Девочка, которая слышала демонов

Джанетт Реллисон

Вне серии

Переводчик: Яша Дзен

Редакторы: Rovena_nn,

Gosha_77, _Kirochka_

Переложение для группы https://vk.com/booksource.translations

При копировании просим Вас указывать ссылку на наш сайт!

Пожалуйста, уважайте чужой труд

ГЛАВА 1

Адель

Демоны снова пришли ночью. Я спала одна в доме тёти, и их свистящий шепот разбудил меня. Сначала я подумала, что кто-то вломился, что меня собираются ограбить — может быть, убить. Но потом я поняла, что это просто злые духи, и расслабилась.

Это был один из тех моментов, когда я осознавала, что моя жизнь была слишком запутанной. Человек не должен испытывать облегчения, обнаружив в доме злых духов, а не грабителей.

Стоит ли удивляться, что я плохо сплю?

Они прокрались в мою комнату, перемещаясь сквозь стены и дверь так же легко, как дым сквозь воздух. Я не могла их видеть, я просто слышала их. Я не чувствовала себя обманутой этим фактом. Я не хотела их видеть. Слышать их было уже достаточно плохо.

Доктор Брушак, мой первый терапевт, спросил, откуда я знаю, что слышу демонов, если я их не вижу. Я знала это так же, как знала, что лёд холодный, а огонь горячий. Я сразу это почувствовала. Полностью.

Как правило, они приходили по одному или по двое. Я никогда не слышала столько, сколько услышала в ту ночь. Целая толпа ввалилась в мою комнату, и все они громыхали самодовольным смехом — как невидимые парни из братства, которые устроили оргию. Вы бы не ожидали, что нечто, что обычно можно изгнать хорошей, твердой молитвой, будет самодовольным. Но демоны всегда были такими. Однажды я спросила одного из них, почему он так уверен в себе.

Его слова сформировались в моём сознании, отвечая на мой вопрос. Мы побеждаем.

Само собой разумеется, что нельзя верить злым приспешникам. И всё же он, казалось, верил своим собственным словам. Иногда я задумываюсь об этом.

Лежа в постели, я чувствовала себя уставшей, одинокой и не в настроении разбираться с потусторонней вечеринкой, происходящей в моей комнате. Моя тётя уехала на три дня на конференцию, но даже если бы она была дома, я бы не позвала её. Она и не подозревала, что демоны существуют. Большинство людей так думают. Я полагаю, что такие люди, как я, которые могут их слышать, быстро учатся держать свои способности в секрете. Самый верный способ попасть к психиатру — это упомянуть, что вы слышите голоса.

Демоны становились всё громче, кружа вокруг моей кровати, и я почувствовала, как по комнате разлилась волна удушающего зла. Моё сердце забилось быстрее. Я никогда не имела дела с таким количеством. Может быть, одной молитвы будет недостаточно, чтобы заставить их всех уйти. Слишком многие говорили одновременно, чтобы я могла разобрать отдельные слова, поэтому их гулкий шепот сливался воедино. Я не знала, зачем они пришли, и не спрашивала. Демоны никогда не появляются без веской причины. Кроме того, разговор с ними даёт им больше сил, придаёт им смелости.

Я попыталась мысленно составить слова молитвы. Обычно молиться таким образом было легко, почти инстинктивно. Но их тяжесть, давившая на меня, заставляла меня чувствовать оцепенение, почти неспособность мыслить. Они танцевали? Судя по тому, как менялись их голоса, так и было.

— Прекратите это! — сказала я, пытаясь сосредоточиться.

И тогда в моём сознании возникла молитва. При упоминании имени Бога духи отступили, и в комнате воцарилась тишина. Они полностью исчезли к тому времени, когда я села и включила свет. Я уставилась на голубые занавески с оборками и кремовый викторианский комод, в который я засунула свою одежду две с половиной недели назад. В тишине всё казалось таким нормальным. Таким добрым. И всё же я вздрогнула.

Независимо от того, как часто зло касается твоей кожи, ты никогда не привыкнешь к этому. Я как-то читала, что у демонов нет тел из плоти. Я думаю, это очень удобно для прохождения сквозь стены. Но физические или нет, они всё равно заставляют меня содрогаться от отвращения.

Неужели я сделала что-то, что привлекло сюда демонов? Я не могла вспомнить ничего необычного, что я делала в течение дня. Я ходила в школу, работала в обед в закусочной Рози, вернулась в дом тёти и читала перед сном. Возможно, причиной был роман, который я выбрала. Возможно, роман между герцогом и его сладострастной подопечной был слишком горячим и тяжелым. Возможно, эта история вселила в мою голову слишком много чувственных мыслей, ослабив меня.

Я, наверное, единственный подросток в Саутбруке, штат Кентукки, который предпочитает быть морально стойким в качестве метода самозащиты. Я схватила книгу с тумбочки, отнесла её к кухонному мусорному ведру и бросила туда.

Вот. Я покончила с горячими герцогами и никогда не узнаю, как хитрая подопечная укротила его циничное сердце.

Забравшись обратно в постель, я почувствовала укол сожаления. В моей реальной жизни не было никакой романтики; должна ли я была полностью исключить её и в художественной литературе?

У меня никогда не было настоящего парня. Когда дело дошло до этого, у меня было не так уж много настоящих друзей. Таких, кому я могла бы довериться. Я на собственном горьком опыте убедилась, что если ты хочешь быть уверенной, что никто не придёт на твой день рождения, проговорись, что ты иногда ведёшь беседы со злыми духами. Такие секреты долго не хранятся. Когда об этом узнают, ты в мгновение ока станешь самой странной девочкой в школе.

Я натянула одеяло и попыталась снова заснуть, но в итоге лежала в темноте, прислушиваясь к каждому звуку, который издавал дом. Это было вдвойне неприятно, потому что утром мне нужно было вставать в школу, и было достаточно трудно успевать учиться. Я переехала из Нью-Мексико и поступила в среднюю школу Саутбрука почти через месяц после начала занятий. С тех пор я играла в догонялки.

Пока я пыталась заснуть, в моей голове вертелась одна мысль: я делала вещи и похуже, чем читала дрянной роман, не приглашая в свою спальню толпу ночных посетителей. Демоны обычно обращали на меня внимание только тогда, когда я собиралась сделать что-то важное, например, принять ключевое жизненное решение. Но прямо сейчас я не собиралась вносить никаких серьёзных изменений. Во всяком случае, я об этом не знала.

Около четырех я, наконец, задремала. Когда через пару часов зазвонил будильник, я почувствовала себя хуже, чем если бы не ложилась спать. Я подумывала о том, чтобы пропустить школу, но потом передумала и вытащила себя из постели. Я не могла позволить себе отстать ещё больше, и, кроме того, я не хотела, чтобы тётя Шерил думала, что я пользуюсь её отсутствием, прогуливая занятия. Живя с ней, я должна быть образцовым подростком. Таков был уговор. Тётя Шерил приютила меня, чтобы я могла закончить выпускной год в безопасном месте, а взамен я притворялась нормальным подростком. Я была полна решимости сделать именно это.

Я ездила в школу на автобусе, как и каждый день — это было одно из правил моих родителей. У них было нереалистичное представление о том, насколько опасны водители-подростки, и оба они были уверены, что если я сяду за руль, какой-нибудь безрассудный человек врежется в мою машину. Сегодня я не возражала против поездки на автобусе. Было легче прислонить голову к окну и позволить кому-то другому беспокоиться о дорожном движении.

На первом уроке я была в порядке. Математика даёт мозгу занятие, так что мне было легче сосредоточиться. Я проморгала испанский, затем перешла на английский. Обычно мне нравились эти занятия. Где ещё вы сможете прочитать книги, в которых персонажи соединяют такие элегантные слова, как почтенный, роскошный и промежуточный? Но сегодня мистер Хойер бубнил о символизме в "Алой Букве". Я положила локоть на стол, прислонилась щекой к ладони и заснула. В свою защиту скажу, что "Алая Буква"¹ усыпила многих студентов. Я не знаю, как долго была в отключке. В какой-то момент моя рука расслабилась, и голова соскользнула с руки. Моё лицо с глухим стуком ударилось о парту, и звук смеха резко вернул меня в класс. Я резко проснулась, сбитая с толку. У меня болел лоб.

Мистер Хойер перестал писать на доске и строго посмотрел на меня.

— У тебя какие-то проблемы, Адель?

Жар бросился мне в лицо.

— Э-э, нет. Извините.

Класс замолчал, наблюдая за мной.

Мистер Хойер оскорблено поджал губы.

— Тогда, возможно, вы хотели бы объяснить нам, почему Эстер Принн держала личность своей дочери в секрете.

Был ли это риторический вопрос, или он ожидал, что я отвечу? В этом и заключается проблема новичка — вы недостаточно хорошо знаете учителей, чтобы понять, чего они хотят.

Он продолжал смотреть на меня.

— Иногда говорить правду становится всё труднее, — сказала я.

Его каменное выражение лица дало мне понять, что он не впечатлен.

— Это расплывчатое обобщение, а не ответ. В будущем я ожидаю, что вы будете слушать на уроке.

Я кивнула и вжалась в свой стул, всё ещё краснея.

Он снова повернулся к доске и начал писать. Трое парней, сидевших рядом со мной, о чём-то хихикали, обмениваясь ухмылками. Они смеялись надо мной?

Вспышка паники пронзила меня. Может быть, я была странной девушкой не из-за демонов. Может быть, я просто была безнадежно неуклюжа. Внезапно вся неуверенность, которая у меня когда-либо была из-за того, что я хуже остальных, вспыхнула в моём сознании. У меня не было никаких особых талантов в спорте, музыке или искусстве. Я всегда была середнячком во всём, что пробовала, и, возможно, именно поэтому получала хорошие оценки. У меня не было ничего, что могло бы отвлечь меня от домашних заданий.

Мама постоянно говорила мне, что я хорошенькая, но матери должны говорить такие вещи. Я была недостаточно высокой, чтобы быть худой, и мои волосы были цвета, который я называла сомневающимся блондом — как будто они всё ещё решали, стоит ли вообще отказаться от светлого цвета и стать каштановыми.

Я потерла лоб в месте удара о стол, и напомнила себе, что я не пыталась быть новой хорошенькой девочкой в Саутбрук Хай. Я намеренно решила не пользоваться косметикой и не носить одежду, которая выделяла бы меня. Я ничего не делала со своими волосами, кроме как стягивала их назад в бесформенный конский хвост. Я была здесь только для того, чтобы закончить выпускной год и получить аттестат. Скрытность была к лучшему.

Десять минут спустя прозвенел звонок. Я с облегчением сгребла свою стопку книг. Поскольку я сидела близко к двери, я обычно первой выходила из комнаты. На этот раз, переступив порог, я резко остановилась.

Демоны пробирались по коридору.

Слышать их в старших классах не было в новинку. Когда я нахожусь достаточно близко, я чувствую их рядом с определенными людьми. Обычно это наркоманы, злоумышленники или люди, которые одеваются так, как будто они проходят прослушивание на роль сатаны. Но иногда я чувствую их даже среди отличников или людей, которые выглядят так, как будто они могли бы быть образцом здорового образа жизни. Очевидно, никто не застрахован от случайного преследования демона.

Раз или два я слышала демонов рядом с учителями, но пока я не увидела директора Андерсона, идущего по коридору, я никогда не чувствовала, что кто-то настолько поглощен злыми духами.

Сначала наступил холод, чувство, которое сковало мои внутренности и затруднило дыхание. Потом я услышала шепот. Насмешки. Смех.

Звуки утонули в шуме открывающихся шкафчиков и идущих учеников. Я застыла на месте, уставившись на человека, которого раньше видела только издали.

В его походке была уверенность, в том, как его высокую, худощавую фигуру облегал костюм. Его густые светлые волосы и утонченная внешность, вероятно, произвели впечатление на многих родителей — по крайней мере, на матерей, — но когда он перевел взгляд в мою сторону, тёмная пустота пронзила меня. Я не могла пошевелиться.

Что означало это ощущение зла? Было ли это как-то связано с демонами, которых я слышала прошлой ночью?

Один из спортсменов из класса, крепкий темноволосый парень, протиснулся мимо, врезавшись в мою руку и выбив учебники. Они с грохотом рассыпались по коридору.

Вместо того чтобы извиниться, он пренебрежительно хмыкнул.

— Снова заснула?

Он не потрудился помочь мне собрать что-нибудь из разбросанных вещей.

Следующим прошел спортсмен номер два. Он был высоким, с вьющимися каштановыми волосами.

— Кто успел, тот и съел... книги.

Да, спасибо за эти мудрые слова. Я двинулась в коридор, но поток студентов, толкающихся мимо, не позволил мне собрать учебники. Их топтали, пинали ногами в массе конверсов и сандалий. Наконец, когда толпа поредела, я обнаружила их. Обложка "Алой буквы" была смята. Не то чтобы я планировала сохранить роман. И всё же слёзы подступили к моим глазам. Даже когда люди не знали, что я урод, они всё равно относились ко мне как к уроду.

Смахивая грязь с обложки, я заметила светловолосого парня, спортсмена номер три. Он наклонился, чтобы поднять мой блокнот, который упал между какими-то шкафчиками. Я смутно помнила, что его звали Леви.

Я наблюдала за ним, наполовину боясь, что он швырнет мой блокнот в коридор.

Вместо этого он подошел, протягивая мне книгу.

— Извини за это. Оуэн и Джейк думают, что они забавные. Но это чаще всего не так, — Леви пожал плечами и улыбнулся в знак извинения. — Возможно, их уронили вниз головой, когда они были младенцами. Или они делают слишком много подкатов в футболе.

Я знала тип Леви: спортивный, красивый и популярный. Из тех парней, чья подружка из группы поддержки стала бы косо на меня смотреть и мстить, если бы увидела, как я с ним разговариваю. Я взяла у него из рук свой блокнот.

— Спасибо.

Взгляд Леви не отрывался от меня.

— Ты в порядке? Ты какая-то бледная.

— Я в порядке.

Я не была в порядке. Я всё ещё была потрясена, увидев директора с демонической свитой, и всё ещё страдала от того, что книги рассыпались на пол.

Леви наблюдал за мной ещё мгновение, взвешивая мои слова. Казалось, он знал, что я лгу, но не стал настаивать.

— Хорошо. Увидимся.

Конечно. Завтра я увижу его и двух его друзей-неандертальцев на английском. Но знание того, что Леви будет там, помогало терпеть неандертальцев.

ГЛАВА 2

Леви

Я остался после футбольной тренировки, чтобы поговорить с тренером Джепсеном. Он хотел вывести меня в стартовом составе в пятничной игре, но беспокоился, что я слишком сильно нагружу левое плечо. Я получил удар во время игры на прошлой неделе, и с тех пор берег его. Я бы не возражал отсидеться, но в половине случаев Калеб, квотербек второй линии, сдавался под прессингом. Вся школа была бы в ярости, если бы мы проиграли ещё одну игру округу Шелби.

К тому времени, когда я вышел из школы, стоянка была почти пуста, что должно было облегчить поиск моего пикапа. Однако мгновение я его не видел. Потом вспомнил, что мой пикап стоял в мастерской, а я ездил на отцовском "БМВ". Я увидел его посреди парковки рядом с серебристым пикапом "Додж", которого там не было, когда я парковался — я бы его заметил. Я знал в школе всех, кто водил пикап.

Когда я приблизился, то заметил мужчину, сидящего за рулем. Просто сидел там и ждал. Вероятно, он был чьим-то отцом. Но почему он проделал весь этот путь обратно сюда, на студенческую стоянку, вместо того чтобы ждать у входа в школу?

Это зрелище вывело меня из себя, что было глупо. Он был просто каким-то случайным парнем.

Тем не менее, я оглядел парковку, проверяя, нет ли кого-нибудь ещё поблизости. Несколько оставшихся машин были пусты. Больше никто не шел по тротуару. Мне пришлось бы пройти мимо него к водительской стороне моей машины. Почти бессознательно я оценил, что я мог бы использовать в качестве оружия: рюкзак и руки. К сожалению, ни то, ни другое не могло остановить пули, хотя учебник по химии был достаточно толстым, чтобы приложить приличные усилия.

Идя по парковке, я не сводил глаз с этого человека. Он был плотного телосложения, с тёмными волосами и выдающимся подбородком. Он носил солнцезащитные очки, хотя было почти пять тридцать и пасмурно. Наверное, было невежливо пялиться на него, но все стали более осторожными после стрельбы на этой парковке в январе прошлого года.

Я не знал жертв, Патрика Купера и Кевина Рида. Они окончили старшую школу, когда я был в восьмом классе. Люди говорили, что они были торговцами наркотиками. Вероятно, убиты каким-нибудь недовольным клиентом.

Тем не менее, тот факт, что в них стреляли на территории школы, всех напугал. Вы не ожидали, что такое может случиться в таком месте, как Саутбрук. Убийств здесь не случалось. Или, по крайней мере, раньше не случалось.

Мужчина наблюдал, как я иду к своей машине, и нахмурился. Он пробормотал что-то, чего я не расслышал, завёл свой пикап и выехал со стоянки.

Странно.

Ещё более странно — у меня было такое чувство, что я видел этого человека раньше. На самом деле, я был почти уверен в этом. Я просто не мог вспомнить, где и когда.

Я сел в "БМВ" и выехал со стоянки. Когда я вернулся домой, папы там не было. Записки тоже не было, что было неожиданно, поскольку у меня была его машина. Я подумал, что он, вероятно, был где-то с одним из своих приятелей или на свидании. У парня была более насыщенная общественная жизнь, чем у меня.

Пока разогревалась замороженная пицца на ужин, я включил телевизор. Прежде чем я успел переключить станцию с отстойного местного кабельного канала отца, бойкая женщина-репортёр с такими же задорными волосами начала брать интервью у шерифа Лаймана перед полицейским участком.

— Что вы можете рассказать нам о задержании наркоторговцев на прошлой неделе?

Я остановился, чтобы посмотреть. Шериф был одним из друзей моего отца и обычно не мог связать больше нескольких слов без ругани, но по телевизору он был воплощением блеска и респектабельности.

— Когда у вас есть преданные своему делу полицейские силы, такие как наши, — сказал он, — вы видите результаты. Мы предотвратили попадание на улицы кокаина на сумму в триста тысяч долларов.

У репортёра было серьёзное выражение лица, которое противоречило её внешности куклы Барби.

— Связан ли арест за наркотики каким-либо образом со стрельбой в средней школе Саутбрук в январе прошлого года?

Брови шерифа Лаймана опустились с мрачной уверенностью.

— Эти события свидетельствуют о том, что наркотики по-прежнему являются проблемой в Саутбруке и близлежащих городах. Пока это так, мы будем продолжать привлекать к ответственности всех, кто связан с торговлей наркотиками.

Похоже, ей не понравился его ответ.

— Есть предположение, что убийства Патрика Купера и Кевина Рида сигнализировали о том, что в Саутбруке появилась новая банда торговцев наркотиками. Если это правда, то теперь, когда вы задержали эти наркотики, будет ли у вас достаточно улик, чтобы найти убийц?

Шея шерифа Лаймана покраснела от нетерпения, что, вероятно, означало "нет".

— Я не могу комментировать открытое расследование, но я могу сказать, что мы делаем всё возможное, чтобы Саутбрук был в безопасности.

Я переключил канал. У полиции, очевидно, не было ничего об убийствах. Прошло девять месяцев, а свидетелей или подозреваемых по-прежнему не было. Купер и Рид были найдены сотрудниками полиции, оба были убиты несколькими выстрелами в спину. Это всё, что кто-либо знал.

Просмотрев ещё несколько каналов, я выключил телевизор, достал пиццу из духовки и приступил к домашнему заданию по математике. Когда я заканчивал, зазвонил телефон. На идентификаторе вызывающего абонента был указан неизвестный номер.

Я всё равно взял трубку.

— Алло?

— Слушай, — сказал мужской голос, низкий и сердитый. — Меня тошнит от этой беготни. Ты платишь или имеешь дело с последствиями. И я обещаю, тебе они не понравятся.

Э-э, точно.

— Кто это?

Тишина заполнила линию. Затем мужчина выругался и повесил трубку.

Я уставился на телефон, пытаясь понять смысл звонка. Это было похоже на глупую шутку, которую мог бы сыграть один из моих товарищей по команде, но я не узнал голос. Была ли это ошибка набора номера, или это сообщение предназначалось моему отцу? У него были какие-то денежные проблемы? Я оглядел дом, большую кухню с гранитными столешницами и травертиновыми полами. Мы переехали сюда три месяца назад и всё ещё распаковывали вещи, пытаясь заполнить всё лишнее пространство. Неужели отец вляпался по уши, когда покупал это место?

Я отбросил эту идею. Банк идентифицировал бы себя и был бы намного более профессиональным.

Может быть, кто-нибудь из моих друзей перезвонит через минуту, смеясь. Никто этого не сделал.

Я позвонил папе на мобильный. Звонок перешел сразу на голосовую почту. Я повесил трубку, не оставив сообщения, и закончил домашнее задание по математике. К тому времени, как папа вернулся домой, я почти закончил эссе по английскому.

Папа был высоким — на дюйм выше меня, он любил напоминать мне — и в довольно хорошей форме. У нас был свой собственный тренажерный зал внизу, и он часто им пользовался. Хотя я мог жать лёжа на сто фунтов больше, чем он, — мне нравилось напоминать ему об этом.

Он всё ещё был одет в рубашку и галстук после работы. Он заботился о своей одежде, гордясь своим дорогим вкусом, как будто это было хорошо. Моя мама сказала, что он отказался признавать свой возраст. Ей было что сказать об отце с тех пор, как они развелись три года назад. Но я полагал, что он просто извлекает максимум пользы из одиночества.

Он прошел на кухню, бросив взгляд на мои школьные учебники по пути к холодильнику.

— Ты закончил с домашним заданием?

Это всегда было первое, что он спрашивал, когда видел меня. Очевидно, он думал, что если он не напомнит мне об этом, я брошу школу и стану мимом.

— Почти. Где ты был?

— С Кирой.

Она была агентом по недвижимости, ставшей его девушкой, и, вероятно, одной из причин, по которой папа купил этот дом. Она, предположительно, провернула хорошую сделку. Я оглянулся, чтобы посмотреть, не несет ли он сумку из ресторана. Обычно я воровал его остатки.

Вместо того чтобы положить что-нибудь в холодильник, он достал курицу. Чёрт возьми.

— Ты был на свидании и не поужинал?

Он поколебался, затем сказал:

— Мы ели у неё дома. Она не лучший повар, так что я всё ещё голоден.

— Отлично, — сказал я. — Если ты женишься на ней, мне придётся держать контрабандные закуски в своей комнате, чтобы не умереть с голоду.

— Я ни на ком не женюсь в ближайшее время, — он сунул пару кусочков курицы в микроволновку, включил её и, ожидая, взглянул на мои книги. — "Алая Буква". Это была книга, которую Хоторн написал из чувства вины.

Папа помнил поразительное количество бесполезной информации, которую он узнал в школе, и часто испытывал потребность поделиться ею со мной. — Один из предков Хоторна был судьёй на салемских процессах над ведьмами, и он стыдился своих пуританских связей. Хоторн даже добавил лишнюю букву к своему имени, чтобы люди не ассоциировали его с этим судьёй.

— Думаю, это не сработало.

— После того, как ты закончишь сочинение, я проверю его на грамматику.

Папа не просто проверял мои работы на грамматику; он безжалостно допрашивал их, а затем часто говорил мне переписывать большие части. Я был бы признателен ему за помощь, если бы я уже не получал пятерку по английскому, но я получал, и я не хотел спорить с ним о том, правильно ли я уловил центральную тему романа.

Я сменил тему.

— Пока тебя не было, был странный телефонный звонок.

— Какой?

— Какой-то злой чувак со скрытым номером сказал мне, что мне лучше заплатить или столкнусь с последствиями.

Папа нахмурился. Звякнула микроволновка, но он не обратил на это внимания.

— Что ещё он сказал?

— Что мне бы не понравились последствия. Когда я спросил, кто он такой, он повесил трубку.

Папа пожал плечами и достал свою курицу из микроволновки.

— Вероятно, ошиблись номером.

Я продолжал наблюдать за ним. Он казался напряженным, и он не продолжил говорить о Хоторне или уходил к какому-то вопросу касательно пуритан.

— Папа, у тебя ведь нет проблем с деньгами, правда?

Он хмыкнул и вернулся к холодильнику за пивом.

— Не больше, чем у кого-либо другого.

Он захлопнул холодильник слишком сильно.

— Если нам снова понадобится переехать, я не против. — Я думал, что глупо покупать дом в престижном районе. Не то чтобы нам было нужно такое большое помещение. Мой брат Макс уже уехал в колледж, а я оканчивал школу в конце учебного года.

Папа открыл пиво и сделал глоток.

— Нам не нужно переезжать из этого дома. — Он сел за стол и откинулся на спинку стула. — Я упорно трудился, чтобы добиться того, где я нахожусь, и я заслуживаю того, чтобы наслаждаться этим.

Это было папино оправдание за то, что в последнее время он много чего покупал. Я предположил, что это его версия кризиса среднего возраста.

Он заметил, что я всё ещё пялюсь на него.

— Я не знаю, кто звонил сегодня вечером. Полно психов — даже в Саутбруке. С этого момента, если номер телефона не определен, не отвечай.

Я кивнул и вернулся к своей домашней работе. Он был прав. Мир был полон психов.

ГЛАВА 3

Адель

На следующий день занятия в школе прошли достаточно хорошо. "Достаточно хорошо" означает, что у меня не было никаких столкновений с силами зла, и никто из студентов не обращал на меня особого внимания. Это всё, чего я хотела, на самом деле. Если никто здесь не узнает о моей тайне, никто не станет выжигать кресты на моей лужайке, потому что решит, что я одержима, или задавать мне богословские вопросы, на которые я не могу ответить.

У меня не было никаких прозрений с небес. Единственное, что я знала о Боге, это то, что он не был склонен к объяснениям. Я много раз спрашивала его, откуда у меня такая способность. Я так и не получила ответа.

После школы я пару часов делала домашнее задание, а затем позвонила маме перед сменой в закусочной. Когда она спросила, как всё прошло, я сказала то, что она хотела услышать — хорошие новости о девушках за обедом и прогнозы на сегодняшний футбольный матч. Моя попытка доказать, что всё в порядке, что я вписываюсь.

Я не упомянула, что девочки за обедом не пригласили меня пойти с ними на игру или что я бы не пошла, даже если бы мне не нужно было работать. Я также не упомянула о своём недавнем не слишком желанном ночном визите. Мама бы только забеспокоилась. Она наполовину поверила папиной идее, что моя проблема — это какое-то психическое заболевание. Если бы она знала, что я всё ещё слышу голоса, она могла бы захотеть, чтобы я снова начала принимать лекарства. Такого рода лечение никогда раньше не срабатывало.

Моя семья всегда ходила в церковь, и теоретически мои родители верили, что демоны существуют, но почему-то эта вера не совсем соответствовала признанию того, что я действительно их слышала. В лучшем случае мои родители относились ко всему этому неоднозначно.

— Ты счастлива в Саутбруке? — спросила мама, и я услышала надежду в её голосе.

Она хотела, чтобы ответ был утвердительным, хотела убедиться, что отправить меня на выпускной год было правильным решением.

— Да, — сказала я ей, надеясь, что произнесла это слово с достаточным энтузиазмом. — Все в школе очень милые. А тётя Шерил хорошо готовит.

Мама рассмеялась.

— Теперь я знаю, что ты лжешь. Шерил питается едой навынос и замороженными продуктами.

— Но она готовит это очень хорошо. И она всегда покупает здоровые продукты.

Это было правдой. Тётя Шерил заставляла меня есть еду, о существовании которой я раньше и не подозревала. Капуста, киноа и морковь всех цветов, кроме оранжевого.

— Что ж, — сказала мама, не решаясь закончить разговор, — думаю, мне лучше не мешать тебе собираться на работу.

На мгновение я чуть не попросила разрешения поговорить с моей сестрой Чарлой. Я всегда рассказывала ей, что происходит в моей жизни. Она поверила мне насчет демонов и тоже сочувствовала бы, услышав, что они есть в Кентукки. Но она также волновалась бы, а я этого не хотела.

— Поговорим позже, — сказал я. — Скажи всем, что я их люблю.

Затем я повесила трубку.

Мои нынешние столкновения с демонами не имели значения, потому что я не собиралась делать ничего, чтобы люди здесь узнали о них. Я должна была усвоить этот урок в первый год, когда мои родители вырвали нашу семью из Альбукерке и отвезли в Лас-Крусес, чтобы дать мне новый старт. Я знала, что было плохой идеей позволить кому-либо узнать, что я слышала потусторонних существ — в конце концов, меня всю среднюю школу называли Демонической Девочкой, — но я думала, что смогу рассказать людям правду, используя свои способности, чтобы быть полезной.

Одна из вещей, которые делают демоны, — это нашептывают людям ужасные вещи. Слова вроде: "Ты неудачник. Ты никогда не будешь счастлив", и их самый большой хит: "Тебе слишком поздно меняться". Я уверена, что люди ошибочно принимают слова демонов за свои собственные мысли.

В моей последней средней школе я пыталась противостоять негативному влиянию демонов. Вот пример моей неспособности улучшить ситуацию:

Однажды, проходя по коридорам, я прошла мимо девушки, одиноко стоявшей у своего шкафчика. Я слышала, как демон шептал ей: "Ты толстая. Вот почему ты никому не нравишься. У тебя везде свисает жир".

Я подошла к ней и улыбнулась.

— Знаешь, ты не толстая. Во всяком случае, ты близка к стройности.

Я знала, что она была бы удивлена, моим знаниям того, что происходит в её голове, но эй, некоторые люди верят в экстрасенсов. Я бы не возражала быть новой девушкой-экстрасенсом. Это было бы круто.

Вместо того чтобы удивиться, она уставилась на меня с ужасом.

— Зачем ты мне это рассказываешь? Люди говорят, что я толстая?

Я покачала головой.

— Нет. Вовсе нет.

Она понизила голос до шепота.

— Тогда почему ты подошла ко мне и заговорила об этом ни с того ни с сего? Люди говорят обо мне, не так ли?

Излишне говорить, что разговор не стал лучше. Очевидно, когда люди сталкиваются с кем-то, кто знает их негативные мысли, экстрасенсорные способности — не первое объяснение, которое приходит на ум.

Ещё один пример неудачи: другая девушка, но демон рядом с ней шептал то же самое. "Ты слишком толстая и уродливая. Ты никогда не будешь красивой".

Ни то, ни другое не было правдой.

В тот раз я старалась быть более утонченной в своих комплиментах. Я подошла, остановилась, как будто заметив её, и сказала:

— Эй, я просто хотела сказать тебе, что ты действительно красивая.

Девушка откровенно издевалась надо мной.

— Эм, я не знаю, кто ты или что ты думаешь, что знаешь обо мне, но я не из таких.

Я могла бы привести больше примеров, но на самом деле слишком больно переживать их заново. Так что да, я перестала пытаться быть полезной.

Моя смена в закусочной прошла как обычно. Приходили клиенты, и я подавала им тарелку за тарелкой, от которой шел пар. Быть дружелюбной с посетителями было легко, потому что они этого ожидали. Официантка — это не что иное, как персонаж с улыбающимся лицом, который может рассказать о блюде дня. Иногда мужчины средних лет флиртовали со мной, что было немного неловко, но, по крайней мере, они оставляли хорошие чаевые.

Я забыла о вечернем футболе, пока не пришел поток людей из школы. Они так радовались победе, как будто сами совершали тачдауны.

За те две недели, что я проработала у Рози, я узнала, что подростки — паршивые клиенты. Они не испытывали угрызений совести, делая глупости вроде отвинчивания крышек солонок или превращения салфеток в бумажные самолётики.

Они думали, что это весело заставлять тебя повторять суп дня пять раз, и они давали плохие чаевые. Иногда парни флиртовали со мной, с чем я не знала, как справиться. Очевидно, на самом деле я их не интересовала, иначе они заговорили бы со мной в школе. Как будто они думали, что их тестостерон — это подарок миру, а я была просто одной из счастливиц.

Час спустя, когда я изо всех сил жонглировала четырьмя столами, я почувствовала холод. Необычный холод. Это был тот холод, который сжимал мои кости и поднимал волосы на затылке. Я взглянула на дверь, чтобы посмотреть, кто привёл с собой демона, намереваясь избежать встречи с ним, кто бы это ни был.

Мой последний психотерапевт однажды спросил, почему я не молюсь, чтобы отгонять злых духов всякий раз, когда вступаю с ними в контакт. Я не могла, потому что молитва работает только в том случае, если демоны преследуют тебя. Это не влияет на других.

Избегание всегда было моей лучшей стратегией. Демоны подобны рыбакам, у которых рыба уже на крючке — их не волнует ничего, что проплывает мимо, если только вы не привлекаете к себе внимания.

В дверь вошли Леви и его друг-книголюб Оуэн.

Джейк, другой парень с английского, последовал за ними в ресторан вместе с другим футболистом, здоровенным полинезийцем. Кахо что-то там. Все они были напыщенными и чванливыми.

С кем из них был демон?

Леви поймал мой пристальный взгляд и кивнул, затем слегка улыбнулся, как будто думал, что я ещё одна поклонница, восхищающаяся возвращающимися футбольными героями.

Я смущенно отвернулась.

Дебби, хостесс, привела ребят прямо в мою секцию. Это означало, что каждый раз, когда я подходила к их столу, я чувствовала холод и слышала, что говорил демон. Здорово. Как раз то, что мне было нужно в напряженную ночь — потусторонний комментарий, чтобы отвлечь меня от разговоров с клиентами.

Я вытащила свой блокнот для заказов и подошла к их столику. Прежде чем я подошла поближе, я услышала их. Не один демон, а два. Шепчутся своим гулким эхом. Я натянула улыбку, изо всех сил стараясь не обращать на них внимания.

— Поздравляю вас с победой.

Оуэн откинулся на спинку стула и потянулся.

— Это была не победа, это была казнь.

"Казнь", — с ликованием повторил демон. — "Мы собираемся устроить казнь".

И он захихикал. Я осмотрела пространство вокруг стола, хотя и знала, что ничего не увижу, затем заставила себя отвести взгляд от голоса. Мой взгляд упал на глаза Леви. Они были голубыми, как бассейн.

С его волнистыми светлыми волосами и квадратной челюстью он был достаточно красив, чтобы хорошо отвлечь внимание.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить?

— Доктор Пеппер, — сказал он.

— Кока, — одновременно сказали Джейк и Кахо.

— Мартини, — заказал Оуэн, махнув рукой. — Смешать, но не взбалтывать.

Он произнес эти слова так громко, что казалось, будто он уже что-то выпил.

— Извини, — сказала я. — Мы такое не подаём. Может быть, я смешаю тебе колу?

Оуэн застонал.

— Что это за дешевое заведение?

Леви взял своё меню и пролистал его.

— То же самое дешевое заведение, в которое мы приходили годами, — мне он сказал: — Принеси ему спрайт. Он всегда его заказывает.

Я записала заказы на напитки.

"Он не знает", — раздался голос демона рядом с Леви. — "Никто из них не знает".

"Такая вкусная душа".

Леви отложил меню. У него были широкие плечи, мускулистые от многолетних тренировок. Несомненно, устрашающий противник на поле.

— Мы уже знаем, что хотим заказать.

— Хорошо, — я кладу ручку в блокнот, сосредотачиваясь на его голосе. — Двойной чизбургер и большая картошка фри.

Я написала эти слова, затем повернулась к Оуэну.

— А как насчет тебя?

— Ты выглядишь знакомой, — сказал Оуэн, наклонив голову и рассматривая меня. — Мы встречались?

Прежде чем я успел ответить, Джейк сказал:

— Она в нашем классе английского, чувак.

Время от времени смотри вокруг.

Смех демонов становился всё ближе, как будто они взбирались на стол. Они казались такими материальными, что я почти поверила, что они что-нибудь опрокинут. Я крепко сжала ручку и снова сосредоточилась на Оуэне.

Он протянул мне своё меню.

— Я буду чизбургер с беконом, большую картошку фри и десерт для победителей. Что-то горячее и потрясающее, такое же, как мы.

Я быстро написал его заказ. Я хотела уйти, убежать от холода.

— А что ты хочешь на десерт?

— Они празднуют сегодня вечером и плачут завтра.

— Что ты предлагаешь? — Оуэн ухмыльнулся и приподнял брови. — От чего у тебя разыгрывается аппетит?

Серьёзно? Парень флиртовал со мной? Он вообще помнит, что вчера выбил у меня из рук книги?

— Просто решай, — сказал Кахо. — Остальным всё ещё нужно сделать заказ.

— У вас есть хорошие булочки? — спросил Оуэн. Его брови нашли всё это очень забавным.

Не было хорошего способа ответить на этот вопрос.

— У нас есть яблочный пирог, мороженое с горячим сиропом и морковный торт.

Я не слышала, что он сказал дальше. Демон рядом с Леви прошептал: "Его похороны будут такими грустными. Так много горя из-за оборвавшейся жизни. Бедный, бедный Леви".

Подожди, что? Похороны? Леви умрет?

Мой взгляд метнулся к нему. Я не могла дышать. Он был таким здоровым, таким молодым.

Демоны обычно ничего не говорили о будущем, по крайней мере, ничего такого конкретного. Я понятия не имела, почему они знали, что должно произойти — или, скорее, что может произойти в будущем. Но у них должны быть какие-то знания, иначе они не стали бы регулярно появляться на важных мероприятиях, чтобы попытаться повлиять на исход.

Слышать, как они говорят о похоронах, было плохим знаком.

Леви вопросительно посмотрел на меня, вероятно, потому, что я пристально смотрела на него. Я сглотнула.

— Ты тоже хотел десерт?

Этот вопрос вызвал смех у пары парней за столом.

Очевидно, я что-то пропустила в разговоре, но я не собиралась просить Оуэна повторить. Я получу его заказ на десерт позже.

— Я в порядке, — сказал Леви.

— По крайней мере, так говорят все девушки, — добавил Оуэн.

Я повернулась к двум другим парням и написала их заказы, трясущимися руками, затем поспешила на кухню. Холод исчез, но мой страх не исчез. Слова о похоронах скрутили мой желудок и мешали думать.

"Я ничего не могу сделать, чтобы предупредить Леви", — сказала часть меня. Он мне не поверит, и когда я переехала в Кентукки, я пообещала своим родителям, что никому не расскажу о демонах. Кроме того, я не знала, говорят ли они правду. Разве это не было бы просто моей удачей — выдать себя за проводника в мир духов, а затем узнать, что жизни Леви никогда не угрожала опасность. Я бы выглядела вдвойне сумасшедшей.

Я ввела в компьютер заказ на столик. Мне хотелось соскользнуть на пол и положить руки на голову, чтобы отгородиться от всего этого. Вместо этого мне нужно было принести на стол их напитки. Я поднесла каждую чашку к дозатору льда, обдумывая свои варианты.

Я не могла стоять в стороне и позволить кому-то умереть. Я должна была что-то сделать. Но что? Предупреждение его не принесло бы никакой пользы; я не знала, что с ним случится, и у меня не было никаких доказательств. С напитками на подносе я направилась обратно к столу и поставила их перед каждым парнем.

— Надо взять еду и съесть её в доме Тревора, — сказал Кахо. — Я не хочу ждать здесь.

Леви усмехнулся.

— Ты шутишь? Если мы отнесем еду к Тревору, мы не сможем её съесть. Все будут таскать нашу картошку фри.

— Ты не будешь есть в моей машине, — сказал Оуэн. — Ты везде оставляешь кетчуп.

Кровь, сказал один из демонов. У тебя везде будет кровь. Он радостно захихикал, издавая звуки, похожие на причмокивание губами.

— Эта штука не отстирывается от обивки, — сказал Оуэн.

Она оставляет пятна. Оба демона рассмеялись.

Они говорили об автомобильной аварии, в которую попадет Леви?

Демоны, казалось, поселились рядом с Леви. Их голоса звучали совсем рядом с его лицом. "Скоро ты будешь истекать кровью. Скоро, красивый, восхитительный мальчик".

Был ли Оуэн пьян? Станет ли это причиной автомобильной аварии? Я посмотрела на него, проверяя. Он не путал слова, и его координация, казалось, была в порядке. Он был шумным и раскованным, но, возможно, это было нормально для него.

После того, как я поставил газировку на стол, у меня не было причин оставаться и подслушивать, поэтому я вернулась на кухню, чтобы посмотреть, готов ли заказ для четвёртого столика. Я ставлю тарелки на свой поднос, почти не видя их.

Демоны не говорили, что в машине Оуэна будет кровь, просто она была в пятнах. Так что, возможно, я поспешила с выводами об автокатастрофе. Леви может погибнуть от несчастного случая на вечеринке. Еще в Лас-Крусесе я слышала историю о пьяном парне, который упал с балкона и разбил себе голову. Так много всего может случиться. Я понятия не имела, что мне нужно было предотвратить.

Обычно ночная смена затягивалась. На этот раз всё прошло слишком быстро. Когда я давала ребятам их ужин, я всё ещё понятия не имела, как обезопасить Леви. Демоны не ушли. Они продолжали болтать, празднуя его кончину.

"Наслаждайся своей последней трапезой, своим последним земным вкусом".

Насколько я могла судить, демоны не могли манипулировать физическими объектами, так что они не могли быть причиной несчастного случая. Они имели власть над людьми, и только настолько, насколько люди давали им. Тем не менее, всегда существовал шанс, что демоны планировали повлиять на Леви, чтобы он принял плохие решения. Лучше избавиться от них.

Когда ребята были на половине ужина, я подошла с улыбкой.

— На кухне только что рассказали мне о специальном мероприятии, которое мы проводим. В честь Национального дня молитвы мы предлагаем бесплатный десерт всем, кто произнесёт молитву.

Не имело значения, о чём молились ребята. Обычно произнесения имени Бога было достаточно, чтобы демоны отступили. Я достала свой блокнот для заказов.

— У вас, ребята, есть место для десерта?

Я понятия не имела, есть ли Национальный день молитвы и когда это было. Я бы записала десерт на свой счёт.

— Потрясающе, — сказал Оуэн. — Я буду мороженое с горячей помадкой.

— То же самое, — сказал Джейк.

— Яблочный пирог, — добавил Кахо.

Леви пожал плечами.

— Я атеист.

Я продолжала улыбаться ему.

— Я сомневаюсь, что они лишат тебя членства из-за одной молитвы.

Я положила ручку в блокнот, готовая записать его заказ. — Морковный торт действительно хорош.

Оуэн толкнул Леви локтем.

— Чувак, помолись, прося яблочный пирог. Самый быстрый ответ на свете.

Джейк вгрызся в жареную картошку.

— Я буду молиться, чтобы переспать с горячей девушкой на вечеринке.

Кахо рассмеялся.

— Да, потому что тебе понадобится чудо, чтобы это произошло.

Я не сводила взгляда с Леви.

— Мороженое с горячей помадкой? Морковный торт?

— Конечно, — сказал он с полуулыбкой. — Мороженое. Очевидно, наш стол обрёл религию.

К тому времени, как я вернулась с их десертами, демоны ушли. Я почувствовала облегчение, но недостаточно оптимистично, чтобы думать, что проблема решена.

Я не ожидала, что парни посмотрят на меня после того, как я поставлю десерты, но взгляд Леви переместился на меня. Я снова заметила, какие у него голубые глаза.

— Спасибо, — сказал он.

Спасибо. Это слово пронзило меня. Он благодарил меня, но я даже не предупредила его, что его жизнь в опасности.

Я выдавила из себя улыбку.

— Не за что.

Я отошла от стола, чувствуя себя бесполезной. Было бы бесполезно ему говорить об этом. Это никогда не происходило.

На кухне я прислонилась к стене заказа. Звон посуды казался слишком громким, запах еды — слишком тяжелым. Я подумала о демонах, вторгшихся в мою комнату прошлой ночью. Было ли это ключевым решением, которое я собиралась принять — раскрыть ли свои способности Леви в попытке спасти его жизнь?

По крайней мере, мне нужно было найти способ помешать ему сесть в машину Оуэна. Удержать его от похода на вечеринку было бы ещё лучше.

Если бы у меня было больше времени, я, возможно, придумала бы хороший план. Как бы то ни было, я едва ли придумала что-то плохое.

Я нацарапала записку Оуэну, сообщив ему, что отвезу Леви домой, затем сложила её и подошла к одной из других официанток. Эви была всего лишь второкурсницей, но она была самой близкой моей подругой в Саутбруке. Она шутила со мной о клиентах и рассказала мне, кто сводил её с ума в школе.

— Не могла бы ты закрыть мои последние два стола? — спросила я. Было уже достаточно поздно, чтобы клиенты перестали приходить. Всё, что мне нужно было сделать, это выдать чеки моим оставшимся.

Взгляд Эви метнулся к столу Леви.

— Только не говори мне, что ты хочешь пойти на тусовку Тревора с этими парнями?

— Нет, дело не в этом.

Я была на такой вечеринке только раз в своей жизни, и этого было достаточно, чтобы излечить меня от желания когда-либо посещать их снова.

— Мне нужно отвезти Леви домой.

— Почему?

— Долгая история. Когда я выведу его в коридор, ты передашь Оуэну эту записку?

Я протянула ей листок. Оставалось надеяться, что Оуэн быстро уйдёт. Таким образом, у Леви не было бы другого выбора, кроме как позволить мне отвезти его. Я бы сделала всё возможное, чтобы убедить его вообще пропустить вечеринку. План мог пойти не так во многих отношениях, и я, вероятно, в конечном итоге выглядела бы как сталкер, но это было лучшее, что я могла придумать за короткий срок.

Эви вздохнула.

— Тебе не следует связываться со спортсменами. Они думают, что правят миром.

— Я не собираюсь связываться. Я просто делаю ему одолжение

— Хорошо.

Она снова вздохнула, явно не веря мне. Она, вероятно, видела немало девушек, которые бросались на Леви и его друзей-футболистов.

Я доставила чеки за стол Леви. Обычно я убирала пустую посуду, а затем возвращалась через несколько минут, чтобы посмотреть, не расплачивается ли кто-нибудь кредитными картами. На этот раз я нервно слонялся вокруг, пока парни вытаскивали деньги из кошельков. Я наблюдала за Леви, пока он не заметил меня.

— Могу я поговорить с тобой минутку?

Он улыбнулся.

— Конечно. Давай.

— Я имею в виду, могу я поговорить с тобой наедине? Во дворе.

Оуэн издал не очень тонкий смешок в ответ на мою просьбу. Остальные парни ухмыльнулись. Леви только с любопытством приподнял бровь.

— Хорошо.

Он встал и последовал за мной через столовую. Гул разговоров и звон посуды заглушали наши шаги. Я притворилась, что не чувствую, как друзья Леви наблюдают за нами. Я повела его в коридор, который вёл к паре кладовок, затем повернулась к нему лицом. Я думала о нескольких разных вещах, которые я могла бы сказать, но теперь, когда наступил момент, все они казались неправильными.

Леви скрестил руки на груди и устремил на меня пристальный взгляд своих голубых глаз. Он каким-то образом заставил коридор казаться маленьким, заполнив его своими широкими плечами.

— Итак, о чём ты хотела поговорить?

Я сделала глубокий вдох. Почувствовала дрожь внутри. Это был такой глупый план, но что ещё я могла сделать? Жизнь Леви зависела от того, не пойдёт ли он на эту вечеринку. Я засуетилась, заправляя прядь волос, выбившуюся из моего конского хвоста, за ухо.

— Эм, мне жаль отрывать тебя от твоих друзей, но я думаю, что Оуэн слишком много выпил.

— Действительно? — беззаботно сказал Леви. — Я не знал, что ты подавала ему алкоголь.

— Не здесь. Я почти уверена, что он пил перед тем, как прийти.

Я говорила медленно. Чем медленнее я говорила, тем больше времени у его друзей оставалось, чтобы уйти.

Леви пожал плечами.

— Оуэн выпил одну кружку пива по дороге. С ним всё в порядке.

— Нет, это не так. Я не думаю, что он должен идти на вечеринку Тревора, не говоря уже о том, чтобы ехать туда.

Ещё одно пожатие плечами.

— Одно пиво не смущает Оуэна. Вероятно, он им даже не напивается. Он хорош, — Леви оглядел коридор. — Это всё, о чём ты хотела поговорить?

— Эм, нет.

Я никогда не была сильна во лжи или увёртках. Ещё до того, как демоны начали появляться в моей жизни, я всегда чувствовала себя так, как будто хожу с камнем в ботинке: колется и неудобно.

— У меня был вопрос по английскому языку. Каким было наше последнее задание?

— Мы должны закончить ”Алую букву".

— К какому дню?

— К понедельнику.

Это не заняло достаточно много времени. Я покрутила пуговицу на своей рубашке.

— Это довольно суровая книга, тебе не кажется? Я имею в виду, эти люди заставляют Эстер носить письмо только потому, что она совершила ошибку.

Я болтала без умолку в течение пары минут о преподобном Диммсдейле, Перл и обречённом социальном положении Эстер. Всё, что угодно, лишь бы продлить разговор.

Некоторое время Леви терпеливо слушал, но, в конце концов, прервал меня.

— Знаешь, если бы ты была хотя бы наполовину такой разговорчивой во время урока, мистер Хойер понял бы, что ты действительно читала книгу.

— Иногда я стесняюсь.

— Да. Что ж, было приятно с тобой поговорить, — он взглянул на мой бейджик с именем, — Адель. Но я должен вернуться к своим друзьям.

Он двинулся, чтобы обойти меня.

Я схватила его за руку.

— Не уходи с Оуэном. Пожалуйста.

Леви посмотрел на мою руку, но не стряхнул мою хватку.

— Почему нет?

— Я просто...

Рано или поздно он узнает, что я натворила. С таким же успехом это могло быть от меня. И всё же мне было трудно произносить эти слова.

— Я отправила Оуэну записку, в которой говорилось, что я собираюсь отвезти тебя домой.

Глаза Леви расширились. Видя меня по-другому.

— Что ты сделала?

Я убрала руку с его плеча.

— Я могу забрать тебя сейчас, если хочешь.

Я закончила со своими столами.

Брови Леви поползли вверх.

— Не пойми меня неправильно. Ты симпатичная девушка, и я польщен. Но мы даже не знаем друг друга. Так что, эм, я собираюсь отказаться от этого и потусоваться со своими друзьями сегодня вечером.

Я переместила свой вес так, чтобы снова встать у него на пути. Всё шло так плохо, как я и боялась.

— Я не пристаю к тебе. Я просто беспокоюсь о твоей безопасности.

Он недоверчиво опустил подбородок.

— Потому что Оуэн выпил одно пиво?

Я вздохнула, колеблясь.

— У меня плохое предчувствие насчет того, что ты пойдёшь с ними.

— Плохое предчувствие.

— Я действительно не могу это объяснить.

Он издал раздраженный звук.

— Я уверен, что ты не можешь.

С этими словами он обошел меня и направился обратно в столовую. Я поплелась за ним, не зная, что делать дальше. Ушли ли другие парни? Что бы я сделала, если бы они этого не сделали?

Когда мы добрались до столовой, Леви резко остановился. Его столик был пуст. Единственными следами его друзей были грязные тарелки, которые они оставили после себя.

Хорошо.

Леви выругался и направился к выходу. Я последовала за ним, не имея никакого плана в голове. Если бы машина Оуэна не уехала, как бы я помешала Леви сесть в неё? Я не могла физически остановить его.

Он распахнул дверь ресторана и вышел на улицу. Ночь была прохладной и тяжелой от влажности. Один одинокий уличный фонарь освещал полупустую парковку. Я не знала, на чём ездил Оуэн, но, судя по хмурому виду Леви, его машины здесь не было.

— Я не могу поверить, что они ушли. Они думали, что я просто собираюсь...

Он не закончил фразу. По крайней мере, я предположила, что другие слова, которые он пробормотал, были просто ругательствами, а не глаголом и прямым объектом. Он посмотрел вверх и вниз по улице, а затем снова выругался.

— Держу пари, они думают, что это весело. Я собираюсь убить Оуэна.

Он вытащил свой телефон из кармана.

Нет. Я не собиралась позволять ему звонить Оуэну, чтобы он приехал. Никаких похорон. Я подошла к Леви сзади и выхватила его телефон, прежде чем он успел набрать номер.

Он повернулся ко мне.

— Верни мне мой телефон.

Я не совсем понимала, насколько высок Леви, насколько сильны его руки, пока он не навис надо мной. Я отступила назад.

— Ты не можешь позвонить Оуэну.

Он шагнул ко мне, протягивая руку.

— Разве я не ясно дал понять, что ты не в моём вкусе? Я предпочитаю здравомыслящих девушек.

Я сделала ещё один шаг назад.

— Я не флиртую с тобой, хорошо?

Я огляделась, задаваясь вопросом, смогу ли я убежать от него. Вероятно, нет.

— Если ты не хочешь, чтобы я отвезла тебя домой, всё в порядке. Я позвоню кому-нибудь ещё, и они отвезут тебя. Только не Оуэн. И не на вечеринку.

Леви скрестил руки на груди.

— Отлично. Позвони Софии. Она моя девушка.

Он сделал ударение на этом слове, как будто у меня всё ещё могли быть сомнения относительно его интереса ко мне.

— Хорошо. Позволь мне найти её в твоих контактах.

Его челюсть напряглась.

— И не говори ей ничего странного.

Добрых самаритян слишком переоценивают.

Я нашла её имя, нажала "Вызов" и поднесла телефон к уху. Леви впился в меня взглядом, пока звонил телефон.

