинка. «У нас есть цепи. Она не сможет этого сделать, но она должна знать, что мы будем присматривать за ней, если мы хотим, чтобы она отдала себя в наши руки». Повернувшись к Элли, она добавила: «Мы действительно знаем, что делаем, дорогая. Обещаю, все будет хорошо».

Элли смотрела на нее широко раскрытыми глазами. Теперь, когда Мэйбл упомянула об этом, она вспомнила дискуссию в доме Силовиков, которая включала несколько неприятных описаний оборота. Как она могла забыть об этом, подумала она, а затем повернулась к Магнусу. — Это будет плохо, не так ли?

Магнус поколебался, но затем вздохнул и неохотно кивнул. «Это не будет приятным».

— Рождение никогда не бывает, — тут же сказала Мэйбл, и когда Элли перевела испуганный взгляд в ее сторону, она пожала плечами. «Ну, это как перерождение. Ты пройдешь через период боли и страданий и родишься бессмертной».

Элли моргнула, услышав это описание, а затем горько отрезала: — Да, только при родах, там страдает мать, а Магнус — мать моего перерождения, но он вообще ничего не почувствует.

— О, он еще как будет страдать, — весело заверила ее Мэйбл. «Что касается другого, ты действительно веришь, что только мать страдает при рождении? Как ты думаешь, приятно ли было рождаться Лиаму? Я не думаю, что быть сжатым и избитым сокращающимися мышцами его матери было весело, и, по крайней мере, у него, вероятно, была сильная головная боль из-за того, что его голову зажали в тиски. Но конечным результатом для него была жизнь. Здесь нано вторгается в твое тело, исправляя все, что нуждается в ремонте, и это будет ощущаться как кислота, льющаяся через тело, но конечным результатом будет твоя бессмертная жизнь. Это того стоит.»

Элли все еще смотрела на женщину, ее слова проносились у нее в голове, когда Магнус взял ее за руку, возвращая ее внимание.

— Если ты хочешь подождать, я пойму, — мягко сказал он. — В конце концов, это наша брачная ночь.

— Боже, нет! Элли отдернула руку при одной этой мысли и направилась к кровати. «Я не буду откладывать это, а потом волноваться из-за того, что произойдет, как бы долго мы ни откладывали. Давайте сделаем это».

— Все готово, — сказала Триша, выпрямляясь после того, как заправила последний угол под матрас, когда Элли подошла к кровати.

Элли слабо улыбнулась ей, радуясь, что другая женщина была здесь. Элви и Мэйбл были прекрасны, но Триша была первой бессмертной женщиной, которую она встретила, встретив этих людей. Она также чем-то напоминала ей Стеллу, хотя внешне они были полярными противоположностями. Элли она нравилась, и она думала, что они могли бы стать подругами. Повернувшись, она начала садиться на кровать, но затем остановилась и снова выпрямилась, увидев платье, которое было на ней.

— Может, мне переодеться во что-нибудь другое? — неуверенно спросила она, проводя рукой по мягкому голубому кружеву. — Я бы не хотела, чтобы это платье было испорчено или…

— О, Господи, да. Элви повернулась и поспешила к двери. — Я принесу для тебя что-нибудь еще.

— У меня есть джинсы, я могу переодеться в них, — крикнула Элли ей вдогонку, но женщина уже ушла.

— Ты же не хочешь испортить свою одежду, дорогая, — сказала Мэйбл, когда Элли начала отходить от кровати, чтобы схватить джинсы и футболку, которые она аккуратно сложила и положила на комод. «Все, что будет на тебе, во время оборота, будет испорчено. Элви принесет тебе что-нибудь старое и готовое к мусорному ведру.

— Как они будут испорчены? — спросила Элли с замешательством, делая паузу. — Я не собираюсь блевать или что-то в этом роде, не так ли?

— Нет, ничего подобного, — быстро заверил ее Магнус. «Но нано будет удалять много токсинов и….».

— Грязь, — вставила Мэйбл, когда Магнус, казалось, не знал, как это описать. «Нано удаляет все гадости из вашего тела, расщепляет их и выталкивает через поры. По крайней мере, мне так показалось. Я проснулась с ощущением, будто меня окунули в чан со слизистым жиром. И вонь. . У-у-у. Она поморщилась и замолчала от воспоминаний. «Ты сможешь смыть его с тела, если хорошенько поскребешь, но с ткани никогда не вытравишь. Вот почему Катрисия положила на кровать пластиковую пленку и старую простыню. Это избавляет от необходимости выбрасывать и менять матрас после этого. Мы просто выбросим пластик и старую тряпку».

— О, — растерянно сказала Элли.

«Вот, держи.» Элви вернулась, неся белую хлопчатобумажную ночную рубашку. «Это то, что я не носила с тех пор, как меня обратили. Моя старушечья рубашка, — криво сказала она и протянула ее. «Мне не будет жаль, если это произойдет. Единственная причина, по которой ее не отправили в Армию Спасения давным-давно, заключалась в том, что я думала, что должна сохранить ее на случай, если возникнет подобная ситуация. Так оно и есть, — ярко закончила она.

— Спасибо, — пробормотала Элли, принимая ночнушку и направляясь в ванную. Она не заморачивалась. Ей не хотелось думать или волноваться, поэтому Элли сняла прекрасное голубое платье, осторожно повесила его на крючок на двери, а затем надела ночнушку поверх трусиков и лифчика. Она знала, что это означало, что ее нижнее белье, скорее всего, придется выбросить после оборота, но она не собиралась приковываться к этой кровати без трусов и рисковать ослепить комнату, если будет метаться во время оборота.

Закончив, Элли потянулась к дверной ручке, чтобы выйти, но остановилась, когда медальон Стеллы тронул ее кожу. Она забыла обо всем этом. Но носить его во время оборота было не очень хорошей идеей. Сняв его через голову, она положила его на стойку в ванной, а затем снова потянулась к дверной ручке.

Все ободряюще улыбнулись Элли, когда она вернулась в просторном белом платье, но это не скрыло их беспокойства. Казалось очевидным, что она была не единственной, кого беспокоило то, что должно было произойти. Отбросив эту мысль, чтобы присоединиться к другим беспокойствам, пытающимся захлестнуть ее, Элли забралась на кровать, легла на спину и раскинула руки и ноги в стороны.

«Вперед. Привяжите меня, и давайте начнем эту вечеринку, — сказала она скорее с бравадой, чем искренне. Боже, она была напугана.

Ты уверена?» — спросил Магнус, нахмурившись. — Мы можем не одевать цепи до начала оборота, если хочешь.

Элли не упустила из виду тревогу, промелькнувшую на лице Элви при этих словах, и решительно покачала головой. «Делай. Привяжи меня и продолжим. Чем раньше мы начнем, тем быстрее это будет сделано».

Алессандро и Леонора подошли к цепям у изножья кровати, а Магнус и Триша приковали ее запястья. Триша делала это стоя, но Магнус сел на край кровати, чтобы застегнуть свою, и она сглотнула и избегала смотреть на него, пока он работал.

Как только они закончили, Элли потянула себя за руки и ноги, храбро улыбнувшись, когда вообще не могла ими пошевелить. Они хорошо связали ее. — Хорошо, — сказала она, а затем сделала паузу, чтобы откашляться, когда ее голос стал писком. К ее большому облегчению, когда она попробовала еще раз, звук прозвучал почти нормально. «Хорошо, итак. . Что теперь?» Элли неуверенно оглядела группу, собравшуюся вокруг кровати. Они выглядели как дьяволопоклонники при девственной жертве. Последним ее взгляд остановился на Магнусе, который все еще сидел рядом с ней, и она спросила: — Я полагаю, Леонора использует иглу, чтобы взять твою кровь и дать ее мне?

— Нет, дорогая, — сказала Мэйбл, когда все остальные замолчали. — Он должен сам отдать тебе свою кровь. Иглы здесь не работают».

«Что?» — спросила она с недоверием. — Тогда как он собирается… — Слова внезапно оборвались, и ее челюсть отвисла от шока, когда Магнус вдруг поднял руку, позволил своим клыкам выскользнуть, а затем вонзил их в запястье с силой, которая была одновременно поразительной и довольно отвратительной. Подумала она с тревогой, когда он опустил руку, и она увидела кровь на его лице. Затем она увидела повреждение, которое он нанес своему запястью. Он не просто вонзил зубы и укусил, он разорвал себе запястье, и кровь брызнула, как гейзер, когда он повернул его к ней.

Ее открытый рот в шоке пришелся как нельзя кстати. Магнус смог быстро прижать запястье к ее открытому рту, так что кровь хлынула внутрь. Но Элли просто лежала мгновение, уставившись на него поверх его руки, а затем с трудом подняла руки, чтобы оттолкнуть его, но они… конечно, были прикованы.

— Глотай, — скомандовал Магнус.

Если бы взглядом можно было убить, Магнус сгорел бы на месте, но этого не произошло. Элли пришлось сглотнуть, чтобы не захлебнуться густой жидкостью, хлынувшей ей в рот и ударившей по задней стенке горла. Она была отвратительной — теплой, соленой, с оттенком ржавого металла — и ей ничего не хотелось, кроме как выплюнуть ее, но у нее не было такой возможности, когда его рука зажала ей рот. Они оставались так долгое время, как показалось Элли, но она знала, что это было следствием неприятности ситуации.

Застряв там, глядя на него, пока она глотала его кровь, Элли придумала немало изобретательных слов, которыми она хотела назвать его, как только ее рот освободится. У нее не было возможности использовать их. Когда он, наконец, убрал запястье, она едва открыла рот, чтобы выплюнуть некоторые из этих ругательств, как большой коготь вонзился ей в живот. По крайней мере, так казалось. Огромный крылатый дракон вспорол ей живот, и волшебник на нем вылил кислоту в зияющую дыру.

Задыхаясь от боли, она попыталась свернуться калачиком, чтобы защитить свой живот, но, прикованная цепью, смогла только поднять голову. Элли видела, что она не ранена, но боль говорила об обратном. А потом эта боль усилилась тысячекратно, и Элли начала визжать.

«Хорошо. . Это было необычно». Комментарий Катрисии заполнил тишину, оставшуюся после того, как Элли потеряла сознание после почти часа метаний и криков.

Магнус взглянул на женщину, о которой шла речь. «Почему?»

«Обычно все начинается в голове. Появляется металлический блеск в глазах или… ". Она пожала плечами. «Но у Элли это, кажется, желудок».

— Да, — удивленно сказала Мэйбл. «Ее живот подпрыгивал, как будто один из инопланетных младенцев Сигурни Уивер вот-вот выскочит из него».

«Должно быть, это то место, где все было совсем плохо», — сказал Магнус, взглянув теперь на ее живот. До этого момента он не сводил глаз с ее лица. Она смотрела на него с таким гневом и предательством, когда он прижал запястье к ее рту. .

— Вероятно, язвы от всех ее переживаний, — сказала Элви. — Тайбо сказал, что она годами убегала и пряталась от Абаддона. Должно быть, это был стресс».

Вокруг кровати раздалось одобрительное ворчание, а затем все снова замолчали, пока Мейбл беспокойно не заерзала и не спросила: — Как ты думаешь, как долго она будет без сознания, прежде чем боль снова разбудит ее и…

Ее вопрос резко оборвался, когда глаза Элли резко распахнулись, и она снова начала визжать.

Это будет долгая ночь, мрачно подумал Магнус, наблюдая за Элли, неспособный положить конец ее агонии. Он пережил бы это за нее, если бы мог. Она была его спутницей жизни. Его жена. . и это была их брачная ночь. Каждая невеста и жених, несомненно, надеялись, что их первая брачная ночь будет незабываемой, и его, безусловно, тоже будет. . Просто не так, как можно было бы ожидать.

Я проснулась с ощущением, будто меня окунули в чан со слизистым жиром. И вонь. . У-у-у.

Эти слова пронеслись в голове Элли, когда она проснулась. Наверное, потому, что они прекрасно описывали то, что она переживала. Первое, что она осознала, еще до того, как открыла глаза, был окружающий ее запах. Сморщив нос, она открыла глаза и беспокойно заерзала на кровати, морщась, когда ее ноги скользили вместе с хлюпающим звуком и ощущением слизи.

Подняв голову, она посмотрела вниз на свое тело, отметив, что цепи исчезли. Капельница тоже. Она не видела ничего из снаряжения, которое они для нее подготовили. Тем не менее, ночная рубашка все еще была на ней, и она лежала на той же старой простыне, которую Катрисия положила на кровать, но теперь и ночнушка, и простыня были пропитаны жидкостью того же цвета, что и ушная сера, которую она когда-то удаляла из инфицированных ушей собаки, которая была у нее в детстве.

«О, Боже, запах невыносим», — с отвращением подумала Элли и переключила внимание на комнату. Сначала она подумала, что она одна, а потом ее взгляд остановился на стуле, стоявшем рядом с кроватью. Магнус сидел, сгорбившись, в нем, с закрытыми глазами и открытым ртом, и крепко спал. Элли с минуту смотрела на него, гадая, как долго он был здесь, но потом она больше не могла выносить собственный запах и села на кровати. К ее большому изумлению, она справилась с движением без каких-либо затруднений. Ни слабости, ни боли она не испытывала. Последствий от оборота нет вообще. На самом деле, если не считать слизистого ощущения и запаха, она чувствовала себя довольно хорошо.

Этот факт заставил Элли задуматься о том, насколько она теперь изменилась, и она подняла руку, чтобы ткнуть пальцами в зубы. Было небольшое разочарование, когда ее зубы не чувствовали себя иначе, чем раньше. Не было никаких острых резцов или чего-то подобного. Она полагала, что ей не следует удивляться. Зубы Лиама выглядели нормально, пока он не проголодался или пока не начал есть. Она предположила, что это означало, что она тоже получит их, когда проголодается.

Еще одно дурно пахнущее облако вони донеслось до ее носа, скрутило ее желудок, и Элли потеряла интерес ко всему, кроме как избавиться от аромата, окутывающего ее. Соскользнув с кровати, она быстро подошла к двери ванной, немного испугавшись, когда двигалась с удвоенной скоростью, как фильм в ускоренной перемотке. Остановившись у двери ванной, она оглянулась, чтобы убедиться, что Магнус все еще спит, а затем скользнула в комнату и тихо закрыла дверь.

Элли включила душ и сняла испорченную ночную рубашку, лифчик и трусики. Затем она стояла там, переминаясь с одной босой ноги на другую, ожидая, пока вода станет достаточно теплой, чтобы ее можно было использовать. В конце концов, она вошла в ванну и задернула занавеску до того, как температура действительно достигла нужного ей уровня, но этого было достаточно.

Схватив мыло с изображением единорога, Элли быстро начала мыться, но ее волосы тоже были склизкими и падали ей на лицо, когда она наклонялась, чтобы вымыть ноги, так что она пока отказалась от этого и переключила внимание на свои волосы. Она вымыла их, используя шампунь Суниты, что-то с дружелюбным монстром спереди и пахнущее кокосом, яблоком и какими-то другими фруктами, которые Элли не могла назвать в данный момент. Кондиционера не было, и ей пришлось вымыть голову трижды, чтобы полностью избавиться от постороннего запаха, но после третьего мытья головы и ополаскивания она уткнулась носом в горсть мокрых волос и вздохнула с облегчением и удовольствием. От нее пахло салатом из тропических фруктов, и он ей нравился.

Посмеиваясь про себя, Элли снова потянулась за куском мыла с единорогом, заметив на этот раз, что оно тоже пахло кокосом. Но вместо яблока здесь кокосовый орех смешали с цитрусовыми. Тем не менее, салат из тропических фруктов, подумала она и усмехнулась, дважды вымывшись везде. Намыливание и трение, чтобы удалить любой намек на прежний запах, который цеплялся за нее.

Элли была намного счастливее, когда она закончила. Она чувствовала себя чистой и… . на самом деле немного проголодалась, теперь, когда этот ужасный запах не выворачивал желудок, подумала она, закрывая краны, отжимая волосы и ступая на коврик для ванной. Она как раз искала полотенце, которое использовала утром, когда дверь открылась. Удивленно обернувшись через плечо, она уставилась на Магнуса, который замер с полуоткрытой дверью.

Широко раскрыв глаза, он уставился на нее, стоящую обнаженной, а затем покачал головой, откашлялся и пробормотал: «Извини. Я проснулся, а тебя нет».

Она ожидала, что он отступит и закроет дверь, но он, казалось, прирос к месту, его глаза были прикованы к ее обнаженной спине и заду, плавая по обеим сторонам. Зная, что он видит там шрамы, она смутилась примерно на три секунды, а затем ее поразил его запах, и смущение Элли было оттеснено чем-то другим. Ничто не могло помешать ей повернуться и, следуя этому восхитительному запаху, встать перед ним. Но даже она была потрясена, когда провела руками по его груди, сжала воротник рубашки и притянула его голову к себе, пока не смогла уткнуться носом в его шею и вдохнуть этот прекрасный аромат, от которого ее желудок содрогнулся от волнения.

После краткого удивления Магнус расслабился и позволил своим рукам скользнуть вверх, чтобы обхватить ее за талию с обеих сторон. Он повернул голову, чтобы уткнуться носом в ее волосы, и тихо усмехнулся. — Ты пахнешь фруктовым салатом. Так бы и съел».

Элли выпустила воздух, который она смаковала, и снова вдохнула, извиваясь против него, когда ее нос наполнился его пряным букетом. Это движение заставило потереться ее грудью о его грудь, вызывая покалывание возбуждения, и она выдохнула, задыхаясь: «Ты тоже достаточно хорошо пахнешь. Как бифштекс».

Она смутно осознавала, что Магнус напрягся при этом описании, но была слишком отчаянной, чтобы вдохнуть больше его запаха, чтобы обращать на него внимание. Уткнувшись носом в его шею, она глубоко вздохнула и снова извивалась от удовольствия, вызывая новый взрыв возбуждения, пронзающий ее.

Магнус застонал, как будто он был тем, кто испытывал это возбуждение, и обхватил ее сзади, прижимая ее нижнюю часть тела к себе.

Элли ахнула, когда ее возбуждение возросло на несколько ступеней, а затем вздохнула, когда его запах наполнил ее легкие. «Да. Магнус, — простонала она, прижимаясь еще ближе. «Пожалуйста. Ты мне нужен. Позволь мне… — Она лизнула его горло, отчаянно желая увидеть, так ли он хорош на вкус, как пахнет, и снова застонала, когда его соленый вкус взорвался на ее языке. Она была так близка к тому, чего хотела. Если бы она только могла… Элли почувствовала странное шевеление во рту и открыла его, но в следующий момент Магнус схватил ее за талию, чтобы развернуть в своих руках так, чтобы она оказалась к нему спиной. Поймав ее запястья в свои руки, он повернул их обоих лицом к зеркалу.

— Вот этого я и боялся, — сказал он со вздохом, вглядываясь в их отражение. «Сладкая. Тебе нужна кровь.

Элли уставилась на свое отражение. Она видела клыки, торчащие из ее губ, но его руки были вокруг нее, и она была окружена его запахом. Все, о чем она могла думать, это то, что ей хотелось тереться о его тело, пока его запах не распространился по ней, а потом ей хотелось облизать каждый дюйм его тела, и она хотела вонзить в него свои зубы и…

Застонав от разочарования, потому что она не могла сделать ничего из этого, пока он держал ее, Элли откинулась назад и потерлась о твердость, которую она чувствовала там, посылая еще одну волну возбуждения в свое тело. «Магнус. Пожалуйста.»

Выругавшись, он отступил назад, ослабил хватку на одном запястье и использовал хватку на другом, чтобы потащить ее за собой, когда он открыл дверь ванной и направился к выходу.

Взгляд Элли остановился на кровати, когда они пересекали комнату, и она была удивлена, увидев, что испачканная простыня и пластик были сняты, оставив только комплект простыней, который они защищали. Она предположила, что это сделал Магнус, пока он не пробормотал: — Леонора, должно быть, поменяла постель. Ее появление разбудило меня и заставило пойти проверить тебя.

Элли ничего не ответила, но не могла не подумать, что это облегчение, что грязные простыни не воняют в комнате.

«Так.»

Элли вздрогнула, оглядевшись, когда он остановился и предложил ей сесть на кровать, а затем увидела, как он наклонился перед ней, чтобы открыть холодильник. Ее взгляд проследил изгиб его ягодиц так же, как и он, и она поймала себя на том, что облизывает губы и задается вопросом, так ли они тверды, как выглядят, и ответит ли легкое покусывание на вопрос. Однако, прежде чем она успела это сделать, он выпрямился и повернулся с двумя пакетами крови в руке.

Элли с любопытством разглядывала их, но они совершенно не пахли, а потом ее нос задрожал, когда его запах снова донесся до нее, на этот раз более землистый. Она даже не думала, просто последовала за запахом к его паху и прижалась к нему лицом, вдохнув.

Глава 14

Магнус повернулся к Элли, а затем сделал паузу, чтобы провести внутреннюю дискуссию о том, достаточно ли двух пакетов или ему следует взять еще два, когда Элли внезапно прижалась лицом к его промежности. Он чуть не вскрикнул от удивления и чуть не уронил пакеты, которые держал, но сумел избежать обеих реакций и просто уставился на нее. Она начала тыкать в него носом и обнюхивать, как собака, а затем глубоко вдохнула и, задержав дыхание, повернула голову и провела щекой по выпуклости, словно кошка, пометившая что-то своим запахом.

Еще более шокирующим для него был тот факт, что даже эти нелепые жесты заставили его еще больше затвердеть в классических брюках. Или, может быть, это было понятно, подумал он в следующий момент, когда ее руки скользнули вверх по его ногам, сжав его ягодицы и подтолкнув ближе. В конце концов, эта женщина была его спутницей жизни. . и голой. . Боже, у нее была красивая грудь, слабо подумал он и позволил одному из мешков упасть на кровать, чтобы он мог дотянуться до одного соблазнительного полушария. Первое прикосновение кончиков пальцев к возбужденному соску вызвало у Элли стон, в то время как в нем пробежали волны возбуждения. Магнус не мог удержаться, чтобы не сжать грудь ладонью.

Это действие заставило их обоих ахнуть, а затем Элли отвернулась и ущипнула выпуклость на его штанах, напоминая ему об этой проблеме. В действительности она не хотела его. Она путала жажду крови с сексуальной жаждой, если вообще была способна думать в этот момент. Он подозревал, что она просто следует побуждениям своего тела, и оно подталкивает ее к тому, чего она хочет, но она была неопытна и понятия не имела, чего хочет и как этого добиться.

Его мысли улетучились, когда она сжала его выпуклость одной рукой, посылая в него всплеск желания. . и, возможно, в ней самой, понял он, когда она извивалась на кровати и лизала его выпуклость.

— Так, — твердо сказал он и схватил ее за подбородок, чтобы поднять ее лицо. «Открой ротик.»

К его большому удивлению, хотя она и выглядела сбитой с толку приказом, она подчинилась. В тот момент, когда она это сделала, он сунул пакет, который все еще держал, на ее клыки, а затем опустился на колени перед ней, чтобы держать его, чтобы она не отдернула пакет.

Тогда он ничего не говорил, а просто наблюдал за ней, его глаза сначала сосредоточились на ее лице, когда она смотрела на него поверх пакета, а затем его взгляд опустился, следуя своим собственным курсом к ее груди. Один сосок был всего в нескольких дюймах от его лица. Он также был вертикальным и, казалось, еще больше затвердел, когда он смотрел на него. От этого у него потекли слюнки, и он неосознанно облизал губы.

Магнус не думал, что он был тем, кто пошевелился, но он внезапно качнулся ближе и коснулся его губами. Он даже не думал, просто открыл рот, а когда он вдавился внутрь, пососал жаждущий сосок, обхватив его губами и поскреб языком. Магнус смутно осознавал стоны Элли и ее руки, скользящие вокруг его головы, чтобы побудить его, но он испытывал удовольствие, которое доставлял ей, и это приглушало все остальное. Он слышал об общем удовольствии, которыми наслаждались спутники жизни, но испытал это впервые. . и это было великолепно. Каждое посасывание вызывало у него дрожь удовольствия и возбуждения, побуждая его сделать больше.

Отпустив первый сосок, он повернул голову, чтобы взять другой, и проделал с ним то же самое, лаская и дразня первый пальцами. Но этого было недостаточно, и он выпустил уже почти пустой пакет, чтобы заставить ее ноги раздвинуться и переместиться между ними, чтобы приблизиться. Затем он позволил своим рукам скользнуть вверх по внутренней стороне ее ног и сильно пососал ее сосок, поскольку и ее, и, соответственно, его тело лихорадило от желания и предвкушения. А потом его пальцы коснулись ее жара, и он чуть не прикусил ее сосок, когда его пронзила волна возбуждения.

Позволив ее соску выскользнуть изо рта, чтобы не причинить ей боль, он взглянул вверх, чтобы увидеть, сколько крови осталось в пакете. Было не так уж много — еще мгновение, и они могли бы убрать его, — так что он скользнул пальцами по ней крепче, и они оба застонали от удовольствия, которое по ним прокатилось.

