Келси Клейтон Грешник Серия:Школа Хейвен Грейс #1

Перевод группы

t. me/darksoulbooks

Глава 1

Саванна

Я бегу через пляж, чувствуя, как ветер развевает мои волосы. Мои пальцы ног погружаются в песок, когда я убегаю. Как только я думаю, что путь свободен, меня подхватывает на руки мой отец. Невольный визг срывается с моего рта, за которым следует приступ хихиканья, когда он кружит нас и щекочет мои бока. Он усаживает меня обратно и заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— Я люблю тебя, моя милая Сави.

Громкий звук моего будильника вырывает меня из сна и возвращает в реальность. Мой желудок сжимается, когда мысли о недавно пережитом воспоминании всплывают в моей голове. Конечно, это было не по-настоящему, по крайней мере, больше. Те дни так далеко в прошлом, что иногда я задаюсь вопросом, были ли они на самом деле.

Я скатываюсь с кровати, все еще чувствуя себя наполовину в коме. Мои ноги ступают по полу, когда я выхожу из спальни в поисках воды. Маленький, разрушенный дом находится в своем обычном состоянии после торнадо. Пустые бутылки из-под спиртного лежат на всех возможных поверхностях, что затрудняет передвижение. Если бы кто-нибудь увидел это, они бы подумали, что прошлой ночью была шумная вечеринка. Хотела бы я, чтобы это было так.

Осторожно, чтобы не производить слишком много шума, я беру несколько стеклянных бутылок и выкидываю их в мусорное ведро. Это мало что дает, но это лучше, чем ничего. Взяв бутылку воды из холодильника, я отступаю в ванную, чтобы подготовиться к школе.

Когда я забираюсь в душ, и холодная вода охлаждает мое тело, волнение выпускного года добавляет немного блеска в мою обычно мрачную жизнь. Еще один год, и я смогу выбраться из этого богом забытого места. Момент, когда я заканчиваю школу, — это момент, когда я отказываюсь от этой лжи о жизни, которой я живу.

Как только я помылась, я обернула полотенце вокруг тела и тихо проскользнула обратно в свою спальню. Идеально выстиранная форма висит в моем шкафу. Я улыбаюсь, вытаскивая одну и начинаю надевать ее. Серая юбка до отвращения проста, но дает ощущение безопасности и защищенности. Бордовая рубашка не сильно отличается, за исключением школьного герба в верхнем углу. Возможно, это не то, что я бы предпочла надеть сама, но это облегчает все в отделе гардероба моей жизни.

Я расчесываю и сушу свои длинные светлые волосы перед нанесением тонкого слоя макияжа. Этого достаточно, чтобы сказать: “Я полностью собрана”, но этого недостаточно, чтобы выглядеть так, будто я только что вышла из стриптиз-клуба. Бросив быстрый взгляд в зеркало, я улыбаюсь своей внешности и хватаю сумку.

Дом все такой же безжизненный — и такой же разрушенный, — каким он был, когда я проснулась. Я на цыпочках крадусь по коридору в темную спальню. Из-за плотных штор, закрывающих окна, трудно что-либо разглядеть, но я могу разглядеть тело, упавшее поперек кровати. Когда я захожу дальше внутрь, я прикрываю нос, сразу задыхаясь от запаха.

— Папа? — Я шепчу-кричу, но ничего не получаю взамен. — Папа?

Из его горла вырывается низкое ворчание. Ну, по крайней мере, он жив. Я подхожу ближе и вижу, что он полностью одет, а на его рубашке, должно быть, засохшая рвота.

— Папа, давай. Проснись. Ты в беспорядке, и нам нужно снять с тебя эту рубашку.

Я пытаюсь поднять его, но он вырывает свою руку из моей хватки. — Нет.

Обычно я делаю глубокий вдох, прежде чем повторить попытку, но, если я сделаю это сейчас, содержимое моего желудка присоединится к его. — Ты можешь вернуться ко сну, как только я закончу.

Схватив подол рубашки, я начинаю закатывать ее вверх, но меня отталкивают. — Прекрати, блядь, ты, маленькая сучка.

Его слова должны ощущаться как удар под дых или, по крайней мере, вызывать у меня грусть, но я так долго жила в этом кошмаре. Нет ничего, что он мог бы сказать, чего бы я не слышала. Вместо того, чтобы бороться с ним дальше, я поднимаю свою сумку с пола и направляюсь к двери. Если он хочет остаться покрытым собственной блевотиной, это его проблема.

***

Я на полпути к школе, когда рядом со мной останавливается знакомый внедорожник. Я вытаскиваю один из наушников и поворачиваюсь лицом к водителю. Брэди, самый близкий мне человек в этом месте, который похож на настоящего друга, бросает на меня понимающий взгляд, когда протягивает руку и открывает дверь.

— Сколько раз я говорил тебе, что буду возить тебя по утрам?

— Технически, ни разу. Новый учебный год, новые правила. — Я усмехаюсь, когда сажусь на пассажирское сиденье.

— Саванна, — невозмутимо отвечает он, явно недовольный моими выходками. — Я серьезно. Я не хочу, чтобы ты ходила по этой части города. Особенно не в одиночку.

Я издеваюсь. — Я большая девочка, Би. Думаю, я справлюсь с одним бездомным парнем или семью.

— Я уверен, что ты можешь, Рокки, но давай не будем проверять эту теорию.

Мы добираемся до школы меньше чем за половину времени, которое мне потребовалось бы, чтобы дойти пешком. Тротуары по обе стороны улицы заполнены детьми. Слева — средняя школа Норт-Хейвен, государственная школа, в которую мне пришлось бы ходить, если бы не миссис Лоуренс — мама Брейди и мой невероятный учитель танцев, — ежегодно выплачивающая кругленькую сумму. А справа — моя престижная частная школа, Хейвен Грейс. Два учреждения напротив друг друга не могли быть более разными, и соперничество между ними было сильным на протяжении десятилетий. Если мы не сражаемся с ними на футбольном поле, то наносим удары на вечеринках. Это постоянная война, которая, похоже, не собирается заканчиваться в ближайшее время.

— Спасибо, что подвез. — Говорю я, протягивая руку и обнимая Брэди, прежде чем выйти из машины. — Увидимся после?

Он кивает. — Я буду здесь.

Когда машина отъезжает, я делаю глубокий вдох и начинаю подниматься по ступенькам к большим дверям. Все ученики, ошивающиеся снаружи, здороваются со мной, надеясь, что я остановлюсь, чтобы поговорить с ними, но никому не повезло получить больше, чем фальшивая улыбка, посланная в их сторону. Я захожу внутрь и поворачиваю направо по коридору, видя, что мой отряд, как любят называть их люди, уже окружает мой шкафчик. Желание закатить глаза сильно, но я думаю, это связано с тем, что меня считают самой популярной девочкой в школе.

В ту секунду, когда я достаточно близко, я слышу, как Бекка разглагольствует о чем-то, что я могу только предположить, это проблема богатой сучки. Все взгляды обращаются ко мне, когда я подхожу к своему шкафчику. Мои брови поднимаются в безмолвной команде, заставляя Кинсли и Пейдж отойти с моего пути.

— Привет, Саванна, — приветствует Эмма.

Я тепло улыбаюсь ей. — Привет, Эмс.

Из них четверых Эмма самая искренняя, хотя конкуренция в этой категории не очень жесткая. Я не настолько глупа, чтобы верить, что их преданность гуще воды. Не нужно быть ученым-ракетчиком, чтобы понять, что они бросили бы меня на съедение волкам, если бы это означало, что они получат немного больше внимания. Черт возьми, я почти уверена, что единственная причина, по которой они поклоняются земле, по которой я хожу, это потому, что они думают, что я встречаюсь с Брэди. Для них он взрослый парень из колледжа с хорошей машиной. Для меня он очень горячий, но очень голубой сын моего учителя танцев. Тем не менее, то, чего они не знают, им не повредит.

— Итак, в чем проблема сегодня, Бек? — Спрашиваю я, запихивая сумку в шкафчик и засовывая мобильный телефон в задний карман.

Она проводит пальцами по волосам. — Я попросила массаж горячими камнями в спа, и они дали мне шиацу.

Да. Я была права — проблема с богатой сучки.

— Тьфу, я ненавижу, когда это происходит. — Ложь слетает с моих губ с привычной легкостью, и Бекка сияет от подтверждения.

Почти забавно, как высоко они думают обо мне. Если бы они знали, сколько у меня денег или их отсутствие, без сомнения, они относились бы ко мне как к жвачке под ботинками. К счастью, с такой фамилией, как Монтгомери, никто даже не думает подвергать это сомнению. Всего несколько человек знают, где я живу. Один из них Брэди, а другие — Нокс Вон и его бригада головорезов. Нокс живет через пару домов от меня, так что это был только вопрос времени, когда они узнают. Потребовалось немного убеждения, чтобы заставить их держать язык за зубами, но как только Брэди пообещал принести им алкоголь, когда они захотят, они согласились.

В коридоре становится громче, когда ребята из футбольной команды пробираются через школу. Картер Трейланд улыбается, подмигивая проходящей мимо девушке. Бедняжка чуть не падает в обморок на месте, но он даже не взглянет на нее. Она слишком незначительна, чтобы он действительно заметил ее.

Рядом с Картером Джейс Лэндон, лучший кикер, которого Хейвен Грейс когда-либо видела. Эти двое выглядят как модели Hollister со светлыми волосами и идеально мускулистым телосложением. По бокам от них Хейден Уотерс и Уайатт Эверсон, такие же великолепные, но немного менее пугающие. Уайатт может быть типичным спортсменом, но он тайно компьютерный гений. Я не думаю, что есть хоть одна вещь, которую он не может сделать в кибер-мире. И Хейден, несмотря на то, что он постоянно находится в компании других придурков, он просто душка. Если бы его влюбленность в Эмму не была убийственно очевидной, он мог бы быть тем, с кем я бы хотела встречаться.

— Так, так, так, — говорит Картер, когда его взгляд останавливается на мне. — Привет, красотка. Давно не виделись.

Я закатываю глаза, прислоняясь к своему шкафчику. — Я видела тебя две недели назад на вечеринке Джейса в конце лета. Ты напился и использовал бассейн в качестве своего личного писсуара.

Его ухмылка становится шире. — О, да. Хорошие времена.

Звенит звонок, и все разбегаются, чтобы попасть на урок, кроме нас. Мы небрежно направляемся в классную комнату, зная, что у нас нет ни малейшего шанса попасть в беду. В последний раз, когда учительница пыталась наказать нас за что-то, отец Картера поднял такой шум, что ее уволили на следующий день. Я думаю, это то, что происходит, когда ты капитан футбольной команды, а твой отец — окружной прокурор.

Когда мы входим в класс, все останавливаются и пялятся на нас. Некоторые не скрывают своего раздражения тем, что мистер Энглвуд предпочитает ничего не говорить о нашем опоздании. Как раз в тот момент, когда я собираюсь занять свое место, мои глаза встречаются со знакомой парой в центре комнаты. Делейни Каллахан. В те далекие времена, когда моя жизнь не была до тошноты похожа на плохой ситком, мы с ней были лучшими друзьями — но это просто еще одна вещь, оставшаяся в прошлом. Она одаривает меня застенчивой улыбкой, на которую я почти непроизвольно отвечаю, но Кинсли толкает меня в плечо, чтобы привлечь мое внимание.

— Кого ты увидела?

Я качаю головой. — Никого важного.

Бросив последний взгляд на Делейни, я замечаю, что ее улыбка исчезла, и она отвела глаза. Хорошо. Чем дальше она будет держаться от меня, тем лучше.

***

Я подхожу к столу и ставлю свой поднос, занимая место рядом с Хейденом. Бекка, Пейдж и Кинсли присоединяются к нам всего через пару минут. Картер не делает ничего, чтобы скрыть то, как он смотрит прямо на грудь Пейдж. Я не могу удержаться от смеха, прочищая горло. Он неохотно отводит глаза, чтобы посмотреть на меня, зная, что попался, но не испытывая стыда.

— Ты такая свинья, — говорю я ему, только наполовину шутя.

Он наклоняется вперед, опираясь на локти. — О, кто-то ревнует?

— В твоих мечтах, Трейланд.

Коварная ухмылка украшает его лицо. — Нет, детка, в своих мечтах я делаю гораздо больше, чем просто проверяю твою стойку.

Я хихикаю, но предпочитаю ничего не говорить. Картер показывал свое влечение ко мне с первого курса, как и любой другой отдаленно симпатичной девушке в этом заведении. Назвать его мужчиной-шлюхой было бы большим преуменьшением. В восемнадцать лет я удивлена, что его член до сих пор не отвалился от того, что он что-то подцепил. И если я буду честна, Джейс не лучше. Я предпочитаю оставаться в категории девушек, которых они еще не трахали.

Эмма садится рядом со мной, кладя перед собой картофель фри, который она купила на обед. Как только она берет одну из них, голос Кинсли останавливает ее движения.

— Ты действительно собираешься это есть?

Эм колеблется, выглядя побежденной, когда она смотрит на еду. — Я думаю, что нет.

— Хороший выбор, — чопорно отвечает она.

— Кинсли, — отчитывает Хейден.

— О, мне жаль. Я обидела твою маленькую подружку? — Она издевается. — Я просто пытаюсь помочь. На днях на тренировке ее форма чирлидерши выглядела немного тесноватой.

Эмма извивается, и я больше не могу это слушать. — Это сильно сказано девушкой, которую нам нужно было перевести из летчицы в корректировщицу, потому что она стала одним из самых тяжелых членов команды. — Я одариваю ее своей самой милой улыбкой "пошла ты", прежде чем повернуться к Эмме. — Не слушай ее, Эмс. Она просто завидует твоему “броску в корзину”.

Схватив картошку с ее тарелки, я ухмыляюсь и подношу его ко рту, придавая ей уверенности в том, что она сделает то же самое. Все тело Картера сотрясается от смеха, когда Кинсли смотрит на меня через стол, но она не осмеливается ничего сказать в ответ. Во-первых, то, что я сказала, было не чем иным, как правдой, а во-вторых, она недостаточно самоуверенна, чтобы трахаться со мной.

Я доедаю половину салата, когда телефон Джейса звонит на столе. Он поднимает его и хихикает, прежде чем показать Картеру. На лице Картера появляется малейший намек на гнев, прежде чем он сменяется явным весельем.

— Да, точно. Не с нашим новым квотербеком, они этого не сделают.

Мои брови хмурятся. — Что происходит? — спросил я.

— Нокс Вон в Норт-Хейвене несет всякую чушь. Говорят, что в этом году они собираются надрать нам задницы на поле.

— Клянусь, вся эта травка ударила ему в голову, — вмешивается Уайатт.

Или это может быть кока-кола, которую я видела, как он покупал на днях. Эта мысль приходит мне в голову, но я не осмеливаюсь сказать это. Если бы я это сделала, они могли бы использовать это против него, и его бы выгнали из команды. Выяснение того, что информация поступила от меня, нанесло бы ущерб моей репутации. Кроме того, как мне объяснить, как я это увидела? О да, просто так получилось, что я прогуливалась по их дерьмовому району, когда наткнулся на футбольного капитана Н-Х, занимающегося торговлей наркотиками? Нет, спасибо, я пас.

— Кстати, о твоем новом QB, где он? — Спрашивает Пейдж.

Картер ухмыляется. — Он начинает завтра. Не снимай трусики, Пейджи.

— Подожди, у тебя есть новый квотербек? — Я явно что-то упустила.

— Да, принцесса. Вы бы знали это, если бы пришли на тренировку на прошлой неделе и не оставили их бедные души с коммандером Кинсли в качестве исполняющего обязанности капитана.

Я беру оставшийся помидор черри из своего салата и бросаю в него, лишь слегка впечатляюсь, когда он отправляет его в рот. — Я же говорила тебе, я была на Бора-Бора со своим отцом.

Это полная чушь, но это звучит намного лучше, чем рассказывать им, что мы с Брэди тренировались до такой степени, что к концу недели я едва могла стоять. Когда миссис Лоуренс сказала мне, что она пригласила скаута из Джульярда приехать на концерт в этом году, я поняла, что мне нужно увеличить количество репетиций. К счастью, Брэди был полностью на борту.

Он знает, как сильно мне нужно не только поступление туда, но и полная стипендия, чтобы уехать как можно дальше отсюда и от моего отца.

— Ну, ты встретишься с ним завтра. — Картер подмигивает. — Хотя, не бери в голову никаких идей. Похоже, твои девочки здесь уже заявили о своих правах.

Я не должна удивляться, что Кинсли уже думает о том, как залезть этому парню в штаны. Она похожа на женскую версию Картера, только противнее. По крайней мере, у него есть какие-то стандарты. Если этот новичок знает, что для него хорошо, он будет держаться подальше от этого монстра, зараженного ЗППП.

Глава 2

Грейсон

Я просыпаюсь утром, чувствуя себя слишком неуместно в этом огромном доме. Можно было бы подумать, что я буду наслаждаться всеми воспоминаниями, которые он хранит, поскольку это был дом моего детства, но я этого не делаю. Все здесь пропитано мыслями о жизни, к которой я никогда не вернусь. Жизнь, которую отняли руки единственного человека, которому я доверял больше всего на свете. Возвращение сюда только разжигает мой огонь, и я буду наслаждаться местью, которую заслуживаю, еще больше.

— Грейсон, завтрак! — Моя мама кричит на лестнице.