— На случай, если тебе интересно, — сказал он, — я не оставляю чаевых.

Я закатила на него глаза.

Наконец София взяла трубку: "Эй, неудачник, как дела?"

Милая девушка. Я открыла рот, чтобы сказать: "Я просто пользуюсь телефоном Неудачника", но подумала, что он может счесть это странным.

— Я звоню от Леви, — сказала я. — Его нужно отвезти домой.

Последовала пауза.

— Что?

— Леви в закусочной Рози. Ты можешь приехать и забрать его?

— Что? — снова спросила она.

— Ты можешь забрать Леви?

Пауза.

— С ним что-то не так?

— Ну, он немного высокомерен. Что ты имеешь в виду, помимо этого?

Леви схватил телефон.

— Эй, София, извини за это, — он бросил на меня мрачный взгляд. — У меня возникла ситуация, — пауза. — Ничего важного. Дело в том, что меня нужно подвезти. Ты можешь приехать за мной? — ещё одна пауза. — Отлично. Спасибо, — он закончил разговор и снова уставился на меня. — Хорошо. Она едет. Теперь ты можешь уходить.

Я скрестила руки на груди. Ночь становилась всё холоднее. Или, может быть, я просто дрожала, потому что ненавидела это делать, ненавидела быть чокнутой девчонкой. Снова.

— Я подожду, пока она не придет, и я буду знать, что ты в безопасности.

— В безопасности от чего?

Я не ответила, просто подошла к кашпо перед закусочной и села.

Леви начал писать сообщения. Наверное, выносит мозг друзьям.

— Не пиши Оуэну, пока он за рулём, — крикнула я. — Если он разобьется из-за того, что смотрел на свой телефон, всё это будет похоже на одну из тех ужасных греческих трагедий, где люди становятся причиной судьбы, которой пытаются избежать.

Я действительно уделяю внимание английскому языку, даже если я мало говорю на уроках.

— Нет, — сухо сказал он. — Я говорю Тревору, чтобы он вылил на него бобовый соус, как только он доберётся до вечеринки. — Затем Леви повернулся ко мне спиной, давая понять, что он закончил со мной разговаривать.

Хорошо. Что угодно. Я всё равно сидела и ждала вместе с ним.

Примерно через десять минут подъехала темноволосая девушка на красной "Киа". Леви подошел и сел, не оглядываясь.

Что ж, я, вероятно, только что разрушила все шансы завести друзей в Саутбрук Хай. Но, по крайней мере, он был в безопасности.

ГЛАВА 4

Леви

Я забрался в машину Софии и захлопнул дверцу. Её каштановые волосы были собраны в конский хвост, и она носила пару висячих сережек в виде кубиков. София была помешана на причудливых украшениях. Она наблюдала, как Адель направляется в закусочную, затем обратила своё внимание на меня, глядя на меня с беспокойством.

— Так что же происходит? Как ты здесь застрял?

София была девушкой моего старшего брата Макса. Технически она девушка и друг, так что я не лгал Адели.

— Это долгая история, в которой мои друзья — полные идиоты.

София направила машину к улице.

— Дай угадаю. Оуэн замешан в этой истории?

— Да.

— Ну, он член Клуба полных идиотов, — София оглянулась через плечо на закусочную. — Кто была та девушка?

Я покачал головой.

— Она из моего класса английского языка, и она хотела отвезти меня домой.

Было странно произносить эти слова, странно, что последние несколько минут вообще произошли. Почему со мной всегда флиртовали психованные девчонки? Ты помогаешь девушке собирать её книги, и вдруг она думает, что у вас есть отношения. Если девушке — даже хорошенькой — приходится так стараться, чтобы заполучить парня, с ней явно что-то не так.

София протянула руку и ущипнула меня за щеку, как будто я был ребёнком.

— Ах, ты снова обратил своё обаяние на бедных беспомощных женщин?

Я оттолкнул её руку.

— Просто отвези меня к Тревору. Я хочу накричать на Оуэна.

— Ну, пока я прибыла сюда по благому делу, — она послала мне ухмылку. — Если ты поставишь его в неловкое положение перед всеми, я могу не брать с тебя плату за бензин.

Я рассмеялся, хотя всё ещё был в плохом настроении.

Несколько минут мы ехали молча, и я задавался вопросом, насколько ещё она будет любопытна. Макс жил в трёх часах езды отсюда, в Университете Луисвилля, но приезжал домой на столько выходных, сколько мог. Он, несомненно, подшутил бы надо мной по этому поводу — мои друзья оставили меня в лапах чересчур нетерпеливой девушки, а Софии пришлось меня спасать.

Она включила радио и переключила станции.

— Так Оуэн пытался свести тебя с девушкой из английского класса? Она была довольно милой, но если ты ищешь подружку, я хочу с ней познакомиться. Она должна соответствовать моим строгим стандартам.

— Я почти уверен, что Адель провалила бы их.

София глубокомысленно кивнула.

— Что ж, тогда это научит тебя позволять Оуэну выбирать девушек для тебя. Можно подумать, что после инцидента с ракетой ты знаешь, что не стоит доверять его суждениям.

— Кто сказал, что я доверяю его суждениям?

Когда мы с Оуэном были первокурсниками, мы построили кучу моделей ракет. Они становились всё больше, с более мощными двигателями, пока их нельзя было квалифицировать как небольшие космические корабли. Однажды ночью, построив пару трехфутовых, мы отнесли их в парк рядом с новым жилым комплексом, чтобы посмотреть, какая полетит дальше.

Оказалось, ракета Оуэна улетела дальше — и она разнесла чей-то мусорный контейнер. Последствия этого инцидента привели к тому, что мы вдвоём убегали от полиции, перепрыгивали через несколько заборов и прятались в недостроенном доме, потому что мы слишком сильно смеялись, чтобы продолжать бежать.

Я постучал пальцами по ручке дверцы машины, размышляя.

— Я должен отплатить Оуэну за помощь в моей личной жизни. Что было бы хорошей местью?

— Хм. Может ли это быть связано с мифологическими существами?

— Может быть. У тебя где-нибудь припрятан оборотень?

София свернула с главной улицы на жилую дорогу. Мы завернули за угол, и она сильно притормозила. Впереди в темноте пульсировали синие и красные огни. Пожарная машина и полицейская машина заблокировали большую часть перекрестка.

— Вау, — сказала она. — Это выглядит не очень хорошо.

Вспышки разноцветного света осветили покорёженную серую машину, разбитую с одной стороны и прижатую к уличному фонарю. Не было никаких признаков другого транспортного средства, но автомобиль, очевидно, получил такой сильный удар, что врезался в столб.

Когда мы подъехали ближе, я увидел машину скорой помощи. Двое парамедиков вытаскивали парня из машины. Его голова откинулась назад, кровь размазалась по лицу, а одна из его рук свисала вниз. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что я вижу. Это был Оуэн.

Паника пронзила меня.

— Выпусти меня! — мой голос казался оторванным от моего тела, слишком громким. — Это Оуэн!

Он был не единственным в машине. Джейк и Кахо — где они были? Были ли они живы?

— Мне нужно выйти! — настаивал я, моя рука уже была на дверной ручке. — В той машине были мои друзья!

София затормозила, недоверчиво уставившись на происходящее.

— О нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет.

Прежде чем машина полностью остановилась, я распахнул дверь. Я направился к машине скорой помощи, не сводя глаз с Оуэна, ища признак того, что он дышит. Я не видел полицейского, пока он не встал передо мной с протянутыми руками, удерживая меня. Он заговорил, но я не расслышал, что он сказал.

Мой пристальный взгляд скользнул по обломкам.

— Где Джейк и Кахо?

— Вы знаете этих молодых людей? — слова офицера едва ли были услышаны.

Осколки стекла разлетелись по тротуару. Бок машины Оуэна был похож на смятую алюминиевую банку.

— Нам нужно позвонить их родителям, — сказал офицер. — У вас есть их номера?

Я вытащил свой телефон из кармана, всё ещё ища Джейка или Кахо. Я не видел их ни в машине, ни стоящими на тротуаре. Они, должно быть, в машине скорой помощи.

— С ними всё будет в порядке?

Я открыл свои контакты, но не мог ясно мыслить, не мог вспомнить первую букву чьего-либо имени.

— Парамедики заботятся о них, — сказал офицер.

Это не было ответом.

— Насколько они плохи?

— Они живы, и их везут в отделение неотложной помощи. Я не могу сказать вам больше, чем это. У вас есть номера телефонов их родителей?

Двери "скорой помощи" закрылись, забрав с собой мой взгляд на Оуэна. Оуэн.

Его имя начиналось с О.

Я напечатал буквы, нажал контакт его дома и передал свой телефон офицеру.

— Оуэн Зубак. Вот кого только что забрали парамедики.

С ним были Джейк Картер и Кахо Тохи.

Скорая помощь отъехала, завывая сиренами, когда ехала по улице.

Её вращающиеся огни становились всё меньше, пока она, наконец, не завернула за угол и не исчезла из виду. Рядом со мной офицер разговаривал по телефону, спокойным голосом объясняя, что Оуэна везут в больницу.

София припарковала свою машину и подошла.

— С твоими друзьями всё будет в порядке?

— Я не знаю.

Не говоря больше ни слова, она обхватила меня руками. Они едва доходили мне до шеи, но я растворился в ней.

— Мне так жаль, Леви. Позволь мне отвезти тебя домой.

Я покачал головой.

— Мне нужно дать офицеру другие номера. После этого мне нужно, чтобы ты отвезла меня в больницу. Я должен убедиться, что с моими друзьями всё в порядке. — Даже произнося это предложение, я понимал, как нелепо звучат эти слова. Я ничего не мог сделать, совсем ничего, чтобы помочь своим друзьям.

Родители Кахо попали в больницу вскоре после меня, вскоре за ними последовала мама Джейка, а затем и мама Оуэна. Врачи не сказали им ничего, кроме того, что состояние их детей стабильное, они проходят лечение и обследование. Дополнительная информация будет получена, как только она будет у врачей.

Родители повернулись ко мне, требуя объяснений, но всё, что я мог сказать, было:

— Я был в другой машине. Я ничего не знаю, кроме того, что мне сказали в полиции.

Полиция уже сообщила им, что была задействована другая машина, которая уехала с места происшествия. Это было почти всё, что они знали на данный момент.

Я сидел в приёмной рядом с Софией и чувствовал уколы вины за то, что меня не было с моими друзьями, когда произошел несчастный случай. Может быть, я мог бы что-то сделать, чтобы предотвратить катастрофу. Я всегда был самым ответственным в группе. Может быть, если бы я был там и наблюдал за дорогой.

Мать Кахо расхаживала по комнате, всхлипывая и бормоча что-то на тонганском. Родители Джейка сидели близко друг к другу, держась за руки. Они оба были такими же бледными, как стена позади них. Мама Оуэна звонила его отцу каждые несколько минут, пытаясь дозвониться до него. Он жил в Индиане и не часто навещал их.

Казалось, он думал, что его работа как отца заканчивается на чеке на содержание ребёнка, который он отправлял каждый месяц.

Я поставил локти на колени и положил подбородок на руки. Я продолжал видеть помятую "Хонду" Оуэна. Машина получила наибольшие повреждения на заднем сиденье со стороны пассажира, на том месте, где я сидел по дороге в ресторан. Я должен был сидеть на этом месте. Я бы так и сделал, если бы Адель не остановила меня.

Она сказала, что у неё плохое предчувствие, но я не верил в предчувствия. Они были похожи на гороскопы и карты таро — инструменты для обмана легковерных. Если Адель знала о катастрофе до того, как она произошла, это могло означать только одно: катастрофа вовсе не была несчастным случаем. Кто-то это спланировал.

Кто-то испортил тормоза Оуэна? Неужели другая машина нарочно протаранила его машину? Это объяснило бы, почему он не остался на месте аварии.

Что бы ни случилось, у Адель явно была какая-то информация о том, кто это сделал и почему.

Я уставился на потертый коричневый ковер в приёмной скорой помощи, пытаясь разобраться в этом. Почему она просто не сказала мне правду? Почему она позволила кому-то сесть в машину? Конечно, Оуэн вёл себя с ней как придурок в школе, но она же не могла желать ему смерти, не так ли? Предупредила ли она меня, потому что я помог ей собрать её книги? Нелепо. Жизнь и смерть не должны висеть на таких ничтожных ниточках.

И всё же я ходил невредимый, в то время как мои друзья приехали сюда на машине скорой помощи.

Что ж, кто бы ни устроил аварию, ему это с рук не сойдет.

Я бы позаботился о том, чтобы Адель рассказала полиции всё, что знала.

Дверь в отделение неотложной помощи открылась, и мой отец вошел внутрь. Он раскраснелся, его волосы были в беспорядке, как будто он провёл по ним руками. Я не ожидал увидеть его здесь, даже не сказал ему, что случилось. Он подошел к секретарше, не заметив меня.

— Я слышал, что произошла автомобильная авария. Мой сын был…

— Папа, — позвал я.

Он обернулся, увидел меня и вздохнул с облегчением.

— С тобой всё в порядке.

— Да. Меня не было в машине.

Он не стал комментировать это, просто подошел, всё ещё испытывая облегчение. Он сел на стул рядом со мной и притянул меня в объятия. Я прижался к нему, нуждаясь в утешении.

— Меня не было в машине, — повторил я. В этом предложении было так много смысла.

Счастье. Чувство вины. Благодарность. Гнев.

Папа выпрямился и оглядел меня так, словно всё ещё не мог поверить, что я в безопасности.

Мне было стыдно, что я не позвонил ему, чтобы сообщить, что со мной всё в порядке, но я не думал, что он будет волноваться.

— Кто рассказал тебе о катастрофе?

Он непонимающе посмотрел на меня, как будто вопрос не был задан, а затем сказал:

— Звонил кто-то из полицейского управления. Когда они узнали, что в этом замешаны твои друзья, они подумали, что ты тоже.

Он вздохнул и покачал головой.

— Я так рад, что они ошибались.

Я понизил голос.

— Мне нужно поговорить с тобой о несчастном случае.

Я указал на дверной проем, и мы с папой вышли наружу. Оказавшись там, я рассказал ему об Адель, о том, что она сказала, и о том, как она удержала меня от отъезда с моими друзьями.

Гневный румянец залил его лицо, а губы сжались в тонкую линию.

— Где живёт Адель? Я пойду туда прямо сейчас и выясню, как она замешана в этом и что она знает.

Я пожал плечами.

— Я не знаю. Она только что переехала сюда.

— Она что, водится не с той компанией? У неё неприятности?

Если в школе и была группа, которая любила резать тормоза или таранить машины, я об этом не знал.

— Насколько я могу судить, она тихая.

Папа несколько мгновений ничего не говорил, просто смотрел на дверь, крепко сжав челюсти. Я предположил, что это его версия шока. Он никогда не терялся в словах. Наконец, он положил руку мне на плечо.

— Я поговорю с шерифом, и мы докопаемся до сути, — он убрал руку. — Какое-то время будь особенно осторожен. Никуда не ходи один, хорошо?

— Почему? — спросил я.

— Просто не надо. Нет, пока это дело не будет улажено.

Его слова были далеки от обнадеживающих, но это было нормально. Мне не нужны были утешения. Я хотел справедливости.

ГЛАВА 5

Адель

Звонок в дверь разбудил меня в 7 утра, вот и всё, что я сделала за выходные, чтобы выспаться. Я, спотыкаясь, выбралась из кровати и направилась в гостиную. Тётя Шерил, должно быть, рано вернулась домой со своей конференции и потеряла ключ от дома или что-то в этом роде. Никто никогда не приходил ко мне, а для продавцов было слишком рано.

Если бы я была более бодрой, то, возможно, поняла бы, что если бы тётя Шерил потеряла ключи, она не смогла бы доехать домой на машине.

Я открыла дверь и обнаружила на пороге полицейского средних лет. Это достаточно быстро меня разбудило. Он показал мне значок.

— Вы Адель Хансен?

— Да.

"Что-то случилось с тётей Шерил", — подумала я.

Вот почему полиция появляется на вашем пороге — чтобы сообщить ужасные новости. Я крепче сжала дверную ручку, ожидая.

— Я пришёл поговорить с вами об автомобильной аварии, которая произошла прошлой ночью.

— Где она? С ней всё в порядке?

Офицер на мгновение замолчал, рассматривая меня более внимательно. — Кого ты имеешь в виду?

— Моя тётя. Шерил Хансен.

Суровое выражение лица офицера не изменилось.

— У вас есть основания полагать, что ваша тётя попала в аварию?

— Я... — этот вопрос застал меня врасплох. — Нет. Я просто... Полиция обычно не выезжает на дом, если только не случилось что-то плохое.

Он раскрыл блокнот и щелкнул ручкой.

— У меня есть несколько вопросов по поводу автомобильной аварии с участием трёх ваших одноклассников. Молодой человек сообщил, что прошлой ночью вы предупредили его, что произойдет что-то плохое.

Ты не дала ему сесть в машину с другими мальчиками.

— Взгляд офицера поднялся на меня. Через несколько минут они попали в серьёзное столкновение. Не хотите ли вы рассказать мне, что вам известно об этом инциденте?

Мои колени ослабли. Я была так сосредоточена на сохранении жизни Леви, что не подумала о том, что кто-то ещё может пострадать.

— С остальными всё в порядке? Что случилось?

— Другая машина оставила место происшествия, — сказал он с ноткой обвинения в голосе. — Мальчики сейчас в больнице. У меня нет больше информации, кроме этой.

Я поднесла руку ко рту, содрогаясь от тяжести его слов. Я должна была сделать больше, чтобы остановить остальных. Я должна была придумать какой-нибудь способ удержать их всех от этого. Трое парней были в больнице.

Офицер смотрел на меня твёрдым взглядом.

— Вы знаете, кто ударил машину мальчиков?

Я покачала головой. Слова не шли с языка.

— Почему вы сказали одному из них не садиться в машину?

Испытав ещё одну порцию шока, я поняла, почему этот человек допрашивал меня; полиция думала, что я заранее знала об аварии. Они думали, что я каким-то образом в этом замешана.

Я сделала глубокий вдох и встретилась взглядом с полицейским. Я могла придумать только одно, что сказать, чтобы оправдать себя.

— Леви сказал мне, что Оуэн пил до того, как попал в ресторан. Я беспокоилась, что ехать с ним будет небезопасно, поэтому сказала Леви, что у меня плохое предчувствие по этому поводу. Наверное, я была права.

Офицер посмотрел скептически, но записал мой ответ в свой блокнот.

— Вы не знаете о какой-либо нечестной игре, связанной с несчастным случаем?

— Нет.

— Ты знаешь кого-нибудь, кто хотел бы причинить вред этим молодым людям?

— Нет. Я переехала сюда всего несколько недель назад. Я почти никого не знаю.

Офицер продолжал наблюдать за мной, оценивая меня, ожидая, что я скажу ещё что-то. Я молчала.

— Вы уверены, что у вас нет никакой информации, которая могла бы помочь установить личность другого водителя? Из-за него три человека попали в больницу.

— Мне жаль. Я ничего не знаю.

Знал ли он, что я лгу, или он одаривал всех этим пронизывающим взглядом?

Наконец офицер кивнул мне.

— Спасибо, что уделили мне время. Если у нас возникнут какие-либо дополнительные вопросы, мы свяжемся с вами.

Он произнес это как угрозу.

После того, как он ушёл, я закрыла дверь и прислонилась к ней, дрожа от волнения.

Я спасла Леви жизнь. И я позволила трём другим парням почти погибнуть.

ГЛАВА 6

Леви

В субботу я навестил Джейка в больнице. Всё помещение пахло дезинфицирующим средством и беспокойством.

Оуэна и Кахо уже выпустили, но Джейк всё ещё находился под наблюдением. Помимо двух сломанных рёбер, у него было несколько припадков из-за травмы головы. Я нашёл его бодрствующим и смотрящим телевизор, его лицо распухло и было в синяках. Он выглядел как искаженная версия самого себя.

— Джейк, — сказал я, пожав ему руку. — Я бы обнял тебя, но это может заставить тебя расплакаться.

— Это определённо заставило бы меня плакать. — Его голос звучал хрипло.

Я сел на стул у кровати.

— Когда тебя выпустят из этого места?

— Надеюсь, завтра. Однако доктор говорит, что я завязал с футболом на этот сезон. Не позволяй команде развалиться на куски.

Я печально покачал головой.

— Наш успех был во всём благодаря тебе, чувак. Теперь всё кончено.

— Верно, — сказал он. — Верно.

Я засмеялся, и он тоже, но быстро остановился и схватился за бок.

— Никому не разрешается быть смешным в течение следующих шести недель.

— Прости…

Мы оба на мгновение замолчали, а потом я сказал:

— Ты помнишь, что произошло? Что стало причиной аварии?

Я расспрашивал Оуэна и Кахо, но они мало что мне рассказали. Кахо проверял свой телефон прямо перед аварией и ничего не видел. Всё, что Оуэн помнил, — это то, что кто-то их подрезал.

Джейк пожал плечами.

— Пикап пронёсся через знак "Стоп" и врезался в нас. Наверное, пьяный.

— Полиция уже нашла его?

— Нет, но они арестуют его, как только он попытается починить свой пикап.

Полиция связалась со всеми автомастерскими в этом районе. Они ищут серебристый пикап.

Серебристый?

— Пару дней назад я видел мужчину в серебристом пикапе, который сидел на школьной парковке.

Может ли это быть совпадением?

— У меня от него мурашки по коже.

Инцидент не был каким-либо доказательством, но он всё равно мог что-то значить.

— Ты разглядел водителя?

— Едва ли. Я только увидел, что у него были тёмные волосы.

Как тот мужчина, которого я видела на парковке.

— Ты бы узнал его, если бы увидел снова?

Джейк покачал головой.

— Всё, что связано с аварией, расплывчато. Я ударился головой о боковое стекло, — он потёр шею, как будто даже воспоминание причиняло боль. — Чувак, вот где машине нужна была подушка безопасности.

— Что, если это не был несчастный случай? — спросил я. — Что, если это был тот же самый парень, которого я видел наблюдающим за школой?

— Зачем какому-то незнакомцу понадобилось таранить машину Оуэна?

Это был важный вопрос. У меня не было на это ответа. И, возможно, увидеть серебристый пикап перед аварией было не более чем случайностью. Я попытался вспомнить черты лица этого человека, зафиксировать их в своём сознании. Я не мог. В основном я помнил ощущение, что где-то видел его раньше. Где?

— Тебе повезло, что ты не поехал с нами, — сказал Джейк, затем послал мне улыбку. — Кстати, что произошло между тобой и Адель в ресторане? Тебе дважды повезло прошлой ночью?

— Э-э, нет. Давай просто скажем, что она не в моём вкусе.

Нет смысла рассказывать ему о своих подозрениях на её счет. Если Адель знает больше, чем говорит, я выясню.

— Конечно, она немного зануда, но у неё большой потенциал. И ты ей явно нравишься, — он вопросительно посмотрел на меня. — Братан, между вами двумя что-то происходило на английском, о чём ты нам не сказал?

Я недоверчиво хмыкнул.

Джейк понимающе кивнул.

— "Алая Буква" навела тебя на определённые мысли, не так ли? Эта книга — сплошное веселье.

— Должно быть, я пропустил эти части.

— Как только я перестану принимать обезболивающие и смогу ясно мыслить, тебе придётся рассказать мне все подробности.

Я надеялся, что получу какие-то подробности, но они будут не такими, как он представлял.

ГЛАВА 7

Адель

В воскресенье тётя Шерил вернулась домой, полная энтузиазма и энергии. Я не знала, что происходило на съездах страховых агентов, но ей удалось вернуться загорелой. Она была высокой и стройной, как мой отец, с такими же светло-каштановыми волосами и носом с высокой переносицей. Она называла это римским носом, потому что это звучало более привлекательно, и, кроме того, этот термин создавал иллюзию, как будто мы могли быть родственниками Цезаря.

— Всё решено, — сказала она мне, таща свой багаж через гостиную. — Я не брошу свою работу до тех пор, пока меня будут отправлять в Орландо раз в год. Комната с видом на океан делает общение с моим боссом почти стоящим того.

Тётя Шерил была на десять лет моложе моего отца, но была человеком от природы организованным и эффективным. Она всегда заканчивала тем, что отвечала за всё, и именно так, как я предполагала, она в конечном итоге заботилась обо мне. Её дом был новым началом — дубль два — и она должна была помочь мне не облажаться на этот раз.

— Как прошли твои выходные? — спросила она.

Что я могла на это сказать? Должна ли я признаться, что полицейский пришел, чтобы допросить меня, потому что он думал, что я знала о столкновении автомобилей до того, как это произошло? Если я не скажу ей, и копы снова придут, она будет гадать, что ещё я скрываю. Я не хотела, чтобы она — и, следовательно, мои родители — узнали, что я слышу здесь демонов. Это только встревожило бы их или, что ещё хуже, заставило бы настаивать на том, чтобы я прошла дополнительное медицинское лечение. Я перестала думать, что врачи могут помочь с моей проблемой.

Я пожала плечами.

— Я работала в закусочной и делала домашнее задание.

Всё это правда. А затем, чтобы оправдаться, я добавила:

— Несколько парней из школы попали в автомобильную аварию. У них всё будет хорошо, но все только об этом и говорят.

В частности, я написала Жасмин и Хлое, девушкам, с которыми сидела за обедом, и попросила их узнать, как дела у друзей Леви. У Джейка были сломаны рёбра, у Кахо вывихнуто плечо, а у Оуэна сотрясение мозга.

Всякий раз, когда начинало закрадываться чувство вины, я напоминала себе, что не знала, когда и как произойдёт несчастный случай. Я даже не знала наверняка, что это будет автомобильная авария. Я сделала всё, что могла.

Тётя Шерил перестала тащить свой багаж и прищелкнула языком на мои новости.

— Я рада, что с ними всё в порядке, но именно поэтому твои родители не хотят, чтобы ты ездила в школу. Подростки совершают слишком много ошибок.

Она пару минут говорила о вреде переписки во время вождения и в итоге заставила меня снова пообещать, что я этого не сделаю.

— Я даже не смотрю на телефон, когда веду машину, — заверила я её.

— Хорошо. Я сказала твоим родителям, что сохраню тебя в целости и сохранности. Предпочтительно в рабочем состоянии, — она оглянулась через плечо, катя свой чемодан по коридору. — Я тайком пронесла пирог с лаймом домой в сумке. Тебе понравится. — Затем она исчезла в своей комнате.

Ну, я рассказала ей о несчастном случае. Если бы полицейский появился снова, я могла бы заявить, что собиралась рассказать ей о первом визите офицера, но отвлеклась на её трактат о правильном использовании мобильного телефона. Или с помощью ключевого пирога с лаймом.

Я решила, что секрет того, чтобы держаться подальше от неприятностей, заключается в том, чтобы иметь под рукой хороший предлог.

***

Когда я пришла в школу в понедельник утром, Леви стоял перед моим шкафчиком и ждал меня. Я полагала, что он захочет поговорить, хотя я представляла себе выражение его лица с чуть меньшей враждебностью и чуть большей благодарностью. Я не знаю, почему я вообще думала, что всё так обернется.

В его голубых глазах был вызов. Он напомнил мне картину, которую я однажды видела, изображающую Геракла с поднятым мечом: красивый, решительный и жаждущий крови.

Я подошла к нему.

— Привет, — сказала я с наигранным дружелюбием. — Ты загораживаешь мой шкафчик.

— Как ты узнала? — требовательно спросил он.

— Потому что те, что у тебя за плечами, помечены 209 и 207, так что я подумала, что есть довольно хороший шанс, что 208 — это...

— Как ты узнала, что произойдёт автомобильная авария?

Я скинула рюкзак с плеча.

— Я уже говорила тебе. У меня было плохое предчувствие.

Его глаза сузились.

— Чушь. У людей не бывает плохих предчувствий.

— У меня всё время плохие предчувствия. Особенно, когда парни пристают ко мне.

— Это часто случается?

— Пока только один раз за сегодня.

Он не пошевелился.

— Кто-то хотел, чтобы произошел этот несчастный случай, не так ли? Кто это был?

Я поставила рюкзак на пол.

— Я ничего не знаю об аварии, кроме того, что офицер сказал мне в субботу утром. И, кстати, спасибо тебе за то, что прислал его. Нет лучшего способа проснуться, чем во время допроса правоохранительными органами.

Леви покачал головой.

— Я знаю, что ты им сказала. Оуэн не был пьян.

— Ну, по тому, как он себя ведёт, иногда трудно сказать.

Как только я произнесла эти слова, я пожалела о них. Они звучали слишком резко, учитывая, что Оуэн только что выписался из больницы.

— Слушай, мне жаль, что твои друзья пострадали.

— Но не настолько сожалеешь, чтобы предупредить их, чтобы они не садились в машину. Твоё плохое предчувствие не распространялось на них?

Это задело. Я переминалась с ноги на ногу.

— Плохие предчувствия — это не точная наука. Я больше всего беспокоилась о тебе.

Он продолжал наблюдать за мной, но ничего не говорил.

— Ты действительно собираешься придерживаться этой истории? Ты знала, что я в опасности благодаря ”плохому предчувствию"?

— Да.

Больше он ничего не сказал. Казалось, он пытался вытянуть из меня побольше, ожидая признания.

— Я думаю, ты всё ещё не хочешь давать мне чаевые, — сказала я.

Он бросил на меня последний мрачный взгляд, затем оттолкнулся от моего шкафчика, стукнув по нему кулаком в процессе. Он зашагал по коридору, оставляя за собой клубы пара.

— Не за что, — пробормотала я.

ГЛАВА 8

Леви

Вернувшись домой после футбольной тренировки, я решил провести кое-какие исследования об Адель Хансен. Я ввёл её имя в поисковую систему, и мне выдало сотни имен Адель Хансен. Ничего хорошего. Потребовалось бы слишком много времени, чтобы выяснить, кто из них, если таковые вообще были, принадлежал ей. Я искал её в социальных сетях, просматривая профили, пытаясь найти её. Не нашел подходящую Адель. Я написал нескольким девочкам из школы и спросил, что они знают о ней. Одна из них слышала, что она переехала сюда из Лас-Крусеса. Это почти всё, что кто-либо знал о ней.

Когда я ввёл имя Адели вместе с Лас-Крусес, я нашёл её или, по крайней мере, упоминания о ней. Кто-то прифотошопил рога на её фотографию и назвал её Демонической Девочкой школы Лас-Крусес. В блоге её назвали мошенницей, заявив, что она якобы слышала демонов, чтобы привлечь к себе внимание. Другой блогер, который увлекался кристаллами и мистицизмом, упомянул её, говоря о сверхъестественных элементах вокруг нас.

Я ожидал многого — может быть, криминального прошлого, но только не этого.

Демоническая Девочка? Она слышала демонов?

ГЛАВА 9

Адель

Когда я пришла в школу во вторник, Леви снова ждал у моего шкафчика. На этот раз он не выглядел сердитым, но недоверие всё ещё было достаточно ясно написано на его лице. Я мысленно вздохнула.

Только не опять то же самое.

Действительно, чего он от меня ожидал? Я остановилась перед ним.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Я хочу поговорить с тобой.

— Да. Не пойми меня неправильно. Ты милый парень, и я польщена. Но мы даже не знаем друг друга, так что я пасс.

У него хватило такта поморщиться.

— Может быть, я это заслужил.

— Ты определённо заслуживаешь этого. Ты собираешься подвинуться, чтобы я могла добраться до своего шкафчика, или это станет ежедневным ритуалом?

Он отступил в сторону, разочарованно наблюдая за мной.

— Это не обязательно, если ты просто поговоришь со мной.

Я прокрутила свою комбинацию.

— Мы уже говорили. Всё прошло не очень хорошо.

Может быть, тебе стоит найти себе какое-нибудь другое занятие на утро.

Он наклонился ко мне.

— Я провёл небольшое исследование о тебе прошлой ночью. Твоё имя дало несколько интересных результатов в поисковике.

Мой желудок сжался, но я сохранила нейтральное выражение лица.

— Что ж, я уверена, что ты с пользой потратил своё время.

Он понизил голос и наклонился ближе.

— Ты знаешь, что я нашел, не так ли?

Возможно, он блефует.

— Откуда? Я не экстрасенс.

— Нет, ты не экстрасенс, — в его тоне не было злорадства или насмешки, только серьёзность. — Ты слышишь демонов.

Моя рука замерла на дверце шкафчика. Он знал. Что означало, что довольно скоро все остальные в школе тоже будут знать. Затем начинались прозвища и угрозы. После этого люди, увлекавшиеся оккультизмом, приходили ко мне домой и просили меня стать их жрицей.

Я прищурилась, глядя на него.

— Я спасла тебе жизнь. Разве это для тебя ничего не значит?

Его взгляд не отрывался от моего.

— Да, это так.

— Хорошо. Тогда сделай мне одолжение и позволь мне жить нормальной жизнью, хорошо? Я приехала сюда, чтобы убежать от всего этого.

Я рывком открыла свой шкафчик и засунула туда свои книги. Что мне нужно было для первого урока? Я не могла вспомнить.

Он продолжал наблюдать, молча изучая меня.

— Я просто пытаюсь понять тебя.

— Удачи с этим. Ты был бы первым.

Я схватила свой учебник по математике, тетрадь по математике и графический калькулятор.

— Это правда? Ты думаешь, что слышишь демонов?

Вопрос был не в том, слышала ли я демонов. Мне показалось, что я их услышала.

— Почему бы тебе просто не оставить меня в покое?

— Я не оставлю тебя в покое, потому что у меня есть друзья, выздоравливающие после травм, и я думаю, что пикап мог протаранить их нарочно. Либо ты знаешь что-то о том, кто был ответственен за это, либо... ты скажешь мне что-то другое.

Так вот в чём дело. Я должна была либо признать правду, либо он продолжал бы думать, что я что-то знаю о человеке, который сбил машину Оуэна. Я закрыла свой шкафчик и взглянула на проходящих мимо студентов. Непрерывный поток людей пробирался по коридору.

— Отлично. Давай пойдём в какое-нибудь уединенное место.

Он протянул руку, указывая на коридор, ведущий к школьным дверям.

— После тебя.

Мы вышли на улицу и, в молчаливой тишине, направились вокруг здания. Школа была из красного кирпича, двухэтажная и слишком квадратная, чтобы выглядеть иначе, главным достоинством которой была её функциональность. Вдоль участка тянулась полоса ухоженной травы, четкий край, отделяющий территорию школы от близлежащей подъездной дороги.

Как только мы завернули за угол, я остановилась и повернулась к нему лицом. Октябрьское солнце, казалось, отрицало осень, обещая тёплый день.

Волосы Леви здесь казались ещё светлее. Его глаза тоже казались более голубыми, голубыми и подозрительными.

Я огляделась, убеждаясь, что мы одни.

— Сначала ты должен пообещать, что не расскажешь об этом другим людям. Мне уже дважды приходилось переезжать, потому что, когда люди узнают, что ты думаешь, что слышишь демонов, начинают рисовать пентаграммы баллончиком на твоем доме. И если хотя бы раз в ходе этого разговора ты намекнешь, что мне нужно лекарство, мне позволено тебя ударить. Договорились?

Он осторожно посмотрел на меня.

— Подожди, ты часто бьёшь людей?

Я шлепнула его. Не сильно.

— Это достаточно близко к тому, чтобы назвать меня сумасшедшей, чтобы это учитывалось.

— Я не был... Неважно. Просто объясни, почему ты не хотела, чтобы я садился в машину Оуэна. На этот раз я хочу знать правду.

Я скрестила руки на груди, обхватив себя руками, чтобы не дрожать. Я замолчала, не зная, с чего начать.

Глаза Леви были прикованы к моему лицу. Он выглядел серьёзным и задумчивым, так непохожим на то, каким я видела его в классе каждый день. Там он всегда был непринужденным и самоуверенным, управлял школой со своими друзьями-спортсменами.

Я испустил вздох. Лучше было поскорее покончить с этим.

— Иногда я слышу демонов. Не очень часто. Хотя в последнее время...

Я остановила себя, не желая признаваться — не говоря уже о том, чтобы говорить ему — что мои столкновения с демонами в последнее время происходили всё чаще.

— В любом случае, пара демонов пришла в закусочную с вами, ребята. Они…

Я не знала, как это сказать, чтобы это не прозвучало странно для атеиста.

— Они сказали тебе, что наша машина разобьётся?

— Они разговаривали не со мной. Они почти никогда этого не делают. Я только слышала, как они праздновали твою смерть.

Глаза Леви расширились от недоверия.

— Зачем демонам праздновать мою смерть?

— Как следует из названия "демон", они не особенно хорошие.

Он склонил голову набок.

— Так эти демоны, предположительно, были рады моей смерти? Что я им сделал? Я даже не верю в религиозные штучки.

— Демонам, в отличие от ангелов, всё равно, атеист ты или нет.

Леви обдумывал это, наблюдая за мной, взвешивая моё здравомыслие. Наконец он заговорил.

— Что это была за история с Национальным Днём молитвы? Который, кстати, приходится на седьмое мая. Я тоже посмотрел это.

Я пожал плечами.

— Молитва отгоняет злых духов. Я надеялась, что если они уедут, а ты не сядешь в машину, то никто не пострадает. Я ошибалась насчет этого... но, на самом деле, что ещё я могла сделать? Вы бы не поверили правде, и у меня не было возможности остановить вас всех.

— Демоны, — повторил Леви.

— Видишь? Я знала, что ты мне не поверишь. Никто никогда не верит.

Я протянула к нему руки ладонями вверх, как будто могла показать ему свои доводы.

— Тот факт, что ты стоишь здесь живой, является доказательством, но ты всё ещё думаешь, что я брежу.

Мне пришло в голову, с какой-то безнадежностью, что если он не поверит мне сейчас, когда доказательства были ошеломляющими, я никогда не смогу никого убедить. Люди всегда будут думать, что я сумасшедшая.

— Я верю, что ты в это веришь, — он неловко пожал плечами. — Я думаю, наверное, я думаю, что это было счастливое совпадение.

Верно. Мне захотелось ударить его снова. Вместо этого я приподняла бровь.

— Они сказали, что твоя душа была вкусной. Но в том-то и дело, что демоны большую часть времени ошибаются. Я представляю, что твоя душа плоская и безвкусная.

Я прошла мимо него и направилась обратно к школьным дверям.

Леви не последовал за мной.

Когда я поплелась обратно внутрь, я сказала себе, что не должна винить его за то, что он считает меня сумасшедшей. Людям было трудно поверить в то, что выходило за рамки их собственного опыта.

Он не виноват, что его чувства работают не так, как у меня.

Никто из моих терапевтов никогда не спрашивал, почему я могу слышать демонов, в то время как другие люди не могут. Может быть, они не хотели, чтобы я задавала подобные вопросы, потому что боялись, что я приду к выводу, что я — это зло.

Однако я думаю, что знаю, почему у меня есть эта способность. Когда мне было двенадцать, я чуть не умерла. Моя семья была в Ньюпорт-Бич на воссоединении семьи, и я играла в волнах со своей сестрой Чарлой и братом Джей Ди. Чарле было десять, а Джей Ди — семь, достаточно взрослые, чтобы быть независимыми, но не осторожными.

Мои родители были заняты разговорами с моими тётями и дядями, общаясь друг с другом, пока остальные из нас плавали. Я уже бывала на пляже раньше — на ласковой воде в Роки-Пойнт, Мексика, где прибой мирными всплесками плещется вокруг ваших лодыжек, уставших от палящего солнца.

Эти волны были другими. Они вставали во весь рост, как солдаты, и разбивались о песок, прежде чем выплеснуть пену на берег. Несколько моих старших двоюродных братьев были за прибоем, и Джей Ди захотел поиграть с ними. Он встречался с ними ранее тем утром, и всё было в порядке. На этот раз, пока он подплывал к ним, в него врезалась волна. Когда она прошла мимо, он не вынырнул обратно на поверхность.

Я выкрикнула его имя и направилась к тому месту, где был он. Его голова так и не появилась. Я не проверяла, видел ли кто-нибудь из взрослых, как Джей Ди пошел ко дну. Они были слишком далеко, а времени не было. Я была ближе всех. Я крикнула своим двоюродным братьям, чтобы они помогли, но волны были такими шумными, что я не была уверена, что они вообще меня услышали.

Я поплыла в его направлении, открыв глаза в солёной воде, и осмотрела бурлящий океан. Я увидела красные плавки Джей Ди в нескольких футах от себя. Он размахивал руками, как будто не знал, в какую сторону плыть. Я схватила его и вытащила на поверхность.

Он судорожно вздохнул, и я подумала, что всё будет хорошо. Но надвигались новые волны, и он запаниковал, толкая меня вниз, пытаясь удержаться на плаву. А потом я оказалась на дне, не в силах дышать, пока океан тащил меня за собой.

Я хотела накричать на него, потому что я пыталась помочь, а он собирался утопить нас обоих. Его нога ударила меня в грудь, выбив воздух из лёгких, а потом я почти ничего не помню. Свет, проникающий сквозь воду, казалось, переходил от лент к веревкам. Мне приснилось — но это было скорее воспоминание, чем сон, — что я сижу за столом с тремя мужчинами. Я не помню их лиц, только то, что они были одеты в коричневые одежды, как люди из древней истории. Мы говорили о моей жизни, хотя я не помню, о чём мы говорили, только то, что мы обсуждали какие-то планы.

Позже мои родители рассказали мне, что видели, как Джей Ди пошел ко дну, и они вместе с моими тётями и дядями бросились в океан, чтобы помочь. Хорошо. К тому времени, как они добрались до места, Джей Ди всё ещё барахтался, пытаясь откашляться от проглоченной воды, но меня нигде не было видно. Потребовалась вся моя семья, чтобы найти меня в мутных волнах. Течение унесло меня прочь, оставив вертеться на дне. Когда они вытащили меня обратно на берег, я не дышала, а моя мать была в истерике. Мои губы посинели, а кожа была бледной, как молоко. Никто не мог нащупать пульс.

Тётя Шерил, которая в подростковом возрасте работала спасателем, делала непрямую легочную реанимацию и искусственное дыхание рот в рот, пока мой отец звонил 911. Мама говорит, что это были самые долгие моменты в её жизни, когда ничего не получалось, и она думала, что потеряла меня.

Затем рывком — и это цитата моего отца — я выплюнула воду на тётю Шерил. К тому времени, как парамедики добрались до пляжа, я уже дышала самостоятельно.

Это счастливая история, которую моя мама всегда рассказывает со вздохом облегчения и — если она рядом со мной — крепче сжимая мою руку, как будто она боится, что я снова могу соскользнуть в волны и исчезнуть навсегда.

Однажды она сказала мне, что иногда боится открыть глаза и снова оказаться на том пляже с моим телом — что моё выздоровление и последующая жизнь были выдуманной фантазией, потому что она не могла вынести моей потери.

Я сказала ей, чтобы она не волновалась. Я остро чувствую эту жизнь, и она достаточно реальна. Кроме того, если бы всё это было выдачей желаемого за действительное с её стороны, она бы не включала демонов. Первый раз я услышала одного из них несколько дней спустя.

Поначалу эти встречи были редкими событиями. Только после окончания средней школы они стали появляться регулярно. Я не уверена, что было хуже — осознание того, что я слышала злых духов, или осознание того, что они были там всё это время, наблюдали за всеми, строили против нас заговоры и смеялись, когда мы терпели неудачу.

Переехав в Кентукки, я сказала себе, что с меня хватит попыток противодействовать их влиянию на людей. Я зареклась давать людям советы наугад, пытаться решить проблемы, о которых мне не следовало знать, и предупреждать людей об опасностях неправильного выбора. Я уволилась из полиции нравов. Больше никакой дурной славы.

Только теперь, когда Леви знал обо мне, я не знала, возможна ли анонимность. Даже если бы он не высмеивал меня открыто за мою веру в демонов, он мог бы рассказать кому-нибудь обо мне — Адель Хансен, той бедной, помешанной новенькой. Он может даже выдать мои секреты с самыми лучшими намерениями. Он должен был защитить своих друзей от связи со мной, не так ли? Разве он не должен был предупредить их, чтобы они держались подальше от сумасшедшей девчонки?

Весь день я ждала, прислушиваясь к разговорам в коридорах. Я никогда не слышала, чтобы кто-то произносил слово "демон", но люди обращали на меня много другого внимания. Взгляды, ухмылки и пристальные взгляды преследовали меня.

Когда я села за обеденный стол, Жасмин и Хлоя чуть не набросились на меня.

— Ты что-то от нас скрываешь, — сказала Жасмин. — Ты не сказала нам, что уберегла Леви от автомобильной аварии.

Хлоя придвинулась ближе.

— Я даже не знала, что ты знакома с Леви. Что происходит между вами?

Итак, эта информация распространилась по школе.

Я пожала плечами, преуменьшая всё.

— Ребята пришли в закусочную в пятницу после игры. Я спросила Леви о домашнем задании по английскому. Мы немного поговорили, в это время Оуэн и другие ребята ушли.

Хлоя и Жасмин понимающе посмотрели друг на друга.

— Это не то, что все говорят, — сказала Жасмин и наклонилась вперёд через стол, счастливая просветить меня. — Они говорят, что ты набросилась на Леви, а он не пошел с другими парнями, потому что вы двое были заняты в подсобке.

— Что?

Бутерброд в моей руке внезапно налился свинцом.

Хлоя кивнула.

— Предположительно, ты передала записку Оуэну, в которой говорилось, что ты собираешься забрать Леви домой.

Здорово. Все знали об этой записке. Рассказал ли Леви людям эту часть истории, или его друзья распространили эту новость?

Я выдавила из себя смешок.

— Что за глупый слух. Мы просто говорили о задании по "Алой Букве". Неужели люди не понимают, что у него есть девушка? — глаза Жасмин расширились. — У него?

— София, — сказала я.

Хлоя и Жасмин обменялись ещё одним взглядом.

— Где ты это услышала?— спросила Хлоя.

— Леви сказал.

На полпути к своему ответу я осознала свою ошибку.

Жасмин поспешила указать на это.

— Леви сказал тебе, что у него есть девушка во время разговора об "Алой Букве"? Что именно вы делали — воспроизводили историю?

Хлоя, смеясь, откусила кусочек чипса.

— Я бы точно надела алую букву для Леви — букву любого цвета, на самом деле.

Я откусила краешек своего сэндвича.

— Я забыла, как это всплыло в разговоре. Это просто произошло.

— Интересно, — сказала Жасмин. — София раньше была девушкой старшего брата Леви. Интересно, как всё это произошло?

Хлоя склонила голову набок, глядя на меня.

— Ты уверена, что правильно поняла Леви?

Я думаю, мы бы услышали об этом, если бы он начал встречаться с девушкой своего брата.

Обращаясь к Жасмин, она сказала:

— Разве София и Макс не были практически помолвлены, когда он уехал в колледж? Это был бы настоящий скандал, если бы она бросила его ради Леви.

Я почувствовала, как мои щеки покраснели. Теперь я поняла, почему София вела себя скорее как старшая сестра, чем как подруга, когда я разговаривала с ней по телефону. Леви так сильно хотел сокрушить любые романтические намёки, которые у меня могли быть, что он придумал себе подружку. Он, должно быть, знал, что рано или поздно я узнаю правду. Ему просто было всё равно.

— Наверное, я неправильно поняла, — сказал я. — Леви, вероятно, сказал, что София была девушкой его брата, и я не слышала этой части. Я не обращала такого пристального внимания на его отношения, потому что я не бросалась на него, что бы ни говорили все остальные.

Несмотря на моё отрицание, я знала, как это выглядело для остальной части школы — для всех, кто знал о записке, которую я отправила Оуэну. Да, я проделала большую работу, защищая свою репутацию. Вместо того чтобы быть чокнутой Демонической Девочкой в Саутбруке, я теперь была классной шлюхой.

Какое улучшение.

ГЛАВА 10

Леви

После тренировки я проверил автоответчик. Никаких сообщений. Если шериф Лайман и нашел доказательства того, что авария не была случайной, он не сказал мне об этом. И всё же эта идея никуда не делась.

Я пошёл в свою спальню, чтобы сделать домашнее задание. Сосредоточиться на истории было трудно. Мои мысли продолжали блуждать. Если демоны знали, что я умру, как утверждала Адель, означало ли это, что кто-то спланировал преступление — говорил об этом с кем-то? Демоны не просто знают будущее, не так ли?

Я заставил себя перестать думать об этом. Демонов не существовало, даже если Адель верила в обратное. Мои мысли о несчастном случае, казалось, всегда обращались к ней. Она была ещё одним кусочком головоломки, который я не мог разгадать.

Я отказался от истории, подошел к своему ноутбуку и начал гуглить шизофрению.

Случаи обычно появляются в позднем подростковом или раннем взрослом возрасте. Адель была подходящего возраста для этого.

Симптомы включают в себя следующее:

Галлюцинации. Очевидно, они у неё были. Я имею в виду, демоны болтали с ней.

Заблуждения. Да, вижу галлюцинации.

Странные или иррациональные высказывания/неорганизованная речь. Нет, если не считать извергаемых пророчеств о смерти. Кроме того, она была в состоянии вести нормальный разговор.

Крайне дезорганизованное или ненормальное двигательное поведение. Опять же, нет. Никаких странных поз, чрезмерных движений или отсутствия реакции.

Отсутствие мимических движений или интонации речи. Нет.

Ухудшение личной гигиены. Определенно нет. Её длинные светлые волосы всегда были собраны в конский хвост, всегда чистые. Она была хорошенькой в естественном смысле — из тех девушек, которым не нужно было накладывать макияж или украшать себя побрякушками.

Адель обычно носила невзрачные футболки и джинсы, а не короткие юбки или обтягивающую одежду, которые привлекали внимание. Если подумать, она никогда не делала ничего, чтобы привлечь к себе внимание, даже не отвечала на вопросы в классе и не старалась произвести впечатление. Может быть, она пыталась затаиться после своего последнего столкновения с позором. Я читал об этом в Интернете — полицейские отчеты о людях, оскверняющих её дом пентаграммами и крестами.

Я гуглил другие психические заболевания. Адель не подходила ни под одно из них.

Все в ней говорило мне, что она нормальная. В конце концов, она училась хорошо.

Но если с ней всё было в порядке, почему она слышала демонов?

Было трудно игнорировать тот факт, что она была права, не подпуская меня к машине Оуэна. Её демоны, кем бы они ни были, спасли мне жизнь.

Я просмотрел другие сайты, рассказывающие о необъяснимых явлениях, и, наконец, закрыл ноутбук. На этот раз в Интернете не было ответов.

Я позволил образу Адель сформироваться в моём сознании, увидел её большие карие глаза, смотрящие на меня в ответ. Может быть, у неё было какое-то шестое чувство. Возможно, её подсознание уловило подсказки от преступника. Возможно, он был в закусочной заранее, ожидая возможности. Иногда люди находили решения загадок в своих снах. Возможно, разум Адель работал таким же образом, и её подсознание проявляло себя в демонах.

Это было единственное объяснение, которое имело для меня смысл.

На следующий день в школе я обнаружил, что наблюдаю за Адель, задаваясь вопросом, на что похожа её жизнь. Вероятно, она была из тех девушек, которые ходили в походы, питались здоровой пищей и имели кучу обожающих собак, которых она спасла из приюта. Мне было интересно, как бы выглядели её волосы, распущенные по плечам. У меня возникло нелогичное желание прикоснуться к ним, освободить их от повязки и провести пальцами по шелковистым концам.

Не то чтобы я когда-нибудь это делал. Я не собирался идти в этом направлении. Я имею в виду, она думала, что слышала демонов. К тому же, она была не в моём вкусе. Я всегда встречался с общительными, популярными девушками. Хотя, если подумать, некоторые из них раздражали меня своей постоянной потребностью прихорашиваться. Хиллари, моя последняя подружка, не вышла бы на улицу без лака для ногтей, подходящего к её наряду.

На английском я поймал взгляд Адель. Я улыбнулся, но она не улыбнулась в ответ. Она даже не проявила деликатности в том, чтобы холодно отнестись ко мне. Что я считал несправедливым. Я сохранил её тайну. И, кроме того, именно она вошла в мою жизнь, а не наоборот. Могла ли она винить меня за то, что я проявляю к ней любопытство? Убило бы её, если бы она улыбнулась в ответ?

ГЛАВА 11

Адель

Я планировала игнорировать слухи о Леви и обо мне. У старшеклассников внимание быстро теряло концентрацию. В конце концов, они нашли бы что-нибудь более интересное для разговора, чем моё время с Леви в ресторане.

В течение следующих нескольких дней несколько парней разговаривали со мной, пока я шла на занятия. Улыбались, флиртовали и просили мой номер телефона. Ага, сейчас. Я знала, почему они вдруг стали дружелюбными.

Я ещё несколько раз видела директора Андерсона в коридоре. Я слышала, как его демоническая свита неслась рядом с ним, такая же многочисленная, как всегда. Он всегда быстро проходил, вздернув подбородок, излучая чувство собственной важности. Иногда мой взгляд находил его глаза. Они всегда казались тёмными и мёртвыми.

Наличие демонов рядом с вами не обязательно делает вас плохим человеком.

Я убеждена, что они пытаются зацепиться за каждого в тот или иной момент. Большинство людей, в конце концов, стряхивают их. Молитва — самый простой способ, но есть и другое. Прослушивание вдохновляющей музыки или занятие чем-то добрым тоже рассеивает их.

Тот факт, что с директором Андерсоном всегда было так много демонов — ну, это не было громким одобрением его характера. Я абсолютно не могла попасть ни в какие неприятности в этой школе. Я никогда не хотела сидеть в его кабинете, разговаривая с ним, в то время как демоны ползали по комнате.