В конце концов, именно Элли вырвала пакет. Она также опустила голову и потянула его голову к себе, запутавшись пальцами в его волосах. Приняв приглашение, он поцеловал ее голодным и требовательным ртом, продолжая ласкать ее. Элли ответила на поцелуй так же жадно, ее тело сжалось от его ласк, а руки сжались, чтобы притянуть его ближе.

Зарычав ей в рот, Магнус потянулся свободной рукой, чтобы расстегнуть штаны. Дорогая ткань тут же соскользнула с него, и он схватил одну из рук Элли и заставил ее подняться на ноги, даже стоя, чтобы не переставать целовать и ласкать ее. Он почувствовал, как ее руки сжали его боксеры, а затем его эрекция вырвалась наружу, и он почувствовал, как одна нежная рука сомкнулась вокруг него. Магнус чуть не потерял самообладание, когда их общее возбуждение взорвалось между ними. Он знал, что Элли тоже чувствовала это, потому что они делили это удовольствие.

Решив завершить ласки до того, как волнение переполнит их, он перестал ласкать ее, но продолжал целовать, подталкивая ее назад и на кровать. Затем, схватив ее за талию, он слегка приподнял ее и перенес с собой в центр кровати, прежде чем опуститься на нее сверху.

Магнус прервал поцелуй, и Элли протестующе застонала. Но он ткнулся носом в ее ухо и прорычал: «Раздвинь ноги».

Элли так и сделала, а затем ахнула и схватилась за его руки, когда он потерся о нее. Они оба были так взволнованы, что он, не осмелился сделать это во второй раз, а вместо этого немного изменил положение и вошел в нее.

Магнус ожидал, что это будет больше, чем любой из них сможет выдержать, и они будут кричать от удовольствия, испытывая оргазм и упадут в обморок, как, это делают спутники жизни во время секса со спутниками жизни. Вместо этого его волнение было прервано внезапной острой болью и шоком. Он сразу же замер, недолго борясь с недоверием и внезапным угасанием возбуждения, а затем, все еще глубоко внутри нее, приподнялся, чтобы посмотреть вниз. «Элли? Ты девст…?

Она зажала ему рот ладонью, заставляя его замолчать, а затем застонала от того, что, как он мог только догадываться, было чем-то вроде смущения, прежде чем пробормотать: «Боже, сколько девушек говорили мне в колледже, что они ничего не чувствовали в первый раз? Лгуньи, — горько добавила она.

Вздохнув, Магнус начал было выходить из нее, но Элли в панике впилась ногтями в его руки. «Подожди! Что ты делаешь?»

Он поколебался, а затем неуверенно сказал: — Я думал, ты захочешь остановиться.

— Да, но нет, — сразу сказала она.

Магнус неуверенно посмотрел на нее. «Что? Да или нет?»

«Я не знаю», — недовольно призналась она, а затем коротко прикусила губу, прежде чем выпалить: «Что, если ты вытащите его, и она заживет? Я буду испытывать эту боль каждый раз?»

Магнуса обрадовало, что она подумывала снова заняться с ним сексом. Он знал, что она вышла за него замуж, планируя избегать супружеского ложа, и он позволил ей поверить, что это возможно, потому что он рассчитывал на то, что спутница жизни передумает. Но боль, которую он только что испытал из-за нее, скорее убила удовольствие, и он не удивился бы, если бы после этого она уклонилась от супружеского ложа, хотя бы на какое-то время. Но теперь она подняла новую проблему и задала вопрос, на который он не смог ответить. Он никогда раньше не спал с бессмертной девственницей. На самом деле, он не ожидал, что она будет такой в ее возрасте. Только не в эту эпоху свободной любви и всего такого. Или, может быть, это теперь уже древняя история, но он знал, что сегодня женщинам не обязательно выходить замуж, достаточно иметь любовников, каких им хочется. Он просто предположил, что она опытная.

«Магнус?» — нетерпеливо спросила Элли, когда он слишком долго молчал. — Она восстановится?

— Не знаю, — признался он извиняющимся тоном. «Я никогда раньше не спал с девственницей».

«Что?» — спросила она с недоверием. «Тебе миллиард лет, и ты, наверное, переспал с миллиардом женщин, но среди них не было девственниц?»

Он проигнорировал оскорбление по поводу своего возраста и сказал: «Бессмертных девственниц у меня не было. Кроме того, я не переспал с тысячей женщин. На самом деле, я не занимался сексом с самого начала битвы при Малдоне в 991 году».

Элли какое-то время безучастно смотрела на него, а затем спросила: — Ты шутишь?

— Нет, — тихо заверил ее Магнус. «Бессмертные часто устают от еды и секса в возрасте от ста до двухсот лет. Я потерял интерес к еде за двадцать или тридцать лет до этого, но сохранил интерес к сексу, пока мне не исполнилось 212 лет. . хотя он немного ослаб, прежде чем совсем вымер», — признался он.

Она сузила глаза и сказала: «Но я видела, как ты ешь. А что это было-то? Потому что ты, казался, довольно заинтересованным, когда…

— Спутники жизни все это пробуждают, — терпеливо объяснил он. «Они пробуждают в бессмертных страсть как к еде, так и к занятиям любовью. Они пробуждают интерес ко всему. Это еще одна причина, по которой их так ценят и лелеют». Он сделал короткую паузу, а затем добавил: «Общее удовольствие просто дополняет его».

— Общее удовольствие? — неуверенно спросила она.

Магнус поколебался, но потом спросил: — Когда ты сидела на краю кровати и прикасалась ко мне, разве ты не ощущала мое удовольствие как свое собственное? Он уже знал ответ, но все равно почувствовал облегчение, когда она кивнула.

Осознание и изумление росли на ее лице, она спросила: «То есть, когда ты прикасался ко мне…?»

— Я почувствовал твое удовольствие, — тихо сказал он, его ранее угасшая страсть вновь пробудилась и напряглась в нем при воспоминании. Он начал терять эрекцию в тот момент, когда почувствовал боль, но теперь он снова твердел внутри нее.

— Что-то происходит, — неуверенно сказала она. — Вы двигаешься?

— Нет, — сказал он тотчас же, но не стал объяснять, а вместо этого сказал: — Элли, мы не можем оставаться так до бесконечности. И я не могу ответить на твой вопрос об исцелении. Хочешь, я позову Катрисию или Дрину, чтобы ты могла спросить кого-нибудь из них?

— Боже, нет! Она сразу же ахнула, а затем коротко прикусила губу, прежде чем сказать: «Может быть, если мы просто побудем так немного, нано исцелит меня вокруг тебя, а не полностью восстановит мою девственную плеву».

Он подумал, что это смешная идея, и ему стало неудобно лежать, болтать, как за чаем, и подразнил ее: «А может, там все зарастет вместе с моим членом».

«Что?» — воскликнула она от ужаса.

Магнус тут же пожалел, что сказал это, и попытался ее успокоить. «Я уверен, что этого не произойдет. Я просто…

«Ой!»

Они оба повернули головы, чтобы посмотреть на Катрисию, которая открыла дверь и вошла, но теперь попятилась из комнаты.

«Извините. Я не знала. Я просто хотела проверить… я пойду…

«Нет! Подожди!» — воскликнула Элли, сжимая пальцы на руках Магнуса.

Катрисия остановилась на полпути к ним, но не сводила глаз с двери, а часть лица смотрела на них, пока ждала.

Элли колебалась, но потом вздохнула и спросила: «Восстановят ли нано мою девственную плеву?»

С удивлением, Катрисия начала поворачиваться к ним, но в последний момент спохватилась и осторожно спросила: — Элли, ты говоришь, что была девственницей?. ?»

— Да, — с отвращением признала она. «И теперь мне нужно знать, заживет ли она, и я буду чувствовать эту боль каждый раз, или я могу что-то сделать, чтобы предотвратить это?»

Катрисия вздохнула и покачала головой. «Мне жаль, я даже не думала. . Я должна была сначала поговорить с тобой.

— Поговорить со мной о чем? — спросила Элли, глядя на женщину.

«Нано не восстановит девственную плеву у смертной, обращенной после того, как она была разорвана. Но я боюсь, что, они восстановят ее, если она разорвется, после того, как станешь бессмертной, если только партнер не останется внутри тебя на длительное время. Тогда они заживут вокруг него и не закроют брешь».

На мгновение все замолчали, а затем Элли спросила: «Почему они не восстанавливают ее у смертной во время оборота, если она была разорвана до того, как она повернулась?»

— Хороший вопрос, — криво сказала Катрисия. «Мы думаем, что первоначальная программа не включала девственную плеву. Или, возможно, была помечена как необязательная, потому что у некоторых она есть, а у некоторых нет, поэтому нано восстанавливают ее только тогда, когда она изначально существует в теле и повреждена. Они немедленно приступают к заживлению того, что они считают раной. Но в этом нет необходимости для смертной, которая была обращена после потери девственной плевы, и она уже зажила.

— Но они не излечат меня вместе с членом Магнуса, не так ли?

Это вызвало смех Катрисии. «Нет, конечно нет.»

Элли нахмурилась, глядя на Магнуса, и именно он спросил: — Как долго мы должны оставаться вместе, чтобы убедиться, что она не восстановится?

— Никто не знает, — медленно призналась Катрисия. «Я имею в виду, что это по-разному для разных женщин. У всех нас разная скорость заживления в зависимости от того, сколько крови у нас есть в нашем организме и что происходит». Она сделала короткую паузу, а затем добавила: «Я слышала о женщинах, которые ждали всего десять минут и чувствовали себя хорошо, и о других, которые ждали двадцать минут, но потом она восстановилась снова». Криво улыбаясь, она призналась: «Когда я теряла свою, мне было так больно, что я ждала полчаса в первый раз, просто чтобы убедиться, что мне не придется проходить через это снова».

— Я тоже ждала полчаса, — объявила Дрина откуда-то из-за Катрисии. — И я бы предложила это тебе, Элли. Нано исцелит ее сразу же, потому что это кровоточащая рана, но может быть более медленно, потому что они рассредоточены, заботясь о других повреждениях, которыми они все еще занимаются».

Магнус почувствовал, как Элли напряглась при звуке голоса Дрины, и не удивился. Ни один из них не знал, что другая женщина тоже была в холле.

— Я думала, что оборот закончился? — прошептала она ему.

Магнус покачал головой. «Большая часть сделана, более болезненные вещи. Но нано будут работать над завершением менее важных исправлений или изменений в течение следующего времени, возможно, недель. Пока это происходит, тебе нужна дополнительная кровь.

— О, — сказала она недовольно.

— Я согласна с Дриной, — сказала Катрисия, напоминая им об их присутствии. — Я бы подождала бы полчаса, чтобы быть уверенной.

«Хорошо», — недовольно сказала Элли, а затем добавила: «Спасибо».

— В любое время, — легко сказала Катрисия, а затем добавила более серьезно: — Правда, Элли. Я уверена, что у тебя будет много вопросов, когда ты будешь привыкать к бессмертию, и я буду рада помочь. Просто спроси, и я отвечу».

— Это касается и меня, — сказала Дрина.

— Спасибо, ребята, — искренне сказала Элли. «Я ценю это.»

«Тогда ладно. Наслаждайтесь, — сказала Катрисия, закрывая дверь.

Последний комментарий был сказан таким тоном, который предполагал, что это маловероятно. Магнус прекрасно это понимал. Он должен был оставаться внутри Элли в течение получаса. Ну, возможно, уже всего двадцать пять минут, но он не был уверен, как долго он уже был в ней, поэтому лучше начать отсчет с тридцати, чем рискнуть сделать это снова. Однако дело было в том, что ему нужно было поддерживать свою эрекцию, чтобы оставаться в ней. Если он сожмется слишком сильно, он выскользнет, так что они должны были поддерживать его хотя бы в умеренном возбуждении. Но если он слишком возбудится и страсть захлестнет их. . Ну, оргазм наверняка положит конец этим потугам. Так что это будет ужасное балансирование.

— Опять что-то происходит, — с тревогой сказала Элли.

Ее слова отвлекли его внимание от мыслей к осознанию того, что он снова теряет эрекцию. Вздохнув, он положил свой лоб на ее и сказал: «Я уменьшаюсь».

— Ну, так не делай этого! — воскликнула она с тревогой. — Ты должен пробыть во мне полчаса.

Магнус издал беспомощный смешок и поднял голову. — Я знаю об этом, но просто приказать не терять эрекцию не могу. ". Его слова замерли, когда она внезапно переместилась под ним, подняв бедра, чтобы прижаться к нему сильнее, вероятно, в попытке убедиться, что он не выскользнет. К счастью, это возымело в нем еще и некоторое возбуждение, и он снова твердел.

«Что мы можем сделать, чтобы удержать в тебе. . интерес?» — спросила она сейчас, а затем добавила: — Но не слишком взволновать.

Она понимала ситуацию и не нуждалась в объяснении. По крайней мере, это хорошо, решил Магнус и обдумывал ее вопрос и лучший способ решить проблему, когда она внезапно выбила его ноги из-под него одной из своих собственных, а затем перевернула его на спину, забравшись сверху на него. Затем она села, только чтобы поднять руку, чтобы прикрыть свою грудь от его взгляда.

— Не смотри, — приказала Элли, и он поднял на нее недоверчивые глаза.

— Ты стала застенчивой? — спросил он с удивлением. «Сейчас? После того, как скакала голышом передо мной до…

— Я не скакала, — сказала она, закатив глаза. «Я девственница. Или была, — добавила она с гримасой. — Конечно, я стесняюсь.

— Прости меня, — весело пробормотал он, поднимая руки к ее плечам и легко проводя ими вверх и вниз по ее коже. — Но ты не выглядела застенчивой в ванной.

«Нет.» Она слегка вздрогнула от его легкой ласки, но тут же сморщила нос. «Я даже не знаю, кто была эта женщина. Я просто отчаянно хотела. ".

Когда она сделала паузу, выглядя сбитой с толку, он мягко сказал: «Это была жажда крови».

Глаза Элли слегка расширились, и она с удивлением посмотрела на него. «Действительно? Потому что это было похоже на. ".

«Желание?» — мягко предположил он. «Мне сказали, что поначалу жажду крови можно легко принять за желание».

«Ой. Так что на самом деле я жаждала крови, а не секса». Она ненадолго задумалась, а затем кивнула. «Ага. В этом есть смысл. Я имею в виду, от тебя пахло большим сочным стейком, когда ты зашел в ванную. Но после этого пакета с кровью. ". Она коротко вдохнула, а затем кивнула. «Я не так голодна. Ты по-прежнему хорошо пахнешь, но больше похож на мясной рулет, чем на стейк. Стейк, ради него, я готова ходить голышом. Мясной рулет». Она пожала плечами. «Нет.»

«Мясной рулет?» — спросил он с тревогой. Магнус слышал, как пары, с которыми он работал, жаловались на мясной рулет. По словам его товарищей, они были в порядке, но просто не могли сравниться со стейком.

Элли наклонилась, чтобы сочувственно похлопать его по руке, оставив только одну руку, чтобы прикрыть грудь, а затем снова выпрямилась, посмотрела на него, нахмурившись, и снова спросила: «Итак, как мы можем держать тебя в возбужденном состоянии, но не слишком возбужденном?»

Магнус обдумывал вопрос, когда она сказала: «Кажется, в порно мужчины заводятся, когда женщины играют с грудью и прочее».

— Ты смотришь порно? — спросил он с недоверием.

«Я тридцатичетырехлетняя девственница, работающая за компьютером. Как ты думаешь?» — спросила она сухо, а затем подняла брови. — Итак, ты хочешь, чтобы я погладила свою грудь или что-то в этом роде?

Вопрос в первый раз поразил его. На этот раз он представил, как она это делает, и тут же снова начал набухать внутри нее.

— Приму это как «да», — сухо сказала Элли и, поколебавшись, развела руки в стороны, пока не накрыла грудь. Он даже не взглянул на сосок, но это, казалось, не имело значения, и он завороженно наблюдал, как она начала мять и сжимать собственную плоть. Но когда она плотно сжала свои груди и откинула голову назад, ее рот открылся, а язык провел по верхней губе, он почувствовал, как его член прыгнул в ней.

Тихо зарычав, Магнус тут же сел, накрыл ее рот своим и высунул язык, чтобы поцеловать ее. Из-за изменения положения она слегка сместилась у него на коленях, переместилась на него сверху и послала еще один всплеск возбуждения, пронизывающий их обоих, и Элли жадно поцеловала его в ответ. Затем она отпустила свои груди и обняла его за плечи, чтобы прижать к себе, пока его язык проникал в нее. Он прижал ее груди ближе к его груди, и он почувствовал ее волнение, когда волосы на его груди веером зашевелились на чувствительных сосках. В следующий момент он скользнул руками между ними, чтобы немного повернуть ее назад, чтобы он мог прикрыть ее груди, сжать и смять их, как она делала раньше.

Они оба застонали от охватившего их возбуждения, а затем Магнус начал щипать ее твердые соски большими и указательными пальцами, слегка дергая и изгибая их, когда он проникал языком в ее рот с возрастающей потребностью. Когда она затем поднялась и опустилась на его стволе, он ахнул от удовольствия и отпустил ее груди, чтобы поймать ее бедра и побудить ее, прежде чем он понял, что они делают и как близко к огню они танцуют.

Крепче схватив ее за бедра, Магнус заставил ее остановиться и пробормотал: — Слишком сильно.

— Да, — выдохнула она, но, похоже, не смогла удержаться и снова попыталась пошевелиться. Черт возьми, он хотел ее. Но он также не хотел снова причинить ей боль, когда они в следующий раз займутся любовью. Выругавшись, Магнус обнял ее и рухнул обратно на кровать, увлекая ее за собой. Затем он крепче сжал ее, не давая ей двигаться снова.

Они лежали так некоторое время, оба тяжело дышали, пока пульсация в его эрекции немного не ослабла, а затем он задал первый вопрос, который пришел ему в голову. — Почему ты до сих пор девственница?

Элли напряглась в его руках, и он догадался, что вопрос смыл большую часть ее желания, потому что его собственное внезапно отступило, как волна, отступающая от берега. Наконец она пожала плечами и пробормотала: «Я не знаю. Наверное, я не встретила никого, с кем мне было бы интересно переспать».

Они оба помолчали с минуту, а потом она сказала: «Это неправда. Наверное. . у меня был интерес раз или два, я просто боялась».

— Секса? — неуверенно спросил он.

«Нет. Связываться с кем-то, — тихо призналась она.

Он ненадолго задумался, подумав, что, хотя сейчас это доставляет им трудности, на самом деле он был очень доволен тем, что был ее первым любовником. И последним. По крайней мере, пока он жив. Она не будет заинтересована в сексе ни с кем другим, пока они оба живы. Однако ему не нравилась мысль о том, что она всю жизнь боялась отношений. Это, безусловно, повлияет на них, поэтому он спросил: «Почему?»

Элли молчала так долго, что он начал думать, что она не ответит, но потом она вздохнула и сказала: «У меня было странное детство. Я же говорила, что мой отец вырос «Последователем Христа».

— Да, — признал он, хотя и не был уверен, что это значит. Он думал, что это секта, и знал, что они не верят в медицинское вмешательство, но на этом его знания в этой области заканчивались.

«Ну, я не знаю, следовал ли он их принципам или придумал какие-то свои после того, как уехал из США, переехал в Канаду и женился на моей матери, но жизнь с ним была…. трудной, — закончила она, и, вспомнив шрамы на ее спине, он заподозрил, что это было несколько преуменьшено.

«Мы выросли на ферме, которая была…. ну, это был практически Маленький Домик в Прерии, — сухо сказала она, а затем слегка приподняла голову, чтобы посмотреть на него. «Серьезно. Электричества у нас не было, а воду мы брали с помощью ручного крана на кухонной раковине. Мы раз в неделю таскали большую ванну на середину кухни, и нам приходилось качать и кипятить воду для ванны». Она со вздохом опустилась и снова легла ему на грудь, а затем призналась: «Это все, что я знала, так что в то время все было в порядке».

«Но?» — подсказал он, когда она снова замолчала.

Элли сначала не ответила, но потом сказала: «Мы обучались на дому, и нам запрещалось дружить с детьми на близлежащих фермах, чтобы они, как выразился мой отец, не развратили нас».

Магнус почувствовал, как она начала водить пальцем по его груди, описывая сосок широкой дугой, прежде чем она призналась: — Но у меня появился друг.

«Как?» — сразу спросил он.

Элли пожала плечами. «Позади нашего участка была роща. Мой отец отправлял меня туда собирать мелкие ветки и еще много чего для разведения огня для кухонной плиты и обогрева, когда становилось холодно. Однажды, когда мне было около десяти, меня отослали, и я услышала детский смех. Мне стало любопытно, поэтому я последовала за звуком в конец рощицы, а там играли эти дети. Их ферма примыкала к нашей. Половина рощи принадлежала их ферме, и они играли в прятки в лесу».

Она щелкнула его сосок, посылая в него импульс возбуждения, который пробудил его угасающую эрекцию, а затем продолжила: «Когда они увидели меня, они бросили свою игру и прибежали. Они были милы и пригласили меня поиграть. Я знала, что не должна была этого делать, но они смеялись и….». Она пожала плечами. «Я играла с ними.

«После этого каждый раз, когда меня отправляли за дровами, я искала их. Иногда они были, иногда их не было, но если они были, мы играли вместе. Их было четверо, все братья и сестры. Младшей была Бетани. Она была моего возраста, и мы стали хорошими друзьями. Мы здорово повеселились в этом лесу, — сказала она, и он услышал улыбку в ее голосе.

— А твои родители так и не узнали? — спросил Магнус.

«Нет. Мы так долго не играли. Не то, чтобы часы или что-то в этом роде, может быть, один час. А потом дети всегда помогали мне собирать дрова, чтобы у меня не было проблем». Она пожала плечами у него на груди. «В любом случае, я не помню, как это произошло, но однажды я пошла с ними до их дома. Помню, было лето и жарко, наверное, мы пошли на поиски питья. Но то, что я увидела, открыло мне глаза, — сухо сказала она. «Их фермерский дом снаружи был очень похож на наш, старый викторианский дом. Но внутри был полностью отремонтирован. Это было как дворец для меня, и чудо. У них был кондиционер, водопровод и свет, который зажигался от электричества, а не от масляных фонарей. И у них было телевидение, радио и компьютеры». Она коротко рассмеялась. «Я думал, что это рай».

Магнус слабо улыбнулся заявлению, не удивившись этому.

— Мне кажется, ты снова уменьшаешься, — вдруг сказала Элли.

Магнус нахмурился, когда понял, что это правда. Он так увлекся ее историей, что его желание испарилось, и теперь он рисковал выскользнуть из нее.

«Что нам сделать, чтобы…» Ее слова закончились удивленным вздохом, когда он попросил ее сесть на него и протянул руку между ними, чтобы погладить ее чуть выше того места, где они соединялись. Он увидел, как ее глаза расширились, а голова откинулась назад в стоне как раз перед тем, как ее удовольствие коснулось его, и он зажмурился.

Боже, она чувствовала себя так хорошо, и то, что он делал, посылало волну за волной растущего удовольствия и возбуждения через него, что немедленно оживляло его угасающую эрекцию. Он обнаружил, что круговые движения работают лучше всего, слегка проводя большим пальцем вокруг выступа, который был центром ее возбуждения, сначала просто касаясь краев. Но затем Элли начала двигаться на нем, оседлав его в поисках удовлетворения, которое, как она чувствовала, ждало ее, и ему пришлось прекратить ласкать ее, чтобы поймать ее бедра и не дать ей толкнуть их через край.

«Скажи мне. . что случилось. . с твоими новыми друзьями, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, а затем сделал пару глубоких вдохов, прежде чем спросить: — Твой отец узнал?

Задыхаясь, Элли опустила голову и безучастно посмотрела на него. Однако на этот раз она не сразу прикрыла грудь. «Прогресс», — подумал он, а затем она сглотнула и слегка встряхнула головой, словно пытаясь очистить ее.

— Нет, — сказала она наконец. «Он был слишком занят работой на ферме, чтобы уделять мне много внимания, когда меня послали за дровами. Мы все много работали. Мы все делали сами, даже нашу одежду».

Магнус немного расслабился, чувствуя облегчение от того, что у нее хватило ума дать им передышку.

«Пару лет мне удавалось скрывать своих друзей, а потом, когда мне исполнилось двенадцать, прошла целая неделя, когда никто из них не появился в роще. Я была в их доме всего раз или два и никогда не ходила туда без них, но я волновалась, поэтому пробралась через их поле к дому и постучала. Ее брат Брэндон открыл и сказал, что Бетани больна, но будет рада меня видеть, поэтому я пошла в ее комнату, чтобы навестить ее. Вот тогда я и узнала о врачах, — сказала она. «У нее лопнул аппендикс. Я понятия не имела, что это было, но она оказалась в больнице, где врачи, по-видимому, удалили ей аппендикс. Я думаю, что вся семья провела с ней много времени в больнице, поэтому ее сестра и братья не приходили в рощу, чтобы рассказать мне, что происходит. Она только сегодня вернулась домой и должна была немного отдохнуть. Так что в течение следующей недели или около того мы проводили все время в их доме. Мы смотрели телевизор или фильмы или играли на компьютере. Мне очень понравился компьютер, — сказала она с ухмылкой.