Издав стон, я сажусь на кровати и провожу пальцами по своим шелковистым каштановым волосам. Как только я надеваю спортивные штаны, я игнорирую желание соскользнуть с перил и выбираю вместо этого спуститься. Запах блинов заполняет весь нижний уровень, что сразу вызывает у меня подозрения. Моя мама годами не готовила завтрак. Я не ожидал, что сейчас будет по-другому.

— Доброе утро, — говорю я.

Она светится, как чертова рождественская елка, и если бы я не знал ее лучше, я бы подумал, что она на наркотиках. — Доброе утро, дорогой. Блинчики?

— Уверена? — Если она и чувствует колебание в моем тоне, она не упоминает об этом. — Ты кажешься, гм, другой.

— Что? Мне нельзя быть в хорошем настроении?

Я хихикаю. — Нет. Я просто не думал, что ты будешь.

Она пожимает плечами. — Что я могу сказать? Я думаю, ты был прав. Этот дом, возвращение сюда, это помогает. Это самое близкое чувство к твоему отцу с тех пор, как…

Ей не нужно заканчивать предложение, чтобы я понял, к чему она клонит. Тем не менее, тема моего отца не из тех, которые я люблю обсуждать, поэтому я киваю и сочувственно улыбаюсь. Она сжалилась надо мной и сменила тему.

— Итак, ты взволнован своим первым днем?

Я закатываю глаза. — О да, мне просто нравится идея ходить в подготовительную школу с кучей богатых снобов.

Она фыркает. — Ну, я все еще могу получить возмещение по чеку за обучение и вместо этого отправить тебя в государственную школу.

— Нет. — Я качаю головой. — Я же говорил тебе, что у Хейвен Грейс лучшая футбольная команда.

И моя цель. Я не мог сказать своей матери настоящую причину, по которой я хотел вернуться сюда, или почему я настоял на том, чтобы она заплатила отвратительную сумму денег за то, чтобы я поступил в ХГ на выпускной год. Я уверен, что часть ее верит в то, что я сказал ей, что я хотел вернуться в дом моего детства, чтобы чувствовать себя ближе к моему отцу. Другая часть ее, вероятно, думает, что это было просто для того, чтобы сбежать от своего последнего парня-отморозка. Хотя эта часть была большим плюсом, она не имела ничего общего с моей истинной мотивацией.

Мне удается закончить свой завтрак, избегая большинства светских разговоров, а затем сразу же поднимаюсь в свою комнату под предлогом необходимости подготовиться. Как только я поворачиваю замок на своей двери, я хватаю пачку сигарет и подхожу к окну. Сидеть на крыше было моим любимым местом, когда мне нужно было подумать. Я делал это, когда мои родители ссорились. Когда я сделал что-то не так и попал в беду. Когда мои чувства к моей лучшей подруге стали немного менее платоническими и немного более реальными. Это было единственное место, где меня никто не беспокоил, кроме водопада. Я все еще не уверен, что кто-то знает, что это там, за исключением единственного человека, с которым я поделился этим.

Я делаю затяжку сигаретой, позволяя дыму наполнить мои легкие, а затем выдыхаю весь свой стресс вместе с ним. Как дурная привычка, мои глаза инстинктивно бросают взгляд на дом через дорогу — тот, в котором я проводил больше времени, чем в своем собственном. Я до сих пор помню, как ночью мы использовали фонарики с нашей личной азбукой Морзе. Если бы только она использовала этот код, чтобы сказать мне, что моя жизнь вот-вот перевернется с ног на голову. Но, конечно, она этого не сделала. Не тогда, когда она была частично виновата.

Туша сигарету о черепицу на крыше, я проглатываю гнев, горящий во мне, и возвращаюсь в свою спальню. Сегодня я приведу свой план в действие, и мне нужно быть готовым. Она не знает, что с ней происходит, и это именно то, чего я хочу.

***

Подготовительная школа Хейвен Грейс — это все, что я себе представлял. На парковке полно машин, которые стоят дороже, чем ваш средний дом. Высокомерные богатые дети бродят по коридорам, их больше всего беспокоит, где будут их следующие каникулы. Их наивность приводит в бешенство. Хуже всего знать, что, если бы моя жизнь не была навсегда изменена чьими-то действиями, я, вероятно, ничем не отличался бы от этих сопляков из трастового фонда.

Несмотря на то, что у нас были деньги, чтобы жить там, где мы хотели, моя мама опиралась на поддержку своей сестры — ее сестры, которая категорически отказывается тратить больше, чем необходимо. Они обе из богатой семьи, но все это не имеет значения для тети Лорен. Она настаивает на том, чтобы ее дети ходили в государственную школу и зарабатывали на все дорогие вещи, которые они хотят. Следуя ее примеру, моя мама сделала то же самое со мной, и я рад этому. Это научило меня не быть похожим на этих избалованных придурков, у которых голова торчит из задницы.

— Привет, ублюдок. — Кстати, о придурках.

Я ударяю кулаком Картера, прежде чем кивнуть Джейсу. — Что случилось?

— Просто еще один день в аду. Тебе это все еще нравится?

Я пожимаю плечами, прежде чем мои глаза останавливаются на девушке, у которой юбка закатана достаточно высоко, чтобы была видна ее задница. — На самом деле не могу жаловаться.

Он усмехается. — Это мой мужчина, но, может быть, не эта. Я почти уверен, что Джей чуть не подхватил от нее сифилис в прошлом году.

Джейс бьет Картера по руке. — Отвали, мудак. Я бы не позволил этой суке приблизиться к моему члену.

— Да, да, конечно. Ты девственный монах. — Он отмахивается от него. — Кто у тебя на первом уроке?

Я вытаскиваю из кармана сложенное расписание и пробегаю по нему глазами. — Мистер Энглвуд.

— Мило. Вот где мы все находимся. — Он вырывает бумагу у меня из рук. — Они, должно быть, поняли, что ты в команде. Все наши классы одинаковы, кроме одного. Пошли, твой шкафчик рядом с моим.

Мы идем по коридору, Картер и Джейс по обе стороны от меня. Когда мы подходим, четыре девушки, которых я узнаю из команды поддержки, стоят там с Хейден и Уайаттом. Двое из них выпрямляются, как только замечают меня, играя со своими волосами в слабой попытке быть незаметными.

— Привет, Грейсон, — приветствует меня одна, но я, кажется, не могу вспомнить ее имя. Я думаю, Кейси или Кэсси.

Картер фыркает. — Полегче, Кинсли, твое отчаяние проявляется.

— Отсоси, Картер.

— Ах-ах, сосать — это твоя специальность. Я больше люблю лизать. — Он высовывает язык для акцента, заставляя Кинсли съежиться. Затем, как будто кого-то не хватает, он оглядывается. — Где твой капитан?

Все они выглядят такими же невежественными, как и Картер, пока одна из них, которую я считаю Эммой, не смотрит на свой телефон. — Я пыталась написать ей, но она не ответила.

— Почему ты все равно так беспокоишься о ней? — Кинсли плюет.

Картер смеется и даже не отвечает ей. Кем бы ни была эта девушка, между ней и маленькой мисс Вспыльчивость явно есть какие-то проблемы.

— Хорошо, чувак, этот шкафчик твой. — Он стучит по одному из них, а затем переходит к следующему. — Это мой, а тот, что рядом с ним, принадлежит Джейсу. Хейден и Уайатт по другую сторону от тебя.

— Круто, спасибо. — Я набираю комбинацию и открываю его, небрежно бросая сумку внутрь, как раз перед тем, как из динамиков заиграет короткая мелодия. — Что, черт возьми, это было?

Хейден выглядит немного неловко. — Звонок. Нам пора идти.

Джейс хихикает. — Не слушай его. Ему просто не нравится нарушать правила. Мы доберемся туда, когда доберемся.

Я киваю и следую за ними, когда мы все направляемся в другой коридор. Кинсли старается расположиться рядом со мной, почти отталкивая Уайатта с дороги. Я ненадолго окидываю взглядом ее тело. Ее темно-каштановые волосы почти сливаются с ее бледной кожей, но она не совсем непривлекательна. Я не думаю, что встречался бы с ней, поскольку я совершенно точно не вступаю в отношения, но я, вероятно, позволил бы ей отсосать мне раз или два.

— Давай. Ты можешь сесть рядом со мной, — говорит она, обхватывая руками мои бицепсы. Джейс и Картер хихикают, когда я закатываю глаза и позволяю ей вести.

Учитель делает паузу, когда мы шумно входим в комнату. Он смотрит на меня с подозрением, но у меня нет ни минуты, чтобы представиться, поскольку меня тянут к столу в конце комнаты. Кинсли садится рядом со мной, а Картер и Джейс проскальзывают за нами.

— Мистер Хейворт, мило с вашей стороны присоединиться к нам, — приветствует меня мистер Энглвуд. — Ты мой новый ученик, не так ли?

— Да, это я.

Он кивает. — Ну, мои правила просты. Не создавайте помех в моем классе, и у нас не должно возникнуть никаких проблем. Звучит хорошо?

Я прикрываю рот кулаком, чтобы скрыть свое веселье, когда два идиота хихикают позади меня. — Мм-хм.

— Отлично. А теперь давайте откроемся для… — Остального я не слышу, так как незаметно надеваю наушники и включаю музыку.

***

Урок проходит довольно быстро, но, вероятно, это во многом связано с плейлистом, который звучал у меня в ушах. Я направляюсь к двери только для того, чтобы обнаружить знакомое лицо, прислонившееся к шкафчику в другом конце коридора.

— Грейсон Хейворт, — ухмыляется она.

Мое настроение мгновенно улучшается. — Делейни! Это ты?

В пару шагов она пересекает коридор и бросается в мои объятия. Я охотно ловлю ее, кружа нас по кругу, пока она визжит.

— Я никогда не думала, что увижу тебя снова. — Она хлопает меня по руке. — Способ уйти в самоволку, придурок.

— Я знаю, знаю. Мне жаль. Хотя на самом деле уходить было не моим выбором.

Нахмуренное выражение украшает ее безупречное лицо. — Я слышала. Мне действительно жаль твоего отца.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь ответить, кто-то обнимает меня за плечи. — Грейсон, что ты делаешь? Почему ты с ней разговариваешь?

Мои глаза прищуриваются, когда я смотрю на Кинсли. — Ее зовут Делейни, и потому что я знаю ее с детства. — Я вырываю свою руку из ее хватки. — Это проблема?

Оглядываясь назад, она надувает губы, прежде чем убежать от нас. Делейни широко улыбается. — Ладно, это было потрясающе. Итак, знает ли Са—

— Кто твой друг, Хейворт? — Картер прерывает ее, опираясь рукой на шкафчик рядом с нами и глядя на нее, как на кусок мяса.

Делейни выглядит немного напуганной, когда она придвигается ближе ко мне. — Мне, э-э, нужно идти на мой следующий урок. Было приятно снова тебя увидеть. Мы скоро наверстаем упущенное.

Она убегает прежде, чем у меня даже появляется шанс попрощаться. Брови Картера хмурятся, когда он наблюдает, как она практически убегает от него, но затем он стряхивает это с себя и кладет руку мне на плечо, кивая в сторону шкафчиков. Мы вдвоем идем бок о бок туда, где тусуются все остальные. Я бросаю свою книгу на полку, а затем закрываю дверь, прислоняясь к ней спиной.

Я слушаю, как Джейс обсуждает планы вечеринки, которую он устраивает в ближайшие выходные, когда стройная девушка с грязными светлыми волосами пробирается между Пейдж и Беккой. Я не могу видеть ее лица, так как оно спрятано в шкафчике, но в ней есть что-то странно знакомое. Я жду, когда она повернется, когда Картер заговорил.

— Как мило со стороны ее королевского высочества присоединиться к нам, — язвит он.

Она усмехается. — Разве у тебя нет дел поважнее, чем сосредоточиться на моем местонахождении, Трейланд?

В ту секунду, когда я слышу ее голос, моя кровь стынет как лед. Я бы узнал этот звук где угодно. Черт возьми, я потратил достаточно времени, слушая это, пока рос. Она медленно поворачивается, и в этом нет никаких сомнений. Когда ее взгляд падает на меня, у нее перехватывает дыхание, и я знаю наверняка. Она может выглядеть старше и в миллион раз сексуальнее, но прямо передо мной стоит именно та, ради кого я пришел сюда. Саванна, блядь, Монтгомери.

Глава 3

Саванна

В доме странно тихо, когда срабатывает будильник, и, судя по тому, что на кофейном столике нет нового набора пустых пивных бутылок, можно с уверенностью предположить, что мой отец так и не вернулся домой прошлой ночью. Проверив дом, я провожу пальцами по волосам и возвращаюсь в свою комнату, чтобы взять телефон. Первым в моем списке вызовов стоит больница. Я не могу сосчитать, сколько раз я заставал его там, восстанавливающийся после пьяной травмы.

— Медицинский центр Норт-Хейвен. Чем я могу вам помочь?

Я сглатываю. — Да, меня зовут Саванна Монтгомери. Я звоню, чтобы узнать, есть ли у вас там пациент по имени Крейг Монтгомери? Он мой отец.

— Дай я проверю. — Я слышу щелканье клавиш на заднем плане, прежде чем она отвечает. — Нет. Здесь нет никого с такой фамилией.

— Хорошо, спасибо за вашу помощь. — Я вешаю трубку и сразу же звоню во второе место в моем списке — в полицейское управление. Я узнаю этот голос, как только они отвечают. — Привет, Барри. Это Саванна. Мой папа там?

Он напевает. — Да, милая, он здесь. Один из наших парней забрал его прошлой ночью из-за публичного употребления алкоголя.

Я вздыхаю. — Я так и подумала, когда проснулась и поняла, что он не пришел домой прошлой ночью. Какие-либо другие обвинения?

— Сопротивлялся, но просто приди за ним, и мы будем квиты.

— Спасибо, Бар. Я скоро буду там.

— Конечно, Саванна.

Из двух вариантов я бы предпочла, чтобы он был в больнице. Они, по крайней мере, дают ему жидкости, поэтому его похмелье не такое сильное, и с ним немного легче справиться. Я смотрю на время и замечаю, что уже 7:05. Уже поздно для того, чтобы вовремя прийти в школу.

Я быстро расчесываю волосы и одеваюсь в форму. Я выбегаю за дверь, а Брэди уже ждет меня на обочине. Я улыбаюсь, когда сажусь в его машину.

— Эй, ты можешь кое-что сделать, прежде чем отвезти меня в школу?

Он смотрит на меня с подозрением, прежде чем приходит осознание, и он заводит машину. — Тебе нужны деньги для залога?

— Не в этот раз.

На данный момент Брейди знает, что лучше не пытаться говорить со мной об этом. Первые пару раз он пытался вытянуть из меня информацию о том, когда мой отец превратился из отца года в никчемную пьяницу. Если честно, у меня даже нет ответа на этот вопрос. Все, что я знаю, это то, что со временем он менялся, пока не стал таким. Подлый, безжалостный, разочаровывающий человек. Теперь это все, что я знаю.

Мы подъезжаем к полицейскому участку, и Брейди ждет снаружи, пока я иду за отцом. Я следую за офицером обратно в камеру, наблюдая, как мой отец вздрагивает, когда звук его имени эхом разносится по комнате.

— Монтгомери! На выход.

Офицер Паттен открывает дверь, и в нее, спотыкаясь, вваливается мой отец. Легко понять, что он все еще, по крайней мере, частично пьян, но в основном с похмелья, если судить по тому, как он прикрывает глаза от света.

— Какой у него был уровень алкоголя, когда вы его привели? — Я спрашиваю.

Хмурый взгляд офицера показывает его жалость к тому, насколько я равнодушна ко всему этому, но я не ищу его сочувствия. Я терпеливо жду ответа, пока он достает отчет.

— 235.

Почти в три раза превышает допустимый предел, прелестно. Хотела бы я сказать, что в этот раз он поставил рекорд, но это не так. Рекорд был сделан, когда у него было 462, и в больнице ему нужно было промыть желудок, чтобы избежать повреждения печени. Это прогулка в парке по сравнению с тем днем.

— Хорошо, папа. Давай отвезем тебя домой и уложим в постель.

Я веду его к машине, где Брейди открывает дверь и помогает мне посадить его. Мой отец ворчит что-то неразборчивое, когда мы, дети, запираем заднее сиденье и запираем его. Я бормочу еще одно спасибо своему другу и сажусь на пассажирское сиденье.

Поездка обратно к моему дому медленная, без сомнения, потому, что Брейди не хочет, чтобы задняя часть его машины снова была покрыта рвотой. Здесь целую неделю пахло, как в мусорном контейнере, прежде чем он смог записаться на мойку, чтобы узнать подробности.

Как только мы подъезжаем, мы вдвоем затаскиваем моего отца в дом и в его спальню. К моему облегчению, он называет меня куском дерьма только один раз, прежде чем падает лицом вниз на свою кровать. Я ставлю бутылку воды и пару таблеток Advil на его тумбочку, когда он проснется позже. Затем я собираю свои вещи в школу и запираю дом.

— Просто еще один день в раю? — Брэди шутит, когда мы возвращаемся во внедорожник.

— Ты это знаешь.

***

Вместо того, чтобы сразу идти на занятия, на которые я неизбежно опоздала бы, мы решили сначала перекусить чем-нибудь на завтрак — или, скорее, он так решил, а я не имела права голоса в этом вопросе, потому что “моя машина — мои правила”. Итак, я прихожу в Хейвен Грейс сразу после окончания первого урока.

После того утра, которое у меня было, мое терпение истощено, когда я захожу внутрь. Я проталкиваюсь сквозь Пейдж и Бекку, чтобы добраться до своего шкафчика, даже не давая им шанса сделать первый шаг. Вытаскивая телефон из сумочки, я бросаю сумку внутрь и беру учебник для второго урока.