В конце недели Оуэн, Кахо и Джейк вернулись в школу. Правая рука Кахо была на перевязи. Джейк медленно ходил из-за сломанных рёбер. Оуэн казался по-прежнему собой. На уроке английского он облокотился о мой стол и одарил меня плутоватой улыбкой.

— Мне больно, что ты решила влюбиться в Леви, а не в меня. Буквально.

Оуэн приложил руку к груди, морщась, чтобы подчеркнуть свою боль.

— Если бы ты выбрала меня, чтобы взять в заднюю комнату, Леви сидел бы на скамейке запасных в футболе, — Оуэн многозначительно пошевелил бровями. — И ты бы всё ещё улыбалась.

Я густо покраснела и подавила желание столкнуть Оуэна со своего стола. — Мы с Леви только говорили о заданиях по английскому. Вот и всё. — Я повернулась к Леви, чтобы посмотреть, рискнет ли он отрицать.

Он покачал головой, глядя на Оуэна.

— Чувак, у неё вкус получше, чем у тебя. Я бы не стал рассчитывать на то, что какие-нибудь привлекательные девушки вмешаются, чтобы спасти тебя в следующий раз. Тебе лучше вместо этого научиться безопасному вождению.

Мистер Хойер вошел в комнату и встал рядом с доской.

— Мистер Зубак, пожалуйста, сядьте за свой стол. Пора начинать занятия.

Даже после того, как мистер Хойер начал свою лекцию, я мучилась из-за комментария Оуэна. У меня никогда не было парня, я даже никогда раньше не целовалась с парнем, а теперь у меня была репутация. С возвращением Оуэна и его подобными комментариями эта репутация неизбежно должна была ухудшиться.

Почему Леви ничего не сделал, чтобы положить конец слухам? Почему он не согласился с тем, что мы говорили только об "Алой Букве"? Ладно, конечно, разговор об английском был всего лишь частью разговора, но всё же. Что бы он ни думал о моих причинах, он знал, что я спасла ему жизнь. Разве он не был мне кое-что должен за это? Вместо этого Леви сделал вид, что между нами что-то произошло, и единственная причина, по которой я не реагировала на флирт Оуэна, заключалась в том, что он был не в моём вкусе.

Я почувствовала, что Леви пристально смотрит на меня. В последнее время он часто так делал, что подпитывало сплетни. Я открыла свой блокнот и взяла карандаш, игнорируя его пристальный взгляд. Если бы ему нужна была женская компания, он мог бы пойти и провести время со своей фальшивой девушкой. Я покончила с ним.

В ту ночь я увидела ангела.

Если бы я рассказала своему последнему психотерапевту об ангеле, он бы объявил это сном, а затем, я полагаю, выбрал для всего этого какую-нибудь фрейдистскую интерпретацию. Это правда, что я спала, когда увидела ангела, но это был не сон. По крайней мере, необычный.

Я не могу толком объяснить, чем видение отличалось; оно просто было. Это было более реально, чем те сны, которые мне снились, когда я бродила по школе и находила кенгуру, преподающих мои уроки. Это было похоже на бодрствование — реальное, осязаемое, где органы чувств функционировали нормально.

Передо мной стоял знакомый мужчина с тёмными волосами. У него не было крыльев, но я знала, что он ангел, не только по исходящему от него свету, но и по непререкаемому ощущению власти, которое он внушал. Она светилась так же ярко, как любой нимб.

Я не удивилась, увидев его. Поскольку я слышала демонов, я всегда полагала, что ангелы тоже существуют. Я подумала, что самое время одному из вас появиться, и я не собиралась тратить время на какие-то благоговейные молитвы или приветствия. Вместо этого я сказала:

— Вы знаете о проблеме демонов, с которой мы здесь столкнулись?

Он улыбнулся тёплой улыбкой без всякого беспокойства.

— О, да. Очень осведомлены.

— Ну, кто-то должен что-то с этим сделать.

— Каждый должен что-то с этим сделать, — он сделал паузу, чтобы его слова дошли до сознания. — Способ избавиться от них никогда не был секретом.

Я неохотно предположила, что он был прав. Но всё же его отношение казалось несправедливым. Большинство людей не знали, что злые духи бродят по миру, делая всё возможное, чтобы повлиять на результаты.

— Как мне заставить демонов уйти навсегда? Я больше не хочу их слышать.

Ангел проигнорировал мой вопрос.

— Тебе дан дар — способность слышать то, чего не слышат другие. Леви собирается принять решение, которое затронет многих людей. Ты нужна ему. Тьма уже цепляется за него. Будь его ангелом-хранителем, пока он не поймет, что надо просить своего ангела.

А потом я проснулась. Я села прямо в постели, ошеломленная и переполненная эмоциями. Я испытала облегчение, наконец-то увидев ангела — получив доказательство того, что кто-то на небесах обращает внимание на землю. Я была поражена, что кто-то заговорил со мной. Я. Я не была важной. Я даже не была святой. Не такой, какой следовало бы. Например, вместо того, чтобы принять задание с каким-либо почтением, я опускаю голову на руки, разочарование переходит в гнев.

С каких это пор я имею право быть чьим-то ангелом-хранителем? И каким образом умение слышать демонов было даром? Эй, разве Бог не видел, что это сделало с моей жизнью? Это вызвало насмешки и предубеждения до такой степени, что я даже не могла больше жить со своей семьей.

Ангел не обращался к моим проблемам. Он просто ворвался в мою жизнь и сказал мне сделать что-то до смешного сложное. Будь ангелом-хранителем Леви?

Что это значит? Должна ли я была повсюду следовать за ним? Ударить его по руке, когда он собирался сделать плохой выбор? Я не могла этого сделать. Ангел должен знать, что это задание никогда не сработает. И когда Леви вообще собирался попросить своего собственного ангела-хранителя? Этот парень был атеистом.

Я снова легла в отчаянии. У меня было только одно занятие с Леви, и во время него мы не разговаривали друг с другом. Разве ангелы-хранители не должны иметь лучший доступ к своим подопечным? И, о, я не знаю, разве у них не должно быть какой-то небесной силы, чтобы действительно выполнить свою задачу?

Мои мысли переключились с задания на ангела, который его доставил. Почему он показался таким знакомым? Как только этот вопрос пронесся у меня в голове, я поняла ответ. Когда я чуть не утонула, у меня было воспоминание о том, как я сидела с тремя мужчинами за столом и разговаривала о своей жизни. Ангел был одним из тех, кто был там.

В спешке ко мне вернулось ещё одно воспоминание из того дня, цельное и законченное, как будто это только что произошло.

Только что я барахталась в волнах, океан сжимал меня всё крепче, а в следующее мгновение я стояла на зелёном лугу, усеянном белыми и желтыми цветами. Поразительно голубое озеро лежало вдалеке, уютно устроившись у подножия заснеженных гор. Место было ошеломляющим, более красивым, чем где-либо, что я когда-либо видела — как будто каждая гора, озеро и луг на земле были плохими имитациями этого пейзажа.

Я была сухой и невесомой и сразу поняла, что умерла. Я не плакала и не кричала. Вместо этого чувство покоя пронизывало всё вокруг меня.

Ангел был рядом, одетый в белые одежды, ожидая, чтобы поприветствовать меня.

— Добро пожаловать домой.

Он широко улыбнулся и положил руку мне на плечо — жест любви и одобрения.

— Тебе всегда нравилось делать что-то с размахом, и ты закончила свою жизнь лучшим финалом из всех — спасением жизни своего брата.

— Значит, он будет жить? — спросила я с облегчением.

— О да. Его миссия далека от завершения.

Ангел всё ещё улыбался. Это выглядело естественно, как будто он был жизнерадостным человеком.

— Твои прадедушка и прабабушка едут встречать тебя, а другие твои предки собрались на празднование в твою честь.

Я огляделась, но не в поисках своих прабабушки и прадедушки. Я искала то место, где я была, — океан и мою семью.

— Моя семья будет так расстроена, если я их покину.

Ангел сочувственно кивнул.

— Смертная жизнь полна тягот. Это то, что формирует характер.

Его слова выражали нечто большее, чем их простой смысл. Они несли в себе чувство необходимости. Бремя — это то, что заставляло нас расти. Они были причиной, по которой мы понимали жизнь и могли ценить небеса.

— Смерть — это не трагедия, — продолжил он. — Смерть — это всего лишь шаг к чему-то лучшему. Трагедия — это растраченная впустую жизнь. Твоя — нет.

Растрачена впустую? Она вообще не казалась потраченной впустую.

— Но у меня не было шанса сделать что-нибудь важное.

— Ты научилась любить и прощать. Это хорошо прожитая жизнь.

Ангел сделал несколько шагов, и я обернулась, чтобы посмотреть, куда он направляется. Позади нас стоял сияющий город. Здания выглядели как белый мрамор, освещенный изнутри. От этого великолепия у меня перехватило дыхание от удивления. Я никогда не думала, что здания могут быть такими же красивыми, как природа — и уж точно не природа, окружающая меня прямо сейчас, — но эти здания были такими. Каждое из них было произведением архитектурного искусства.

Ангел улыбнулся моей реакции.

— Вот где все тебя ждут.

Я посмотрела на сияющий город, на дом, где люди ждали, чтобы отпраздновать моё прибытие. Вместо того чтобы подойти к нему, я сделала шаг назад. Несмотря на то, что он сказал, я знала, что недостаточно сделала в своей жизни.

— Я хочу вернуться на землю, к своей семье.

Ангел одарил меня ещё одной улыбкой, но не сдался.

— Человек должен принять Божью волю.

Я этого не говорила, но меня больше заботила моя воля, чем Божья. Я отступила от него ещё на шаг.

— Моя миссия в жизни ещё не закончена.

Должно быть, есть вещи, которые мне всё ещё нужно сделать на земле, задания, которые я могу выполнить

Ангел протянул руку, смягчаясь.

— Если это то, чего ты хочешь, мы обсудим это на совете.

И, по-видимому, совет принял решение в мою пользу. Я вернулась на пляж, к жизни.

Это воспоминание было одновременно волнующим и болезненным. Волнующим, потому что я снова мельком увидела небеса. Болезненным, потому что мои собственные слова осудили меня. Должны быть задания, которые я могу выполнить.

Ангел попросил меня сегодня вечером помочь кому-то, и моей первой реакцией были обида и гнев. Это казалось худшим проявлением неблагодарности. Я должна была хотя бы попытаться помочь Леви. Я была многим обязана небесам.

На следующее утро, когда я ехала на автобусе в школу, моя решимость начала превращаться в полномасштабный страх. Смешанный с сомнением. Я встречусь с Леви на английском — возможно, у меня даже будет пара минут, чтобы поговорить с ним, прежде чем войдёт мистер Хойер, и это было бы всё, что у нас было. После школы я работаю у Рози, а Леви пойдет на футбольный матч. Он и его друзья не приходили в закусочную после аварии, и я сомневалась, что они придут тем вечером.

Мучительное чувство возникло у меня в животе и никак не проходило.

Я знала, что потерплю сокрушительную неудачу.

Когда я подошла к своему шкафчику, Леви стоял там и ждал меня.

Он одарил меня улыбкой — дружелюбной, даже если она и выглядела немного неуверенной. Моё сердце сделало небольшой, полный надежды скачок. Может быть, моё задание окажется не таким трудным, как я ожидала. Ангел сказал, что я должна быть ангелом-хранителем Леви, пока он не попросит кого-нибудь из своих. Может быть, я могла бы придумать способ заставить его попросить об этом, и я была бы свободна. У него было некоторое время, чтобы обдумать своё почти столкновение со смертью. Менее значимые вещи, чем это, изменили мнение людей об атеизме.

— Привет, — сказал Леви, когда я подошла. — Я подумал, что нам пора поговорить.

— Да, пора.

Я сняла рюкзак, положила его на пол и набрала код своего шкафчика. Как можно упомянуть ангелов-хранителей так, чтобы это не казалось странным?

Нет. Другого выхода не было. Весь этот разговор обещал быть неловким. И, вероятно, болезненным. Я невольно вздохнула.

Леви наклонился ко мне, его взгляд был прикован к моему. Его голубые глаза и светлые волосы представляли собой поразительное сочетание. Это единственная причина, по которой было трудно не пялиться на него.

Он был так близко, что его плечи почти касались меня.

— Есть ли какая-то причина, по которой ты молча меня убиваешь?

— Что? — Я не ожидала такого вопроса.

— Ты только и делала, что метала в меня кинжалы с момента нашего последнего разговора. Что это даёт?

— Я не метала кинжалы.

Он вызывающе поднял бровь.

— Я узнаю кинжалы, когда вижу их.

Я испустила ещё один вздох. Лучше прояснить ситуацию, прежде чем я подниму новую тему. Я огляделась, чтобы убедиться, что никого не было поблизости.

Мимо проходили люди, слишком увлеченные другими разговорами, чтобы обращать на нас внимание.

— Все думают, что я набросилась на тебя, чтобы у нас был секс на одну ночь — согласно множеству историй, прямо там, в ресторане. Почему ты не поставил всех на место?

Леви недоверчиво уставился на меня.

— Ты заставила меня пообещать никому не говорить правду. Ты сказала, что не хочешь, чтобы кто-нибудь знал об этом... твоём источнике.

Я открыла свой шкафчик.

— Это не значит, что я хочу, чтобы все думали, что я набросилась на тебя.

Леви рассмеялся, затем остановился, когда я бросила на него ещё больше пронзительных взглядов. Он сдержал улыбку.

— Ты сама отправила Оуэну записку, в которой говорилось, что ты отвезешь меня домой. К каким выводам, по-твоему, придут люди?

Я повесила рюкзак в шкафчик и расстегнула молнию на клапане.

— Я рассказывала людям, что мы говорили о домашнем задании по английскому.

Леви фыркнул в веселом недоверии.

— Что вполне правдоподобно.

Потому что многие парни охотно пропускают вечеринки по пятницам, чтобы поговорить о домашнем задании.

— Он покачал головой, всё ещё забавляясь. — Для девушки, которая водит дружбу с сатаной, ты не очень убедительно лжешь.

— Я не дружу с сатаной.

Это была щекотливая тема. После десятков просьб от незнакомых людей принять участие в их оккультных ритуалах — большинство из которых были странными и порнографическими — я держалась как можно дальше от сатанинских вещей.

— Извини, — сказал Леви, но это было не так. Он ухмылялся мне.

Я достала из рюкзака несколько книг и положила их на свою полку.

— Так что же ты рассказывал людям?

Он пожал плечами.

— Я ничего не сказал. Я понятия не имел, о чём ты говоришь, и не хотел тебе противоречить.

— Люди не спрашивали о той ночи?

— Конечно, спрашивали. Я просто улыбаюсь и меняю тему.

Здорово. Совсем не подозрительно. Я захлопнула дверцу своего шкафчика, наверное, слишком сильно.

— Ну, я не знаю, почему люди делают поспешные неправильные выводы.

— Но теперь, когда я знаю твою историю, — продолжал он, — я воспользуюсь именно этим. Ты хотела, чтобы я остался в закусочной, чтобы мы могли обсудить "Алую Букву", — он кивнул, всё ещё ухмыляясь. — Гораздо лучшее объяснение.

Он был прав. Никто не собирался верить в эту историю, но я не хотела этого признавать. Пора сменить тему. Я повернулась и обратила на него всё своё внимание.

— Из любопытства, есть ли у тебя какие-нибудь рискованные планы на будущее, опасные развлечения и тому подобное?

— А что? — спросил он.

Я сделала паузу.

— Просто так.

— Опять же, тебе нужно практиковать свои навыки лжи, если ты хочешь, чтобы люди тебе поверили.

Я теребила край своего блокнота.

— Я просто беспокоюсь о тебе. Ты знаешь, из-за демонических штучек.

— Почему? Они ещё что-нибудь говорили обо мне? — Он сказал это полушутя, но я догадалась, что ему было любопытно.

Я не ответила.

Его голос стал серьёзным.

— Подожди, ты хочешь сказать, что они говорили?

Я поерзала, чувствуя себя неуютно под его пристальным взглядом.

— Какое это имеет значение. Ты атеист.

Он издал ворчание.

— Дерьмо. О чём они говорили?

— Ты изменил свой взгляд на веру в них?

Он подошел ближе и понизил голос до шепота.

— Нет, но это жутко, что ты думаешь, что злые духи делают такие вещи, как празднование моей предстоящей смерти и разговоры о вкусе моей души. Разве это не расстроило бы тебя?

Я поняла его точку зрения, и, возможно, мне следовало уточнить, что о нём говорил ангел, а не демон, но я не хотела ему говорить. Было достаточно плохо, когда над тобой издевались за то, что ты слышала демонов. Я не могла бы вынести, когда надо мной насмехались за то, что я разговаривала с ангелом. Это казалось более личным.

— Я больше не слышала, чтобы демоны болтали о твоей кончине. Я просто хочу убедиться, что ты не сделаешь ничего, чтобы вернуть их обратно.

— Сделать что-нибудь? — он протянул руки в безмолвном вопросе. — Всё, что я сделал в прошлый раз, это пошел в ваш ресторан в фальшивый Национальный день молитвы.

Его утверждение заставило меня улыбнуться.

— Верно, но я не знаю, что ты делал до того, как попал в закусочную.

— Поверь мне, в этом не было ничего достаточно злого, чтобы вызвать демонов.

Но в том-то и дело. Иногда демонов не нужно было вызывать. Я делала всё, что могла, чтобы держать их подальше, но они всё равно время от времени появлялись и хихикали надо мной.

Я переложила свои книги из одной руки в другую.

— Так есть ли какой-нибудь шанс, что ты когда-нибудь попросишь ангела-хранителя?

— Попросить кого? — сказал он. — Его что, можно заказать в Интернете?

Я закатила на него глаза.

— Притворись, что сегодня снова Национальный день молитвы, и просто помолись, прося ангела-хранителя, хорошо?

— Зачем?

— Эм.

Как я должна была ответить на это?

— Потому что я бы меньше беспокоилась о тебе, если бы ты это сделал.

Он подавил улыбку.

— Насколько сильно ты сейчас беспокоишься обо мне?

— С тобой всегда так сложно?

Он посмотрел вверх, обдумывая вопрос.

— Возможно.

— Просто порадуй меня и помолись, пожалуйста.

— Отлично. Как хочешь.

Я наблюдала за ним, ожидая.

— Ну?

Он оглядел коридор, отмечая всех проходящих студентов.

— Что? Ты хочешь, чтобы я сделал это прямо сейчас? В школе?

— Тебе не нужно становиться на колени или что-то в этом роде. Просто произнеси эти слова в уме.

Он испустил мученический вздох, закрыл глаза и на мгновение замер. Затем он открыл глаза.

Я заглядывала за него в коридоры, ища... я не знала, что именно. Наверное, я надеялась увидеть какой-нибудь признак того, что появился ангел, или, по крайней мере, я надеялась, что мучительное чувство в моём животе пройдёт. Этого не произошло. Во всяком случае, оно становилось всё сильнее. Я острее, чем когда-либо, почувствовала, что Леви в опасности.

— Я не думаю, что это сработало, — сказала я.

— Я мог бы сказать тебе, что этого не произойдёт, — он достал из кармана телефон и взглянул на часы. — Давай. Нам лучше пойти в класс. Я провожу тебя до математики.

Он знал, что у меня был первый урок по математике? Эта информация удивила меня и почему-то порадовала, заставила почувствовать себя важной для него. Мы пошли в том направлении, медленно пробираясь по коридору.

— Держу пари, проблема в том, — сказала я, возвращаясь к текущей теме, — что ты не веришь в ангелов-хранителей.

Он сунул телефон в карман.

— Если ангелы действительно существуют, почему они ничего не делают со всеми страданиями в мире?

Я ненавидела этот вопрос.

— Я не знаю. Но я знаю, что они существуют. Обе стороны: ангелы и демоны.

— Как ангелы могут ожидать преданности человечества, когда они так мало делают для нас?

Он не спрашивал, он предлагал этот вопрос в качестве доказательства.

— Жизнь — это испытание нашего характера. Учителя не вмешиваются, чтобы помочь нам во время выпускных экзаменов.

— Может быть, и нет, но учителя не сидят сложа руки, пока класс горит, а безжалостные диктаторы захватывают школу и казнят кучу учеников. Когда ты думаешь об этом, ангелы не кажутся такими уж сострадательными.

Он произнёс эти слова небрежно, но я могла сказать, что он много думал о жизни, и его возмущало, что во многих отношениях она не имеет смысла.

— Жизнь — это не письменный тест, — сказала я. — Мы не можем развивать характер, если никогда не происходит ничего плохого. Это было бы всё равно что играть в футбол без команды соперника. Тебе не станет лучше.

Леви усмехнулся и послал мне широкую улыбку.

— Хорошая футбольная метафора. Ты боишься, что я не пойму, если ты не будешь говорить на языке качков?

— Я знаю, что ты умен.

Достаточно умён, чтобы быть глубоким мыслителем. Я снова подумала о словах ангела. Какое решение собирался принять Леви, которое повлияло бы на других людей? Возможно, это было связано с тем, какой колледж он выбрал и какую специальность он выбрал. Может быть, он стал бы каким-то влиятельным: врачом, изобретателем, политиком. Или, может быть, его решение было более тонким. Я никак не могла этого знать.

В любом случае, мне нужно было помочь уберечь его от опасности.

— Послушай, ты можешь не соглашаться со мной во многих вещах, но, пожалуйста, сделай всё возможное, чтобы какое-то время оставаться в безопасности.

Мы свернули в коридор, ведущий в мой класс. Я ободряюще улыбнулась ему.

— Просто следуй этим простым правилам: не делай ничего незаконного, глупого или опасного. И если какое-то действие случайно появляется в Десяти Заповедях со словами "ты не должен" перед ним, не делай этого.

Он уставился на меня в ответ, столь же равнодушный, сколь и не убежденный.

— Ты хочешь сказать, что я не должен пробовать этот новый мафиозный бордель с прыжками с парашютом?

Я ударила его по руке своим блокнотом.

— Очень смешно. Приятно знать, что моё беспокойство не пропадёт даром.

Он рассмеялся и покачал головой.

— Я не знаю, что, по-твоему, я делаю каждый день, но это довольно скучно. Школа. Тренировки. Домашнее задание. Всё снова.

— Просто пообещай мне, что какое-то время будешь осторожен.

— Отлично. Ты можешь перестать беспокоиться.

Я не замечала, как близко мы с Леви стояли, пока мимо не прошла группа девушек. Они замедлили шаг, заметив нас, а затем ушли с понимающими выражениями лиц.

— Нам не следует подходить так близко друг к другу, — прошептала я.

— Что?

Он посмотрел на пространство между нами, но не отодвинулся.

Я бы увеличила расстояние между нами, но я хотела говорить тихо.

— Мимо только что прошла стая девушек, и они уставились на нас.

— И что?

Удивительно, как парни могут ходить в старшую школу каждый день, но при этом так мало понимать о том, что там происходит.

— Если мы будем стоять так близко, это подольёт масла в огонь слухов о нас — обо мне.

Он поднял руки в притворной капитуляции.

— Мы не можем этого допустить, — он увеличил расстояние между нами в несколько футов. — Лучше?

— Да.

Нет. Не совсем. Я скучала по тому, что он шел рядом. Глупо. Я его не интересовала. Я заставила себя отвести взгляд от его голубых глаз. И он не должен меня интересовать.

— Я не знаю, почему тебя так волнует, что говорят другие люди.

Он повысил голос, чтобы перекрыть пространство между нами.

— Держу пари, что многие девушки хотели бы побыть со мной наедине и... эм, поработать над заданиями по английскому.

Двое ближайших учеников услышали его слова и посмотрели на нас. Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули.

— Я ни о чём не жалею, — продолжал Леви. — Ты потрясающе разбираешься в литературе. Серьёзно, ты заставляешь дрожать Шекспира.

Я шагнула к нему, чтобы прошептать.

— Прекрати это. Люди пялятся.

Он улыбнулся, не раскаиваясь.

— Видишь, насколько лучше получается разговаривать, когда стоишь близко друг к другу?

Мой взгляд скользнул по коридору. Люди всё ещё наблюдали за нами.

— Тебя совсем не волнует моя репутация.

— А ты слишком беспокоишься. Это старшая школа, а не программа защиты свидетелей. Тебе позволено веселиться. Ты должна попробовать. Может быть, ты даже смогла бы — я не знаю — завести несколько друзей.

Откуда взялся этот комментарий? Несколько секунд я ничего не могла поделать, кроме как недоверчиво смотреть на него. Я бы врезалась в другого студента, если бы Леви не протянул руку и не притянул меня к себе.

— У меня есть друзья, — наконец пролепетала я. — Вроде того.

Он склонил голову набок, не купившись на это.

— Я наблюдал за тобой всю неделю.

Ты почти ни с кем не разговаривала.

— Я здесь новичок. Чтобы завести друзей, нужно время.

— Это также требует усилий.

Мы дошли до моего класса математики. Я не хотела больше ничего говорить. Я не хотела объяснять, какими были мои последние две школы. Вместо этого я пожала плечами.

— Думаю, увидимся на английском. Я и все другие девушки, которые хотели бы поговорить с тобой о заданиях.

Он не улыбнулся моей шутке.

— По крайней мере, дай людям шанс.

Я уставилась на него, не зная, что ответить. Я должна была давать ему советы, а не наоборот.

— Увидимся на английском, — сказал он и присоединился к остальной толпе, идущей по коридору.

ГЛАВА 12

Леви

В субботу я проспал. Пока я насыпал в миску хлопья, на кухню вошел папа, уже одетый. Он взял кружку из буфета и налил себе чашку кофе.

— Мне нужно поговорить с тобой о твоём пикапе, — его тон говорил о том, что хороших новостей не будет.

Я поставил коробку и посмотрел на него.

— Возникли некоторые проблемы, о которых мне нужно было позаботиться, поэтому сегодня утром я пошёл к дилеру и обменял его на машину.

— Что ты сделал? — недоверчиво спросил я.

Мой "Форд-150" был подарком мне на семнадцатый день рождения. Кто продаёт подарок сыну на день рождения, даже не посоветовавшись с ним предварительно?

Папа поднял руки, чтобы остановить мой протест.

— Это просто временно. Мне нужны были деньги, чтобы продержаться пару месяцев, но после этого у меня есть кое-какие инвестиции, которые окупятся, и мы обменяем машину на что-нибудь получше.

Его объяснение не имело смысла.

— Ты только что купил новую машину. Зачем тебе это делать, если тебе нужны наличные?

На прошлой неделе его "БМВ" исчез, его заменил другой. Мне это показалось странным. "Старый" БМВ был прошлогодней моделью.

— Я не покупал новую машину, — сказал он, потягивая кофе. — Я продал БМВ, и теперь я арендую новый.

Очевидно, этого было недостаточно, чтобы покрыть его денежные проблемы, поэтому он продал и мой пикап. Он заплатил наличными за то и другое, хвастался, что у него есть на это деньги. Что произошло с тех пор?

Он сделал ещё глоток кофе.

— Ты можешь сказать детям в школе, что мы продали твой пикап, потому что он был не так хорош, как казался, а машину арендуем, пока не найдём что-нибудь получше.

— Это из-за дома? — спросил я. — Потому что, если это слишком дорого, я бы предпочёл вернуть свой пикап и жить в чём-нибудь более дешевом, — я указал на гранитные столешницы в нашей просторной кухне. — Нам не нужно всё это.

Он фыркнул.

— Ты был бы счастлив жить в доме на дереве, пока там был запас пиццы. Проблема не в доме. Некоторые инвестиции пошли прахом. Это всё. Я скоро верну деньги. Тогда мы вернёмся в нужное русло.

— Какие инвестиции? — спросил я.

— Тебе не о чем беспокоиться.

— Итак, тот телефонный звонок с угрозами, который я получил неделю назад, это не ошиблись номером, не так ли?

Папа поставил свою кружку на стойку.

— Я же сказал тебе, тебе не нужно ни о чём беспокоиться.

Я взял ложку, но не положил её в миску с хлопьями.

— Нам будут ещё звонить? Сколько ты потерял?

— Об этом позаботились, — сказал он, поворачиваясь, чтобы уйти. — А теперь заканчивай свой завтрак. У тебя есть дела по дому.

— Ты ведь не играешь в азартные игры, не так ли?

Неправильный вопрос. Он повернулся ко мне, произнося свои слова с точностью выстрела из винтовки.

— Ты думаешь, я глупый? Ты думаешь, я участвую в скачках, опустошая свой банковский счёт?

Он постучал кончиком пальца по столешнице, подчёркивая свои слова.

— Я добился того, чего добился, будучи умным, а не выбрасывая деньги на ветер.

— Хорошо, — сказал я. — Извини, что спрашиваю.

Очевидно, моих извинений было недостаточно.

— Ты ещё водишь машину, — сказал он. — Многим детям не так повезло. У меня её не было. Когда я рос, у меня ничего не было. Ничего.

Я больше ничего не сказал. Когда он вытаскивал на свет истории о своей бедности в детстве, разговор, по сути, был окончен.

— Моим транспортом был подержанный велосипед.

Ничего не говорю.

— Единственными дизайнерскими этикетками на моей одежде были те, которые пришил Kей-маркет.

Я вернулся к своей каше.

— Через несколько месяцев, — продолжал он, — я куплю тебе новый пикап, что-нибудь получше твоего предыдущего.

Вероятно, он хотел, чтобы я поблагодарил его за это, но я этого не сделал. Я не хотел, чтобы он покупал что-то, чего не мог себе позволить, и мне не нравилась его скрытность. Как будто он думал, что я слишком ребёнок, чтобы понимать что-либо, связанное с финансами.

Он пробормотал что-то о том, что ему нужно забрать вещи из химчистки, а затем ушел.

Доев хлопья, я пошел в гараж, чтобы посмотреть на ущерб. На том месте, где раньше стоял мой пикап, стояла "Королла", должно быть, девяностых годов выпуска. Зелёная краска выцвела, а обивка была в пятнах. Казалось, до полной остановки оставались считанные дни.

— Ты что, издеваешься надо мной? — сказал я, а потом захотел прикусить язык.

Я только что сказал отцу, что нам не нужны дорогие вещи. Мне нужно было начать действовать таким образом. Я подошел к машине и похлопал её по капоту.

— Никаких обид. Ты доставишь меня туда, куда мне надо, и у нас всё будет хорошо.

Я открыл водительскую дверь. Она пискнула. Хорошо, значит, у машины была индивидуальность. Может быть, я бы даже сохраню её после того, как папа встанет на ноги. Эй, в вождении такой машины были свои преимущества: мне не пришлось бы беспокоиться о том, что кто-нибудь её украдёт. И мне не пришлось бы задаваться вопросом, нравлюсь ли я своим друзьям только за мою тачку.

Теперь, когда Оуэн временно остался без машины, а рука Кахо была на перевязи, это жалкое подобие транспортного средства должно было подойти, чтобы отвезти моих друзей на вечеринку Тревора сегодня вечером. В грузовике Джейка было место только для двоих, и поскольку он жил через дорогу от меня, у меня вошло в привычку забирать его.

Когда мои друзья увидели этот кусок дерьма, они смеялись и стонали, но было правильно, что я был назначенным водителем. Кеггер был в честь возвращения Оуэна, Кахо и Джейка — вечеринка, чтобы компенсировать ту, которую мы все пропустили. Я должен был идти. Мы все это сделали. И после сцены с моим отцом мне было всё равно, как мы доберёмся до Тревора. Я с нетерпением ждал возможности пообщаться с ребятами и выпустить пар.

ГЛАВА 13

Адель

Я заканчивала свою смену у Рози, когда услышала, как за столом футболисты обсуждают вечеринку Тревора. Его родителей не было в городе, поэтому он запланировал празднование в честь того, что Оуэн, Джейк и Кахо достаточно поправились, чтобы официально напиться. Я не особо задумывалась об этом, пока один из парней не упомянул, что Леви забирал бочонки.

А потом мне пришлось подавить желание что-нибудь шлепнуть. Леви собирался на вечеринку? Он обещал не делать ничего глупого, опасного или незаконного. Пьянство несовершеннолетних определённо было незаконным, часто опасным и всегда глупым, что означало, что посещение кеггера было в этом списке.

Я была только на одной из таких вечеринок раньше, и это место было пропитано наркотиками — и демонами. Я мало что знаю о повседневной жизни или развлечениях злых духов, но я узнала одну вещь: демоны любят людей, которые под кайфом или пьяны. Они заползают в них, как мы забираемся в машины. Я слышу их голоса, впитанные людьми, эхом отдающиеся внутри их хозяев. Я не знаю, что делают демоны, когда они внутри людей, но я задавалась вопросом, не то же ли это, что мы делаем внутри автомобилей — катаемся на них.

Излишне говорить, что мне не нравится общаться с нетрезвыми людьми. У меня мурашки по коже, когда я слышу, как демоны скользят в них и выходят из них, толкая и толкая друг друга, чтобы попасть внутрь.

Мне нужно было позвонить Леви и сказать ему, чтобы он не ходил. Я никогда специально не предупреждала его, чтобы он не напивался, так что, возможно, он не знал, что напиться было равносильно передаче демону бразды правления. К сожалению, у меня не было его номера телефона.

Я думала об этой проблеме, пока наполняла стаканы водой. Я могла бы спросить футболистов за пятым столом, но я знала, как это будет выглядеть. Жалко. Как будто "секса на одну ночь" было недостаточно, и теперь я преследовала Леви.

Как бы то ни было, я не могла позволить ему напиться. Я не хотела, чтобы демоны превратили его на ночь в свой личный микроавтобус.

Я вздохнула и смирилась с тем фактом, что окончу среднюю школу без остатка гордости. Доставив заказы футболистов, я выбрала самого доброго на вид — Калеба или что-то в этом роде — и прошептала:

— Эй, ты один из друзей Леви, верно?

— Да, — сказал он, поднимая взгляд от своей тарелки.

Я достала телефон из кармана.

— У меня возникла техническая проблема, и я потеряла его контакт. Не мог бы ты дать его мне?

Калеб мгновение рассматривал меня, затем сунул в рот пару картофелин фри.

— Тебе нужен номер Леви? — он говорил слишком громко.

Остальные парни повернулись и уставились на меня. Пара из них воскликнула — "оооо", — как будто я попросила у него ключ от комнаты или что-то в этом роде.

Я стояла там, чувствуя себя неловко, и ждала. Калеб послал мне понимающую усмешку.

— Он будет у Тревора сегодня вечером. Почему бы тебе не пойти и не попросить его об этом? Ты могла бы поехать с нами, если, конечно, не хочешь остаться здесь со мной.

Все парни засмеялись, включая Калеба.

И я думала, что он был добрым человеком. Очевидно, я плохо разбираюсь в людях. Я повернулась и пошла обратно на кухню, чтобы дождаться следующего заказа.

Оглядываясь назад, я понимаю, что мне следовало лучше продумать свой вопрос к Калебу. Я должна была сказать ему, что мне нужно позвонить Леви, потому что он пригласил меня на вечеринку, а я не могла пойти. Это было бы более правдоподобно, чем просто спросить номер напрямую. Но было слишком поздно менять свою историю.

Оставшуюся часть моей смены я наблюдала, как стрелки часов медленно двигались вперёд. Разочарование охватило меня. Я попыталась оттолкнуть его.

Я сделала всё, что могла. Я предупредила Леви, чтобы он вёл себя как можно лучше. Это не моя вина, что он не послушал. Я даже пыталась раздобыть его номер, чтобы снова предупредить его. Я ничего не могла поделать с тем, что его товарищи по команде были придурками и не давали мне его.

Моё разочарование уступило место беспокойству. Ангел сказал, что тьма уже цепляется за Леви. Он собирался принять важное решение, которое повлияет на других людей.

Я продолжала думать об Оуэне, Джейке и Кахо до аварии. Если я не сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь Леви сейчас, больше людей могут пострадать или ещё хуже. А что, если бы я была одной из них? Жизнь полна подобных ироний. Я стала легендой: девушка, которая отказалась помогать другим и из-за этого попала под поезд.

Люди думают, что им нужно окно в будущее, но я почти уверена, что такого рода знания сильно переоцениваются.

Я вышла в девять и поехала домой. Я не придумала другого выхода из этой ситуации. Мне пришлось бы сорвать вечеринку Тревора, найти Леви и убедить его уйти. Он бы подумал, что я сошла с ума, но в этом не было ничего нового.

Я сказала своей тёте, что Жасмин и Хлоя пригласили меня пойти на последний сеанс в кино. Она задала несколько вопросов, изображая исполнительного опекуна, но я думаю, что часть её испытала облегчение от того, что я не буду торчать здесь ещё один субботний вечер. Встречаться с друзьями было нормально. Она могла бы сказать моим родителям, что я вписываюсь.

Я переоделась в свои лучшие джинсы и облегающую красную рубашку. Моя сестра выбрала её для меня в торговом центре. Она сказала, что это делает меня похожей на trés belle. По-французски "красивая". Хотя я никогда не надевала её в школу в Саутбруке. Моей целью с того момента, как я переехала сюда, было оставаться как можно более незаметной.

Но я даже не была уверена, что смогу попасть на вечеринку Тревора. Были приглашены только популярные старшеклассники.

Технически, Калеб пригласил меня в закусочной, так что, если бы меня спросили у двери, я бы воспользовалась этим приглашением. Тем не менее, было бы лучше немного привести себя в порядок — выглядеть уверенной в себе старшеклассницей, а не какой-то мышью-нарушительницей. Я накрасилась, убрала волосы в хвост и завила концы, чтобы придать им объём. Закончив, я отошла от зеркала и осмотрела себя.

Я так давно не одевалась, что забыла, что могу выглядеть такой — уверенной в себе, как человек, заслуживающий внимания.

Я чувствовала, что позволяю части моей маскировки соскользнуть, маскировки, которая защищала меня.

Когда я зашла на кухню по пути в гараж, тётя Шерил оглядела меня.

— Адель, — сказала она, растягивая слово, чтобы придать ему некоторую суровость. — Может, у меня и нет детей, но я всё равно понимаю, когда ты мне лжешь.

Я повернулась и посмотрела на неё. Как она догадалась, что я иду на вечеринку вместо кино?

Она указала на мой наряд, а затем улыбнулась.

— Ты сделала причёску и макияж, чтобы потусоваться с Жасмин и Хлоей? Ну же. Ты и твои подруги встречаетесь с какими-то парнями в кино, не так ли?

— О, — сказала я. Она не знала о вечеринке и не стала бы меня удерживать.

— Да, несколько парней тоже собираются. Ты знаешь, просто в группе.

Я ненавидела придумывать детали. От этого ложь казалась ещё хуже. Что бы она сделала, если бы узнала, что я выдумала всю эту историю, чтобы пойти на пивную вечеринку? Я неловко сглотнула и постаралась не выглядеть виноватой.

Пристальный взгляд тёти Шерил не отрывался от моего. Вместо того чтобы выглядеть как родитель, она одарила меня доверительной улыбкой, такой, какую вы используете с друзьями, когда делитесь секретами.

— Он симпатичный? — она спросила.

— Да.

По крайней мере, эта часть была правдой.

— Он хороший мальчик?

— Да.

Тоже верно.

— Он умный?

— Думаю, я узнаю это сегодня вечером.

Она рассмеялась.

— Что ж, надеюсь, он достаточно умён, чтобы понять, что ты просто находка.

— Хорошо, — сказала я и двинулась к двери. — Я, пожалуй, пойду.

— В следующий раз, когда пойдешь куда-нибудь, — крикнула она мне вслед, — не упускай из виду важные факты.

Я действительно надеялась, что следующих разов будет не так уж много.

Узнав адрес Тревора, я отправилась в путь на своей потрёпанной "Мазде", подаренной мне родителями, когда я переехала в Кентукки. Я выехала из своего района, затем поехала по дороге мимо беспорядочно разбросанных загонов для лошадей. Они уступили место лесу и стене из желтых и оранжевых листьев.

Было почти десять часов, когда я приехала к Тревору. Я сразу поняла, почему его дом был выбран для вечеринок. Дома в этом районе стояли далеко друг от друга, у каждого был обширный двор. Дорога упиралась в лесную местность, а это означало, что у него было не так много соседей, которые были достаточно близко, чтобы пожаловаться на громкую музыку и поток приходящих и уходящих подростков. Люди могли рассредоточиться здесь, затеряться в деревьях, окружающих его дом.

Я припарковалась за дюжиной других машин и вышла. Ночной воздух был холоднее, чем я ожидала, и заставил меня пожалеть, что я не захватила куртку. Я привыкла к Нью-Мексико с его тёплыми осенними ночами.

Идя решительными шагами и не обращая внимания на свой сжимающийся желудок, я направилась к двери. Моя рука заколебалась на дверном звонке. Что, если бы мне отказали? Это было бы совершенно унизительно. Было достаточно плохо, что я выглядела так, словно бросалась на футболистов. Появление на вечеринке без приглашения дало бы каждой сплетне в школе больше поводов для убийства моей репутации.

Я всё равно позвонила в звонок. Почти сразу же дверь распахнулась. Парень, которого я смутно узнала по школе, стоял там, держа в руках пластиковый стаканчик.

Отметьте что-нибудь.

Я выпалила:

— Привет. Калеб пригласил меня. Но, эм, я вообще-то пришла повидаться с Леви. Он где-нибудь поблизости?

— О.

Марк придержал дверь шире.

— Последний раз, когда я его видел, он был в игровой комнате внизу.

— Спасибо.

Я вошла в прихожую, ведущую в большую гостиную.

В тусклом свете я могла видеть людей, столпившихся вокруг кофейного столика с чашками в руках. Парень пытался бросить четвертак в рюмку, пока все остальные смотрели.

— Никогда этого не получу, — крикнул один из парней.

Две девушки стояли посреди комнаты, демонстрируя тверкинг. Несколько парней столпились вокруг них, подбадривая их улюлюканьем. Один из них протягивал свой телефон, снимая происходящее на видео. Музыка, проникающая в комнату, не заглушала шепот демонов.

Они были здесь, как я и боялась. Ни один из них не казался слишком хриплым, может быть, потому, что ночь ещё только началась. Никто в гостиной ещё не был настолько пьян.

— Где лестница? — спросила я Марка.

Он указал на коридор.

— Спасибо.

Я осторожно пробиралась мимо танцующих, нервы покалывало. Несмотря на то, что ни один из демонов не обращал на меня внимания, я ненавидела находиться в месте, где их так много. Отчасти я жаждала рассказать всем о незваных гостях и о том, почему они здесь. Но такого рода вещи никогда не срабатывали.

Ангел назвал мою способность даром. Серьёзно? Какой смысл было знать о злых духах, если мне никто не верил?

Я прошла мимо парочки, целующейся в коридоре, нашла лестницу и спустилась по ней. В игровой комнате горел свет. Две группы людей стояли по краям стола для пинг-понга, перед каждым из них стояло несколько пивных бокалов. Человек из каждой группы бросал шарики для пинг-понга через стол, пытаясь попасть в стаканы другой стороны. Зрители подбадривали их.

— Даже близко не подходи, неудачник!

— Ты жульничаешь!

— Ааа! Выпей это!

Ещё пара парней сидела перед телевизором с игровыми джойстиками, а несколько пар были разбросаны по комнате и разговаривали.

Я не видела Леви. Оуэн, с другой стороны, направился ко мне с чашкой в руке и глупой ухмылкой на лице.

— Посмотрите, кто здесь — малышка с английского.

Я ошибалась насчёт того, что ещё никто не был по-настоящему пьян. Оуэн уже потерял свою трезвость и превратился в потусторонний микроавтобус. Демоны наполнили его голос своим, придавая его словам эхо, которое слышала только я. Как он умудрился так быстро напиться?

— Ты выглядишь сексуально.

Взгляд Оуэна задержался на моей рубашке, отмечая, где она показывала мои формы.

— Мне это нравится.

Откуда-то рядом с ним демон добавил: "Такая симпатичная. Принеси ей выпить".

"Спроси её, любит ли она коку". А потом он угрожающе рассмеялся.

Вмешался ещё один демон. "Жаль, что кока вся выдохлась. Принеси ей немного X".

Оуэн не был пьян, он был под кайфом. Что ж, это объясняло скорость, с которой он стал носителем.

Я сделала шаг назад, обнаружив, что мне трудно произносить слова, одновременно пытаясь молиться, чтобы прогнать демонов.

— Я ищу Леви.

— Но ты нашла меня. Его потеря.— Оуэн улыбнулся. В его глазах была какая-то холодная тьма.

"Ты знаешь, зачем она пришла сюда", — прошептал один из демонов.

Струйка страха зародилась у меня на макушке и распространилась по спине. Эти демоны держали меня на прицеле, и моя молитва не прогнала их. Возможно, молитва не смогла бы этого сделать, если бы они уже были внутри человека.

Оуэн был почти рядом со мной, всего на расстоянии вытянутой руки. — Оставайся здесь. Я принесу тебе выпить.

"Останься", — добавил демонический хор. — "Останься".

— Прости. Мне нужно найти Леви.

Я повернулась и почти побежала к лестнице.

Я наполовину ожидала, что Оуэн погонится за мной, но единственные шаги, поднимающиеся наверх, были моими.

Добравшись до верха лестницы, я направилась на кухню, почти не замедляя шага.

Где был Леви? Был ли он уже пьян или, что ещё хуже, под кайфом? На кухне несколько человек столпились вокруг стола, наполняя бумажные тарелки с чипсами и пиццей. Пара девушек стояла в углу, смеясь над чем-то и слишком громко.

— Я бы точно умерла!

— Я знаю. Типа, ты можешь в это поверить?

В другом конце кухни Джейк и Леви стояли у бочонка; Джейк пил из большой красной чашки. Леви наполнял свою.

Он оглянулся, когда я подошла, затем сделал двойной дубль.

— Адель? Он уставился на меня, потеряв дар речи, чуть не пролив пиво через край.

— Чувак, — окликнул его Джейк. — Следи за своим пивом.

Леви повернулся к бочонку и как раз вовремя перекрыл носик.

— Я не ожидал увидеть тебя здесь.

Он взял чашку из стопки на крышке бочонка.

— Давай я налью тебе пива.

— Нет, — сказала я слишком быстро. — Я не пью.

Я ждала, что он рассмеётся и спросит, почему я пришла на пивную вечеринку. Он этого не сделал.

— Хочешь содовой?

Он указал на холодильник в конце стола. Банки были наполовину погружены в лёд.

Я не хотела оставаться здесь достаточно долго, чтобы что-нибудь выпить.

— Я не хочу пить.

Леви заинтригованно посмотрел на меня. Джейк посмотрел на нас обоих с понимающей улыбкой.

— Я пришла увидеть тебя, — сказала я. — Я хочу поговорить.

— О, — слово Леви были наполовину утверждением, наполовину вопросом.

Вместо того чтобы предоставить нам какое-либо уединение, Джейк остался там, где был, поедая чипсы из миски на стойке, рассматривая нас.

Леви не предлагал идти куда-то ещё. Очевидно, он думал, что я хочу просто развеяться, потусоваться или что-то в этом роде. Как я сказала бы ему, что ему опасно напиваться, что это сделает его уязвимым?

— Ты выглядишь по-другому, — сказал он, окидывая меня пристальным взглядом. — Действительно мило.

Он, казалось, понял, что это был не самый лучший комплимент, и добавил:

— Не то чтобы ты плохо выглядела раньше. Просто сейчас ты выглядишь по-настоящему, хм, хорошо.

Джейк рассмеялся и отправил в рот ещё один чипс.

— Отлично, братан.

Леви улыбнулся мне, не выглядя смущенным своим двусмысленным комплиментом.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Он поднял свою чашку, чтобы сделать глоток.

У меня возникло желание выбить её у него из рук. Однако это не заставило бы меня выглядеть особенно вменяемой, а сегодня вечером мне нужно было быть убедительной. Я небрежно протянула руку и взяла у него чашку. Я не знала, что делать дальше, как объяснить.

— Я думал, ты не пьёшь, — сказал он. — Передумала?

— Нет, я просто...

Джейк, вероятно, подумал, что я набросилась на Леви в закусочной, и теперь предположил, что я здесь по той же причине. Моя репутация уже была подорвана. Я могла бы также использовать это.

Я поставила чашку Леви на стойку и кокетливо улыбнулась ему.

— Давай пойдём в какое-нибудь уединённое место.

Леви поднял брови.

— О?

Я не была уверена, был ли он больше удивлён или обеспокоен моим появлением. Во всяком случае, он не сопротивлялся, когда я взяла его за руку и потащила к раздвижной стеклянной двери кухни. Может быть, он давал мне преимущество в сомнении, потому что в последний раз, когда я хотела поговорить с ним наедине, это спасло ему жизнь.

Когда мы проходили мимо Джейка, он сказал:

— Я сохраню твоё пиво холодным.

— Не беспокойся, — сказала я.

Джейк рассмеялся, произнёс за нас тост и крикнул:

— Веселитесь, вы двое!

Я открыла дверь и вытащила Леви наружу. Мы протиснулись сквозь несколько пар, стоявших во внутреннем дворике, а затем пересекли задний двор. Он спускался вниз, уступая место группе огромных деревьев, окаймлявших его лужайку. Я направилась в ту сторону. С каждым шагом, который мы делали, мы теряли свет из дома. Это было прекрасно; тени казались безопаснее, чем кишащая демонами вечеринка. Мне больше нравился шум сверчков.

Леви наклонил голову, наблюдая за мной с любопытством.

— Э-э, Адель, у тебя случайно нет раздвоения личности?

Я продолжала тащить его через двор.

— Помни, мне разрешено бить тебя за подобные вопросы.

— Вчера утром ты не хотела, чтобы я стоял рядом с тобой, потому что это может навести людей на неверное представление. Сегодня вечером ты выглядишь совершенно по-другому, и ты тащишь меня в какое-то уединённое место.

Мы добрались до деревьев, и я отпустила его руку.

— Просто чтобы мы могли поговорить.

— Хорошо, — он в отчаянии скрестил руки на груди. — Я не знаю, почему я предположил что-то ещё. Девушки обычно показывают вам, что хотят поговорить, выводя вас на улицу в тёмную часть двора.

Был ли он разочарован? Нет, этого не может быть. Он просто был расстроен тем, что я увела его с вечеринки. Я провела рукой по волосам, внезапно почувствовав неловкость из-за того, что осталась наедине с Леви.

Он не сводил с меня взгляда.

— Итак, о чём ты хотела поговорить?

Не было никакой возможности перейти к этой теме.

— Ты не должен быть здесь. Помнишь, как ты обещал не делать ничего глупого, опасного или незаконного? Ты несовершеннолетний, так что пребывание здесь в значительной степени нарушает все эти правила.

Выражение лица Леви не изменилось. Всё ещё разочарование.

— Это просто вечеринка. Это совершенно безвредно.

Я подняла палец, отмечая причины, пока говорил.

— Во-первых, ты нарушаешь закон. Во-вторых, люди совершают всевозможные глупости, когда они не трезвы, и, в-третьих, для тебя опасно пить и садиться за руль.

Оуэн, Джейк и Кахо даже не оправились от своего последнего несчастного случая, а ты здесь рискуешь ещё одним.

Леви скрестил руки на груди.

— Почему ты так беспокоишься о том, что я делаю?

Я не ответила.

Он поднял руку, отсчитывая очки, как это делала я.

— Во-первых, только потому, что что-то незаконно, это не делает это аморальным — и наоборот. Тебе, очевидно, никогда не приходилось читать Уолдена в твоей последней школе, и я этому завидую.

Во-вторых, я не делаю глупостей, когда пью, и если бы ты нашла время, чтобы узнать меня получше, ты бы это знала.

Если бы я нашла время, чтобы узнать его получше? Как будто он не дал совершенно ясно понять, что не хочет иметь со мной ничего общего. В первый раз, когда я попыталась поговорить с ним, он выдумал подружку, чтобы сбежать от меня.

— Выпивка влияет на твои суждения, — сказала я. — Ты не можешь знать, что не наделаешь глупостей, когда пьян.

— Номер три, — продолжил он, игнорируя мою точку зрения, — я не собираюсь напиваться сегодня вечером. Я назначенный водитель.

— У тебя в руке было пиво, прежде чем мы вышли на улицу.

— Верно. Я выпью один стакан, и к тому времени, как я куда-нибудь поеду, последствия уже давно выйдут из моего организма.

Я недостаточно разбиралась в алкоголе, чтобы сказать, был ли он прав в этом или обманывал себя.

Леви опустил руку, закончив считать.

— Ты хотела поговорить о чём-нибудь ещё, или мы закончили?

Я ничего не сказала. Как я могла объяснить, почему я не хотела, чтобы он возвращался на вечеринку? Он не собирался верить, что у меня есть обязанности ангела-хранителя. Я даже не могла придумать, о чём ещё с ним поговорить, чтобы удержать его здесь.

Он кивнул.

— Думаю, тогда я вернусь внутрь.

Когда он повернулся, я потянулась к его руке.

— Подожди, — сказала я, а затем добавила более мягко: — Пожалуйста, не уходи.

Он остановился, снова повернувшись ко мне лицом.

— Я не против остаться здесь с тобой, но ты должна сказать мне правду. Зачем ты на самом деле привела меня сюда?

Он нахмурился, очевидно, догадываясь о моих причинах.

— Подожди, демоны сказали тебе что-то ещё?

Перевод: У тебя ещё один безумный эпизод, о котором я должен знать?

Я вздохнула и отпустила его руку.

— Нет. Просто...

Я взглянула на светящиеся окна дома. Басовые ноты песни затихли вдали.

Кто-то рядом с патио рассмеялся. Большинство подростков думали, что такого рода вечеринки — это весело, что-то такое, чего стоит ждать с нетерпением. И всё же я почувствовала неправильность этого, как только вошла внутрь. Демоны заставляли всё казаться зловещим — как будто я перенеслась в фильм ужасов.