Магнус не удивился. Она зарабатывала на жизнь созданием веб-сайтов на компьютере.

«После этого мы проводили гораздо больше времени в их доме. Мы становились старше, и игра в прятки никому из нас больше не нравилась», — объяснила она. «По правде говоря, я думаю, что они так долго продолжали ходить в рощу только для того, чтобы сделать нас с Бетани счастливыми», — призналась Элли, а затем добавила: «И, может быть, потому, что я нравилась ее брату Брэндону». Ухмыляясь, она призналась: «Мне он тоже нравился. Он был самым красивым мальчиком, которого я когда-либо видела. Конечно, он и его брат были почти единственными мальчиками, которых я когда-либо видела, — призналась она, скривив губы. «Но в любом случае, он впервые поцеловал меня в тринадцать и был моим первым партнером по поцелуям».

Магнус напрягся, ревность собиралась на краю его сознания.

«Мне было четырнадцать, когда у их отца случился сердечный приступ, и он умер. Мать Бетани и Брэндона немедленно продала ферму и перевезла детей в город». Она поморщилась при воспоминании. «Кажется, все произошло ужасно быстро. Они были там, а потом они ушли, и мое сердце было разбито. Я потеряла своего друга и мальчика, которого любила».

— А твои родители даже не подозревали, что они были частью твоей жизни? — спросил он, обнаружив, что в это трудно поверить.

«Я думаю, моя мать подозревала, что что-то происходит. Иногда у нее был такой взгляд. . и однажды, когда я отсутствовала слишком долго, она пришла, чтобы найти меня. Должно быть, она услышала, как мы смеемся и болтаем, прежде чем один из мальчиков заметил ее. Но когда они спрятались и я поспешила ей навстречу, она ничего не сказала. Она просто помогла мне собрать палки и отвела меня домой». Вздохнув, она пожала плечами. — Но они узнали об этом, когда мне было шестнадцать.

«Как?» — спросил он с удивлением. Если ее друзья переехали за два года до этого, как ее родители могли узнать, что у нее были друзья?

— Я сказала им, — мрачно признала она, а затем объяснила. «У меня была младшая сестра. Джилли. Она была на семь лет младше меня, поэтому всегда оставалась на ферме, когда я уходила в лес, но когда мне было шестнадцать, она заболела. У нас и раньше были простуды, лихорадки и грипп, но сейчас все было по-другому. Ей было ужасно больно, и она так страдала, — сказала Элли с воспоминаниями о мучениях.

— Что у нее было? — обеспокоенно спросил Магнус, проводя ладонями по ее рукам, пытаясь успокоить ее.

«Я не знаю. Они не отвезли ее к врачу, чтобы узнать», — сказала она с разочарованием. «Я подумала, может быть, они не знали о врачах и о том, что они могут помочь. Наверное, я была невероятно наивна, — со вздохом призналась она. «Но именно поэтому я рассказала им о моей подруге Бетани и ее аппендиците. Я думала, что если они поймут, что врачи могут помочь Джилли, они отведут ее к одному из них».

— Но они отказались? — тихо догадался он.

Элли кивнула. «Я думаю, что Мать хотела. Пока я говорила, она продолжала умоляюще смотреть на отца. Но он даже не подумал об этом. Болезнь была испытанием, данным нам Богом, наказанием за наши грехи. Мы должны были верить в Него и молиться о прощении и исцелении. Это было единственное, что могло спасти ее, сказал он, а затем он избил меня за мой грех неповиновения ему, все время говоря мне, что болезнь Джилли была из-за того, что я согрешила и позволила этим языческим детям развратить меня.

— Ты ему не поверила, да? — обеспокоенно спросил Магнус.

«Я была очень юной, очень неискушенной девушкой для шестнадцати лет, — сказала она ему. — И да, я могла бы ему поверить, но когда Мать промывала рубцы на моей спине, ягодицах и тыльной стороне ног от его побоев, она сказала мне…

— Шрамы, — прервал он, вспомнив, как потрясло его это зрелище, когда он увидел, что они покрывают ее спину, зад и верхнюю часть ног. Воспоминание о них теперь говорило ему, насколько жестоким и сильным было избиение ее отца.

«Да. Симпатичные, не так ли? Постоянное напоминание об отце, которого я ненавидела, — горько сказала она, а потом закрыла глаза и опустила голову с чем-то вроде стыда. — Я знаю, что ты их увидел, когда зашел в ванную. Ты, казалось, был поражен тем, насколько уродливыми они были. Я полагаю, ты сожалеешь, что женился на мне сейчас.

— Нет, — сказал он с удивлением. «Они были сюрпризом, да. Но они никогда бы не заставили меня отказаться от тебя как от моей спутницы жизни, иначе я бы не женился на тебе». Когда она недоверчиво покачала головой, он признался: «Я видел их до того, как мы поженились, Элли».

Ее глаза приоткрылись от удивления. «Что? Когда?»

— Когда мы приехали сюда, Дэни и Элви собирались переодеть тебя в одну из ночных рубашек Элви, чтобы тебе было удобнее спать. Я ушел, чтобы они могли это сделать, но вернулся и обнаружил, что они раздели тебя, но на этом остановились. Ты лежал на животе, шрамы были видны».

— Но я была в той же одежде, — сказала она с растерянностью и волнением.

Он успокаивающе провел рукой по ее руке. «Шрамы заставляли их волноваться, что тебе будет неудобно знать, что кто-то их видел. Когда я вернулся, они обсуждали, продолжать ли тебя переодевать или снова облачать в твою одежду. Но Стефани сказала им, что ты не будешь рада узнать, что кто-то их видел, поэтому они одели тебя в твою одежду.

— О, — несчастно выдохнула она, ее глаза снова закрылись от стыда.

Магнусу не нравилось, что она стыдилась чего-то подобного. Шрамы были результатом жизни для смертных. Они были у каждого смертного. Некоторые были просто хуже других. Однако она больше не была смертной, и он мягко сказал: — Они исчезли, Элли.

Элли напряглась, ее глаза распахнулись, чтобы вглядеться в его лицо, а затем она повернула голову, словно пытаясь понять, правда ли то, что он сказал. Но, конечно же, она не могла увидеть свою спину, как ни пыталась. Поняв это, Магнус снова сел и подполз к изножью кровати, увлекая ее за собой. Движение вызвало трение между ними и послало потоки удовольствия через них обоих, пробуждая его вновь ослабевающую эрекцию. Магнус мог только подумать, что это хорошо, но стиснул зубы, решив, что она должна увидеть ее спину, и не желая останавливаться, пока он не сделает это.

Сделав паузу, как только он дошел до края кровати и сел, поставив ноги на пол, он обхватил ее одной рукой, чтобы удержать на месте, а затем встал, приказав: «Обними меня ногами».

Элли сделала, как было велено, и они оба застонали, когда он пошел. К счастью, комод был всего в нескольких шагах. Магнус не сомневался, что если бы ему пришлось нести ее вот так в ванную, они бы не выжили. Удовольствие переполнило бы их, и они бы потеряли сознание на ковре на полпути к двери в ванную.

Усадив ее спиной на комод, Магнус еще глубже вошел в нее, борясь с желанием отодвинуться и снова прижаться, и сказал сквозь стиснутые зубы: — Смотри.

Глава 15

Элли потребовалась минута, чтобы посмотреть. Не потому, что она не хотела видеть, а потому, что ее тело сейчас гудело от желания, и ей очень хотелось вцепиться в его задницу и побудить его закончить эту пытку. Боже мой, взлеты и падения, связанные с попытками удержать его внутри нее, не преодолевая точку невозврата, были похожи на катание на американских горках.

Вздохнув, она ненадолго прижалась лбом к его груди, сделала пару глубоких вдохов, а затем подняла голову и повернулась, чтобы посмотреть на свое отражение в зеркале.

Глаза Элли расширились при виде чистой, безупречной кожи, которую она увидела. Шрамы, которые она носила почти двадцать лет, исчезли. По крайней мере, ее внешние шрамы, подумала она и уставилась на себя, а затем ее взгляд скользнул к Магнусу. Он сделал это для нее. Его отношение к ней удалило следы, которые она скрывала все эти годы.

Резко повернувшись, она наклонилась и поцеловала его, слегка приподнявшись на его члене. Магнус застонал в ответ и поцеловал ее в ответ твердым и почти грубым ртом. Элли понравилось. Это возбудило ее, и она провела ногтями по его скальпу, прижалась ближе к его груди и сильно всосала его язык, пока двигала бедрами, побуждая его двигаться. К ее большому облегчению, Магнус жестко вошел в нее, сокращая образовавшееся пространство, и они задохнулись от удовольствия, которое доставило им соединение. Но затем Магнус разорвал их поцелуй и схватил ее за бедра, чтобы удержать.

— Господи, женщина, — пробормотал он, прислонившись к ее лбу, а затем слегка повернулся из стороны в сторону. «Мы не можем.»

Элли ничего не сказала, она просто прижалась к нему и попыталась отдышаться.

Через мгновение он откашлялся и спросил: «Что сказала тебе твоя мать, когда промывала твои раны?»

Элли вздохнула и заставила себя ослабить хватку. Через мгновение она смогла продолжить с того места, на котором остановилась. «Мама знала о врачах и обо всех чудесах, которые я видела у Бетани. Она выросла католичкой и жила этой жизнью до того, как встретила и влюбилась в моего отца. Она сказала, что когда я стану достаточно взрослой, я уйду и буду искать эту жизнь. Но пока командовал отец, и его вера в Бога была строгой и твердой, но красивой и чистой. Он заверил ее, что Джилли поправится, если они будут достаточно усердно молиться, и она поверила ему. Бог уж точно не забрал бы у нас такую драгоценную маленькую девочку».

Элли закрыла глаза. «Джилли умерла через два дня. К тому времени я была в лихорадке».

— Твои раны были заражены? — спросил Магнус, слегка отстраняясь.

Элли подняла голову и кивнула. «Моя спина.»

Теперь он успокаивающе провел одной рукой по ее спине, и она слабо улыбнулась, прежде чем продолжить.

Мать была вне себя от горя и истерики из-за моей инфекции и смерти Джилли. Она кричала, что отец солгал — Бог забрал ее ребенка, и Он собирался забрать и меня». Она поморщилась и снова прислонилась к нему головой. «Я действительно была очень больна. Я даже думала, что умру».

— И тогда она отвела тебя к доктору, — догадался Магнус, и слова звучали так, что она могла чувствовать грохот в его груди.

Элли покачала головой. — И тогда она и повесилась.

«Что?» Он отстранился, и она подняла голову, чтобы увидеть потрясение на его лице, когда он спросил: «Она бросила тебя умирать и покончила с собой?»

Элли кивнула. Обычно, когда она думала об этом, она становилась злой и эмоциональной. На этот раз, однако, она совсем ничего не чувствовала и просто сказала: «У меня была ужаснейшая лихорадка, когда она пришла ко мне, но я очень ясно это помню. Она сказала мне, что любит моего отца больше жизни, и даже в тот момент, когда один ребенок умер, а другой умирал, она не могла заставить себя предать его и обратиться за медицинской помощью. Но она также не могла жить с тем фактом, что ее бездействие убило мою сестру и, скорее всего, собиралось убить меня. Поэтому она собиралась покончить с собой. Если я умру, она и Джилли будут ждать, чтобы поприветствовать меня, когда Бог заберет меня домой».

— Я думал, она католичка, — с отвращением прорычал Магнус. «Самоубийство — смертный грех, согласно католической церкви».

Пожав плечами, Элли устало сказала: «В тот момент я думала, что она просто сошла с ума. Пока она рассказывала мне все это, она похлопывала меня по плечу и улыбалась, как будто то, что она говорила, было совершенно нормальным и должно быть хорошей новостью, потому что она и Джилли встретят меня, когда я умру. Потом она просто встала и вышла из моей комнаты. Я попыталась последовать за ней, но усилие причинило мне ужасную боль, и я потеряла сознание, даже не сумев встать с постели».

Элли помолчала минуту, а потом продолжила. «Когда я очнулась, мой отец положил мне на лоб холодную ткань. Он сказал мне, что мать «потеряла веру в нашего Бога» и повесилась. Теперь нас было только двое. Мы должны жить правильно и молиться за ее душу и душу Джилли».

Она ненадолго замолчала, задаваясь вопросом, где был обычный гнев. Элли не часто говорила об этом. На самом деле, помимо мамы Бетани и полиции, Стелла была единственным человеком, которому она рассказала о своем прошлом, но она чувствовала ярость, гнев и горе каждый раз, когда рассказывала эту историю до этого. Теперь ей стало грустно, когда она подумала о семье, которая у нее была. Они так облажались.

Покачав головой, Элли сказала: «Я не умерла. Моя лихорадка прошла, и мой отец ухаживал за мной. Мы больше никогда не говорили ни о Джилли, ни о моей матери, кроме того, что он сказал мне, что похоронил их обоих на очень старом маленьком кладбище позади дома. Это было незаконно, но так же как и отказ обращаться за медицинской помощью для детей, так что я сомневаюсь, что его это волновало». Она пожала плечами. «Мне понадобилось пару недель, чтобы восстановить силы, но как только я подумала, что справлюсь, я собрала сумку и ушла. Я просто вышла из дома и продолжила идти».

«Куда ты пошла?» — спросил Магнус, и она услышала беспокойство в его голосе.

«К семье Бетани», — сказала Элли со слабой улыбкой. «Она дала мне свой новый адрес до того, как они переехали, и в конце концов я нашла их с помощью фермера, который подобрал меня на окраине города и подвез до города и до их дома. Сказать, что они были шокированы, увидев меня, было бы немного преуменьшением», — добавила она с весельем. «Все они были очень милы, но Бетани изменилась. Деревенская девушка исчезла, теперь она превратилась в городскую, и я могу сказать, что она не знала, что со мной делать. Там был полный дом подростков, какая-то вечеринка, а она просто стеснялась меня в моей домотканой одежде. Что касается Брэндона, он просто вел себя так, будто даже не знал меня. Но миссис Уилсон усадила меня и заставила рассказать ей все. Потом она отвезла меня в полицейский участок и заставила рассказать все им».

— Твоего отца арестовали? — спросил Магнус.

«Если бы. Они упомянули об убийстве по неосторожности в отношении моей сестры и что-то о захоронении их тел на ферме, но я не могу вспомнить, в чем заключалось обвинение». Она попыталась вспомнить, но потом пожала плечами. «Это не имеет значения. Его не было, когда они прибыли на ферму. Но они выкопали Джилли и мою мать и отвезли их на вскрытие, чтобы подкрепить обвинения против моего отца. Но он ушел задолго до этого. — добавила она, а затем объяснила: — Я видела его в поле, когда уходила, и я знаю, что он видел меня. Он перестал работать, выпрямился и просто смотрел, как я ухожу. Я думаю, он, вероятно, понял, что я расскажу кому-нибудь о том, что произошло, и они придут за ним, поэтому он собрал вещи, грузовик и уехал».

— Ты знаешь, куда он ушел? — спросил Магнус.

«Понятия не имею, и мне все равно», — сказала Элли, пожав плечами.

Магнус поколебался, а затем спросил: — А что насчет тебя? Что случилось с тобой потом?

«Меня поместили в систему и поместили в приемную семью. Они помогли мне получить номер социального страхования и прочее». Она рассмеялась. «Я родилась дома, и мое рождение никогда не было зарегистрировано, поэтому мне пришлось доказывать, что я существую и что я канадка, но они помогли мне с этим».

— А школа? он спросил.

Элли поморщилась, но до сих пор она была честна, поэтому продолжала оставаться честной. «Моя приемная мать отвела меня на тестирование, чтобы узнать, в какой класс мне идти в школе. К счастью, моя мать, по-видимому, была хорошим учителем, и мое домашнее обучение оказалось на высоте. Меня поместили в одиннадцатый класс со сверстниками, но я была уродом и не особо вписывалась».

— Ты не урод, — сразу сказал он расстроенным тоном.

Ухмыляясь, Элли откинулась назад и недоверчиво посмотрела на него, прежде чем заверить его: «Я определенно урод». Когда он начал качать головой, она указала: «Я интроверт, компьютерщик, смертная мать вампира, и почти полчаса назад я была девственницей в тридцать четыре года. Это урод, — заверила она его, а затем добавила: — Но я не против. Мы не можем все быть миссис Брейди. Кроме того, вы, ребятки, вампиры, и это тоже делает вас всех уродами, так что я в хорошей компании.

— Ты только что назвала меня уродом, — сказал он со смесью веселья и недоверия.

«Да. Я так и сказала, — сказала она без извинений, а затем повернулась к нему, посылая новую волну страсти в них обоих. — Что вы собираетесь с этим делать, мистер?

Руки Магнуса сжались на ее бедрах, чтобы она не двигалась, и прорычал: — Не искушай меня. Полчаса еще не прошло. Заканчивай рассказывать мне о своей жизни.

Элли ненадолго встретилась с ним взглядом, затем кивнула и прямо сказала: «Я чувствовала себя некомфортно в обществе и чувствовала себя некомфортно среди других людей, поэтому я избегала их, насколько это было возможно. Это принесло мне репутацию чудачки в школе, но по большей части другие дети оставили меня в покое. Я получила высшее образование и устроилась на работу уборщицей в офисное здание, работая по ночам. Это дало мне достаточно денег, чтобы жить, и еще немного, чтобы пройти компьютерные курсы в колледже. У меня там появилось несколько друзей, но не близких. В основном я работала либо уборщицей, либо веб-дизайнером. В конце концов мое дело по веб-дизайну стало достаточно успешным, и я смогла бросить ночную работу. И тогда дела пошли достаточно хорошо, чтобы я смогла купить свой собственный дом». Она пожала плечами. «И именно там я встретила Стеллу. Работающая. Живая. Одинокая.»

Они оба на мгновение замолчали, Элли, потому что ей больше нечего было сказать, и Магнус…. Что ж, похоже, он думал, и довольно серьезно, решила Элли, глядя на его серьезное выражение и отсутствующий взгляд. «Наверное, недоумевая, как он оказался связан с такой неудачной спутницей жизни», — с усмешкой подумала она, а затем его взгляд снова сфокусировался на ней, и он сказал: «Посмотри на свою спину».

Элли подняла брови, но затем повернула голову, чтобы снова посмотреть на свое отражение в зеркале. Она знала, что шрамы исчезли, уже видела это, и все же вид ее нетронутой спины вновь поразил ее. Боже мой, не было даже небольшой ямочки, намекающей на то, что шрамы когда-то были. Ее спина была чистой и нетронутой, как у новорожденного ребенка. Эта мысль заставила ее вспомнить слова Мэйбл.

Ну, это как перерождение. Тебе предстоит пройти через период боли и страданий и родиться бессмертной.

— Рождение бессмертной, — пробормотала она.

«Да.» Магнус встретился с ней взглядом в их отражении. «Ты переродилась бессмертной. Нано удалили шрамы твоей прежней жизни. Она увидела, как его глаза опустились на нее, а затем он поймал ее за подбородок и повернул ее лицо так, чтобы она посмотрела на него, и торжественно сказал: — Это новая жизнь для тебя, Элли. Новое начало. Тебе не нужно брать с собой ничего из прошлого, если ты этого не хочешь. Ты можешь быть миссис Брейди или уродом, кем захочешь. Он сделал короткую паузу, давая осознать это, а затем сказал: «И ты больше не одна. Я не такой, как другие в твоем прошлом. Я никогда не причиню тебе вреда, как твой отец. Я не отвернусь от тебя, как Бетани и ее брат. Я не брошу тебя, как это сделали твоя мать и Стелла. Ты моя спутница жизни и моя жизнь. Сколько бы я ни прожил, я буду лелеять тебя, обожать тебя и оберегать и радовать тебя, потому что само твое существование делает меня счастливым».

Элли смотрела на него широко раскрытыми глазами, его слова все еще вертелись у нее в голове, когда он внезапно отступил назад. Мысли ее тут же рассеялись, когда он выскользнул из нее, и она испуганно ахнула и попыталась вернуть его назад, но он просто схватил ее за руку и стащил с комода, а потом повел к кровати.

— Магнус, — недовольно простонала она. — Сейчас я заживу и…

— Полчаса истекли, — мягко прервал он, остановился возле кровати и повернулся к ней.

«О», — сказала она с удивлением, а затем посмотрела на кровать и обратно, прежде чем неуверенно спросить: «Что будем делать?»

«Сейчас я покажу тебе немного нежности», — сказал он, его голос был глубоким рокотом, от которого у нее по телу побежали мурашки, когда он наклонил голову, чтобы поцеловать ее.

Элли ответила на поцелуй и позволила своим рукам обвить его шею, когда он начал проводить руками по ее спине и бокам. Она попыталась придвинуться поближе, но его руки скользнули между ними, мешая ему ласкать ее груди, и она ослабила хватку и застонала ему в рот в ответ, а затем ахнула, когда он потрогал ее соски.

Разорвав их поцелуй, он ткнулся носом в ее ухо и пробормотал: «Поставь одно колено на кровать».

Эта просьба смутила ее, но она сделала это, поняв, почему он этого хотел, когда его рука скользнула между ее теперь открытыми ногами и нашла ее сердцевину.

— О, — выдохнула она и схватила его за плечи, когда он начал ласкать ее, его пальцы двигались дразнящими кругами, и вскоре она прижалась к ней и застонала от желания. Когда его рот снова нашел ее рот, Элли страстно, почти отчаянно поцеловала его и потянулась, чтобы накрыть его руку, побуждая его. Тем не менее, она была застигнута врасплох, когда его палец внезапно переместился и вошел в нее одновременно с его языком, проникающим в ее рот.

Ее крик удовольствия повторился в его крике, но оба были приглушены поцелуем, который они разделили, а затем он высвободил палец и прервал поцелуй. Тяжело дыша, он подтолкнул ее к кровати и лег на нее сверху, но затем слегка приподнялся, чтобы посмотреть на нее.

Когда Элли просто неуверенно посмотрела в ответ, он улыбнулся.

«Ты прекрасна.»

Вспыхнув, она покачала головой, совершенно уверенная, что в тот момент, вероятно, нет, но он торжественно кивнул.

— Да, — настаивал он, перенося вес на одну руку рядом с ней, чтобы можно было провести ладонью вверх и вниз по ее боку, осматривая ее. — Твои губы распухли от моих поцелуев, щеки раскраснелись, а глаза — горят расплавленным серебром прямо сейчас от желания.

Это испугало ее, и ее глаза расширились. «Действительно?»

Она не видела свои глаза в зеркале. Ни в ванной, ни на комоде. Она была занята разглядыванием других вещей и теперь задавалась вопросом, на что похожи ее глаза.

— Действительно, — заверил он ее. — Это говорит мне, что ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.

Элли почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, и поняла, что краснеет, но не стала отрицать этого.

— Но на этот раз я хочу попробовать тебя, если ты не против? Его рука опустилась вниз и снова скользнула между ее ног, не оставляя никаких сомнений в том, что он имел в виду.

Сама идея испытать это привела Элли в замешательство. Она читала книги, в которых говорилось, что это было потрясающе, но мысль о том, чтобы быть открытой для него таким образом… Ее мысли внезапно замерли, когда он внезапно отодвинулся, двигаясь вниз по ее телу и раздвигая ее ноги, чтобы он мог расположиться между ними.

Элли сжала руки и закусила губу, когда он встал, но затем он поднял голову, чтобы встретиться с ней взглядом, и ее сердце остановилось, когда она увидела, что его глаза светятся чистым серебром.

Магнус замер так ненадолго, хотя она чувствовала, как его пальцы скользят в ней, раздвигая ее перед ним, а затем он опустил голову, и она почувствовала первые прикосновения его языка к своей разгоряченной плоти.

Элли вскрикнула, ее глаза закрылись, а тело дернулось. А потом она запуталась пальцами в простыне и схватилась изо всех сил, ее бедра отрывались от кровати и двигались в его ритме, когда он, наконец, довел их обоих до края, к которому они сильно стремились за последние полчаса.

Взрыв, когда он произошел, был намного мощнее, чем Элли могла себе представить, почти доведя ее до припадка, в результате которого перед ее глазами взорвались огни, а все ее тело затряслось, прежде чем темнота охватила ее, чтобы поглотить ее.

Элли проснулась и обнаружила, что прижимается к боку Магнуса, ее голова покоится на его груди, а его рука успокаивающе двигается вверх и вниз по ее руке. Какое-то время она просто лежала неподвижно, наслаждаясь лаской, но потом вздохнула и сказала: «Извини».

Рука Магнуса тут же замерла, а затем он спросил: — За что?

— Я снова потеряла сознание, — сказала она с гримасой. «Я предполагаю, что мой уровень крови все еще немного низок. Дэни сказала, что они будут.

Она почувствовала, как он расслабился, и его рука снова начала скользить вверх и вниз по ее руке.

— Да, ты упала в обморок, — согласился Магнус, и она услышала улыбку в его голосе. «Но это не из-за уровня крови. Это потому, что мы спутники жизни. Я тоже потерял сознание».