— Как мило, что ваше королевское высочество присоединилось к нам, — говорит Картер с ухмылкой, но я вряд ли в настроении для этого.

Я издаю звук раздражения. — Разве у тебя нет дел поважнее, чем следить за моим местонахождением, Трейленд?

Когда я оборачиваюсь, я замечаю кого-то нового, стоящего между Картером и Джейсом. Мой взгляд начинается с его груди и поднимается вверх. Когда мои глаза встречаются с его, у меня перехватывает дыхание. Нет, этого не может быть. Темно-синие глаза, которые я помню, те самые, о которых я мечтала сотни раз за последние восемь лет, смотрят на меня в ответ.

В последний раз, когда я смотрела в этот взгляд ночного неба, мне было десять лет, прежде чем он и его семья полностью исчезли. Мой отец сказал, что они переехали, но я не хотела в это верить. Он бы мне сказал. Он бы попрощался. Однако, когда я перебежала улицу и вошла в пустой дом, я поняла, что он был прав. Мой лучший друг, все для меня, бросил меня, не сказав ни слова.

— Саванна? Привет? — Картер машет рукой перед моим лицом, выводя меня из задумчивости. — Черт возьми, девочка. Я не думаю, что Брейди был бы слишком рад узнать, что ты проверяла нового квотербека.

— К-квотербек? — Я хриплю. Это новый QB?

— Саванна, это Грейсон. Грейсон, Саванна. Она капитан команды поддержки. Джейс представляет нас, совершенно не обращая внимания на тот факт, что мы уже знаем друг друга. Черт, в какой-то момент мы знали друг друга лучше, чем кто-либо. — Ты бы встретил ее на прошлой неделе на тренировке, но ее отец увез ее на Бора-Бора.

Я собираюсь открыть рот, когда Грейсон перебивает меня. — Мне нужно идти в класс. — Он рычит и уходит, прежде чем кто-нибудь успевает что-нибудь сказать.

Кажется, я не могу отвести взгляд от его удаляющегося тела, когда он исчезает в толпе. Последнее, чего я когда-либо ожидала, это чтобы Грейсон Хейворт стал новым квотербеком. Я потратила бесчисленное количество часов, пытаясь найти его, но безуспешно. Никаких социальных сетей. В списке нет номера телефона. В телефонной книге нет адреса. Даже парень Брейди, Джейкоб, сын частного детектива, ничего не смог найти на него. Тем не менее, это не мешало мне время от времени пытаться.

— Что застряло у него в заднице? — Спрашивает Бекка.

Картер улыбается. — Я видел, как он разговаривал с одной из близняшек Каллахан несколько минут назад. Она убежала, когда я спросил, кто она. Он, наверное, разозлился, что я испортил его игру.

Кинсли качает головой. — Нет, он сказал, что знает ее с детства. Я не думала, что Грейсон знал кого-то отсюда.

— До сегодняшнего утра ты знала только его имя, — дерзит Пейдж.

— Неважно. Я собираюсь пойти убедиться, что с ним все в порядке.

Как только она собирается уходить, я хватаю ее за запястье — немного крепче, чем необходимо. — Оставь его в покое и иди в класс.

Мысль о том, что Кинсли может оказаться где-то рядом с Грейсоном, заставляет меня покраснеть. Если она знает, что для нее хорошо, она будет держаться от него подальше. В противном случае я сделаю все возможное, чтобы разрушить ее жизнь, и я даже глазом не моргну, когда она будет умолять меня остановиться.

— Ооо, — воркует Джейс. — Кто-то, кроме Брейди Лоуренса, наконец-то привлек внимание Саванны?

— Пожалуйста. — Я пренебрежительно отмахиваюсь от него. — Я просто пытаюсь спасти бедного парня от травли в его первый день. Последнее, что нужно вашей дерьмовой команде, — это чтобы ваш новый звездный игрок сбежал, потому что Кинсли дышит ему в затылок.

Картер хмурится. — Да! Кого ты называешь нашим звездным игроком?

Смеясь, я протягиваю руку и глажу его по щеке. — О, не обижайся, Картер. Ты все еще мой любимчик.

— Чертовски верно, так и есть.

Звенит звонок, и мы все расходимся в разные стороны. Это единственный период, когда мы не все в одном классе. Когда я добираюсь до своего, мисс Лейтон бросает на меня взгляд, но он смягчается, когда я застенчиво улыбаюсь. Когда я уже почти добираюсь до своего места, я останавливаюсь. На обычно пустом месте рядом со мной сидит Грейсон, и он выглядит совсем не взволнованным моим присутствием.

***

— Пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят! Готов ты или нет, но я иду!

Я начинаю оглядываться в поисках своих друзей. Если я знаю Тессу так хорошо, как мне кажется, она бросила эту игру, как только я начала считать, и зашла внутрь перекусить. Что касается Делейни, то она, вероятно, где-нибудь в дурацком месте, например, за деревом или в кустах.

— Лэйни, — напеваю я, прогуливаясь по заднему двору. — Выходи, выходи, где бы ты ни была. — Хихиканье из-за одного из кустов выдает ее. — Ах-ха! Попалась! — Я выскакиваю перед ней.

Она визжит и падает обратно на задницу, полностью застигнутая врасплох. — Саванна! — Скулит она. — Тебе действительно обязательно пугать меня каждый раз?! Прекрати это!

— И что в этом забавного? — Я протягиваю ей руку и поднимаю ее с земли. — Я думаю, Тесса зашла внутрь. Иди найди ее, пока я пойду искать Грейсона.

Оглядывая свой двор и ее, я знаю, что его здесь нет. Есть только одно другое место, о котором я могу подумать, чтобы поискать. Я перебегаю улицу и забегаю на задний двор Грейсона, тихо закрывая за собой калитку. Я добираюсь до домика на дереве и взбираюсь наверх. Если его здесь нет, это, по крайней мере, даст мне хорошую точку обзора.

В ту секунду, когда я открываю люк, Грейсон выскакивает с криком — Бу! — Моя нога не попадает на ступеньку, и я вскрикиваю, чуть не падая с дерева. В последнюю секунду он хватает меня за руку и удерживает, пока я снова не нахожу опору, затем он падает, истерически смеясь.

— Это не смешно, Грей! Мне могло быть по-настоящему больно! — Я сажусь в углу и, надувшись, скрещиваю руки на груди.

Он смотрит на меня и улыбается. Мое сердцебиение учащается при виде этого, что в последнее время происходит все чаще и чаще. Вот так просто я больше не могу на него сердиться. Не тогда, когда он улыбается мне, как будто я его любимый человек. Тем не менее, я изо всех сил стараюсь притвориться расстроенной.

— О, да ладно. Мне пришлось это сделать после того, как ты напугала Делейни. Я мог слышать ее визг отсюда. — Он встает и подходит, чтобы сесть рядом со мной, тычет меня в щеку, когда я отказываюсь смотреть на него. — Сави. — Тычет. — Сави. — Тычет. — Сави.

На этот раз, когда он пытается ткнуть меня, я отбрасываю его руку. — Остановись. Я злюсь на тебя.

Он вздыхает и обнимает меня, притягивая к себе. Я изо всех сил стараюсь контролировать свое дыхание, но, когда он так близко, у меня нет ни единого шанса. Вместо этого я прислоняю к нему голову, и напряжение покидает мое тело.

— Мне жаль, — шепчет он.

— Ты все еще придурок.

Я чувствую, как он расслабляется, понимая, что он уже прощен. — Я знаю.

Но в том-то и дело, что мы лучшие друзья; мы никогда не можем долго злиться друг на друга.

***

Каждый урок проходит, а мне еще предстоит взглянуть на Грейсона еще раз, не говоря уже о том, чтобы поговорить с ним. Я не могу понять, то ли он меня не помнит, то ли не хочет помнить. Даже когда мы все общаемся в группе, он держится особняком и возится со своим телефоном, даже не поднимая глаз, когда кто-то произносит его имя. Если бы я не узнала его, я бы подумала, что у него просто совпадение с тем же именем, что и у парня, который украл мое сердце много лет назад.

В конце дня я собираю свои вещи, когда Картер и остальные неторопливо удаляются по коридору. Я прощаюсь, все еще отвлекаясь на то, чтобы убедиться, что у меня есть все, что мне нужно. Второй день в школе означает, что начинаются домашние задания, и я не могу позволить себе роскошь расслабляться, в отличие от некоторых присутствующих здесь людей. Как только я закрываю свой шкафчик, я оборачиваюсь и вижу Грейсона, прислонившегося к своему. Его глаза впились в мои, но не так, как я представляла себе столько раз за эти годы.

Ясно, что он не собирается мне ничего говорить, поэтому я начинаю уходить. Однако в последнюю секунду я понимаю, что не могу позволить этому продолжаться. Мне нужно знать, что происходит. Я останавливаюсь и поворачиваюсь назад.

— Ты действительно меня не помнишь? — Всей силы в мире не хватило бы, чтобы скрыть боль в моем голосе.

Он засовывает свой телефон в карман и делает шаг ко мне. — О, я помню тебя, милая Сави. — Это прозвище слетает с его губ, как яд, заставляя мои внутренности переворачиваться.

— Т-ты помнишь?

— Конечно, я помню. Я помню о тебе все до последней мелочи. — Он вторгается в мое пространство, прижимаясь своим телом к моему и прижимаясь губами к моему уху. — Но поверь мне, когда я говорю, что ты пожалеешь, что я этого не забыл.

Глава 4

Грейсон

Я протискиваюсь мимо Саванны, мысленно умоляя ее не преследовать меня. Встреча с ней снова грозила выбить меня из колеи. Она такая же великолепная, какой я ее помню, и это может нанести ущерб моим планам.

Часть меня надеялась, что она была так же несчастна, как и я. Что ее жизнь была безвозвратно изменена ее действиями, как и моя. Возможно, это не компенсировало боль, которую она причинила, но это помогло бы. Однако, когда я услышал, как Джейс сказала, что она не была на тренировке на прошлой неделе, потому что ее отец увез ее в отпуск на Бора-Бора, я с трудом сдержал гнев внутри себя.

— Эй, Хейворт! — Картер кричит, когда я выхожу на улицу.

Я вытаскиваю пачку сигарет из кармана, кладу одну в рот и закуриваю, как только сажусь на выступ. Кинсли хмурится, делая очевидным ее отвращение к моему выбору.

— Курение вредно для тебя, Грейсон.

Я фыркаю и выдуваю дым прямо ей в лицо. — Я выгляжу так, будто мне не похуй?

Картер похлопывает меня по плечу, когда Джейс смеется. — Пока ты можешь играть так, как играл, мне насрать, что ты делаешь.

Через несколько минут открывается дверь, и из нее выходит Саванна. Она даже не замечает нас, или меня, если на то пошло, когда она спускается по лестнице и направляется прямо к черному Cadillac Escalade.

— Кто это? — Спрашиваю я, кивая в сторону машины.

Кинсли оборачивается, чтобы увидеть, что я имею в виду, а затем закатывает глаза. — Это Брейди.

Брейди. Я слышал, как Картер произносил это имя раньше, но я был слишком взбешен, чтобы даже осознать важность. Звучит знакомо, но я не могу понять, в чем дело. Даже со всеми исследованиями, которые я провел о Саванне, я ничего о нем не помню.

— Он ее парень или что-то в этом роде?

Джейс поднимает брови. — Почему ты спрашиваешь? Тебе интересно?

Непроизвольное ворчание покидает мой рот. — Нет. Заносчивые сучки на самом деле не мое.

Я бросаю взгляд на Кинсли, надеясь, что она понимает сообщение. Эмма прищуривается, глядя на меня, в то время как Пейдж и Бекка, кажется, не могут сдержать своего веселья.

— Да, это ее парень, — наконец говорит мне Пейдж. — На самом деле она не говорит о нем. Она защищает их отношения.

Я обдумываю это. Было время, когда она тоже защищала наши отношения, прежде чем она пошла и трахнула меня, как будто это была самая легкая вещь в мире. Я вдыхаю никотин, надеясь, что он успокоит меня, прежде чем я вымещу свой гнев на каком-нибудь недостойном дураке. Важно, чтобы я приберег свой гнев для единственного, кто действительно этого заслуживает. Я хочу, чтобы она пожалела о том дне, когда повернулась ко мне спиной.

***

Я вхожу в парадную дверь, слыша, как моя мама хихикает на кухне. Как только я вхожу в комнату, все мое терпение, накопленное по дороге домой, исчезает.

— Какого хрена он здесь делает? — Я рычу, имея в виду бывшего парня моей матери.

Моя мама хмурится. — Грейсон, будь милым. Джастин проделал весь путь из Кэмптона, чтобы повидаться с нами. Меньшее, что ты мог бы сделать, это проявить уважение.

— Да, Грейсон, — насмехается Джастин. — Прояви немного уважения.

Я делаю шаг вперед, крепко сжимая кулак. — Заткнись нахуй, придурок. Ты не можешь говорить со мной после того, что ты с ней сделал.

— Грейсон Мэтью!

Переводя убийственный взгляд с Джастина на мою мать, я тычу пальцем в его сторону. — Ему здесь не место. Я хочу, чтобы он ушел, и ты тоже должна этого хотеть.

Я не даю ей ни секунды на ответ, прежде чем вылететь из комнаты и подняться по лестнице. Как она посмела позволить ему прийти сюда после той ночи, когда мне пришлось оторвать его от нее. Он некоторое время жил с нами — что, по сути, было способом сообщить вашему сыну, что ваш парень переезжает, — когда однажды ночью он вернулся домой, потеряв свою задницу. Моя мама начала кричать на него, взбешенная тем, что от него пахло духами какой-то другой сучки.

Я зашел в свою комнату, пока не услышал в наушниках грохот, от которого завибрировала вся стена. Я выбежал, чтобы найти его на ней, с руками вокруг ее шеи, когда она цеплялась за его руки. Приняв решение за долю секунды, я набросился на него со всей силы. Это сбило его с ног и освободило мою маму из его рук, но это не остановило меня. Я столько раз бил его кулаком по лицу, что потерял счет, когда он потерял сознание.

В ту ночь пришли копы и арестовали его, и моей матери был выдан судебный запрет. Он был приговорен к году тюремного заключения, но, судя по тому факту, что прошло всего девять месяцев, и он вышел, я предполагаю, что он условно-досрочно освобожден. Ублюдку повезло, что я не убил его той ночью. Если бы моя мама не закричала на меня, чтобы я остановился, я, вероятно, так бы и сделал.

Я захлопываю за собой дверь с такой силой, что звук эхом разносится по всему дому. У него чертовски большие яйца, чтобы прийти сюда. Я хватаю ближайшую ко мне вещь, рамку для фотографий с моего комода, и швыряю ее через всю комнату. Она разлетается на миллион кусочков, как только ударяется о стену, и только тогда я понимаю, что я только что бросил. Я смотрю, как фотография мягко падает на пол, прежде чем подойти и поднять ее из разбросанных осколков стекла.

Я всего лишь ребенок на фото, стоящий перед обоими моими родителями с широкой улыбкой на лице. Мой отец обнимает мою мать за талию, прижимая ее к себе, в то время как моя мать счастливо сияет. Это именно то, что я представляю, когда вспоминаю счастливые времена своего детства, но, как и рамка, в которой была фотография, те времена — всего лишь воспоминание.

Я подхожу к окну и смотрю на дом через дорогу. Синие окна и бежевый сайдинг выглядят так же, как и всегда, но что-то в этом ощущается по-другому. Часть меня задается вопросом, живут ли она и ее отец все еще там.

***

— Грейсон? — Мой отец зовет снизу. Я в своей комнате играю с новыми игрушками-динозаврами, которые я получил на Рождество. — Иди сюда. Есть кое-кто, с кем я бы хотел тебя познакомить.

Я тихо стону, когда встаю и оставляю свои игрушки. Когда я спускаюсь по ступенькам, я вижу своих родителей, стоящих с другим мужчиной и маленькой девочкой у входной двери. Она выглядит застенчивой, ее светлые волосы собраны в хвост, и она крепко держит медведя в руках. Я соскальзываю с перил, смеясь всю дорогу, пока мой отец не ловит меня.

— Дорогой, что я говорила о том, чтобы скатываться вниз? — ругается моя мама.

Я опускаю глаза в пол. — Что однажды мне будет больно.

Мой папа опускается передо мной на одно колено. — Твоя мать просто хочет, чтобы ты был в безопасности, Грей. Она не пытается испортить тебе веселье.

— Тебя зовут Грей? Нравится цвет? — Спрашивает маленькая девочка.

Я смотрю на нее, и первое, что я замечаю, это ее светло-голубые глаза. Они напоминают мне небо прямо перед закатом. Я улыбаюсь, и она становится шире, когда она улыбается в ответ.

— Грейсон, но мой папа называет меня Грей. На ее лице появляется легкое разочарование, прежде чем я продолжаю. — Но ты тоже можешь называть меня Грей.

Это делает ее счастливой. — Хорошо! Я Саванна, но мой папа называет меня Сави.

— Сави. — Я проверяю имя на языке. — Мне это нравится.

— Почему бы тебе не показать Саванне свои новые игрушки? — предлагает моя мама.

Я киваю, широко улыбаясь, и машу Сави, чтобы она следовала за мной. Мы идем в комнату, где стоит рождественская елка, мои подарки все еще разбросаны под ней после того, как я их все развернул. Она сразу же начинает играть с машиной с дистанционным управлением — одним из моих любимых подарков в этом году.

— Итак, ты только что переехала сюда? Я никогда тебя раньше не видел.