— Я знаю, это место не кажется тебе опасным, но демоны любят такие вечеринки.

— Ой, — Леви расслабился, и уголки его губ приподнялись. — Им недостаточно диких вечеринок в аду?

— Это не шутка.

Я не собиралась говорить ему больше. Каждый раз, когда я давала кому-то информацию, я также давала им повод издеваться надо мной. Но я хотела, чтобы он понял, что я не была каким-то занудным кайфоломом.

— Демоны заползают в людей, которые пьяны или под кайфом. Это уже случилось с Оуэном.

На этот раз Леви даже не пытался сдержать улыбку.

— Оуэн одержим? Что ж, это объясняет те песни Джастина Бибера, которые он пел недавно.

— Как и кокаин Оуэна.

Леви покачал головой.

— Оуэн не употребляет наркотики.

У меня не было возможности возразить на это, никаких доказательств, кроме комментариев демонов.

— Послушай, я хочу сказать, что ты не должен делать то, что делает тебя уязвимым. Я не знаю почему, но демоны хотят именно тебя.

Он поднял бровь, ухмыляясь.

— Ты уверена, что это они хотят меня?

Я скрестила руки на груди.

— Ты думаешь дело во мне? Ты думаешь, это причина, по которой я пришла сюда?

Леви сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами.

— Это ты появилась здесь, выглядя такой сексуальной, а затем потащила меня в уединённое место. Лично я думаю, что демоны были бы более утонченными.

Мне следовало бы отойти от него на шаг, но я этого не сделала.

— Если бы я приставала к тебе, ты бы это знал.

— Правда? Что бы ты сделала? Ты бы, скажем, появилась на вечеринке в таком сексуальном виде и потащила меня в уединённое место?

— Я...

Я могла бы объяснить, что я оделась, чтобы попасть на вечеринку, но близость Леви отвлекла меня.

Даже в тусклом свете из дома были видны резкие черты его лица: квадратная форма челюсти и идеальное расположение черт. Леви получил более чем справедливую долю привлекательной внешности. И теперь он был всего в нескольких дюймах от меня и приближался, стирая пространство между нами.

Он просунул свободную руку мне за шею, затем наклонился и поцеловал меня. Я этого не ожидала. Я стояла в удивлении, всё ещё скрестив руки на груди. Его губы были нежными, мягко прижимаясь к моим. Прикосновение, его близость заставили меня почувствовать головокружение от эмоций, заставили меня захотеть наклониться к нему и поцеловать его в ответ. Хотя я не была уверена, что мне следует это делать. Что значил для него этот поцелуй?

Он не был пьян. По крайней мере, не настолько пьяный, чтобы позволить демонам войти.

Хотя, возможно, он был достаточно пьян, чтобы поцеловать кого-то, кто ему был безразличен. Так вот почему он обнимал меня? Было ли это для него какой-то шуткой?

Мне следовало бы установить некоторую дистанцию между нами, пока я не разберусь с этими вопросами. Но я этого не сделала. Меня никогда раньше не целовали. Совсем. И тут красивый, популярный Леви целовал меня. Я закрыла глаза. Мои губы, казалось, двигались сами по себе.

Одна его рука пробежалась по волосам на моём затылке. Его другая рука скользнула по моей спине. От него пахло одеколоном, ночным воздухом и чем-то ещё — вероятно, запретным плодом.

Его губы оставили мои и направились к моему уху.

— Ты можешь убрать руки.

Я подумала, что не должна позволять этому продолжаться дальше.

Разжав руки, я положила ладони ему на грудь, используя их, чтобы создать дистанцию между нами.

— Мы не должны. Я не думаю, что это что-то значит для тебя.

Он не отпустил меня.

— Я почти уверен, что это означает, что я хочу поцеловать тебя.

— Но ты не захочешь целовать меня, когда мы будем на занятиях в понедельник.

— Я всё равно захочу, но мистер Хойер вышвырнет меня, если я это сделаю. — Леви снова наклонился ко мне. Его голубые глаза казались темными, сверкающими чернотой. — Не могу этого допустить. Мне нужно поддерживать репутацию.

Конечно. Он был популярным спортсменом, который не целовал новую странную девушку, за исключением тех случаев, когда он был на вечеринке, и она бросалась на него.

Я отступила назад и сделала вдох, чтобы прийти в себя.

— Я должна отвезти тебя домой.

Он ухмыльнулся.

— Подожди, должен ли это быть момент, когда я пойму, что ты подкатываешь ко мне? Потому что это та атмосфера, которую я улавливаю.

Лучше было проигнорировать эту тему разговора. Я взяла его за руку.

— Пойдем.

Я потянула его в сторону дома.

Он расставил ноги, смеясь.

— Я не могу уйти. Я же сказал тебе, я назначенный водитель.

Я продолжала тянуть, но не могла сдвинуть его с места.

— Назначьте кого-нибудь другого. Джейку не повредит оставаться трезвым.

Леви всё ещё смеялся, вероятно, потому, что я не оставила своих попыток сдвинуть его с места. Всё, что мне удалось сделать, это вырвать немного травы.

Эпический провал в роли ангела-хранителя.

После нескольких минут бесполезного дергания его, в то время как он твёрдо стоял на своём, Леви сказал:

— Как насчет того, чтобы мы пришли к компромиссу? Ты останешься здесь со мной, убедишься, что я не напьюсь, и если появятся какие-нибудь демоны, я проведу мероприятие Национального дня молитвы. Никакого пирога не требуется.

Я перестала тянуть и опустила руку, признавая своё поражение. Я тяжело дышала, но не сдвинула парня с места.

— Если бы ты когда-нибудь услышал их, ты бы понял.

Смех слетел с его губ, и в мгновение ока он стал серьёзным, полным жалости. Его голос стал мягким.

— Какими бы они ни были, мне жаль, что ты их слышишь. Мне действительно жаль.

Я откинула пряди волос с лица, внезапно пожалев о своём конском хвосте.

— Да, мне тоже.

Мне не нужна была его жалость. Это было почти так же плохо, как его неверие.

Нет смысла затягивать разговор дольше. Пора сдавать свой нимб и идти домой. Небеса могли бы послать ему кого-нибудь другого в качестве ангела-хранителя.

— Увидимся в школе, — сказала я и направилась через лужайку.

— Подожди.

Леви подошел ко мне сзади и взял меня за руку, чтобы остановить.

— Отлично. Я пойду с тобой. Просто позволь мне отдать Джейку ключи от моей машины и сказать ему, что он должен бросить пить или найти нового водителя.

Моё облегчение было мгновенным.

— Спасибо.

Он одарил меня дразнящей улыбкой.

— Я скажу Джейку, что нам с тобой нужно поговорить о заданиях по английскому. Он всё поймёт.

Держу пари, он бы так и сделал.

— Отлично, — сказала я с меньшим энтузиазмом.

— Ты хочешь пойти со мной?

— Я подожду здесь.

Я не хотела снова приближаться к демонам или слышать объяснения Леви Джейку. Что бы он ни придумал — и действительно, какое объяснение он мог придумать?

— Джейк уже сделал выводы о том, что мы будем делать.

Я наблюдала за силуэтом Леви, высоким и мускулистым, когда он пересекал двор. Он поцеловал меня, и мне это понравилось. Конечно, он думал, что я сумасшедшая, что, если бы я составляла список плюсов и минусов развития отношений, было бы очком против него. Но, с другой стороны, он был добр ко мне, хотя и считал меня сумасшедшей, что было очком в его пользу. Я имею в виду, как мило: он был добр к душевнобольным. Кто-то вроде этого должен был быть хорошим человеком в глубине души.

Леви исчез в доме. Я продолжала ждать в темноте. Вдали от городских огней звёзды вновь заняли своё место на небе. В моём районе они казались просто бледными намёками на свет. Здесь они были яркими, ослепительными. Я обхватила себя руками, снова мечтая о куртке. Моя красная рубашка могла быть trés belle, но она не была теплой.

Рядом со мной послышались шаги. Не со двора, а со стороны дома. Неужели Леви вышел через парадную дверь, а не с кухни?

Я могла разглядеть высокую, широкоплечую фигуру, оглядывающуюся по сторонам, когда он неторопливо шёл в мою сторону. Казалось, он меня не видел.

Я направилась в его сторону.

— Сюда.

Фигура услышала мой голос и подошла ко мне.

Только когда он почти добрался до меня, я поняла, что это не Леви. Это был Оуэн. И его демоны.

ГЛАВА14

Адель

Когда Оуэн с важным видом подошел ко мне, ночной воздух стал холоднее. Демоны зашевелились внутри него, смеясь и шепча комментарии.

— Адель, — он произнёс моё имя, как будто я была призом, который он выиграл. — Ты не меня ищешь? Потрясающе.

Я сглотнула.

— Я думала, это Леви.

Он подошел ближе, от него разило пивом.

— Для тебя, детка, я мог бы быть кем угодно.

Дурацкая реплика. Я сомневалась, что это когда-либо срабатывало. Это было особенно жутко слышать с эхом интонации демона.

Я взглянула на дом. Почему Леви так долго?

Хотя в темноте было трудно сказать, Оуэн, казалось, облизывал губы. И он стоял слишком близко ко мне.

Я отодвинулась от него.

— Леви будет здесь с минуты на минуту.

— Тогда нам лучше поторопиться.

Оуэн шагнул ко мне и провёл рукой по моей руке, очевидно, пытаясь погладить её. Однако с его ослабленными двигательными навыками это больше походило на массаж глубоких тканей.

Я отпрянула, но недостаточно быстро. Он крепко схватил меня за руку. Демоны внутри него захихикали от возбуждения. "Отведи её к деревьям", — прошептал один. — "Она такая лёгкая, что её можно нести одной рукой".

Я дёрнула его за руку, но безрезультатно.

— Отпусти меня, Оуэн.

Он притянул меня ближе.

— Что не так? Ты пришла сюда за этим, не так ли? Я готов дать тебе это...

Он наклонился, чтобы поцеловать меня. Я оттолкнула его голову свободной рукой.

— Оставь меня в покое, или я закричу.

— Жалкая угроза. Кто нас услышит здесь, когда в доме так громко играет музыка?

Он издал цокающий звук.

— Тебе не нужно этого делать.

"Она думает, что слишком хороша для тебя", — прошипел демон. — "Преподай ей урок".

— Пойдём, прогуляемся.

Оуэн потянул меня к деревьям.

"Давай!" — демоны настаивали. — "Она не может бороться с тобой".

Я, конечно, собиралась попробовать. Я уперлась пятками в землю, вцепилась ногтями в тыльную сторону его ладони, и когда он всё ещё не отпустил меня, я закричала. Мой голос прозвучал пронзительно от страха. И недостаточно громко.

Когда-то я посещала занятия по самообороне, но из-за паники мне было трудно вспомнить что-то. Я должна была пнуть его по коленям, выколоть ему глаза — но чтобы сделать что-либо из этого, мне пришлось бы подобраться к нему поближе. Я же хотела держаться как можно дальше. Мне нужно было вырваться из его хватки и бежать к дому.

Где был Леви?

Я не искала его. Я не сводила глаз с Оуэна, ища способ сбежать. Всплыл ещё один любопытный факт из моего урока самообороны. Я должна отогнуть его пальцы. Я схватила его за большой палец и вывернула его назад.

Оуэн выругался и толкнул мою руку вниз так быстро, что я упала на землю. Мои руки заскребли по грязи, и глухая боль пронзила мой бок. Я повернулась на спину и увидела возвышающегося надо мной Оуэна со сжатыми в кулаки руками. Он был намного крупнее меня, намного сильнее. Демоны выкрикивали ему инструкции, и все они были ужасны.

— Не слушай их, — сказала я.

Я вскочила на ноги и попыталась обойти его. Он схватил меня за плечо. Он тяжело дышал и всё ещё ругался. Несоответствие этого поразило меня. О чём он должен был ругаться? Это он напал на меня.

Я отшатнулась, но он схватил меня за рубашку и не отпускал. Это было похоже на сюрреалистический кошмар. Всего минуту назад я беспокоилась о холоде. Теперь было невыносимо жарко.

Оуэн дёрнул меня к себе, отчего я снова чуть не упала. Даже в темноте я могла видеть его искаженное выражение лица. Он больше не был похож на человека.

"Сделай это!" — демоны завизжали. — "Она этого заслуживает!"

Демоны были такими громкими, что я не слышала шагов. Я не знала, что кто-то ещё пришел, пока другая фигура не врезалась в Оуэна, повалив его на землю у моих ног.

Парень отвёл руку назад и ударил Оуэна кулаком в лицо.

— Что с тобой не так? — закричал он.

Мне потребовалось мгновение, чтобы узнать голос Леви. Я никогда раньше не слышала, чтобы он кричал.

— Слезь с меня! — крикнул в ответ Оуэн, пытаясь оттолкнуть Леви. — Я ничего не делал!

"Она заслужила это", — скандировали демоны, теперь более сдержанно.

Леви не слез. Он схватил Оуэна за рубашку и потянул за неё так сильно, что оторвал голову Оуэна от земли.

— Ты напал на неё!

— Я этого не делал! Я толкнул её только потому, что она меня поцарапала.

Оуэн потрогал свой нос. Когда он убрал руку, его пальцы были покрыты тёмным пятном крови.

Леви отпустил рубашку Оуэна и встал.

— Никогда больше не прикасайся к ней! Понял? Никогда!

Он шагнул ко мне, оглядывая меня с ног до головы. Его голос стал мягче.

— С тобой всё в порядке?

Мне хотелось обнять его и разрыдаться. Вместо этого я стояла, дрожа, и кивнула.

Оуэн, казалось, как-то съёжился. Он сидел на земле, прижимая пальцы к носу, чтобы остановить кровотечение.

Леви взял меня за руку и повёл к передней части дома. Пока мы шли, он снова оглядел меня.

— Он причинил тебе боль?

Я покачала головой. Возможно, у меня было несколько синяков от падения, но это было всё.

— Я не могу поверить, что Оуэн сделал это.

Челюсть Леви была твёрдой, а движения напряжены. Он больше ничего не говорил, пока мы не вышли на улицу и не направились к моей машине.

— Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы вести машину? — спросил он.

— Да, я в порядке.

Я не была в порядке. Я всё ещё была в шоке, всё ещё прокручивая в голове все сценарии того, что могло произойти. Если бы Леви остался внутри на пару минут дольше, он бы не увидел, как Оуэн тащит меня к деревьям. Если бы Оуэн зажал мне рот руками, Леви не услышал бы моего крика. Я бы сейчас не уходила. Мог ли Леви предположить, что я ушла без него, и перестал бы меня искать?

— Я не должен был оставлять тебя одну снаружи, — сказал он.

— Это была не твоя вина.

Он покачал головой.

— Я не знаю, что не так с Оуэном. Я никогда не видел, чтобы он так сходил с ума.

Я вытащила из кармана ключи от машины. Мои пальцы дрожали.

— Я не думаю, что он причинил бы мне боль, если бы не демоны.

— Демоны? — Леви вздохнул и протянул руку. — Дай мне ключи. Я поведу.

Я взглянула на него. Фонарь освещал его черты, подчеркивая беспокойство на его лице. Я не отдавала ключи.

— Ты думаешь, я их вообразила.

Это было утверждение, а не вопрос — язвительное напоминание, от которого я почувствовала себя ещё более одинокой.

— Я сказала тебе, прежде чем ты вернулся в дом, что демоны заползли внутрь Оуэна. Ты видел, как он сошел с ума. Какие ещё доказательства тебе нужны?

Леви держал руку наготове.

— Отлично. Я тебе верю. Просто дай мне ключи.

— Лжец.

Я открыла дверь со стороны водителя.

— Ты пил. Я поведу.

— Поверь мне, я трезв.

Я проигнорировала его и забралась внутрь. Он неохотно обошёл машину со стороны пассажира и сел рядом со мной. Он показывал мне путь к своему дому, и я направилась в ту сторону.

Пока я вела машину, он барабанил по ручке двери, как будто у него было слишком много энергии, чтобы сидеть спокойно.

— Я поговорю с Оуэном завтра, когда он протрезвеет. Я позабочусь об этом...

Леви не закончил свою реплику. Может быть, он понял, что ни в чём не может быть уверен.

— Если хочешь, я пойду с тобой в полицию.

Сообщить о нападении было правильным поступком, не так ли? Если я не донесу на Оуэна, это всё равно что сказать, что то, что он сделал, не имеет значения. Мне нужно было убедиться, что он никогда не нападёт на другую девушку. Но что бы я сообщила? Оуэн схватил меня за руку. Я поцарапала его и согнула большой палец. Он толкнул меня вниз. Я не могла предоставить полиции никаких доказательств того, что Оуэн намеревался сделать. Я была единственной, кто слышал инструкции демонов. И, по правде говоря, я не знала, что дальше будет делать Оуэн.

Затем Леви набросился на Оуэна и ударил его. Полиция решила бы, что всё это была просто пьяная драка между подростками, которые с самого начала незаконно пили. Простят ли они Леви за его участие, потому что он защищал меня, или у него тоже будут неприятности?

Полиция позвонила бы моей тёте, а она позвонила бы моим родителям, которые, несомненно, взбесились бы. Они заставили бы меня вернуться в Лас-Крусес. Что беспокоило бы их больше — то, что я пошла на вечеринку, или то, что я пошла, потому что ангел сказал мне присматривать за Леви?

У этого сценария действительно не было хорошего конца.

— Я не хочу идти в полицию, — сказала я, надеясь, что это заставит Леви перестать стучать по дверной ручке.

Вероятно, он беспокоился о неприятностях, в которые они с Оуэном могут попасть.

Он перестал стучать, но, казалось, скорее удивился, чем почувствовал облегчение.

— Ты собираешься спустить Оуэну это? Почему, потому что ты думаешь, что он был одержим?

— То, что сделал Оуэн, было его собственной ошибкой. Он впустил демонов внутрь. Ему не нужно было делать то, что они ему говорили. Но привлечение к этому полиции создаст проблемы для меня — и для вас.

— Какие проблемы это может вызвать у тебя?

— Мои родители заставят меня вернуться в Нью-Мексико и...

А потом я не смогу выполнить своё задание. Но я не хотела говорить об этом Леви.

Он покачал головой.

— Дома, должно быть, было довольно ужасно.

Я не ответила. Что-то не было ужасным, но кое-что было. У Леви зазвонил телефон. Он достал его из кармана.

— Это Джейк.

Он ответил и слушал минуту, затем прервал Джейка.

— Нет, случилось то, что Оуэн тащил Адель в кусты. Он должен быть рад, что я ударил его только один раз.

Пауза.

— Она кричала, пока её тащили по траве. Это не совсем то, о чем ты говоришь.

Еще одна пауза.

— Да, ну, может быть, когда он протрезвеет, он вспомнит, как это произошло на самом деле. Потому что, если он расскажет кому-нибудь ещё эту чушь, мы вдвоём снова всё выясним, — Леви повесил трубку, выругавшись себе под нос.

Меня затошнило.

— Что говорит Оуэн?

— Не имеет значения. Я расскажу всем правду.

Я достаточно наслушалась той части разговора, которую вёл Леви, чтобы уловить суть.

Эта ночь становилась всё хуже и хуже. Я покачала головой.

— Теперь у меня будет такая отличная репутация в школе.

Леви ничего не сказал. Он был слишком занят перепиской. Это заняло у него много времени.

— С кем ты переписываешься? — наконец спросила я.

— Куча людей. Я говорю им, что Оуэн это дерьмо, что ты моя девушка, и мы встречаемся уже несколько недель.

Я смотрела на него, вероятно, дольше, чем было безопасно, учитывая, что я была за рулём.

— Что?

Он пожал плечами, как будто его заявление должно было быть само собой разумеющимся.

— Ты беспокоишься о своей репутации. Я хочу убедиться, что все в школе знают, что если они будут приставать к тебе, я приду за ними.

— О, — сказала я, слишком удивлённая, чтобы знать, как реагировать.

Леви вернулся к переписке.

— Мы держали это в секрете, потому что твоя тётя не хочет, чтобы ты встречалась с парнями. Она очень строгая, но после сегодняшнего вечера мы устали от секретности и от того, что люди знают об этом.

Я снова взглянула на него, отметив сосредоточенность в его профиле. Я недооценила его. Я думала, он не обратит на меня внимания на уроке в понедельник, пока его популярные друзья были рядом, и вот он говорит людям, что мы пара, чтобы они оставили меня в покое. Он был гораздо милее, чем я думала.

Через несколько минут мы подъехали к его дому. Это было просторное двухэтажное здание с фронтонами и колоннами. Своего рода комбинация колониального и откровенного притворства.

Когда я ставила машину на стоянку, Леви спросил:

— Тебе что-нибудь нужно?

— Например, что?

— Я не знаю. Мне просто не нравится оставлять тебя в таком состоянии.

Я выдавила из себя улыбку.

— Со мной всё будет в порядке.

Он открыл дверь, затем оглянулся на меня. Его взгляд остановился на моём плече, и он выругался. Только тогда, когда в машине зажегся свет, я заметила дыру на своей рубашке в том месте, где Оуэн схватил её.

Я потрогала разорванные края. Они были растянуты, изношены и не подлежали ремонту. Неровные края материала, казалось, символизировали всю ночь, весь переезд в Саутбрук. Слёзы подступили к моим глазам.

— Тётя ждёт меня. Что я ей скажу, когда она это увидит?

Леви скользнул обратно внутрь, закрыл дверь и снял куртку.

— Вот, — он протянул её мне. — Надень это.

Я надела куртку. Она была тёплой и пахла его одеколоном.

— Она будет удивляться, почему я ношу мужскую куртку.

Он пожал плечами.

— Ты замёрзла, а я вёл себя по-рыцарски.

— Спасибо. — Я начала возиться с нижними кнопками. Мои руки дрожали, и мне было трудно застегнуть.

Леви заметил это, взял у меня край куртки и защелкнул низ. Он продолжил со следующей кнопкой, и следующей. Движение было странно интимным, заставило меня почувствовать, что мы знаем друг друга долгое время, а не несколько дней. Он был так близко.

У него были тёмные ресницы — густые, которыми природа несправедливо одаривала парней.

Мой взгляд скользнул вниз по изгибу его щеки, вдоль линии подбородка, затем к губам. Он целовал меня раньше, но это было по наитию.

— Вот, — сказал он, когда закончил.

Он откинулся назад и проверил выражение моего лица, наблюдая, как я предполагала, чтобы увидеть, уступлю ли я своей предыдущей угрозе слёз.

— Ты уверена, что с тобой всё будет в порядке?

Он уже думал, что я бредила; я не хотела, чтобы он тоже думал, что я хрупкая. Я встретила его пристальный взгляд, показывая ему, что слёз там не было.

— Я просто ненавижу чувствовать себя жертвой. Однажды я ходила на занятия по самообороне, но ничего из этого не вспомнила. Я так зла на себя.

— Не стоит, — Леви положил свою руку поверх моей, жест утешения. — На футбольном поле Оуэн наезжает на парней, которые крупнее его. Он мог бы выжать лёжа пятерых таких, как ты.

— Думаю, мне лучше освежить технику.

— Да, это называется футбольной тренировкой. Я делаю это каждый день после школы. Хочешь присоединиться?

— Я пас.

— Мы тоже так делаем.

Я взглянула на его руку поверх моей. Его пальцы обхватили мою ладонь. Я повернула свою руку так, чтобы держать его. Я не хотела этого делать. Я должна была его высадить. Но я не хотела его отпускать. Я хотела раствориться в его объятиях, пока снова не почувствую себя сильной.

Леви протянул руку, выключил зажигание, а затем выключил фары.

— Ты хочешь немного поговорить?

Перевод: "Насколько ты хрупкая?"

Я действительно хотела поговорить, но не об Оуэне или о том, что произошло сегодня вечером.

— Мы должны прояснить нашу историю.

— Какую историю?

— Мы встречаемся. Люди захотят узнать подробности. Ну, знаешь, например, как мы познакомились и когда начали встречаться.

Леви пожал плечами.

— Парни не спрашивают о таких вещах.

— Девушки так делают. Я должна буду кое-что сказать людям. Так как же мы познакомились?

Ещё одно пожатие плечами.

— Урок английского языка.

— Ничего хорошего. У нас слишком много свидетелей, которые никогда не видели, как мы разговариваем в классе. Мы встретились в закусочной. Ты вошел, мы разговорились и поладили.

Он обдумал это.

— Я пришел один?

— Люди иногда так делают.

Очевидно, Леви этого не делал. Он на мгновение задумался об этом.

— На английском я подслушал, как ты сказала, что работаешь в закусочной. Я пошел туда, чтобы узнать тебя получше, и оставил тебе большие чаевые.

— Это великодушно. Насколько я помню, в реальной жизни ты надул меня.

Он сжал мою руку.

— Мы придумываем нашу историю. И в этой версии я оставил тебе двадцатку.

Я позволяю своим пальцам обвиться вокруг его.

— Хорошо. И ты провёл так много времени, разговаривая со мной, что Рози разозлилась на меня за то, что я пренебрегала другими столами.

— Но она дала тебе некоторую слабину, потому что ты знаешь, я настолько красив.

Я выдавила улыбку.

— Рози с пониманием относится к красивым парням.

— Мне нравится Рози.

— Ты ждал снаружи закусочной, когда закончится моя смена

Он покачал головой.

— Звучит так, будто я извращенец.

— Хорошо. Вместо того чтобы ждать, ты оставил записку на моей машине — что-то милое, умоляющее меня пойти с тобой на свидание...

— Неудивительно, что я держал это в секрете от парней.

— А ещё лучше, ты оставил дюжину белых роз на водительском сиденье.

Он нахмурился.

— Ты оставляешь свою машину незапертой, когда работаешь? Это небезопасно.

Я указала на потёртую обивку.

— Кому понадобилось бы красть эту штуку?

Он бросил на меня многозначительный взгляд.

— Иногда машина — это не то, чего хотят плохие парни. С этого момента тебе следует запирать двери.

— И с тех пор ты слишком опекаешь меня, — закончила я.

— Куда мы пошли на наше первое свидание? — спросил он.

Настала моя очередь пожать плечами.

— Ты знаешь местность лучше, чем я. Куда ты обычно водишь девушек?

— Мой дом. Её дом. Дома друзей. Зависит от того, что мы делаем.

Я сжала губы.

— Может быть, нам лучше изменить историю о розах. Никто никогда не поверит, что ты можешь быть таким романтичным.

Он опустил подбородок.

— Эй, я могу быть романтичным. Просто потому, что я никогда раньше не дарил девушке цветы, это не значит, что я не мог бы.

— Верно. Новая история: Ты ждал меня после работы, и мы гуляли по центру города, разговаривая. Ты в основном говорил о своих любимых футбольных командах, и я притворилась, что мне интересно, потому что ты горячая штучка, — я торжественно кивнула. — Таким образом, когда мы расстанемся, все будут предвидеть, что это произойдёт.

— Нет, — сказал он оскорбленно. — Я подарил тебе цветы и пригласил на свидание с запиской. На следующий день мы поехали в Точку Старателя. С тех пор это наше место, — он раздраженно выпрямился. — Почему ты так стремишься порвать со мной? Мы встречаемся всего одну ночь.

— Мы встречаемся уже несколько недель, — поправила я. — Тайно. Помнишь?

Я выглянула в окно, гадая, в каком направлении находится Точка Старателя.

— Я думаю, мне лучше сходить в наше место, чтобы я знала, на что это похоже. Что мы там будем делать?

Он ухмыльнулся.

— В основном мы целуемся.

— Нет, мы этого не делаем. Я не такая девушка, помнишь?

Он вздохнул с притворным смирением.

— Хорошо. Мы много разговариваем. Об английском языке. И я не болтаю без умолку о футбольных командах, потому что я чувствительный, заботливый парень, — ещё одна ухмылка. — И иногда мы целуемся.

— Отлично. Я думаю, это нормально.

Я должна была догадаться, так как у меня не было никакого опыта в области бойфрендов.

— Где был наш первый поцелуй? — спросил он с намеком на веселье. — Девочки, вероятно, спросят тебя.

Непрошено, я подумала о нашем первом поцелуе во дворе Тревора. Неожиданность этого, моё затрудненное дыхание, давление губ Леви на мои. То, как запах осенних листьев смешивался с его одеколоном. Потребовалось усилие, чтобы вернуть моё внимание к настоящему обращению.

— Я думаю, это было на Точке Старателя.

Я всё ещё держала Леви за руку. Внезапно это стало меньше походить на жест поддержки, а больше на романтический жест.

Он провёл большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.

— У тебя нет готовой истории для нашего первого поцелуя?

Я надеялась, что было достаточно темно, чтобы он не увидел, как я покраснела.

— Я придумала историю о том, как мы встретились. Ты придумаешь это.

Он посмотрел вверх, размышляя.

— Хорошо. Мы были в моём пикапе — до сегодняшнего дня у меня был "Форд 150" — и ты сказала, что тебе холодно, поэтому я обнял тебя, — он отпустил мою руку и положил её на своё плечо. — Была полная луна.

Нервы в моём животе напряглись, но я старалась не показывать этого.

— Было безоблачное небо, — сказала я.

— Правильно, — его кончики пальцев коснулись моих волос. — Мы должны быть точными.

— Точно, — я наклонилась к сгибу его руки.

— И я сказал тебе, что ты прекрасна — в каком-то действительно поэтическом смысле, который даже мистер Хойер счёл бы достойным сонета.

— Что ты сказал?

— Как насчет того, что твои глаза сияют, как невысказанные обещания?

— Ох. Это достойно сонета.

— У меня не зря пятерка по английскому, — Леви отодвинулся достаточно, чтобы провести рукой по моей щеке. — Тогда я сделал это.

Его пальцы остановились на моём подбородке и приподняли его к своему лицу.

Я закрыла глаза и наклонилась к нему. Я хотела чувствовать себя в безопасности и защищенности. Я хотела доказательств того, что я ему небезразлична, настоящая я, о которой он знал, а не та, кем я притворялась в школе.

Его губы опустились на мои, мягкие, дразнящие. Я обвила руками его шею и растворилась в нём. Часть меня знала, что мне следует проявлять осторожность. Леви не верил, что я слышу демонов. Так с кем же, по его мнению, он целовался, с сумасшедшей девчонкой?

Его рука скользнула вверх по моей спине, нашла шею и погладила кожу.

Давление поцелуя усилилось. Он хорошо целовался; очевидно, у него была практика. Я задавалась вопросом, догадывался ли он, что у меня её не было.

Он притянул меня ближе, мешая думать об осторожности, не говоря уже о том, чтобы проявлять её. Он спас меня от Оуэна, буквально, пришел мне на помощь. И он сказал своим друзьям, что мы встречаемся, потому что я беспокоилась о своей репутации. Как я могла не хотеть поцеловать его?

Так я и сделала, чувствуя его тепло рядом с собой, в то время как мой пульс забился в беспорядочном, иррациональном ритме.

Часть меня беспокоилась, что этот поцелуй может быть ложным утешением с его стороны — или, что ещё хуже, развлечением. Когда моя новизна или его чувство ответственности исчерпают себя, бросит ли он меня?

Я чувствовала, что должна отстраниться от него, чтобы мы могли поговорить об этом. Я должна сказать ему, чтобы он не целовал меня, если это ничего не значит — если только он не отдавал мне часть своего сердца вместе со своим поцелуем. Вместо этого я позволила своим пальцам пробежаться по его волосам.

Дверь гаража Леви открылась, и он от неожиданности отпрянул от меня. К дому подъезжал серый "БМВ". Должно быть, он только что проехал мимо нас. За рулём сидел светловолосый мужчина.

Замечательно. Отец Леви только что видел, как мы целовались. Какое замечательное первое впечатление я только что произвела. Может быть, было бы лучше, если бы я избегала этого человека всю оставшуюся жизнь.

Леви смотрел, как за "БМВ" закрывается дверь гаража.

— Что он делает вне дома так поздно?

— Ищет тебя?

Леви проверил свой телефон, затем покачал головой.

— Он не звонил.

— У тебя будут неприятности?

Если бы мои родители застали меня целующейся с каким-нибудь парнем, которого они никогда не встречали, они бы содрали с меня кожу живьём.

— Я получу лекцию, но в этом нет ничего нового, — он вздохнул и потянулся к дверной ручке. — Я, пожалуй, пойду.

— Спасибо, — сказала я. — За заботу об Оуэне. И за то, что ушел с вечеринки, когда я попросила.

Он открыл дверь и вышел.

— Для чего еще нужны бойфренды?

ГЛАВА 15

Леви

Когда я вошёл внутрь, папа был на кухне и доставал пиво из холодильника. Он был одет в чёрную куртку и чёрные джинсы, из-за чего выглядел так, словно пришел ограбить помещение.

На кухонном столе не было никаких продуктов. Где он был?

Он взял пиво и повернулся ко мне с родительским взглядом.

Не самым счастливым.

— Ты уехал на своей машине, чтобы забрать друзей, чтобы потусоваться у дома Оуэна, и вернулся домой на другой машине. Надеюсь, это не потому, что ты где-то разбил свой автомобиль.

— Нет, просто планы изменились. Джейк развозит всех по домам. Я заберу у него машину утром.

Папа выбросил крышку в мусорное ведро.

— Джейку лучше не садиться за руль выпивши.

— Я сказал ему не пить.

Папа глотнул пива и хмыкнул, давая понять, что он невысокого мнения о моём суждении. Что бы он ни делал сегодня вечером, это не подняло ему настроения.

— Кто была та девушка? — спросил он.

Он следил за моими друзьями. Он хотел убедиться, что я не попаду в плохую компанию. Я потёр затылок. Он бы этому не обрадовался.

— Адель Хансен.

— Адель? — повторил он, поворачиваясь, чтобы уделить мне всё своё внимание. — Девушка, которая заранее знала об автомобильной аварии?

— Да.

Несколько дней назад я пытался объяснить, что на самом деле она ничего не знала о катастрофе. У неё просто было плохое предчувствие. Папа скептически отнесся к этому объяснению и к ней в целом. И я даже не рассказал ему о демонических штучках.

Его брови неодобрительно нахмурились.

— Ты целовался с девушкой, которая думает, что она экстрасенс.

Я прислонился к стойке. Это не будет быстрой родительской нотацией.

— Она не считает себя экстрасенсом. Иногда у людей бывают предчувствия. Мне повезло, что у неё было предчувствие обо мне.

Папа что-то проворчал.

— Ты понимаешь, что астрология и кристаллы — это всё чушь.

— Она не такая.

— Как давно ты с ней встречаешься?

Я подумывал о том, чтобы сказать ему правду — один вечер — и что я не уверен, каков наш статус на самом деле, но эта информация не заставила бы его чувствовать себя лучше.

— Пару недель.

— Это не очень долго. Не начинай серьезные отношения слишком быстро.

Да, я был прав, что не сказал ему правду.

Он сделал большой глоток пива.

— Когда гормоны принимают за тебя решения, это плохие решения. Каждый раз. Тебе нужно относиться к этим отношениям легко. Ты понимаешь, о чём я говорю?

Да, я понял, о чём он говорил. Это должно было стать ещё одной из тех неловких отеческих бесед, которые он устраивал мне всякий раз, когда я начинал встречаться с кем-то новым.

— Подростковая беременность, — сказал он, — это один из самых надежных способов гарантировать бедную жизнь для всех участников. Я видел это много раз.

— Это был просто поцелуй на ночь.

Я бы прервал его лекцию и направился в свою комнату, но я раздумывал, стоит ли рассказывать ему о том, что произошло между Адель и Оуэном.

До сегодняшнего вечера я думал, что знаю Оуэна, знаю, на что он способен. Конечно, он был далек от совершенства. Он не гнушался жульничеством ни в школе, ни на поле. Он был скор на суждения, болтал без умолку, когда не следовало, и у него было достаточно эго на двоих.

Тем не менее, я никогда не видел, чтобы он причинил боль девушке. Я даже никогда не слышал, чтобы он шутил по этому поводу.

Пока мой отец бубнил о социальном обеспечении и алиментах, в моей голове прокручивалась сцена с заднего двора Тревора: Адель кричит, чтобы Оуэн отпустил её. Он потащил её к деревьям и повалил на землю.

При мысли об этом у меня зачесались руки, чтобы снова ударить его.

Папа допил остатки своего пива. Это было быстро. Обычно он мог нянчиться с "Курсом" добрую часть часа.

Даже если он был в настроении услышать о моих проблемах — а он явно не был — возможно, мне не стоит рассказывать ему о сегодняшнем вечере. Он был бы недоволен тем, что я повез друзей на пивную вечеринку, он был бы ещё меньше рад, что я ввязался в драку, и, скорее всего, он захотел бы привлечь полицию. Адель уже сказала, что не хочет этого, потому что её родители заставили бы её вернуться в Нью-Мексико. Назад к тому месту, где люди выжигали кресты на её лужайке.

И если быть честным с самим собой, я не хотел, чтобы она уезжала.

— Где ты был сегодня вечером? — спросил я, указывая на одежду моего отца. — Ты выглядишь так, как будто ограбил банк.

Я не ожидал, что краска гнева промелькнет на его лице.

— Если ты хочешь поговорить о наших сегодняшних занятиях, давай начнём с твоих. Ты ходил на вечеринку Тревора, не так ли?

Я поморщился. Неудивительно, что он был в плохом настроении. Он узнал, что я ходил на пивную вечеринку. Подготовься к лекции номер два из серии "Как я могу разрушить свою жизнь".

Он с силой поставил пустую банку на стойку.

— Ты ни разу не подумал о том, что произойдёт, если эту вечеринку накроют. Ты не думаешь о своём будущем, и тебя не волнует, как я буду выглядеть из-за твоих действий, если мне придётся вытаскивать тебя из тюрьмы.

Волна раздражения захлестнула меня. Ни разу я не приходил домой вдрызг пьяным. Я был круглым отличником и первым номером в футбольной команде. Я всю свою жизнь знал, что должен быть лучше среднего, чтобы заслужить его одобрение. И я им был. Я каждый день рисовал его хорошим родителем.

— Это то, что важно? — сказал я. — Как ты выглядишь из-за меня.

Он ткнул в меня пальцем.

— С меня хватит твоего неуважения. Ты ходил на вечеринку, и ты знаешь, что я думаю об этом. Ты наказан на неделю.

Он вышел из кухни, его шаги застучали по полу. Несколько мгновений спустя дверь в его кабинет захлопнулась.

Я стоял, прислонившись к стойке и прислушиваясь к пустоте. Что ж, это было в порядке вещей для вечера. Всё пошло не так, как ожидалось. И всё пошло не так, как надо.

Даже поцелуй с Адель был ошибкой. Я остался с ней в машине, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, а потом одно привело к другому.

Вероятно, теперь она сожалела об этом, может быть, даже думала, что я воспользовался ею. Она не так уж стремилась поцеловать меня на вечеринке. Я не хотел, чтобы она думала, что я сделал шаг к ней, потому что она была уязвима.

Кроме того, я всё ещё не знал, что с ней делать. Макс, давая братские советы, не раз говорил мне держаться подальше от сумасшедших женщин. Если девушка слишком увлекалась драмой, она того не стоила.

Часть меня — та, которая вещала голосом Макса, — говорила, что я должен держаться подальше от Адель. У девушки был не только багаж, но и ещё одна поклажа.

Драма. Демоны. И пара блогеров, которые создали сатанинский фан-клуб. У девушки на лице были написаны проблемы.

Но я не хотел держаться подальше от Адель, и если сегодняшняя ночь была каким-то знаком, это вряд ли произойдет.

ГЛАВА 16

Адель

Когда я вернулась домой, тётя Шерил была в пижаме и смотрела телевизор в гостиной. Явно ждала меня. Она едва взглянула на куртку Levi’s, похоже, не понимая, что это новое дополнение к моему наряду.

— Тебе было весело сегодня вечером?

Я выдавила из себя улыбку.

— Да.

Она послала мне понимающий взгляд.

— Там был парень, который тебе нравился?

— Да, мы немного поговорили.

А потом мы целовались. И теперь я понятия не имела, какими на самом деле были наши отношения.

— Это мило, — сказала она.

— Я действительно устала, так что пойду спать, — я направилась в свою комнату, надеясь, что она не остановит меня, чтобы задать больше вопросов.

— Спокойной ночи.

Добравшись до своей комнаты, я легла на кровать лицом вниз.

Я пошла на вечеринку, чтобы спасти Леви от дурного влияния, а вместо этого он спас меня. Потом мы целовались в моей машине, и его отец проезжал мимо и увидел нас. Я не планировала быть девушкой, которая целует парня на первом свидании, и я поцеловала Леви дважды за одну ночь.

На самом деле, этот второй поцелуй, вероятно, был больше, чем один, так как он продолжался так долго.

Возможно, я была худшим ангелом-хранителем на свете.

— Вы можете уволить меня, — сказал я вслух.

Ответа не последовало, но, с другой стороны, я его и не ожидала. Мои знания о Божьих отношениях с человечеством были ограничены, но я знала, что он отвечал на молитвы. Просто обычно это занимало много времени. Очевидно, его желание научить нас терпению превзошло его желание дать нам любые знания или помощь, о которых мы просили.

Я не вставала с кровати, не раздевалась. Каким будет мой следующий поступок в качестве ангела-хранителя Леви? Ввести его в искушение?

— Вот почему подросткам не следует давать такие задания, — пробормотал я.

Мне в голову пришла мысль, достаточно сильная, чтобы я поняла, что не вкладывала её туда. Каждому дана работа быть ангелом-хранителем. Большинство людей просто предпочитают игнорировать это.

О, и это ещё одна вещь, которую я знала о Боге. Время от времени он сразу же отвечал тебе.

ГЛАВА 17

Леви

Оуэн написал мне в воскресенье днём: "Нам нужно поговорить".

Я не ответил. Разговаривать с ним было последним, что я хотел делать.

Забавно, как годы дружбы могут распасться за одну ночь.

В понедельник, когда я складывал вещи в свой шкафчик, ко мне сзади подошел Оуэн.

— Привет, Леви.

Я повернулся и уставился на него. Его нос всё ещё был распухшим. По его правой щеке тянулся фиолетовый синяк, напоминание о том месте, куда я его ударил.

Оуэн поднял обе руки, сигнализируя о капитуляции.

— Чувак, я не знал, что ты с ней встречаешься. Ты должен был сказать мне.

— Это имеет значение? — недоверчиво спросил я. — Было бы нормально напасть на неё, если бы я с ней не встречался?

— Нет.

Он замахал руками, как будто хотел скрыть мои слова, хотел скрыть их от любого, кто мог быть в пределах слышимости.

— Слушай, я даже не помню, что произошло у Тревора, — он оглянулся через плечо, а затем понизил голос до шепота. — Я попробовал дорожку кокаина на вечеринке. Я думал, что это будет хороший кайф, но, наверное, это немного свело меня с ума. Я не помню большую часть ночи и того, что произошло с Адель. Я просто помню, как ты меня ударил.

— Это удобно.

Мои мысли были заняты только наполовину моими словами. Я всё ещё анализировал заявление Оуэна. Он употреблял кокаин на вечеринке, как и сказала Адель. Я ей не поверил, потому что Оуэн не употреблял наркотики. Но в субботу вечером он это сделал.

Его руки снова были подняты, подчеркивая его слова.

— Я говорю тебе правду.

— С каких это пор ты нюхаешь кокаин?

— Я просто хотел попробовать это, ты знаешь, посмотреть, на что это было похоже, — он выдавил из себя смешок. — Получил свой ответ. Не так уж хорошо.

— Да, не очень хорошо.

Я дернул дверцу своего шкафчика.

Оуэн потрогал свой синяк и поморщился.

— Вчера я прочитал о кокаине в Интернете. Оказывается, это может сделать тебя агрессивным. Я этого не знал, — он снова поднял руки вверх. — Я больше никогда этого не сделаю. Я усвоил свой урок.

Меня вывело из себя, что он говорил о себе — что он даже не спросил, как дела у Адель.

— Ты знаешь, она может позвонить в полицию и сообщить о том, что ты сделал.

Лицо Оуэна побледнело.

— Но ничего не произошло. Не совсем, — он указал на своё лицо. — Мне хуже всех.

— Могло бы быть намного хуже. Я сдерживал себя.

Он выругался и раздраженно провел рукой по волосам.

— Она собирается вызвать полицию?

— Я предлагаю тебе хорошо поработать над собой и извиниться перед ней.

Он кивнул и с трудом сглотнул.

— У меня не может быть полицейского досье. Это убьёт мои шансы поступить в колледж, — нервный блеск распространился по его лбу. — Поговори с ней за меня. Скажи ей, что я ничего такого не имел в виду. Я бы не причинил ей вреда. Я просто валял дурака. Полиция не может арестовать тебя за то, что ты валяешь дурака.

— Я думал, ты ничего из этого не помнишь.

— Я не знаю, — сказал он, сглотнув. — Я просто знаю, что не причинил бы ей вреда.

— Ты сам должен поговорить с ней об этом.

— Я так и сделаю, но ты же её парень, верно? Так сказал Джейк. Ты можешь повлиять.

Я не собирался ставить себе в заслугу решение, которое Адель уже приняла. Я не хотел, чтобы это выглядело так, будто я снял Оуэна с крючка. Я сказал то, что должен был, чтобы он понял, насколько это серьёзно, что это значит.

— Извинись перед ней, — сказал я. — И она может пощадить тебя.

Надеюсь, у Адель хватит ума не упоминать о демонах.

Я вытащил несколько книг из своего шкафчика.

— Адель видела, как ты принимал кокаин?

Он покачал головой, выглядя удивленным вопросом.

— Мы с Тревором делали дорожки в ванной. Он не хотел, чтобы нас кто-нибудь видел, потому что у него не было лишнего.

— Но она знала об этом. Она сказала мне, что ты принял его.

Он пожал плечами.

— Должно быть, я что-то сказал об этом, когда был в отключке.

— О. — Я не поверил в это. Она рассказала мне о нём до того, как он нашел её снаружи. Я ненавидел, когда факты и реальность не совпадали так, как должны были.

ГЛАВА 18

Адель

В воскресенье днём позвонили родители.

— У тебя была хорошая неделя? — спросила мама.

Как я должна была хотя бы начать отвечать на этот вопрос? Я разговаривала с ангелом, вспомнила, что была на небесах, подверглась нападению одержимого демоном парня, сидящего на наркотиках, и целовалась с Леви.

— Прекрасная, — сказала я.

Я не привыкла что-то скрывать от своих родителей. Когда я жила в Нью-Мексико, я рассказывала им всё. Ну, почти всё. Я не рассказывала им о каждом инциденте, который происходил в школе. После того, как твоя мать входит в кабинет и отчитывает учителей за то, что они не сделали больше, чтобы уберечь тебя от издевательств, становишься избирательной в отношении того, что говоришь своим родителям. Тем не менее, они всегда знали суть происходящего.

Отчасти я хотела рассказать им о своих воспоминаниях о небесах. Небеса должны быть хорошей темой для разговора. Но если они не были убеждены, что я слышала демонов, почему они поверили бы мне насчет ангелов? Эта тема просто показалась бы ещё большим безумием. Лучший способ сделать их счастливыми — притвориться, что всё нормально, что я нормальная.

— У тебя не произошло ничего интересного, чтобы рассказать? — подтолкнула мама.

— Нет, если только ты не считаешь домашнюю работу интересной.

— Как продвигается твоя школьная работа? — спросил папа. — Ты успеваешь по всем предметам?

— Все, кроме одного, — сказала я. — У меня есть одно задание, которое может занять некоторое время.

— Не откладывай это, — сказала мама. — Если ты будешь усердно работать, то добьёшься своего.

Я на это надеялась.

В понедельник, собираясь в школу, я решила отказаться от своей бесформенной футболки и старых джинсов в пользу более подходящего наряда. Я даже накрасилась и сделала прическу. Я решила вернуться к тому, чтобы выглядеть как раньше. В этом поступке чувствовалась уверенность или, может быть, просто вызов. Если бы люди собирались говорить обо мне, я могла бы хорошо выглядеть, пока они это делали.

Я надела куртку Levi’s и сказала себе, что надела её, чтобы не забыть вернуть ему, но в основном мне нравилось, как она чувствовалась, тёплая и уютная. От неё пахло его одеколоном.

Когда я добралась до школы, Оуэн стоял у входной двери и разговаривал с парой парней, имен которых я не могла вспомнить. Футболисты. Тёмное пятно расползлось по правой щеке Оуэна, как навязчивая тень.

Я знала, что снова увижу его на английском, и время от времени размышляла о том, что бы я ему сказала. Я обдумала множество реакций, начиная от публичного осуждения его, предупреждения каждой девчонке в школе, какой он, или угрозы ему в частном порядке, что ему лучше привести себя в порядок.

Вот что меня действительно беспокоило — что если я не сделаю что-нибудь, чтобы показать ему, что он не может нападать на девушек, он сделает это снова. В следующий раз у девушки может не быть никого, кто мог бы её спасти, и что бы ни случилось, частично это будет моя вина, потому что я позволила бы ему думать, что его действия не имеют последствий.

Вместо того чтобы проводить время в машине с Леви, целуясь и выясняя историю нашего знакомства, мне следовало поговорить с ним о том, как вести себя с Оуэном.

Вчера в церкви я провела довольно много времени, спрашивая Бога, как справиться с этой ситуацией. Но если Бог пытался достучаться до меня с ответом, мой гнев на Оуэна блокировал все остальные эмоции.

Я надеялась, что, когда увижу Оуэна, буду знать, что делать. Но я этого не сделала. Теперь, когда он стоял передо мной, я могла только смотреть на него и вспоминать, как он схватил меня за руку и повалил на землю; как это было беспомощно и унизительно.

Мне хотелось дать ему пощечину. И этого даже не было в списке вариантов, которые я рассматривала.

Оуэн увидел меня, что-то сказал парням, которые были с ним, и направился в мою сторону. Все футболисты смотрели на меня. Знали ли они, что произошло? Что он им сказал?

Он встал передо мной, засунув руки в карманы. У него был нервный, испуганный взгляд.

— Привет, Адель.

Он быстро сглотнул, взглянув на учеников из моего автобуса, которые направлялись в школу. Я подождала, позволяя им пройти мимо нас, чтобы мы могли поговорить наедине. Позади нас школьный автобус захлопнул двери и, изрыгая выхлопные газы, проковылял через парковку.

Оуэн раскачивался взад-вперёд на каблуках.

— Извини за вечеринку у Тревора. Я был пьян, и даже не знаю, что случилось. Всё, что я помню, это то, что Леви ударил меня, потому что я сделал несколько движений к тебе. Я хотел сказать тебе, что мне очень жаль.

Он снова сглотнул, ожидая моей реакции.

Я скрестила руки на груди.

— Ты не сделал несколько движений. Ты схватил меня за руку, повалил на землю и разорвал мою рубашку, пытаясь оттащить меня в лес.

— Мне жаль, — пробормотал он, заикаясь. — Это был не я. Клянусь, это был кокаин. Это была плохая реакция или что-то в этом роде.

"Это был не я".

Я лучше, чем он, знала, насколько это было правдой — как на него повлияли. Часть меня смягчилась и захотела простить его. Но другая часть настаивала на том, что он впустил демонов внутрь. Он предпочел прислушаться к ним, а не к своей совести. Он всё ещё отвечал за свои действия.

— Никогда больше не принимай наркотики, — сказала я ему. — Даже не напивайся. Если ты это сделаешь, или если я когда-нибудь услышу о том, что ты делаешь что-то подобное с другой девушкой, я пойду прямо в полицию и расскажу им, что ты сделал со мной.

— Я не буду, — Оуэн поднял руки. — Слушай, я не из тех парней, которые обижают девушек, — он пожал плечами и улыбнулся. — Я имею в виду, да ладно, я не обязан. Большую часть времени я отбиваюсь от них.

Я не смеялась.

— Не в буквальном смысле, — сказал он.

— Правильно.

Я больше ничего не сказала, просто прошла мимо него и вошла в школу. В целом, весь эпизод прошел лучше, чем я ожидала. Мой гнев уменьшился, он больше не казался таким подавляющим. В основном я надеялась, что Оуэн сдержит своё обещание и возьмет себя в руки.

Леви ждал меня у шкафчика. Снимая его куртку, я сказала:

— Ещё раз спасибо за всё.

Его взгляд пробежал по мне вопросительно, даже с удивлением.

— Ты хорошо выглядишь.

Я протянула ему его куртку.

— Я не думаю, что это считается комплиментом, если ты шокирован, когда говоришь это.

— Я не шокирован. Я просто беспокоился о тебе.

Всё ещё не удовлетворенный этим объяснением, он достал свой телефон из кармана.

— Я хотел позвонить тебе вчера, чтобы узнать, как у тебя дела, но у меня нет твоего номера.

— У меня всё хорошо.

Я не могла удержаться от улыбки. Находясь рядом с ним, я улыбалась.

Пока мы обменивались номерами, я вкратце изложила ему свой разговор с Оуэном.

Леви на самом деле ничего не сказал, просто кивнул. Мне было интересно, останутся ли они по-прежнему друзьями — и сожалеет ли Леви о том, что импульсивно написал людям, что я его девушка. И что, если вообще что-то значили для него наши поцелуи. Неужели он был так увлечен утешением меня, что позволил ситуации выйти из-под контроля? Я не спрашивала; я не была уверена, что мне понравится ответ.

Леви прислонился к следующему шкафчику и наблюдал, как я открываю свой.

— Итак, я думал о твоих способностях, и у меня есть теория. Ты знаешь, что некоторые люди являются гениями — например, аутисты, которые могут открыть упаковку спагетти и мгновенно узнать, сколько штук в коробке?