Элли приподнялась на одной руке и недоверчиво посмотрела на него. «Что?»

«Для спутников жизни занятие любовью настолько ошеломляюще, что оба обычно теряют сознание по завершении», — объяснил он, а затем добавил: «По крайней мере, в течение первого года или около того».

Она ненадолго задумалась, а затем спросила: «Почему только год или около того? После этого становится скучно или что-то в этом роде?»

— Нет, — заверил он ее. «Просто нашему телу требуется время, чтобы приспособиться к интенсивности опыта».

«Ой.» Элли кивнула. Она могла это видеть. Это было довольно интенсивно, подумала она, вспомнив, как его сияющие глаза смотрели на нее, когда он… Моргая, она откатилась от него, чуть не скатившись с кровати, прежде чем спохватилась и поднялась на ноги.

«Что такое?» — обеспокоенно спросил Магнус, и она услышала шорох простыней, когда он последовал за ней.

Она не ответила, но поспешила к комоду, чтобы посмотреть на себя в большое зеркало над ним.

— Черт, — выдохнула Элли, увидев себя.

Ее волосы представляли собой спутанную массу волн вокруг ее лица, тот сексуальный вид только что вставшей с постели, которого ей никогда не удавалось достичь ни с помощью лака для волос, ни с помощью щипцов для завивки, а светлые пряди в ее светло-каштановых волосах были более очевидны почему-то. Затем она переключила внимание на свое лицо, отметив полное отсутствие чего-либо напоминающего шрамы от прыщей, которых у нее было несколько. Теперь ее кожа была совершенно безупречной, а поры были такими крошечными, что их не существовало.

Ее глаза тоже были другими. Ореховый теперь стал зеленее, а коричневый сместился к внешнему краю, так что он выглядел как подводка для радужной оболочки. Однако серебра она не увидела, с разочарованием заметила Элли.

«Что-то не так?» — спросил Магнус, появляясь позади нее в зеркале.

Элли криво улыбнулась и призналась: «Я хотела увидеть серебро в своих глазах, но его нет».

Он выглядел удивленным, но затем обнял ее за талию и прижал к своей груди. Поцеловав ее в макушку, он сказал: «Мы можем вернуть серебро, если хочешь».

Элли вгляделась в их отражение, ее взгляд скользнул по его широким плечам и мускулистым рукам, обхватившим ее под грудью, которая стала полнее и более упругой, чем раньше, и кивнула. «Давай заставим их светиться».

Магнус усмехнулся, но поймал ее руки, когда она потянулась, чтобы коснуться его. «Я заставляю их светиться. Ты смотришь. Я бы не хотел, чтобы ты пропустила это снова.

Отпустив ее руки, он скользнул своими вверх по ее рукам, а затем вокруг, чтобы накрыть ее груди. Ее руки поднялись, чтобы накрыть его, когда он начал массировать нежную плоть, сильнее прижимая ее к своей груди. Она наблюдала за их отражением, находя вид его тела, обрамляющего ее, и его руки на ней невероятно эротичным. Но затем он наклонился, чтобы поцеловать ее в шею, и ее голова склонилась набок, ее глаза закрылись, когда она вздрогнула и застонала от ласк.

— Открой глаза, — прошептал Магнус и укусил ее за шею.

Застонав, Элли заставила себя открыть глаза, ее дыхание превратилось в прерывистое, когда она смотрела, как он дергает и щипает ее соски, посылая волну удовольствия через нее.

Выкрикивая его имя, она прижалась к нему своей попкой, извиваясь о растущую твердость, а затем с растущим предвкушением наблюдала, как одна из его рук опустилась с груди, чтобы скользнуть вниз по ее животу и скользнуть между ее ног.

Элли ахнула и выгнулась к нему, ее груди выдвинулись вперед, а попка еще сильнее прижалась к нему, когда он добавил эту новую ласку.

— Боже, — прорычал Магнус ей на ухо, лаская ее. «Ты такая горячая и мокрая. Я хочу быть внутри тебя.»

— Да, — выдохнула Элли, снова прижимаясь к нему. «Пожалуйста.»

Магнус колебался, но затем перестал ласкать ее, чтобы схватить за бедра и приподнял, пока она не встала на цыпочки, хотя он и принял на себя большую часть ее веса. Его спина заставила ее слегка наклониться вперед над комодом, и она почувствовала, как его эрекция ударилась о нее, а затем он подвинулся, и она начала скользить внутрь. Он вошел в нее так медленно, что Элли подумала, что она может скрежетать зубами. Она хотела оттолкнуться от него, но его руки на ее бедрах помешали этому, и она не могла ничего сделать, чтобы ускорить процесс.

— Никакой боли, — с облегчением выдохнул Магнус ей на ухо, когда наконец полностью вошёл.

Только тогда Элли поняла, почему он входил так осторожно. Он хотел убедиться, что полчаса ожидания с ним внутри нее сработали, и ее девственная плева не восстановилась до своего первоначального состояния. Мужчина беспокоился о ней, а она даже не подумала об этом. Он был… Мысли Элли умерли, когда его руки переместились, одна скользнула ей под живот, чтобы удержать ее на нужной ему высоте, а другая снова скользнула между ее ног. Теперь он поселился внутри нее, наполняя ее до отказа, но вместо этого он оставался неподвижным и ласкал ее. Вцепившись руками в столешницу комода, Элли задыхалась и извивалась на нем, ее внутренние мышцы сжимались и усиливали возбуждение для них обоих, пока она не могла больше терпеть.

— Магнус, пожалуйста, — выдохнула она, потянувшись назад, чтобы вцепиться когтями в его ногу и в спину, все, до чего могла дотянуться, чтобы заставить его двигаться. «Я хочу-"

— Посмотри на свои глаза, — прорычал он, лаская ее сильнее.

Элли посмотрела в зеркало. Серебро смешалось с зеленым и карим цветом ее глаз. Но это было не сплошное серебро, как у него, а затем Магнус начал двигаться, отстраняясь наполовину и снова входя в нее, продолжая ласкать ее. Элли вскрикнула и отпрянула от него, не отрывая взгляда от зеркала. Она смотрела, как серебро заливает ее глаза, была поражена тем, насколько другой она выглядела, а затем Элли это больше не заботило, и она опустила голову, сосредоточившись на том, чтобы встречать его толчок за толчком, помогая ему вести их к этой высокой пропасти и сладкому забвению, что ждало за ним.

Глава 16

Элли очнулась на Магнусе. Сначала она этого не поняла. Она открыла глаза, не понимая, где находится, когда обнаружила, что смотрит на фасад с ящиком. Повернув голову, она проследила за ним до другого и еще, а затем заметила верхний край зеркала над ними. Только тогда она поняла, что лежит перед комодом.

Когда эта тайна была раскрыта, Элли сразу же осознала, что лежит на чем-то неровном и очень неудобном. Поморщившись, она откатилась на бок и тут же соскользнула со своего предыдущего насеста на деревянный пол. Переместившись на колени, она повернулась, чтобы посмотреть на то, на чем она лежала, глаза расширились, когда она обнаружила, что смотрит на лежащего без сознания Магнуса. Она лежала на нем.

Затем нахлынула память, чтобы рассказать ей, что произошло. Или, по крайней мере, то, чем она занималась до того, как потеряла сознание. Очевидно, они потеряли сознание и оказались на полу спальни, Магнус принял на себя основной удар.

Элли смотрела на него с беспокойством, опасаясь, что он ударился головой, когда они падали, но крови не было, и при беглом осмотре его головы не было обнаружено никаких шишек. Конечно, он мог удариться головой и уже зажил, подумала она, поднимаясь на ноги.

Элли остановилась, когда выпрямилась, не желая оставлять его одного на полу, но и не желая стоять там голой, дожидаясь, пока он проснется. Заметив его рубашку на полу рядом с кроватью, она подошла и подняла ее, чтобы надеть. Она пахла им, и она остановилась, чтобы вдохнуть пьянящий запах, прежде чем застегнуть пуговицы.

Повернувшись к комоду, Элли остановилась, увидев себя. Его рубашка была ей велика, фалды почти доходили ей до колен. Несмотря на это, она не думала, что выглядит слишком плохо. Довольно сексуально, решила она с ухмылкой, а затем вернулась к Магнусу. Устроившись на полу спиной к комоду, она подняла его голову, а затем скользнула в сторону, пока ее бедро не оказалось под ним, а затем она позволила голове опуститься на ногу.

Ожидая, пока он проснется, Элли осмотрела этого мужчину, который теперь был ее мужем. Для нее это все еще была чуждая мысль. Муж. Она никогда не думала, что выйдет замуж, и подозревала, что если бы ее жизнь не пошла по этому пути, она никогда бы этого не сделала. Она, конечно, не могла представить, чтобы она делала то, что делала с Магнусом, с любым другим мужчиной. На самом деле, она была удивлена, что она делала это с ним. Это не входило в ее планы, когда она согласилась выйти за него замуж. Но в жизни все редко шло по плану. Это была единственная вещь, которую Элли определенно усвоила за последние четыре года, убегая от Абаддона и его команды. Она также узнала, что зачастую проще не строить планов на будущее, потому что никогда не знаешь, когда может появиться вампир, чтобы разрушить их. Просто было легче справляться с ударами и работать с тем, что есть. Теперь у нее были сын и муж. Семья.

Ей придется с этим поработать, сказала себе Элли. Она могла это сделать. Она будет открыта для него до тех пор, пока он не даст ей повода не открываться и надеяться на лучшее.

«У тебя серьезное выражение. О чем ты думаешь?»

Элли взглянула на лицо Магнуса и увидела, что его глаза открыты и сосредоточены на ней. Она сумела улыбнуться, но вместо ответа на его вопрос спросила: «Почему ты так сказал. ". Она колебалась, не зная, какой термин выбрать, и наконец сказала: «Ты не используешь сокращения».

«Алодия научила меня английскому языку, и она говорила очень правильно и без сокращений. Большинство старых бессмертных так и говорят, — сказал он, затем сел, а потом встал на ноги.

— Люциан говорит так же, как ты, — пробормотала Элли, тоже вставая. — Но ты сказал, что Виктор стар, а речь у него более современная.

«Можешь поблагодарить Стефани за это. Она потратила годы на то, чтобы заставить его, ДиДжея, Харпера и Дрину использовать сокращения. Она утверждала, что их речь заставляла их казаться старыми».

— Так и есть, — весело сказала Элли. «Это как бы делает очевидным, что ты тоже чем-то отличаешься».

Глаза Магнуса расширились от этого утверждения, а затем он нахмурился и сказал: — Тогда я постараюсь изменить свою речь.

— Я помогу, если хочешь, — предложила она.

— Заметано, — с улыбкой сказал Магнус, а затем наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб. Снова выпрямившись, он спросил: «Ты голодна?»

— Я могла бы что-то перекусить, — призналась Элли, а затем поморщилась. — А раз ты снова пахнешь стейком, мне, наверное, нужно больше, чем просто еда.

«Конечно. Мне следовало. ". Покачав головой, Магнус оставил ее у комода и прошел вокруг кровати к холодильнику рядом с ним. Он наклонился, чтобы открыть его, а затем захлопнул его и схватил свои классические брюки.

«У нас нет крови. Но мы можем получить ее вместе с едой, — объявил Магнус, натягивая штаны. Он быстро надел их, а затем снова обогнул кровать и потянул ее за руку на пути к двери.

Верхний холл был темным и тихим, но внизу горел свет, и достаточное количество света доходило до лестничной клетки, так что спуститься по лестнице не составило труда. Виктор был в столовой, выглядывая в переднее окно. Он огляделся при их появлении и слабо улыбнулся, но затем снова вернул взгляд к окну. Элли полегчало. Она знала, что рубашка Магнуса прилично прикрывала ее, но все равно чувствовала себя некомфортно в ней.

— В холодильнике много еды, если хочешь, — сказал Виктор, все еще глядя в окно.

— Именно на это я и надеялся, — признался Магнус, ведя Элли вокруг стойки на кухню. Отпустив ее, он открыл холодильник и достал два пакета с кровью. Он вручил ей один, но когда она с недоумением посмотрела на него, не зная, что с ним делать, когда ее клыки не вылезли, он подошел ближе и поставил другой пакет на прилавок позади нее. К ее большому удивлению, он схватил ее за талию и притянул к себе, наклонив голову и прижавшись носом к ее уху.

Элли закусила губу и прижалась к нему, немного отвлекаясь на то, что Виктор был всего в двадцати футах (6 м) от него и смотрел в окно, а затем Магнус прикусил ее за ухо и прошептал: Я собираюсь облизать каждый дюйм тебя, от пальцев ног до… ". Одна из его рук скользнула между ее ног и нежно погладила ее там, и Элли ахнула, когда шок и удовольствие пронзили ее. Отвлеченная волнением, которое он вызвал, и осознанием того, что Виктор был прямо в другом конце комнаты, Элли не заметила, как шевелились ее губы, когда ее клыки опустились, пока Магнус не отступил назад, выхватил пакет, который она держала, и сунул ее ей на клыки.

Пока она смотрела на него широко раскрытыми глазами, он осторожно положил ее руку под пакет, затем подмигнул ей и отвернулся, чтобы снова открыть холодильник.

— Когда девушки проверяли тебя раньше, они упоминали, что ловушка сработала? — спросил Виктор.

Элли с удивлением взглянула на него, а затем снова на Магнуса, когда он замер, а затем оглянулась через плечо, чтобы спросить: — Они поймали Абаддона?

— Они так думают, — сказал Виктор. «Они захватили все шесть машин и поймали тридцать шесть изгоев. У одного из мужчин короткие волосы, и он подходит под общее описание Абаддона, но Баша и Маркус — единственные живые люди, которые действительно видели этого ублюдка и могут точно его опознать.

«И?» — спросил Магнус, выпрямляясь и поворачиваясь, чтобы посмотреть на мужчину.

Виктор покачал головой. — Люциан и Мортимер до сих пор не могут с ними связаться. Он устало провел рукой по шее и признался: «Мы начинаем беспокоиться, что в Калифорнии они столкнулись с чем-то, с чем не могут справиться».

Глаза Элли слегка расширились от этой новости. Она вспомнила, что пара упоминалась, когда она была в доме Силовиков. Люциан, казалось, считал важным, чтобы они участвовали в поисках. Теперь она знала почему. Они были единственными, кто мог опознать Абаддона. Но она впервые услышала, что им не удалось связаться с парой.

— Я думал, они проверяют слухи о появлении Абаддона в Калифорнии, — сказал теперь Магнус, возвращая ее внимание, когда он взял поднос, стоявший на столе, и вернулся к холодильнику.

— Да, — согласился Виктор. «Очевидно, что это был блеф, если он здесь. Но это не значит, что там не было других изгоев, на которых они наткнулись».

Магнус стоял, положив руку на дверцу холодильника, обдумывая это, но потом покачал головой. — Я видел Башу, когда был здесь в последний раз, а Маркуса я знаю веками. Они могут справиться сами».

— Мы оба знаем, что иногда этого недостаточно, — тихо сказал Виктор.

Ни один из мужчин не проронил ни слова в течение минуты, а затем Виктор снова повернулся, чтобы посмотреть в окно. «В любом случае, пока у нас не будет подтверждения, что Абаддон находится среди тех бессмертных, мы все еще начеку».

«Верно.» Магнус открыл дверцу холодильника, чтобы порыться в содержимом. Элли хмуро переводила взгляд с одного мужчины на другого, а затем, взглянув на пакет у своего рта, увидела, что он пуст, и сорвала его с клыков. «Разве нельзя просто спросить у других изгоев, он ли это? Или еще лучше прочитать их мысли? Похоже, что все они новообращенные, так что они должны быть легко читаемы».

Ее вопрос заставил обоих мужчин повернуться и посмотреть на нее, как будто ее вопрос их удивил. Она не могла сказать, то ли они просто забыли, что она была там, то ли эта идея действительно не пришла им в голову. Но потом Виктор сказал: «Спросить не у кого. Они все мертвы».

Когда Элли уставилась на него при этой новости, Магнус объяснил: «Изгоев редко берут живыми. Зная, что их осудят и казнят, они обычно сражаются насмерть».

Элли повернулась, чтобы посмотреть на него, а затем снова на Виктора. — Значит, Люциан хочет, чтобы Баша посмотрела на тела?

— Что-то в этом роде, — пробормотал Виктор и отвернулся к окну, как она подозревала, избегая ее взгляда.

«Эй.»

Элли повернулась и обнаружила несколько пакетов с кровью, засунутых ей в руки. — Ты несешь их, а я принесу еду.

Она выгнула бровь, ничуть не обманувшись. Элли знала, что он пытался вытащить ее оттуда, чтобы она не спросила, что имел в виду Виктор, говоря «что-то в этом роде». Но она позволила ему соскочить на данный момент и пошла обратно в свою комнату. Или это теперь их комната? Она не была уверена.

Магнус уговорил ее сесть на кровать, помог ей выпустить клыки, а затем надел на клыки еще один пакет, прежде чем отойти, чтобы положить оставшуюся кровь в холодильник. Как только это было сделано, он схватил поднос, который поставил на комод, когда они вошли, и отнес его обратно, чтобы присоединиться к ней на кровати.

«У нас есть холодный жареный цыпленок, сыр, вода в бутылках и пара бананов», — объявил он, усаживаясь перед ней со скрещенными ногами и подносом между ними. — И твой пакет пуст.

Элли сдернула пакет с клыков и отдала, когда он протянул руку.

Магнус бросил его на холодильник рядом с кроватью, а затем повернулся, чтобы осмотреть собранную еду, и пробормотал: — Надеюсь, тебе здесь что-нибудь понравится.

«Мне все это нравится», — заверила она его, потянувшись за голенью и салфеткой из небольшой стопки, которую он тоже приложил. «Спасибо.»

Они молчали, когда только начали есть, но потом Элли сказала: «Значит, ты знаешь обо мне все. Теперь твоя очередь.»

Магнус молчал, закончил жевать и проглотил еду, а затем спросил: — Что бы ты хотела узнать?

— Чем ты занимался последние двенадцать сотен лет, — сухо сказала Элли, а затем спросила: — Ты вернулся домой после того, когда закончил обращение и научился жить как бессмертный?

Магнус покачал головой. «Нет. Это было невозможно».

«Почему?» — сразу спросила она. — Тебе было всего четырнадцать, так что нано не сильно изменили тебя. Я имею в виду, ты ведь не превратился из старика в молодого жеребца.

Он улыбнулся ее словам, но сказал: «Нано меняют не только возраст. Я был в боях, и у меня были шрамы. Которых, конечно, уже не было, и это наверняка заметили бы. Помимо этого, вся деревня знала, что я отправился в викинг с Эриком и остальными. Их первым вопросом было узнать о судьбе других мужчин, и я не смог бы этого объяснить».

— Верно, — медленно сказала Элли. — Значит, ты не знаешь, что стало с твоей семьей после твоего отъезда?

— Вообще-то знаю, — признался он. «Хотя я не вернулся сразу, я посетил свою деревню двадцать лет спустя».

— Кто-нибудь узнал тебя? — сразу спросила она.

Магнус покачал головой. «На самом деле я ни с кем не разговаривал. Незнакомца бы заметили и накинулись бы на него, поэтому я подошел ночью и более или менее прятался, шпионя за всеми, чтобы узнать то, что я хотел знать».

— Под этим ты имеешь в виду чтение мыслей и тому подобное? — предположила она, а когда он беззастенчиво кивнул, спросила: — И что ты узнал?

«Мои родители были еще живы, но очень стары. Моя сестра вышла замуж и вместе с мужем управляла фермой, а мои родители присматривали за ее детьми. Все казались довольными».

— А девушка, на которой ты хотел жениться? — спросила Элли. — Та, ради которой ты отправился в набег?

«Ах». Он криво улыбнулся. «Оказывается, мне несказанно повезло. Мой друг добился большего успеха со своими викингскими усилиями. Он отплыл с другой группой через несколько дней после нас, но они вернулись живыми. Он вернулся с достаточным количеством золота, чтобы убедить ее выйти за него замуж. . и пожалел об этом».

«Почему?» — спросила Элли.

«Потому что оказалось, что Сасса настолько же гнилая внутри, насколько красивая снаружи», — сказал он с гримасой.

— Ее так звали? Сасса?

Магнус кивнул. «Судя по тому, что я прочел в их мыслях, хотя он и делал все возможное, чтобы сделать ее счастливой, ничего не вышло. Ей, с другой стороны, нравилось делать его несчастным». Он поморщился. «Мой друг решил просто напиться до смерти, чтобы ему больше не нужно было иметь с ней дело». Криво улыбаясь, он добавил: «Как я уже сказал, мне повезло».

Элли молча кивнула, но была странно довольна тем, что его первая любовь оказалась таким разочарованием. Однако она не особо вникала в причины. — Итак, что ты потом делал?

«Я был защитником Кенриков с тех пор, как Алодия закончила обучать меня как выжить. Одно из заданий, которое мне дали, привело меня в город недалеко от моей старой деревни, и поэтому я посетил дом. Выполнив задание, я вернулся к Алодии».

Элли слабо улыбнулась. Она могла представить его древним воином, размахивающим длинным мечом или боевым топором. У него было такое телосложение с широкими плечами и сильными руками. — Как долго ты был воином у Алодии?

— Около двухсот лет, — ответил он, опустив начисто обглоданное куриное крылышко и выбирая следующее. «К тому времени я продвинулся по служебной лестнице, я стал верховным главнокомандующим, и находился на этой должности более века».

«Тогда почему ты ушел? И разве это не было опасно?» — спросила она, прежде чем он успел ответить на первый вопрос. — Быть воином — это, конечно, опасно. Но я имею в виду оставаться на одном месте так долго. Никто из вас не стареет. Разве это не вызвало вопросов у окружающих вас смертных?

«У Алодии было несколько домов по всей Англии. Мы никогда не оставались в одном месте более десяти лет, прежде чем переехать в другой. И проходило пятьдесят или шестьдесят лет, прежде чем мы возвращались в прежнюю крепость. К тому времени большинство смертных, которых мы знали, уже умерли, а те немногие, кто еще был жив, были старыми, часто слепыми или слишком дряхлыми, чтобы передвигаться». Он пожал плечами. «У нас редко случались проблемы».

Элли кивнула и подумала, не потому ли все бессмертные избегают обнаружения, перемещаясь каждые десять лет. Прежде чем она успела спросить, он ответил на ее первый вопрос.

«И я ушел, потому что устал от битв и хотел вернуться к своим корням».

— Ты снова стал викингом? — спросила она с интересом.

Магнус криво улыбнулся и покачал головой. «Мне жаль тебя разочаровывать, но нет. Моими корнями было земледелие. Я вырос на ферме, — напомнил он ей. «Эта экспедиция викингов была одноразовой».

«О точно.» Она пожала плечами на свою ошибку. — Значит, ты отказался от борьбы ради сельского хозяйства.

Он кивнул. «Это было интересно какое-то время. Мой отец хорошо меня обучил, и я был успешным фермером. Но со временем мне это тоже надоело, и я решил попутешествовать. Попутно я пробовал разные вещи».

«Какие?» — спросила она с любопытством.

Магнус ненадолго задумался над ее вопросом, а затем сказал: — Кузнец, каменщик, плотник…. Мне, больше всего нравилось делать что-то своими руками, создавать вещи», — объяснил он. «В конце концов я решил, что мне нужен собственный замок, но для этого мне нужно много денег. И земля, конечно, которую мог подарить только король. Поэтому я стал наемником, чтобы заработать денюжку».

— И контролировал короля, чтобы получить землю? она предположила.

«Нет. Я мог бы, но в конце концов в этом не было необходимости, — сказал он с ухмылкой. «Я был очень успешным наемником. Как и большинство бессмертных. В конце концов, мы сильны, быстры и нас трудно убить».

Элли кивнула, но сказала: «Что заставляет меня задуматься, как Баша сможет опознать Абаддона среди мертвых изгоев, когда я знаю, что единственный способ убить бессмертного — это сжечь его».

Магнус моргнул, а затем криво улыбнулся. — Я знал, что в конце концов ты вернешься к этой теме.

— Хм, — пробормотала она, а затем выгнула бровь. «Так? Есть ли способ убить ваш вид без огня?

— Обезглавливание, — сказал он. «Бессмертный может пережить это, если голову быстро присоединить обратно к телу, чтобы нано исцелили это, но если нет….». Он пожал плечами.

— Значит, Башу будет ожидать осмотр обезглавленных тел? — спросила она, поморщившись при мысли о тридцати шести лежащих телах с отрубленными головами.

— Тела будут сожжены, — заверил он ее. «Но головы будут сохранены для опознания, если на их телах не будут найдены удостоверения личности. Силовики стараются отслеживать смертных, обращенных изгоями, на случай, если их исчезновение вызовет проблемы в будущем».

— О Боже, бедняжка Баша, — с отвращением сказала Элли при мысли о том, что ей придется смотреть поверх кучки оторванных голов. Для нее это звучало как страшилка. Хотя она полагала, что это не хуже, чем осматривать их рядом с лежащими телами. Это. . Встряхнув головой, чтобы прогнать образы, крутившиеся у нее в голове, она сказала: «Хорошо. Спасибо, что сказал мне правду. А теперь расскажи мне о своих попытках заполучить замок.