Она кивает, все еще застенчивая. — Да. Мы переехали на другую сторону улицы. Мой папа сказал, что он дружил с твоими родителями с тех пор, как учился в колледже. Что бы это ни было.

— Ты хотела сюда переехать?

Я могу сказать, что это щекотливая тема, по тому, как она не смотрит на меня. Я почти говорю ей, что она не обязана отвечать, когда она вздыхает. — Нет, но, когда моя мама отправилась на небеса, папа сказал, что мы должны переехать.

Мои глаза слезятся при мысли о потере одного из моих родителей. — Мне жаль.

Она вытирает случайную слезу со своей щеки. — Мне тоже.

Мы проводим вторую половину дня, играя со всеми игрушками, которые у меня есть, а когда они нам надоедают, мы переходим к игре в прятки. Она не очень хороший охотник, но я также лучше всех умею прятаться. К тому времени, как ее отец объявляет, что им пора уходить, мы оба измотаны. Я провожаю ее до двери и обнимаю на прощание.

— Я действительно рад, что ты переехала на другую сторону улицы, — говорю я ей.

Она улыбается. — Я тоже. Пока, Грей.

— Пока, Сави.

***

Подъезжая к школе на следующий день, я не совсем готов снова увидеть Саванну. В своем плане разрушить ее жизнь я никогда не предполагал, что она может быть самой популярной девочкой в школе. Одно дело мучить и изводить кого-то, у кого есть всего пара друзей. Другое дело, когда это сошло с рук капитану команды поддержки. Тем не менее, я полон решимости отомстить. Мне просто нужно быть более осторожным и расчетливым в этом вопросе.

Я паркую свою машину и выхожу, поднимаясь к крыльцу. Я решаю выкурить последнюю сигарету, прежде чем зайти внутрь. Как только я начинаю прикуривать, тот же самый знакомый Escalade подъезжает к школе. Я вижу в зеркало, как Саванна наклоняется и обнимает водителя, прежде чем выйти. Она начинает идти к дверям, когда останавливается. Как будто она чувствует мое присутствие, она поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Ее взгляд начинается с моего лица и перемещается вниз по моему телу. Когда она протягивает мне руку, она хмурится — явно заметив зажженную сигарету.

Десять лет назад я бы и мечтать не мог о том, чтобы сделать что-то, что вызовет у нее хоть малейшее расстройство. Если бы она сказала мне, что я не должен чего-то делать, я бы бросил это в мгновение ока. Но сейчас? Я подношу сигарету ко рту и делаю длинную затяжку. Она пристально смотрит, как я выдыхаю. Это не что иное, как молчаливое "пошла ты", и она это знает.

Ее плечи опускаются, и она отворачивается, продолжая свой путь внутрь. Однако, когда солнце попадает на нее как раз вовремя, я замечаю, что свет отражается от цепочки у нее на шее. На короткую секунду я задаюсь вопросом, не то ли это ожерелье, которое я подарил ей на ее десятый день рождения, но быстро отметаю эту мысль. Она разрушила всю мою жизнь, продолжая вести себя как мой лучший друг. Если она действительно сохранила подарок, то, вероятно, он где-то спрятан в одной из ее многочисленных шкатулок с драгоценностями.

Я докуриваю сигарету и захожу внутрь, решив пропустить свой шкафчик и направиться прямо в класс. Я приветственно машу Дилейни и сажусь за стол, за которым сидел вчера. Нам с ней действительно нужно собраться вместе и наверстать упущенное. Мы не разговаривали с того дня, как мы с мамой уехали из города. Я бы солгал, если бы сказал, что не скучал по ней и ее сумасшедшей сестре.

Через пару минут после звонка дверь открывается, и входят Картер и остальная банда, включая Саванну. Она смеется над чем-то, что сказал Джейс, и я хватаюсь за край стола, чтобы сохранить хладнокровие. Дело не в том, что я ревную. Я просто не верю, что она заслуживает чего-то хорошего в жизни. Если Джейс хочет трахнуть ее, тогда… да, нет. Только через мой труп.

Я ударяю Картера кулаком, когда он проходит мимо и садится за стол позади меня. Кинсли кокетливо улыбается и проскальзывает на свое место. Затем я замечаю Саванну. Она резко останавливается, когда видит меня, и что-то незнакомое мелькает в ее глазах. Она выглядит так, словно ведет напряженную мысленную битву, прежде чем запустить пальцы в волосы.

— Ты на моем месте. — Говорит она мне, и что ж, возможно, я мало что смогу сделать, пока не разберусь в социальной динамике этого места, но это единственное, что я могу сделать.

Я хихикаю и поднимаю брови, глядя на нее. — Я не пересяду.

Оглядевшись, она замечает единственное свободное место — рядом с Делейни. Я наполовину ожидаю, что она торжествующе улыбнется, поскольку вряд ли должно быть неудобно сидеть рядом со своей лучшей подругой, но вместо этого она хмурится.

— Грейсон, просто иди и сядь вон там.

— Нет, спасибо. Я в порядке. — Я скрещиваю руки на груди.

Учитель прочищает горло позади нас. — Мисс Монтгомери, есть какие-то проблемы?

Она закатывает глаза, прежде чем сфокусировать их на мне, сверля взглядом. — Нет.

Кинсли хихикает рядом со мной, в то время как Саванна направляется к месту в другом конце класса. Однако она замолкает, как только Сэв оборачивается и сердито смотрит на нее. Я делаю мысленную пометку обратить внимание на отношения между ними двумя, но сначала я хочу посмотреть, что происходит между ней и Делейни.

На протяжении всего урока я незаметно поглядываю в их сторону, но обнаруживаю, что они полностью отказываются смотреть друг на друга. Странно видеть их такими. Черт, были времена, когда я был уверен, что Саванне Делейни нравилась больше, чем я — то, что она всегда отрицала, но это все равно заставляло меня задуматься. Теперь, похоже, что они вообще никогда не были друзьями.

***

Звенит звонок, и весь класс встает. Саванна выходит за дверь, как будто она куда-то спешит, но, вероятно, это просто для того, чтобы убраться подальше от меня. Хорошо, я заставляю ее нервничать. Я одними губами прошу Делейни подождать меня, и, к счастью, она слушает. Сказав Картеру и Джейсу, что я встречу их у шкафчиков, я направляюсь к двери.

— Ладно, так что это было? — Спрашивает Лэйни, как только я подхожу достаточно близко.

Я наклоняю голову набок. — Что было чем?

— Это. — Она указывает в сторону класса. — Там. Я не думаю, что когда-либо видела, чтобы вы с Саванной вели себя подобным образом по отношению друг к другу.

— Да, хорошо. — Я пожимаю плечами. — Мы уже не те дети, которыми были раньше. Кстати, об этом, что у тебя с Саванной? Вы двое едва взглянули друг на друга.

Делейни смотрит вниз на рукав своей толстовки и играет с ним, почти как с отвлечением внимания или нервной привычкой. — Хотела бы я знать. После того, как ты уехал, все стало по-другому. Ее отец продал их дом через год после твоего отъезда, и я некоторое время не видела Саванну и не разговаривал с ней. Тесса тоже. Это было так, словно она исчезла с лица земли.

Мои брови хмурятся. — Но вы двое ходите в школу вместе.

— Мы этого не делали. — Она качает головой. — Никто не видел ее и не слышал о ней до первого курса, когда она появилась здесь в таком виде. Я пыталась поговорить с ней несколько раз, но ничего хорошего из этого не вышло. Она уже не та девушка, которой была раньше.

— По-видимому, нет. — Я пожимаю плечами. — Ну, у тебя всегда есть я.

Она улыбается. — Спасибо, Грейсон. Мне нужно встретиться с Тесс перед уроком, но я поговорю с тобой позже.

Я обнимаю ее, и мы вдвоем расходимся в разные стороны. Прямо перед тем, как подойти к своему шкафчику, я вижу, что все пристально наблюдают, как Саванна что-то говорит Кинсли, ее тело излишне близко. Ее глаза замечают меня, и, хотя кажется, что она хочет смягчиться, она этого не делает. Она протискивается мимо своей так называемой подруги, а затем тоже толкает меня плечом. Единственная разница между мной и Кинсли в том, что я не лягу и не приму это.

Схватив ее за запястье, я игнорирую ощущение ее мягкой кожи под моими кончиками пальцев, когда она поворачивается. Она смотрит на мою руку, а затем на мое лицо. И тогда я вижу это — кулон из белого золота с выгравированным спереди ее именем, висящую у нее на шее. Если только она не купила новое, в чем я сомневаюсь, это то же самое ожерелье, на обратной стороне которого выгравировано “С любовью, Грейсон”. Вид того, что на ней это надето, заставляет меня взорваться само по себе.

Эта сука — причина того, что мой отец, блядь, мертв, и теперь она здесь — носит что-то, купленное на его деньги, как гребаный трофей. Я с силой отпускаю ее руку и вытираю ладонь о джинсы.

— Никогда, блядь, больше не толкай меня.

Она резко сглатывает, прежде чем взять себя в руки и продолжить свой побег. Я смотрю, как она исчезает, не отводя взгляда, пока она не скроется из виду. Как только она уходит, я подхожу к Кинсли и кладу руку ей на щеку, проводя по ней большим пальцем.

— С тобой все в порядке? — Я спрашиваю ее.

— Д-да.

Может быть, жестоко использовать ее как пешку в моей больной и извращенной игре, но я никогда не был более решителен, чем сейчас. Саванна пожалеет, что эта ложь слетала с ее хорошенького маленького ротика.

Глава 5

Саванна

— И пять, шесть, семь, восемь!

Я считаю в команде, поскольку они практикуют своих “скорпионов”. Эмма справляется с этим, как обычно, в то время как Бекке действительно не помешало бы немного поработать. Кинсли стоит в стороне, наблюдая с хмурым выражением лица. Ей действительно нужно взять под контроль свое чертово отношение, прежде чем я вышвырну ее задницу из команды. Единственная причина, по которой я этого не сделала, заключается в том, что она единственный человек, кроме меня, который может сделать “заднюю антенну” — трюк, который я считаю полезным, чтобы произвести впечатление на судей во время сезона соревнований.

— Бек, тебе нужно поработать над тем, чтобы выпрямить ногу, — говорю я ей.

Она выходит из трюка и подходит к Лиаму, зная, что никто не может помочь ей растянуться лучше, чем он. При виде футбольной команды вдалеке у меня сводит живот. Я смотрю, как Грейсон перебрасывает мяч через поле, выглядя как гребаный бог, когда его мышцы сокращаются от движения.

После небольшой ссоры в коридоре я погрузилась в мозговой штурм идей для приветствия и зимнего танцевального концерта. Это был лучший способ, который я могла придумать, чтобы избежать его. Между чувством, которое я испытываю, видя его снова, и тем, как он смотрит на меня, как будто я отталкиваю его, я, кажется, не могу понять, что я чувствую по поводу его возвращения сюда. Мое сердце хочет, чтобы я как можно быстрее бросилась в его объятия, в то время как логическая часть меня кричит, чтобы я держалась подальше. Был момент, когда он знал меня лучше, чем я знала себя. Если кто-то и может понять, что вся моя репутация — ложь, то это он.

— Хорошо, теперь о “бросках в корзину”. Эм, давай посмотрим, что у тебя есть.

После подсчета ее подбрасывают в воздух, и она безупречно выполняет трюк. Без колебаний, если бы кто-нибудь спросил меня, кто моя любимая девушка в команде, это была бы она. Она всегда готова попробовать что-то новое, и, если я говорю ей что-то исправить, она это делает. Другие девочки хороши, но она именно то, что нам нужно в этой команде.

— Орел! — Картер кричит, когда мяч летит к нам.

Мне удается поймать его и бросить обратно. — Скажи своему QB, чтобы он смотрел, куда он бросает эту штуку. Мы отрабатываем трюки, и, если одна из моих девочек пострадает, потому что не может прицелиться мячом, у нас будут проблемы.

— Скажи ему сама. — Говорит Грейсон, стоя ближе, чем я думала.

Мое сердце начинает биться быстрее, когда я проглатываю комок в горле. Оборачиваясь, он стоит не более чем в десяти футах от меня, смотрит на меня сверху вниз, как будто бросает мне вызов пойти против него. Футболка облегает его тело во всех нужных местах, демонстрируя его подтянутые мышцы. Его шорты низко сидят на бедрах. Это все, что может сделать меня совершенно беззащитной, но, если я сейчас проявлю слабость, я никогда не оправлюсь.

Положив одну руку на бедро, я вкладываю в свои слова всю уверенность, которая у меня есть. — Я бы так и сделала, но это означало бы, дать тебе передумать, а я не трачу свое время на незначительное.

Его голова откидывается назад, когда смех вырывается из его рта. — Это здорово слышать от такой бесхребетной маленькой сучки, как ты. Не шути со мной, Монтгомери. В итоге ты только сгоришь.

— Мне нравится, когда люди оскорбляют меня. Это значит, что мне больше не нужно притворяться милой.

— Хорошо, — вмешивается Картер. — Давайте не будем убивать друг друга на этом чертовом поле. Потребуются недели, чтобы кровь смылась с дерна. — Он подходит и кладет руки мне на плечи. — Ты в порядке, Сэв?

Я смотрю, как Грейсон подходит к Кинсли и что-то шепчет ей на ухо. Она счастливо хихикает, и через несколько секунд у нее практически текут слюнки. Одного взгляда достаточно, чтобы вызвать у меня ярость, вызванную ревностью.

— Я в порядке. — Я плюю, вырываясь из рук Картера. — Кинсли, возвращайся к практике! Или ты предпочла бы отдать свою форму кому-то, кто действительно добавит что-то в эту команду?

Она закатывает глаза, но отступает от Грейсона. Я замечаю ухмылку на лице мудака, как будто он знает, что его действия достают меня, но как они могли не делать этого? Это тот самый парень, за которого я была уверена, что однажды выйду замуж. Мы обещали, что всегда будем вместе, и теперь вот он, ненавидит меня до глубины души и флиртует с Кинсли прямо у меня на глазах.

Когда она проходит мимо, я встаю прямо у нее на пути. — Еще раз закатишь на меня глаза, и я тебя уничтожу. — Она тяжело сглатывает, когда я отступаю. — Теперь иди поработай над своей формой. Раздвигать ноги перед каждым парнем, который смотрит на тебя, не считается растяжкой.

***

Тренировка заканчивается пару часов спустя, без единого слова от Кинсли. Возможно, у нее все время было кислое выражение лица, но она держала рот на замке, и это все, что имеет значение. Грейсон, однако, почти постоянно смотрит на меня свысока — смотрит на меня так, как будто я худший человек на свете.

— Саванна. — Эмма привлекает мое внимание, затем кивает, чтобы посмотреть мне за спину.

Я оборачиваюсь и загораюсь, когда вижу Брейди, прислонившегося к трибунам. — Привет.

Он улыбается и подходит ко мне, затем крепко обнимает меня. Объятия — это все, что мне было нужно после того дня, который у меня был. Внезапно Брейди напрягается.

— Э-э, я должен беспокоиться о том, что футболист убивает меня взглядом прямо сейчас?

Мне не нужно смотреть, чтобы знать, что это Грейсон. — Сделай мне одолжение? Разыграй это по полной.

Он хихикает. — Давай сделаем это.

Отстраняясь от объятий, он держит одну руку на моей спине. Его губы встречаются с моими, когда он прижимает меня. Для кого-то другого мы, вероятно, выглядим как влюбленная пара. Даже некоторые парни игриво свистят. Затем он прерывает поцелуй и обнимает меня за плечи. В последний раз подмигнув Грейсону, Брейди уводит меня с поля к своей машине.

— Я упоминала в последнее время, как сильно я тебя люблю? — Я спрашиваю, когда мы в безопасности внутри автомобиля.

Он широко улыбается, когда разворачивается, чтобы выехать с парковки. — Я рад, потому что это первый раз, когда я поцеловал девушку с тех пор, как играл в бутылочку на первом курсе.

— Думаешь, Джейк разозлится?

— Эх. Особые обстоятельства, и это ты. Я не думаю, что он будет возражать.

Я тихо смеюсь и поправляю свой конский хвост. — Что ж, я ценю это.

Переводя взгляд с меня на дорогу, он прищуривается. — Ты собираешься рассказать мне, в чем дело с этим парнем, или я просто красивая пешка для тебя?

Даже если бы я захотела, как я могла бы начать объяснять Грейсона Хейворта? С тех пор, как он появился на днях — выглядящий совсем как мальчик, в которого я была влюблена, когда мне было восемь лет, но при этом ведет себя как человек, который задавит меня, даже не нажимая на тормоз, — это почти похоже на то, что мой мозг превратился в кашу. Я не понимаю, что в нем изменилось и почему он так со мной обращается. Все это просто один большой бред, и я устала от этой головной боли.

— Я бы сказала, что ты скорее симпатичный рыцарь, чем пешка, — язвительно замечаю я.

К счастью, он понимает намек и опускает тему — пока.

***

Из динамиков доносятся звуки Шона Мендеса и Камиллы Кабельо, пока мы с Брейди ритмично двигаемся в такт. Это не полная реконструкция музыкального видео, но движения достаточно сексуальны, чтобы выглядеть так. Концепция в сочетании с мелодией Señorita идеально подходит для демонстрации дуэта на зимнем концерте.

Я поворачиваюсь четыре раза, прежде чем он ловит меня и практически использует мое тело как опору, швыряя меня вокруг себя и делая так, что я оказываюсь у него на плече. Если бы я не была такой миниатюрной, как сейчас, перемещение было бы невозможно, но наша разница в размерах позволяет это сделать.