— Да, — сказала я, не уверенная, куда он клонит.

— Я думаю, ты такая.

— Аутист?

— Нет, гений. Я думаю, ты бессознательно воспринимаешь информацию, а твоё подсознание просеивает её и делает выводы. Эти выводы затем проявляются перед тобой как демоны.

О, вот куда он направлялся. Он пытался найти объяснение, которое не было бы связано с религией. Я достала свой учебник по математике.

— Зачем моему подсознанию создавать демонов?

Леви пожал плечами.

— Демоны говорят тебе плохие вещи. Может быть, ты боишься информации, и, исходя из религиозного опыта, твой разум совершает логический скачок.

Я обдумывала эту идею, но не могла в неё поверить. Я бы не смогла выдумать леденящий душу эффект демонов. Они были такими же реальными, как шкафчики вокруг меня и пол, на котором я стояла. Если бы я сомневалась в них, я могла бы с таким же успехом сомневаться в мире, в котором я жила.

Я закрыла дверцу своего шкафчика.

— Или, может быть, они существуют.

Он ничего не сказал, хотя я знала, что он хотел этого. Он боялся обидеть меня.

Я вздохнула и добавила:

— Хотя, наверное, я предпочла бы, чтобы ты считал меня гением, а не сумасшедшей.

Он немного расслабился.

— В любом случае, ты могла бы использовать свои способности, чтобы помогать людям.

Я громко рассмеялась, не в силах остановиться.

— Выслушай меня, — сказал он.

Я подняла руку, чтобы прервать его.

— Как ты думаешь, что я делала в своей последней школе? А в школе до этого? Это всегда плохо кончается.

Я не дала ему времени ответить. Всё это вылилось наружу.

— Знаешь, что самое неприятное в том, чтобы слышать демонов? Дело не в том, что от них мурашки бегут по коже или что они вызывают у меня желание с криком бежать в противоположном направлении. Дело в том, что никто другой не знает, что они там. Люди просто думают, что у меня какое-то психическое заболевание.

— Я так не думаю, — настаивал он, — и я прошу тебя помочь мне.

Мой взгляд переместился на него. Он был серьёзен. — Хорошо, — медленно сказала я, ожидая дополнительной информации. — В чём тебе нужна помощь?

— Ты никому не расскажешь то, что я собираюсь тебе сказать?

Я подняла руку.

— Клятва гения.

Леви оглядел коридор в обе стороны, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. — Мой отец в последнее время ведёт себя напряженно. Может быть, это ерунда. Может быть, это просто проблемы с деньгами. Но он не хочет говорить об этом. А перед автомобильной аварией нам позвонил парень с угрозами. Я почти уверен, что он принял меня за моего отца. Он сказал, что мне лучше заплатить, иначе. Теперь мне интересно, был ли это тот же самый парень, который протаранил машину Оуэна.

— Но тебя в ней не было.

— Может быть, он этого не знал. Возможно, он показывал моему отцу, насколько серьёзно он относится к своим угрозам. Если он был в закусочной той ночью, он мог видеть, на какой машине мы приехали, и слышать, что мы едем к Тревору. Итак, парень посмотрел адрес, закончил свою трапезу раньше нас и поехал на улицу, чтобы подождать нас. Когда Оуэн проезжал мимо, он протаранил его.

Может быть, поэтому демоны знали, что произойдет авария? Наблюдали ли они, как кто-то это планировал?

— В ту ночь ты работала официанткой, — продолжал Леви. — Может быть, ты уловила намерения парня точно так же, как посмотрела на Оуэна и поняла, что он употреблял кокаин. Твоё подсознание заметило признаки — расширенные зрачки, учащенное сердцебиение. Ты могла увидеть или понюхать следы пороха.

— Какое отношение всё это имеет к твоему отцу?

— Если ты поговоришь с ним, то, возможно, получишь какие-то подсказки относительно того, что происходит.

Это был не первый раз, когда кто-то просил меня проверить других людей на наличие демонов. На первом курсе девушка, которую я считала своей подругой, хотела узнать, кто в школе был завсегдатаем злых духов. Ей нужна была информация для сплетен. Я ничего ей не сказала.

На втором курсе другая девушка сделала предсказание о том, у кого есть демоны, а затем захотела узнать, права ли она. Я тоже ей ничего не сказала. Как правило, если люди хотят знать, что говорят демоны, у них нет для этого веской причины.

Но сейчас всё было по-другому. Леви беспокоился о своём отце. И всё же я колебалась. Я прислонилась к своему шкафчику, наблюдая за выражением лица Леви, глядя на резкие черты его лица. Его голубые глаза сегодня казались темнее, цвета грозового неба.

— Демоны в основном говорят ужасные, подлые вещи обо всех. Это бессмысленно и обидно. Ты действительно хочешь знать, что они говорят твоему отцу?

— Я хотел спросить тебя об этом, — невозмутимо сказал Леви. — Если я прав насчет того, что причиной того, что ты слышишь, является твоё подсознание, то в какой-то момент ты бы тоже уловила хорошие вещи, и эти мысли проявились бы как слова ангелов. Ты когда-нибудь слышала ангелов?

Я пожалела, что он не задал мне этот вопрос в первый день, когда мы говорили о демонах. Тогда я могла бы сказать ему "нет" и разрушить его теорию. Как бы то ни было, я промолчала, обдумывая, как ответить.

Леви торжествующе улыбнулся.

— Ты слышала, не так ли? — ещё одна улыбка. — Я так и знал.

— Это случилось только один раз, — запротестовала я. — И это было совсем не одно и то же. Это было во сне.

— Сны — это то, что делает твоё подсознание, пока ты спишь.

— Но это был не обычный сон. Это было больше похоже на ангельское посещение. Кроме того, почему я должна часто слышать демонов и слышать ангела только один раз?

Он на мгновение задумался об этом.

— Может быть, ты не слышишь ангелов чаще, потому что люди обычно не скрывают хороших вещей. Мы выставляем это на всеобщее обозрение, — Леви кивнул, явно довольный тем, как складываются доказательства его теории. — Что сказал тебе ангел?

Нет. Я не собиралась отвечать на этот вопрос. Какова была бы его реакция? С другой стороны, может быть, мне стоит рассказать об этом Леви. Может быть, убедить его принимать правильные решения было бы легче, если бы я рассказала ему, что сказал ангел.

Когда я не ответила, он подтолкнул меня.

— Это была своего рода хорошая новость, не так ли?

— Не совсем так. Это было задание.

Он подождал, пока я закончу. Когда я этого не сделала, он спросил:

— Какого рода?

Я сделала глубокий вдох. Больше нет смысла хеджировать.

— Ангел сказал мне, что ты собираешься принять важное решение, которое повлияет на многих людей...

Я неловко переступила с ноги на ногу и поспешила закончить последнюю часть предложения.

— Так что мне нужно было быть твоим ангелом-хранителем, пока ты не попросишь своего.

Леви воспринял это, не моргая, затем улыбнулся, как будто я сделала ему комплимент.

— Серьёзно? Единственный разговор, который у тебя был с ангелом, был обо мне?

— Тебе нужно принять важные решения — это должно быть твоим выбором.

Его улыбка превратилась в самодовольную.

— Ангел сказал тебе общаться со мной.

— Это одно из толкований.

— Вот почему ты пришла на вечеринку и почему ты хотела, чтобы я ушел с тобой.

— Верно. Я делала свою работу. Людей, которые избегают небесных указов, проглатывают киты.

Я не ожидала, что он поймёт упоминание об Ионе и ките, но это его не сбило с толку.

— Мы бы этого не хотели. Тем более что было бы трудно объяснить, почему кит пришел за тобой так далеко от моря.

Он кивнул, пытаясь принять философский вид.

— Может быть, именно поэтому киты выбрасывают себя на берег — они пытаются достучаться до религиозных бездельников.

Леви взял меня за руку, и мы направились по коридору. Он сделал это так небрежно, как будто для нас было самой естественной вещью в мире — держаться за руки. Ощущение его пальцев вокруг моих вызвало тёплое покалывание в моей руке и отвлекло меня на несколько мгновений. Когда я снова смогла сосредоточиться, я сказала:

— Хорошо, я знаю, ты думаешь, что моё подсознание хотело быть с тобой, поэтому оно создало ангела, но тебе нужно серьёзно подумать о своих важных решениях.

— Мне неприятно огорчать тебя, но у меня нет никаких важных решений на горизонте. После окончания школы я собираюсь поступить в Колумбийский университет, предварительно подготовившись. Я решил это много лет назад. Моя жизнь сейчас довольно рутинна.

Что я могла на это сказать? Ангел не мог ошибаться. Может быть, его решение ещё не показалось на горизонте.

Леви одарил меня развязной ухмылкой.

— Ты сказала, что я узнаю, когда ты будешь приставать ко мне. Дело в том, что я не думаю, что ты это знаешь...

Я пробормотала, наполовину смеясь, наполовину протестуя.

— Ты немного высокомерен. Ты понимаешь это, не так ли?

— Вероятно, именно поэтому небеса передают мою защиту на аутсорсинг.

— Тебе не повредит попросить ангела-хранителя.

— Уже сделал, помнишь? Ничего не случилось.

— Это потому, что ты в них не веришь.

— Верно. В тебя легче поверить. Так что, я думаю, Бог знал, что он делал, когда давал это задание.

Я вздохнула. Нет никакого способа убедить людей в том, что у них есть вера.

— Как близко ты должна быть, — спросил он, — ты знаешь, чтобы услышать их?

— Я никогда не измеряла. Может быть, пятнадцать футов. Может быть, двадцать.

Мы остановились, чтобы немного пообщаться с некоторыми студентами. Когда мы снова остались одни, я сказала: — Слушай, ты действительно хочешь, чтобы я поехала к тебе домой, чтобы встретиться с твоим отцом? Разве это не было бы неловко для всех?

Как я должна была вести себя во время представления? Здравствуйте. Как ваши дела? Я действительно не так проста, как казалась, когда вы увидели, как я целуюсь с вашим сыном.

— Тебе не обязательно приходить, — сказал Леви, как будто я должна была знать лучше. — Ты можешь столкнуться с ним в школе.

— Когда он приезжает сюда?

— Э-э, каждый день.

Я моргнула, не понимая.

На его лице появилось понимание.

— Разве ты не знала? Мой отец — директор школы.

Я недоверчиво уставилась на Леви. Его отец — директор школы? Парень, за которым всегда следовали демоны? Я упрекнула себя за то, что не заподозрила, не спросила раньше, но у него была обычная фамилия. Леви Андерсон, директор Андерсон. Я на мгновение закрыла глаза, поморщившись.

Леви, должно быть, не видел этого, потому что он продолжал, его взгляд был устремлен в коридор, а не на меня.

— Теперь ты знаешь, почему я всегда назначенный водитель. Было бы нехорошо, если бы сын директора напился в выходные. Это вроде как быть ребёнком проповедника — то есть, если бы люди ходили в церковь весь день в течение пяти дней в неделю.

Когда я не ответила, Леви повернулся и посмотрел на меня.

— Что не так?

Как ты можешь сказать кому-то, что у их отца есть собственное демоническое окружение — что ты подозреваешь, что в нём есть что-то злое?

— Я не думаю, что это хорошая идея, — сказала я.

— Почему? — спросил он, пытаясь прочесть выражение моего лица.

Я никудышный лжец, и я не могла придумать оправдания, ни одной причины, почему я не должна проверять его отца на наличие демонов — кроме правды. Что бы ни заставляло демонов постоянно собираться вокруг него, это должно было быть что-то серьёзное.

Все признаки юмора исчезли с лица Леви.

— Ты уже кое-что знаешь, не так ли?

Опять же, паршивые навыки лжи. Я просто уставилась на него.

— Что? — спросил он.

— Ничего. Я никогда не была рядом с ним достаточно долго, чтобы что-то знать.

— Тогда почему ты не хочешь мне помочь?

Мой разум был переполнен тревогами. Неужели отец Леви плохо влиял на него? Он должен был быть таким, не так ли? И всё же я не могла просто сказать: — Эй, есть ли кто-нибудь ещё, с кем ты мог бы жить?

— Леви заботился о своём отце, беспокоился о нём. Он не сказал ничего, что указывало бы на то, что он считал своего отца плохим человеком.

Ещё одна мысль поразила меня — директор Андерсон видел, как я целовалась с Леви. Я больше не была в поле его зрения. Я была впереди и в центре. Он, вероятно, собирался начать следить за мной в школе; он мог бы даже покопаться в моём прошлом. Расскажет ли он людям о том, что обнаружил? Попытается ли помешать Леви встречаться со мной?

Мы дошли до моего первого урока. Звонок мог прозвенеть в любую минуту.

Вместо того чтобы позволить мне войти внутрь, Леви продолжал держать меня за руку. Он ждал ответа.

— Мне жаль, — сказал я. — Это не очень хорошая идея.

Он позволил этому ответу повисеть в воздухе несколько мгновений.

— И это всё? Это единственное объяснение, которое ты мне дашь? Я просил тебя о помощи, а ты отказываешься.

Я изо всех сил пыталась придумать, что сказать в свою защиту, но всё, что мне пришло в голову, было: держись как можно дальше от своего отца.

Леви отпустил мою руку.

— Спасибо за помощь. — Он повернулся и пошел к своему классу.

ГЛАВА 19

Леви

В школе люди продолжали спрашивать обо мне и Адель. Парни не спрашивали подробностей, но Адель была права — девушки спрашивали. Несколько болельщиц выкачивали из меня информацию. Я почти ничего не говорил. Правда переплелась с ложью. Я действительно хотел встречаться с ней, но меня вывело из себя то, что она вдруг стала молчать о моём отце. Неужели она не понимала, насколько это серьёзно? Наши денежные проблемы, телефонный звонок с угрозами и парень, который врезался в машину Оуэна, — всё это может быть связано. И она даже не попыталась помочь мне разобраться в этом.

Конечно, она могла бы сделать всё возможное, чтобы утащить меня с вечеринки, потому что считала, что пить пиво опасно, но она не хотела находиться рядом с моим отцом несколько минут в качестве одолжения?

Что с ней не так?

Когда я зашел на английский, её стол был пуст. Оуэн сдержанно поздоровался со мной, и я кивнул ему. Джейк спросил меня о задании, деловито пытаясь закончить свою домашнюю работу.

Минуту спустя вошла Адель, и я снова отметил перемену в её внешности. Её густые каштановые волосы рассыпались по плечам. Макияж выделял её карие глаза, и она носила одежду, которая подчёркивала её формы.

Я ждал, что она вернется и заговорит со мной, но она сидела на своём месте, вопросительно посматривая на меня. Наконец, она спросила:

— Ты получил моё сообщение?

Я не почувствовал, как вибрировал телефон. Я полез за ним в карман.

В этот момент в комнату вошел мистер Хойер с кипой бумажных тестов. Когда он раздавал стопки для каждого ряда, чтобы передать назад, он заметил Адель и сделал удивлённый взгляд. Многие парни сделали это сегодня.

— Ты, должно быть, хорошо относишься к ней, — сказал мне Кахо ранее. — Внезапно она становится горячей штучкой.

— Это моё особое прикосновение, — сказал я. — Если хочешь, я могу использовать это и на твоих подружках.

Никто не принял моё предложение.

Мистер Хойер был не единственным, кто таращился на неё. Парни в её ряду были практически ошеломлены. Привет, разве они не слышали, что мы с ней встречаемся? Ладно, это была фальшивая легенда, но всё же. Они должны держать свои грязные глазные яблоки в глазницах.

Мистер Хойер перестал пялиться на Адель и дал инструкции по проведению теста.

Я держал телефон под столом, чтобы он не видел, как я читаю её сообщение.

"Я действительно хочу тебе помочь. Я просто боюсь узнать что-то, что причинит тебе больше боли, чем поможет. Не лучше ли оставить некоторые секреты в покое? Но тогда, я думаю, в знании правды тоже есть сила. Если ты всё ещё хочешь, чтобы я шпионила для тебя, я это сделаю".

Всё моё разочарование в Адель испарилось. Она не решалась помочь мне, потому что беспокоилась о моей реакции на то, что она обнаружила. Нет нужды. Никто из нас не знал, узнает ли она что-нибудь; это была просто моя теория — вся эта история с гением.

Я написал ей ответное сообщение в одно слово и нажал отправить.

Ты думаешь, что у девочки, которая отправляет сообщения во время учебы, телефон должен быть выключен. Но нет. Раздался аккорд "Месфы" Генделя. Яростно покраснев, Адель вытащила свой телефон из кармана, чтобы выключить его.

Она была недостаточно быстра. Мистер Хойер проходил мимо и небрежно выхватил его у неё из рук.

— Люди, которые пользуются своими телефонами в классе, теряют их до конца дня.

— Я просто выключала его, — пробормотала она.

— В этом нет необходимости, — сказал он с преувеличенной официальностью. — Может быть, это послание для меня. Я не могу придумать никакой другой причины, по которой кто-то мог бы прервать моё время обучения.

Пара парней в задней части комнаты хихикнули.

Я опустился на своё место. Это должно было быть плохо. Мистер Хойер был полон решимости сделать из этого постановку.

Он взглянул на ее телефон и увидел мое имя на экране. "Я вижу, Леви использовал свое время для подготовки, чтобы посылать тебе записки. Как мило и полностью противоречит правилам класса". Снова смешки в классе. "Я могу только предположить, что вы обсуждали ответы. Списывание является основанием для отстранения от работы". Мистер Хойер молча прочитал моё сообщение и сообщение Адель.

Он должен был понять из сообщения, что мы говорили не о тесте, но как бы он истолковал: "Если ты всё ещё хочешь, чтобы я шпионила для тебя, я это сделаю"?

Его взгляд метнулся вверх, уставившись сначала на Адель, а затем на меня. — Мистер Андерсон и мисс Хансен, пожалуйста, возьмите свои книги и следуйте за мной.

Очевидно, не очень хорошо.

Я взял свои книги и последовал за мистером Хойером и Адель в коридор. Как только за нами закрылась дверь, мистер Хойер повернулся к нам, плотно сжав губы.

— Я не терплю жульничества в моём классе.

— Мы не жульничали, — запротестовала Адель, широко раскрыв глаза.

— Мы ничего не говорили об этом классе, — сказал я.

Мистер Хойер покачал головой с выражением, которое говорило:

— Как ты думаешь, насколько я глуп?

— Вы переписывались друг с другом во время теста. Это само по себе квалифицируется как мошенничество, — он показал телефон Адели в качестве доказательства. — Вы не первые в школе, кто разработал коды для передачи ответов, — он указал в конец коридора. — Вы двое должны явиться в кабинет до конца урока. Я позвоню директору Андерсону и расскажу ему, что вы сделали.

Глаза Адель расширились ещё больше. Я полагаю, что это был не тот способ, которым она хотела встретиться с моим отцом.

Глупая драматургия со стороны мистера Хойера, на самом деле. Директору не нужно было знать о каждом случае использования телефона, имевшем место в школе. Мистер Хойер послал нас туда только для того, чтобы доставить мне дополнительные неприятности, и, зная его, чтобы ткнуть моему отцу в лицо, что он поймал сына директора на нарушении правил. Мистеру Хойеру никогда не нравился мой отец. Хойер думал, что мой отец отдавал предпочтение спортсменам. По правде говоря, с тех пор, как я начал посещать Саутбрук, мой отец предоставил спортивным командам больше финансирования и привилегий.

Я пошел по коридору, не сказав больше ни слова. Адель догнала меня через несколько шагов. Мы подождали, пока не услышали, как захлопнулась дверь Хойера, прежде чем заговорили снова.

Я взглянул на неё.

— Так что, я думаю, нам не нужно придумывать особый способ для тебя познакомиться с моим отцом.

— Да, это будет достаточно особенным.

Я рассмеялся, потому что видел, что она нервничает.

— Не волнуйся. Ты не можешь попасть в слишком большие неприятности, когда это была моя вина. Я тот, кто написал тебе сообщение во время урока. — Она написала мне сообщение между уроками. Отметка времени будет доказательством этого. — И мы, очевидно, не жульничали, иначе ты бы отключила свой телефон. Мой отец будет знать это. Он суровый, но не глупый.

— Но если он прочитает моё сообщение, поймёт ли он, что мы говорили о слежке за ним?

Я покачал головой.

— Мистер Хойер сообщает о нас, а не даёт ему наши телефоны. Кроме того, ты так и не сказала, за кем я хотел, чтобы ты шпионила. Просто позволь мне всё объяснить. Разговор с директором не заставляет меня нервничать.

Адель расслабилась, но лишь немного.

— Не волнуйся, — снова сказал я ей. — Это нарушение правил пользования телефоном. Мы получим предупреждение и отправимся в путь. Худшее, что может случиться, — это то, что мы получим ноль в тесте.

Действительно, что ещё могло случиться?

ГЛАВА 20

Адель

Мы с Леви так долго сидели в ожидании в кабинете директора, что я подумала, не забыла ли секретарша сказать ему, что мы там. Кабинет был опрятным и пустым — несколько книг на деревянной полке и дипломы, висящие на стене. На столе стояла рамка с фотографией — фотография Леви и ещё одного парня, вероятно, его брата.

Дверь в кабинет была приоткрыта, достаточно, чтобы слышать, как секретарша разговаривает по телефону. Где-то зажужжал принтер, выплевывая бумагу. Я прислушалась, не раздадутся ли шаги.

Леви казался скорее расстроенным, чем нервным. Единственное, что его могло беспокоить, был ноль в тесте. Он понятия не имел, что должно было случиться со мной, каково это, когда холодный холод демонов пронзает тебя.

Я не осознавала, что сжимаю руки на коленях, пока Леви не положил свою руку на мою.

— Нет смысла выглядеть виноватой.

Я расслабила руки, и он скользнул своими пальцами в мои.

— Это первый раз, когда у тебя неприятности в школе?

— Я уже была в кабинете директора раньше, — сказала я неопределённо. Например, когда директор вызвал меня, чтобы спросить, знаю ли я, кто нарисовал изображение дьявола на моём шкафчике перманентным маркером. Я не знала. Это могло быть так много людей.

— В самом деле? Ты не производишь на меня впечатления нарушителя спокойствия.

— Я полна сюрпризов.

Мгновение никто из нас не произносил ни слова, а потом Леви сказал:

— Прости, что я разозлился на тебя до этого.

— Всё в порядке. Ты беспокоишься о своём отце и хочешь ему помочь. Я могу это понять.

Он провёл большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.

— Я наказан на эти выходные, но если ты не будешь занята в следующую субботу, мы могли бы сделать что-нибудь вместе.

— Наказан? — повторила я.

Этот факт не заставил меня чувствовать себя лучше от встречи с его отцом.

— Почему?

— Он узнал, что я ходил на вечеринку Тревора.

Что ж, это было облегчением. Я волновалась, что он был наказан за то, что целовался со мной перед его домом.

— Так как насчет недели, начиная с субботы? — спросил он с нажимом.

На мгновение я удержала этот вопрос внутри себя, лелея его. Леви приглашал меня на свидание. Я была для него не просто объектом жалости.

Я улыбнулась.

— Я могла бы попросить отгул. Какие у тебя есть предложения?

Он посмотрел вверх, размышляя.

— Давай посмотрим, что мы уже сделали? Ты спасла меня от автокатастрофы, а потом я спас тебя от Оуэна.

Как насчет того, чтобы мы просто поужинали?

— Звучит заманчиво, если это не у Рози.

Закусочная была бы слишком похожа на работу.

— Мы могли бы сходить в кино.

— Хорошо. Но давай посмотрим что-нибудь с рейтингом G. Демоны обычно держатся подальше от дрянных семейных фильмов.

— Тогда поужинаем, — он покачал головой. — У тебя есть всевозможные ограничения, не так ли? Я вдруг чувствую себя так, словно встречаюсь с монахиней.

— Это не ограничения, это защита.

Это было то, чего люди никогда не понимали. Прежде чем я успела сказать что-то ещё, я почувствовала, как в комнату вошел директор Андерсон. Холод пронзил меня насквозь, и дрожь охватила мои внутренности. Я рефлекторно сжала руку Леви, а затем резко опустила свою на колени. Директор Андерсон, вероятно, не одобрил бы публичные проявления чувств в своём кабинете.

Леви вопросительно посмотрел на меня, затем напрягся, услышав голос своего отца.

— Ну, это не совсем то, как я хотел провести семейное время с тобой сегодня, Леви.

Директор быстрыми, уверенными шагами направился к своему столу. Сев, он оглядел меня с ног до головы, не скрывая ни интереса, ни неодобрения. Наконец, его взгляд вернулся к Леви.

— Что это за история с тем, что ты жульничаешь на тесте?

Ровным голосом Леви объяснил, что произошло. Мне было трудно сосредоточиться на его голосе, потому что демоны скользили мимо меня, соприкасаясь со мной, шепчась своим эхом друг с другом.

"Вот мошенники".

"На вкус они не похожи на мошенников".

"Время ещё есть. Мы ещё не вкусили их разрушения".

Я почувствовала какое-то ощущение возле своей шеи, как будто один из них запустил пальцы в мои волосы, и мне пришлось подавить свой возглас.

Демоны собрались вокруг директора и обратили свой шепот на него.

"Он такое разочарование, твой сын".

"Это вина девушки. Она тянет его вниз".

"Ты сказал ему держаться от неё подальше, но он никогда не слушает".

"Он тебя не уважает. Никакого уважения вообще. Никто из здешних студентов не уважает тебя, потому что он этого не делает. Он отравил колодец".

В комнате было так много разных голосов, что мне захотелось убежать.

— Мисс Хансен.

Директор Андерсон разговаривал со мной, но я не слышала ни слова и не знала, что ответить.

— Мне жаль. — Я взглянула на Леви, ожидая его реакции — чтобы увидеть, имело ли то, что я только что сказала, какой-то смысл. Он не смотрел на меня вопросительно, что я восприняла как хороший знак.

Директор Андерсон молча оглядел меня.

"Она пытается соблазнить его", — сказал демон. — "Кто знает, что она ему написала". Другие подхватили красочные предложения, любое из которых, несомненно, привело бы меня к отстранению от учёбы, если бы они были правдой.

Глаза директора Андерсона сузились, пригвоздив меня к стулу. Я хотела отметить, что если бы я действительно отправляла текстовые сообщения с наводящими на размышления фотографиями себя, мистер Хойер так бы и сказал. Но в том-то и дело, что вы слушаете демонов: вы не можете им противоречить.

Директор наклонился вперёд.

— Я думаю, мне лучше взять твой телефон у твоего учителя, чтобы посмотреть, что ты отправляла в школьные часы.

Он встал, обошел свой стол и направился к двери.

— Я сейчас вернусь.

Холод ушел вместе с ним, но я не могла расслабиться. Я повернулась к Леви.

— Что теперь?

— Мы скажем ему, что я попросил тебя шпионить за Оуэном, потому что мы поссорились, и я хотел знать, что он говорит обо мне.

Правдоподобно. И директор Андерсон, вероятно, уже знал об их ссоре.

Леви взглянул на дверь, а затем снова на меня.

— Ты что-нибудь слышала?

Я вздохнула.

— Я же говорила тебе, что всё это будет бессмысленной критикой.

— Значит, ты что-то слышала.

Он наклонился ко мне, ничуть не смутившись.

— Что это было?

— Демоны сказали, что я собираюсь погубить тебя своими уловками.

Леви кивнул.

— Интересно. Я удивлён, почему они пришли к такому выводу?

То, как он это сказал, прозвучало так, как будто моё подсознание имело на него виды. На самом деле, я не знаю, почему я когда-либо беспокоилась о том, чтобы пощадить его эго. Очевидно, он был достаточно прочным.

— Демоны также сказали, что ты не уважаешь своего отца, и именно поэтому никто из здешних студентов не уважает его. Ты настроил их против него.

Леви поднял брови.

— Я впечатлен. Как будто ты подслушала одну из его речей.

— Он действительно сказал тебе держаться от меня подальше?

Голова Леви дёрнулась от удивления.

— Ты это слышала?

Я кивнула, мне не понравилось подтверждение в его реакции.

— Удивительно.

Он продолжал смотреть на меня.

— Ты узнала всё это, просто услышав, как он говорит о школьных правилах?

Я не ответила. Я уже сказала ему, кого я слушала.

Директор Андерсон вернулся, принеся с собой частичку холодного потустороннего мира. Это чувство накатило на меня, как волна на пляже, обдав меня льдом.

Он держал мой телефон. Я пожалела, что не поставила на него пароль, но я никогда не утруждала себя этим.

Директор Андерсон сидел за своим столом, уже читая сообщение. Когда он закончил, то обратил на меня суровый взгляд.

— За кем ты шпионишь?

Леви сразу же пустился в свой рассказ об Оуэне, закончив словами:

— На самом деле это не шпионаж. Больше похоже на расспросы.

Демоны, казалось, сгрудились вокруг директора Андерсона. Они все были там и шептались.

"Он лжет. Она шпионит за тобой. Они хотят знать твои секреты. Она опасна".

Я с трудом сглотнула. Откуда демоны узнали? Их не было рядом, когда мы с Леви говорили об этом. Я бы почувствовала их. Однако они знали. Могут ли они подслушивать разговоры людей, не присутствуя при этом? Или, может быть, они действительно не знали. Может быть, они просто хотели, чтобы директор предположил худшее. В конце концов, они поощряли паранойю, когда могли.

Я почувствовала, как мои руки сжались в кулаки, и заставила себя разжать их. Ни один из демонов не упомянул, как я намеревалась шпионить за ним — подслушивая их. Вместо этого они продолжали говорить о том, что я установила жучки в его машине и взломала его компьютерные файлы.

Да, намного выше моего уровня мастерства.

Леви закончил своё объяснение. Если у его отца и были сомнения, он не высказал их вслух. Выражение его лица оставалось профессиональным и озабоченным. Он потрогал мой телефон.

— Я не могу оказывать тебе привилегированное отношение, Леви. Даже если ты не жульничал, ты нарушил школьные правила и сорвал урок. Вы оба заслужили часовое задержание после школы.

Леви раздраженно фыркнул.

— У меня тренировка после школы.

Директор положил мой телефон на свой стол и взял ручку и блокнот, записывая наши наказания.

— Я думаю, тебе придется пропустить её.

— Я еду домой на автобусе, — сказала я. — Моя тётя не может уйти с работы, чтобы забрать меня.

Директор Андерсон постучал ручкой по столешнице.

— Тогда ты можешь осуществить своё наказание в следующий понедельник. Это даёт тебе неделю, чтобы разобраться с транспортом.

Леви наклонился вперёд.

— Я тоже могу отбыть наказание в этот день? Наша последняя игра состоится в эту пятницу, и если я пропущу тренировку, тренер отправит меня на скамейку запасных на первую четверть.

Директор Андерсон поколебался, затем нацарапал что-то в своём блокноте.

— Я дал мисс Хансен недельную отсрочку, так что, полагаю, могу дать её и тебе. Ты можешь отбыть наказание в следующий вторник.

Директор улыбнулся при этих словах. Он делал всё возможное, чтобы держать нас вдвоём порознь. Он оторвал верхнюю страницу блокнота и протянул её Леви.

— Когда будешь уходить, передай это миссис Розалес.

Директор вручил мне мой телефон вместе со справкой о задержании.

Затем он отпустил нас. Очевидно, он либо не знал, либо забыл, что мы должны были провести остаток урока в офисе. Мы не стали ему напоминать.

Как только мы вышли за дверь, Леви достал ручку и зачеркнул "Вторник".

— Вот почему, — сказал он, написав "Понедельник", — стоит знать, как подделать почерк своего отца.

Я бросила нервный взгляд на кабинет его отца.

— Что, если он узнает?

— Он не будет проверять, где я нахожусь после школы. Пока он получит отчет о том, что я отбывал наказание, со мной всё будет в порядке.

Я не хотела, чтобы Леви рисковал этим, но я не пыталась остановить его. Было мило, что он хотел провести со мной время.

Мы прошли в приёмную и подошли к секретарше. Она улыбнулась, когда Леви протянул ей свой листок, дразняще покачав головой.

— Я думала, ты больше не попадаешь в неприятности. Не говори мне, что все мои усилия по реформированию провалились.

— Это было просто нарушение правил пользования телефоном, — сказал он, пожав плечами. — Хойер совсем вышел из себя, потому что мы начинали тест.

Она продолжала качать головой, всё ещё поддразнивая.

— Так легко слететь с катушек.

Леви повернулся ко мне, впуская меня в их шутку.

— Три года назад я получил наказание за участие в драке едой. С тех пор миссис Розалес делала всё возможное, чтобы реабилитировать меня.

Она кивнула.

— Мясной рулет жалко выбрасывать.

Она протянула руку за моей бумажкой, и я отдала её ей. Едва взглянув на меня или на дни в бумажке, она сложила их в пластиковый держатель на своём столе.

— А теперь возвращайтесь в класс и ведите себя прилично.

Она по-матерински кивнула Леви.

— Ты знаешь, что тебе нужно держать имя.

— Так они продолжают мне говорить.

Мы вышли из кабинета и направились в сторону моего шкафчика, медленно шагая, чтобы убить время. Коридоры казались больше, когда мы шли по ним только вдвоем.

— У тебя были неприятности из-за того, что ты кидался мясным рулетом? — спросила я.

— Это была запеканка из цыплят. Некоторые люди утверждают, что горох и морковь также были замешаны, но они так и не смогли повесить их на меня.

— В кого ты бросал еду?

— Несколько старшеклассников начали это.

Он ухмыльнулся при воспоминании.

— Они хотели подставить меня и моих друзей. Но, эй, в конце концов, это не я ходил с пятнами запеканки. Это задержание того стоило.

Он взял мою руку в свою.

— И этот раз тоже.

Я была рада, что он так думал.

— У тебя будут еще неприятности дома?

— Только если мой папа будет в настроении для очередной лекции. Это почти данность. Особенно в последнее время.

Он вздохнул.

— Ты слышала что-нибудь ещё?

— Да. Это было довольно странно. Демоны сказали ему, что я шпионила за ним. Я не знаю, как они узнали.

— Ты знала.

Леви произнёс эти слова мягко, как будто сообщал мне плохие новости.

— Разве это не заставляет тебя задуматься, не проявляется ли это просто твоя вина?

Я покачала головой.

— Они подняли шумиху из-за того, что я установила жучки в его машине и взломала его компьютерные файлы.

Леви выглядел впечатленным.

— Ты умеешь взламывать компьютеры?

— Нет. Я никогда не говорила, что демоны точны. Они наживаются на страхах людей. Похоже, они их довольно хорошо знают.

Несмотря на то, что коридор был по-прежнему пуст, он говорил тихо.

— Ты хочешь сказать, что мой отец боится, что кто-то шпионит за ним?

— Определённо.

— Почему?

Я пожала плечами.

— Они не сказали.

— Зачем ставить жучки в его машину? — спросил Леви. — Почему не в его офисе или доме?

Я снова пожала плечами.

— Может быть, он уже проверил эти места на наличие жучков. Или, может быть, он делает что-то интересное в своей машине.

Брови Леви недоверчиво сошлись вместе.

— Например, цепляет проституток?

Я подняла руку, чтобы остановить эту линию вопросов.

— Видишь ли, это один из тех случаев, когда, возможно, лучше не знать правды.

— Это не проститутки, — сказал Леви, как будто я была тем, кто сделал это предложение. — У него есть девушка. Кроме того, он директор школы. Он не может нарушать законы.

— Верно, — сказала я, внезапно уверенная, что отец Леви действительно нарушал закон.

Почему ещё человек так сильно беспокоится о том, что его прослушивают или взламывают?

Мы подошли к моему шкафчику. Леви достал свой телефон и взглянул на время.

— Звонок вот-вот прозвенит. Я лучше пойду.

Он наклонился и поцеловал меня, позволив своим губам задержаться на моих. Я не ожидала этого, только не там, посреди школы. Это заставило меня почувствовать трепет внутри, лишило дара речи, как будто мы двое принадлежали друг другу.

Он поднял голову и улыбнулся.

— Тебе не обязательно рассказывать своей тёте о задержании. Я отвезу тебя домой в понедельник.

— Ты не собираешься слушать своего отца и держаться от меня подальше?

— Я начинаю думать, что слушать моего отца переоценено.

Когда он уходил, я не могла не думать, что это хорошо.

ГЛАВА 21

Леви

Когда я вернулся домой с футбольной тренировки, папа сидел за столом с открытым ноутбуком. Из духовки доносился запах чесночного хлеба и лазаньи — одного из наших основных блюд. Я бросил рюкзак на стул, снял куртку и взглянул на таймер. Ещё пять минут.

— Итак, — сказал папа, глядя на меня снизу вверх, — из-за чего вы поссорились с Оуэном?

Я должен был знать, что этот предмет не закончится в школе. Папа хотел знать не только о том, что происходит в моей жизни, но и о том, что происходит в его королевстве.

Как много я должен ему рассказать? Был хороший шанс, что он уже знал большую часть этого. У папы были источники в школе. Я так и не понял, кто снабжал его информацией, но обычно он знал о любой серьёзной драме.

Я достал пару тарелок из буфета.

— Оуэн напился на вечеринке Тревора и попытался затащить Адель с собой в лес. Я ударил его. Вот почему мы с Адель ушли раньше.

— Он напился? — повторил папа. — Я слышал, что он употреблял кокаин.

Он слышал об этом? Я расставил тарелки на столе.

— Да, и это тоже. Оуэн хотел попробовать это, но это испортило ему настроение, так что он больше этого не делает.

Я уже знал, что будет дальше: речь о наркотиках.

— Ты ничего принимал, не так ли?

— Нет.

Я вернулся к шкафу за стаканами.

— Эта дрянь убьёт тебя. Это отнимет у тебя будущее и оставит тебя никчемной оболочкой.

— Я знаю.

— Оуэн — первоклассный дурак. Он чуть не погиб в автомобильной катастрофе. Ему дали ещё один шанс на жизнь, и что он с ним делает? Играет с зависимостью.

Я поставил стаканы на стол и взглянул на таймер. Три минуты. Может быть, когда он прозвенит, папа закончит свою болтовню.

— Я не совсем против наркотиков, — продолжил он. — Они оказывают ценную услугу обществу: они отделяют идиотов от остальных. Если у тебя не хватает здравого смысла не нюхать, не колоть и не курить свои деньги, ты можешь с таким же успехом покончить с этим и умереть на улицах. Лабораторные крысы голодают, когда перед ними есть еда, если вместо этого они могут принять дозу наркотиков. Если ты не умнее лабораторной крысы, ты обществу не нужен. Но ты, Леви, ты должен быть умнее.

— Так и есть.

Его взгляд проследил за мной, убеждаясь, что я знаю, насколько он серьёзен.

— Если я когда-нибудь услышу, что ты выкурил хотя бы косяк, ты будешь наказан до окончания школы.

Я взял столовое серебро и положил его на стол.

— Я видел, что наркотики сделали с Оуэном. Я не собираюсь ничего принимать.

Папа глубоко вздохнул.

— Это более значительная проблема в средней школе, чем ты думаешь.

Он усмехнулся и закрыл свой ноутбук.

— Хотя с этим последним наркобизнесом, я полагаю, даже наркоманы обходятся без него.

Раздался звонок, и он встал из-за стола, чтобы помочь мне с едой. Я достал хлеб, а затем лазанью из духовки. Папа постелил на стол кухонное полотенце, чтобы сковорода для лазаньи не подпалила дерево. Мама использовала подставки, подобранные по цвету, но мы с папой не беспокоились об этом. Ещё одно преимущество жизни с ним.

Мне пришлось напомнить себе о преимуществах, потому что мама не хотела, чтобы я жил с ней. У неё и её нового мужа не было места в их квартире на Манхэттене. Да, как будто я был недостаточно умён, чтобы понять, что они могли бы снять квартиру побольше в менее престижном районе. Я просто не был для неё приоритетом.

Это не имело значения. У мамы не было много места для меня, даже когда она жила с нами.

Когда мои родители развелись три года назад, она подумала, что будет лучше, если мы с братом будем жить с папой. Мы были подростками, и поэтому больше нуждались во влиянии отца, чем матери. Мы виделись с ней пару недель летом и время от времени на каникулах. Вот и всё.

Папа достал из холодильника кувшин с молоком, и мы сели за стол. Я навалил еду на свою тарелку. Он осторожно положил немного на свою, всё ещё глядя на меня с беспокойством. Очевидно, он ещё не закончил предупреждать меня об опасности наркотиков. Я притворился, что не чувствую его взгляда. Может быть, он перейдет к другой теме.

— Расскажи мне об Адель.

Что ж, это была не та тема, на которую я надеялся. Я оторвал кусок чесночного хлеба от буханки, чтобы съесть, пока моя лазанья остывает.

— Она старшеклассница. Она переехала сюда из Нью-Мексико. Она учится в моём классе английского языка, получает хорошие оценки.

Я добавил последнюю часть, потому что знал, что это было важно для него. На втором курсе я встречался с девушкой со средним баллом, и папа едва мог произнести её имя без того, чтобы его голос не сочился отвращением.

— Я всё это знаю, — сказал папа. — Я просмотрел её досье.

Отцы не должны быть способны на это.

— Она не пьёт, — продолжал я.

Я полагал, что он одобрил бы это, учитывая его опасения по поводу зависимости. Папа может справиться со своей выпивкой, но он не доверяет это никому другому.

— В её личном деле говорилось, что она была жертвой издевательств в своей последней школе. Что это было?

Знал ли он уже о том, что она думала, что слышит демонов? Или он выуживал информацию?

Я выбрал безопасный выход.

— Она никогда ничего не говорила об издевательствах. Что говорилось в её деле?

— Она не говорила тебе об этом? Интересно, чего ещё ты о ней не знаешь?

Я откусил кусочек хлеба.

— Я тоже не всё рассказал ей о своём прошлом. Мы только начинаем узнавать друг друга.

Лазанья дымилась на тарелке моего отца. Он не смотрел на неё.

— Очевидно, кто-то нарисовал изображение дьявола на её шкафчике с подписью: "Личные контакты Адель".

Я пожал плечами.

— Похоже, ей приходилось иметь дело с какими-то придурками.

— Это плохой знак, если дети из последней школы твоей подруги думали, что она связана с сатаной.

Я рассмеялся. Это то, о чём беспокоился мой отец? Что Адель была чем-то вроде роковой женщины?

— Она не такая. Она, ты знаешь... церковная.

— Церковная?

— Да, я почти уверен, что она хочет спасти мою душу.

Папа издал звук, который был наполовину стоном, наполовину ворчанием.

— Ни одна из них. Она вообще не хочет, чтобы я ходил на вечеринки.

Я обмакнул хлеб в соус для лазаньи.

— Ты должен одобрить её. Вероятно, она окажет на меня хорошее влияние.

Папа взял нож и вилку и нарезал лазанью.

— Она не выглядела так, как будто хорошо влияла на тебя в прошлую субботу вечером.

Он махнул на меня ножом.

— Я имел в виду то, что сказал. Тебе нужно быть с ней потише. С твоими оценками ты можешь учиться в лучших ВУЗах страны. Не позволяй своему будущему пойти под откос из-за того, что какая-то девчонка хочет, чтобы ты ходил с ней в государственный ВУЗ.

Папа винил Софию в том, что Макс поступил в Университет Лос-Анджелеса вместо Массачусетского технологического института. Он работал в течение года, прежде чем поступить в колледж, и Макс хотел быть рядом с ней.

Учитывая проблемы с деньгами у папы, я задавался вопросом, не мог бы он отправить меня куда-нибудь подороже.

— Мне не нужно учиться в Колумбийском университете, чтобы добиться успеха. Я имею в виду, если мы не можем позволить себе...

— Ты позволишь мне беспокоиться о деньгах, — сказал папа. — Ты беспокоишься о том, чтобы держать девушек на расстоянии вытянутой руки. Особенно Адель. Я не знаю ни её семьи, ни её истории. У неё могут быть самые разные проблемы.

Он вздохнул и покачал головой.

— Я буду присматривать за ней.

Закончив читать лекцию, он принялся за лазанью.

На мгновение я задумался о том, что Адель сказала о нём, что он хранит секреты и беспокоится о том, что кто-то взломает его файлы или прослушивает его машину. Как она могла понять всё это по его словам, языку тела или интонациям?

Она не могла этого сделать. Должно быть, это было её воображение, поспешившее с выводами. Я слышал, что люди естественным образом проецируют свою собственную вину на других. Если ты изменяешь своей девушке, ты начинаешь подозревать, что она изменяет тебе. Если ты лжешь, ты думаешь, что все остальные лгут тебе.

Адель беспокоилась о том, чтобы сохранить часть своей жизни в секрете, поэтому она увидела то же самое в моём отце. Она и раньше была права насчет некоторых вещей, которые говорили ей её демоны, но это не означало, что она была права на этот раз.

Однако я не мог полностью отмахнуться от того, что она сказала. Пока мы ели, я взглянул на компьютер моего отца и задался вопросом, что в нём было.

ГЛАВА 22

Адель

Остаток недели прошел как в тумане счастья. Именно такой я хотела бы видеть среднюю школу. Я сидела с Леви за обедом, легко войдя в круг его друзей. Они разговаривали со мной и шутили, как будто я была любым другим подростком. Бейли и Мэнди, две чирлидерши за одним столом, пригласили меня в свою учебную группу.

К счастью, Жасмин и Хлоя поняли причины моего дезертирства во время обеда. Я изо всех сил старалась поговорить с ними в классе, чтобы они знали, что я всё ещё хочу быть их подругой.

Пару раз я слышала, как демоны распевали о людях. Я игнорировала их. Я не могла решать проблемы других людей, и попытка сделать это только усугубила бы ситуацию.

Единственным недостатком общения с Леви было то, что я больше не была невидимой для его отца. Если директор Андерсон проходил мимо меня в коридоре, его взгляд был прикован ко мне. И это был не радостный взгляд — скорее предупреждающий. Его демонам тоже всегда было что сказать обо мне.

"От этой девушки одни неприятности. Она шпионит за тобой. Тебе нужно присматривать за ней".

Я не знала, что сделал директор Андерсон, чтобы заслужить своих компаньонов-демонов, но я не завидовала тому, что ему приходилось мириться с их параноидальной болтовней.

В пятницу мне нужно было работать, поэтому я не смогла пойти на футбольный матч. Но отец Леви, в конце концов, отпустил его. Потом они с Кахо пришли к Рози и сели в моей секции. Леви сказал, что его отец пытался сгладить ситуацию, потому что он всё ещё чувствовал себя виноватым за продажу пикапа. Какова бы ни была причина, я была рада этому.

Я принесла на его стол дополнительную картошку фри и потратила гораздо больше времени на наполнение стаканов водой, чем на другие мои столы. Леви подождал, пока я закончу работу, а затем поцеловал меня на ночь на парковке.

Когда я забралась в свою машину, на моём сиденье лежали три белые розы вместе с запиской, которая гласила: "Потому что я романтический парень, который дарит цветы". Постскриптум другим цветом чернил гласил: И тебе действительно нужно запирать двери своей машины.

Так мило.

В субботу вечером, когда Леви заехал за мной домой, он зашел внутрь и встретился с моей тётей. Он был вежлив и даже пожал ей руку. Он явно знал, как очаровывать взрослых.

— Возможно, вы знаете моего отца, — сказал он ей. — Он довольно активен в общественных мероприятиях. Вы встречались с Брайаном Андерсоном? Он директор школы в Саутбруке.

— Нет.

Она заметно расслабилась при слове "директор", как будто это было доказательством того, что Леви был ответственным человеком.

Хвастун.

Мы пошли поужинать в мексиканское заведение, где вдоль стены были развешаны разноцветные сомбреро, а по комнате разносилась музыка мариачи.

Всё шло хорошо, пока он не начал задавать вопросы о преступном мире.

— Так тебе всегда приходится планировать свою социальную жизнь вокруг демонов?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты смотришь только фильмы с рейтингом G.

Я обмакнула один из своих чипсов в миску с сальсой.

— Я смотрю другие фильмы тоже. Зависит от содержания. Демоны любят насилие.

Я действительно чувствовала, как они сочатся с экрана и витают вокруг аудитории, как ждущий туман.

— Значит, они вроде как парни?

— Мне бы хотелось думать, что большинство парней приятнее.

— Демонам, наверное, тоже нравится хэви-метал, не так ли?

— Я никогда не спрашивала.

— Интересно, что они думают о музыке кантри.

Я закатила глаза.

— Что? — он откусил кусочек чипса. — Мне любопытно.

— Ты в них не веришь, — напомнила я ему.

— Да, но мне всё равно любопытно, потому что я думаю, что они — дверь в твою психику.

— Тогда почему бы тебе просто не задать вопросы обо мне напрямую?

Он намазал сальсу на чипс.

— Я делал это всю неделю. Теперь я хочу поработать с твоей психикой.

Я вздохнула и сделала глоток воды.

— Откуда берутся демоны? — спросил он.

Я чуть не сказала: "Моя психика. К сожалению, моему подсознанию никогда не приходило в голову доставлять сообщения при помощи единорога".

Но я этого не сделала. Я не могла винить его за любопытство.

— По словам моего учителя воскресной школы, демоны — это падшие ангелы, изгнанные с небес вместе с Люцифером после войны на небесах. Откровение говорит об этом.

Леви воспринял эту информацию спокойно.

— Чего они хотят? Я имею в виду, неужели у них нет ничего лучшего, чтобы проводить время, чем сидеть за обеденными столами и говорить девушкам, что они толстые?

— Война на небесах не прекратилась, она просто переместилась на землю. Сатана и его последователи не получили там того, чего хотели, поэтому они здесь. Каждый человек, которого они скрывают от Бога, — это ещё одна битва, которую они выиграли.

— Тогда почему Бог ничего с этим не делает?

— Потому что мы сами должны что-то с этим сделать — выбрать добро и отвернуться от зла.

Леви положил чипс в миску с сальсой.

— Я не знаю. Я не могу представить себе кучку падших ангелов, настолько поглощенных злобой, что они хотят болтаться по земле и беспокоить нас тысячи лет. Разве это не становится, я не знаю, скучным?

— По-видимому, нет.

Официантка принесла нам еду, поставив тарелки на стол, так что запах просто умолял нас поесть. Мы перестали разговаривать, пока она не ушла. Я надеялась, что разговор переключится на что-нибудь другое, но, откусив несколько кусочков, Леви сказал:

— Ты когда-нибудь спрашивала демонов, чего они хотят?

— Обычно я с ними не разговариваю.

— Почему бы и нет?

Я прикончила кусочек чимичанги.

— Потому что они злые существа, которые желают всем вреда.

— В следующий раз, когда ты их увидишь, почему бы тебе не...

Я подняла одну руку.

— Давай не будем говорить об этом. — Я говорила слишком быстро. Он оторвал взгляд от своей еды.

— Что не так?

— Люди всегда ведут себя так, как будто хотят знать эту информацию, и поэтому я рассказываю им, а потом они смеются надо мной за это. Я просто... Я пришла сюда, чтобы избежать всего этого.

Леви сделал глоток воды.

— Ты боишься, что я собираюсь распространять эту чушь по школе и издеваться над тобой за твоей спиной?

Я никогда не думала, что кто-то из моих друзей так поступит, но я и раньше ошибалась.

— Я надеюсь, ты не такой.

Он потянулся и сжал мою руку.

— Я не такой. Когда я издеваюсь над людьми, то делаю это им в лицо.

То, как он это сказал, заставило меня рассмеяться.

— Приятно это знать.

Он больше не спрашивал о демонах, и тема вернулась в тень, где ей и место. Я надеялась, что она останется там. Меня не волновало, что Леви не совсем понимал меня, что он не мог. То, что я сказала ему до сих пор, не отпугнуло его. Это было больше, чем я могла бы сказать о любом другом парне.

В конце свидания, когда он проводил меня до двери, я не стояла и не ждала, пока он поцелует меня на ночь. Я взяла его за руку, притянула к себе, а затем обвила руками его шею. Встав на цыпочки, я была достаточно высокой, чтобы прижаться губами к его губам.

Он поцеловал меня в ответ, затем поднял голову.

— Это тот момент, когда я должен понять, что ты пристаёшь ко мне?

— Да, — сказала я. — Это он.

— Хорошо, — сказал он и притянул меня к себе.

ГЛАВА 23

Адель

В понедельник, когда мы с Леви пришли на урок французского языка, чопорная учительница строго посмотрела на него.

— Вы не должны быть здесь, мистер Андерсон. Мы ожидаем от вас лучшего.

Она повернулась ко мне, и её взгляд превратился из упрёка в явное неодобрение. Она явно считала, что я ответственна за то, что ввела Леви в заблуждение.

Что угодно.

Мы с ним заняли места рядом друг с другом. Вошло ещё несколько студентов. Учительница стояла в передней части класса, сурово глядя на нас.

— В течение следующего часа не будет никаких разговоров, никакой электроники, никакого чтения. Вы можете делать домашнее задание, если оно у вас есть; в противном случае вы можете пялиться в стену. Я дам вам знать, когда вы сможете уйти.

Я достала учебник по химии и принялась за задание на день.

Время от времени я поглядывала на Леви. Иногда он оглядывался и улыбался, но никто из нас не произносил ни слова. Это было самое трудное: быть так близко, не имея возможности поговорить. Когда время истекло, мадемуазель Неодобрение отпустила класс с предостережением делать лучший выбор в будущем, чтобы мы не тратили впустую своё и её время.

Все студенты вышли из комнаты и направились по коридору. Леви взял меня за руку, и мы пошли медленнее. Вскоре вокруг больше никого не было.

— Это был мучительно долгий час, — сказал он. — Учительница французского языка была полностью одержима демонами, не так ли?