— Я всегда буду говорить тебе правду, — торжественно заверил ее Магнус, а затем сделал глоток воды, прежде чем сказать: получить землю для постройки замка. К счастью, битва при Азенкуре была одним из последних моих контрактов.

«О, я знаю об этом», — сказала Элли, взволнованная тем, что знала часть его истории. «Битва при Азенкуре произошла в 1415 году».

Магнус улыбнулся и кивнул. «Да. Книги по истории описали множество фактов, об этом походе. Чего они не зафиксировали, так это того, что на Генриха было совершено покушение в ночь перед битвой при Азенкуре».

«Действительно?» — с интересом спросила Элли, а затем потребовала: — Расскажи мне.

Магнус усмехнулся, но подчинился. «Один из наемников на самом деле был французским шпионом. Он путешествовал с нами, ел с нами и даже сражался на нашей стороне. Он всех одурачил».

— Кроме тебя, — догадалась она. — Ты, должно быть, прочитал его мысли и понял его намерения.

— В точку, — признался он.

Ее глаза расширились. «Боже мой. Ты знал и ничего не сказал. Ты просто выжидал, пока он предпримет попытку, а затем вмешался, чтобы спасти короля в последнюю минуту».

Магнус ухмыльнулся. — Ты уже так хорошо меня знаешь.

Элли покачала головой. — И я думаю, что король был так благодарен, что подарил тебе землю.

— И титул, и даже деньги, — заверил он ее. «Он был очень благодарен».

— О, Боже мой, Магнус, — сказала она со смехом. «Я не могу решить, было ли это невероятно блестяще или невероятно коварно».

— Что в этом было плохого? — спросил он, выглядя оскорбленным. «Я действительно спас ему жизнь. Я заслужил эту землю. Определенно больше, чем если бы я контролировал Генриха и заставил его отдать мне землю и титул барона. И если бы меня там не было, убийца, вероятно, добился бы успеха. Шпион понравился всем. Никто его ни в чем не заподозрил. Даже я, пока не прочитал его мысли.

«Хорошо, это не было коварством. Просто блестящее использование ситуации, — решила Элли.

Магнус хмыкнул, но все еще был как нахохлившийся воробей. На самом деле, он напомнил ей Лиама, когда тот дулся.

Закусив губу, чтобы не рассмеяться, она быстро положила остатки еды обратно на поднос, поставила его на комод, а затем забралась обратно на кровать и заползла к нему на колени.

— Итак, — сказала она, улыбнувшись его удивленному выражению лица, и обвила одной рукой его талию, а другой провела по его груди. — Ты барон с собственным замком.

— Это тебя заводит, да? — пробормотал он, проводя рукой по внешней стороне ее ноги.

Элли покачала головой. — Твоя смекалка, сообразительность. Замки — это сквозняки в старых зданиях. Кроме того, сейчас это, вероятно, груда щебня.

«Наш замок — не груда щебня», — заверил он ее, когда его рука скользнула под рубашку, скользя вверх по ее боку.

Элли отстранилась и с удивлением посмотрела на него. — Наш замок?

— Мы спутники жизни, — сказал он. «Что мое, то твое. . Баронесса, — добавил он с ухмылкой.

Какое-то время она смотрела на него, очарованная идеей получить титул, но затем нахмурилась и сказала: «Но мне нечего предложить тебе взамен».

Его рука только что достигла нижней части ее груди, но теперь он убрал ее, сжал ее щеку и заверил ее: «У тебя есть все. Ты все. Ты с Лиамом намного ценнее груды камней, из которых сложен наш замок. С вами двумя там, наконец, будет дом. Везде, где мы будем жить, будет дом с вами двумя, и это то, к чему я стремился более тысячи лет».

— Дом, — прошептала Элли, с удивлением обнаружив, что ее глаза стали влажными. Но его слова тронули ее, и то, что он предложил, звучало так мило. Дом. Она оставила дом своего детства разбитым и разрушенным, купила городской дом, но никогда не чувствовала себя там как дома. Она сблизилась со Стеллой и Лиамом, чтобы наполнить его смехом и заботой. Но потом Стелла умерла, и ей пришлось бежать, чтобы спасти Лиама.

Элли провела последние четыре года, таская Лиама из одного временного убежища в другое, вечно бегая, отчаянно пытаясь ускользнуть от Абаддона. Теперь Магнус снова предлагал ей дом. Свой. Потому что дом это не груда кирпичей или камней, а люди в нем, и она начинала верить, что этот брак не был ошибкой. Что она сможет создать дом и семью с Магнусом. Откуда ей не придется бежать.

Магнус поцеловал ее в нос, отвлекая от мыслей. Как только она встретилась с ним взглядом, он мягко улыбнулся и сказал: «Я знаю, что ты меня не любишь. Я знаю, что ты согласилась стать моей спутницей жизни, чтобы сохранить Лиама. Но я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя. Нет, — твердо сказал он, когда она начала возражать. «Ты, наверное, думаешь, что это невозможно, что это слишком рано. Но я знаю тебя, Элли. Я знаю всю твою жизнь. Я люблю тебя за твое непокорное стремление заводить друзей, которых ты не должна была заводить, за силу, которую ты проявила, когда вместо того, чтобы сломаться из-за потери сестры и матери, ушла из единственного дома, который ты знала. Решимость, которую ты проявила, окончив школу и начав свой собственный бизнес. Доброту и дружбу, которую ты предложила одинокой испуганной женщине, несмотря на то, что ты считала ее вампиром. Любовь и мужество, которые ты проявила, защищая ее ребенка в течение последних четырех лет и принимая его в свое сердце как собственного сына».

Смахнув единственную слезинку, которая скатилась по ее щеке, он добавил: «И я люблю тебя за твою страсть, твою дерзость и твое чувство юмора. Я чувствую себя счастливым, когда я с тобой».

Элли уставилась на него, ее собственные мысли смешались, когда она поняла, что тоже чувствует себя счастливой рядом с ним. С самого начала она чувствовала себя с ним комфортно и в безопасности, но теперь она поняла, что не боялась с тех пор, как встретила его. Не так. Она почувствовала тревогу, когда узнала, что бессмертные находятся в городе, но не явный ужас, который она испытывала ранее, заметив кого-то с отражающими свет глазами. Ей многое нравилось в нем и чем она восхищалась в Магнусе — его ум, его доброта и забота о Лиаме, заботливость, которую он неоднократно проявлял с тех пор, как они встретились. . и она, безусловно, наслаждалась его страстью. Мужчина мог заставить ее пальцы ног согнуться одним взглядом. Возможно ли, что она тоже влюбилась в него? Она подозревала, что да.

Прохладный воздух, коснувшийся ее груди, отвлек ее от размышлений, когда она увидела, что Магнус расстегнул пуговицы на рубашке и распахнул ее, предоставив своему вниманию ее грудь. Даже сейчас его голова опускалась, чтобы завладеть одним отвердевшим соском.

Элли не остановила его. Она хотела отвлечься от мыслей, которые пугали ее едва ли не больше, чем Абаддон. Потому что любовь могла убить тебя так же верно, как и Абаддон, но Абаддон мог только лишить тебя жизни — любовь могла уничтожить твою душу.

Губы Магнуса впились в ее сосок, его язык царапал чувствительный кончик, и Элли ахнула от удовольствия и облегчения, когда ее мысли рассеялись. Это было то, что ей было нужно. Казалось, он всегда знал, что ей нужно. Но, может быть, пришло время позаботиться о нем, подумала Элли и вдруг запуталась пальцами в его волосах и отдернула его голову.

Когда Магнус поднял голову с удивлением и вопросом на лице, она толкнула его обратно на кровать. Переместившись на его пах, Элли улыбнулась его испуганному выражению и потянулась, чтобы расстегнуть брюки, которые он все еще носил, сказав: «Моя очередь».

Глава 17

Элли проснулась и обнаружила, что кровать рядом с ней пуста, но в воздухе пахнет кофе. В замешательстве она посмотрела через кровать на тумбочку. Не заметив там кофе, она повернулась, чтобы поискать кофе на своей стороне кровати, но ее взгляд остановился на Магнусе, стоявшем у окна. Волосы у него были мокрые, вокруг талии было обернуто полотенце, в руке он держал чашку кофе и смотрел во двор. Элли на мгновение замерла, глядя на него. Он был красивым мужчиной, подумала она, наблюдая, как тени танцуют на его спине и руке, а потом поняла, что это тени, отбрасываемые светом костра, и взглянула на камин, удивившись, увидев мерцающее там пламя.

«В комнате было немного прохладно, поэтому я развел огонь».

Ее взгляд снова переместился на Магнуса, и она увидела, что он смотрит на нее через плечо.

— Я также принес тебе кофе, если хочешь, — добавил он, а затем повернулся, чтобы опереться задом на подоконник и просто посмотрел на нее с легкой улыбкой, играющей на его губах.

— Почему ты так смотришь на меня? — спросила она, садясь в постели и беря чашку с кофе на прикроватной тумбочке.

«Потому что мне нравится смотреть на тебя, — тут же ответил он, а затем добавил: — И потому, что я не могу поверить, что мне так повезло, и ты стала моей спутницей жизни и женой».

Элли замерла, ее сердце замерло в груди, но она проигнорировала это и сказала: «Откуда ты знаешь, что тебе повезло? Может быть, я буду ужасной женой».

Он покачал головой. «Если ты проявишь ко мне хотя бы половину той заботы и любви, которые подарила Лиаму, ты будешь самой замечательной женой», — торжественно заверил он ее.

Это заставило ее виновато пошевелиться. Она не выходила из этой комнаты и не видела сына с тех пор, как…. до оборота. Она даже не вспомнила о нем, пока Магнус не упомянул его. Сколько дней прошло? она заволновалась. И что он должен думать? Она была ужасной матерью, несчастно подумала Элли.

— Он спит, — мягко сказал Магнус. «Дети спали в комнате Стефани».

Элли неуверенно закусила губу. — Как давно мы находимся тут?

Он посмотрел на часы у кровати, и она проследила за его взглядом, чтобы увидеть, что они показывали 6:45 утра. — Всего четырнадцать часов.

«Что?» — спросила она с недоверием.

— Мы вышли из ресторана после половины пятого, — напомнил он ей.

Элли кивнула. Они приехали в здание суда в три часа дня, поженились и уехали без четверти четыре и отправились в «Беллу Блэк» на ранний праздничный ужин. Это предложили Элли и Магнус. Они знали, что Элви и Мейбл настаивали на закрытии ресторана для других посетителей во время празднования, и надеялись, что все закончится и будет сделано вовремя, чтобы ресторан открылся для постоянных клиентов в пять тридцать или шесть. Теперь она задавалась вопросом, открыли ли они его для других после того, как все ушли, или оставили его закрытым, чтобы избежать возможности проникновения Абаддона и его команды и создания проблем.

— И мы начали оборот сразу после пяти вечера, — продолжил Магнус. — Сейчас почти семь утра.

«Я думала, что прошли дни», — призналась она. «Я и не знала, что оборот пройдет так быстро».

«Было почти два часа ночи. когда я проснулся, а ты была в душе, — тихо сказал он. «Это относительно быстро для оборота, но, как я уже сказал, это все еще продолжается».

Элли кивнула. «Я считаю, мы не спали так долго, как я думала между….». Вспыхнув, она сказала: «Я имею в виду, когда мы отключились».

Медленная улыбка изогнула его губы, он выпрямился и подошел к кровати. Взяв ее чашку, он поставил ее вместе со своей на прикроватный столик и наклонился к ней. «Мы не долго спали между. ". — пробормотал он, а затем поцеловал ее в губы. «Дети, вероятно, не проснутся еще полчаса или даже больше». Он снова поцеловал ее. «Больше часа». Его рука нашла ее грудь и начала ласкать ее через простыню, которую она потянула с собой, когда садилась. «Я думаю, мы могли бы устроить еще один короткий сон, прежде чем они проснутся».

— Вздремнуть — звучит неплохо, — задыхаясь, сказала она, позволив простыне упасть, когда ее тело ответило на его прикосновение.

Другая его рука тут же скользнула под нее, скользнув между ее ног, и он ненадолго замер. Когда она открыла глаза, он улыбнулся и сказал: «Ты уже мокрая для меня».

«Это случилось в тот момент, когда ты подарил ту озорную улыбку и направился к кровати», — хрипло призналась она.

— Мне это нравится, — прошептал Магнус ей в губы, а затем как следует поцеловал ее, его язык высунулся, проникая в ее рот, и его губы стали требовательными. В ту минуту, когда она застонала, он убедил ее лечь обратно на кровать и начал опускаться на нее, только чтобы замереть и дернуть простыню обратно, чтобы накрыть ее, когда дверь распахнулась.

«Мама, я голоден. Можно блинчики на завтрак? — спросил Лиам, ворвавшись в комнату в новой пижаме, которую купил для него Магнус. На ней были динозавры.

Элли безучастно смотрела на мальчика, ее мозг медленно переключал передачи, и ответил Магнус.

«Если у Элви есть сковородка и с ней все в порядке, я, вероятно, справлюсь с блинами».

Элли удивленно перевела взгляд на него. «Ты умеешь готовить?»

— Нет, — признался он, пожав плечами. — Но я уверен, что смогу это сделать.

— Да, верно, — сказала она, смеясь. Она сама приготовит, решила Элли и снова повернулась к Лиаму, ненадолго остановившись, когда заметила Тедди-младшего, Санни и Грейси, заглядывающих в комнату из холла. Она кратко улыбнулась им, но затем сказала: «Хорошо, Лиам, иди одевайся, а я найду какую-нибудь одежду и тоже оденусь, а потом мы спустимся вниз и напечем блинов».

— Я не знаю, где моя одежда, — сразу сказал Лиам.

— Она в комнате, в которой ты спал, — сказал ему Магнус. «Пакеты Walmart в углу комнаты Стефани. Надень что-нибудь и принеси сумки сюда. Одежда твоей матери тоже в тех пакетах.

«Хорошо.» Лиам развернулся и выбежал из комнаты.

— Мэйбл не знала, в каких сумках его одежда, а в каких твоя, и не хотела лезть в них, поэтому все отсюда унесла, — объяснил Магнус, когда дверь закрылась.

«Ой.» Элли кивнула, а затем моргнула, когда ее взгляд остановился на полотенце вокруг его талии, и она заметила, что сейчас оно имитирует палатку.

— Думаешь, он заметил? — сухо спросил Магнус, глядя на себя.

Элли расхохоталась от вопроса и соскользнула с кровати, чтобы отправиться в ванную. «Я уверена. Он редко что-то пропускает. Я просто удивлена, что он не спросил тебя об этом. Остановившись у двери ванной, она обернулась и предупредила: «Но приготовься, потому что он, вероятно, спросит тебя позже, и, без сомнения, когда это будет особенно неловко. Например за завтраком, когда все соберутся».

Она услышала стон Магнуса, закрывая дверь ванной, и ухмыльнулась, включив душ. По ее предположению, у нее было достаточно времени, чтобы быстро принять душ, прежде чем Лиам вернется. Душ — определенно холодный.

«Где все?»

Элли оторвалась от кроссворда, который разгадывала, и улыбнулась Трише, когда блондинка закрыла кухонную дверь и наклонилась, чтобы снять сапоги. «Так. Стефани, Виктор и ДиДжей спят. Они стояли на страже всю прошлую ночь, поэтому отправились спать, как только Тайбо, Дрина и Харпер встали, чтобы сменить их. Мэйбл и Элви пошли к Мэйбл домой, а потом купить кое-что на ужин сегодня вечером. Тайбо вышел всего минуту назад, чтобы кое-что проверить, и сказал, что скоро вернется. Дети в комнате отдыха внизу играют в сов, а Магнус пошел по магазинам.

Брови Триши приподнялись от этой новости. «И что ж он покупает?»

«Я не знаю. Он мне не сказал, — сказала она, пожав плечами. «Он просто продолжал улыбаться и говорить, что я увижу».

«Ой. Понятно, — сказала Триша с понимающей улыбкой, сбрасывая пальто.

Элли сузила глаза. «О чем ты думаешь? Секс-игрушки?

Триша рассмеялась и покачала головой. — Ай-яй-яй какие грязные мысли в твоей голове, Элли?

— Да, — сухо сказала Элли, когда блондинка подошла и опустилась на место за столом. — Тебе ли не знать. Ты читаешь мои мысли с тех пор, как мы встретились.

«Я не помню, чтобы я читала какие-то грязные мысли до твоего оборота», — весело заверила ее Триша. — Но я могу прочитать, что ты сейчас просто дразнишь меня.

— Ага, — вздохнула Элли. «Я никогда особо не интересовалась сексом до Магнуса. Теперь я только им и брежу. Это нано? И как долго это продлится?» — спросила она с разочарованием.

Триша и Дрина сказали, чтобы она спрашивала их, если ли у нее будут вопросы, и у нее были вопросы. В основном, как долго будет продолжаться эта пытка. Все, что нужно было сделать Магнусу, это улыбнуться ей, и ее соски напрягались. Прикосновение его руки к ее руке заставляло ее стать мокрой, а поцелуи, даже легкого чмоканья в лоб или щеку, достаточно, чтобы ей захотелось затащить его наверх и попрыгать на его костях. Элли знала это, потому что мужчина сводил ее с ума все утро перед тем, как отправиться за покупками. Этим утром он помог ей испечь блины, и она обнаружила, что кухня намного меньше, чем кажется. Они постоянно натыкались друг на друга, а когда не сталкивались, он прикасался к ней. Маленькие невинные прикосновения — движение его пальцев вниз по ее руке, его рука на ее спине, прикосновение к ней, когда он потянулся за чем-то. Она была в постоянном возбуждении с тех пор, как спустилась вниз, и оно не прошло, когда он ушел. Она сидела здесь, притворяясь, что разгадывает кроссворд, но ее мысли были не об этом. Было интересно, как долго продержится Магнус, и смогут ли они прокрасться наверх, чтобы по быстренькому переспать, когда он вернется. Хотя быстрые занятия были не очень быстрыми, если учесть последующие обмороки.

Да, это сложно», — сказала Триша с ухмылкой.

— Твое сочувствие не слишком правдиво, — сухо сказала Элли, и у блондинки вырвался еще один смех.

«Мне жаль. Я сочувствую, — заверила она ее. «Я помню, как это было ошеломляюще поначалу. Но ты приспособишься».

— Я приспособлюсь? — медленно спросила Элли, а затем пронзительно прохрипела: — Ты имеешь в виду, что это не пройдет?

Триша покачала головой, ее улыбка стала кривой. — Насколько я могу судить, нет. Вы просто научитесь справляться с этим лучше. . или многозадачность».

«Многозадачность?» — спросила она с недоверием. «Ты можешь делать, что-то еще, пока… я имею в виду, что ты теряешь сознание в конце».

«Ага. Это может быть проблемой, — призналась Триша. «Однажды я пришивала значок на свою форму, когда Тедди начал….». Сделав паузу, она, видимо, решила, что это слишком много, и просто сказала: «В любом случае, мне оставалось всего два шва, поэтому я объявила, что собираюсь закончить, пока катаюсь на нем». Она покачала головой. «Надо было просто отложить это. Я сделала только один стежок, и он был кривой, и его пришлось переделывать. К тому же, когда я проснулась после этого, я обнаружила, что игла торчит из его глаза. Я проткнула его, когда потеряла сознание. Противно, — сказала она, качая головой. «К счастью, он все еще был без сознания. Я вытащила иглу, и к тому времени, когда он очнулся, он был полностью исцелен. Ничего не узнал.

— О, Боже мой, — с ужасом выдохнула Элли, а потом покачала головой. «Почему ты пыталась продолжать шить?»

— Ну, это была моя униформа, — сказала она так, словно это должно было что-то значить, и, когда Элли уставилась на нее, тупо добавила: — Моя первая смена в полиции Порт-Генри должна была наступить через два часа. Мою форму доставили только утром, и мне пришлось пришить значки до того, как я пойду на смену. Это не моя вина, что Тедди решил, что хочет отпраздновать мой первый день таким образом».

«Да, но. ". Элли беспомощно покачала головой. «Я бы никогда-"

— Не зарекайся, — бодро заверила ее Триша. «Может быть, не это, а что-то другое. Я слышала, что Сэм и Мортимер пытались это сделать, пока он ехал по шоссе.

«Нет!» Элли ахнула, широко раскрыв глаза.

Катрисия кивнула. — Думаю, они чуть не попали в аварию, благо Мортимер остановился. . по-видимому, всего за несколько секунд до того, как они потеряли сознание, — сухо добавила она, а затем пожала плечами. «Но это показывает, как мало здравого смысла мы все имеем, когда дело доходит до спутников жизни».

Элли просто смотрела на нее с каким-то ужасом.

«Так.» Триша сжала левую руку Элли и подняла ее со стола, чтобы рассмотреть, меняя тему. «Посмотрим, замужняя женщина без кольца на пальце».

Элли посмотрела на свою голую руку и криво улыбнулась. «Магнус надел на меня свой перстень для церемонии, но он был слишком большой. Я вернула его ему, когда мы выходили из здания суда, чтобы не рисковать потерять его».

«Хм.» Триша кивнула, а затем поджала губы и выгнула брови. — А теперь вопрос, что Магнус может купить?

Глаза Элли расширились. — Он пошел за кольцом?

— Не знаю, — призналась Триша, отпуская ее руку. — Но это мое предположение. Его очень беспокоило, что у него не было подходящего кольца, чтобы подарить тебе».

«Это он сказал?»

«Нет, дорогая. Он так думал. Его легко читать сейчас», — объяснила она. «Это симптом встречи со спутником жизни. Когда легко читаются даже старые бессмертные.

— О, — пробормотала Элли, снова глядя на свою голую руку.

— Ты сказала, что дети в подвале? — спросила Триша.

Элли кивнула. «Играют в сову».

«Что ж, хорошо, что есть хоть какая-то польза от комнаты отдыха, которую Виктор сделал там», — весело сказала Триша.

— Ее не было? — удивленно спросила Элли.

«Нет. В подвале раньше были бетонные стены и пол. Виктор обустроил его, чтобы детям было где поиграть, но обычно они остаются наверху, — сказала она и встала. «Думаю, я пойду и поздороваюсь со своим сыном. Я вернусь через минуту.

«Хорошо.» Элли улыбнулась ей вслед.

Ей показалось, что дверь в подвал едва закрылась, когда Дрина прокричала: «Триша? Это тебя я слышу там внизу?

Поднявшись, Элли подошла, чтобы посмотреть на женщину, стоящую наверху лестницы. «Она только что спустилась вниз. Она скоро вернется. Тебе что-то нужно, я могу помочь?»

«Нет. Почтальон только что вошел в ворота с посылкой, и я надеялась, что она сможет расписаться, чтобы мне не пришлось покидать свой пост, — объяснила Дрина, заерзав на месте в нерешительности.

— Ты иди и вернись на свой пост. Я открою дверь, — заверила ее Элли и повернулась.

— Нет, нет, нет, — закричала Дрина, бросившись вниз по лестнице, когда Элли дошла до входа и выглянула наружу. Почтальон как раз закрывал ворота, стоя спиной к дому, когда она выглянула наружу, но увидела его мешок с почтой и большую коробку, которую он нес. Повернувшись, чтобы медленно пройти по тротуару, он порылся в своей сумке и в конце концов вытащил пачку разноцветных бумаг.

«Кому-то принесли большую посылку», — прокомментировала Элли, когда Дрина подошла к ней.

Женщина взглянула на почтальона и кивнула, но потом сказала: «Подожди на кухне».

Брови Элли приподнялись от приказа. «Почему? Это всего лишь почтальон.

— Да, но я не хочу, чтобы ты стояла у двери, когда я ее открою. Давай на кухню.» Она махнула рукой в прогоняющем жесте, Элли поморщилась, но отошла.

«Отлично. Я пойду сварю кофе, — объявила она, направляясь в столовую, но затем остановилась и обернулась, когда услышала, как открылась входная дверь и низкий голос.

«Конечно. Я думала, что у вас, ребята, теперь все компьютеризировано, и не нужно ничего подписывать, — услышала она, как весело сказала Дрина, повернувшись спиной к мужчине и положив стопку разноцветных бумаг на открытую дверь, чтобы иметь плоскую поверхность для подписи.

Взгляд Элли переместился на почтальона, и ее глаза слегка расширились. Он выглядел знакомым. Она пыталась вспомнить, где видела его раньше, когда в быстрой последовательности произошли три события. Она услышала, как позади нее открылась дверь, почувствовала холодный сквозняк и услышала бормотание голосов Мэйбл и Элви, когда они, по-видимому, вернулись, открылась вторая дверь, и она услышала, как Триша поздоровалась, а затем движение привлекло внимание Элли к посылке, которую держал почтальон и она увидела, что она открыта и он вытаскивает из нее мачете.

«Дрина!» — предостерегающе крикнула она, когда он замахнулся мачете. Она бросилась вперед, когда он начал ее опускать.