Тем не менее, независимо от того, насколько я увлечена этим танцем, нельзя отрицать, что моя голова сегодня не в игре. Я перепутала больше шагов, чем обычно, и даже умудрилась наступить Брейди на ногу. В третий раз, когда я выпадаю из своих ходов, он останавливает меня.

— Что, черт возьми, с тобой сегодня? — Он спрашивает, как только ставит музыку на паузу.

— Что ты имеешь в виду?

Понимающий взгляд на его лице говорит мне, что я попалась. — Ты повсюду. Неправильные шаги, неаккуратные движения, сбивание с ритма — это на тебя не похоже.

Я стону, хватаю свою бутылку воды и делаю глоток дольше, чем необходимо. — У меня просто выходной, вот и все.

— Мм-хм, верно. — Он садится на пол и опирается на локти. — А теперь давай попробуем это снова, но на этот раз действительно постарайся звучать правдоподобно.

Ухмыляясь, я не могу удержаться от смеха. В этом-то и фишка Брейди. Он знает меня достаточно долго, чтобы оценить, когда он может настаивать на теме, а когда просто отпустить ее. И прямо сейчас, учитывая это, моя расфокусированность может означать, что я не смогу показать себя с лучшей стороны на концерте. Если я не получу стипендию в Джульярде, я застряну здесь бог знает, как надолго. Это был бы мой худший кошмар, воплотившийся в жизнь.

Я вздыхаю и сажусь рядом с ним, пытаясь придумать, как объяснить последние пару дней. — Футболиста зовут Грейсон.

— Грейсон? Предполагается, что это имя должно что-то значить для меня? — Он выглядит смущенным, прежде чем все становится ясно. Затем он протягивает руку и дергает кулон, висящий у меня на груди. — Ожерелье Грейсона?

— Это тот самый.

Глубоко вздохнув, он вытирает полотенцем пот со лба. — Ну, это, наверное, последнее, чего я ожидал. Когда ты видела его в последний раз? Ты была ребенком, когда он уехал, верно?

Я киваю. — Мне было десять. Я поехала навестить свою бабушку на выходные, а когда вернулась, его уже не было. Его дом был пуст, и его нигде нельзя было найти. Он даже не попрощался.

— Да, я помню. Ты пришла танцевать с таким видом, словно кто-то неделями ломал твою любимую игрушку.

— В жизни есть несколько вещей, которые тебя ломают. Меняют тебя как личность. Его уход был одним из таких для меня. Я чувствую, что это было началом того, что все развалилось на части.

После того, как семья Грейсона переехала, мой отец начал больше пить. В итоге его уволили с работы за то, что он слишком часто появлялся в нетрезвом виде. Вместо того чтобы использовать свои сбережения для оплаты счетов и поиска другой работы, он в конечном итоге пошел еще дальше по наклонной. Затем начались наркотики. В течение года он продал наш прекрасный дом и переселил нас в лачугу, которую я, к несчастью, называю домом.

Если бы миссис Лоуренс не разрешила мне продолжать ходить сюда на танцы бесплатно, я не знаю, где бы я оказалась. Ее щедрость, наряду с ее стремлением быть для меня примером для подражания и брать меня под свое крыло, поддерживали во мне мотивацию стремиться к лучшей жизни, чем та, которой стала моя. Поэтому, когда она предложила оплатить мое обучение в школе Хейвен Грейс, я горячо поблагодарила ее и пообещала, что заставлю ее гордиться мной. Старшая сестра Брейди научила меня делать макияж и даже подарила мне дизайнерскую одежду, из которой она выросла. К началу первого курса я проявила решимость стать чем-то большим, чем бедная девочка с другого конца города.

Однако одним из недостатков моей новообретенной популярности была необходимость видеть Делейни и Тессу в коридорах и вести себя так, как будто они для меня ничто. Это было неизбежное зло, потому что если бы кто-то мог разоблачить меня в мошенничестве, которым я и являюсь, то это была бы Делейни. Тем не менее, от этого не становилось легче видеть, как она смотрит на меня так же, как всегда, — независимо от того, насколько я жестока из-за того, что игнорирую ее существование. Тессу, казалось, это никогда не волновало. Из того, что я слышала, в последнее время она стала настоящей бунтаркой. Но Делейни? Она точно такая, какой я ее помню.

— Ладно, так что подожди. — Брейди вырывает меня из моих мыслей. — Почему возвращение Грейсона — это плохо?

Я ложусь на пол и смотрю в потолок. — Потому что он ненавидит меня.

— Как кто-то может ненавидеть тебя? Особенно кто-то, с кем ты раньше была так близка. Ты уверена, что не просто неправильно оцениваешь ситуацию? Может быть, он просто застенчивый.

Фыркая, я качаю головой. — Нет, Би, он совсем не застенчивый. Он буквально ненавидит меня. Если бы взгляды могли убивать, я бы уже была в шести футах под землей, когда он мочился на мою могилу — а он вернулся всего пару дней назад. Я просто этого не понимаю. Я не знаю, что я сделала.

Он вздыхает. — Я не знаю, малышка. Однако, если я знаю тебя так хорошо, как мне кажется, я уверен, ты узнаешь. Ты Саванна Монтгомери. С каких это пор ты принимаешь дерьмо от кого бы то ни было?

— Грейсон другой. Он как бы олицетворяет все мои хорошие детские воспоминания. Мой личный криптонит. У него есть возможность погубить меня, и он это знает. Это опасно.

Брейди смотрит на меня сверху вниз и улыбается. — Что ж, тогда хорошо, что опасность перестала пугать тебя много лет назад. — Он встает и протягивает мне руку. — А теперь, давай. Нам нужно выработать распорядок дня.

***

Позже тем же вечером Брейд отвозит меня домой. Когда мы подъезжаем к дому, я замечаю все мотоциклы и дрянные машины, припаркованные снаружи — у папы “друзья”. Я съеживаюсь, зная, каким пьяным он становится, когда с ним выпивают люди. В последний раз, когда они были у него здесь, я, черт возьми, чуть не сломала парню пальцы за то, что он пытался засунуть руку под юбку моей униформы.

— Ты хочешь переночевать у меня? Джейк не будет возражать, — предлагает он, но я качаю головой.

— Спасибо, но нет. Мне нужно написать эссе, поэтому я собираюсь запереться в своей спальне и сосредоточиться на этом.

Он понимающе кивает. — Ладно, хорошо, вспомни приемы самообороны, которым я тебя научил, и позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. Я могу добраться сюда за десять минут, если буду игнорировать все правила дорожного движения.

Я улыбаюсь. — И вот почему я люблю тебя. — Протягивая руку, я крепко обнимаю его. — Пока, Би.

— Позвони мне позже, Рокки. — Как только я вылезаю из машины, он останавливает меня. — И Сав? Я уверен, что со временем все с Грейсоном наладится, само собой.

— Спасибо. Я надеюсь на это.

Как только я открываю входную дверь, запах алкоголя и сигаретного дыма становится таким сильным, что я чуть не задыхаюсь от него. Мой отец и кучка его друзей-отморозков заполняют гостиную. Они смотрят какое-то дурацкое шоу по телевизору, которое должно быть смешным, но таковым не является. Бутылки с выпивкой уже стоят на кофейном столике.

В ту секунду, когда я вхожу, все взгляды поворачиваются ко мне. Я благодарна судьбе, что сегодня надела штаны для йоги поверх купальника с открытой спиной вместо шорт, в которых я обычно. Мой отец оживляется при виде меня, а затем мгновенно начинает копаться в своем кармане.

— Саванна! Хорошо, что ты дома. — Он достает 40 долларов из своего бумажника. — Будь хорошей девочкой и сбегай для меня в винный магазин. Мне нужно еще водки.

Я закатываю глаза. — Папа, мне семнадцать.

— Ой. — Его лицо вытягивается, затем он отмахивается от меня и все равно сует наличные мне в руку. — Ну, все равно иди. Ты выглядишь достаточно взрослой, чтобы пить. Покажи немного кожи, если тебе нужно.

Вместо того чтобы спорить, я засовываю руки в карманы толстовки и направляюсь к двери. Я прохожу пару дверей вниз, к дому, в который мне действительно не нравится приходить без крайней необходимости, и стучу. Несколько секунд спустя Нокс подходит к двери. Он полностью без рубашки, и все его татуировки выставлены напоказ. Я замечаю засосы у него на шее и хихикаю, когда девушка проскальзывает мимо нас, чтобы уйти.

— Классно, — говорю я, закатывая глаза.

Он пожимает плечами. — Что я могу сказать? Я человек многих талантов.

— Я в этом уверена. — Я ухмыляюсь и проскальзываю внутрь. — Мне нужна пара пустых бутылок из-под водки. У тебя есть немного?

Он выглядит смущенным, но подходит к своему мусорному ведру и вытаскивает две. Я беру их у него и направляюсь к раковине, наполняя каждую до краев водой. Мой отец все равно слишком пьян, чтобы заметить разницу, и, может быть, это немного взбодрит его. Нокс с удовольствием наблюдает за моими действиями.

— Ты не думаешь, что он заметит, что на самом деле это не алкоголь?

— Нет. Я могла бы убедить его, что сахар — это кокаин прямо сейчас. Он слишком пьян, чтобы понять.

Он кивает. — Звучит как вечеринка.

Не желая оставаться и вести светскую беседу, я возвращаюсь к входной двери. — Спасибо за бутылки, говнюк.

— Нет проблем, принцесса.

Возвращение занимает всего пару минут, и как только я вхожу, мой отец выхватывает бутылки у меня из рук. — Видишь? Ты на что-то годишься.

Один из его друзей оглядывает меня с ног до головы. — Я уверен, что она сгодилась бы и для чего-нибудь другого.

Мой папа смеется, несмотря на то, что этот урод пристает к его несовершеннолетней дочери. Я полностью игнорирую их и иду прямо в свою комнату, запирая за собой дверь и баррикадируя ее стулом у ручки, на случай, если этим извращенцам в голову придут какие-нибудь нездоровые идеи, пока я сплю.

Я достаю деньги из кармана и кладу их в конверт с надписью “купюры”. Затем я надеваю наушники и заглушаю их прекрасным звуком Эда Ширана. Кладу свой школьный ноутбук на кровать, кладу пальцы на клавиши и принимаюсь за работу над эссе.

***

На следующее утро я уже в плохом настроении. Моему отцу и его друзьям-идиотам прошлой ночью удалось разбить окно, и произошло две крупные стычки, в ходе которых разбились бутылки. Излишне говорить, что я практически совсем не выспался.

Я молчу, пока Брейди отвозит меня в школу, погружаясь в сон на пассажирском сиденье. Он желает мне хорошего дня, как заботливый старший брат, и я направляюсь в здание. Когда я подхожу к своему шкафчику, Картер оглядывает меня с ног до головы.

— Поздняя ночь с твоим мальчиком? — Он спрашивает, только наполовину шутя, но я не даю ему ответа. Если они хотят думать, что именно поэтому я так измотана, пусть будет так. Это лучше, чем правда.

Звенит звонок, но, когда я иду на урок, Грейсон встает передо мной, преграждая мне путь. Некоторые из наших друзей останавливаются, чтобы подождать, но он бросает на них взгляд, который заставляет их всех уйти. Вот тебе и верность.

Я выжидающе смотрю на него, слишком уставшая, чтобы спорить, но он ничего не говорит. Как только коридоры пустеют, он разворачивает нас и прижимает меня к шкафчикам. Моя спина ударяется о холодный, твердый металл, когда его рука обхватывает мою шею.

— Твой парень знает, какая ты гребаная лгунья? — Выплевывает он. Гнев, просачивающийся из него, очевиден, когда я тяну его за запястье.

— Я не лгунья, и я ничего тебе не сделала. Отвали от меня!

Низкое рычание вырывается из задней части его горла. — Милая Сави, всегда изображаешь жертву.

— Не называй меня так. — Я пытаюсь сохранить самообладание, но все, что слетает с его губ, потенциально может сломать меня. — Если я тебе не нравлюсь, прекрасно. Просто оставь меня в покое.

Он мрачно смеется. — В том-то и дело, что ты мне не просто не нравишься. Я презираю тебя, и я собираюсь убедиться, что ты знаешь, насколько сильно.

Еще немного надавив мне на шею, он отталкивается от меня и идет в сторону класса, оставляя меня тяжело дышать и впервые в жизни задаваться вопросом, есть ли у Грейсона Хейворта потенциал буквально убить меня.

Глава 6

Грейсон

Я чувствую на себе взгляд Саванны, когда оставляю ее стоять там, напуганную и одинокую. Честно говоря, я, возможно, немного увлекся тем, как я практически задушил ее, прежде чем отпустить, но я ничего не мог с этим поделать. Я думал, что у нее, по крайней мере, хватит порядочности признать то, что она сделала. Вместо этого она разыгрывала невинность и делала вид, что понятия не имеет, в чем моя проблема с ней. Это привело меня в бешенство.

С большей силой, чем нужно, я открываю дверь и захожу в класс. Брови мистера Энглвуда поднимаются при виде выражения моего лица.

— Приятно, что вы присоединились к нам, мистер Хейворт. — Он жестом указывает вперед. — Займи свое место, чтобы я мог продолжать преподавать.

Я не утруждаю себя ответом, когда подхожу к своему столу и сажусь за него. Картер и Джейс с любопытством наблюдают за мной, вероятно, задаваясь вопросом, где Саванна, но Кинсли одаривает меня ослепительной улыбкой, на которую я отвечаю, как могу. Если бы она не была такой фальшивой все время и не спала с половиной чертова города, она, вероятно, была бы довольно хорошим отвлечением от всего. К сожалению, для нее, ЗППП нет в моем списке пожеланий.

Несколько минут спустя дверь снова открывается, и входит Сэв. Она не смеет смотреть на меня, не говоря уже о том, чтобы попросить меня сесть где-нибудь в другом месте. Вместо этого она подходит прямо к Кинсли и встает перед ее столом.

— Двигайся, — требует Саванна.

Ее глаза расширяются. — Что? Почему?

— Потому что я так сказала. Иди посиди где-нибудь в другом месте или не приходи сегодня на тренировку.

Она закатывает глаза, но в конце концов встает. Саванна садится на свое место с самодовольным выражением лица, ударяя кулаком Картера, когда он не может сдержать смех. Я почти впечатлен тем, как ей удается оставаться сильной. Я наполовину ожидал, что она съежится передо мной, но, возможно, я недооценил ее. Она определенно не та застенчивая девушка, которую я оставил позади. С другой стороны, возможно, я вообще ее не знал.

***

Мы с мамой подъезжаем к большим воротам, опускаем окно, чтобы поговорить с охранником.

— Привет, — говорит она. — Мы здесь, чтобы увидеть моего мужа.

— Заключенный или сотрудник исправительного учреждения, мэм?

Она сглатывает. — Заключенный.

Он вводит пару вещей в свой компьютер, прежде чем дать нам указания и открыть ворота. Сколько бы раз мы ни приходили сюда, это никогда не становится менее пугающим. Когда мы входим в здание, нам приходится проходить через металлоискатели, и они даже обыскивают сумочку моей мамы. Я не могу дождаться того дня, когда мой отец выйдет из этого места. Тогда он вернется домой к нам, где ему самое место.

Сидя за столом, мы ждем, пока двое охранников не приведут моего отца в комнату. Его запястья и лодыжки скованы, соединены с ремнем вокруг талии. Оранжевый комбинезон так контрастирует с костюмами, которые он обычно носит. Не думаю, что я когда-нибудь привыкну видеть его здесь.

— Привет, ребята! — Он взволнованно приветствует нас. Все, что я хочу сделать, это обнять его, но нам нельзя прикасаться. — Я так по тебе скучал.

Моя мама грустно улыбается ему. Трудно понять, насколько это ее сломило. Мои родители всегда были неразлучны. Видеть, как их разрывают на части, заставляет мое сердце болеть. Тем не менее, я стараюсь, чтобы эти посещения доставляли удовольствие. Они единственные, что я получаю.

— Я тоже скучал по тебе, папа! В последнее время я часто играю с Тайсоном.

Он усмехается. — Это здорово, приятель. Ты и твой кузен должны быть близки. Вы семья.

Я киваю. — Я все же скучаю по Сави. Мама сказала, что, может быть, в следующем месяце она возьмет меня к себе!

Счастливое выражение исчезает с его лица, и его глаза сужаются, глядя на мою маму. — Что ты сказала? — Его голос похож на шепот, но в его тоне слышен гнев. — Грейсон, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Лэндон, — предупреждает моя мама. — Он просто ребенок. Не беспокой его этим.

— Нет, — требует он. — Он должен знать. — Его внимание полностью переключается на меня. — Грей, приятель, тебе нужно держаться подальше от Сави и ее отца.

Мои брови хмурятся в замешательстве. — Что? Почему? Она моя лучшая подруга.

— Потому что они не те, за кого ты их принимаешь. Они опасны. Я не хочу, чтобы ты оказался втянутым во что-то, из-за чего у тебя могут быть неприятности. — Это не совсем то объяснение, которое я искал, но его лицо показывает его отчаяние. — Ты должен пообещать мне, что будешь держаться от них подальше. Мне нужно, чтобы ты пообещал.

Мой желудок сжимается при мысли о том, что я никогда больше ее не увижу. Последние пять лет Саванна была для меня всем. Она та, кому я рассказываю все свои секреты. Та, кто может подбодрить меня, когда у меня плохой день. Та, кто заставляет мое сердце биться быстрее, просто улыбаясь мне. Но, поскольку я сижу здесь, видя явный ужас в его глазах при мысли о том, что я где-то рядом с ней, я не могу не согласиться.