— Нет.

Он изобразил притворное удивление.

— Она должна была быть. Я почувствовал, как чистое зло разливается по классу.

— Я думаю, то, что ты почувствовал, было её скукой.

— Жаль, что ты ничего не слышала. Мне бы хотелось немного грязи на эту тему.

— Извини, что разочаровала.

Когда мы приблизились к школьным дверям, мы прошли мимо двух парней, идущих в другом направлении. Даже если бы я не чувствовала демонов рядом с ними, я бы знала, что они были проблемой. Это было в том, как они расхаживали с важным видом, как члены банды, которые собирались кого-то ограбить. У одного была татуировка в виде змеи там, где должны были быть брови. У другого на костяшках пальцев были нарисованы буквы. Я не могла разобрать слово, но мне показалось, что это была какая-то смертельная угроза.

Леви бросил на них очень долгий взгляд, когда они проходили мимо.

Когда они были вне пределов слышимости, я спросила:

— Ты знаешь этих парней?

— Да. Они пара придурков. В прошлом году они были старшеклассниками, но ни один из них не закончил школу. Интересно, что они здесь делают?

Мы вышли на улицу, но вместо того, чтобы пойти прямо на парковку, Леви повел меня к боковой стороне входа, где большие колонны закрывали нам вид на дверь. Я вопросительно посмотрела на него.

Он взял меня за другую руку и притянул ближе к себе.

— Я хочу поговорить с тобой минутку.

— Поговорить? — спросила я.

В конце концов, мы могли бы поговорить в его машине.

— Я полагаю, ты могла бы назвать это языком жестов.

Он наклонился и поцеловал меня.

Леви целовал меня несколько раз за неделю. Это никогда не устареет. Моё сердце всё ещё трепетало в груди, как птицы, взлетающие в полёте. Счастливые птицы. У которых слишком кружится голова, чтобы лететь прямо.

Я растворилась в нём. Его руки скользнули вверх и вниз по моей спине, затем сжались вокруг моей талии. Его губы переместились к месту под моим ухом. Я взглянула на стену здания. Мы были заблокированы от вида входной двери и парковки, но не со стороны здания. Если бы кто-то ходил в ту сторону, он бы нас увидел.

— Должен ли сын директора целоваться на школьной территории? — пробормотала я. — Если кто-нибудь увидит нас, это дойдёт до него.

— Ты права, — сказал Леви, всё ещё утыкаясь носом в моё ухо. — Но что-то в тебе заставляет меня хотеть жить в опасности.

— Тогда я не очень хороший ангел-хранитель.

Напоминание о моём задании заставило меня убрать руки с его шеи. Я отстранилась от него так сильно, как только могла.

Он вздохнул. Так закончился и наш поцелуй в субботу — я вспомнила, что не должна заходить слишком далеко. Он продолжал обнимать меня за талию и наклонился к моему другому уху.

— Ты знаешь, я никогда не буду просить своего собственного ангела-хранителя, так что ты всегда будешь со мной.

— Ты хочешь сказать, что у меня есть гарантия на работу?

— Да.

Он наклонился, чтобы снова поцеловать меня.

Хлопанье школьной двери возвестило о том, что кто-то вышел.

Леви колебался. Мы ждали, прислушиваясь к шагам, которые сказали бы нам, что человек спускается по школьной лестнице, а не идёт в нашу сторону.

Я вздрогнула. Холод был таким сильным. Голос директора Андерсона донесся с другой стороны колонны, низкий и сердитый.

— Никогда больше не приходите в школу.

— Мы должны были, — сказал парень. — Я не хочу оказаться со сломанными ногами из-за того, что ты не можешь заплатить Виктору.

— Я позабочусь об этом, — сказал директор. — Просто делай то, что я тебе говорю.

Разговор продолжался. Я почти ничего не слышала из этого; я слушала демонов.

"Они некомпетентны".

"Они тащат тебя за собой на дно. Посмотри на них, предъявляющих к тебе требования".

"Скажи им, чтобы они пришли в себя, или ты позаботишься о них, как позаботился о Купере и Риде".

"Эти двое никого больше не побеспокоят".

"Ты знаешь, как покончить со своими проблемами — с помощью "Глока".

И тогда демоны рассмеялись. Все сразу. Их голоса слились воедино в глухом и леденящем душу хоре. Было трудно дышать. Мне казалось, что мы с Леви молча стояли там целую вечность. На самом деле это заняло, вероятно, меньше минуты. Я даже не поняла, что разговор закончился, пока холод не прошел. Я услышала, как закрылась дверь, и две пары шагов загрохотали вниз по лестнице.

Когда они добрались до парковки, Леви выглянул из-за колонны на удаляющиеся фигуры.

— Почему эти парни говорили с моим отцом о деньгах?

Выражение его лица стало серьёзным, суровым. Он выглядел так, словно хотел войти в школу и противостоять своему отцу. Я оттащила его обратно за колонну и не отпускала его руку, пока не услышала, как завелась и отъехала машина парней.

— Кто такие Купер и Рид? — спросила я.

Леви нахмурился.

— Какое они имеют к этому отношение?

— Демоны упоминали о них.

Его брови сошлись вместе.

— Это два парня, которые были убиты в прошлом году. Торговцы наркотиками.

Убиты? Мои колени ослабли. Я не хотела в это верить, но слова демонов эхом отдавались в моей голове.

"Скажи им, чтобы они пришли в себя, или ты позаботишься о них, как позаботился о Купере и Риде".

— Застрелены? — спросила я.

Леви осторожно кивнул.

— А что?

Я поднесла руку ко рту. У меня так сильно болел живот, что я думала, меня сейчас стошнит. Я знала, что с отцом Леви что-то не так. У человека не было постоянного общения с демонами, если в его жизни всё шло хорошо. Но я никогда не подозревала об этом — что директор Андерсон был ответственен за убийство двух человек. Сделал ли он эту работу сам?

— Что? — спросил Леви, теперь уже нетерпеливо.

Как я могла ему сказать? Я не могла сообщить такого рода новости. И всё же я должна была что-то сказать. Как я могла отпустить Леви домой сегодня вечером, как будто в его доме всё было нормально? Это казалось небезопасным.

— Есть ли какое-нибудь другое место, где ты можешь остановиться? Где живёт твоя мама? Не мог бы ты пойти туда?

— Зачем? — глаза Леви расширились. — Ты хочешь сказать, что я в опасности?

— Я не знаю.

Он указал в ту сторону, куда ушли ребята.

— Были ли эти парни причастны к смерти Купера и Рида? Зачем им преследовать меня?

Я открыла рот, но не смогла подобрать слов.

— Почему? — Леви нажал. — Потому что мой отец должен кому-то деньги?

— Я не знаю. Но тебе нужно переехать в какое-нибудь безопасное место.

Я ненавидела то, что мне приходилось говорить ему всё это, что я просила его оставить меня. Я больше не могла смотреть ему в глаза. Беспокойство там было слишком трудно разглядеть. Я уставилась на желтеющую траву на территории школы.

Леви схватил меня за руку, чтобы вернуть моё внимание к нему.

— Что ты слышала?

Я покачала головой. Я не могла этого сказать.

— Адель, скажи мне.

Я должна сообщить в полицию. Только я не могла. У меня не было никаких доказательств. А что, если я неверно истолковала то, что услышала? Или что, если убийства были совершены в целях самообороны? Директора школ не ходили и не стреляли в людей. Это было не то, что делают нормальные люди.

Леви продолжал сжимать мою руку.

— Если мой отец в беде, последнее, что я собираюсь сделать, это убежать. Так что ты можешь либо рассказать мне то, что знаешь, либо я сам это выясню. Ты хочешь, чтобы я выследил этих бандитов и спросил их, что они знают о смерти Купера и Рида?

Леви не собирался отпускать это так просто. Может быть, я неправильно поняла значение слов демонов, и у него было бы объяснение всему этому. Я не хотела, чтобы он совал нос в дела этих двух парней, задавая вопросы об убийствах.

— Отлично. Я расскажу тебе, что я слышала.

Я запомнила это слишком отчетливо. Это было запечатлено в моём сознании.

— Демоны сказали, что эти парни не должны выдвигать требований. Они сказали: "Скажи им, чтобы они привели себя в порядок, или ты позаботишься о них, как позаботился о Купере и Риде".

Леви отступил назад, как будто я его ударила.

— Они больше никого не побеспокоят, — продолжила я. — Ты этого не слышал.

Последнее предложение ранило бы его больше всего, и я не хотела этого говорить, но деталь о марке пистолета казалась слишком важной, чтобы её упускать. Это была улика, которая могла либо доказать невиновность, либо вину отца Леви.

— Ты знаешь, как покончить со своими проблемами — с помощью "Глока".

Леви сделал ещё один шаг назад. Его лицо побледнело.

— Зачем ты это делаешь?

— Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Я боюсь...

— От чего? Что мой отец может застрелить меня?

Он произнёс эти слова без страха, только со злостью. Я оскорбила того, кого он любил.

— Может быть, я неправильно поняла, — предположила я.

Мои внутренности безнадежно скрутились в узлы. Я хотела помочь Леви, но вместо этого сделала только хуже.

— Может быть, это заговорил один из демонов парней. У них они тоже были.

— Ты так не думаешь. Если бы ты знала, ты бы не сказала мне переехать, — Леви покачал головой, его губы сжались в жесткую линию. — Я не могу в это поверить. Почему ты пытаешься повесить убийство на моего отца?

— Я не пытаюсь. Ты настоял, чтобы я рассказала тебе то, что я слышала, — я обхватила себя руками, чтобы унять дрожь. — Может быть, демоны лгали. Они могли догадаться, что я подслушивала...

— Нет никаких демонов, — голос Леви был резким. — Ты слышишь своё собственное мнение, и я начинаю думать, что ты точно знаешь, что делаешь.

Мой взгляд метнулся к нему.

— Что?

— Мой отец не хочет, чтобы мы встречались, поэтому ты решила сделать из него убийцу, — он снова покачал головой, глядя на меня так, словно больше не знал, кто я такая. — Ты изучала эти преступления, не так ли? — на его лице промелькнуло недоверие. — Ты спланировала это обвинение.

— Нет.

Моё сердце упало. Я попросила Леви поверить слишком во многое, и это настроило его против меня. Я противопоставила своё слово характеру его отца. Как я могла быть такой глупой? Я должна была догадаться, что ничего не надо говорить.

Он провёл рукой по волосам.

— Что на самом деле произошло в Нью-Мексико? Тебя преследовали, потому что ты отличалась от других, или ты пыталась контролировать всех, создавая маленькие грязные секреты о них?

Слова задели меня так сильно, что я не могла говорить. Я просто уставилась на него с открытым ртом.

— Я больше не собираюсь это слушать, — сказал он. — С меня хватит.

Я знала, что он имел в виду, что он покончил со мной.

Он указал на лестницу.

— Давай. Я должен отвезти тебя домой.

— Не беспокойся.

Я не хотела больше проводить с ним время, особенно после того, как он обвинил меня в том, что я выдумываю истории, чтобы контролировать людей.

— Я позвоню тёте.

Он не уходил. Очевидно, он раздумывал, стоит ли спорить со мной и по этому поводу.

Я вытащила свой телефон из кармана, набрала номер тёти и приложила телефон к уху. Я не собиралась принимать от него одолжение. Я бы предпочла пройти пять миль пешком до дома.

Звонок перешел прямо на голосовую почту моей тёти.

— Привет, — я заставила себя говорить так, как будто обращалась к ней. — Ты можешь забрать меня из школы? Мне пришлось остаться после уроков.

Я говорила под её собственное послание, призывающее людей оставлять своё имя и номер телефона. Пять миль — не так уж далеко. Я могла бы пройти их за полтора часа и оказаться дома до того, как тётя Шерил вернётся с работы.

Она никогда не узнает, что я получила наказание или поругалась с Леви.

— Спасибо, — сказала я во время звукового сигнала и закончила разговор.

— Хорошо, — сказал Леви, хотя я с ним не разговаривала. — Тогда увидимся позже.

Он повернулся и зашагал вниз по школьной лестнице, даже не взглянув на меня.

Я стояла на верхней ступеньке, крепко скрестив руки на груди, и ждала, когда его машина выедет со стоянки. Когда это произошло, я отправилась в долгий путь домой.

ГЛАВА 24

Леви

Я поехал домой, крепко сжимая руль. Как я мог так неправильно истолковать Адель? Я думал, что её неправильно понимали, что она была какой-то бессознательно гениальной девушкой. Но это было не так. Она была какой-то мошенницей. Должно была быть. Иначе зачем бы ей говорить, что мой отец был убийцей?

Он не был. Сама идея была нелепой. Что она пыталась доказать?

Я стиснул зубы. Должно быть, она думала, что я поверю во что угодно. Вероятно, именно так она провела свою аферу — она проверила ситуацию, чтобы увидеть, кто ей поверил, затем она манипулировала своей жертвой и добивалась от них всего, чего хотела. Эти невинные карие глаза, вероятно, притягивали парней.

И я был её последней целью.

Я въехал в свой район, свернул на свою улицу и нажал кнопку открывания гаражных ворот. Когда я подъехал, я не мог не уставиться на то место, где папа всегда парковал свой BMW.

Он беспокоился о том, что его машина прослушивается. Конечно. Конечно. Вероятно, именно там он планировал — вслух — все свои убийства.

Я вошёл в кухню, мои мысли застряли на разговоре, который папа имел с теми парнями за пределами школы — Шоном Мейнардом и Ноланом Валенсуэлой. Их слова не имели смысла. Зачем Виктору, кем бы он ни был, ломать им ноги из-за того, что отец задолжал ему денег?

Может быть, я что-то не так понял или неправильно запомнил разговор.

Этому должно было быть логическое объяснение. Насколько я знал, Мейнард и Валенсуэла изменили свою жизнь и нуждались в деньгах, чтобы начать программу обучения для подростков из группы риска. Вся эта история с Виктором, ломающим ноги, вероятно, это была гипербола. Это была вина Адель, что я продолжал придумывать зловещие причины для их слов.

Я сел делать домашнее задание, открыл "Отелло" по английскому языку и уставился на страницы вместо того, чтобы читать их. Адель сказала, что мой отец беспокоился о том, что люди узнают, что было на его компьютере, и услышат, что он говорил в своей машине. Я не мог взломать его компьютер, но я мог доказать, что другое утверждение не соответствует действительности. Я мог бы прослушивать его машину. Такого рода оборудование было доступно в Интернете.

Мне потребовалось полминуты, чтобы найти сайт, где продавались подслушивающие устройства, и ещё десять, чтобы понять, что мне нужно. Я уставился на экран своего телефона, не в силах заставить себя сделать заказ.

Это было глупо. Хорошо, у моего отца, очевидно, были проблемы с деньгами. Такое иногда случалось с взрослыми. Может быть, он даже занял не у того человека и оказался в затруднительном положении. Но он не был убийцей. Он не имел никакого отношения к смерти Купера и Рида. Мне не нужны были доказательства этого. Я знал его. Конечно, у него были недостатки. Он был скор на суждения и никогда не позволял мне выиграть спор. Он также слишком заботился о деньгах и о том, что другие люди думают о нём.

Но он не стал бы делать ничего противозаконного — хотя бы по той причине, что его слишком заботило, что о нём думают другие люди. Было бы большой новостью, если бы директора средней школы Саутбрука арестовали. Кроме того, он дружил с шерифом. Это были неподходящие друзья, чтобы иметь их, если ты отправляешься на криминальные разборки. Половина людей в Саутбруке знали моего отца в лицо.

Адель ошибалась. Мне просто нужно было совсем забыть о ней.

ГЛАВА 25

Адель

К тому времени, как я добралась домой, я была измотана. Я и раньше проходила пять миль пешком, но никогда не тащила рюкзак или не носила туфли на плоской подошве. Я также никогда не делала этого, борясь со слезами. Я боялась, что если заплачу, кто-нибудь из школы проедет мимо и увидит меня. Было так же плохо, когда незнакомые люди замечали меня, думая, что что-то ужасно неправильно, и останавливались, чтобы предложить подвезти меня.

Я не хотела иметь дело ни с чем из этого.

Отперев дверь, я поплелась в свою комнату и бросила рюкзак на пол. Я была слишком зла, чтобы плакать сейчас. Я была зла на Леви за то, что он заставил меня рассказать ему о том, что я слышала, а потом обвинил меня, что я всё выдумала. Я злилась на жизнь за то, что она подарила мне несколько дней счастья, а потом отняла их у меня. И я злилась на себя за то, что доверила Леви свои секреты, когда знала лучше: раскрытие правды о демонах всегда возвращалось, чтобы укусить меня. Всегда.

Я подумала о том, чтобы позвонить своей матери и рассказать ей всё — что я узнала, что отец моего бывшего парня, который также был моим директором, был убийцей. Я хотела получить совет, хотела, чтобы кто-то сделал всю эту ситуацию лучше. Но она ничего не могла сделать, кроме как сказать мне, чтобы я возвращалась домой.

Может быть, это был не такой уж плохой вариант. Я могла бы записаться в онлайн-школу и таким образом окончить среднюю школу или, может быть, просто получить аттестат зрелости. Университеты принимали аттестаты зрелости, не так ли?

Я пнула свой рюкзак, когда шла к своей кровати. Вся моя работа в Саутбруке, все задания, которые я уже выполнила, не будут иметь никакого значения.

Слово "задание" застряло у меня в голове. Я должна была помогать Леви. Я должна была быть его ангелом-хранителем.

Да, ну, это сработало не слишком хорошо. Прошло всего два часа с тех пор, как он сказал мне, что никогда не попросит ангела-хранителя, потому что я всегда буду с ним. И теперь он ненавидел меня.

Я вытащила телефон из кармана, готовая удалить номер Леви из своих контактов.

Вместо этого я уставилась на заставку: фотография Леви и меня, которую он сделал пару дней назад за обедом. Он сказал, что моя фотография заката была скучной, и когда я сказал ему, что она должна была вдохновлять, он сказал: "Я могу придумать что-нибудь получше".

На фотографии он наклонял меня назад, наклоняясь надо мной, как будто мы позировали для обложки любовного романа. Он изобразил задумчивого героя, но я слишком сильно смеялась, чтобы быть героиней, достойной обложки.

Вместо того чтобы удалить номер Леви, я положила телефон лицевой стороной вниз на комод.

Как оказалось, в конце концов, я была не слишком зла, чтобы плакать.

ГЛАВА 26

Леви

В ожидании возвращения папы, я приготовил буррито. Я оставил лепешки с фасолью на стойке, чтобы он мог приготовить себе. Он вошел в шесть тридцать. Я никогда особо не задумывался о том, чем он занимался после школы. Я знал, что у него иногда были встречи, бумажная волокита и тому подобное. Теперь я задавался вопросом, делал ли он когда-нибудь что-нибудь ещё.

Папа положил свой портфель на стойку, снял пиджак и вымыл руки.

— Ты закончил с домашним заданием?

— Почти, — сказал я.

Он положил на тарелку лепешку, затем положил на неё немного бобов и сыра.

— Убедись, что ты закончишь его.

Это заявление почему-то обнадеживало. Убийцы не приказывали своим детям делать домашнее задание. И всё же я хотел получить ответы. Доев свой буррито, я сказал:

— Угадай, кого я сегодня видел на парковке — Шона Мейнарда и Нолана Валенсуэлу.

Папа напрягся, сунул свою тарелку в микроволновую печь и включил её. Я пошел дальше.

— Я никогда не думал, что они подойдут ближе чем на милю к Саутбруку. Снова под кайфом. Интересно, чего они хотели?

— Вероятно, хотят устроить вандализм в школе.

Так что он не собирался признаваться, что разговаривал с ними. Может быть, он не считал это важным. Или, может быть, он действительно что-то скрывал. Но, конечно, не то, что предполагала Адель. Я не позволил этой теме уйти.

— У них могла быть законная причина. Они хотели окончить среднюю школу или что-то в этом роде?

Я намекал, что папа должен знать, почему они появились, давая ему повод рассказать мне.

Папа издал смешок.

— Мейнард и Валенсуэла всегда были глупыми, и это вряд ли изменится.

Он отнёс свой буррито к столу и рассказал мне о других бросивших учебу, которых он знал на протяжении многих лет, и о том, как все они оказались на низкооплачиваемой, тупиковой работе.

— Вот почему тебе нужно высшее образование.

Он не собирался больше ничего рассказывать мне о Мейнарде и Валенсуэле. Но тогда, может быть, он и не смог бы. Директора должны были держать некоторые вещи в секрете. Тем не менее, каждую секунду мои сомнения окружали меня, как будто они были моими собственными демонами.

Папа взял пульт от телевизора и переключил его на новостную станцию. После нескольких минут прослушивания репортера, рассказывающего о рынке жилья, я спросил:

— Ты помнишь, когда были убиты Купер и Рид?

Взгляд отца метнулся ко мне, и он нахмурился.

— Все это помнят.

— Как ты думаешь, кто это сделал?

— Откуда мне знать?

Я закончил жевать кусочек.

— Это случилось на школьной парковке. Ты, должно быть, говорил об этом с копами.

Он прибавил громкость на телевизоре.

— Я ничего не знаю, кроме того, что сообщили в новостях.

— Разве шериф Лайман никогда не говорил тебе об этом?

Папа вернулся к еде, снова складывая свою лепешку там, где она открылась.

— Мы не обсуждаем такие вещи.

— Но ты мог бы узнать об этом деле, верно?

Папа отложил свой буррито.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

— Просто любопытно, есть ли у них какие-нибудь зацепки.

Его глаза сузились.

— С чего такой внезапный интерес?

Я пожал плечами.

— Два парня были убиты на территории школы. Это большое дело. Полиция уже должна была разобраться с этим делом.

— Верно. Пусть об этом беспокоится полиция. Это не твоя забота.

Его ответы были оборонительными. Однако это ничего не значило. Он был в плохом настроении. Он, вероятно, ответил бы, защищаясь, если бы я спросил его о погоде.

Настоящий вопрос заключался в следующем: почему он был в плохом настроении? Как Шон Мейнард и Нолан Валенсуэла были вовлечены в его денежные проблемы? И что не менее важно, почему он не сказал мне, что происходит?

Я мог бы встретиться с ним лицом к лицу, признать, что слышал его разговор, и потребовать рассказать правду, но это не принесло бы ничего хорошего. Он бы просто разозлился на меня за то, что я подслушивал, а потом сказал бы, что это не моё дело. Разве в последнее время он не делал это каждый раз, когда я поднимал вопрос о деньгах?

После ужина я пошел в свою комнату, запер дверь и вышел в Интернет.

Адель была права в одном: в знании правды есть сила. Если папа не скажет мне, что происходит, я выясню это собственными методами.

Он смотрел на расходы по моей кредитной карте, и я не хотел, чтобы обнаружился магазин видеонаблюдения. Поэтому я пошел на eBay, нашел кого-то, кто продавал как жучок, так и устройство GPS-слежения, и купил их. Таким образом, оплата будет просто показывать идентификатор eBay продавца. Если бы папа увидел посылку и спросил о ней, я бы сказал ему, что это рождественский подарок для мамы. Он не стал бы его открывать. Он был не таким.

Зато я был таким сейчас — готовым вторгнуться в чью-то личную жизнь, — но он не был.

Я ненавидел это делать. Это было похоже на паранойю. Я шпионил за своим отцом в течение нескольких недель, но только для того, чтобы убедиться, что Адель ошибалась. Она использовала молитву, чтобы избавиться от своих демонов; технология избавит от моих.

ГЛАВА 27

Адель

Проспорив сама с собой целый час, я не позвонила родителям, чтобы рассказать им о случившемся. Было слишком рано отказываться от Саутбрука. Или, может быть, я должна была сама увидеть, в какого человека превратится Леви, когда он больше не захочет быть моим парнем. Предаст ли он меня, как это сделали мои прошлые друзья?

Возможно, мазохистский случай любопытства, но я должна была знать.

На следующий день я шла в школу с высоко поднятой головой, всё время ожидая последствий. Сколько времени потребуется людям, чтобы засыпать меня вопросами о демонах? Как долго они будут откровенно издеваться надо мной?

Я ничего не слышала в коридорах. Ни вопросов, ни насмешек.

После второго урока ко мне подошла Хлоя.

— Это правда, что вы с Леви расстались?

Я кивнула.

Она сочувственно произнесла:

— О, что случилось?

— Что, по его словам, произошло?

— Он не говорит об этом.

Хорошо. По крайней мере, он избавил меня от этого. По крайней мере, сейчас.

— Мне тоже не хочется об этом говорить.

Хлоя выдала мне ещё одно "О", а затем добавила:

— Ну, может быть, вы двое всё ещё сможете всё уладить.

Она закидывала удочку, смотря, насколько на самом деле закончились наши отношения.

Скорее всего, действительно всё кончено. Леви был предан своему отцу. Я могла это понять, но его обвинения всё ещё жалили. За какого человека он меня принял?

Я пожала плечами, глядя на Хлою без комментариев.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Да. Нет.

— Если тебе нужно с кем-то поговорить, я здесь.

— Спасибо. Я сижу с тобой и Жасмин за обедом.

— Верно. Тогда увидимся.

И они с Жасмин, несомненно, снова спросят о Леви.

Я хотела бы, чтобы у меня была веская причина для разрыва. Люди вряд ли бы сочувствовали объяснению о том, как Леви разозлился на меня, потому что демоны сказали мне, что его отец был убийцей.

Когда я перешла на английский, я автоматически посмотрела на Леви. Он выдержал мой взгляд на одну мучительно короткую секунду, затем отвёл глаза.

Меня снова охватило беспокойство за него. Он жил с убийцей. Он не был в безопасности. Я отогнала эту мысль. Отец Леви не причинил бы ему вреда. Какой бы ни была причина, по которой директор Андерсон убил Купера и Рида, Леви в этом не участвовал. Он не думал, что его отец был способен на убийство, так что директор Андерсон, должно быть, не показывал эту сторону себя.

Но потом произошла автомобильная авария. Леви подумал, что это было сделано намеренно.

Что, если он был прав?

Вместо того чтобы слушать, как мистер Хойер бубнит об Отелло, я думала о директоре Андерсоне. В моей голове проносились разные сценарии.

Он убил двух наркоторговцев. Может быть, они продавали наркотики в его школе. Возможно, он считал, что правоохранительные органы сделали недостаточно, поэтому взял закон в свои руки. Может быть, именно так все и произошло? Вцепились бы в него демоны так же, как вцепились, если бы он убивал на благо общества?

Я не знала. Я никогда раньше не встречала убийц.

Мои мысли вернулись к телефонному звонку с угрозами по поводу денег. Леви жил в дорогом доме, а его отец водил "БМВ". Сколько зарабатывали директора школ?

Конечно, не так уж много, и всё же он выставлял напоказ свое богатство. Был ли он настолько глуп, чтобы дополнять свой образ жизни, занимая у какого-то ростовщика? Это казалось маловероятным. Возможно, он унаследовал эти деньги. Или имел побочный бизнес. Возможно, его финансовые проблемы возникли из-за подпитки пагубной привычки. Если так, то это должно было быть чем-то, чем он не гордился.

Итак, он попал в беду. Он задолжал кому-то по имени Виктор денег, и Виктор был этим недоволен. Был ли он настолько несчастен из-за этого, чтобы убить сына своего должника? Если директор Андерсон не заплатит в ближайшее время, устроит ли Виктор ещё один несчастный случай?

Эта мысль заставила меня бросить взгляд через плечо на Леви. Его взгляд скользнул в сторону от моего, как будто он заметил мой взгляд, но притворялся, что не заметил.

Как я могла что-то сделать, чтобы уберечь его, если он не слушал меня?

Я сделала нерешительную попытку сосредоточиться на лекции мистера Хойера о том, что символизировал платок Дездемоны, но мои мысли продолжали возвращаться к ситуации с Леви.

Он сказал мне, что его отец продал его пикап. Неужели несчастный случай напугал директора Андерсона и заставил его платить?

Ребята, которых мы подслушали, сказали, что Виктор не смог дозвониться до директора Андерсона, поэтому Виктор положился на них. Они должны были быть сотрудниками директора, не так ли? Они определённо не были его друзьями.

Значит, сотрудники. Они были вовлечены во всё, что делал директор Андерсон, и директор хотел, чтобы это держалось в секрете. Он даже не хотел, чтобы его видели разговаривающим с ними, на случай, если это приведёт к тому, что кто-то установит связи.

Чтобы выяснить, во что был вовлечен директор Андерсон, я должна была выяснить, чем занимались отчисленные.

Я не уверена, было ли это беспокойством за Леви или моей уязвленной гордостью, желающей доказать, что я могу понять, что происходит, но на обед я пошла в библиотеку вместо кафетерия. У меня не было особого аппетита, и я не хотел сидеть без дела, пока люди за столом Леви игнорировали меня, а Жасмин и Хлоя задавали мне вопросы. В библиотеке должны быть ежегодники прошлых лет. Если бы я могла найти имена отчисленных, я могла бы поспрашивать о них, узнать, чем они сейчас занимаются.

Я нашла прошлогодний том, отнесла его к столу и пролистала фотографии старшеклассников. Ребята бросили учебу, но фотографии старших классов делаются до начала учебного года, так что они всё равно должны быть включены.

Мне потребовалось пять минут, чтобы найти первого парня: Шона Мейнарда. В другой пятерке я нашла второго: Нолана Валенсуэлу. Я записала оба имени в свой блокнот.

Я достала свой телефон и погуглила их имена. Появилось слишком много информации, в основном о мужчинах с такими же именами, которые жили в других частях страны. Я ввела имя Шона Мейнарда в поисковую систему со словами "Саутбрук, Кентукки". Я получила сайт в социальных сетях, но учётная запись была приватной. То же самое для Нолана Валенсуэлы. Я провела ещё один поиск, добавив "арест запись". Я получила кучу объявлений для сайтов, которые обещали поискать для вас общедоступные записи. Я выбрала тот, который сказал, что он бесплатный. На сбор этих данных ушло досадно много времени, но обещали провести поиск по всем записям. Затем он запросил номер моей кредитной карты, чтобы продолжить.

Так что "бесплатно" на самом деле не было бесплатным. Я просмотрела несколько других сайтов. Все они стоят денег. В тот момент я просто хотела получить доступ к записям. Я нашла место, которое принимало PayPal, зарегистрировалась на сайте, а затем ввела имя Шона Мейнарда в машину.

Пару минут спустя он показал мне его адрес, номер телефона и запись об аресте. Его дважды обвиняли в состоянии опьянения в общественном месте и один раз в хранении наркотиков. Ничего больше.

Наркотики. Казалось, они были общим знаменателем. Купер и Рид были наркоторговцами. Но, возможно, это было совпадением.

Следующим я просмотрела протокол ареста Нолана Валенсуэлы. Одно обвинение в хулиганстве. Одно обвинение в хранении наркотиков.

Я почувствовала, как знакомый холод охватил меня, но к тому времени было уже слишком поздно.

— Что ты делаешь? — голос директора Андерсона донесся из-за моего плеча, в то же время он выхватил мой мобильный телефон. Он подошел ко мне сзади и увидел экран.

Он крепко сжал мой телефон, протягивая его мне, как будто это было доказательством.

— Ты просматриваешь криминальные досье студентов?

Я была слишком удивлена, чтобы говорить. Разрешалось ли директору вот так брать чужие телефоны?

Его лицо приобрело уродливый оттенок красного. Он видел, кого я исследовала.

— Не шпионишь, да? — он взял в руки ежегодник. — Ты не только солгала мне об этом, но и вот доказательство того, что ты использовала школьные ресурсы для этого.

Какие ресурсы? Ежегодники? Ему могло не нравиться то, что я делала, но я не нарушала никаких правил. Пользоваться мобильными телефонами в школе разрешалось только в перерывах между занятиями.

— Поиск в публичных архивах — это не шпионаж, — я протянула руку. — Верните мне мой телефон.

Он сунул его в карман.

— Нет. Ты последуешь за мной в мой кабинет. Я звоню твоей тёте по этому поводу.

Чтобы сказать ей что? Что я была на сайте, который ему не нравился?

Тем не менее, у меня не было особого выбора. Я медленно встала. Он не причинил бы мне вреда, не здесь, в школе, среди свидетелей. Я последовала за ним по коридорам.

Студенты уставились на нас, даже не притворяясь, что отводят взгляды. По мрачному выражению лица директора Андерсона и всё ещё раскрасневшемуся лицу было ясно, что он зол на меня. Люди потом спрашивали меня, что я сделала.

Говорил ли Леви со своим отцом по поводу моего обвинения? Так вот почему директор сейчас охотился за мной?

К сожалению, я была достаточно глупа, чтобы исследовать людей, с которыми я видела, как он разговаривал вчера, — людей, работающих на него.

Демоны рядом с ним хихикали и глумились.

"Она шпионила. Она знает о тебе".

"Она настраивает Леви против тебя. Вот почему он допрашивал тебя. Она опасна".

Директор Андерсон больше ничего не говорил, пока мы не добрались до его кабинета.

Затем он указал на стул перед своим столом.

— Садись.

Он слишком сильно захлопнул дверь.

Я села, уперев руки в бока. Я не боялась его, только испытывала отвращение — убийца читал мне лекцию о соблюдении правил.

Директор Андерсон достал мой телефон и, всё ещё стоя, пробежался пальцами по моим сообщениям. Он ничего не найдёт. Несмотря на это, я почувствовала, как во мне поднимается негодование. Это было не так, как когда мистер Хойер забрал мой телефон во время тестирования. Это был обед. Половина студентов пользовалась своими телефонами.

— Вам не разрешается конфисковывать личную собственность или просматривать мои сообщения. Я не делала ничего плохого.

Он продолжал прокручивать страницу.

— Ты ищешь компромат на людей. Чего ты хочешь? Ты занимаешься шантажом? Это всё?

— Нет, — пробормотала я.

Но я не могла объяснить. Мой протест просто повис в воздухе, лишенный деталей.

Не найдя ничего интересного, он сел и сунул мой телефон в карман.

— Я сохраню это как доказательство.

— Доказательство чего?

— Что ты нарушила частную жизнь студентов.

— Нолан Валенсуэла здесь не студент, и просмотр публичных записей не является нарушением чего-либо.

Он ткнул в меня пальцем.

— Это нарушение неприкосновенности частной жизни, когда ты используешь эти записи, чтобы раскопать истории арестов людей.

Говоришь ты или какие адвокаты? Я не произносила этих слов. Этот человек явно не понимал природы публичных записей, и не было никакого смысла провоцировать его.

— Я думаю, нам просто придётся согласиться, чтобы не соглашаться по этому поводу.

Он оглядел меня с видом судьи, собирающегося вынести вердикт.

— Нет никакого "согласиться не согласиться". Меня интересует только правда, а правда в том, что ты заслуживаешь отстранения от учёбы. Что ты на это скажешь?

Я знала, что он не был хорошим человеком, но его откровенное издевательство удивило меня. Я ожидала, что он будет умнее, более профессиональным.

— Я думаю, вам следует позвонить моей тёте.

— Ты указываешь мне, как делать мою работу? — он наклонился вперёд, чтобы дать мне понять, что допрос ещё не закончен. — После того, как ты проработаешь директором двадцать лет, ты можешь поговорить со мной о том, как выполнять мою работу. До тех пор у тебя не может быть своего мнения.

Он вообще верил в то, что говорил? Глядя на него, у меня возникло ощущение, что так оно и было — что он действительно считал, что другим людям нельзя позволять иметь своё мнение.

Мне вдруг стало жаль Леви. Как он мог думать, что его отец был нормальным человеком? Неужели он не видел этой своей стороны, или он так привык к этому, что не видел заключенного в этом безумия?

Больше я ничего не сказала. В чём был смысл? Его лекция была просто демонстрацией силы. Директор Андерсон несколько мгновений пристально, расчетливо смотрел на меня. Позади него демоны пели.

"Она слишком много знает".

"Может быть, она знает всё".

— Почему Нолан Валенсуэла? — спросил он. — Почему ты копалась в его записях? — Его вопрос был попыткой узнать, как много я знаю.

— Он выглядел интересно, — сказала я.

Директор Андерсон издал звук, похожий на рычание.

— Я вижу, тебе нужно некоторое время, чтобы подумать о сотрудничестве.

Он встал, подняв руки вверх в притворной капитуляции.

— Я рад дать тебе столько времени, сколько ты захочешь. Мы можем делать это каждый день, если хочешь, — не сказав больше ни слова, он вышел из комнаты.

Хорошо. Я смогла вздохнуть с облегчением после того, как он и его злые сущности ушли. Как только я услышала, что его шаги затихают вдали, я встала и подошла к его столу. Не для того, чтобы искать что-то компрометирующее; он бы не оставил меня в покое, если бы держал здесь такие вещи, но на его столе действительно был телефон.

Я позвонила тёте. К счастью, она взяла трубку.

— У меня проблема, — сказал я ей, и остальное выплеснулось наружу. — Мы с Леви расстались, и теперь директор Андерсон конфисковал мой телефон. Он угрожает отстранить меня от занятий только потому, что я заглянула на сайт, на котором были записи об арестах бывших учеников. Я не нарушала никаких правил, — подчеркнула я. — Записи были общедоступными. Этот человек просто неуравновешен.

Я ожидала, что она задаст ещё несколько вопросов, а затем попросит поговорить с директором Андерсоном. Вместо этого она сказала:

— Не волнуйся. Я сейчас приеду.

ГЛАВА 28

Леви

Я направлялся в класс, когда мой отец перехватил меня в коридоре. Один взгляд на выражение его лица сказал мне, что он сильно разозлился.

— Тебе нужно пойти со мной.

— Зачем? — спросил я. — Что не так?

Он не ответил. Вместо этого он жестом пригласил меня следовать за ним. Мы вошли в один из конференц-залов рядом с его офисом. Он закрыл дверь, глубоко вздохнул, затем сказал:

— Скажи мне правду.

Он вытащил из кармана сотовый телефон — телефон Адель.

— Я знаю, за кем на самом деле шпионила твоя подружка.

Мой желудок сжался. Что она натворила? Сказала ли она кому-нибудь, что подслушала, как демоны обвиняли моего отца в убийстве?

Я не знал, что сказать.

— Я поймал её, когда она просматривала протокол ареста Нолана Валенсуэлы, — продолжал папа. — Почему она пытается найти информацию о нём?

Мне потребовалось мгновение, чтобы осмыслить то, что он сказал.

— Валенсуэла? — повторил я.

— Да.

Папа показал мне экран. Имя Нолана было вверху, под ним — запись о его аресте.

— Почему ты попросил её шпионить за ним?

— Я этого не делал.

Папа раздраженно хмыкнул.

— Я прочитал сообщение, где ты просил её шпионить за кем-то.

Мне не нужно было изображать удивление или замешательство.

— Это было не из-за Валенсуэлы. Я понятия не имею, почему она просматривает материалы о нём.

Что задумала Адель? Чего она надеялась добиться, копаясь в прошлом Нолана?

Папа выглядел не только неубежденным, но и оскорблённым моим протестом.

— Ты видел его вчера в школе, а сегодня Адель проверяет его биографию. Ты думаешь, я поверю, что это совпадение?

Я поднял руки вверх.

— Спроси её, почему она это делала. Я не знаю.

Он сунул её телефон в карман.

— Ты покончил с ней. Ты понимаешь? Ты никогда больше не увидишь эту девушку.

Я должен был сказать ему, что порвал с ней, но то, как он выдвигал требования, заставило слова застрять у меня в горле. С каких это пор он имеет право указывать мне, с кем я могу встречаться?

— Ты можешь выбирать моих подруг сразу после того, как я начну выбирать твоих.

Он сделал шаг ко мне, застыв от гнева.

— Я твой отец. Ты сделаешь так, как я скажу.

Он был слишком расстроен из-за этого, слишком вспыльчив. Какой бы ни была его проблема, лучше не становилось. Я сдержал гневный ответ и ограничился тем, что сказал:

— Я не имею к этому никакого отношения.

— Просто иди в класс, — отрезал он. — Я позабочусь об этом. Как я всегда делаю.

ГЛАВА 29

Адель

Спустя, как мне показалось, долгое время директор Андерсон вернулся в свой кабинет. Он сидел за своим столом, положив руки на подлокотники.

— Ты готова поговорить о том, что ты на самом деле делала?

Рядом с ним демон скандировал:

"Ты готова признаться в том, что ты..."

— Я подумала, что подожду, пока моя тётя не приедет сюда. Она уже в пути.

Взгляд директора метнулся к его телефону. Он проверил кнопку повторного набора и нахмурился, когда увидел, что я сделала звонок.

— Я не давал тебе разрешения пользоваться моим телефоном.

— А я не давала вам разрешения брать мой.

Он ткнул в меня пальцем.

— У тебя нет должного уважения к власти. Это первое, о чём я поговорю с твоей тётей.

— Уважение нужно заслужить.

И было немного трудно уважать любого, кто мог создать свою собственную демоническую баскетбольную команду.

Он покачал головой и откинулся на спинку стула.

— Я только что разговаривал с Леви. Ему больше не разрешается видеться с тобой. Я ожидаю, что ты будешь держаться от него подальше. Ты понимаешь?

Леви не сказал ему, что мы уже расстались? Удивительно, но я предполагала, что кто-нибудь достаточно скоро всё прояснит.

На заднем плане демоны смеялись, глумились. На что это должно быть похоже, подумала я, жить с ними всё время, постоянно слышать их насмешливые голоса в своей голове?

— Ты понимаешь? — директор Андерсон повторил более настойчиво.

— Да.

Я надеялась, что моё согласие положит конец этому визиту, но директор Андерсон продолжал читать мне лекцию о надлежащем уважительном отношении, которое требуется от учащихся средней школы Саутбрук. Этот человек мог говорить вечно. Я слушала только вполуха. Слушать демонов было интереснее, познавательнее.

"Она полицейский под прикрытием. Она всего лишь выдает себя за студентку".

Да, вся эта паранойя должна была означать, что он делал что-то незаконное.

"Исключи её".

"Она встречается с Леви, чтобы подглядывать за твоим домом, когда тебя там нет".

Десять минут спустя тётя Шерил вошла в комнату, выбивая каблуками ритм стаккато по полу.

Директор Андерсон встал и обошел свой стол, улыбаясь, как будто он был спокойным, рациональным человеком. Удивительно, как он мог так менять настроение.

— Мне жаль, что вам пришлось взять на себя труд приехать сюда, — сказал он, как будто это он позвонил ей, — но мы очень серьёзно относимся к нарушениям конфиденциальности.

Она встала перед ним.

— Я не думаю, что это так, иначе вы бы не забрали частную собственность моей племянницы.

Он оставался невозмутимым, обаятельным.

— У нас строгие правила в отношении использования телефона, и, к сожалению, ваша племянница их нарушила.

Тетя Шерил протянула руку.

— Дайте мне телефон. Я забираю Адель из школы на остаток дня. Я решу, подавать ли в суд на вас и вашу школу за действия по отношению к моей племяннице. Если завтра она вернётся в школу, это значит, что я даю вам ещё один шанс. Я советую вам не испортить это.

Она сделала жест рукой.

— Телефон.

Он вытащил его из кармана и протянул ей, ощетинившись.

— Мне жаль, что вы обиделись на обычное соблюдение дисциплины.

Она не ответила, просто жестом пригласила меня следовать за ней. Я обошлась без лишних взглядов в сторону директора. Было облегчением покинуть его офис, покинуть школу. Я знала, что угроза судебного иска тёти Шерил была всего лишь показухой, но она сделала это красиво. Надеюсь, он дважды подумает, прежде чем снова затащить меня в свой кабинет.

Мы вышли на улицу и направились через парковку к "Вольво" тёти Шерил. Она обняла меня одной рукой.

— С тобой всё в порядке?

Я кивнула. Я чувствовала себя намного лучше, находясь вне зоны холода директора Андерсона.

Она покачала головой.

— Какой придурок — вот так вымещать на тебе разочарование своего сына. Именно по этой причине я до сих пор не замужем.

Я не прояснила для неё ситуацию.

Она высадила меня дома и вернулась к работе. Я написала анонимное письмо в полицию, прося их проверить компьютеры директора Андерсона и сообщая им, что они найдут информацию, связывающую его со смертью Патрика Купера и Кевина Рида.

Даже когда я ехала на почту, чтобы отправить его, я полагала, что мои усилия не будут иметь большого значения. Письмо прозвучало бы как розыгрыш или попытка мести со стороны недовольного студента. И всё же я должна была хотя бы попытаться сообщить полиции правду. Я была в долгу перед убитыми мужчинами и их семьями.

На следующий день я вернулась в школу. Директор Андерсон один раз видел меня в коридоре, но притворился, что не заметил, поэтому я решила, что он оставит меня в покое на некоторое время. Это была хорошая новость. Плохая новость заключалась в том, что если бы кто-нибудь в школе начал издеваться надо мной, он и пальцем не пошевелил бы, чтобы помочь мне. Я была предоставлена самой себе.

Вчера мне никто ничего не говорил о демонах, но я ушла на половине занятий из школы. Возможно, к тому времени новость ещё не распространилась. Я слушала и ждала, готовясь к шуткам об экзорцизме или к тому, что люди будут креститься, когда я буду проходить мимо. Но все, что я получила, — это комментарии по поводу расставания. Бейли и Мэнди, подруги из группы поддержки Леви, которые пригласили меня в свою учебную группу, спросили меня, не хочу ли я пройтись с ними по магазинам.

— После расставания, — сказала Бейли, — девушке нужны новые вещи, чтобы чувствовать себя лучше.

Мэнди кивнула в знак согласия.

— Вот почему мой шкаф так переполнен.

Бейли добавила:

— Ты должна заставить его осознать, от чего он отказался.

Я договорилась о встрече с ними в торговом центре, сбитая с толку их предложением, их добротой.

В тот день мы прогулялись по торговому центру, зашли в несколько магазинов и примерили одежду. Я надела красную футболку, которая напомнила мне о той, которую испортил Оуэн.

— Ты должна её купить, — сказала Бейли, когда я показала им её. — Красный — это твой цвет.

Я колебалась в нерешительности. Будет ли эта футболка напоминанием о той ночи или доказательством того, что я вышла за её пределы?

— Это делает меня похожей на trés belle?

— Если trés belle означает "горячая", то да, — сказала Мэнди.

Я купила футболку.

После того магазина мы купили коктейли в фуд-корте. Я ткнула пальцем в своё печенье со сливками.

— В школе есть и другие хорошие парни, — сказала мне Бейли. — Ты найдешь кого-нибудь нового.

— Может быть, не такого великолепного, как Леви, — добавила Мэнди. — Но, знаешь, милого.

Бейли шлепнула её.

— Не помогаешь.

Я рассмеялась над этим комментарием. Это помогало, всё это — они просто были здесь со мной и были милыми.

Леви, возможно, и бросил меня, но до сих пор он хранил мой секрет. Я должна была поблагодарить его за это.

ГЛАВА 30

Леви

GPS-трекер и жучок пришли по почте — двухдневная доставка в лучшем виде. Я не ложился спать, пока не убедился, что мой отец спит, а затем прокрался в гараж, чтобы установить их в его машину. Я чувствовал себя каким-то преступником и должен был напомнить себе, что всё это было для моего душевного спокойствия. Я собирался оставить "жучок" в машине на пару недель, максимум на месяц. Если бы я узнал что-нибудь о финансовых проблемах моего отца, возможно, я смог бы найти способ помочь. И если бы я не услышал ничего, на что стоило бы обратить внимание, что ж, по крайней мере, я бы перестал беспокоиться.

Маячок был размером со спичечный коробок и мог поместиться куда угодно. Я открыл капот и подсунул его под какую-то проводку. Ни малейшего шанса, что папа найдет его там. Я мог отслеживать автомобиль в прямом эфире из приложения или загружать информацию о том, где он находился постфактум. Жучок было труднее спрятать. Он был всего полтора дюйма длиной, но чтобы он работал, мне пришлось поднести его достаточно близко к водительскому сиденью, чтобы он мог улавливать всё, что говорил папа. Это был диктофон с шумоподавлением, который мог вместить до 750 часов разговора.

Я потрогал дверную ручку, ища незаметное место, чтобы спрятать его. Наконец, я положил жучок под его сиденье. Он, вероятно, не станет копаться там. Я добрался до своей кровати, не издав ни звука, но прошло не менее часа, прежде чем мне удалось заснуть.

ГЛАВА 31

Адель

Прошел день, потом другой, потом неделя, а о демонах по-прежнему никто не упоминал. Леви, похоже, был не из тех парней, которые рассказывают истории о своей бывшей девушке. Несколько парней флиртовали со мной, но я не флиртовала в ответ. Мои мысли всё ещё были о Леви.

Половину времени я злилась на него за то, что он обвинил меня в мошенничестве. Как можно подумать, что это правда? Если бы я придумала мошенничество, оно не было бы связано с историями о демонах. У злых духов очень мало денег, поэтому вы не видите о них рекламных роликов. Кроме того, я бы не стала добровольно привлекать к себе такое внимание, какое мне оказывали.

Всё остальное время я скучала по нему и злилась на себя за то, что неправильно разобралась в ситуации. Конечно, Леви не поверил мне после того, как я обвинила его отца в убийстве. Сколько детей восприняли бы адекватно подобные новости о своих родителях? Я не оставила ему выбора, кроме как отвергнуть эту идею — и меня вместе с ней.

Единственным положительным моментом во всём этом было то, что у меня всё ещё был шанс стать нормальным подростком в средней школе Саутбрука. Я больше не была тихой девочкой, которая хотела просто пройти занятия незамеченной. Люди знали меня, и, казалось, я им нравилась. Это был подарок Леви мне, то, чего я хотела годами.

Но быть в коллективе — быть в тесном контакте с людьми — это приносило другие проблемы. Я слышала людских демонов всё больше, и игнорировать эти тёмные шепоты становилось всё труднее. Как и притворяться, что я не знаю чужих секретов. Разговаривая с несколькими футболистами, я слышала, как демоны насмехались над парнем по имени Эван, потому что у него не было денег на обед.

Если кто-нибудь узнает, сказал ему демон, все будут знать, что твоя семья — кучка неудачников. Демон продолжал говорить ему, что он должен украсть деньги.

В другой раз демоны сказали парню по имени Грег, что его девушке Мии нужно снова дать пощечину, потому что она разговаривала с другими парнями. Каждый раз, когда я видела его с ней после этого, мне было больно за неё.

Я чувствовала себя бессильной. Я уже знала, что произойдёт, если я ни с того ни с сего подойду к кому-нибудь и попытаюсь ему помочь. Они подумали бы, что я назойливый человек, который всё вынюхивал, и разозлились бы на меня.

Я никому ничего не могла сказать.

В то же время, как я могла отвернуться от нуждающихся людей? Я должна сделать что-нибудь, чтобы помочь им.

Решение пришло само собой однажды ночью, когда я лежала в постели и думала о Леви. Ангел сказал, что он примет решение, которое повлияет на людей. Возможно, это решение заключалось в том, помогать людям с их тайными проблемами или нет.

ГЛАВА 32

Леви

Через пару недель я извлек жучок и отнес его в свою комнату. Я подождал, пока папа уйдет с Кирой, а затем включил его, пока я работал над домашним заданием.

В основном запись была скучной радиомузыкой, и даже хороших песен не было. Он позвонил Кире, чтобы уточнить время их свидания. Он говорил с кем-то о получении груза, но никогда не говорил, какого рода груз — это могло быть новое химическое оборудование для школы, плитка, которую он заказал для наших ванных комнат, или что-то ещё.

В два разных дня он заказывал китайскую еду на вынос. Самым странным было то, что он заказывал еду, достаточно большую, чтобы накормить нескольких человек, но он никогда не возвращался домой с едой. Я задавался вопросом, кто получал свинину в кисло-сладком соусе, пока я был дома и ел сэндвичи с арахисовым маслом и желе. Он заказывал еду для Киры и её друзей? Кормил бездомных? У меня не было возможности это выяснить.

Я начал понимать, как трудно получить какую-либо реальную информацию, слушая одну сторону телефонного разговора. В криминальных сериалах это выглядело так просто.

Я продолжал работать над домашним заданием, позволяя записи проигрываться.

Включился очередной телефонный разговор моего отца. В первую минуту он состоял из односложных ответов, которые не имели никакого смысла вне контекста. Затем он сказал что-то, что заставило моё внимание снова переключиться на жучок.

"Это он должен волноваться. Если он снова толкнет меня, я толкну в ответ. Я уже позаботился о двух проблемах. Я не буду возражать против добавления третьего к этому списку".

Подождите, что? Я отложил карандаш, прислушиваясь к разъяснениям. Никто не пришел. Он сказал несколько слов о сроках отправки и повесил трубку.

Две проблемы. Купер и Рид?

Я потёр лоб. Обвинения Адель вызывали у меня подозрения. Решение двух проблем может означать всё, что угодно.

Запись продолжалась ещё несколько минут. Вся музыка по радио. Тем не менее, мне было трудно сосредоточиться на физике.

Я не помнил, где был мой отец в ночь смерти Купера и Рида. Впрочем, это не было неожиданностью. Я тоже не помнил, где находился. Я хотел бы сказать, что мой отец не мог этого сделать, потому что у него не было оружия. За исключением того, что оно у него было. Он хранил его в сейфе в своей спальне.

Конечно, это была не та же модель, которая использовалась в убийствах. Если бы я сверил его пистолет с тем, который, по сообщениям, использовался при стрельбе, мне не пришлось бы продолжать беспокоиться о том, что Адель была права.

Папа не знал, что я знаю код от его сейфа. Я наткнулся на это много лет назад, вскоре после того, как он купил эту штуку. Он написал комбинацию на бумажке и случайно оставил ее на крышке сейфа: 61-2-34. Я был удивлен, что ему понадобилась помощь, чтобы запомнить это; цифры были почти прямой числовой последовательностью. Шесть, за ними один, два, три и четыре.