«Я только вытащил мачете, когда она закричала. Сука-вампирша повернулась и увидела, что он приближается к ней. Она попыталась увернуться, но я все же хорошенько ударил ее по голове».

Элли могла слышать голоса, но ничего не видела. Она лежала на холодном сыром полу на животе, повернув голову набок, с закрытыми глазами и без желания их открыть. Ее голова раскалывалась, как будто это ее ударили мачете по голове. На самом деле Элли не была уверена, что нет. Последнее, что она помнила, как бежит к Дрине, а потом боль взорвалась в голове. Теперь по ее лицу капала кровь, а из затылка исходила ужасная боль. Если он не ударил ее по голове, как Дрину, то мужчина ударил ее рукоятью достаточно сильно, чтобы нанести серьезные повреждения.

— Просто ранение в голову? — спросил другой голос, на этот раз ближе к ней. Стоял над ней, она догадалась, и сначала подумала, что он с ней разговаривает. Но тут ответил другой мужчина.

«Да. Я собирался отрезать ей голову, но как только ЭТА закричала, шансов на это не было. Однако на какое-то время эта сука выйдет из строя.

«Да, да. Хорошо. Но почему ты притащил Элли вместо мальчишки, Стефан? Нам нужен твой сын.

Стефан. Муж Стеллы, подумала Элли и вдруг поняла, почему он показался ей знакомым, когда она впервые увидела его в дверях. Она достаточно часто смотрела на фотографию в медальоне с тех пор, как умерла Стелла, и была уверена, что узнала бы его сразу, если бы он не был одет в одежду почтальона. Это сбило ее с толку.

— Что ж, — сказал Стефан, — она помчалась, чтобы попытаться помочь этой вампирской сучке. Но ее крик поднял тревогу. Люди наступали со всех сторон. Искать Лиама не было никакой возможности, поэтому я нокаутировал ее, перекинул через плечо и сбежал. Я подумал, может быть, мы могли бы обменять ее на Лиама».

«Ах. Да. Умно, — похвалил второй мужчина. «Быстро соображаешь».

— Думаешь, они обменяют моего сына на нее, Эбби? Она просто человек».

Эбби, мрачно подумала Элли. Так что она познакомилась не только с отцом Лиама, но и с человеком, который так жестоко обратил Стеллу и превратил ее в монстра. Но не надолго. Видимо, ее мужу не так повезло, и он все еще был с ним.

— Элли была человеком, — поправил Абаддон. «Теперь нет. Ее инициировали.

«Неужели она?» Стефан казался искренне удивленным. — Я не заметил.

«Ну, так и есть. Что означает, что она спутница жизни для кого-то в этом доме, что делает ее очень важной. Я не сомневаюсь, что они обменяют Лиама на нее. В конце концов, он не имеет отношения ни к одному из них».

— Значит, я поступил правильно?

«Да. Ты все сделал правильно. Пойдем, обсудим, как устроить сделку.

Элли услышала, как удаляются их шаги. Она слушала до тех пор, пока не перестала их слышать, прежде чем рискнула сделать больше, чем неглубокие вдохи, которые она позволяла себе до сих пор. Но она не двигалась. Она не была уверена, что сможет. Боже, у нее болела голова. Разве нано не должны это исправить?

Заставив себя успокоиться, она сосредоточилась на своем дыхании, а не на боли. Или пыталась. К сожалению, ее мысли вернулись к словам Абаддона о том, что другие будут готовы обменять Лиама на нее.

«Нет.» Слово выскользнуло тихим шепотом. Конечно, Магнус не обменял бы Лиама, чтобы вернуть ее? Отдать ее сына этим безумцам и позволить им превратить его в другого Леониуса? Она этого не хотела. А Стеллы теперь нет. Она покончила с собой, чтобы предотвратить это. И Элли тоже так сделает, без единого сожаления.

Ну, это было не совсем так. Она уже пожалела. Элли хотела, чтобы, когда Магнус сказал ей, что любит ее, она сделала больше, чем просто сидела и смотрела на него со страхом, прокатившимся по ней. Ей хотелось, чтобы у нее хватило смелости признаться, что она тоже думала, что может влюбиться в него. По крайней мере, она могла бы дать ему надежду. Но она понимала, что теперь такого шанса может и не быть. Она предположила, что это означало, что сегодня она усвоила еще один жизненный урок. Всегда говори людям, как ты к ним относишься. Не отказывай себе в этом из страха. Ты никогда не узнаешь, будет ли у тебя еще один шанс.

Ну, это чушь собачья, вдруг подумала Элли. Она получит шанс. Она не умрет здесь и не будет лежать без дела, ожидая, пока они попытаются заставить Магнуса отдать им Лиама в обмен на нее. Она не была прикована, и похитители оставили ее. Она встанет и уйдет отсюда.

— Сейчас, — громко пробормотала Элли, когда ее тело не сразу начало двигаться. Стиснув зубы, она переместила сначала одну, а затем другую руку ближе к своему телу, а затем начала подниматься вверх. Ей удалось приподнять верхнюю часть тела примерно на дюйм от земли, прежде чем боль в голове переросла в сокрушительную агонию.

Элли без сознания, снова упала на пол.

Магнус счастливо насвистывал про себя, его взгляд то и дело скользил по бледно-голубой ювелирной сумочке с бантом, привязанным к ручке на пассажирском сиденье. Он был вполне доволен собой. Он получил именно то, что хотел, когда отправился на поиски кольца для Элли: обручальное и помолвочное. Конечно, ему пришлось ехать в Лондон, чтобы найти его, и оно могло оказаться не того размера. Но продавец заверил его, что они смогут изменить размер, позже.

«Теперь ему оставалось только надеяться, что Элли понравится», — подумал Магнус и почувствовал, как к приятному чувству присоединилась волна беспокойства. Он хотел, чтобы ей оно понравилось, и ей, похоже, понравилась одежда, которую он выбрал для нее, так что он надеялся, что их вкусы в кольцах тоже совпадут, но украшения могут быть такой личной вещью. Может быть, ему следовало подождать, и взять ее с собой.

«Ей оно понравится», — уверял он себя, но все еще странно нервничал. Может быть, он должен сделать что-то особенное. Пригласить ее на ужин или…

Его мысли улетучились, когда он подъехал к «Кейси Коттеджу» и увидел внедорожник Тедди на подъездной дорожке. Мигали огни, и дверь была широко открыта. Сжав руки на руле, Магнус дал газу, и машина Мэйбл промчалась последние двадцать футов по улице и с визгом вылетела на подъездную дорожку. Он выскочил из машины, как только она остановилась, бросился внутрь, оставив дверь открытой, как Тедди, и забыл бледно-голубую сумочку на пассажирском сиденье.

Глава 18

Первый этаж дома оказался пустым, когда туда ворвался Магнус, но он мог слышать бормотание голосов наверху. Торопливо обогнув кухонную стойку, он направился к лестнице, его ноги остановились, когда он заметил брызги крови на входной двери и лужицу на полу у входа.

Отчаявшись найти Элли и убедиться, что с ней все в порядке, Магнус повернулся и побежал вверх по ступенькам. Дверь в комнату Элли была широко открыта, показывая, что она пуста. Его шаги немного замедлились, когда его охватило облегчение. Значит, она не пострадала. Это был кто-то другой, подумал он, а затем угрюмый голос рявкнул: «Она спасла мне жизнь, Харпер. Если бы она не выкрикнула это предупреждение, у меня бы не было головы. Мы должны вернуть ее».

«Я знаю, милая. И мы вернем. Но ты должна принять больше крови, чтобы исцелиться. Ты получила ужасную рану. Голос Харпера донесся до него по коридору, звуча так же встревоженно и расстроенно, как и Магнус всего несколько минут назад. Повернувшись таким образом, он направился по коридору, чтобы посмотреть, чем он может помочь. . и увидеть Элли. Он почувствует себя лучше, как только сможет увидеть ее и точно знать, что она не ранена.

«Нет. Мы должны отправиться на ее поиски. Я Силовик. Я должна найти ее. Она спасла мне жизнь».

«Дорогая, я пойду искать ее. Я обещаю. Но ты должна остаться здесь и позволить им дать тебе больше крови.

«Нет. Она спасла мне жизнь. Я должна… "

— Нет, Дрина, дорогая, — сказала Мэйбл, явно пытаясь ее успокоить. «Возможно, она спасла тебя от более серьезной раны, но бессмертные могут пережить обезглавливание, если голову вернуть достаточно быстро. Ты знаешь это. Так что просто возьми кровь и предоставь поиск мужчинам. Тебе нужно-"

«Не всегда. Иногда бывает, что не срабатывает, — пробормотала Дрина, а затем, повысив голос до крика, сказала им: — На меня бы это не подействовало! а потом почти всхлипнула: «Мне нужно найти ее, Харпер. Она спасла мне жизнь».

Когда она это сказала, Магнус достиг дверного проема и потрясенно уставился на Дрину. Женщина сидела на краю кровати, сгорбившись, держась за голову и слегка покачиваясь. Если бы не ее голос, то он не узнал бы ее, посмотрев на нее. Дрина была залита кровью из зияющей раны на голове, почти до пояса, и темно-красное пятно расползалось прямо у него на глазах.

«Я пойду искать ее. Но ты должна принять больше крови, Дрина, — умоляюще сказал Харпер. Когда она покачала головой и попыталась встать, он схватил ее за плечи и прижал к полу, но в конце концов потерял самообладание и пролаял: «Господи, женщина! В твоей голове зияющая рана. Перестань быть такой чертовски упрямой и позволь им дать тебе кровь.

Дрина подняла голову, ее глаза были серебряными и кроваво-красными. Он подозревал, что она снова собирается спорить, но тут она заметила его и простонала: «Магнус».

В комнате воцарилась тишина, все взгляды обратились на него, и Магнус обеспокоенно спросил: — Что, черт возьми, случилось?

«Почтальон забрал ее. Прости, — простонала Дрина. «Я сказала ей идти на кухню. Но она спасла мне жизнь, и он забрал ее».

— Забрал кого? — спросил Магнус, страх полз по его спине, когда он оглянулся на сочувствующие взгляды людей в комнате. — Где Эллисон?

— Элли забрал почтальон, — тихо сказала Элви, подходя к нему. «Мне жаль. Мы попытались остановить его, но он просунул мачете в ручки входных дверей, и мы не смогли выйти. К тому времени, когда мы выбежали через заднюю дверь и обошли вокруг, его уже не было».

«Что?» — спросил он с замешательством и недоверием. — Зачем почтальон забрал ее?

«На самом деле это был не почтальон, — объяснил Тайбо. «Он мертв в фургоне на улице. Мы думаем, что это был Абаддон или один из его людей в форме мертвого почтальона. Он подошел к двери с почтовым мешком и коробкой. Он был похож на почтальона. Дрина пошла расписаться за посылку и… ". Его взгляд скользнул к Дрине. «Похоже, он собирался отрезать ей голову, но Элли предупредительно закричала, и Дрина пригнулась».

Взгляд Магнуса вернулся к зияющей ране на голове Дрины. Это была серьезная рана, но она заживет.

«К сожалению, — продолжил Тайбо, — помимо крика, Элли бросилась вперед, мы думаем, чтобы помочь Дрине, но он ударил ее рукоятью мачете по голове, перебросил через плечо и убежал».

— Но он воткнул мачете в дверные ручки, чтобы не могли последовать за ним, — пробормотал Магнус то, что сказала Элви.

Все в комнате закивали, а Магнус недоуменно уставился на них, а затем яростно выпалил: — Ну, какого черта вы все здесь стоите? Нам нужно отправиться на ее поиски.

— Мы собирались это сделать, но понятия не имеем, с чего начать, — тихо сказал Виктор. — Он мог отвезти ее в соседний дом или аж в Лондон. У нас нет людей, чтобы обыскивать такую большую территорию от двери к двери».

— Ну, мы не можем просто стоять здесь и ничего не делать, — прорычал он с возмущением.

— Люциан сейчас в пути с Башей и Маркусом, — сказал ему Виктор. — Он думает, что она сможет сузить круг поиска. И мы ожидаем, что скоро позвонит и Абаддон. Ему нужна не Элли. Лиам».

«Мы думаем, что он позвонит, предложит обмен», — объяснил Тайбо. «Лиам за Элли».

«Да. — выдохнул Магнус, чувствуя, как к страху, сжимающему его грудь, подкрадывается надежда. Абаддон не стал бы убивать Элли. Он попытается использовать ее для торгов.

«Тем временем мы пытаемся заставить Дрину принять кровь, чтобы она могла вылечиться», — вставила Элви. — Но она полна решимости найти Элли и не позволяет нам ей помочь.

Магнус нахмурился и взглянул на женщину. «Свяжи ее и напои кровью».

— Мы не будем связывать ее, — прорычал Харпер. — Нам просто нужно вразумить ее. Она-"

— Ты не сможешь вразумить ее, Харпер — она в шоке, и, вероятно, у нее поврежден мозг вдобавок, — нетерпеливо рявкнул Магнус. «И если ты не привяжешь ее, в конце концов она попытается снова встать, упадет, и вы будете соскабливать ее мозг с пола и пытаясь поместить его обратно в ее голову. Так что надень на нее цепь, поставь капельницу, параллельно вливай кровь в ее горло и открой еще один пакет, чтобы полить рану. Ей нужна вся кровь, которую она может получить, и быстро, иначе она потеряет ребенка, которого носит».

Побледнев, Харпер повернулся к кровати и рявкнул: «Где цепи?»

— Я принесу, — сказал Виктор, выскальзывая из комнаты.

Зная, что они хранятся в бельевом шкафу в холле, Магнус не удивился, когда мужчина быстро вернулся. Виктор протянул одну цепь Харперу, но также дал Магнусу и ДиДжею по одной, затем взял другую, и они обошли вокруг кровати.

Дрина не очень красиво легла, чтобы ее приковали. Она боролась как дикая кошка, крича, все это время, что должна найти Элли. Магнус был рядом с ней. Он тоже хотел отправиться на ее поиски и боролся с собой, чтобы не сбежать из дома и не прыгнуть в машину. Единственным, что удерживало его там, была надежда, что Баша действительно сможет сузить круг поиска, и возможность того, что Абаддон позвонит и, возможно, скажет что-нибудь, чтобы выдать свое местонахождение. Однако это было тяжело.

В тот момент, когда они заковали Дрину в цепи, женщины бросились вперед: Катрисия поставила капельницу, Мейбл сунула пакет с кровью в раскрытый рот Дрины, а Элви, стоя на коленях в изголовье кровати, медленно выливала содержимое другого пакета на рану Дрины.

«Как ты узнал?» — спросил Харпер с беспокойством, омрачившим его лицо, пока он смотрел, как работают женщины.

— Потому что она сказала, что Элли спасла ей жизнь, и она бы умерла, если бы он отрубил ей голову, — мрачно ответил Магнус. «Я знаю только пару случаев, когда бессмертный был обезглавлен и не исцелился, когда голову быстро вернули назад, и оба они были беременными женщинами».

«Почему это имеет значение?» — спросила Элви, на мгновение оторвавшись от того, что она делала.

Когда Магнус устало вздохнул и провел рукой по волосам, объяснила Катрисия. «Ученые Аржено не уверены, но они думают, что когда обезглавливают мать, нано автоматически бросаются к ребенку как к жизнеспособному заместителю хозяина и вселяются в него, чтобы попытаться сохранить ему жизнь».

— Бросая мать, — пробормотала Элви.

— Как крысы с тонущего корабля, — с отвращением сказала Мэйбл.

— Дрина не говорила мне, что беременна, — нахмурившись, сказала Катрисия.

— Я тоже не знала, — призналась Элви.

«Она не хотела, чтобы кто-нибудь знал, пока не пройдет четыре месяца», — тихо сказал Харпер. «Она хотела быть уверенна, что не потеряет ребенка».

— Она его потеряет? — спросила Мэйбл.

Ни у кого не было ответа.

Закончив с капельницей, Катрисия отступила, посмотрела на Дрину и прокомментировала: «Значит, Элли действительно спасла ей жизнь».

— Скорее всего, — согласился Магнус и подумал, что теперь он просто обязан спасти ее.

Элли резко проснулась и открыла глаза прежде, чем остановилась, чтобы подумать. Это не сильно усилило ее боль, но ей уже было не очень больно. Впрочем, не так плохо, как в прошлый раз, когда она очнулась, и полагала, что ей следует благодарить за это Абаддона. Этот ублюдок навязал ей кровь в последний раз, когда она пришла в сознание. Зная, что это не кровь в пакетах, она попыталась отказаться, но он просто заставил ее открыть рот и влил кружку за кружкой оловянной жидкости ей в горло. Еще теплой.

Не желая думать об этом или о том, откуда взялась кровь, Элли на мгновение замерла, ожидая, не усилится ли головная боль. Этого не произошло, и осталась постоянная тупая пульсация, которая была, по крайней мере, терпимой. На самом деле, она достаточно ослабла, чтобы теперь она знала о других болях и травмах. Элли отметила, например, ее спину и бедро и переместилась на бок, подтянув ноги почти в позу эмбриона, чтобы облегчить дискомфорт.

«Очнулась.» Веселый голос Абаддона был не тем, от которого она надеялась проснуться, но он был где-то позади нее, но приближался. — Когда ты перестала кричать, я понял, что ты скоро проснешься.

Элли не прокомментировала. Она просто ждала.

«Теперь, когда ты снова проснулась и чувствуешь себя немного лучше, нам действительно нужно поговорить».

Он мог говорить все, что хотел. Это не значит, что она должна отвечать, мрачно подумала Элли.

— Во-первых, я должен поблагодарить тебя за то, что вырастила для нас мальчика.

Это заставило ее напрячься. Она вырастила Лиама не для этих двух монстров.

— Боюсь, я плохо разбираюсь в детях, — продолжил Абаддон. «Но на самом деле все, что они делают, это плачут, кричат, гадят и воняют. Меня сбивает с толку, почему так много смертных и бессмертных увлечены ими».

Визг металла о бетон сопровождал появление перед ней стула. Элли заскрежетала зубами от кратковременной боли в голове, вызванной этим звуком, и подняла глаза, чтобы посмотреть на своего мучителя, пока он усаживался в кресле.

Абаддон был именно таким, каким его описала Стелла. Он выглядел совершенно посредственно. Бухгалтер в спортивном костюме, мрачно подумала она, а затем взглянула на мужчину, появившегося позади него. Муж Стеллы, Стефан, был очень похож на свое фото, и в то же время совершенно не похож на него. Это было то же лицо, темные волосы, подстриженные в том же опрятном стиле, но глаза были другими. На фото его глаза почти сверкали от счастья, теперь они были унылы и пусты. Конечно, его одежда тоже была другой; вместо свадебного смокинга на нем была форма почтальона, и хотя она была чистой, когда он подошел к двери «Кейси коттеджа», теперь ее украшало несколько пятен крови.

Стелла заплакала бы, увидев его таким, подумала Элли и снова переключила свое внимание на Абаддона. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, а потом она спросила: — Если ты так не любишь детей, почему ты рассказал Стелле, как не потерять ребенка?

«Ты не понимаешь. Хотя я не люблю младенцев, я люблю детей, — заверил он ее, а затем повернулся к Стефану. — Помоги ей сесть, любовь моя. У меня затечет шея, если я буду смотреть на нее вот так.

Элли попыталась сесть, чтобы избежать его прикосновения, но едва успела сдвинуть руки, чтобы приподняться, когда Стефан оказался рядом с ней. Схватив ее за плечо, он поднял ее в сидячее положение, а затем оттащил назад на несколько футов, пока она не почувствовала стену у себя за спиной. Отпустив ее, Стефан вернулся на свою позицию немного позади и сбоку от Абаддона.

«Как послушный раб», — с горечью подумала Элли, борясь с болью, вызванной движением в ее голове. К ее большому удивлению, Абаддон не сразу заговорил, а подождал, пока боль не оставит ее, и она негромко вздохнула.

— Как я уже говорил, я люблю детей, — заверил он ее. «Они так хотят угодить. . и легко подаются влиянию. Это лучшее в них».

— Верно, — устало сказала Элли. — Значит, ты рассказал Стелле о ребенке, позволил ей сбежать и…. ?»

«Следил за ней и время от времени немного пугал, чтобы она бежала».

«Зачем?» — сразу спросила она.

«Потому что это развлекало меня», — сказал он с весельем. «Смотреть, как она бежит, думая, что она сможет убежать от меня. ".

— Но она не могла, потому что ты поместил трекер в ее медальон, — мрачно сказала Элли, а затем перевела взгляд на Стефана. — Или это был ты?

Стефан раздраженно посмотрел на нее, но не стал отвечать.

Элли снова переключила свое внимание на Абаддона. — Значит, ты всегда планировал вернуть Лиама?

«Да.»

«Тем временем ваши люди время от времени появлялись, чтобы напугать ее и заставить снова бежать».

Абаддон кивнул, легкая улыбка играла на его губах. — Что они делали и с тобой после того, как она покончила с собой.

Элли уставилась на него, думая о том, насколько бесполезной была жертва Стеллы, а затем подумала о себе и обо всех деньгах, которые она потратила впустую, о страхе и тревогах, которые она испытала…. потому что он хотел чего? Смотреть, как она бежит? Это заставило гнев извиваться внутри нее, как змеи в корзине. Ей захотелось причинить ему боль в ответ, и она сказала: — Люциан устроил ловушку и поймал твоих людей. Они все мертвы».

— Этого и следовало ожидать, — сказал он, равнодушно пожав плечами. «Они были просто пешками. Принесены в жертву, чтобы ослабить безопасность в доме и дать нам шанс похитить Лиама».

— Что не удалось сделать, — указала она и увидела, как на лице Абаддона промелькнуло раздражение. Когда он ничего не сказал, она спросила: «Откуда ты узнал, что мы с Лиамом все еще были дома, когда трекер уехал?»

«Стефан и я смотрели в окно гаража, когда Дэни и Декер сели в машину. Тебя и Лиама с ними не было.

— Вы уже были в городе? — спросила она с тревогой.

«Мы выследили вас в первую ночь и с тех пор наблюдали за домом», — сказал он с легкой улыбкой. «Но охрана там была слишком сильная, чтобы забрать мальчика. Итак, я приказал мужчинам ездить вверх и вниз по Главной улице, пока вы были в ресторане, в надежде напугать Аржено и перевезти вас в другое место. Не важно куда, вам пришлось бы покинуть дом на машине, и план состоял в том, чтобы сбить вашу машину с дороги и схватить Лиама. Но когда я увидел, как Дэни и Декер уезжают, и трекер удаляется в приложении для отслеживания на моем телефоне, я понял, что это ловушка. Я приказал мужчинам следовать за ними.

— И послал их на смерть, — тихо сказала Элли.

— Они были пешками, — повторил он. «Пешки должны быть принесены в жертву».

— А Стефан? — спросила Элли. «Просто еще одна пешка? Бьюсь об заклад, он даже не знает, что он бессмертный, а не вампир.

«Он знает. Я рассказал ему все, — твердо заверил ее Абаддон. «Я был честен с ним с того момента, как он согласился стать моим спутником жизни».

Элли уставилась на мужчину, а затем повернулась к Стефану и недоверчиво спросила. «Серьезно? Ты бросил Стеллу из-за этого мудака?

— Он мой спутник жизни, — просто сказал Стефан.

— Возможный спутник жизни, — поправила Элли. «Это то, что они сказали мне. Я была возможной спутницей жизни и могла отказаться».

— Но не отказалась? — заметил Абаддон. — Что подводит меня к моему вопросу. Кто твой спутник жизни?»

«Зачем?» — осторожно спросила Элли.

«Потому что мы свяжемся с вашим спутником жизни, чтобы договориться о сделке. Он тот, кто больше всего захочет отдать Лиама, чтобы вернуть тебя.

— Нет, он этого не сделает, — уверенно сказала она.

«Наш вид умрет за наших спутников жизни, девочка. Он не задумываясь обменяет ребенка, на тебя. Тем более Лиам не его ребенок, и он передаст его отцу, который, как я объясню, просто хочет его воспитать». Абаддон твердо кивнул. «И когда я расскажу ему, что с тобой будет, если он не отдаст мальчишку…. И так. ". Он пожал плечами.

Элли сглотнула, часть ее уверенности ушла. Магнус мог бы отдать Лиама, чтобы спасти ее, если бы считал, что Лиам не пострадает. Он мог бы убедить себя, что они смогут вернуть Лиама, как только он благополучно увезет ее от Абаддона.

«Кто из них?» — спросил теперь Абаддон. — Тайбо или Магнус?

— Почему кто-то из них? — спросила Элли.

— Я говорю, потому что знаю, что все остальные уже имеют спутника жизни, — нетерпеливо прорычал он. — Итак, кто именно?

Вместо ответа Элли спросила: «Почему ты не прочитал это в моих мыслях? Ты не можешь меня читать?»

— Тебе было слишком больно, когда я пытался раньше, — раздраженно сказал он, а потом его глаза сузились. — Но теперь боль не такая сильная.