— Хорошо, я обещаю.

Тот факт, что я нарушаю последнее обещание, данное моему отцу, тяжело давит на меня. Однако, обнаружив то, что я сделал всего несколько месяцев назад, я понял, что должен вернуться. Позволить ей безнаказанно разрушить всю мою жизнь, — это не то, что я могу сделать. Если для того чтобы Саванна получила, то что ей причитается, нужно нарушить обещание, пусть будет так.

***

В кафетерии полно учеников, которые пытаются получить свой обед достаточно быстро, чтобы успеть его съесть. К тому времени, как я вхожу, Саванна уже сидит за столом с Картером, Джейсом и Эммой. Я замечаю место рядом с ее королевской стервозностью и ухмыляюсь, пробираюсь и плюхаюсь задницей прямо рядом с ней. То, как все ее тело напрягается в моем присутствии, не остается незамеченным. Идеально. Я хочу, чтобы она боялась меня.

— Грейсон, именно тот человек, которого я хотел увидеть. — Картер хлопает меня по спине. — Тренировка была перенесена с завтрашнего дня на сегодняшний день. Итак, убедитесь, что ты там.

— Понял.

Кинсли садится напротив меня, глядя на меня, как смайлик с сердечными глазами. Саванна проследила за ее взглядом и бросила ручку, которую держала, на стол.

— Кинс, будь куколкой и принеси мне яблочный пирог с ежевикой.

Она недоверчиво смотрит на нее. — Я только что села.

Саванна кладет локти на стол и смотрит на нее взглядом. — Ты будешь много сидеть на тренировке, если не принесешь мне лимонад с ежевикой. — Кинсли вздыхает, но все равно встает, чтобы сделать это. — И не возвращайся без него.

Как только она уходит, Джейс ухмыляется. — Они вообще продают это здесь?

— Нет, — отвечает она, делая ударение на букве "Т". — Я должна была избавиться от этой цыпочки. В последнее время она действует мне на нервы.

Он хихикает. — Не каждый может быть безупречно великолепным с убийственной личностью, Сэв.

— Безупречно великолепная, да?”

— О, да ладно. Не веди себя так, будто ты этого не знаешь. — Его пальцы пробегают по волосам, намеренно взъерошивая их. — Всякий раз, когда ты решишь бросить этого ублюдка Брейди, просто скажи слово, детка, и я заберу тебя.

Она смеется. — Я могу просто подвести тебя к этому.

Не в силах больше слушать их откровенный флирт, я незаметно просовываю руку под стол и хватаю ее за бедро. Она издает визг, когда прыгает, а затем бьет меня по запястью. Все выглядят смущенными, но я отлично справляюсь. Разговор между Саванной и Джейсом фактически закончен, и если то, как она позволяет моей руке оставаться на ее ноге, указывает на то, что именно этого она и хочет.

Мысль о том, что Саванна может быть с каким-то парнем, вызывает у меня неприятное чувство в животе. Был момент времени, когда она принадлежала мне, и я поклялся, что так и останется. Теперь она какая угодно, только не моя.

Я знаю, что не должен был хотеть ее. Достаточно плохо, что я здесь. Даже снова подружиться с ней было бы полным предательством по отношению к моему отцу, и это не то, что мне интересно. Итак, я отбрасываю чувства, которые оживают, когда она рядом, и списываю их на подростковые гормоны и ностальгию.

***

Тренер заставляет нас выполнять упражнения по бегу и отрабатывать броски. Лично мне больше нравилось тренироваться, когда главным был Картер. Все, что он сделал, это заставил нас напрячься пару часов и разыграть несколько пьес по книге. Однако сегодня мы подчиняемся другим властям, что означает учения.

Бегать взад-вперед по полю раздражает, но нет ничего хуже, чем видеть, как вся команда практически раздевает Саванну своими глазами. Некоторые из них даже не пытаются этого скрыть, насвистывая ей, когда она наклоняется, чтобы потянуться. Я сжимаю кулаки, когда слышу это, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы удержаться от того, чтобы не впечатать их лица в землю.

— Хорошо. Рубашки против голых торсов, — объявляет тренер. — Мы собираемся показывать пьесы в течение следующего получаса.

Он называет имена игроков команды “без рубашек”, включая меня, Джейса и Уайатта, поэтому мы снимаем наши футболки и бросаем их на боковую линию. Мы объявляем решку при подбрасывании монеты, получая мяч первыми. Когда я слушаю, как тренер рассказывает мне игру, мне трудно сосредоточиться. Саванна стоит в стороне, одетая в свои шорты и облегающую майку. Это практически ничего не оставляет для воображения, и я тону в мыслях о ее коже и изгибах.

— Хейворт! — Тренер кричит мне в лицо. — Включи свою чертову голову в игру!

Я закатываю глаза, подбегая трусцой к парням. После того, как я повторю игру, мы становимся в строй. Я получаю мяч от Уайатта и бросаю его через поле Пейтону. Ни одна часть меня не хочет смотреть, как это происходит. Я слишком сосредоточен на Саванне.

Как будто я все еще могу чувствовать мягкость ее кожи. То, как ее тело прижималось к моему, когда я прижимал ее к шкафчику. Если бы она могла почувствовать, как колотится мое сердце в тот момент, это бы все выдало — но Боже, она чувствовала себя так чертовски хорошо рядом со мной.

Только когда Уайатт встает рядом со мной, я осознаю, что вокруг есть другие люди.

— Даже не думай об этом, чувак. Ты напрасно тратишь свое время, — говорит он мне.

Я не отворачиваюсь. — Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Саванна. Я вижу, как ты смотришь на нее, но поверь мне. У тебя нет ни единого шанса. Она встречается только с парнями из колледжа. В частности, тот, кого зовут Брейди Лоуренс.

Я хихикаю и качаю головой. — Ты меня совсем не так понял, чувак. Я не хочу иметь с ней ни единого шанса.

— Чувак, ты видишь ее? Она самая горячая девчонка в школе, — невозмутимо говорит он, переводя взгляд на Сэв. — Все хотят такую.

Невнятный стон непристойностей срывается с моих губ, когда я ухожу от него и иду по полю. Достаточно трудно смириться с тем фактом, что я испытываю к ней чувства, которых не должен испытывать. Черт, каждая часть меня должна ненавидеть ее со жгучей страстью, и большая часть меня ненавидит. Но часть меня все еще хочет броситься к ее ногам и дать ей все, чего она когда-либо хотела. Мне нужно взять это дерьмо под контроль, пока оно не погубило меня — пока она не погубила меня. Снова.

***

Я подьезжаю к дому, ничего так не желая, как зайти внутрь, принять душ и забраться в свою кровать. Однако у судьбы, должно быть, на меня другие планы, потому что как раз в тот момент, когда я собираюсь выйти из машины, Джастин выходит из парадной двери. Каждая частичка разочарования, накопившаяся за последние несколько дней, кипит внутри меня. Захлопнув дверцу своей машины, я несусь к нему, пока не оказываюсь прямо у него перед носом.

— Какого хрена ты здесь делаешь? Разве я не говорил твоей заднице держаться от нее подальше? — Я не двигаюсь с места, когда он пытается немного оттолкнуть меня назад.

— Твоя мама — большая девочка. Она может сама делать свой выбор.

Я рычу, готовый ударить этого придурка. — Черт возьми, она может. Она доказала, что это дерьмо неправильное, когда мне пришлось надрать тебе задницу, когда ты пытался задушить ее до смерти.

Ухмылка, украшающая его лицо, говорит мне, что он сделал бы это снова, если бы ему дали шанс. — Да, ну, очевидно, она не совсем возражает против небольшой игры с дыханием. Твоя мама — настоящий фрик.

Не давая ему вымолвить больше ни слова, я замахиваюсь кулаком прямо ему в лицо, немедленно выводя его из равновесия. — Никогда, блядь, больше не говори со мной о ней в таком тоне! Ты меня слышишь?

— Осторожно, Грейсон. — Он выпячивает челюсть. — Тебе сейчас восемнадцать. Нет ничего, что удерживало бы меня от того, чтобы надрать тебе задницу.

Я делаю шаг к нему, снова не оставляя ему личного пространства. — Я бы с удовольствием посмотрел, как ты попробуешь.

Дверь открывается, и на пороге стоит моя мама с широко раскрытыми глазами и в панике. — Что, черт возьми, здесь происходит?

Моя рука толкает Джастина вниз, на нижнюю ступеньку. — Я просто говорю этому придурку, чтобы он держался подальше от мест, где ему не место.

— Грейсон! — Она шипит.

— Что? Знаешь, что — я сделаю это для тебя чертовски легким. Это он или я, потому что я не собираюсь просто сидеть здесь и играть с ним в счастливую семью, пока он снова не решит попробовать свои силы в покушении на убийство.

Моя мама переводит взгляд с него на меня, не говоря ни слова. Когда я понимаю, что она не собирается отвечать, я качаю головой.

— Чертовски невероятно.

Не обращая внимания на выкрики моего имени, я сажусь обратно в свою машину. Мои шины визжат по асфальту, когда я выезжаю с подъездной дорожки. Этот ответ должен был стать одним из самых простых решений в ее жизни. Какая мать стала бы колебаться, когда ей нужно было выбирать между своим сыном или мужчиной, который чуть не лишил ее жизни? Все, что я знаю наверняка, это то, что моему отцу было бы противно от того, кем она стала.

***

Я езжу по округе, пытаясь убить время и успокоиться, прежде чем вернуться домой. С тех пор как мы переехали обратно, у меня действительно не было возможности осмотреть это место. Так много изменилось по сравнению с тем, что я помню. Все рестораны либо закрыты, либо были отремонтированы. Магазины, в которые, как я помню, я ходил, все были заменены, за исключением больших универмагов. Даже игровая площадка, которую я когда-то любила, была снесена. Это просто еще одно суровое напоминание о том, что ничто в моей жизни никогда не будет таким, как было.

Когда я выезжаю на Мейн-стрит, мой взгляд привлекает знакомый Cadillac. Та же наклейка с надписью Haven Grace Prep на заднем стекле, убеждая меня, что это его машина. Парень Саванны. Даже мысль о нем приводит меня в ярость. Она должна была быть моей. Мы с ней стояли там, в том дурацком домике на дереве, и обещали, что, когда мы станем достаточно взрослыми, мы поженимся. Возможно, в то время нам было всего девять, но я никогда в своей жизни не был серьезнее. А потом она взяла и все испортила.

Я паркую свою машину и выхожу. Проходит всего секунда, прежде чем мой взгляд останавливается на ней. Она грациозно движется по полу танцевальной студии. Я прислоняюсь к капоту и наблюдаю за ней через большое окно. То, как она отдается каждому движению, рассказывая историю, используя только свое тело, — это завораживает. Она поднимает ногу во время вращения, выполняя так много оборотов, что у меня начинает кружиться голова, просто наблюдая за ней, но она, кажется, совсем не колеблется. Она продолжает двигаться так, что я представляю себя прижатым к ней, когда ее задница вжимается в меня, касаясь всех нужных мест.

Как будто Вселенная сыграла со мной какую-то злую шутку, она внезапно оказалась не одна. Брейди присоединяется к ней и проводит руками по ее плечам. Они двигаются вместе синхронно, но ясно, что все, что он делает, предназначено для того, чтобы продемонстрировать ее.

Я бросаю взгляд на название студии, и все это нахлынуло на меня. Восьмилетняя Сави, сидящая в моей комнате и рассказывающая мне о мальчике, которого она встретила на танцах. Сын ее учительницы. Он мне не нравился тогда, и я чертовски уверен, что он не нравится мне сейчас. Брэди Лоуренс только что стал еще одной из моих целей.

Глава 7

Саванна

Утром я собираюсь в школу, когда раздается звонок в дверь. Я замираю. В последний раз, когда кто-то приходил сюда так рано, это был большой парень, готовый свернуть шею моему отцу за то, что он задолжал ему деньги. Тем не менее, после второго звонка я направляюсь к двери.

— Саванна Монтгомери? — Спрашивает парень, глядя на свой планшет, а затем снова на меня.

— Да?

Он улыбается. — Я здесь, чтобы установить новое окно. Не могли бы вы показать мне, куда идти?

— Ну, конечно. — Я нерешительно отвечаю и веду его в дом.

Я не настолько глупа, чтобы поверить, что мой отец потратил свои драгоценные деньги для наркотиков и алкоголя на новое окно. В ночь, когда это произошло, он сидел в пьяном ступоре и смотрел, как я порезала руку о разбитое стекло, а затем закрыла зияющую дыру большим куском картона. Нет, это должна быть работа кого-то другого.

— Это то самое. — Указывая на окно, я отступаю. — Мне нужно идти в школу. Я думаю, мой папа спит в своей комнате. Так что просто запри за собой дверь, когда будешь уходить.

Он кивает, а затем приступает к работе, начиная снимать картон.

Я беру свою сумку из своей комнаты и направляюсь туда, где меня уже ждет Брейди. Необычно холодно для сентябрьского утра в Калифорнии, поэтому, когда я сажусь в машину, я приветствую тепло. Он смотрит на меня и усмехается, заводя машину.

— Новое окно?

— Да. — Я вздыхаю. — Спасибо.

Он посмеивается над тем, что я уже знаю, кто несет ответственность. — Не думай об этом.

Вскоре мы подъезжаем к школе и обнаруживаем, что Кинсли тусуется с Грейсоном наедине. Она смеется над тем, что он сказал, пока он курит свою противную раковую палочку. От этого зрелища у меня под ложечкой поселяется тошнотворное чувство.

— Какого черта Грейсон делает с ней? — Брейди спрашивает.

Я закатываю глаза и опускаюсь на сиденье. — Я почти уверена, что он использует ее, чтобы заставить меня ревновать. Хотя, я не думаю, что она это знает.

Вражда между Кинсли и мной длится уже много лет, поэтому никто не вмешивается и не пытается защитить ее, когда я обращаюсь с ней как с дерьмом. Когда мы были первокурсниками, она увидела во мне угрозу и в ужасной попытке уничтожить меня рассказала полиции, что я пыталась изнасиловать ее младшего брата. Это было так же болезненно и извращенно, как и она. К счастью, ее брат опроверг все обвинения, и ее родители заставили ее признать, что она все это выдумала.

После этого я придерживалась старой поговорки: держи своих друзей близко, а врагов еще ближе. Какой бы запутанной она ни была, разумнее держать ее на моей стороне. В противном случае она бы проводила все свое время, придумывая новые психотические способы издеваться надо мной, и мне не нужно, чтобы она узнала мой секрет. Однако все это дерьмо, которое она вытворяет с Грейсоном, действительно выводит меня из себя. Возможно, она уже думает, что я стерва, но, если она продолжит в том же духе, она узнает, насколько безжалостной я могу быть.

***

Утро тянется так медленно, что я почти подумываю о том, чтобы уйти пораньше. Это всего лишь второй урок, и я делаю все возможное, чтобы игнорировать неудачный взрыв из моего прошлого рядом со мной. Если он пытается быть незаметным с теми взглядами, которые бросает в мою сторону, то он с треском проваливается. Часть меня хочет огрызнуться на него, но у меня такое чувство, что это ни к чему хорошему не приведет.

В середине урока я встаю из-за стола и подхожу к мисс Лейтон. Она с любопытством смотрит на меня, откидываясь на спинку стула.

— Чем я могу тебе помочь, Саванна?

Я притворно улыбаюсь. — Могу я получить пропуск в холл? Мне нужно в дамскую комнату.

Очевидно, что она хочет протестовать, но она все равно достает блокнот со своего стола и подписывает его. Умная женщина. Я беру бумагу и благодарю ее, выходя из класса. Дело не в том, что мне ужасно хочется пописать, но мне нужно немного побыть наедине от Грейсона. Когда вокруг меня есть люди, которые отвлекают меня, его легче игнорировать, но когда нас только двое, я сосредотачиваюсь исключительно на нем.

Может быть, я могла бы попросить Брейди забрать меня. Это не первый раз, когда он забирает меня из школы. Его мама в моем списке контактов для экстренных случаев, и он просто ведет себя так, как будто забирает меня для нее. Мы с ним могли бы вернуться в студию, чтобы еще немного порепетировать. Танцы — это именно то, что мне сейчас нужно — отдаться музыке и забыть об окружающем мире.

Я заканчиваю свои дела и спускаю воду в туалете ногой, потому что я ни за что на свете не прикоснулась бы к этой штуке рукой. Когда я стою у раковины, открывается дверь, и входит Грейсон. Чертовски фантастично. Я отбрасываю бумажное полотенце и поворачиваюсь к нему лицом.

— Знаешь, тебе может не хватать мужских гениталий, но мужской туалет через коридор.

Он прищуривается, глядя на меня, и мне кажется, я даже вижу, как дергается уголок его рта — но это может быть мой разум, играющий со мной злые шутки. — Забавно, потому что Сави, которую я знал, становилась ярко-красной при малейшем упоминании члена.

Я скрещиваю руки и прислоняюсь спиной к прохладной керамике. — Эта девушка давно ушла.

— Я это заметил. — Он преодолевает расстояние между нами и протягивает руку, чтобы убрать волосы с моего лица. — Жаль. Она была моей любимой.

Он так близко, что его запах захватывает мои чувства. Запах дыма, замаскированный одеколоном, но все же он. Я не смею пошевелиться, когда он кладет руку мне на затылок и прижимается своим лбом к моему. Даже после всех этих лет он заставляет все мое тело оживать. Каждое нервное окончание концентрируется на его прикосновении. Он остается неподвижным, его губы всего в миллиметрах от моих.