Я зашел в шкаф в его спальне и открыл сейф. В нём лежали две пачки банкнот: одна из десяток и сотен, другая — двадцатки и пятидесятки. Ух, ты. У него, должно быть, было больше 2000 долларов, просто лежавших там. Что он планировал делать со всеми этими деньгами? Почему бы не использовать их, чтобы погасить некоторые из его долгов?

С другой стороны, сколько он был должен?

Чёрный пистолет лежал на полке рядом с парой коробок с патронами. Я взял пистолет, повертев его в руках. Я помнил, что он был весь чёрный, но этот сверху был серебристый. Был ли это тот же самый пистолет, который был у него раньше? Я наклонился и проверил дно сейфа. Это был единственный пистолет. Избавился ли он от другого?

Нет, я, должно быть, неправильно запомнил. Я не видел его год или два.

Клеймо на стволе гласило "Кел Тек". Теперь мне просто нужно было выяснить, из какого оружия стреляли. Я положил пистолет обратно и вышел в Интернет. Я читал старые новости. Все они говорили об одном и том же, что Купер и Рид были найдены командой средней школы на стоянке у футбольного поля. Ни свидетелей, ни зацепок. Также нет упоминания о том, какой пистолет был использован.

В ту ночь, после того как папа вернулся домой со свидания и лег спать, я прокрался в гараж и поставил "жучок" обратно в его машину.

Когда я пришел в школу в понедельник утром, Адель ждала меня у шкафчика. У меня перехватило дыхание, и не только потому, что она никогда не приходила в школу так рано. Она хорошо выглядела в мягкой голубой рубашке и поношенных джинсах. Действительно хорошо. Каждый раз, когда я видел её после нашего разрыва, это причиняло мне боль — напоминание о том, как всё было между нами раньше и чем это закончилось. Я хотел поговорить с ней несколько дней, но не знал, что сказать.

Я не знал правды о ней. Была ли она ученым, мистификатором или просто какой-то обманутой девушкой, которой повезло с некоторыми из её предсказаний? Могла ли она рассказать мне правду?

Я не хотел верить в мир, где демоны преследуют людей повсюду, пытаясь повлиять на них. Я не хотел верить, что за души людей ведется какая-то невидимая война. И всё же, несмотря на всё моё неприятие религии, мне не нравилась мысль о том, что жизнь заканчивается смертью. Я не мог заставить себя поверить, что всё, чем я был и что делал, в конечном итоге превратится в ничто.

Я подошел к своему шкафчику, коротко кивнув Адели. — Ты пришла раньше, чем обычно.

— Тётя высадила меня по дороге на работу.

Я набрал комбинацию, не глядя на неё.

— Особый случай?

— Да, я хотела поговорить с тобой.

Я открыл свой шкафчик, всё ещё сосредоточившись на нём. Лучше было не смотреть на её глаза, изгиб её щек, её губы. Слишком отвлекает.

— Я рад, что попал в список особых случаев.

Она наклонилась ближе.

— Я знаю, что ты думаешь обо мне, но в этой школе есть люди, которым нужна помощь. Ты прожил здесь всю свою жизнь. Все тебе доверяют. Ты можешь делать то, чего не могу я.

Я повесил свой рюкзак в свой шкафчик.

— Например, что?

— Я хочу, чтобы ты помог Мии, — сказала Адель. — Ты знаешь её парня, Грега?

Она знала, что это так. Он был одним из защитников.

— Он бил её. Не мог бы ты поговорить с ним об этом?

— Что?

Я, наконец, повернулся и уделил ей всё своё внимание.

Её взгляд был настойчивым, пристальным.

— Скажи ему, что он должен остановиться, или кто-нибудь обратится в полицию.

— Где ты это услышала о Греге?

Она не ответила, что само по себе было ответом.

— Демоны, — сказал я и повернулся обратно к своему шкафчику.

Я достал учебник по химии для первого урока.

— Если ты мне не веришь, поговори с Мией. Доказательство у неё на руках. Вот почему она всегда носит длинные рукава.

Так ли это? Пока я пытался вспомнить, что обычно носила Миа, Адель продолжила.

— Эван Джексон слишком горд, чтобы спрашивать о программе бесплатных обедов, но он какое-то время голодал. Ты его знаешь. Можешь ли ты найти какой-нибудь тактичный способ поднять этот вопрос? Может быть, помочь ему заполнить документы.

Эван всегда обедал на вечеринках после игры. Мы поставили его в неудобное положение, сказав, что если он будет продолжать в том же духе, ему придётся бросить школьный спорт и стать борцом сумо. Я никогда больше не думал об этом.

— И после того, как ты закончишь с этим, — продолжила Адель, — ты должен что-то сделать с Наталией Даффи. Она крадёт вещи в школе ради удовольствия.

Если сын директора скажет ей, что за ней наблюдают, это может помочь ей избавиться от этой привычки.

Было ли что-нибудь из этого правдой? Я закрыл свой шкафчик.

— Похоже, это была напряженная неделя для демонов.

Адель мгновение обдумывала ответ, затем сказала:

— Я знаю тебя, Леви. Ты заботишься о людях. Пожалуйста, помоги им.

Не сказав больше ни слова, она ушла.

Я не позвал её, но посмотрел ей вслед. Теперь она давала мне задания? Она хотела, чтобы я поговорил с людьми, основываясь на том, что она якобы слышала от демонов.

Невероятно.

Я направился по коридору, прокручивая в голове разговор. Что, если она была права? Она могла бы заметить, что Миа всегда носила длинные рукава, и догадаться о причине. Она могла видеть, как Эван пропустил обед, и видела, как Наталия что-то украла. И она определённо привязала меня к себе — я действительно заботился о людях. Мне нужно было хотя бы поговорить с Мией и Эваном, чтобы убедиться, что всё в порядке.

Что я им мог сказать? Как бы затронуть эти темы?

Мне пришла в голову ещё одна мысль. Неужели Адель делала это для того, чтобы я знал, что она чувствует? Трудно было заподозрить, что у людей серьёзные проблемы, и они не знают, как их решить.

Я нашел Мию у её шкафчика, она убирала свой рюкзак. На ней была футболка с длинными рукавами. Но был ноябрь. Многие люди носили длинные рукава. Она казалась в порядке. Кроме того, она была не из тех мышек, которые позволяют людям помыкать собой, так что было трудно поверить, что она мирится с чьей-либо агрессией. Она улыбнулась, когда увидела, что я подхожу.

— Привет, Миа, — начал я, а потом не знал, что сказать. — Как у тебя дела в последнее время?

Предложение вышло неправильным и прозвучало глупо.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Хорошо. А у тебя?

Я попробовал ещё раз.

— Между тобой и Грегом всё в порядке?

Теперь она смотрела на меня так, как будто я мог заигрывать с ней.

— Мы всё ещё пара.

— Я знаю. Я просто имею в виду, он хорошо к тебе относится?

Внезапная настороженность появилась в её глазах. Она вернулась к своим книгам.

— Да. Конечно.

— Он когда-нибудь причинял тебе боль? — нажал я.

Она выдавила из себя смешок. Всё ещё не глядя на меня.

— Почему ты спрашиваешь об этом?

Настоящий ответ был в её нерешительности. Щемящее чувство поселилось у меня в груди. Адель была права. Я потянулся к запястью Мии и закатал её рукав. Большой зелёный синяк расплылся на нижней стороне её руки, прямо там, где была бы отметина, если бы она подняла руки, чтобы защитить себя.

Я отпустил её руку и выругался.

— Почему ты всё ещё с ним?

Выражение чистой паники промелькнуло на её лице, и она потянула рукав вниз.

— Это случайность.

— Он случайно ударил тебя?

— Нет.

Должно быть, она видела, что я на это не купился. Она огляделась и понизила голос:

— Хорошо, он сделал это однажды, но он не хотел. Он не такой.

Я уставился на неё, не веря своим ушам.

— Очевидно, он такой.

— Это никогда больше не повторится. Он обещал.

Она попыталась улыбнуться, но у неё ничего не получилось.

— Сколько ещё раз он обещал это?

Должно быть, я говорил слишком громко, потому что она испуганно оглянулась и шикнула на меня.

— Это больше не повторится. Просто забудь об этом, хорошо?

Она была права; это больше не повторится, потому что я спущу это на тормозах.

— Увидимся позже, — сказал я и пошел искать Грега.

Если я не смогу убедить её постоять за себя, я мог бы, по крайней мере, сказать ему, чтобы он перестал её бить.

Может быть, хорошо продуманная угроза заставит его дважды подумать.

Я заметил его через несколько минут, когда он шел по коридору. Я видел его сотни раз раньше, тренировался с ним в футбол с тех пор, как мы были первокурсниками. Я всегда думал, что он нормальный парень. Теперь вид его уверенной развязности заставил мои руки сжаться в кулаки.

Я подошел к нему.

— Эй, мне нужно поговорить с тобой наедине минутку.

Он посмотрел на меня, потом мне за спину.

— Что не так?

Я указал на место у шкафчиков, где никто не стоял, и мы пошли туда.

— Что не так? — снова спросил он.

Логическая часть моего мозга предупреждала, что я должен подумать о том, что я сказал, что есть дипломатический способ сделать это. Мне было трудно слушать эту часть.

— Я видел синяки на руках Мии, — сказал я. — Я знаю, что ты сделал это.

Я хотел сказать "синяк". Я видел только один. Это Адель сказала, что их было несколько.

Грег не стал мне перечить. Он неловко огляделся.

— Мы поругались. Это не твоё дело.

Его ответ раздражал меня.

— Я делаю это своим делом. Не прикасайся к ней больше.

Грег был моего роста, но весил на добрых двадцать фунтов больше меня. Он наклонился ближе, чтобы показать, что его это не пугает.

— Она моя девушка. Я буду прикасаться к ней, когда захочу.

Я наклонился прямо к нему.

— Но не для того, чтобы ударить её.

Мы уставились друг на друга на мгновение, и он, наконец, отступил, пожав плечами, чтобы показать, что он был разумным.

— Тебя там не было. Ты не знаешь, что произошло. Она флиртовала с другими парнями. Я должен был поставить её на место.

Меня вывели из себя не его слова, хотя и они были достаточно плохими. Это была самодовольная манера, с которой он произносил их — как будто он думал, что был оправдан. Я схватил его за воротник рубашки и дёрнул к себе, убедившись, что привлёк его внимание.

Но мне так и не удалось сказать, что я планировал. Он выругался и ударил меня ладонью по ключице. Я замахнулся сильнее, ударив его по лицу. Он, пошатываясь, попятился к шкафчикам, затем последовал за мной.

Я был готов к нему.

Вся драка продолжалась около минуты. Две девочки начали кричать, и мистер Энсон, один из учителей математики, ворвался и разнял нас. После этого он повёл нас в офис, читая лекции о драках и объясняя, как цивилизованные люди справляются со спорами.

Я слушал вполуха, зная, что не смогу рассказать свою версию, пока мы не доберемся до офиса. Мои мысли вернулись к Адели, и у меня возникло странное желание рассмеяться. Меня затащили в офис, и до сих пор я разговаривал только с одним из людей, которых она попросила меня проверить.

Очевидно, сегодняшний день обещал быть долгим.

ГЛАВА 33

Адель

Я больше не видела Леви до окончания школы. Я была у своего шкафчика, складывая книги в рюкзак, когда он подошел, выглядя напряженным и беспокойным.

— Привет, — сказала я.

— Я подумал, что нам следует поговорить, — сказал он. — Я могу отвезти тебя домой.

Я закрыла свой шкафчик.

— Ты хотел поговорить о чём-нибудь конкретном?

Он взглянул на избыток студентов вокруг нас.

— Это может подождать, пока мы не останемся одни.

— Хорошо.

Мы молча прошли по коридору и вышли из школы. Мне всё время было интересно, что он мог сказать такого, чего не хотел, чтобы слышали другие. Было ли это связано с нами, с демонами, или его отцом?

Когда мы, наконец, оказались на парковке, вдали от всех, он сказал:

— Я разговаривал с Эваном. Оказывается, его отец потерял работу. Я сказал ему, что в том, чтобы получать бесплатные обеды, нет ничего особенного. Я сказал, что отдам бланк секретарше моего отца за него, чтобы никто из студентов, работающих в офисе, его не увидел.

— Хорошо. Я рада.

Леви вздохнул.

— Я также поговорил с Мией. Ты была права насчет синяков. Она сказала, что Грег не хотел причинить ей боль и что он собирается остановиться.

Даже при том, что я знала, что это правда, детали всё равно заставляли меня съеживаться.

— Как ты думаешь, он это сделает?

Леви стиснул челюсти, казалось, он проглотил что-то неприятное.

— Ты знаешь, я, вероятно, не самый лучший человек, которого можно посылать на эти задания. Имей это в виду, прежде чем попросишь меня сделать что-нибудь ещё.

— Почему?

— Я разговаривал с Грегом. А потом я ударил его, — Леви хмыкнул. — Грег сказал, что он просто ставит её на место.

Я присмотрелась к Леви повнимательнее и заметила синяк на его ключице. Грег, по-видимому, сопротивлялся.

— Ударить его, вероятно, не было долгосрочным решением.

— Это было хорошо в краткосрочной перспективе.

Мы добрались до машины Леви и забрались внутрь. Когда он включил зажигание, я заметила его ободранные костяшки пальцев. Должно быть, это был сильный удар.

— Хм, может быть, ты и прав, — сказала я. — Возможно, мне не следовало просить тебя разобраться с Грегом.

— Нас затащили в офис, — Леви выехал с парковки и направился к улице. — Я сказал своему отцу, почему мы ссорились, и он привёл Мию. Когда я, наконец, вышел из комнаты, вокруг неё собралось небольшое стадо психологов.

По крайней мере, это была хорошая новость.

— У тебя были неприятности из-за драки?

— Не так уж много. Просто задержали после уроков. Все согласились, что у меня были смягчающие обстоятельства.

— Я рада, что ты легко отделался. Твой отец угрожал отстранить меня от занятий за то, что я пользовалась телефоном во время обеда.

Мы свернули на одну из проселочных дорог, где было легко разогнаться. Леви в полной мере использовал эту возможность.

— Верно. Это, — сказал он, — что ты вообще узнала об этих парнях?

— У них обоих есть приводы, связанные с наркотиками.

— Я мог бы сказать тебе это.

— Но ты этого не сделал.

Он оторвал взгляд от дороги достаточно надолго, чтобы вопросительно взглянуть на меня.

— Я не думал, что ты хочешь узнать их получше.

Я постучала пальцами по подлокотнику.

— Неужели тебе даже немного не любопытно, почему эти двое парней работают на твоего отца?

— Они на него не работают.

— Зачем ещё им приходить к нему по поводу денег?

Леви пожал плечами.

— Я не знаю. Но я уверен, что есть логичное, совершенно законное объяснение.

— Тогда почему он так разозлился на меня за то, что я искала о них информацию?

Леви не ответил. Вдоль дороги росли высокие деревья. Большинство из них сбросили листья, но несколько оранжевых подношений всё ещё падали на дорогу, как усталые кусочки конфетти.

— Послушай, — сказал он, — ничто из того, что я скажу, не убедит тебя в том, что мой отец не убийца. Я не могу доказать, что он невиновен.

И вот она, боль на его лице. Он не хотел, чтобы его отец был ужасным человеком. Он отчаянно надеялся, что это неправда. Я тоже не хотела, чтобы это было правдой. У меня просто было больше причин подозревать, что это так. Но я могла бы отбросить эти причины ради Леви.

Он добрался до моего района и свернул. Наш разговор скоро закончится, и я хотела как можно лучше сгладить разногласия между нами.

— Мне не следовало предполагать, что твой отец был убийцей. Я имею в виду, я слышала информацию от демонов. Может быть, они просто хотели, чтобы я думала о твоём отце самое худшее, потому что знали, что это испортит мне жизнь.

Леви поднял бровь.

— Это испортило твою жизнь?

— Это испортило наши отношения. Это уже достаточно плохо.

Он взглянул на меня, и я увидела облегчение в его глазах. Он не хотел продолжать защищать своего отца.

— Так ты извиняешься? Я должен спросить, потому что тебя трудно прочесть. Я имею в виду, я долгое время неправильно понимал наши отношения.

Он дразнил. Означало ли это, что он хотел помириться?

— Это зависит от обстоятельств, — сказала я. — Ты извиняешься за то, что обвинил меня в мошенничестве?

Он остановился перед моим домом и заглушил свою машину.

— Я признаю, что ты не подходишь под профиль мошенницы. Я сомневаюсь, что большинство из них ходят по старшим школам, пытаясь решить проблемы других людей — или, в данном случае, просят меня решить проблемы других людей.

— Что напомнило мне, ты так и не сказал, как всё прошло с Наталией.

Он повернулся на своём сиденье, чтобы лучше видеть меня.

— Я с ней не разговаривал. Когда ты была права насчет Мии и Эвана, я подумал, что ты, вероятно, была права и насчет неё тоже, поэтому я сказал своему отцу, что у неё было украденное имущество в шкафчике. Он провёл неожиданную проверку после обеда и нашёл вещи со столов нескольких учителей. Он отстранил её на месте.

— О, — сказала я. — Я думала о чём-то вроде дружеского предупреждения.

— Эй, любой, кто крадет калькулятор и достаточно глуп, чтобы не снять ленту с обратной стороны, на которой написано: "Не выносить из класса мистера Энсона", заслуживает того, чтобы его поймали. Я имею в виду, ты не можешь отговориться от этого.

Настала моя очередь поднять на него бровь.

— Я никогда не говорила тебе, что она складывала вещи в свой шкафчик. Возможно, ты ошибался на этот счет.

Он пожал плечами.

— Если бы она воровала вещи в школе ради удовольствия, она бы их туда положила. Легче хвастаться перед друзьями.

Его голос звучал так непринужденно и расслабленно, что этот разговор был похож на те разговоры, которые мы вели, когда встречались. Это заставило меня снова захотеть тех времен.

— Я потеряла нить разговора, — сказала я. — Ты действительно извинялся передо мной, или ты делал общее замечание о том, что я не соответствую обычному профилю мошенницы? Я имею в виду, я могла бы просто быть лучше, чем они, умнее.

— Ты умная, — его глаза не отрывались от моих. — И красивая.

Он протянул руку и взял меня за руку, лаская тыльную сторону моих пальцев. От этого движения по моей руке пробежали мурашки.

— И я скучал по тебе.

— Я тоже скучала по тебе, — я не обхватила его пальцы своими, как делала каждый раз, когда он держал меня за руку. — Но я также не хочу встречаться с кем-то, кто думает, что я сумасшедшая.

Он наклонился вперед и поцеловал меня в щеку.

— Я не думаю, что ты сумасшедшая.

От ощущения его губ на моей коже у меня перехватило дыхание, но я подавила желание ответить на поцелуй.

— Тогда как ты объяснишь демонов?

Его губы остались на моей щеке, медленно двигаясь к шее.

— Ты гениальна. Вроде как Шерлок Холмс, только сексуальная.

— Как твоя теория учёного объясняет то, что я слышала о твоём отце?

— Даже гении иногда ошибаются.

Его губы скользнули по моей шее, переместились к уху.

— Ты, должно быть, где-то слышала о Купере и Риде и забыла об этом. Их убийства — худшее, что произошло в Саутбруке. Худшее, что случилось с тобой здесь, — это мой отец. Твой разум соединил эти два понятия.

Губы Леви так отвлекали, что было трудно ясно мыслить. Возможно, ожидать, что он поверит, было слишком много. Я вернула его, и этого было достаточно.

Когда он поднял голову, я обняла его за шею и поцеловала. Его губы были мягкими и приветливыми, слишком знакомыми. Он притянул меня ближе, и чувство пустоты, которое всю неделю билось в моём сердце, исчезло.

Я хочу этого, подумала я, или всю оставшуюся жизнь. Леви — это всё, что мне нужно, чтобы быть счастливой.

Меня было трогательно легко завоевать. Я целовала его ещё несколько минут, потом вспомнила, что мы припарковались перед моим домом, где любой из соседей мог проехать мимо и увидеть нас. Я отстранилась, чувствуя головокружение от эмоций и глубоко дыша.

Он улыбнулся и откинулся на спинку стула.

— Похоже, мы снова вместе.

— Может быть, нам следует держать это в секрете от твоего отца.

Леви покачал головой.

— Мы и так несколько недель держали это в секрете от всех. Я не хочу снова вести себя как незнакомцы.

— На самом деле мы этого не делали. Это была просто наша история.

— Я всё ещё не хочу этого делать. Я ненавижу смотреть, как другие парни флиртуют с тобой, — он ободряюще сжал мою руку. — Не беспокойся о моём отце. В последнее время он был напряжен, но он придёт в себя.

Я сомневалась в этом, но я не собиралась снова оскорблять директора Андерсона. Леви должен был бы сам принимать решения относительно своего отца, самостоятельно докопаться до истины. А пока я сделаю всё, что в моих силах, чтобы избежать встречи с этим человеком.

ГЛАВА 34

Леви

Я надеялся, что инсайдерский отчет Адель о том, кто нуждался в помощи, был единичным случаем. Это было не так. В течение следующих двух недель она изо всех сил старалась найти людей, преследуемых демонами. Кое-что из этого было не так уж плохо. Я был не против попытаться подбодрить людей, страдающих от неуверенности в себе. Я мог бы относиться к этому с пониманием. Но я не знал, что делать с некоторой информацией.

Что я мог сделать, чтобы помочь Дженни Пауэл, чей отчим издевался над ней? Или Алек Риттер, который боролся с зависимостью от оксиконтина? Я пошел в кабинет психолога и рассказал о том, что я якобы подслушал, и надеялся, что они смогут что-нибудь сделать.

Тяжесть проблем казалась непреодолимой, и я не был уверен, что любая из моих попыток помочь принесла хоть какую-то пользу. Миа и Грег всё ещё встречались. Насколько я мог судить, единственное, что изменилось с ними, это то, что Грег пристально смотрел на меня в коридоре, а Мия избегала встречаться со мной взглядом.

— Как ты справляешься с этим? — спросил я Адель.

Это была пятница после обеда, и пока мы шли на следующие занятия, она рассказывала мне о том, что она услышала в тот день. Джоэл Ингрэм чувствовал, что он не вписывается в компанию — я мог бы найти немного времени, чтобы поговорить с ним, похвалить его за то, какой он классный. Лорен Фрейзер размышляла о том, стоит ли списывать на её тесте по всемирной истории — я не знал, что смогу с этим поделать. А Уилл Эмерсон был подавлен. Демоны продолжали говорить ему, что он никогда не будет счастлив, и что жизнь бессмысленна.

Адель особенно беспокоилась о нём.

— Как я справляюсь с чем? — спросила она.

— Слышать о проблемах стольких людей.

Она пожала плечами.

— Я напоминаю себе, что в мире есть много хорошего, включая таких людей, как ты, которым не всё равно.

Она улыбнулась, но я не улыбнулся в ответ.

— Я не знаю, достигаем ли мы чего-нибудь. Показательный пример: Грег и Миа.

— Эван счастливее во время обеда, — возразила она.

— Хорошо, может быть, мы помогли одному человеку, — признался я.

— Тогда это стоит усилий, верно?

Да, но мне так не казалось.

— Разве нет какого-нибудь способа, которым ты могла бы определить, кому можно помочь, — какой-нибудь тест на глупость, который ты могла бы провести, прежде чем отправить меня бить людей?

Она игриво толкнула меня локтем.

— Я никогда не говорила тебе бить Грега.

— Это подразумевалось.

— Поговори с Уиллом. Я не знаю, у него просто несколько плохих дней, или ему нужно поговорить с психотерапевтом, или, может быть, обратиться к врачу и принять какие-нибудь антидепрессанты.

— Да, — сказал я, уже боясь этого разговора.

Как подойти к парню, с которым ты не разговаривал несколько недель, и предположить, что ему, возможно, нужно лекарство?

Мы пришли на урок Адели на пятом уроке, всемирная история, и остановились у двери, прежде чем попрощаться.

— Ты сегодня работаешь у Рози? — спросил я.

— До закрытия, — сказала она.

Я ненавидел то, что ей приходилось работать так много вечеров в выходные. Это занимало все самые лучшие часы для свиданий.

— Может быть, я посмотрю, захочет ли Уилл чем-нибудь заняться.

Она просияла.

— Хорошая идея.

Меня раздражало, что она может быть счастлива, что не видит меня. Провести вечер с Уиллом казалось плохой заменой поцелую с Адель.

Лорен проходила мимо по пути на всемирную историю, и я вспомнил, что Адель говорила о ней раньше.

— Привет, Лорен, — позвал я. — Не списывай на тесте.

Она остановилась и уставилась на меня с открытым ртом.

— Что?

— Списывание — это всегда плохая идея, — сказал я. — Просто передаю это как общественную услугу.

Она покраснела.

— Неважно. — Раздраженно фыркнув, она влетела в класс.

Когда я снова повернулся к Адели, она качала головой.

— Очень тонко.

— Я никогда не претендовал на утонченность.

Она сжала мою руку.

— Поговорим потом.

Затем она тоже вошла в класс.

После школы я нашел Уилла в коридоре. Он всегда был тихим типом, далеко не таким агрессивным, как некоторые парни из спортивных команд, но он всё равно был первой нитью в футболе и был стартовым игроком в баскетболе. При росте шесть футов пять дюймов он мог с одинаковой легкостью отбить мяч или обыграть лайнмена.

— Адель сегодня работает, — сказал я ему. — Я хочу выйти и провести немного времени с ребятами. Ты пойдешь?

Уилл пожал плечами и не посмотрел мне в глаза.

— У моих родителей, возможно, что-то запланировано на сегодняшний вечер.

Неубедительное оправдание.

— Я напишу тебе, чтобы узнать, — сказал я.

Он, наверное, думал, что я этого не сделаю. Раньше мы тусовались только в группе.

Вместо того чтобы написать сообщение, я появился у него дома в тот вечер в восемь часов, чтобы забрать его.

— Привет, чувак, — сказал я, когда он открыл дверь. — Возьми своё пальто. На улице холодно.

Он растерянно моргнул, глядя на меня.

— Мы тусуемся сегодня вечером, — сказал я. — Помнишь?

— Э-э...

Он держал руку на дверной ручке, очевидно, раздумывая, отослать меня или нет.

— Мы можем пойти к Рози и навестить Адель. Я заплачу.

Уилл закатил глаза.

— Я не собираюсь к Рози смотреть, как ты флиртуешь со своей девушкой.

— Отлично. Давай пойдём куда-нибудь ещё. С кем ты хочешь пофлиртовать?

Он издавал хрюкающие звуки протеста.

— Я не силён во флирте.

— Не имеет значения. Мы найдем, чем заняться. Ты слишком долго хандришь.

Его голова дернулась от удивления.

— Кто сказал?

— Адель. Она замечает подобные вещи.

Он не сдвинулся с места в дверном проеме.

— Я не хандрил.

— Отлично. Возьми своё пальто, чтобы мы могли найти какое-нибудь место, где можно не хандрить.

Ещё одно закатывание глаз.

— Неважно.

Он неохотно достал из шкафа своё пальто, крикнул родителям, что уходит, и последовал за мной к моей машине.

— Что случилось с твоим пикапом?

— Я превысил отведенное мне хладнокровие, так что моему отцу пришлось его забрать.

Уилл не засмеялся, но и не стал настаивать на подробностях. Садясь на пассажирское сиденье, он сказал:

— Сэм устраивает вечеринку. Мы можем пойти к нему.

Я сел в машину, включил зажигание и задумался об этом. Адель не хотела, чтобы я ходил на вечеринки. С другой стороны, она хотела, чтобы я тусовался с Уиллом, и это то, что он хотел сделать. Это было не так, как если бы я напился. Я должен был вести машину.

— Звучит заманчиво, — сказал я и направился в ту сторону.

Полчаса спустя мы сидели на диване Сэма. Уилл угрюмо потягивал пиво. Я выпил содовой. Время от времени я оглядывался по сторонам, высматривая демонов. Что говорило о том, как сильно Адель влияла на меня. Нелепо.

Я пытался завязать разговор с Уиллом, но он отвечал на все мои вопросы максимально короткими ответами.

Скорее всего, Адель была права насчет него. Я не столько был удивлен этим фактом, сколько разочарован. Неужели я ничего не замечал? Почему я всегда упускал подсказки, которые она легко улавливала?

— Итак, — наконец сказал я, когда разговор снова застопорился, — если твоя депрессия продолжается уже некоторое время, тебе, вероятно, следует обратиться к кому-нибудь по этому поводу. Врачи могут выписывать всякие лекарства. В этом нет ничего особенного или что-то в этом роде.

Он нахмурился.

— Я не в депрессии. Я просто устал в последнее время. Мне нужно больше спать.

— Тогда, может быть, у тебя мононуклеоз или что-то в этом роде. Тебе всё равно следует обратиться к врачу, чтобы проверить это. Нет смысла чувствовать себя паршиво.

Уилл откинул голову на спинку дивана.

— Чёрт возьми, Леви. Когда ты стал психиатром? Я в порядке. Если ты хочешь сделать меня счастливым, иди и найди каких-нибудь девушек, чтобы поговорили со мной.

Что ж, это было бы лучше, чем сидеть на этом диване всю ночь.

— Я осмотрюсь.

Я зашел на кухню, чтобы перекусить и посмотреть, нет ли поблизости свободных девушек. Стол ломился. Я взял тарелку и бросил на неё несколько чипсов, внезапно разозлившись. Мои попытки помочь людям никогда не шли так, как они должны были идти. Пришло время взглянуть фактам в лицо: я воняю от этого. Или, может быть, это был не я. Может быть, было невозможно помочь людям, которые об этом не просили.

Бейли и Мэнди грызли овощи, нарезанные на подносе. Я подошел к ним:

— Эй, вы двое знаете Уилла Эмерсона?

— Да, — сказал Бейли.

— Если ты знаешь кого-нибудь, кому он нравится, пошли её к нему. Он лежит на диване и жалеет себя.

— Ааа, — сказала Мэнди, как будто я сообщила ей о потерявшемся щенке. — Посмотрим, что мы сможем сделать.

Вот. Я выполнил свой долг перед Адель. Я подумал о том, чтобы написать ей сообщение, чтобы сообщить о своих усилиях, но она, вероятно, будет волноваться, что я был на вечеринке, и попросит меня уйти. Голос в моей голове сказал: Наслаждайся этой ночью, пока можешь. В конце концов, когда в следующий раз у меня будет хороший повод пойти на пивную вечеринку? В том, чтобы веселиться, не было ничего плохого, ничего дурного.

Несмотря на то, что я говорил себе, ночь уже казалась затянувшейся.

Музыка казалась слишком громкой, разговоры — бессмысленными. Я не мог избавиться от чувства, что мне следует уйти.

Завтра мы с Адель планировали встретиться до того, как она уйдет на работу. Мы так и не решили, что делать, и теперь я обнаружил, что мои мысли блуждают в этом направлении, отсчитывая время, пока я не смогу быть с ней.

Мне просто нужно было остаться здесь ещё на некоторое время, пообщаться с Уиллом и пережить эту ночь.

ГЛАВА 35

Адель

У Рози я продолжала смотреть на дверь, надеясь, что Леви войдет. Что было глупо. Он сказал мне, что собирается потусоваться с Уиллом сегодня вечером. Моя смена затянулась, и я была рада, когда мой последний столик закончил, и я могла уйти.

Я надела куртку и вышла на улицу. Ночь была холодной, и влажность Кентукки придала воздуху жесткость, которая щипала мои щеки и напомнила мне, что наступила зима. Когда я добралась до своей машины, я нашла красную розу и конверт на своём сиденье.

Как мило. Я села в машину, включила отопление и вскрыла конверт.

Напечатанная на машинке записка гласила: "Приходи ко мне домой, как только закончишь работу. У меня есть для тебя сюрприз — и секретная миссия. Как часть твоей секретной миссии, не говори никому, что ты идешь,

Люблю, Леви".

Секретная миссия? Интригующе.

"P.S. Я не могу найти телефон, так что не пиши мне".

Это объясняло записку, но я была удивлена, что он не добавил напоминание о том, чтобы запирать двери.

Я положила письмо на сиденье рядом с собой и поехала к его дому. Что он планировал? На самом деле это не имело значения. Как бы то ни было, мне понравилась идея провести несколько минут с Леви, прежде чем я пойду домой. Однако мне придется сделать это быстро. Тётя Шерил забеспокоилась бы, если бы я отсутствовала слишком долго.

Когда я остановилась перед его домом, часы на приборной панели показывали 10:12. Передние фары были включены. Мне было интересно, не спит ли ещё директор Андерсон. Леви сказал, что его отец знал, что мы снова встречаемся, и продолжал настаивать, что он смирится с этой идеей, но каждый раз, когда он видел меня в коридоре за последние две недели, он бросал на меня испепеляющие взгляды. Очевидно, его приход в себя не был быстрым.

Я надеялась, что его здесь нет, или он не спит, или ещё хуже — не спит и злится, что я пришла так поздно. Я вышла из машины, ругая себя за беспокойство. Леви не попросил бы меня прийти, если бы это вызвало проблемы. Тем не менее, было бы лучше написать ему, что я здесь, вместо того, чтобы стучать. Я вытащила телефон, открыла экран со списком избранных контактов, затем вспомнила, что он не может найти свой телефон. Я сунула свой в задний карман джинсов.

Я подошла к двери, пользуясь длинными рукавами куртки, чтобы защитить руки. Я тихонько постучала в дверь Леви, надеясь, что всё, что он планировал, включало в себя горячий шоколад и уютный камин.

Мгновение спустя дверь открыл директор Андерсон. На нём были джинсы, чёрная фланелевая рубашка и вежливая улыбка.

— Привет, — пробормотала я. — Леви попросил меня прийти.

— Да, я знаю, — директор Андерсон открыл дверь шире. — Входи, и я позову его.

Он не казался расстроенным, казалось, он был рад меня видеть. Я вошла внутрь, благодарная за то, что им овладело хорошее настроение или хорошие манеры. Но прогулка по дому только сменила один вид холода на другой. Демоны смеялись. Я старалась не обращать на них внимания и сосредоточиться на том, что говорил директор.

— Леви на кухне.

Он жестом пригласил меня следовать за ним и направился в том направлении.

Я последовала за ним, только тогда настроившись на то, что говорили демоны.

Ей нужно научиться уважению.

А школа — это идеальное место для обучения. Отведи её на школьную парковку.

О чём они говорили?

И тут я вспомнила об убитых. Купер и Рид. Их тела были найдены на школьной парковке.

Волна страха захлестнула меня. Я не хотела следовать за директором Андерсоном дальше. Я остановилась и попыталась придумать предлог, чтобы уйти.

Прежде чем я успела что-либо сказать, чьи-то руки крепко схватили меня сзади, прижимая мои руки к бокам. Паника пронзила меня. Я закричала и попыталась вырваться из хватки нападавшего. От него пахло затхлым сигаретным дымом и потом. Я наступила ему на ногу, и он ослабил хватку настолько, что я чуть не вывернулась. Пока он тащил меня назад, я узнала его — Нолан Валенсуэла, один из тех, кого я исследовала. Всем своим весом, он повалил меня на землю.

Я с глухим стуком упала на пол. Моё сердце билось в неровном, испуганном ритме.

Я сопротивлялась, кричала. Зачем Нолан это делал? Почему директор Андерсон стоял там и позволял ему? И где был Леви?

Как только эти вопросы пришли мне в голову, я поняла: приглашение было подставой, способом заманить меня сюда. Директор Андерсон написал записку и убедился, что Леви поблизости нет.

— Отпусти меня! — закричала я. — Прекрати это!

Пока Нолан удерживал меня, директор склонился надо мной. Он прижал тряпку, пахнущую химикатами, к моему носу и рту, крепко удерживая её на месте.

Я перестала кричать. Я не осмеливалась вдохнуть, хотя от борьбы у меня уже перехватило дыхание. Повсюду вокруг меня демоны радостно пели о моей смерти.

Я не помнила, как вдохнула, но образ директора Андерсона расплылся, а его голос звучал так, словно доносился издалека.

— Достань её ключи из сумочки, — сказал он Нолану. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел её машину перед моим домом. Прежде чем ты уйдёшь, отдай мне записку и цветок. Я не могу допустить, чтобы после меня остались улики.

ГЛАВА 36

Леви

Без четверти десять я съел столько, сколько хотел, и поговорил со всеми, кого знал. На этой вечеринке больше нечего делать. Я не хотел бросать Уилла, но и оставаться дольше тоже не хотел. Я пошел в гостиную, чтобы посмотреть, готов ли он идти. Он всё ещё сидел на том же месте. Двое парней, Тревор и Кори, сидели на другом конце дивана и разговаривали, но Уилл, похоже, не принимал участия в этом разговоре.

Я подошел.

— Что случилось с Мэнди?

Когда я проверял в последний раз, она была рядом с Уиллом.

Он пожал плечами.

— Не знаю. Она ушла поговорить с какими-то друзьями. Уилл, вероятно, вёл себя мрачно даже рядом с ней. Он нуждался в большей помощи, чем могла предложить эта вечеринка.

— Я готов уйти, — сказал я. — Хочешь, я отвезу тебя домой?

— Конечно, — он пошевелился, поставив чашку на кофейный столик. — Сначала нужно заскочить в ванную.

Тревор взглянул на нас.

— Вы, ребята, ещё не сваливаете? Вы даже не попробовали ничего, — он похлопал себя по карману. — У меня есть Х, гаш или кокс. Выбери свой яд.

Вспышка раздражения пронзила меня. Тревор дал Оуэну кокаин, и я вспомнил, чем это закончилось.

Уилл пробормотал отказ и направился в ванную.

Я посмотрел на Тревора и задался вопросом, был ли он ответственен за зависимость Алека. Я провёл последние несколько дней, беспокоясь о нём.

— Есть Оксиконтин? — спросил я.

— Я могу достать немного, — Тревор вытащил свой телефон. — Скажи слово, и мой человек будет здесь со всем, что ты захочешь.

Сидевший рядом с Тревором Кори фыркнул, что указывало на то, что он уже был пьян.

— Твой человек? Ты так говоришь, как будто он твой дворецкий, а не долбаный Шон Мейнард.

Тревор шлепнул Кори по руке.

— Чувак, ты не должен был его раскрывать. Если кто-нибудь спросит, ты должен сказать, что его зовут Троян.

— Тревор повторил имя и рассмеялся над ним.

— Шон Мейнард? — спросил я. Это упоминание вернуло меня на ступеньки школы, к разговору, в котором я никак не мог разобраться.

Тревор снова шлепнул Кори.

— Видишь, ты разрушил тайну личности этого человека.

Кори оттолкнул его руку.

— Потому что никто бы его не узнал, когда он появился бы с вещами.

— Он не звонит в дверь, — запротестовал Тревор. — Я выхожу ему навстречу. Ты должен знать, как работать в преступном мире.

Знал ли мой отец, что Шон был дилером?

— А как насчет Нолана Валенсуэлы? — спросил я. — Он тоже занимается торговлей?

Кори расхохотался.

— Я думаю, ты имеешь в виду Матадора.

Тревор снова ударил его.

— Заткнись, чувак. Из-за тебя у меня будут неприятности.

Кори продолжал смеяться.

— Я хочу начать торговать, чтобы получить крутое имя. Как насчет мистера Айса?

— Они положат тебя на лёд, — сказал Тревор.

— Что насчет Виктора? — спросил я. — Ты его знаешь?

Тревор покачал головой.

— Нет, но это звучит хорошо. Лучше, чем мистер Айс.

Я всё ещё не знал, кто такой Виктор, но два наркоторговца говорили с моим отцом о деньгах. Какие дела могли быть у моего отца с ними?

Я изо всех сил пытался придумать логическое объяснение. Мой отец не мог быть связан с торговлей наркотиками. Не тогда, когда он всегда предупреждал меня об опасности их использования.

— Так ты хочешь немного Оксиконтина? — спросил Тревор.

Кори издал ещё одно ворчание.

— Брось это, чувак. Леви слишком прямая стрела.

Тревор всё ещё держал телефон, большие пальцы были готовы отправить сообщение.

— Иногда даже прямые стрелы блуждают.

Это заявление обеспокоило меня. Это нависло над образом моего отца в моём сознании.

Если бы Мейнард пришел сюда, и я рассказал бы ему о том, что я слышал, как он сказал моему отцу, дал бы он мне какую-нибудь информацию? Вероятно, нет. И он сказал бы моему отцу, что я спрашивал.

— Я пас, — сказал я.

Тревор сунул телефон обратно в карман.

— Тогда, может быть, закажем пиццу в следующий раз.

Мой взгляд переместился на него.

— Пиццу?

— Это код. Ну, знаешь, доставка.

— Хорошо, — сказал я. — Код.

Как тогда, когда мой отец говорил о китайской еде на вынос, которую он никогда не приносил домой. Меня затошнило. Не хотел верить моим подозрениям.

Уилл неторопливо подошел, уже в пальто.

— Готов идти?

— Да.

Я схватил свою куртку из кучи в гостиной и вытащил ключи из кармана. Пока мы шли к моей машине, я был рад, что Уиллу не хотелось разговаривать, потому что мне тоже не хотелось. Всё, о чём я мог думать, — это о разговоре моего отца с наркоторговцами. Адель сказала, что они работают на него — Адель, которая была права во всех своих других предсказаниях.

Всё время, пока я вёз Уилла домой, у меня в животе было такое чувство, будто я съел гвозди. Мой отец не мог делать ничего противозаконного. Это был человек, который научил меня заниматься всеми видами спорта, которые я знал, который помогал мне с домашним заданием и следил за тем, чтобы в холодильнике были продукты.

Я высадил Уилла, а потом направился домой. Что я скажу, когда увижу отца?

Всему этому должно было быть логическое объяснение. Должно. Образы отца промелькнули у меня в голове: отец пьёт свой кофе за кухонным столом по утрам. Сидит за столом директора. Ждёт меня после футбольных матчей.

Этот образ застрял. Я мысленно видел его, стоящего в стороне от поля на своём обычном месте. Но в этом воспоминании рядом с ним стоял кто-то ещё — мужчина, которого я принял за одного из других родителей. Средних лет, с тёмными волосами и выдающимся подбородком. Парень, которого я позже видел в серебристом пикапе на школьной парковке. Вот почему он показался мне знакомым. Я видел, как он разговаривал с моим отцом на некоторых матчах. Мог ли он быть Виктором?

Мне пришла в голову ещё одна мысль. Мужчина сидел рядом с BMW на школьной парковке, потому что я ездил в школу на машине своего отца в тот день. Он увидел её, предположил, что отец всё ещё в школе, и ждал, когда он выйдет. Вот почему он нахмурился, когда я появился вместо него.

Я подъехал к дому. Свет был выключен. Папа, должно быть, спит. Слишком плохо. Я собирался поговорить с ним о Мейнарде и Валенсуэле, и он собирался дать мне несколько ответов. Я нажал на кнопку открывания ворот и въехал внутрь. Папиной машины не было, а это означало, что он, вероятно, где-то гулял с Кирой. Это не имело значения. В какое бы время он ни вернулся, я бы ждал, чтобы поговорить с ним.

ГЛАВА 37

Адель

Когда я очнулась, было темно, и у меня болела голова. Я не знала, где я и что произошло. Ощущение движения и ровный гул двигателя подсказали мне, что я нахожусь в машине. Я моргнула и разглядела директора Андерсона на водительском сиденье. На нём было тёмное пальто и пара чёрных кожаных перчаток. Судя по всему, я была на заднем сиденье его "БМВ".

Потом я вспомнила.

Ужас и шок обрушились на меня с одинаковой силой. Я вздрогнула и попыталась сесть, но мои руки были связаны за спиной. Мои ноги не двигались с места. Их связали клейкой лентой. Мой рот тоже был заклеен куском скотча. Зачем он это делал? Чего он добивался, причиняя мне боль?

Он бросил на меня взгляд через плечо, затем вернулся к вождению, как будто я его не слишком беспокоила.

Этого не могло быть. Нормальные директора не похищают людей. Борясь с веревками, я упрекала себя за то, что была удивлена. Я с самого начала знала, что директор Андерсон ненормальный. Он был одержим, сошел с ума — я не была уверена, что именно. Я просто знала, что должна уйти от него.

Я продолжала изо всех сил пытаться пошевелить руками и ногами. Я не могла освободить их. С лентой на моём лице было легче справиться. Как только я открыла рот, герметизация сломалась, оставив ленту свободно обвязанной вокруг моего рта. Я могла бы закричать, но что толку от этого? Кто бы услышал меня в движущейся машине?

От страха было трудно думать. Как я могла выбраться отсюда? Даже если бы я могла открыть дверь, я не смогла бы бежать со связанными ногами. Могу ли я привлечь чьё-то внимание, как-то позвать на помощь? Я подняла голову, чтобы выглянуть в окно. Я недолго была без сознания; мы были недалеко от района Леви. Голые деревья то появлялись, то исчезали в свете фар.

Директор на самом деле не отвёз бы меня в школу и не застрелил бы там. После последних перестрелок в городе были установлены камеры наблюдения. Так куда же мы направлялись?

Я вспомнила, как положила свой мобильный телефон в задний карман, когда шла к дому. Неужели он забрал его у меня? Кончиками пальцев я отодвинула куртку в сторону и нащупала заднюю часть джинсов. Телефон всё ещё был там.

Хорошо. Используя указательные пальцы как пинцет, я вытащила его из кармана.

Я не могла видеть номера, чтобы набрать 911, но я оставила свой телефон на экране избранных контактов. Как только я включу его, этот экран появится снова. Домашний и мобильный телефон тёти Шерил были первыми двумя номерами в списке, а третьим был рабочий номер, который переадресовывался на её мобильный телефон в нерабочее время. Проведя пальцем по середине моего телефона, я должна позвонить ей. Если я пропущу её иконки, номера моих родителей и сестры также были в списке.

В лучшем случае один из них услышит, что происходит, и вызовет полицию. В худшем случае звонок попадёт на чью-нибудь голосовую почту, и директор Андерсон убьёт меня. Но даже тогда у моей семьи были бы доказательства, необходимые для его осуждения. Слабое утешение, но я бы им воспользовалась.

Я нащупала телефон, угадывая, где находится середина, и провела пальцем вправо. Я ждала, прислушиваясь, расстроенная тем, что не услышала звонка. Шум машины был слишком громким, а телефон находился слишком далеко от моего уха.

— Алло? — спросил слабый голос.

Я говорила громко, чтобы директор не услышал, кто бы ни был на другом конце.

— Вы не можете просто похитить меня, директор Андерсон. Выпустите меня из своей машины.

Он бросил на меня ещё один взгляд.

— Эта запись работает не очень хорошо, не так ли?

Я с трудом села. Он свернул с Хантинг-Крик-драйв.

— Почему мы едем на юг по Сорок Второй? Куда вы меня везёте?

Он не ответил. Демоны вокруг него заполнили тишину своей собственной болтовней.

"Она заслуживает того, чтобы умереть".

"Она это заслужила".

Я ничего не слышала по телефону.

Неужели звонок оборвался? Неужели она меня не слышит? Если я потеряю звонок, как я узнаю? Я должна была надеяться, что она слушает, и продолжать снабжать её информацией.

— Вы не можете просто связать людей и уехать с ними.

Демоны начали перешептываться между собой возле заднего сиденья.

"Она всё равно жила в долг".

"Океан убил её шесть лет назад. Небеса обманули, позволив ей остаться здесь".

"Ей пора вернуться туда, где ей самое место, обратно в мир духов".

Мой желудок сжался. Были ли демоны правы? Была ли моя жизнь после того, как я чуть не утонула, отсрочкой, которая теперь закончилась? Демоны — это лжецы, напомнила я себе. Но я не могла отделаться от ощущения, что на этот раз в их словах была доля правды.

ГЛАВА 38

Леви

Я недоверчиво схватился за телефон. Это не могло быть правдой. Должно быть, это была шутка. Но я не мог представить, чтобы Адель или мой отец делали что-то подобное в качестве розыгрыша.

Папин голос раздался в моём мобильном телефоне.

— Заткнись, или мне придётся сделать тебе больно.

— Вы уже связали меня, — сказала Адель, её голос был сердитым и недоверчивым. — Вы бы не сделали этого, если бы не хотели причинить мне боль.

Он не причинил бы ей вреда. Я не мог в это поверить. Он не был жестоким, у него был нервный срыв. Я должен был что-то сделать, должен был помочь Адель — но как? Я мог бы позвонить ему, попытаться убедить его остановиться. Воспользовавшись домашним телефоном, я позвонил ему на мобильный. Он перешел прямо на голосовую почту.

Я швырнул трубку домашнего телефона, чувствуя, как паника сковывает мои внутренности.

Куда он её везет? В какую сторону, она сказала, они едут по шоссе 42?

Подождите — GPS-трекер в его машине. Это дало бы мне его точное местоположение. Я схватил ключи и побежал в гараж. Я должен был найти своего отца и остановить это.

— Почему вы просто не убили меня, пока мы были у вас дома? — спросила Адель.

Она была здесь? Когда? Я нажал на кнопку открывания гаражных ворот, раздраженный их медленным движением.

Адель дала своё собственное объяснение.

— Вы нигде не хотели оставить мою кровь. Это было бы трудно объяснить.

Мой отец ничего не сказал.

Нет, подумал я. Он не убьёт тебя, потому что он не убийца. Это нервный срыв. Как только я поговорю с ним, всё будет хорошо. Я сел в свою машину и завел её.

— Всё равно будут доказательства того, что я там была, — сказала она. — Волосы, отпечатки пальцев — что-то ещё.

— Да, но ты встречалась с моим сыном, что объясняет твоё присутствие в моём доме и в моей машине. Будь благодарна за это — иначе ты бы сейчас лежала в багажнике.

Что? Волна тошноты пробежала по мне. Мой отец не противоречил ей. На что он был способен?

Я вывел машину из гаража, заставив её завизжать. Мне нужна была вся скорость, на которую я был способен, чтобы догнать его. Он был не так уж далеко впереди меня. Минут пять, может быть. Я мог бы остановить его.

Я убрал руку с руля, чтобы поднять телефон со своих колен. Я должен позвонить в 911 и послать полицию за машиной моего отца.

Я колебался, обдумывая это. Мой отец не был убийцей. Он не стал бы убивать мою девушку только потому, что не одобрял её. Он не пошел бы на это. Я это знал, но полиция этого не знала. Они арестуют его, отправят в тюрьму, уничтожат. Однако если бы я добрался до него, я мог бы остановить его, поговорить с ним. Он бы прислушался ко мне, к доводам разума.

— Вам не обязательно убивать меня, — сказала Адель. — Я не представляю угрозы. Вы могли бы отпустить меня прямо сейчас, и даже если бы я сказала кому-нибудь, что вы меня похитили, никто бы этому не поверил.

— Не угроза? — папа усмехнулся. — Я нашёл жучок, который ты установила в моей машине. Ты шпионила за мной, пытаясь собрать доказательства того, что я делал. Это было ошибкой.

Я думал, что невозможно испытывать больший ужас от того, что происходит, но я испытал. Я установил жучок в машину отца. Я. И это спровоцировало нервный срыв. Теперь Адель расплачивалась за мою ошибку.

ГЛАВА 39

Адель

Я подвернула ноги, пытаясь ослабить хватку клейкой ленты. Это не помогло.

— Я не ставила жучок в вашу машину. Кем бы ни был ваш враг, это не я.

Директор что-то проворчал.

— Прибереги невинную болтовню для моего сына. Я на это не куплюсь.

"Она знает", — обвиняюще пробормотали демоны. — "Она знает всё".

Я должна была убедить его отпустить меня.

— Слушайте, я признаю, что поняла, что вы убили Купера и Рида, но они были торговцами наркотиками. Они продавались детям в вашей школе. Никто не может винить вас за то, что вы защищаете своих учеников. Вам не обязательно убивать меня из-за этого. Я понимаю.

— Я уверен, что ты это понимаешь — и в этом весь смысл. Ты же знаешь, что Мейнард и Валенсуэла работают на меня. Ты тоже шпионила за ними.

Он бросил на меня ещё один взгляд через плечо. Проносящиеся мимо уличные фонари бросали в машину достаточно света, чтобы осветить самодовольную линию его рта.

— Ни один из нас не так невинен, как кажется на первый взгляд, не так ли?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Не прикидывайся сейчас глупенькой. Ты знаешь, что я сделал, но ты не знаешь почему. Ты думаешь, я просто старик, который продался, не так ли?

— Нет.

Я отчаянно потянула клейкую ленту, которая была намотана на мои икры. Она немного растянулась, давая мне пространство для маневра, но недостаточно, чтобы освободить ноги. Я не стала дёргать ленту на руках, опасаясь, что уроню телефон.

— Ты хоть представляешь, каково это — быть директором школы? Видеть, как панки — дети с мозгами цирковых обезьян — годами становятся более успешными, чем ты? Халявщики, которых я должен был выгнать, возвращаются на спортивных машинах. Они наследуют бизнес своих отцов или убеждают какой-нибудь университет дать им степень MBA². Все эти идиоты зарабатывают в два раза больше, чем я. Где в этом справедливость?

Я скинула ботинки, затем использовал свои ноги, чтобы затолкать их под его сиденье. Если он не заметит, что они исчезли, полиция найдёт их в качестве улики.