Его глаза переместились на ее лоб и сузились. Зная, что он пытается ее прочесть, Элли сделала единственное, что могла придумать. Она ударилась головой о стену. Боль пронзила ее череп, как фейерверк, выстрелив во все уголки ее мозга, ярко-белая, а затем черная. Она не осознавала, что слышит проклятия Абаддона или чувствует его пинок, прежде чем он вылетел из комнаты.

Глава 19

«Мы найдем ее. Мы вернем ее».

Магнус поморщился от слов Тайбо, когда мужчина опустился вместе с ним на стул за обеденным столом. Он был третьим человеком, пришедшим, чтобы заверить его, за час с тех пор, как он вышел из комнаты, где лечили Дрину. Его это не успокаивало.

Он был в ужасе. Он не мог потерять Элли. Она была. . всем.

«Магнус?»

Подняв голову, он посмотрел на мальчика, подошедшего к столу, и не сомневался, что выражение его лица было таким же пустым, как и его мысли в этот момент. Он понял, что ни разу не подумал о Лиаме с тех пор, как узнал, что Элли пропала. Теперь он был отцом мальчика, но даже не подумал спросить, где мальчик и знает ли он, что происходит.

«Где мама?» — спросил Лиам, остановившись рядом с ним, с обеспокоенным выражением лица, пока он крутил в руках маленькую игрушечную машинку. — Тедди думает, что ее схватили плохие люди. Он прав?»

— Почему Тедди так подумал? Магнусу нужно было время, чтобы придумать, что ответить.

— Из-за всех этих криков, — сказал он. «И когда мы пришли посмотреть, что происходит, нас отослали, но мы увидели кровь. А Дрина все кричала, что ей надо идти спасать маму».

Что ж, это в значительной степени лишило его возможности утешительно соврать, мрачно подумал Магнус. Отодвинув стул от стола, он посадил мальчика к себе на колени, но снова отложил ответ, спросив: «Другие дети заставили тебя спросить?»

«Ага.» Лиам серьезно кивнул, его взгляд был прикован к игрушечной машинке, которую он держал, а затем поднял глаза и добавил: «Но мне нужно знать».

— Думаю, да, — пробормотал Магнус.

— Она моя мама, — заметил он.

«Да.»

— Ее похитили плохие люди?

Магнус ненадолго закрыл глаза, а затем кивнул. «Да, сынок. Они забрали ее».

Лиам на мгновение опустил голову, а затем поднял глаза и сказал: «Но ты собираешься вернуть ее, верно?»

— Я буду стараться изо всех сил, — заверил его Магнус.

Лиам обдумал это, а затем кивнул и спросил: «Теперь ты мой папа?»

Магнус открыл рот, закрыл его, а затем неуверенно сказал: — Я хотел бы быть, если ты не против?

— Хорошо, — сказал он торжественно. — Но сначала ты должен вернуть маму. В семье должны быть мама и папа, а я всегда хотела семью. Всю мою жизнь.»

— Я тоже, — тихо сказал Магнус.

Снова кивнув, Лиам соскользнул с колен и направился обратно в гостиную. Очевидно, разговор окончен, с усмешкой подумал Магнус, а затем взглянул на дверь на террасу, когда она распахнулась, впустив ветер, снежинки и Люциана Аржено. За ним быстро последовали его племянница Баша и ее муж Маркус Нотте.

Магнус тут же вскочил на ноги, но остановился, когда Люциан встретился с ним взглядом и вопросительно поднял брови.

— Он уже вышел на связь? — резко спросил Люциан, стягивая ботинки.

Магнус покачал головой.

«Что ж.» С мрачным выражением лица Люциан расстегнул пальто, обходя кухонную стойку, но не снял его. — Где, черт возьми, все?

«Виктор, Тедди, Катрисия и ДиДжей наверху наблюдают за четырьмя сторонами дома в поисках приближающихся, а Харпер, Элви, Мэйбл и Стефани с Дриной», — сразу же ответил Тайбо.

— Ну, тащи их сюда, — рявкнул Люциан.

Тайбо поколебался, но затем сказал: «Разве кто-нибудь не должен оставаться на посту? В случае-"

— В случае чего? — мрачно спросил Люциан. «Лошадь уже вышла из сарая».

— Но пони в гостиной, — резко заметил Магнус, и, когда Люциан тупо посмотрел на него, добавил: — Лиам. Нам все еще нужно защитить его. Они могут вернуться».

«Они не вернутся. Они думают, что у них есть козырь, чтобы заполучить его, не рискуя ответным визитом, — уверенно сказал Люциан, а затем посмотрел на Тайбо. «Двигайся. Собери всех».

Тайбо тут же повернулся и бросился наверх.

Удовлетворенно хмыкнув, Люциан повернулся к Магнусу. — Ты знаешь Маркуса и встречался с Башей.

Магнус приветственно кивнул Маркусу, но спросил Башу: — Можешь точно определить, куда он мог ее забрать? Это была его единственная надежда, если им не позвонят.

— Возможно, — сказала она и повернулась к Маркусу. Мужчина тут же вытащил из-под пальто большую сложенную карту и развернул ее на столе, чтобы показать улицы Порт-Генри.

Баша встала рядом с мужем и открыла рот, чтобы заговорить, но Люциан опередил ее, сказав: «Подожди, пока остальные не придут, иначе тебе придется повторять еще раз. Магнус не знает Порт-Генри. Для этого нам нужны Тедди, Элви или Мэйбл.

Баша кивнула, но бросила на Магнуса извиняющийся взгляд.

«Баша!» — закричала Элви, ворвавшись в комнату с Виктором, Мэйбл и Катрисией за ней. Женщина поспешила к Баше, чтобы обнять ее. «Слава богу, с тобой все в порядке. Мы беспокоились, когда они не смогли связаться с тобой.

«Извини. Мы столкнулись с гнездом изгоев в Калифорнии. Мой телефон был уничтожен, и мы понятия не имеем, что случилось с телефоном Маркуса, — объяснила Баша, выглядя несколько неловко, когда она обняла Элви в ответ. Магнус знал, что Маркус брал Башу с собой, чтобы встретиться с членами ее семьи, чтобы она могла заново познакомиться. Маркус сказал ему, что она с трудом приспосабливается к тому, чтобы снова иметь семью. Казалось, она была рада видеть Элви, но еще не привыкла к проявлениям привязанности. Она приспособится, он знал.

— Ты уверен, что нам всем нужно быть здесь, Люциан? Тедди рявкнул, заводя ДиДжея в комнату.

— Да, я… Какого черта ты встала с постели? Люциан прервал себя, чтобы спросить, когда увидел Дрину, входящую в комнату с Харпер и Тайбо.

— Я исцелилась, — сказала Дрина, мрачно глядя на него. «Теперь давайте займемся этим. Мы должны вернуть Элли.

Люциан нахмурился, но затем повернулся к Баше и жестом велел ей начинать.

«Верно.» Баша вернулась к столу и карте Порта-Генри, когда группа рассредоточилась вокруг стола. «В прошлом Абаддон отдавал предпочтение старым заброшенным зданиям».

— Он все еще может, — пробормотал Магнус. «Стелла сказала Элли, что ее держали в старом заброшенном здании».

— Он и нас держал в одном, когда пытался нас убить, — объявил Маркус.

Рот Баши сжался, но она сказала: «Очевидно, Абаддон предпочитает такое жилище по какой-то причине, и он забрал Элли куда-нибудь в такое же место. Так что нам нужен кто-то, кто сможет отметить все заброшенные здания в Порт-Генри. Сначала мы обыщем их и отойдем дальше, если его нет ни в одном из них. Глядя на Тедди, она сказала: — Люциан подумал, что ты мог бы помочь с этой частью.

Тедди подошел к столу напротив нее и посмотрел на карту, затем указал пальцем на точку почти в центре. «Здесь есть старая заброшенная типография. Она пустовала десятилетиями».

— Это прямо в центре, — сказала Баша, качая головой. «Он любит, чтобы его жертвы кричали, и ему не нужны любопытные соседи».

Кивнув, Тедди снова посмотрел на карту, его палец медленно передвигался с места на место, но, в конце концов, он отступил назад. «После закрытия завода по производству грузовиков есть несколько пустых домов, но у всех есть соседи».

— Завод? — с интересом спросил Баша.

— Это на окраине города, — указала Элви, приближаясь к карте. «Здание огромное, с парковкой по обеим сторонам здания. Одна сторона предназначалась для парковки рабочих, другая — для готовых автомобилей. На этих стоянках могли разместиться сотни автомобилей. Оттуда никто не услышит крика».

— Да, но это место — развалина, — нахмурившись, сказал Тедди. «Они даже не беспокоятся об охране здания. Они собираются снести его в ближайшее время».

— Отлично, — лаконично сказал Баша. — Есть еще такие же места в Порт-Генри или поблизости?

Когда единственным ответом, который она получила, были покачивания голов, она выпрямилась. «Ну, я не люблю класть все яйца в одну корзину, но предлагаю сначала проверить его. Если мы ничего не найдем, нам придется отправиться дальше».

«Ты не должна была этого делать. Ты действительно разозлила Эбби.

Это были первые слова, которые Элли услышала, очнувшись. Открыв глаза, она проигнорировала раскалывающуюся голову и хмуро посмотрела на Стефана, когда увидела, что он стоит прямо у двери ее тюрьмы. Не удосужившись ответить на его слова, она вместо этого оглядела комнату, вникая в ситуацию. То, что она не могла сделать раньше.

Комната была не очень большая, наверное, офисного размера. И было темно, единственный свет исходил от фонаря, который Стивен держал в руках, и той частички света, которая проникала сквозь открытые металлические двустворчатые двери. Пол представлял собой бетонную плиту, покрытую таким количеством грязи, что можно было подумать, что сам пол был грязью.

В конце концов Элли снова переключила свое внимание на Стефана и сказала: «Я рада, что Стеллы нет в живых, чтобы увидеть, что ты задумал».

— Я просто пытаюсь вернуть своего сына, — отрезал Стефан.

«Чтобы Абаддон мог извратить бедный маленький разум и превратить его в монстра, как он?» — резко спросила она. «Он твой сын. Тебе совсем на него наплевать?»

— Конечно, меня это волнует, — раздраженно сказал он. «Вот почему я хочу его. Мы собираемся растить его вместе. Мы будем семьей».

— Семья изгоев, — мрачно сказала Элли. — Абаддон сказал тебе, что существуют законы, запрещающие кусать смертных, не так ли? Что ты должен питаться кровью в пакетах, а если ты кусаешь смертных, тебя считают изгоем и казнят?

Стефан нахмурился и пробормотал: — Эбби умный. Нас не поймают».

— Верно, — фыркнула Элли.

Какое-то время они оба молчали, а затем Стефан спросил: «Зачем она это сделала?»

Элли какое-то время молча смотрела на него, а затем спросила: — Ты имеешь в виду, почему Стелла покончила с собой?

Он молча кивнул, несчастье отразилось на его лице.

— Чтобы спасти Лиама, — сказала она ему. «Она надеялась, что вы подумаете, что и она, и Лиам погибли в огне, и что я смогу его воспитать. Подарить ему нормальное детство».

— Он ненормальный ребенок, — сразу сказал Стефан.

— Да, — заверила она его. «Если вы наблюдали за нами в Порт-Генри, то наверняка видели, как он играет на улице с другими детьми, лепит снеговиков, лепит снежных ангелов, катается на санях».

— Я видел катание на санях, — неохотно признал он. «Он казался…. счастливый.»

— Он счастлив, — заверила она его. — Он пьет кровь из пакетов, а в остальном он такой же нормальный, каким и ты был в детстве. У него есть друзья, он играет, он даже ночевал с другими детьми. Его жизнь может быть нормальной со мной, — умоляюще сказала она. — Что будет, если ты и Абаддон заберете его?

Стефан покачал головой, на его лице смешались гнев и огорчение. — Ты просишь меня выбрать между сыном и спутником жизни. Встретившись с ней взглядом, он беспомощно сказал: «Я не могу этого сделать».

— Можешь, — устало сказала Элли. «Стелла пожертвовала собой ради Лиама, но ты жертвуешь Лиамом ради Абаддона». Покачав головой, она пробормотала: «По крайней мере, моя мать покончила с собой, чем сделала выбор. Ты просто будешь стоять и смотреть, как Абаддон губит твоего сына, и, конечно же, пожинать плоды горячего секса со спутником жизни, пока он это делает.

— Заткнись, — рявкнул Стефан, сжимая в руке фонарь. — Сомневаюсь, что ты смогла бы выбрать из них, будь ты на моем месте.

— Я бы никогда не пожертвовала Лиамом ради… — Элли оборвала себя в последний момент, прежде чем произнести имя Магнуса, а затем начала хмуриться, глядя на Стефана. Он почти затаил дыхание в ожидании. А потом она вспомнила разговор, который услышала, когда впервые проснулась. Мужчина, которого она слышала, рассказывая Абаддону о том, что произошло в доме, совсем не походил на измученного мужчину перед ней сейчас. Не было никакой вины за то, что он сделал, только разочарование, что ему не удалось обезглавить Дрину, и определенное отвращение каждый раз, когда он называл Элли человеком. Как будто ее статус человека каким-то образом делал ее хуже.

Стивен играл с ней, с изумлением поняла Элли. Весь этот разговор был попыткой заставить ее раскрыть имя спутника жизни.

— Значит, оборот свел тебя с ума? Или ты всегда был куском дерьма и сумел скрыть это от Стеллы? — спросила она вдруг.

Измученное выражение тут же сошло с его лица, и Стефан криво улыбнулся. — Я почти одурачил тебя. Ты почти выдала его имя.

— Да, — согласилась она, но вдруг просто почувствовала усталость. Какое-то время Элли надеялась, что сможет убедить его оставить в покое Лиама. Но это не возможно, признала она, а затем подняла голову, не в силах удержаться от вопроса: — Тебя вообще волнует, что ты довел Стеллу до самоубийства? Ты когда-нибудь любил ее?

— Стелла была слаба, — сказал он с отвращением. «Аваддон сделал нас бессмертными. Богами. Но она не смогла справиться с этим. Она хотела играть в дом и растить детей, когда мы теперь можем иметь все».

— Как убийство и пытка смертных, — мрачно предположила она.

— Не говори, пока не попробуешь, — с ухмылкой сказал Стефан.

«Спасибо. Думаю, я обойдусь, — сухо сказала Элли.

— Это потому, что ты не знаешь, чего тебе не хватает, — заверил он ее. «Это адское удовольствие держать в своих руках жизнь ничтожного смертного. Слушать, как они умоляют о пощаде, и позволить им надеяться, что ты позволишь им выжить или даже сбежать, только чтобы перерезать им горло и смотреть, как вся эта надежда исчезает из их глаз вместе с их жизнью. Он слегка вздрогнул, а затем признался: «Мне это нравится. Мне нравятся их крики и плач, и мне нравится их теплая кровь, струящаяся по моим губам и языку». Его улыбка стала шире. «Почти так же, как мне нравилось позволять Стелле думать, что мне все еще не все равно, и что когда-нибудь у нас будет совместная жизнь. Но больше всего мне нравилось смотреть, как она убегает каждый раз, когда мы ее пугали, думая, что она сможет уйти, хотя это было невозможно». Он посмеялся. — Боже, какое удовольствие.

— Слава богу, Стелла никогда не видела тебя с этой стороны, — произнесла Элли и имела в виду именно это. Она была совершенно уверена, что Стелла была бы раздавлена, увидев, как далеко в безумие погрузился Стефан. Каким жестоким он стал. Это заставило ее задуматься, а не всегда ли он был жестоким, просто скрывал это за тонкой оболочкой человечности.

Затем до ее слуха донесся шаркающий звук, и Элли повернулась к двери, когда Абаддон вошел в комнату.

— Извини, Эбби, — сказал Стефан, пожав плечами. «Я почти заставил ее сказать имя. Не знаю, что меня выдало, но. ". Он снова пожал плечами.

— Неважно, любовь моя. Она скажет нам, когда будет достаточно голодна. Или мы просто позвоним домой и спросим о спутнике жизни Элли, — сказал Абаддон, а затем сделал паузу, на его лице появилось понимание.

Стефан расхохотался. — Я даже не думал об этом, пока ты не сказал.

Абаддон раздраженно закудахтал и покачал головой, выходя из комнаты. — Что ж, лучше поздно, чем никогда. Пойдемте, мы сейчас же позвоним.

Стефан последовал за ним с фонарем. На этот раз он закрыл за собой двери, оставив ее в темноте, и она услышала грохот и лязг цепей, натягиваемых на металл. Они запирали ее. Металлические двери и цепь, вероятно, сработают, мрачно подумала она.

Элли какое-то время сидела неподвижно, надеясь, что ее глаза привыкнут к темноте, но, видимо, даже бессмертные глаза не могли видеть при полном отсутствии света. Через мгновение она сдалась и поднялась на ноги. Боль в голове немного усиливалась при движении, но не была убийственной. Она справится с этим, сказала себе Элли и глубоко вздохнула, прежде чем осторожно двинуться вперед в направлении двери, вытянув руки. Казалось, ей потребовалась целая вечность, чтобы пересечь комнату, но в конце концов ее рука наткнулась на холодный металл. Элли остановилась и провела руками по двери, пока не нашла внутреннюю ручку. Она попробовала ее потянуть, не ожидая, что цепь лопнет или что-то в этом роде, поэтому не была разочарована, когда ничего не произошло.

Выдохнув, Элли потрогала дверь до стены слева и последовала за ней до угла. Оказавшись там, она последовала вдоль новой стены, пройдя несколько футов, прежде чем остановиться и начать постукивать по ней.

Один из мальчиков, которые были в приемной семье, в которой Элли жила два года, рассказал ей историю о другом приемном ребенке по имени Бобби. Бобби был сбегающим художником, убегавшим из каждого приемного дома, в который его помещали, только для того, чтобы его поймали и вернули или отправили в новый. Отчаянно пытаясь удержать его от повторного побега, одна из его семей заперла его в подвальной комнате без окон. Но Бобби был умным мальчиком, которого не могли удержать там, где он не хотел быть. Он использовал складной нож, чтобы прорезать дыру в обоих кусках гипсокартона между своей комнатой и соседней, пролез в нее и снова сбежал.

У Элли не было складного ножа, но она обладала бессмертной силой. Постукивание должно было показать или, по крайней мере, намекнуть, где находятся стойки в стене. Ей нужно знать, куда ударить, не попав ни в одну из них, она сжала кулак, отдернула руку и вместо этого ударила ногой по стене. Элли не была большой поклонницей боли, и на самом деле она уже достаточно страдала от нее. Хотя ее головная боль была не такой сильной в последний раз, когда она проснулась, теперь боль распространялась на все остальное тело. Резкая боль, которая, как она подозревала, могла быть вызвана тем, что нано либо заявляют о своей потребности в крови, либо сами активно ищут ее в ее органах.

Неудивительно, что ее нога прошла прямо сквозь гипсокартон. Удовлетворенно улыбаясь про себя, Элли нагнулась, нащупала края дыры и начала отрывать гипсокартон. Она не пыталась сделать это на стене, ведущей в холл, потому что понятия не имела, где Стефан и Абаддон прячутся в здании и имеют ли они прямой вид на холл. Она не хотела рисковать нарваться прямо на них, быть замеченной и остановленной. И поскольку Абаддон повернул направо, выходя из комнаты, она выбрала левую стену. Так было меньше беспокойства о том, что они могут услышать, как она убегает, и прийти на разведку. Это также дало бы ей хотя бы небольшую фору, если бы ее заметили и ей пришлось бы бежать.

Закончив с внутренним слоем гипсокартона, Элли задумалась о внешнем. Шум был ее заботой. Она не слишком беспокоилась о первом слое, потому что внешний слой приглушил бы его. Внешний слой другое дело. Через мгновение, вместо того, чтобы ударить, она прижала руку к гипсокартону и просто сильно надавила, и продолжала давить, пока гипсокартон не треснул и ее рука не прошла сквозь него. Элли была совершенно уверена, что она не смогла бы сделать это если бы была смертной, но кто знает? Работая быстро и тихо, она начала отдирать гипсокартон, увлекая его за собой в комнату, и вскоре проделала достаточно большую дыру, чтобы пролезть боком.

К ее большому облегчению, в этой комнате было светло. Свет проникал через открытую дверь в холл, его было немного, но этого было достаточно, чтобы ее бессмертные глаза показали ей, на что они способны. Эта комната не была пустой; вокруг были разбросаны ящики, картотечные шкафы и стулья, словно мины, и Элли двигалась медленно, стараясь не ударить и не пнуть что-нибудь, что могло бы ее выдать. Дойдя до двери, она помедлила, а затем наклонила голову вперед, чтобы посмотреть направо. То, что она увидела, было коридором с кучей дверей, некоторые из них были закрыты. Однако дверь в конце была широко открыта, и оттуда лился свет. Судя по тому, что она могла видеть, комната была полна свечей и фонарей. На самом деле это выглядело как-то романтично. Но она не видела ни Абаддона, ни Стефана.

Закусив губу, Элли отвела взгляд и тут же заметила дверь с табличкой, висевшей под странным углом. На ней была волнистая линия, обозначающая лестницу, и она находилась всего на полпути по коридору от того места, где она находилась. Но это был длинный холл, и расстояние, которое ей нужно было пересечь, казалось, составляло мили, и Стефан или Абаддон могли выйти в холл или просто выглянуть в любой момент.

«Так. Соберись, Элли, — прошептала она себе. Она еще раз взглянула направо, чтобы убедиться, что идти безопасно, а затем быстро вышла из комнаты и прошла по коридору. Она уже почти подошла к двери, когда услышала позади себя предупреждающий крик Стефана. Элли даже не оглянулась; она просто бросилась бежать, на скорости снеся дверь лестничной клетки. Она забыла, что теперь у нее больше силы и скорости, но вспомнила об этом, когда врезалась в дверь так сильно и быстро, что дверь ударилась о стену с громким грохотом, который, казалось, эхом разнесся по всему зданию. Элли поднялась по лестнице так быстро, что была поражена тем, что не споткнулась и не упала, но когда она достигла следующего уровня и заметила дверь, она также врезалась в нее и оказалась в небольшой области с закрытой дверью справа от нее. и открытой аркой слева от нее. Заметив длинную большую комнату, в которой не было ничего, кроме колонн и разбитых окон, Элли инстинктивно повернула влево и побежала туда.

«Ты это слышал?» — спросил Тайбо приглушенным голосом.

— Да, — прорычал Магнус, его взгляд скользнул по дальнему концу комнаты, откуда, казалось, исходил приглушенный треск. Они обыскивали заброшенный завод. Элви, Мейбл и Стефани остались в «Кейси коттедже» охранять детей, но все остальные пришли. Они припарковали свои автомобили на подъездной дорожке к фермерскому дому через шоссе и пошли пешком, чтобы их не заметили. Оказавшись в здании, они разделились на группы по два-три человека и рассредоточились, чтобы начать поиски. Магнус и Тайбо объединились и пошли налево, быстро двигаясь через огромные похожие на пещеры комнаты, в которых не было ничего, кроме больших колонн с облупившейся краской, некоторые желтые, некоторые зеленые.

— Он пришел с той стороны, — сказал Тайбо, указывая на арку в конце комнаты. — Может быть, из соседней комнаты.

Магнус кивнул и двинулся вперед, жалея, что не прихватил с собой свой меч из Англии, но он не ожидал, что он понадобится в поездке, чтобы завести роман с возможной спутницей жизни. К счастью, Люциан привез с собой из Торонто подборку оружия, и Магнус нашел среди коллекции короткий меч, который ему понравился. Теперь он вытащил его из ножен. На Абаддоне уже давно стояла метка смерти. Магнус знал, что Баша страстно желала совершить это в качестве возмездия за столетия мучений, которые она претерпела от рук изгоя. Если с Элли все в порядке, Магнус с радостью отступит и позволит Баше взять голову мужчины. Но если Абаддон повредил хоть волос на голове Элли…. расклад менялся.

Они с Тайбо не преодолели и трети расстояния до конца этой комнаты, когда раздался второй треск. Однако этот не был заглушен. Это было громко и все еще эхом разносилось по зданию, когда из открытой арки в конце комнаты вылетела фигура, несущаяся с бессмертной скоростью.

Магнус только разглядел, что это была Элли, когда раздался второй треск, и за ней бросилась еще одна фигура. Выругавшись, он бросился бежать.

Элли знала, что Стефан не отстает от нее. По звуку его шагов она поняла, что он сокращает дистанцию, и отчаянно прибавила скорости, когда мчалась по открытой площадке между двумя рядами колонн, которые, казалось, тянулись бесконечно. Она начала искать ближайший выход. Если нужно, она выпрыгнет в окно. Она должна уйти и вернуться в дом, прежде чем Магнус сделает выбор, который она не сможет простить.

Крик уловил ее ухо и привлек внимание к фигуре, мчащейся к ней справа. Она инстинктивно свернула влево, а затем узнала голос Магнуса, когда он выкрикнул ее имя. Даже не думая, она сменила направление, бросая последние силы, которые у нее были, чтобы ускориться, когда она почувствовала, как рука Стефан коснулась ее спины, схватив ее.