— Грей. — Я шепчу, но сожалею о прозвище, как только оно слетает с моих губ.

Он мгновенно напрягается, и энергия в комнате меняется. Его хватка усиливается, когда он отстраняется, и огонь в его темно-синих глазах вызывает страх прямо во мне.

— Не называй меня так, — рычит он. — Ты, блядь, не смеешь так меня называть.

Мои брови хмурятся. — Что с тобой случилось?

Мрачный смешок, исходящий из его рта, эхом разносится по маленькой комнате. — Разве это не очевидно, Саванна? — Мое имя как яд на его языке. — Ты случилась со мной. В моей жизни нет ни одной вещи, которую ты не разрушила. Сломала все, что когда-либо что-то значило для меня. Теперь я не остановлюсь, пока не сломаю тебя.

Его рука сжимается вокруг моего ожерелья, и одним резким рывком он срывает его с моей шеи. Единственное, за что я держалась все эти годы — единственное, что убеждало меня, что моя жизнь не всегда была гребаной катастрофой, — в руках того, кто дал мне это. Когда он выбегает, я не могу контролировать это, потому что я срываюсь. Слезы льются из моих глаз, когда моя рука ищет украшение, которого, я знаю, там больше нет. Почему-то не похоже, что он просто забрал подарок, который значил для меня весь мир. Он как будто возвращает все наше совместное прошлое, и я не знаю, как с этим справиться.

***

Я пыталась уговорить Брейди забрать меня, но, к сожалению, он навещал Джейка на работе. Он предложил уйти, но последнее, чего я хочу, это чтобы парень моего лучшего друга чувствовал, что я краду у него еще больше времени, чем я уже делаю. Итак, я сказала ему, что выдержу и увижу его в конце дня. Слава Богу, сегодня пятница, потому что я не знаю, сколько еще я смогу это вынести.

Одно дело, если бы я знала, почему Грейсон так сильно меня ненавидит. Я потратил больше времени, чем хотела бы признать, ломая голову над тем, что я сделала не так, но ничего не приходит в голову. Он тот, кто ушел, не попрощавшись. Он тот, кто исчез из моей жизни и разбил мне сердце в процессе. Каждое обещание, которое мы когда-либо давали, каждая мечта, которую мы когда-либо имели, исчезли вместе с ним. Я никогда не чувствовала себя такой одинокой, как в тот день.

В кафетерии полно народу, когда я подхожу к нашему столику и сажусь. Джейс и Картер уже там, как обычно. Они должны видеть, какой побежденной я себя чувствую, потому что они обмениваются обеспокоенным взглядом, прежде чем Картер протягивает руку и кладет свою на мою.

— С тобой все в порядке?

Я пожимаю плечами. — Я в порядке. Просто тяжелая неделя.

Он медленно кивает, а затем ухмыляется. — Это не имеет никакого отношения к некоему капризному квотербеку, не так ли?

— Не упоминай при мне Грейсона, — огрызаюсь я. — Серьезно, не надо.

Он поднимает руки в знак капитуляции. — Ладно, ладно. Не нужно откусывать мне голову.

Я собираюсь извиниться, когда остальные места за столом заполняются, включая двух моих нелюбимых людей. Я не видела Грейсона с тех пор, как он вышел из ванной с моими любимым кулоном. Ни одна частичка меня не хотела возвращаться ко второму уроку, поэтому я сказала медсестре, что плохо себя чувствую и хочу прилечь. Она послала кого-то за моими вещами, и я провела там остаток урока. Поскольку он посещал все четыре моих занятия, я никогда в жизни не задумывалась о том, чтобы так сильно менять свое расписание.

Он садится рядом с Кинсли, заставляя меня закатить глаза и сосредоточиться на моем телефоне. Как, по-твоему, у меня может быть аппетит, когда это происходит у меня перед глазами? Она хихикает над чем-то, что он говорит, и пододвигает свой поднос, чтобы поделиться с ним. Это отвратительно, и мне почти жаль ее. Почти. Любой, у кого есть глаза, может видеть, что на самом деле ему это неинтересно. По какой-то причине у него есть эта непреодолимая потребность мучить меня, и он использует ее для этого.

Прикосновение к моему плечу отвлекает мое внимание. Леннон, здешняя младшекурсница и кто-то, кого я знаю по танцам, стоит позади меня. Ее светлые волосы и ярко-красная помада — лишь малая часть того, что делает ее великолепной. Она немного вспыльчива, как на танцполе, так и вне его. Она единственный человек, кроме Брейди, с которым я танцую дуэтом. Никто другой не может угнаться за мной.

— Привет, Леннон. В чем дело?

Она мило улыбается. — Мой папа сегодня застрял на какой-то деловой встрече, а шофер заболел. Как ты думаешь, я могла бы прокатиться с тобой и Брейди в танцевальную студию?

Я киваю. — Конечно, малышка. Просто встретимся у входа после школы.

— Спасибо.

— Нет проблем.

Она собирается уйти, когда знакомый голос останавливает ее. — И кем бы ты могла быть, красавица?

Ее глаза останавливаются на Грейсоне и расширяются. Однако, прежде чем у нее появляется шанс ответить, я поднимаю руку.

— Не отвечай ему, Лен. Он свинья. — К моему облегчению, она смеется и уходит, следуя моему совету. Я сосредотачиваю свое внимание исключительно на Грейсоне. — Оставь ее в покое. Она слишком хороша для тебя.

Он усмехается. — Неважно. — Он поворачивается к Кинсли. — Детка, давай выбираться отсюда.

Я не упускаю злой блеск в ее глазах, когда она встает и уходит, положив его руку себе на плечи. Если бы я вообще что-нибудь съела, то, увидев это, оно бы вернулось обратно. Я бы предпочла, чтобы он был с кем угодно, только не с ней, и проблема в том, что я думаю, он это знает.

— У него есть яйца, раз он так пристает к Леннон Брэдвелл, — замечает Джейс. — Ее отец получил бы его голову на блюдечке с голубой каемочкой к вечеру.

Картер хихикает. — Я не думаю, что он что-то знает о ней. Было бы забавно наблюдать, если бы ревнивая Джуди не испортила нам все это.

Я стону. — Я не ревную. Ей просто нужно сосредоточиться на сольном концерте. Это должно быть идеально. Никаких отвлекающих факторов.

— Конечно. Мы согласимся с этим, — язвит он, затем поворачивается к Джейсу. — Интересно, был ли он таким же игроком в Кэмптоне.

За одну секунду из моих легких высасывается весь воздух. — Кэмптон? — Я хриплю. — То есть в часе езды отсюда, Кэмптон?

Джейс кивает. — Ты знаешь о каких-нибудь других?

В моей голове вспыхивают красные огоньки, когда я встаю из-за стола и выхожу из кафетерия. Я знаю, преследовать их — плохая идея, но я ничего не могу с собой поделать. К счастью, я нахожу их в коридоре, недалеко от шкафчика Грейсона. Я подхожу прямо к ним и, прищурившись, смотрю на Кинсли.

— Уходи.

Она скрещивает руки на груди. — Нет.

Грейсон, должно быть, знает, что что-то происходит, потому что он целует ее в лоб, а затем отталкивает. — Иди, детка. Я найду тебя после.

Кинсли свирепо смотрит на меня, уходя. Как только она уходит, весь мой гнев направлен непосредственно на Грейсона.

— Кэмптон? — Я кричу. — Все это время ты был в гребаном Кэмптоне? — Он закрывает свой шкафчик и прислоняется к нему, но ничего не говорит. — Ты знаешь, как сильно я пыталась найти тебя? Сколько раз я искала тебя и возвращалась с пустыми руками? Ты бросил меня! Я вернулась из дома моей бабушки, а тебя, блядь, не было! И теперь я узнаю, что ты был всего в часе езды отсюда? — Я прижимаю руки к его груди. — Я, блядь, не могла тебя найти!

Он хватает меня за запястья и отталкивает от себя. — Я не хотел, чтобы меня нашли, особенно ты. Ты когда-нибудь думала об этом?

Это как удар прямо в живот, потому что нет, я об этом не подумала. С чего бы это мне? Он был моим лучшим другом. Мы двое были неразлучны. Ни одна часть меня не принимала во внимание тот факт, что он не захотел бы иметь со мной ничего общего.

Прежде чем я доставлю ему удовольствие увидеть, как я плачу, я качаю головой и делаю шаг назад. — Пошел ты, Грейсон.

— В твоих снах.

Я не удовлетворяю его ответом, когда ухожу, зная, что могу сдерживать свои эмоции только так долго. Та часть меня, которая когда-то была твердой, как камень, ломается в его присутствии. Мне нужно научиться контролировать себя, прежде чем я позволю ему разрушить все, над чем я так усердно работала.

***

Музыка наполняет студию, когда я отдаюсь каждому движению. Весь гнев, печаль, сдерживаемое разочарование — я выплескиваю все это наилучшим из известных мне способов. Погружаясь в песню, я почти никого не замечаю вокруг себя. Танец — это все, что мне сейчас нужно, и когда ритм затихает, я падаю на пол, тяжело дыша, но уже не чувствуя себя стаканом, сжатым до предела.

— Если я когда-нибудь стану хотя бы наполовину таким танцором, как ты, я буду так счастлива, — говорит Леннон со вздохом.

Я сажусь и посмеиваюсь. — Заткнись. Ты потрясающая. Даже не начинай.

— Может быть, и так, но ты — нечто другое. То, как ты рассказываешь историю своим телом, — это все, к чему стремится танцор.

— Она права, — говорит Брейди, помогая мне подняться с пола. — Хотя я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что это было больше связано с личными проблемами и меньше с хореографией.

Мы подходим и садимся рядом с Леннон. Все остальные с тех пор разошлись по домам, но Брейди — это попутчик Леннона, так что она осталась потусоваться.

— И я так понимаю, это когда ты меня допрашиваешь? — Я шучу. Он бросает быстрый косой взгляд на Леннон, мысленно спрашивая, не должен ли он ничего говорить, но я качаю головой. — Все в порядке.

— Снова Грейсон? — Догадывается он.

Я одариваю его грустной улыбкой. — От тебя ничего не ускользает, не так ли?

— Это тот новый парень? Тот, которого ты велела мне игнорировать за обедом? — Спрашивает Леннон.

Я киваю. — Это тот самый.

— Он такой, безумно горячий, — говорит она, но затем отступает, увидев, как Брейди вздрагивает. — Мне жаль. Было ли это неправильно с моей стороны сказать?

— Нет, все в порядке, — успокаиваю я ее. — У нас с ним просто есть общая история.

Брейди фыркает. — Если ты хочешь это так назвать. — Он поворачивается к Леннон. — Они были женаты.

— Что? — Визжит она.

— О Боже мой, не слушай его. Нам было восемь.

Я трачу двадцать минут на то, чтобы ввести растерянную Леннон в курс дела, а затем еще десять рассказываю ей и Брейди обо всем, что произошло сегодня. К тому времени, как я закончила, я поняла, что рассеянно потираю руку о то место, где раньше было мое ожерелье. Без него я чувствую себя совершенно голой.

— Фу, какой придурок. — Леннон корчит гримасу отвращения. — И Кинсли тоже. Разве она не должна быть твоей подругой? Она что, никогда не слышала о девичьем кодексе?

Я не могу удержаться от улыбки, видя, как она злится за меня. — Кинсли никогда не была моим другом. Просто легче следить за ее сумасшедшей задницей, когда она рядом.

— Ах, ладно. В этом больше смысла.

— Ну, осталось только одно, что ты можешь сделать, — нахмурившись, говорит Брейди. — Веди себя так, как будто его не существует.

Я усмехаюсь. — Легче сказать, чем сделать, Би.

Он качает головой. — Нет, послушай. У него явно есть какая-то вендетта против тебя, и он жаждет крови. Лучший способ победить это — полностью игнорировать его. Борись с огнем огнем, и ты рискуешь обжечься. Но если ты оставишь огонь голодать, он в конце концов перегорит.

Я обдумываю его слова, пока Леннон напевает. — В его словах есть смысл.

Брейди улыбается. — Потрать выходные, чтобы выбросить все это из головы. Затем, начиная с понедельника, ты ведешь себя так, будто даже не знаешь, кто он такой — потому что, давай посмотрим правде в глаза, это не так. Больше нет.

Глава 8

Грейсон

Я оглядываюсь, прежде чем перейти улицу и проскользнуть за школу Норт-Хейвен — капюшон моей толстовки натянут на голову. Последнее, что мне нужно, это чтобы кто-то в Хейвен Грейс видел меня здесь. Я не только получу третью степень от Картера, но кто-нибудь может догадаться о моих планах. Мне не нужно, чтобы что-то из этого произошло.

— Грейсон Хейворт, — приветствует меня Нокс, хотя я и не знал, что он знает мое имя. — Ты не на той стороне улицы, не так ли?

Его друзья окружают его, глядя на меня, как на дьявола, только за то, что я ступил на их территорию. Он не тот человек, которого можно было бы ожидать от капитана футбольной команды. Его покрытое татуировками тело и его очевидная склонность к употреблению наркотиков заставили бы меня думать, что он был бы более неравнодушен к лени и постоянным вечеринкам. Тем не менее, он лучше всего подходит для работы, которую я ищу.

— Мне кое-что нужно от тебя.

Сухой смех покидает его рот. — Я похож на твою гребаную рабыню, красавчик? — Я достаю пачку денег из кармана и бросаю ему. Его глаза расширяются при виде большой суммы денег, и он жестом указывает своему другу на меня. — Снабди его.

Я качаю головой, когда вижу, как парень роется в кармане. — Я не ищу наркотики.

— Тогда чего ты хочешь? Только не говори мне, что новый квотербек Хейвен Грейс гей. Это большие деньги, но я ни перед кем не упаду на колени.

Одна мысль об этом отвратительна, и я съеживаюсь. — Что с тобой не так, чувак? Мне просто нужно, чтобы ты кое за кем проследил для меня. — Он приподнимает одну бровь, ожидая, что я уточню. — Брейди Лоуренс.

— Ах, — говорит он, кивая. — Парень принцессы.

— Мне нужно знать, когда он один. В середине налички лежит листок бумаги с моим номером. Позвони мне, когда с ним никого не будет, особенно Саванны.

Я провел почти все выходные, скрываясь за пределами студии. Я наблюдал за ней, когда она танцевала несколько часов подряд, каким-то образом выглядя еще более потрясающе красивой, чем обычно. Каждая часть меня хотела пойти туда и потребовать то, что было моим с самого начала, и мне потребовалась вся сдержанность, чтобы этого не сделать.

В пятницу, когда мы были одни в ванной, я был в нескольких секундах от того, чтобы сдаться. Если бы она не назвала меня прозвищем, которое ей больше не принадлежит, я мог бы. Услышав, как это имя слетело с ее губ, я вернулся к реальности. Реальность, в которой мы с ней никогда не сможем быть такими, какими были когда-то. Но, черт возьми, я хотел вернуться к этому, и именно поэтому я здесь.

Если я чему-то и научился за последнюю неделю, так это тому, что первое, что мне нужно сделать, это отделить ее от тех, кто поддерживает ее силу — в частности, Брейди. То, как она с ним, не просто заставляет мою кровь кипеть — это показывает их уровень комфорта вместе. Я хочу забрать это у нее, а также все остальное хорошее в ее жизни.

— Считай, что это сделано, — говорит мне Нокс. — Ты скоро получишь звонок от меня.

С этими словами я ухожу, предвкушая его звонок и следующую часть моего плана.

***

Проходят дни, и я начинаю терять терпение. Я не только ничего не слышал от Нокса, но и что-то изменилось в Саванне. На этой неделе она даже не взглянула на меня. Взгляды, которые я ей посылаю, сократились до мимолетных взглядов и по-прежнему остаются совершенно незамеченными. Я не могу сказать, действительно ли ей все равно, или она делает это, чтобы разозлить меня. Если это последнее, это чертовски работает.

Даже когда я флиртую с Кинсли прямо перед ней, она этого не признает. Судя по тому, как Картер продолжает смотреть на нее, ожидая, что она сделает, он думает о том же. Все, что я знаю, это то, что Ноксу лучше делать ту чертову работу, за которую я ему заплатил, или вместо этого я вымещу на нем свой гнев.

Я сижу рядом с Саванной за обедом, пытаясь заставить ее чувствовать себя неловко, но безуспешно. Она сосредоточена на своем блокноте, записывая то, что выглядит как трюки чирлидеров или танцевальные движения.

— Грейсон, — скулит Кинсли, чтобы привлечь мое внимание. — Иди, сядь рядом со мной. Мне холодно.

Это несколько заманчивое предложение, и если бы у Сев была хоть малейшая реакция на него, я бы, вероятно, это сделал. Однако, чем меньше она заботится о том, что я выставляю напоказ ее так называемую подругу перед ее лицом, тем меньше это привлекает.

— Кинс, перестань злить Саванну. Тебя выкинут из команды, — шипит Бекка.

Кинсли собирается защищаться, когда Сев поднимает глаза. — Нет, все в порядке, Бек. Если Грейсон хочет подхватить хламидиоз, это его вина. — Впервые за всю неделю ее взгляд останавливается на мне. — Хотя я не могу представить, что ты был бы очень хорошим квотербеком, если бы твое барахло горело.

Яркая, непроизвольная улыбка расплывается по моему лицу. Я прикусываю губу, чтобы сдержаться, но это бессмысленно. Прошло несколько дней с тех пор, как ее внимание было приковано ко мне, и как бы я ни старался подавить это, я не могу бороться с чувством, которое снова охватывает меня. Она кажется застигнутой врасплох, и ее дыхание на секунду прерывается, но момент быстро прерывается.