— В этой жизни ты должен сам вершить правосудие, — продолжал он. — Хватайся за возможность. В прошлом году я поймал Мейнарда на продаже наркотиков в школе. Я затащил его в свой кабинет, и он умолял меня не сообщать о нём. Он сказал, что пытался продавать в школе только потому, что его босс побил бы его, если бы он не продал свою квоту. Я сказал, что помогу ему, и я помог.

Директор Андерсон сел прямее; только его хватка на руле выдавала его напряжение.

— Он рассказал мне всё о том, как работает бизнес, а взамен я убил двух лейтенантов в наркобизнесе. Я взял на себя их бизнес и сделал его более прибыльным, чем когда-либо могли бы сделать эти головорезы.

Он гордился этим фактом, хвастался им.

— Поставщикам было даже всё равно. Они знали, что я лучше разбираюсь в бизнесе.

Я надеялась, что директор убил парней из благородных побуждений — чтобы защитить учеников или что-то в этом роде, — но нет. Не было даже этого. Он хотел только денег, и его не волновало, что он разрушал жизни, чтобы получить их. Неудивительно, что теперь вокруг него собрались демоны.

— Если ваш бизнес такой прибыльный, почему кто-то угрожал вам?

— Полиция поймала одного из моих людей и получила партию на триста тысяч долларов. У меня не было денег, чтобы заплатить поставщику за следующую партию, поэтому он обратился ко мне. Я доставлял ему деньги. Он просто был нетерпелив.

— Достаточно нетерпелив, чтобы протаранить машину, в которой, как он думал, был ваш сын?

Директор Андерсон издал низкое рычание.

— Однажды я отплачу ему за это.

Тот факт, что директор Андерсон признавался во всём этом, не был хорошим знаком. Он бы мне ничего не сказал, если бы планировал оставить меня в живых. Я взглянула на перчатки на его руках. Он носил их, чтобы не оставлять отпечатков пальцев. Мне нужно было выяснить, куда он направился, и сообщить тёте Шерил, чтобы полиция смогла добраться туда первой.

Я подтянулась ещё немного. Мы были на дороге, которая вела из города.

— Почему мы на Грант-стрит? Куда вы меня везёте?

— Мы будем там достаточно скоро.

Слишком быстро. Я должна была найти какой-то способ остановить его. Ещё один шанс образумиться.

— Леви никогда не простит вас, если вы это сделаете.

— Он не узнает. И не переоценивай свою ценность для него. Ты никогда не была частью его долгосрочных планов. Ты всегда была просто хорошенькой остановкой, пока он не перешел к чему-то лучшему. Он достаточно скоро забудет тебя.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь заглушить голоса демонов, чтобы я могла думать. Они всё ещё говорили о том, что моя смерть запоздала на шесть лет. Мне нужно было притормозить директора и дать полиции шанс наверстать упущенное.

Он не стал бы стрелять в меня в своей машине, не тогда, когда моя кровь могла быть использована в качестве улики. Я была в безопасности, пока оставалась здесь, а это означало, что я должна была сделать всё возможное, чтобы сразиться с ним в машине.

Я откинулась назад и перекинула ноги через сиденье, ударив ступнями ему в голову. Он наклонился вперёд, ругаясь, и машина съехала с дороги. Мы подскочили на гравии. Я надеялась на аварию — достаточно серьёзную, чтобы помешать машине двигаться.

Вместо этого мы заскользили, затем замедлились и остановились на обочине дороги. Он включил передачу и развернулся ко мне.

— Ты хочешь покончить с этим прямо сейчас? Ты хочешь, чтобы я застрелил тебя на обочине дороги?

— Кто-нибудь может вас увидеть.

Во время моего удара всем телом телефон выпал у меня из рук. Я потянулась за ним, но нигде его не почувствовала. Неужели он проскользнул на сиденье?

— Оглянись вокруг, — сказал директор. — Ты не видишь никакого движения, не так ли?

Нет. Но я не собиралась это признавать.

— Вы бы поставили свою жизнь на то, что никто случайно не проедет мимо?

Директор Андерсон снова выругался, выключил зажигание и вышел. Я звала на помощь, когда он открыл свою дверь, и снова закричала, когда он открыл мою, но мимо не проезжало ни одной машины. Никто меня не слышал.

Я думала, он собирается выполнить свою угрозу застрелить меня на обочине дороги. Вместо этого он вытащил пластиковый пакет с пузырьком и тряпкой. Судя по запаху, хлороформ. Он намочил тряпку, а затем набросился на меня с ней.

Я села и повернулась на сиденье, пытаясь повернуться, чтобы пнуть его. Я была недостаточно быстрой. Он дёрнул меня обратно вниз, положил руку мне на горло и сорвал свободную клейкую ленту, которая свисала с моего рта. Он держал тряпку там, вдавливая её мне в лицо. Я укусила его, и он выругался, но я не причинила большого вреда через его кожаные перчатки.

Я затаила дыхание и через пару мгновений расслабилась, позволив своему телу обмякнуть. Я надеялась, что он подумает, что я потеряла сознание, и уберет ткань. Он держал её там. Я не смела дышать. Это было похоже на тот раз, когда я чуть не утонула в океане. Мои лёгкие горели, болели, казалось, что они вот-вот взорвутся, а потом всё потемнело.

Я проснулась от того, что директор Андерсон ругался и бормотал что-то о моих ботинках, но я не могла понять почему. Я чувствовала себя разбитой, всё ещё под действием наркотиков.

Кто-то поднял меня. Было темно, и холодный ночной воздух хлестал меня по щекам. Я открыла глаза и увидела, что директор выбросил мои туфли из своей машины. Они лежали на тротуаре.

Он подхватил меня на руки, чтобы лучше держать, и понес через парковку. Мы были на старом пивном заводе в нескольких милях от города. Здание было заброшено много лет назад и теперь представляло собой груду разбитых окон, сорняков и мусора.

Демоны были громче, чем когда-либо, окружая его и подстрекая его застрелить меня.

— Вы не обязаны их слушать, — сказала я.

Мой голос звучал невнятно даже для моих собственных ушей.

— Кого? — спросил он.

— Демоны. Они всегда говорят вам делать неправильные вещи.

— Иди обратно спать. — Его голос прозвучал хрипло в ночном воздухе. — Скоро всё это закончится. Я собираюсь уложить тебя за зданием. Таким образом, кто-нибудь быстро найдёт тебя, и Леви не придётся гадать, что с тобой случилось. Видишь, я думаю о нём.

Демоны громко рассмеялись над этим. Они отстали от директора и начали перешептываться друг с другом.

"Такая прелесть".

"Он не знает, что на пистолете есть отпечатки пальцев его сына. Он взвоет, когда узнает".

"Две потерянные души вместо одной".

Отпечатки Леви были на пистолете? Как? Почему?

Голоса демонов снова донеслись до директора и заговорили с ним.

"Оставь пистолет на месте преступления".

"Если ты возьмешь его, полиция может обнаружить его у тебя".

"Лучше позволить им найти его здесь, настаивал другой. У них нет никакого способа вывести этот пистолет на тебя".

Когда полиция наткнется на пистолет, они найдут отпечатки пальцев Леви и решат, что он стрелял в меня. Скажет ли тогда директор правду или он позволит своему собственному сыну взять вину на себя? Я знала ответ на этот вопрос. Какие бы отцовские чувства ни испытывал директор Андерсон, его эгоизм был сильнее.

Если бы я рассказала ему об отпечатках, я могла бы, по крайней мере, спасти Леви от тюрьмы.

— Отпечатки Леви, — невнятно пробормотала я, — на пистолете.

— Иди обратно спать.

Директор меня не понял. Мы добрались до боковой части здания. Он продолжал нести меня, унося все дальше в темноту.

— Отпечатки Леви, — сказал я громче.

— Да, Леви — принц.

Осколки камня и битого стекла хрустели у него под ногами. Окна над нами казались глазами, уставившимися на меня сверху вниз.

Я сглотнула, пытаясь избавиться от действия наркотика, чтобы мои слова прозвучали правильно.

— Если ты убьёшь меня, полиция подумает, что Леви застрелил меня.

— Он гуляет с друзьями. У него есть алиби.

Директор завернул за угол здания. Он продолжал идти.

Возможно, он искал идеальное место. Возможно, он действительно не хотел этого делать.

Директор Андерсон сделала ещё пару шагов, а затем бросил меня.

Моя голова так сильно ударилась о землю, что я увидела вспышки света. Когда они рассеялись, он встал надо мной. Он вытащил пистолет из кармана куртки, держа его в руках, облаченных в перчатки.

Мой крик был инстинктивным — последний крик о помощи.

А потом это уже был не мой крик. Это был Леви.

Он забежал за угол здания, крича отцу, чтобы тот остановился. Как он нашел нас? Я знала часть ответа, как только этот вопрос возник у меня в голове.

Я не звонила ни тёте, ни кому-либо из моей семьи. Я набрала номер Леви.

Он слышал, как его отец говорил о том, чтобы убить меня.

— Стой! — крикнул он. — Опусти пистолет!

Директор Андерсон издал возглас удивления, но не опустил пистолет. Он держал его твёрдо, направив на меня.

— Иди домой. Тебя это не касается.

Леви почти добрался до нас. В темноте я не могла разглядеть его черты. Я могла только видеть, что его глаза были широко раскрыты от страха. Запыхавшись от бега, он замедлил шаг, протягивая руку отцу.

— Не стреляй в неё.

Директор Андерсон бросил на него твёрдый взгляд, полный непререкаемой власти. — Ты ничего в этом не понимаешь. Она отнимет у нас всё. Она разрушит наши жизни...

— Нет.

Леви осторожно шагнул к отцу, протягивая руки, как будто пытаясь успокоить норовистую лошадь.

— Она ничего не сделала. Это всё из-за меня.

Директор Андерсон, казалось, не слышала его.

— Ты хочешь, чтобы я сел в тюрьму? Ты хочешь подвергнуть нашу семью такому унижению?

Я ничего не говорила, просто смотрела на пистолет в руке директора Андерсона и на выражение решимости в его глазах.

Леви подошел на шаг ближе.

— Опусти пистолет.

Он был почти в пределах досягаемости оружия.

— Адель не собирала улики против тебя. Она не собиралась тебя сдавать.

— Она поставила жучки в мою машину.

— Я установил жучок в твою машину.

Директор Андерсон недоверчиво повернулся к Леви.

— Зачем тебе это делать?

— Потому что в последнее время ты ведешь себя так напряженно. Ты мне ничего не рассказываешь. Я думал, у тебя неприятности.

Я отстранённо осознала, что важное решение, которое собирался принять Леви, не имело никакого отношения к тому, чтобы помогать кому-либо в школе. Решение заключалось в том, сдавать или нет своего собственного отца. Он был на верном пути в выяснении того, что делал его отец. Хватит ли у него смелости отправить его в тюрьму? Что бы он ни выбрал, это повлияет на весь город.

Лицо директора Андерсона потемнело, исказившись от гнева.

— Ты шпионил за мной?

— Я хотел помочь тебе.

— Ты предал меня! — его трясло от ярости. — Её смерть на твоей совести.

Он повернулся ко мне, целясь.

Раздался хлопок, и из пистолета вырвалась вспышка света. Боль взорвалась в моей груди.

— Нет!

Леви врезался в своего отца, потянувшись за оружием. Прогремел ещё один выстрел, на этот раз далеко над моей головой.

Они вдвоём схватились за пистолет, Леви схватил отца за запястье, пока они боролись за контроль.

Директор Андерсон перешёл черту, за которой нет возврата. Если бы он не смог заставить Леви молчать о своих убийствах, застрелил бы он и его тоже?

Нет, не это. Только не Леви.

Каждый мой вдох отдавался всё большей болью в груди. Мне не хватало воздуха.

Годы футбольной практики сделали Леви сильным. Он дёрнул руку отца вниз, а затем ударил его головой в лицо. Пистолет выпал из руки директора Андерсона и со стуком упал на землю. Он отшатнулся назад, зажимая нос и чертыхаясь. Леви шагнул к нему и высоко и сильно взмахнул кулаком. Как только рука Леви коснулась виска его отца, директор Андерсон упал на землю. Он лежал на земле, скрюченный и без сознания.

Я задыхалась, едва могла дышать, пытаясь делать небольшие глотки. Попала ли пуля в мои лёгкие? Наполняла ли их кровь, топя меня изнутри?

Леви повернулся ко мне.

— Ты в порядке?

— Возьми пистолет, — сказала я, выталкивая слова.

Я боялась, что, пока внимание Леви будет приковано ко мне, его отец очнётся и пристрелит нас обоих.

Леви поднял его, сунул в карман, затем опустился на колени рядом со мной. Его пристальный взгляд пробежал по мне с беспокойством.

— Тебя ударили?

В темноте ночи он не мог разглядеть повреждения.

— Моя грудь, — это всё, что я смогла выдавить.

Всё вокруг меня начало отступать, как будто мир утаскивали с этого места.

Леви достал свой телефон из кармана и использовал его в качестве фонарика. Он ахнул, когда увидел кровь, расцветающую на моей рубашке. Трясущимися руками он поднёс телефон к уху.

— Вы всё ещё здесь?

У него кто-то был на линии? Кто?

— Где вы? — спросил он. — Моей девушке выстрелили в грудь. Отправь парамедиков на заброшенный пивной завод. Мы сзади, — его голос звучал как будто издалека. — У неё сильное кровотечение. Что мне делать?

Леви становился размытым. Я больше не могла слышать его слов. Его лицо, волосы, рубашка и руки, казалось, кружились в тенях. Всё потемнело, как будто кто-то затемнил луну и звёзды. Боль тоже притупилась, а потом я почувствовала себя невесомой. Я оторвалась от своего тела, и очертания снова стали чёткими. Свет разлился по всей площади, яркий, как прожектор.

Я знала, что произошло. Я была мертва. Вместо того чтобы чувствовать покой, как после того, как я утонула, меня охватила паника. Моя жизнь не могла закончиться. Ещё нет. Не так, как сейчас.

Я видела не только Леви, себя и бессознательное тело директора Андерсона, но и демонов, роящихся вокруг него, сгрудившихся рядом с ним.

Это были чёрные, сморщенные существа с искаженными, похожими на человеческие чертами лица. Отвратительные существа. Они в страхе посмотрели на меня, затем прижались ближе к директору, схватив его, как будто он мог их защитить.

Почему они боялись меня? Потом поняла, что я не одна. Ангел, которого я видела во сне, стоял в воздухе рядом со мной. Свет исходил от него.

Он бросил на них взгляд, поднял руку, и они исчезли, прежде чем он потрудился приказать им убираться.

Шесть лет назад я сказала этому же ангелу, что хочу вернуться к жизни. Теперь я вспомнила кое-что ещё об этом событии — отрывок из моей встречи с ангелами.

— Я хочу вернуться на землю, чтобы я могла помогать людям, — сказала я им. — Могу я получить еще один подарок?

Подарком, о котором я просила, была моя способность слышать демонов.

Способность, которую я ненавидела, пыталась игнорировать и считала проклятием — я сама напросилась на это.

Я не была уверена, злиться ли мне на себя за то, что я попросила об этом, или злиться на себя за то, что провела последние шесть лет, желая избавиться от этого. Я вернулась, чтобы помогать другим, а вместо этого большую часть времени проводила, погруженная в себя, пытаясь жить жизнью нормального подростка. Слёзы навернулись мне на глаза. Я чувствовала их так, как будто у меня всё ещё было физическое тело. Я и не знала, что дух может плакать.

Ангел положил руку мне на плечо тем же любящим жестом, который он подарил мне в первый раз, когда я умерла.

— За эти годы ты сделала много хороших вещей. И ты помогла другим задуматься о своей жизни и своих убеждениях.

Я поняла, что он мог читать мои мысли и всегда умел это делать.

Разговор в словах был просто вежливым жестом.

Я посмотрела вниз на своё тело, на Леви, склонившегося надо мной. Он снял свою рубашку и повязал её вокруг моей груди, пытаясь остановить кровотечение. Он снял клейкую ленту с моих рук, затем взял меня за запястье одной рукой, а другую руку прижал к моей шее сбоку. Его телефон лежал на земле рядом с ним.

— Я не чувствую пульса, — сказал он в отчаянии. — Должен ли я сделать искусственное дыхание?

— Да, — ответил оператор. — Я расскажу тебе об этом, пока не приедут парамедики.

Не только ангелы могли читать мысли; мысли Леви были мне понятны. Я чувствовала его отчаяние, его страх и пропасть, в которую он отказывался заглядывать — какой была бы его жизнь, если бы я умерла здесь. Слово "нет" повторялось снова и снова в его голове так твёрдо, что я была удивлена, что он вообще мог слышать инструкции оператора.

— Я в порядке, — сказала я ему.

Мне не нравилось видеть его таким расстроенным.

Он приложил руки к моей груди, покраснев от моей крови, и сделал быстрые надавливания. Затем он положил руку мне под шею, накрыл мой нос и прижался губами к моим. Реанимация "рот в рот". Он вдыхал воздух в мои лёгкие.

Леви поднял голову и проверил, нет ли признаков дыхания. Моё тело оставалось неподвижным. Он издал стон и положил руки мне на сердце, чтобы ещё сильнее сжать. Кровь была размазана по нам обоим, свежие красные пятна были такими же яркими, как коробки конфет на День Святого Валентина.

Он снова накрыл мои губы своими, сделал два вдоха и снова проверил меня. Слёзы потекли по его щекам.

— Не умирай, — прошептал он.

Я шагнула к нему по воздуху и протянула руку, пытаясь коснуться его лица.

— Я не хочу.

Как я могла просить ещё один шанс на жизнь, когда мне уже дали одну отсрочку? Я оглянулась на ангела.

— Мне обязательно идти?

— Если на то будет воля Божья.

— Как это может быть? — недоверчиво переспросила я. — Я умерла не от естественных причин.

Директор Андерсон застрелил меня.

Голос ангела был мягким, полным понимания.

— Бог позволяет выбору зла влиять на невинных, чтобы его наказания были справедливыми.

Прямо тогда я не заботилась о правосудии. Я хотела вытереть слёзы Леви и снова увидеть свою семью. Я подумала о своей матери и о том, как она сжимала мою руку каждый раз, когда говорила о том, что чуть не потеряла меня в океане.

Как она могла теперь пережить мою смерть — не от утопления, а от убийства?

Я хотела настоять на том, что не уйду — закатить истерику, если придётся, — но я знала, что это был не мой выбор. Мой дух уже покинул моё тело. Я не могла заставить его вернуться так же, как не могла вернуть дождь обратно в облака. Кроме того, однажды я уже воспротивилась Божьей воле. Сделать это дважды казалось наихудшим оскорблением. Я должна была уйти добровольно, с благодарностью за дополнительное время, которое у меня было.

Я не боялась смерти. Я знала, что меня ждёт — прекрасный луг, сияющий город и мои предки. Я могла чувствовать это огромное место, могла чувствовать его свечение рядом.

И всё же я задержалась с Леви. Я хотела остаться с ним ещё на несколько минут, чтобы запомнить его черты, чтобы я могла унести его образ с собой.

Ангел не торопил меня и не говорил, что мы должны уходить. Я чувствовала, как он терпеливо стоит рядом со мной, сочувствуя тому, что я чувствовала.

Леви склонился над моим телом, делая ещё один набор нажатий.

— Ты сказала мне, что мне нужен ангел-хранитель. Я прошу об этом сейчас. Скажи Богу, чтобы он дал мне ангела-хранителя, и пусть этот ангел позаботится о тебе.

К тому времени, как Леви закончил говорить, пространство вокруг него стало таким ярким, что я подняла глаза, чтобы посмотреть, что вызвало это изменение. Другой ангел стоял над ним. У него были светлые волосы, и он был достаточно похож на Леви, чтобы они могли быть родственниками, но исходящий от него свет не оставлял сомнений в его небесном происхождении.

Я узнала этого нового ангела — хотя за мгновение до этого я совсем не помнила его лица. Он был ещё одним из трёх мужчин, с которыми я сидела и говорила о своей жизни в небесном совете.

Это означало, что Леви всё это время был частью плана моей жизни. Помогла ли я ему? Достаточно ли я сделала?

Я не знала, но я была рада, что Леви получил своего ангела-хранителя. Ангел опустился на землю и положил руку на плечо Леви, предлагая ему поддержку.

Хорошо, подумала я, Леви утешится в моей смерти.

Белокурый ангел посмотрел на меня, впервые признавая моё присутствие.

— Ты беспокоилась о Божьей воле. Иногда его воля состоит в том, чтобы давать утешение, — он улыбнулся широкой улыбкой без всяких оговорок. — И иногда это включает в себя чудеса.

Он склонился над моим телом, приложив кончики пальцев к тому месту, куда вошла пуля. Я почувствовала, как какая-то непреодолимая сила тянет меня вперёд. Цвета вокруг меня расплылись, закружились, и меня засосало обратно в тело.

Боль наступила немедленно. Она разливалась во мне с пульсирующей настойчивостью. Каждый вдох ощущался как колотая рана. Я открыла глаза. Ночь снова потемнела, окутав мир тенями.

— Адель?

Леви заметил моё прерывистое дыхание.

— Адель, останься со мной.

Его рука крепче сжала мою.

— Парамедики уже в пути.

Я хотела сказать ему, что я знала, что я разговаривала с его ангелом-хранителем. Я огляделась, но ангелов больше не было видно. Тем не менее, я знала, что они были там.

Было легче думать о словах, чем произносить их.

"Спасибо".

ГЛАВА 40

Леви

Я держал Адель за руку, наблюдал за каждым затрудненным вдохом и чувствовал себя совершенно беспомощным. Я знал, что должен что-то сделать, чтобы помочь ей — сделать лучшую повязку, остановить кровотечение, что-то ещё, но я не знал как, и я не осмеливался сделать что-нибудь, что могло бы сделать ей хуже.

Это была моя вина. Я установил "жучок" в машину моего отца. Это всё моя вина.

Я знал, что мой отец действительно был виноват, но я не мог избавиться от чувства вины. Если бы я не начал встречаться с Адель, он бы оставил её в покое.

Казалось, что реальность совершенно выбила его из колеи.

"Как мог мой отец сделать это? Как он мог застрелить Адель?".

Я бросил на него взгляд через плечо. Он всё ещё лежал на земле без сознания.

"Мог ли я убить его?".

От этой мысли меня затошнило. Вся эта ночь казалась пропитанной гневом и смертью, а я сидел здесь весь в крови.

Я не отпускал руку Адель, чтобы проверить, как там мой отец. Если бы он был тяжело ранен, я тоже ничего не смог бы сделать, чтобы помочь ему. Парамедики должны были бы позаботиться обо всём.

Адель моргнула, глядя на меня, морщась от боли. Это простое движение наполнило меня надеждой. Она была в сознании, по крайней мере, сейчас.

— Останься со мной, — снова сказал я ей.

— Я останусь.

Боль перехватила её слова, сделав их неровными.

— Мне не очень хочется... уходить прямо сейчас.

Она пыталась заставить меня улыбнуться. Я не мог.

— Мне жаль, — сказал я. — Мне так жаль.

Вдалеке послышался слабый вой сирен. Парамедики были почти здесь. Окончательно. Моё облегчение быстро сменилось разочарованием.

Оператор службы 911 первым вызвал полицию. Сирены, должно быть, были их, и скорая помощь была где-то позади них, всё ещё слишком далеко.

— Твой ангел-хранитель... — сказала Адель. — Он похож на тебя.

Она была в бреду. Может быть, от потери крови.

— Подожди. Скорая помощь уже едет.

Судя по громкости сирен, помощь была ещё в нескольких минутах езды.

— Ты просил о нем, — сказала она.

Я не думал, что она была в сознании, чтобы услышать это.

— Я так и сделал.

"Неужели молитва вернула её обратно?".

Вой сирен становился всё громче.

— Ещё несколько минут, — сказал я.

Отец пошевелился, сел и потёр голову. Его взгляд остановился на мне, и на мгновение на его лице отразилось только замешательство. Затем его глаза сузились. Должно быть, он всё вспомнил, потому что гнев и страх сковали его. Он с трудом поднялся на ноги, глядя в направлении сирен.

— Ты вызвал полицию? — удивленно спросил он. — Ты сдал своего собственного отца?

— Да, потому что ты застрелил мою собственную девушку.

Я пошевелился, и подо мной захрустели кусочки гравия.

— Она всё ещё жива. Если тебе повезёт, они обвинят тебя только в покушении на убийство.

Как только я это сказал, я вспомнил, что они этого не сделают. По телефону он признался, что застрелил ещё двух человек.

Я позвонил в 911 за рулём. Я сказал им, что мой отец похитил Адель, и сообщил им местонахождение моего отца, но я не сказал им, что он признался в убийстве Купера и Рида. Должна ли полиция знать об этом?

Ощущение руки Адель в моей отогнало любые мысли о верности ему. Вся правда выплывет наружу. Я не собирался хранить для него секреты.

Может быть, он увидел мою решимость. Он отступил, оставляя между нами пространство. Я не сделал ни малейшего движения, чтобы пойти за ним. Я боялся, что если я оставлю Адель, то она снова впадёт в бессознательное состояние.

Он посмотрел на меня с презрением.

— Тебе лучше надеяться, что она не умрёт. У тебя нет доказательств, что я был здесь, и теперь на пистолете твои отпечатки пальцев.

В этом он ошибался. Я взял свой телефон и показал ему.

— Диспетчеры Девять-один-один всегда записывают звонки, не так ли?

Мой отец послал мне ядовитый взгляд, затем повернулся и убежал. Я разрывался между тем, чтобы остаться с Адель и схватиться с ним. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как из-за угла появился полицейский с пистолетом наготове.

— Лежать! — закричал он.

Мой отец резко остановился, колеблясь. На мгновение я подумал, что он не подчинится, что он предпочтет смерть заключению. Я приготовился к выстрелу.

Но он упал на колени, подняв руки.

— Не стреляйте! Я не вооружен!

Ему было так легко просить о пощаде, учитывая, что он не проявил её к Адель.

Сирены всё ещё выли, пробираясь по дороге — я понял, что это была скорая помощь, а не полиция. Полиция прибыла бесшумно.

Офицер двинулся к моему отцу, направив на него пистолет.

— Лечь на землю, руки за спину!

Мой отец опустился до самой земли.

— Я хочу поговорить со своим адвокатом. Я имею право на телефонный звонок.

Я повернулся к Адели, дрожа от волнения. Ярость. Разочарование. Отвращение. Мне не нужно было видеть, как на него надевают наручники и утаскивают. Она посмотрела на меня остекленевшими глазами. Я снова терял её.

— Слышала это? Сирены смолкли, — сказал я ей. — Это значит, что скорая помощь уже здесь. Держись.

Ещё один полицейский вышел из-за винокурни и направился к нам. Первый заговорил в рацию, сообщая парамедикам, что район безопасен.

— Я думаю, — сказала Адель, её голос дрогнул, — ты бы сделал правильный выбор, даже без меня.

— Что? — спросил я.

— Рассказать полиции о твоём отце. Это выбор.

В её словах не было никакого смысла. Шаги захрустели по гравию неподалеку. Я оглянулся через плечо и увидел спешащих к нам парамедиков с фонариками в руках.

— Они здесь, — сказал я и повернулся к Адели. Её глаза были закрыты, и её рука обмякла в моей.

ГЛАВА 41

Адель

Я проснулась от звуков голосов моих родителей. Они сидели в углу моей больничной палаты и разговаривали друг с другом. Ни один из них не смотрел на меня.

Мой отец сказал:

— Я не знаю, сколько школы Чарла и Джей Ди могут пропустить.

— Не имеет значения, — сказала мама. — Просто купи им билеты в один конец. О школе мы побеспокоимся позже.

Комната была ярко-синего цвета и пахла лекарствами. Боль в моей груди была напоминанием о том, что произошло. К моей руке была прикреплена капельница, из которой капала прозрачная жидкость. Из моего бока торчала трубка — какое-то медицинское оборудование.

Я сонно моргнула, глядя на своих родителей.

— Как вы добрались сюда так быстро?

Услышав мои слова, мама радостно вскрикнула и подплыла к моей кровати. Её светлые волосы были растрёпаны, и она не была накрашена. Это было так непохоже на её обычный лощеный вид.

Она взяла меня за руку.

— Ты проснулась. Как ты себя чувствуешь, милая?

Чем больше я просыпалась, тем острее становилась боль в груди.

— Как будто кто-то удалил мне несколько рёбер.

Отец присоединился к матери рядом со мной. Он был одет в мятую рабочую одежду и выглядел так, как будто давно не спал. Каждая морщинка вокруг его карих глаз казалась более четкой.

— Все твои рёбра на месте. С тобой всё будет в порядке.

Мама сжала мою руку.

— Прошлой ночью врачи извлекли пулю и отсосали кровь из лёгкого. С тех пор ты спишь.

Настенные часы показывали 8:55, а окно говорило мне, что сейчас вечер, а не утро. Я уже давно была в отключке.

— Где Леви?

Я сделала движение, чтобы сесть, но боль, пронзившая мою грудь, быстро положила конец этой идее.

— Леви? — повторила моя мать.

Она и мой отец обменялись взглядами.

— Мальчик, чей отец застрелил тебя?

— С ним всё в порядке? Они арестовали его отца?

Образы прошлой ночи путались у меня в голове. Я отчетливо помнила ту часть об ангелах, но всё остальное казалось разбитым на части и соединённым воедино — Леви, склонившийся надо мной, парамедики, заталкивающие меня в машину скорой помощи, мигающие красные и синие огни.

Действительно ли я видела, как прибыла полиция и забрала отца Леви, или это был сон?

Мама говорила медленно, тщательно подбирая слова.

— Полиция арестовала мистера Андерсона, и он содержится под стражей без залога. В какой-то момент он предстанет перед судом, но больше мы ничего не знаем. Леви звонил сегодня утром, чтобы проведать тебя. Мы сказали ему, что ты выздоравливаешь и что было бы лучше, если бы он тебя не навещал.

— Я хочу увидеть Леви, — настаивала я. — Разве он не сказал вам, что он мой парень?

Папа что-то проворчал.

— Возможно, он не самый лучший парень, которого можно иметь.

Это было несправедливо.

— Он спас мне жизнь. Он выхватил пистолет у своего отца и вырубил его.

Мама погладила меня по руке.

— Не расстраивай себя. Всё будет хорошо. Как только ты достаточно поправишься, мы отвезём тебя обратно в Нью-Мексико. Мы найдём для тебя способ окончить среднюю школу онлайн.

Я рухнула на кровать.

— Почему я не могу остаться здесь?

Мамин голос застрял у неё в горле.

— Потому что мне нужно знать, что ты в безопасности. Ты принадлежишь своей семье, — её глаза затрепетали, отяжелевшие от слёз. — Я не должна была позволять тебе приезжать сюда. Мы должны были переехать, как в прошлый раз.

Мой взгляд метался между полным слёз взглядом матери и твёрдым взглядом отца. Они уже всё решили, строили планы, даже не спросив меня, чего я хочу.

— Но теперь всё будет хорошо, — запротестовала я. — Директор Андерсон был единственной проблемой, и он в тюрьме.

— Не расстраивай себя, — мама подоткнула вокруг меня край одеяла. — Ты всё ещё слаба.

— Чарла и Джей Ди будут здесь завтра, — добавил папа, пытаясь сменить тему. — Им не терпится тебя увидеть.

Я не собиралась поддаваться на уговоры.

— Ты не можешь судить о парне по его отцу-убийце.

Мама издала тихий смешок и снова похлопала меня по руке.

— Ты встретишь много хороших парней в колледже.

Мне не нужны были хорошие парни из колледжа. Я хотела Леви.

Папа подошел к кнопкам вызова на моей кровати и нажал одну.

— Мы должны сообщить медсёстрам, когда ты проснешься.

Он всё ещё пытался сменить тему. Я оглядела комнату, чтобы посмотреть, не лежит ли где-нибудь мой телефон. Его не было.

— Мне нужно позвонить Леви и сказать ему, что со мной всё в порядке. Он, должно быть, беспокоится.

Мама испустила низкий, отрицающий вздох.

— Я уверена, что это так.

— И я беспокоюсь о нём, — сказала я. — Он через многое прошел.

Мама поджала губы, обдумывая это.

— Я полагаю, не повредит написать ему, что ты не спишь. Просто не утомляй себя. Тебе нужно отдохнуть и сосредоточиться на выздоровлении.

"Как будто исцеление требовало сосредоточенности на тесте по математике".

Она достала свою сумочку, вытащила телефон и протянула его мне. Я чуть не спросила, где мой, но потом вспомнила, что уронила его в "БМВ" директора Андерсона. К этому моменту это, вероятно, было частью улик преступления.

Я не помнила номер Леви, но мама сказала, что он звонил сегодня утром. Я перешла к её последним телефонным звонкам и нашла его номер. Пользоваться левой рукой было слишком больно, поэтому я произнесла текст:

"Это Адель. Со мной всё будет в порядке. Надеюсь, у тебя тоже".

Это казалось совершенно недостаточным, чтобы охватить всё, через что мы прошли. Я хотела добавить: "Приходи ко мне, чтобы мы могли поговорить". Но я была слаба и сонлива, уже чувствуя усталость от того, что бодрствовала всего несколько минут. Я отправила сообщение таким, каким оно было.

Он сразу же написал ответ.

"Я так рад получить от тебя весточку. Я был вне себя от беспокойства. Надеюсь, тебе не слишком больно. Я хочу тебя видеть, но тебе придётся убедить своих родителей. Как долго, по словам врачей, ты должна оставаться в больнице?"

Я ответила.

"Не знаю. Я уже сказала родителям, чтобы они разрешили тебе навестить меня".

Я отправила его, не написав больше, потому что вошла медсестра, а за ней полицейский. Медсестра была здесь, чтобы проверить мои показатели, а офицер был здесь, чтобы получить мои показания о стрельбе.

Всё это было довольно коротко. Я думаю, полиции не нужно было задавать много вопросов, когда у них уже было то, что можно было назвать признанием, записанным при звонке в 911.

Леви прислал ответное сообщение, и я собиралась прочитать его, но после того, как офицер ушел, я снова заснула.

Я проснулась от шепота и шуршания. На одно полубессознательное мгновение я испугалась, что в комнату просочились демоны, и мои глаза в ужасе распахнулись.

Теперь я была в другой комнате, и группа школьных друзей стояла в дверях, вполголоса разговаривая с моими родителями. Букет из воздушных шаров прошуршал по потолку, вызвав свистящий звук.

Никакой холод не охватил меня, никаких гулких звуков, разносящихся по комнате. Это был просто обычный шепот людей, которые не хотели тебя будить.

У меня никогда раньше не было таких посетителей.

— Я проснулась, — крикнула я.

Бейли высунула голову из-за спины моего отца.

— Прости. Мы были слишком громкими?

Мы просто хотели оставить кое-какие вещи, чтобы ты знала, что мы думаем о тебе.

— Нет, всё нормально, — сказала я. Мой разум был яснее, чем в прошлый раз, когда я проснулась, менее одурманенная наркотиками. — Заходите.

Я сделала движение, чтобы сесть, но даже лёгкое движение вызвало жгучую боль в груди. Либо я была медлительной ученицей, когда дело доходило до сидения, либо я была слишком оптимистична в отношении скорости моих способностей к исцелению. Я потрогала кнопки на перилах рядом со мной, чтобы поднять изголовье кровати.

Родители отошли в сторону, и толпа потянулась внутрь. Бейли, Мэнди, Жасмин, Хлоя, Кахо, Джейк, ещё несколько человек из обеденного стола — и, наконец, Леви. Он держал дюжину белых роз в стеклянной вазе. Он выглядел усталым, потрёпанным по краям, но ему удалось улыбнуться мне.

— Я подумал, что тебе это может понравиться.

— Дюжина роз. Точно такие же, как те, что ты оставил в моей машине на нашем вроде как первом свидании.

Он поставил их на стойку рядом со мной.

— На самом деле, эти красивее.

Да, потому что я придумала первые розы для нашей истории. Я засмеялась, а затем остановилась, когда движение пронзило болью мою грудь.

— Извини, — сказал он, а затем добавил: — Мне действительно жаль.

Он говорил не о том, что рассмешил меня.

— Это не твоя вина.

Я протянула ему руку. Он взял её и крепко сжал. Я узнала эту хватку — ту самую, которой пользовалась моя мама, когда боялась, что эта жизнь — сон, и она проснётся и обнаружит, что меня нет.

— Ты — причина, по которой я буду в порядке, — сказала я ему.

Я почувствовала, что оба моих родителя уставились на меня, поэтому я представила им Леви и всех остальных. Я видела, как моя мать отмечала, каким красивым был Леви, отмечала это так, как будто его внешность была чем-то плохим.

Я так на это не смотрела. Я всё ещё трепетала, когда он стоял рядом со мной и держал меня за руку.

Жасмин спросила, как у меня дела, и когда эта тема была исчерпана, девочки заполнили комнату болтовней, рассказывая о том, что они сделали в эти выходные, и, предлагая помочь мне с заданиями, которые я собиралась пропустить. Никто не спрашивал о стрельбе и ничего не говорил о директоре Андерсоне. Я предположила, что они не хотели навредить Леви. Время от времени, однако, они бросали взгляды между Леви и мной.

Они все должны были знать, что произошло. Об этом сообщили в новостях.

Через час мама сказала, что мне нужно отдохнуть. Все попрощались и вышли из комнаты. Кроме Леви. Я не отпускала его руку, и он не отдернул её.

Папа и мама никак это не прокомментировали. Она ходила по комнате, поправляя то, что не нужно было поправлять. Это была моя мать.

— У тебя хорошие друзья.

Она казалась искренне удивленной, но потом я предположила, что у неё были на то причины.

— Теперь ты знаешь, почему я не хочу возвращаться в Нью-Мексико, — сказала я.

— Нью-Мексико? — спросил Леви.

Мама не смотрела на меня, просто продолжала выпрямляться.

Я вернула внимание снова к Леви.

— Мои родители думают, что дома я была бы в большей безопасности, и я пыталась убедить их, что здесь я в такой же безопасности.

Папа прислонился к стойке рядом с моими розами.

— Мы обсудим это позже.

"То есть, когда Леви не будет рядом".

— Он знает о демонах, — сказала я. — Он знал это с самого начала.

Моя мать перестала выпрямляться, и её взгляд с удивлением обратился к нему.

— Он знает?

Я кивнула и рассказала родителям, как я спасла Леви от автокатастрофы и как мы вместе помогали людям в школе. Я также объяснила, что слышала, как демоны говорили компрометирующие вещи о директоре Андерсоне, и именно поэтому Леви установил жучок в машину.

— Возможно, это было более опасно, чем казалось, — сказала я. — Но дело в том, что Леви знает обо мне, и он никогда никому не рассказывал. Он доказал, что сохранит мои секреты. Я не найду этого больше нигде.

Леви подался вперёд в своем кресле.

— Не заставляйте её уезжать. Никто больше не причинит ей вреда, — его взгляд переместился с моей мамы на моего отца. — Я позабочусь о том, чтобы она была в безопасности.

— Он всегда говорит мне запирать двери моей машины, — добавила я.

Мама и папа обменялись взглядами. Несколько мгновений никто из них не произносил ни слова.

Решение повисло в воздухе между ними.

Наконец, папа снова обратил своё внимание на меня.

— Твои друзья кажутся хорошими детьми.

Мама поколебалась, потом вздохнула, смягчаясь.

— Они действительно кажутся милыми. Мне бы очень не хотелось забирать их у тебя. Мы подумаем о том, чтобы позволить тебе остаться.

Её взгляд упал на Леви, а затем переместился на наши руки.

— Хотя нам придётся поговорить с Шерил, чтобы убедиться, что Адель соблюдает комендантский час. Никаких засиживаний допоздна. Ты никуда не должна идти, пока Шерил не узнает и не одобрит, куда ты идешь, с кем ты и когда ты вернешься.

Я подняла свободную руку вверх, давая обещание.

— Я введу комендантский час, чтобы успокоить ваше сердце.

— Если демоны расскажут тебе о чьих-то преступлениях, — сказал папа, — держись подальше от этого человека.

— Правильно.

У меня не было никакого желания повторять свою последнюю стычку с преступником.

— Если ты узнаешь о незаконной деятельности, — добавила мама, — ты можешь сообщить властям безопасным способом. Оставь записывающие устройства им.

— Я обещаю.

Она посмотрела на Леви, выражение её лица ясно давало понять, что она тоже хочет услышать его слово.

— Больше никаких жучков, — сказал он.

Мама немного расслабилась.

— Ну, я полагаю, мы могли бы поговорить с твоими учителями о том, чтобы дать тебе работу, чтобы ты могла окончить среднюю школу здесь.

Родители обсуждали эти детали в течение нескольких минут, и когда они закончили с этим, они решили пойти в кафетерий, чтобы перекусить.

— Ты будешь в порядке с Леви несколько минут, не так ли? — спросила мама.

Я не была уверена, намеренно ли она оставляла нас наедине или просто давно не ела, но я была рада, что она достаточно доверяла Леви, чтобы оставить его со мной наедине.

— Да, со мной всё будет в порядке.

После того, как они ушли, я сжала руку Леви.

— Как ты держишься?

Он испустил долгий низкий вздох.

— Репортеры продолжают звонить, требуя заявления от моей семьи. ФБР обыскало наш дом и конфисковало компьютеры. Все в школе комментируют в Интернете, что они всегда знали, что мой отец был подонком, и родители в ярости, потому что директор не только застрелил одного из своих учеников, но и руководил наркобизнесом. Они говорят, что школьному округу, очевидно, нужны более строгие правила и стандарты.

— О боже.

— Становится всё хуже. Папин адвокат классифицировал меня как враждебного свидетеля и говорит, что мне придётся искать другое жилье, потому что дом продаётся, чтобы оплатить защиту отца. И Кахо, и Джейк говорят, что я могу жить с ними, но для этого мне нужно разрешение мамы, а прямо сейчас она слишком занята, проклиная имя отца, чтобы заботиться о таких деталях. Она и мой отчим прилетели вчера, чтобы разобраться с юридическими вопросами.

— Мне жаль.

— Я так зол на своего отца, — Леви провел большим пальцем по тыльной стороне моей руки, и его взгляд встретился с моим. — Несмотря на всё это, я всё ещё чувствую, что только что получил лучший рождественский подарок, потому что ты жива.

Я улыбнулась ему.

— Ещё раз спасибо за это.

Его взгляд опустился на мою руку. Хватка снова была на месте, держась так, как будто я мог ускользнуть.

— Я думал, ты мертва.

— Я была. Помнишь, я говорила тебе, что видела твоего ангела-хранителя? Я была вне своего тела.

Я рассказала ему всё: как я разговаривала со своим ангелом и слышала, как Леви молился, чтобы его ангел отправил меня обратно. Я ожидала, что Леви укажет на то, что услышанные слова его молитвы не доказывают, что я была мертва. Я могла бы быть достаточно сознательной, чтобы услышать их.

Вместо этого он сказал:

— Как ты думаешь, почему мой ангел-хранитель похож на меня?

Я пожала плечами. Я не придала этой детали особого значения.

— Я не знаю. Может быть, он предок.

— Или, может быть, он просто был одарен красивой внешностью.

Я засмеялась, а потом перестала, когда стало больно.

— Может быть.

Леви наклонился и поцеловал меня. Короткий поцелуй. Тот, который закончился прежде, чем я поняла, что это происходит. Но я всё равно была счастлива, что жива.

ГЛАВА 42

Леви

Я вышел из больницы и направился к своей машине. По крайней мере, пока это была моя машина. Папа не сможет платить из тюрьмы, а мама всё ещё решала, нужна ли мне машина, и если да, то подходит ли мне эта машина. Казалось, ей она не нравилась просто потому, что папа купил её. По её мнению, всё его имущество было запятнано деньгами от наркотиков.

Я сел в машину и завёл её. Было странно делать обыденные, нормальные вещи, такие как пристегивание ремня безопасности, когда уже ничего не было нормальным.

Не думай о "если", сказал я себе. С вечера пятницы я ничего не делал, кроме как размышлял о своём отце и той ране, которую он оставил в нашей жизни. Пребывание с Адель было отсрочкой, но теперь я снова был один.

Скоро мама вернется в Нью-Йорк, и я буду ещё больше одинок.

Я вспомнил, что сказала Адель о том, что у неё есть ангел-хранитель, и задался вопросом, была ли эта работа полной занятостью, 24-7 часов.

— Извини, чувак, — сказал я. — Тебе будет скучно большую часть времени.

Ну что ж. Скучать, вероятно, было хорошо, если ты работал в отделе ангелов-хранителей.

— Я постараюсь не усложнять тебе жизнь, — сказал я, а затем поехал по улице, почти превысив скорость.

ГЛАВА 43

Адель

Я пролежала в больнице шесть дней. Потом я поехала восстанавливать силы в дом тёти. Через неделю мой папа, Чарла и Джей Ди вернулись в Нью-Мексико, но моя мама больше не работала и осталась со мной у тёти Шерил, чтобы она могла заботиться обо мне, пока я не смогу вернуться в школу.

В ночь перед отъездом папа зашел ко мне в спальню, и я рассказала ему и маме о воспоминании, которое у меня было после того, как я чуть не утонула. Я ждала так долго, потому что не была уверена, какой будет их реакция, и потому что я не хотела видеть, как они обмениваются взглядами, которые означали: То, что она говорит, правда или бред? Должны ли мы поговорить о ней с другими врачами?

Этого взгляда не последовало. Когда мама услышала ту часть о том, что мои прабабушка и дедушка навещают меня, она заплакала. Она была близка со своими бабушкой и дедушкой.

— Я уверена, что они так гордятся тобой, — сказала она мне. — Но давай отложим твоё воссоединение с ними так долго, как только сможем.

Я не собиралась спорить с этим советом.

Папа молча слушал. Он почти ничего не сказал мне о стрельбе. Мама сказала мне, что это потому, что ему было трудно говорить на эту тему, контролируя свой характер, и он не хотел меня расстраивать.

Однажды, во время моего второго дня в больнице, он сказал:

— Директор Андерсон должен быть рад, что его заперли в месте, окруженном охраной, потому что, если бы это было не так, я бы сам его поймал и убил.

Я не привыкла слышать, как мой отец говорит такие вещи. У него не было оружия, и, насколько я знала, он никогда раньше не дрался.

— Закон позаботится о директоре Андерсоне, — сказала я. — Ты не хочешь делать ничего, что могло бы привлечь к тебе демонов.

Он только покачал головой.

— Я думаю, они уже нашли меня.

Я поняла, что он имел в виду, но его демонами были только гнев и ярость.

Настоящих рядом с ним не было.

Я продолжила, рассказав своим родителям об ангелах, которых я видела после того, как в меня стреляли, и закончила рассказ, сказав им, что Леви попросил своего ангела-хранителя помочь мне.

Мама взяла салфетку с моей тумбочки и вытерла глаза.

— Это удивительно, — она снова промокнула глаза. — Наверное, Леви нравится мне больше, чем раньше.

До этого она не совсем простила его за родство с отцом.

Папа задумчиво смотрел в пространство.

— Значит, ангелы знают, что происходит на земле? Независимо от того, что решит здешний суд, ангелы знают правду?

— Ты не можешь лгать в загробной жизни, — сказала я. — Ангелы знают твои мысли. Может быть, каждый может их прочитать. В конце концов, я знала мысли Леви, когда он делал мне искусственное дыхание, и теперь, когда я обдумала это, я поняла, что иногда, когда ангелы говорили со мной, они использовали мысли, а не слова. Их мысли были настолько ясны, что казалось, будто они были произнесены вслух.

— Хорошо, — сказал папа. — Этот придурок Андерсон проживет вечность, зная, что все могут рассказать, что он сделал, — он покачал головой. — На что это должно быть похоже — когда все знают, о чём ты думаешь, и никогда не можешь скрыть, какой ты человек?

Мама протянула руку и взяла папу за руку.

— Ты должен перестать зацикливаться на этом человеке.

— Я перестал, — сказал папа с лёгким смешком. — Теперь я беспокоюсь о том, что люди узнают обо мне.

Я вернулась в школу только в январе. Когда врачи впервые сказали мне, как много я пропущу, я не представляла, как смогу выполнить все задания.

Как оказалось, мне не нужно было беспокоиться. Средняя школа Саутбрука была готова перепрыгнуть через голову, а затем ещё немного, чтобы помочь мне наверстать упущенное.

Я думаю, это то, что происходит, когда директор стреляет в тебя; персонал очень мил, чтобы компенсировать это. Заместитель директора принёс мне цветы в больницу. Из районного отделения позвонили моим родителям и предложили заплатить за репетитора.

Все мои учителя прислали сочувственные электронные письма. Даже мистер Хойер превратился в заботливого человека.

В конечном итоге мне не понадобился репетитор. Друзья записывали лекции в классе, а затем приходили после школы, чтобы помочь мне с заданиями. Я никогда не получала столько доброты и поддержки. Я почти не знала, как реагировать.

Леви был моим любимым репетитором, и не только потому, что он мог точно изобразить мистера Хойера. Он держал меня за руку, украдкой целовал и заставлял меня чувствовать себя так, как будто всё было нормально. Что было особенно мило, поскольку для него тоже всё было ненормально. Он больше не был сыном директора. Он был сыном убийцы.

В мой первый день возвращения в школу мама высадила меня на парковке. Она направлялась в аэропорт, но уже дюжину раз сказала мне, что, если я не буду готова к её отъезду, она останется подольше. Она повторила это снова, когда я выходила из машины.

— Не волнуйся, — сказала я. — Остаток этого учебного года будет по-настоящему прозаичным и безопасным.

Я знала, что ей нужно вернуться к остальным членам семьи и своей работе.

— Если у тебя возникнут какие-нибудь проблемы...

— Я позвоню тебе.

Мама вздохнула, посмотрела, как я иду к школе, а затем, наконец, уехала.

Леви встретил меня на ступеньках школы и обнял.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — Он оглядел меня, чтобы убедиться, что я не собираюсь упасть в обморок или что-то в этом роде.

— Я в порядке. Как ты держишься?

— Теперь, когда ты вернулась, лучше.

Он взял меня за руку, и мы вошли в здание. Я действительно чувствовала себя хорошо. Просто помедленнее.

Когда я шла по коридорам, казалось, что все головы повернулись и уставились на меня. Некоторые люди подходили и приветствовали меня, другие просто таращились. Это продолжалось весь день. Даже младшеклассник, которого я не знала, хотел поговорить со мной. Все, кто когда-либо сталкивался с директором Андерсоном и ненавидел его за это, теперь были моими друзьями. Я слышала историю за историей о том, как студенты всегда знали, что этот человек был крипером.

К концу учебного дня я была измотана. Я чувствовала себя так, словно превратилась в ужасную комбинацию знаменитости и образца под микроскопом.

Леви встретил меня у моего шкафчика и предложил подвезти домой. Даже если бы я не хотела проводить с ним время, я бы согласилась, просто чтобы избежать автобуса — и возможности дополнительных комментариев о директоре Андерсоне.

Загружая свой рюкзак, я спросила:

— Как ты думаешь, как долго продлится это внимание? Я имею в виду, что быть застреленным не так уж интересно, не так ли?

Он улыбнулся.

— К несчастью для тебя, ты интересна, даже когда люди в тебя не стреляют.

— Да, — я понизила голос, убирая учебник по математике в рюкзак. — Слушать демонов интересно. Но, к счастью, никто здесь об этом не знает.

— Я не говорил о демонах, — сказал Леви. — Я говорил о твоей привлекательной внешности и обаятельном характере. Но теперь, когда ты упомянула об этом, каково это — вернуться в страну злых духов?

Только когда он задал этот вопрос, я поняла, что сегодня ничего не слышала. Я не слышала их с той ночи на винокурне, но я приписала тишину тому факту, что во время выздоровления я не была среди большого количества людей. У тех, кто приходил ко мне, не было компании демонов.

Но сегодня я разговаривала с десятками людей. Я была рядом с сотнями других. И я не слышала ни одного демона.

Я уставилась на Леви, гадая, что это значит.

— Может быть, она исчезла.

— Что именно? — спросил он.

— Моя способность слышать их, — сказала я. — Сегодня я ничего не слышала.

Леви пожал плечами.

— Может быть, их не было поблизости.

— В месте с таким количеством людей? Маловероятно.

— Почему твоя способность исчезла?

Я покачала головой. Я действительно не знала. Неужели мне больше не нужен этот дар? Неужели я недостаточно поработала с ним, и поэтому дар был отобран? Или это была отсрочка? Может быть, небеса позволили мне какое-то время побыть нормальным подростком.

Леви наблюдал за мной, оценивая мою реакцию.

— Ты радуешься такой возможности или грустишь?

Я застегнула молнию на рюкзаке и закрыла свой шкафчик.

— И то, и другое, я полагаю. Я не буду скучать по холоду или тревожному шепоту, но как я смогу помочь людям, если не смогу услышать их проблемы?

Леви рассмеялся.

— Что? — спросила я.

— Ты всегда можешь спросить, — сказал он.

— Большинство людей просто так не раскрывают свои внутренние секреты.

Он взял меня за руку.

— Ты найдешь какой-нибудь способ помочь.

Я собиралась поспорить, но он наклонился и поцеловал меня, и я решила, что мне всё-таки не хочется спорить.

КОНЕЦ

Переложено для группы https://vk.com/booksource.translations

Заметки

[←1]

«Алая буква» — роман американского писателя Натаниэля Готорна. Опубликован в Бостоне в 1850 году и с тех пор считается одним из краеугольных камней американской литературы. Это был первый американский роман, вызвавший широкий резонанс в Европе. Русский перевод появился в 1856 году под названием «Красная буква».

Девочка, которая слышала демонов

[←2]

MBA — Master of Business Administration - Степень "Магистр делового администрирования" — это степень магистра в области делового администрирования и управления инвестициями.