Магнус этого не ожидал и не был к этому готов, когда она врезалась в него, уронив их обоих на пол. Она услышала шорох чего-то тяжелого, скользящего по бетонному полу, а затем резко отброшенного в сторону. Кряхтя, ударяясь о землю и перекатываясь, Элли вскинула руку, чтобы удержаться, и обернулась, чтобы оглянуться, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Стефан опускает свой мачете. Магнус попытался откатиться в сторону, но лезвие попало ему в плечо, вызвав стон боли.

Он бы попал в нее, если бы Магнус не отбросил ее в сторону, сообразила Элли, а затем заметила еще один мачете или, возможно, меч, всего в нескольких дюймах от ее правой руки. Схватив его, она вскочила на ноги, когда Стефан вытащил свой мачете. Она смутно осознавала, что кто-то еще мчится к ним, но когда Стефан занес мачете, готовясь нанести еще один удар Магнусу, Элли инстинктивно отреагировала. Крича: «Нет!» она бросилась вперед и ударила его по горлу, как будто это был бейсбольный мяч, и она держала биту. Не желая быть свидетелем того, что должно было произойти, она закрыла глаза как раз перед тем, как лезвие коснулось мужчины. Однако Элли чувствовала это и знала, что попала в цель. Она также услышала влажный удар, за которым последовал еще один, когда мужчина упал.

Открыв глаза, она отыскала Магнуса, и ее охватило облегчение, когда она увидела, что он встает на ноги. Он был жив, но ранен, его рука висела под странным углом.

«С тобой все в порядке?» — обеспокоенно спросил Магнус, когда она поспешила к нему.

«Со мной?» — удивленно спросила Элли. — Ты истекаешь кровью.

— Я в порядке, — заверил он ее, его взгляд скользнул по ее окровавленному лицу, а затем к ране на голове. «Ты ранена».

Элли открыла рот, чтобы заверить его, что с ней все будет в порядке, но тут же напряглась, услышав скрип ржавых петель от двери на лестничной клетке, когда ее открыли в комнате за этой. Она не заметила, как он издал шум, когда она врезалась в него, но, возможно, она двигалась слишком быстро.

— Это Абаддон, — с тревогой прошептала она, и затем громкий мучительный рев эхом разнесся по огромной комнате.

Сглотнув, Элли крепче сжала меч, который держала в руке, и повернулась лицом к изгою.

Абаддон застыл в нескольких футах от нее, с ужасом и отчаянием на лице, когда он смотрел на Стефан сверху вниз, а затем заметила Люциана Аржено и пару, которую она не знала, проходящих через арку и приближающихся к изгою сзади. Хотя Элли никогда раньше не видела эту пару, у женщины были такие же белокурые волосы и серебристо-голубые глаза, как у Люциана. Ее предположением было родственница, и она задавалась вопросом, была ли это та пара, о которой все беспокоились. Баша и Маркус.

— Ты убила моего спутника жизни, — прорычал Абаддон, снова привлекая внимание Элли. Его глаза сияли чистым серебром, когда он смотрел на нее, и его клыки выскользнули из его верхней челюсти, она увидела это с восхищением, а затем почувствовала, как Магнус схватил ее за руку и притянул к себе.

Она заметила движение краем глаза и огляделась, чтобы увидеть, как Тайбо приближается к ней, но затем тишину пронзил холодный женский голос. — Не смог найти парня получше, а, Эбби?

Элли перевела взгляд на мужчину как раз вовремя, чтобы увидеть, как он поворачивается лицом к новоприбывшим. Мужчины остановились, оставив женщину идти вперед в одиночестве, а она держала меч, такой же, как тот, что держала Элли.

«Баша!» Мужчина выплюнул это слово, когда блондинка взмахнула мечом. Лезвие начисто пронзило его шею, и голова упала на пол. Его тело какое-то время оставалось в вертикальном положении, кровь хлестала из открытой раны, а затем тяжело упало на землю.

— Фу-у-у, — с отвращением сказала Элли, повернувшись к Магнусу и уткнувшись головой в неповрежденную часть его груди.

На мгновение наступила тишина, а затем Тайбо недоверчиво рассмеялся. «Фууу? Ты только что сделал то же самое с его приятелем всего две минуты назад.

— Да, но я не смотрела, когда делала это, — пробормотала Элли, немного отстраняясь от Магнуса, боясь причинить ему боль.

«Что?» Тайбо недоверчиво завопил, когда Магнус потрясенно посмотрел на нее сверху вниз.

Подняв голову, она повернулась, хмуро посмотрела на Силовика и объяснила: «Я закрыла глаза».

— Ты закрыла глаза, когда отрезала голову? — с ужасом спросил Тайбо.

— Ну, я не хотела это видеть, — сказала она, защищаясь.

Тайбо какое-то время смотрел на нее, а затем перевел взгляд на Магнуса. — Магнус, приятель. . она закрыла глаза. Я имею в виду, кто делает это с мечом в руках?

— Очевидно, моя жена, — мягко сказал Магнус.

Элли вздохнула с облегчением, увидев, как ухмылка растянула его губы и оттолкнула болезненное выражение лица. Он будет в порядке.

Подняв руку, Магнус слегка провел ею по ее щеке и добавил: — Разве она не великолепна?

Элли удивленно улыбнулась, а затем потянулась, чтобы накрыть его руку, выражение ее лица стало серьезным. — Магнус, я пообещала себе, что скажу тебе это, если выживу сегодня, так что….». Сделав паузу, она глубоко вздохнула, а затем выпалила: «Я думаю, что могу полюбить тебя».

Магнус замер, его улыбка сменилась удивлением. «Ты думаешь?»

«Нет. Я совершенно уверена, что смогу, — сказала она, а затем, желая быть честной, призналась: — Ну, во всяком случае, на семьдесят пять процентов уверена…. Или, может быть, шестьдесят пять.

— Твоя уверенность уменьшается с каждой минутой, — сухо заметил он, когда Тайбо начал хихикать.

Элли нахмурилась, а затем разочарованно вздохнула и сказала: «Ну, я никогда раньше не была влюблена. Откуда мне знать, что это не просто похоть в сочетании с симпатией и уважением?»

— Вообще-то, — мягко сказал Магнус. «Я считаю, что это может быть определением любви».

— Нет, — сказала она, качая головой, а затем — правда?

— Так, вы двое влюбленных, — сухо сказал Люциан. «Теперь мы можем убрать этот беспорядок и убраться отсюда? У меня дома жена и дети, которых я хотел бы увидеть до восхода солнца».

Когда Элли повернулась к мужчине, чтобы нахмуриться, он посмотрел на нее более внимательно, а затем перевел взгляд на Магнуса и скривился. — Если подумать, Магнус, отведи свою женщину в фургон. Вам обоим нужна кровь. Мы обойдемся без вас».

«Элли! О, слава богу, они нашли тебя! Я так волновалась».

Элли отодвинулась в сторону, чтобы посмотреть мимо Люциана на этот крик, улыбка облегчения изогнула ее губы, когда она увидела Дрину, спешащую к ним с Харпером, Тедди и Тришей за ней по пятам. Глядя на нее, нельзя было сказать, что пару часов назад мачете отрезало ей макушку. Женщина выглядела как новенькая, хотя и немного бледно.

— Да, да, мы нашли ее, — нетерпеливо сказал Люциан, когда Дрина и Триша подошли к Элли и обняли ее, бормоча над ее раной на голове. — Теперь ей и Магнусу нужна кровь, и тебе, Дрина, тоже. Ты все еще исцеляешься и бледна. Харпер, отведи их троих в фургон, дай им крови и отвези домой. Остальные помогут позаботиться об этом».

— В подвале живые смертные, — услышала Элли слова Тедди, когда Харпер начал уводить ее, Дрину и Магнуса. «Они заперты в комнате, где кто-то маркером написал «Скот», — сухо добавил он. «Некоторые в плохом состоянии. За ними нужно ухаживать, а их память стирать.

«Виктор, ДиДжей и я позаботимся о них», — решил Люциан. — Остальные вытащите то, что осталось от Абаддона и отца Лиама, за здание и сожгите.

«Я так рада, что мы нашли тебя до того, как случилось что-то ужасное. Ну, пострашнее, чем твоя рана на голове, — сказала Дрина, привлекая ее внимание. Озабоченность, появилась на ее лице, и Дрина добавила: «Боже мой, у тебя, должно быть, болит голова».

— Не так уж и сильно, — заверила ее Элли. — И я тоже рада тебя видеть. Ты была в довольно плохом состоянии, когда Стефан увез меня. Она поморщилась при воспоминании. Рана Дрины была бы смертельной для смертного.

— Ты спасла мне жизнь, — торжественно сказала Дрина. — Он целился мне в шею, когда твой крик заставил меня повернуться и пригнуться. Если бы ты этого не сделала, я бы потеряла голову. Я бы умерла».

Элли покачала головой. — Только если бы твою голову быстро не вернули, а Триша или кто-то другой сделали бы это сразу.

— Нет, Элли. Я беременна, — сказала Дрина и заверила ее: — Ты спасла мне жизнь.

«Беременна?» — удивленно спросила Элли, а затем высвободила руку Магнуса, которая держала ее руку, чтобы остановиться и обнять женщину. «Поздравляю. Ты знаешь, мальчик это или девочка?»

«Пока нет», — сказала Дрина с легкой улыбкой, когда они разошлись и продолжили идти, направляясь к двойным дверям, которые наполовину свисали с петель. Через отверстие Элли могла видеть парковку и ночное небо.

— Элли, ты шатаешься. С тобой все в порядке?» — обеспокоенно спросил Харпер, когда они подошли к дверям.

— Я в порядке, — заверила его Элли, но нахмурилась, поняв, что ее немного шатает. Она также тяжело опиралась на руку Магнуса, и поняла, что теперь, когда паника прошла, ее адреналин убывал и, очевидно, забирал с собой ее силы.

«Я побегу вперед и подгоню фургон», — объявил Харпер, начав двигаться немного быстрее. «Ждите меня у дверей, я подъеду и заберу вас».

В тот момент, когда они пробормотали свое согласие, он бросился бежать.

«Мы с Харпером разрывались между Торонто, Италией и Портом-Генри», — пробормотала Дрина, когда они остановились у открытых дверей здания и выглянули наружу. «Но теперь, когда у нас будет ребенок, мы решили купить дом в Порт-Генри и проводить здесь большую часть времени».

— О, это здорово, — с улыбкой сказала Элли, прислоняясь к дверному косяку. «У ребенка будут друзья, с которыми он будет играть, а у тебя будут Элви, Мэйбл и Триша».

«Да.» Дрина улыбнулась, а затем спросила: — А вы двое? Абаддон умер. Вы могли бы поселиться здесь.

«Ой.» Элли неуверенно взглянула на Магнуса. Ей хотелось сказать, черт возьми, она согласна остаться в Порт-Генри. Ей здесь нравилось. Это лучшее место для нее, и для Лиама. Но решать это должна не только она. . довольно раздражающее осознание для человека, который всю свою взрослую жизнь был независим.

— Лиам выглядит очень счастливым здесь, — пробормотал Магнус, прижимая руку к ране. «И я думаю, что было бы неплохо, если бы он рос с друзьями».

— Да, но будешь ли ты счастлив здесь? Что с твоим замком? — спросила Элли с заботой, и не только о том, где он хочет жить. Магнус пытался не показывать, что ему больно, но она догадывалась, что он страдает так же сильно, как и она, и она страдала довольно сильно теперь, когда адреналин спал. Достаточно того, что, хотя она с ужасом ждала боли от исцеления, она примет ее, чтобы быстрее это закончилось.

«Мы всегда можем использовать замок как дом для отдыха», — сказал он. — Как я уже говорил тебе, любовь моя. Я буду счастлив там, где ты и Лиам. Где бы вы двое ни были, это дом. Что мне напомнило, — пробормотал он и вытащил телефон. — Я пообещал ему, что позвоню, как только мы тебя освободим.

Глаза Элли расширились, а затем на ее губах появилась улыбка, когда он набрал номер дома и коротко поговорил со Стефани, прежде чем спросить Лиама. Магнус включил громкую связь, пока они ждали, пока Стефани позовет Лиама, и они оба улыбнулись, когда его голос приветствовал их: «Ты нашел ее?»

Да. Мы нашли ее, — заверил его Магнус. — И мы возвращаемся.

«Да!» — закричал Лиам, а затем: — Я знал, что ты спасешь ее. Теперь мы можем быть семьей, папа.

Элли почувствовала, как у нее забилось сердце, когда Лиам так назвал Магнуса. Это было так неожиданно. . и сладко.

— Теперь мы семья, — твердо сказал Магнус, а затем криво улыбнулся ей и признал: — Но боюсь, я не столько спас твою мать, сколько она спасла себя. . и меня.»

— Но Магнус спас меня первый, — тут же сказала Элли, не желая позволять ему преуменьшать то, что он сделал. Мужчина оттолкнул ее от мачете, зная, что это оставит его незащищенным от грядущего удара.

«Вот что делают семьи, — торжественно сказал Лиам. «Они спасают друг друга».

— Да, так и есть, — тихо сказала Элли и решила, что у нее, должно быть, поврежден мозг от удара по голове, потому что слезы навернулись на ее глаза.

«Я люблю тебя, мама.»

— Я тоже тебя люблю, сынок, — тихо сказала Элли, а затем откашлялась и добавила: — Иди играй со своими друзьями. Мы должны скоро быть дома.

— Хорошо, — сразу сказал Лиам. «Можем ли мы съесть пиццу, когда ты вернешься? Тедди говорит, что пицца потрясающая. Почему мы никогда не ели пиццу?»

Потому что у нас не было денег на такие вещи к тому времени, когда ты достаточно подрос, чтобы их есть, подумала Элли, но Магнус сказал: «Мы можем съесть пиццу. Скажи Стефани, чтобы она заказала достаточно для всех, и мы будем праздновать, что ты и твоя мама избавились от плохих людей и вы никогда больше не будете переезжать».

«Действительно?» — взвизгнул Лиам. — Ты дал им прикурить?

— Прикурить? — недоверчиво прошептала Элли.

Где ее сын слышал такие слова? — удивилась она, когда Магнус сказал: — Ну, вообще-то, Баша дала им прикурить.

«Да, Тедди говорит, что Баша крутая».

У Элли отвисла челюсть. Лиам никогда в жизни не ругался. Она потянулась к телефону, готовая устроить ему ад и пригрозить вымыть ему рот с мылом, но Магнус повернулся так, что она не смогла взять трубку, и сказал: Да, а твоя мама дала прикурить другому.»

«Действительно?» Лиам казался потрясенным, и Элли нахмурилась.

— Да, правда, — сказал Магнус, отвлекая ее. — Но я предлагаю тебе исключить слово «прикурить» из своего лексикона, пока ты не станешь старше, иначе нам придется серьезно поговорить. Понимаешь?»

— Да, сэр, папа, — сразу же сказал Лиам.

— Хороший мальчик, — тепло сказал Магнус. — А теперь попрощайся с мамой и верни телефон Стефани.

— Пока, мама, — сказал Лиам.

Должно быть, он сразу же передал трубку Стефани, потому что она услышала шорох, а затем слегка приглушенный голос Стефани: «Давай. Я приду через минуту.

Элли не слушала разговор Магнуса со Стефани. В основном она просто смотрела на него, а мысли медленно проносились в ее голове. Магнус предупредил Лиама о ненормативной лексике, избавив ее от роли плохого парня для разнообразия. Но он также сделал это хорошо, по ее мнению, будучи твердым, но с любовью. И она не лгала Лиаму. Магнус спас ей жизнь, когда оттолкнул ее, когда Стефан собирался ударить ее мачете. Она не сомневалась, что он намеревался отрубить ей голову. Но Магнус спас ее от этого, и сделал это, несмотря на то, что это определенно ранило бы его. И мужчина был готов отказаться от своего замка и использовать его как место для отдыха, чтобы жить здесь, в Порт-Генри, чтобы сделать ее и Лиама счастливыми.

В дополнение к постоянной заботе, которую он уже проявлял к ней, а также страсти, которую он ей дал, Магнус Бьярнесен был действительно особенным. Его любовь не была похожа на те версии любви, которые она испытала в детстве. Он никогда не будет стоять и смотреть, как она умирает. Она была совершенно уверена, что он будет сражаться за нее до последнего вздоха. И Элли подумала, что могла бы сделать то же самое для него. Он был человеком, достойным такой любви. . и теперь она была на сто процентов уверена, что любит его. Потому что один лишь взгляд на него прямо сейчас причинял ей боль в сердце и наполнял ее страстным желанием обнять его, просто обнять и никогда не отпускать.

— Элли? — тихо сказала Дрина.

«Хм?» Элли повернулась, чтобы улыбнуться ей, пообещав себе, что она скажет Магнусу, что любит его, позже, когда они останутся наедине.

— Я тут подумала, — сказала Дрина, двигаясь рукой к животу. «Если я не потеряю этого ребенка….».

«Да?» — спросила Элли, когда та колебалась.

«Ну, ты же знаешь, что Элви, Мейбл и Триша намеренно завели детей одновременно, чтобы их дети могли дружить, верно?»

«Они так сделали?» — спросила Элли, но особо не удивилась. На самом деле это звучало для нее умно.

«Да,», — заверила ее Дрина. — Ну, я тут подумала, — начала она, и Элли выслушала ее план с растущим интересом.

Эпилог

— Пора просыпаться, соня. Твоя вечеринка-сюрприз через тридцать минут.

Элли застонала, протестуя против необходимости вставать, но затем улыбнулась, когда почувствовала грудь Магнуса на своей спине, а его рука скользнула вокруг ее очень широкой талии. Сонно зевнув, она накрыла его руку на своем животе своей и пробормотала: — Едва ли это секрет. Дрина поняла это несколько недель назад и рассказала остальным.

— Да, но ты, Леонора, Дон и Дрина будете притворяться удивленными, чтобы не расстроить Мэйбл и Элви, которые очень усердно работали, чтобы устроить этот неожиданный совместный детский праздник для вас четверых.

— Да, будем, — согласилась она, прижимаясь к его паху и покачивая попой.

— Ничего подобного, жена. Сегодня у нас нет времени на эту ерунду, — выругался он, убирая руку и откатываясь от нее, чтобы встать с постели.

— Ерунда, — обвинила она, садясь и хмуро глядя на него, пока он натягивал джинсы. «Знаешь, я почти уверена, что неисполнение супружеского долга — преступление. Или должно быть».

Магнус усмехнулся этому утверждению и напомнил ей: «Мы только что очнулись от посткоитального приступа бессознательности».

— Посткоитальный приступ бессознательности, — весело повторила Элли. — Боже, ты меня заводишь, когда говоришь такие высокопарные фразы.

«Тебя все заводит», — ответил он с ухмылкой, застегивая джинсы.

— Все в тебе, — согласилась она, ничуть не смущаясь.

«Хм.» Снова наполовину заползая на кровать, он крепко и основательно поцеловал ее, а затем прервал поцелуй, прислонился к ней лбом и признался: «Все в тебе меня тоже возбуждает».

Элли фыркнула на это. «У меня раздутый живот, постоянная усталость, опухшие лодыжки и большой толстый живот».

— Мне нравится твой большой толстый живот, — заверил он ее, проводя рукой по ее растянутому животу. «Он оберегает нашего ребенка, пока он развивается и растет».

Элли мягко улыбнулась и накрыла его руку. — Я уже говорила тебе, что люблю тебя сегодня?

— Всего три или четыре раза, — сказал он с мягкой улыбкой. — Я уже начал беспокоиться, что ты, может быть, устала от меня.

— Никогда, — заверила она его, а затем закусила губу и откинулась назад, чтобы посмотреть на него. — Я думала об именах для ребенка.

— Я тоже, — сказал он, садясь на край кровати и беря ее руку в свою. Прежде чем она успела сказать что-то еще, он спросил: «Как ты относишься к Стелле, если это девочка?»

Глаза Элли расширились. «Действительно?»

Магнус кивнул. «Я думаю, было бы уместно назвать нашу дочь в честь женщины, которая подарила нам нашего сына и помогла нам сблизиться».

— Да, — выдохнула Элли, слезы наполнили ее глаза. «Я сама хотела предложить это».

«Идеально. Тогда все решено, — сказал он, целуя ее руку. Отпустив ее, Магнус встал и схватил свою рубашку, чтобы тоже натянуть ее.

— А если это мальчик? — спросила Элли, выскальзывая из постели, чтобы найти свою одежду.

Магнус остановился, застегивая рубашку, а затем пожал плечами. «Я выбрал имя нашей дочери. Ты — для нашего сына.

Элли помолчала, но, надевая легкое летнее платье, сказала: «Тогда я думаю, что Эрик мне нравится».

Когда Магнус с удивлением повернулся к ней, она заметила: «Он был твоим другом, и если бы он не убедил тебя пойти викингом, ты бы никогда не обратился, и я бы никогда не встретила тебя».

Магнус кивнул и подошел, чтобы обнять ее. «Тогда Эрик».

Элли улыбнулась, но затем с тревогой спросила: «Ты расстроился, что мы сразу завели ребенка?»

«Нет, конечно нет. Как я уже сказал, когда ты рассказал мне о плане Дрины в ту ночь, когда мы убили Абаддона, я всегда хотел иметь семью.

«Да. Но я беспокоилась, что ты просто согласился на это, чтобы сделать меня счастливой. Большинство молодоженов хотят немного времени, чтобы насладиться друг другом, прежде чем…

— Элли, любовь моя, — прервал он. «У нас есть сотни лет, чтобы наслаждаться друг другом. Кроме того, поскольку у Дрины, Леоноры и Доны Эдварда тоже будут дети, нашему ребенку повезет так же, как и их брату, и у него будут друзья и товарищи по играм, с которыми он будет расти. Это редкая и удивительная вещь».

Элли расслабилась, а затем встала на цыпочки и легонько поцеловала его в подбородок. — Ты редкий и чудесный, Магнус. Я тебя люблю.»

— Элли, я прожил более тысячи двухсот лет и могу без всякого сомнения сказать тебе, что ты — самая редкая и чудесная находка в этом мире. Он нежно поцеловал ее в губы, а затем взял ее за руку, чтобы провести к двери в холл, добавив: «А я побывал в каждом уголке этого мира».

«Повсюду?» — спросила она с интересом. Магнус рассказал ей кое-что из своей истории, но у него было много истории. Двенадцать сотен лет, и они оба слишком легко отвлекались друг на друга и заканчивали тем, что занимались любовью, прежде чем он смог рассказать больше, чем одну историю. К счастью, впереди у них было большое будущее; в конце концов она все это услышит.

— Везде, — заверил ее Магнус, а затем иронично добавил: — Но я никогда не думал, что закончу жизнь в Детском центре (Baby Central)и так счастливо.

Элли рассмеялась над этим комментарием. Она всегда находила забавным, что мужчины стали называть Порт-Генри Бэби Центром и все еще улыбалась этому названию, когда Магнус провожал ее из дома. Задержавшись на задней террасе их нового дома, она взглянула на большой задний двор. На самом деле это были объединенные задние дворы «Кейси коттеджа», дома Мэйбл и ДиДжея, а теперь собственного дома Элли и Магнуса рядом с «Кейси коттеджа».

В ту минуту, когда Магнус услышал, что сосед Элви подумывает о том, чтобы перевезти его семью в город и продать их дом здесь, в Порт-Генри, он пошел к соседу и сделал очень щедрое предложение. Вскоре после этого Харпер и Дрина купили дом рядом с Мейбл и Диджеем.

Все это казалось Элли идеальным, и, стоя там, она размышляла о том, какой забавной может быть жизнь. Она никогда не думала, что выйдет замуж, и ее жизнь никогда не была легкой до приезда в Порт-Генри, и все же здесь она была не просто замужем, а счастлива, и о тех плохих временах осталось только воспоминание. О, она не была настолько глупа, чтобы думать, что тяжелые времена больше не вернутся. Это было частью жизни. Но она знала, что они пройдут, и она могла пережить их, пока рядом с ней был Магнус. По правде говоря, их любовь была действительно самой редкой и чудесной находкой в этом мире, и она каждый день благодарила за нее Бога.

Лязг сетчатой двери привлек ее внимание к дому Элви и Виктора, и Элли улыбнулась, увидев, как Лиам бросился к перилам террасы, чтобы помахать им.

— Вот вы где, — сказал он одновременно взволнованно и нетерпеливо. — Элви послала меня за тобой. Мы, дети, хотим поиграть в остров аллигаторов, а Элви говорит, что папа должен сделать для нас острова из лент».

— Хорошо, — легко сказал Магнус, взяв Элли за руку, когда они пошли через двор. — Скажи ей, что мы идем.

Лайам счастливо кивнул и развернулся, чтобы ринуться обратно в «Кейси Коттедж».

В тот момент, когда дверь закрылась, Магнус сжал ее руку и спросил: — Я уже говорил тебе, что люблю тебя и нашего сына сегодня?

Улыбка Элли стала шире. «Только три или четыре раза. Я уже начала беспокоиться, что ты устал от нас.

— Никогда, — заверил он ее, отпустив ее руку, чтобы вместо этого обнять ее, и Элли прижалась к его груди, поверив ему.