— Ты серьезно собираешься позволить ей так говорить обо мне? — Кинсли кричит.

Все за столом, кроме меня и Саванны, изо всех сил пытаются сдержать смех, из-за чего мне очень трудно сохранять самообладание. Тем не менее, я обращаю на нее свое внимание.

— Ты действительно хочешь, чтобы рыцарь в сияющих доспехах встал на твою защиту? Я думал, ты сильнее этого.

Саванна усмехается и бросает на нее взгляд. — Она бы не посмела.

Кинсли открывает и закрывает рот, прежде чем встать и выскочить из комнаты. В ту секунду, когда она ушла, весь стол разразился истерикой. Картер выглядит так, будто вот-вот обмочится, а лицо Уайатта ярко-красное, он хватается за живот и пытается дышать. В полном любопытстве я сосредотачиваюсь на Саванне.

— Что у тебя есть на нее, в любом случае?

Она вернулась к записи в своем блокноте, но бормочет ответ. — Что ты имеешь в виду?

— Должна быть какая-то причина, по которой она тебя боится, или, по крайней мере, причина, по которой ты ее так сильно ненавидишь.

Пожав плечами, она собирает свои вещи и встает из-за стола. — Психотические сучки просто не моя сильная сторона.

Оставив это в качестве своего объяснения, она покидает столовую. Мои глаза остаются прикованными к ней, пока она не скроется из виду, и я бы солгал, если бы сказал, что часть меня не хотела идти за ней.

— Братан, ты в полной заднице, — комментирует Джейс.

— А?

Он качает головой. — У нее есть парень, и даже если бы у нее его не было, у тебя ни единого шанса в аду.

Я закатываю глаза. — Как я уже говорил тебе раньше, заносчивые сучки — это не мое.

— И все же ты флиртуешь с Кинсли.

Мало кто знает, что все, что я делал с тех пор, как попал в это место, было сделано для того, чтобы вызвать реакцию Саванны. Тем не менее, я не знаю, в чем заключается их лояльность. Может, я и их товарищ по команде, но они знают ее много лет.

Коварная ухмылка появляется, когда я хихикаю. — Что я могу сказать? Рот — это рот.

***

Я сижу на подоконнике, курю сигарету и смотрю, как на улице льет дождь. Я должен был быть на тренировке прямо сейчас, но ее отменили из-за погоды. Дом был пуст с тех пор, как я сюда попал. Только Бог знает, где моя мать — вероятно, с Джастином. Я наполовину уверен, что просто убью его и потребую самообороны. С его послужным списком я уверен, что мне бы это сошло с рук, и тогда мне больше не пришлось бы беспокоиться о его появлении здесь.

Машина въезжает на подъездную дорожку к дому через дорогу — старому дому Саванны — и впервые я смотрю на человека, который живет там сейчас. Она молодая женщина, вероятно, немного за тридцать. Судя по наклейкам на задней части ее машины, у нее есть муж, двое маленьких детей и собака. Интересно, знает ли она о том, что произошло в этом доме. Какие секреты он хранит.

***

Я стучу в дверь, горя желанием показать Сави новые рации, которые купил мне отец. Через пару секунд я теряю терпение и иду снова стучать, когда она открывается. Отец Саванны улыбается мне сверху вниз.

— Привет, Грейсон.

— Здравствуйте, мистер Монтгомери. Сави здесь?

Он кивает и открывает дверь шире, чтобы впустить меня. — Она в своей комнате. Иди наверх, и я приготовлю вам двоим что-нибудь перекусить.

Я бегу вверх по лестнице в спальню Саванны, только чтобы найти ее сидящей на кровати со слезами на глазах. Бросив рации на землю, я забираюсь наверх и сажусь рядом с ней. Я засовываю руку в рукав своей толстовки и использую ее, чтобы вытереть слезы с ее лица.

— Что случилось?

Она шмыгает носом. — Мальчик в школе назвал меня уродиной.

Я не знаю, кто этот парень и почему у него хватило наглости назвать самую красивую девушку, которую я когда-либо видел, уродиной, но мне уже хочется врезать ему по лицу. Вот почему я хотел, чтобы мы учились в одном классе, чтобы я мог быть рядом и защищать ее от подобных вещей. Но наши родители настояли, чтобы мы держались хотя бы на некотором расстоянии друг от друга. Глупые родители.

— Он не знает, о чем говорит.

Легкая улыбка украшает ее лицо. — Мой папа говорит, что мальчики, которые придираются к тебе, делают это, потому что ты им нравишься.

Если раньше я не был зол, то сейчас злюсь. Мысль о том, что Сави проводит время с любым парнем, кроме меня, вызывает у меня желание запереть ее в моем домике на дереве и никогда не выпускать. Застав меня врасплох, она смотрит на меня водянистыми глазами.

— Ты смеешься над кем-нибудь из девочек в своем классе?

Я качаю головой и наблюдаю, как ее охватывает облегчение. Она отводит взгляд и кладет голову мне на плечо. — Хорошо.

— Да… хорошо.

***

Тогда я понял, что она была нечто большее, чем просто моя лучшая подруга, и я взял за правило выяснить, кто заставил ее плакать. Его было нетрудно найти на игровой площадке. Было забавно наблюдать, как он идет и извиняется перед Саванной. Даже в восемь лет я так заботился о ней.

Как вы боретесь с чувствами, которые, по сути, встроены в ваш мозг? У этой девушки больше контроля надо мной, чем я когда-либо был готов кому-либо дать, и это только вопрос времени, когда она поймет это. От желания постоянно привлекать ее внимание ко мне, до того, как я почти поддался искушению — если я не возьму себя в руки, мне крышка.

Однажды я уже потерял бдительность к Саванне. Я ни за что не смогу сделать это снова. Я, черт возьми, еле пережил это в первый раз, когда она посеяла хаос в моей жизни. У нее никогда не будет возможности причинить мне такую боль во второй раз. Я этого не допущу.

Достав свой телефон, я прокручиваю вниз до единственного контакта, который мне нужен, чтобы остановить себя от продолжения воспоминаний. Он звонит всего дважды, прежде чем раздается хихикающий голос.

— Привет, — приветствует Кинсли.

— Чем ты сейчас занимаешься?

Я практически слышу ее усмешку. — О, ты знаешь. Просто болтаюсь в своей комнате — одна.

— Хорошо, — бормочу я, надевая кроссовки. — Пришли мне адрес. Я сейчас приеду.

***

Кинсли стоит передо мной, одетая только в футболку и трусики. Я рычу, врываясь в дом и пинком захлопывая за собой дверь. Через несколько секунд она уже вся на мне. Мои губы прижимаются к ее шее, пытаясь игнорировать тот факт, что ее кожа просто не такая мягкая, как у Саванны. Что она пахнет не так, как Саванна. Что она не заводит меня просто своим существованием. Нет, это для того, чтобы забыть ее.

Схватив меня за руку, она ведет меня наверх, в свою спальню. Розовые стены и белый декор напоминают мне о невинной маленькой девочке. Знают ли ее родители, что она вряд ли та принцесса, которую описывает эта комната? Интересно, сколько других парней склоняли ее над этой кроватью.

— Ты понятия не имеешь, как сильно я этого хотела, — говорит она мне, проходя дальше в комнату.

— О, да? Почему бы тебе мне не показать?

Она подходит ближе, хватается за мой пояс и расстегивает пуговицу и молнию. Ее рука скользит в мои боксеры и обхватывает мой член. Я грубо целую ее, позволяя своему языку переплестись с ее языком, чтобы заставить себя затвердеть, но это бесполезно. Она не…

При одной мысли о Саванне мой член оживает. Мысль о том, что она делает это со мной, что я могу вот так прикасаться к ней — через несколько секунд я становлюсь твердым, как скала. Я держу глаза закрытыми, пока Кинсли стягивает с меня штаны и боксеры, чтобы освободить меня. Она опускается на колени и берет меня в рот. Возможно, это начиналось как способ забыть, но вместо этого все, что я могу представить, — это она.

Я запускаю пальцы в волосы Кинсли, представляя, что они светлые, и вонзаюсь в заднюю часть ее горла. Она не протестует. Вместо этого она кладет руки мне на заднюю часть ног и подбадривает меня. По мере того, как она берет меня все глубже и глубже, она давится по всей моей длине. Я стону, мысленно представляя Саванну со слезами на глазах, когда она давится моим членом.

Не проходит много времени, прежде чем я врываюсь в ее рот с безмолвной мольбой о неправильном имени. Мы оба тяжело дышим, когда она проглатывает все, что я ей дал, и поднимается на ноги. Она кладет руки мне на плечи и тянется поцеловать меня, но я поворачиваю голову как раз вовремя.

— Я выгляжу так, будто хочу попробовать свою собственную чертову сперму?

Она ухмыляется. — Отлично, тогда ты можешь просто попробовать меня.

Тянет меня к кровати, слова Саванны прокручиваются в моей голове. Если Грейсон хочет заразиться хламидиозом, это его вина. Я уверен, что это было просто злобный выброс, но я не думаю, что это то, чем я готов рисковать. Я убираю ее руку со своего запястья и натягиваю штаны.

— Прости, детка, может быть, в другой раз.

Ее возмущение очевидно. — Ты что, издеваешься надо мной?

Как раз в тот момент, когда я собираюсь ответить, звонит мой телефон. Я вытаскиваю его и практически подпрыгиваю при виде имени Нокса на экране. Указывая пальцем на Кинсли, я отвечаю на звонок.

— Что случилось?

— У меня есть для тебя место, но тебе лучше поторопиться. Не могу гарантировать, что он пробудет здесь долго.

Я ухмыляюсь, зная, что наконец-то застану его наедине. — Напиши мне адрес. Я сейчас буду там.

Вешая трубку, я обнаруживаю, что Кинсли все еще пристально смотрит на меня. — Ты серьезно уходишь? А как насчет меня?

Мой взгляд падает на ее тумбочку, и я подхожу к ней. Я открываю ящик и, конечно же, там лежит ярко-розовый вибратор. Я достаю его и бросаю на ее кровать. — Используй это.

Я сбегаю вниз по лестнице и сажусь в свою машину, вводя адрес, который прислал мне Нокс, в свой GPS.

***

Когда я замечаю Брейди, он прислоняется к стене какого-то бара. Похоже, он кого-то ждет, так что я знаю, что мне нужно сделать это быстро. Последнее, чего я хочу, это чтобы Саванна появилась в разгар того, что я собираюсь сделать.

Я вылезаю из своей машины и подхожу к нему. Когда его взгляд останавливается на мне, его глаза расширяются, и он оглядывается вокруг, прежде чем снова сфокусироваться на мне.

— Грейсон, верно? — Спрашивает он. — Что я могу для тебя сделать?

Я засовываю руки в карманы. — Для начала, ты можешь держаться подальше от Саванны.

— Извини?

— Ты слышал меня. Если ты знаешь, что для тебя хорошо, ты расстанешься с ней.

Он посмеивается, его забавляет все это. — А если я этого не сделаю?

Я улыбаюсь, выглядя так, будто собираюсь уйти, прежде чем развернуться и нанести правый хук сбоку ему в голову. Мне приятно это делать, быть таким, каким я хотел быть годами — даже ребенком. Его глаза прищуриваются на мне, когда он сжимает челюсть.

— Какого хрена, чувак?

Я смотрю ему в лицо. — Я сказал тебе, порви с Саванной и держись, блядь, подальше.

— Почему, чтобы ты мог поступать с ней по-своему? Ни единого гребаного шанса.

Еще один удар приходится прямо ему в нос, и я чувствую, как кость хрустит под моим кулаком. На этот раз он реагирует, замахиваясь на меня. Он наносит один удар мне в голову, прежде чем я сбиваю его с ног ударом в живот. Я забираюсь на него сверху, несколько раз ударяя кулаками по его лицу. Один за то, что отвлек ее внимание от меня, когда мы были моложе. Один за то, что он был у нее все время, пока меня не было. Один за то, что встал на пути моего плана. Один за то, что получил все, что всегда должно было принадлежать мне.

— Отвали от него! — Кричит какой-то парень.

Не успеваю я опомниться, как два вышибалы из бара оттаскивают меня прочь. Мои руки в крови, и я злобно ухмыляюсь, наблюдая, как какой-то парень помогает ошеломленному Брейди подняться. Судя по выражению его глаз, я знаю, что донес свою точку зрения.

Меня вводят в маленькую комнату, похожую на офис, с двумя мужчинами, с которыми, я думаю, было бы неразумно пытаться бороться. Один из них достает телефон и звонит в полицию, говоря им, что у них есть кто-то, кого нужно забрать. Я закатываю глаза, думая о том, что моей маме придется вносить за меня залог. Это будет не в первый раз, но это все равно то, чего я хотел бы избежать.

— Как сильно ты хочешь притворяться, что ничего не видел сегодня вечером?

Они обмениваются взглядами, прежде чем покачать головами. — Мы не берем взяток от таких высокомерных придурков, как ты, которые думают, что деньги решают все.

Если бы только они знали меня. — Позвольте мне объяснить. Этот парень пытался изнасиловать мою девушку. Я всего лишь защищал ее.

Один из них начинает смеяться, как будто это самая абсурдная вещь, которую он когда-либо слышал, а другой весело улыбается. Тем не менее, они никак не сдвинутся с места. Похоже, я проведу свою ночь в тюремной камере.

***

Я смотрю в потолок, считая плитки, когда меня зовут. Я встаю и нахожу знакомое лицо, Трэвиса Кеннеди. Он здешний лейтенант и был хорошим другом моего отца до его ареста. Я улыбаюсь, когда он оглядывает меня с ног до головы и качает головой.

— Грейсон, — приветствует он. — Что ты делаешь взаперти? Каков отец, таков и сын?

Я обнимаю его, чувствуя себя так, словно в последний раз видел его много лет назад. — Что я могу сказать? У меня было кое-что, о чем мне нужно было позаботиться.

Он уводит нас прочь от камер и выводит вперед. — Я никогда не принимал тебя за гомофоба. Тебе повезло, что мистер Лоуренс не хочет выдвигать обвинения. Его парень уже несколько часов кричит "преступление на почве ненависти".

— Преступление на почве ненависти? — Спрашиваю я в замешательстве, пока до меня не доходят другие слова. — Подожди, парень? Брейди гей?

Глядя на меня так, словно у меня выросла лишняя голова, он кивает. — Разве не поэтому ты выбил из него все дерьмо?

Внезапно все это обретает смысл. Почему она не говорит о своих отношениях с ним. Почему он танцует с ней в студии. Кто был тот парень, который помогал ему подняться после того, как я разбил ему лицо. Он не парень Саванны. У него есть свой парень.

Если она притворяется, что встречается с геем, то для этого должна быть причина — и я полон решимости выяснить, что это такое.

— Эй, Трэвис, у тебя случайно нет нового адреса Саванны Монтгомери? Я пытался найти ее с тех пор, как вернулся в город, но она больше не живет через дорогу.

Сначала он выглядит нерешительным, но в конце концов вводит имя в компьютер. Возможно, я все-таки нашел то, что мне нужно.

Глава 9

Саванна

Я просыпаюсь утром, чувствуя себя более одинокой, чем обычно. Когда я захожу на кухню, я замечаю, что в доме все еще чисто. Вчера, когда тренировку по подбадриванию отменили, я танцевала целый час, прежде чем Брейди пришлось готовиться к свиданию с Джейкобом. Итак, от нечего делать я убралась в доме. Однако обычно это не мешает моему отцу все испортить.

Идя по маленькому коридору, я нахожу его спальню пустой. Конечно. Я хватаю свой телефон и делаю обычные телефонные звонки, на этот раз обнаруживая его в больнице. Ну, по крайней мере, он жив. Мне сказали, что произошел несчастный по пьяни в доме друга и умудрился наступить на гвоздь, который прошел прямо через его ногу. Я съеживаюсь от этой мысли, но так ему и надо. Может быть, если бы он был трезв, этого бы не случилось.

Я быстро принимаю душ и готовлюсь к школе, чтобы для разнообразия насладиться чистотой в доме. Как только я закончила, я услышала, как Брейди подъезжает — я направляюсь к двери.

— Привет. Сначала мне нужно, чтобы ты отвез меня в больницу, моего отца выпишут с— Мои слова обрываются, когда я смотрю на своего лучшего друга, который выглядит так, будто его сбил грузовик. — Что, черт возьми, с тобой случилось?

У него порез над бровью, разбита губа, нос явно сломан, и он весь в синяках. Я протягиваю руку, чтобы провести рукой по его скуле, но отстраняюсь, когда он морщится.

— Это ерунда.

Мои глаза сужаются. — Это точно не ерунда. Кто, черт возьми, сделал это с тобой?

Он качает головой. — Не беспокойся об этом, Рокки. Я в порядке.

— Нет, — останавливаю я его, поднимая руку. — Что, черт возьми, случилось, Брейди?

Глядя на руль, он наконец вздыхает. — Грейсон пришел, чтобы найти меня прошлой ночью, и мы поссорились.

— Это сделал Грейсон?! — Возмущения, бегущего по моим венам, достаточно, чтобы уничтожить целую армию. — Я собираюсь убить его.

— Не надо. Говорю тебе, со мной все будет в порядке. Итак, больница? Во что твой идиот-отец ввязался на этот раз?

Я пристально смотрю на него. — Перестань пытаться сменить тему. Отвези меня в школу.

— Но как насчет твоего отца?

— Он взрослый мужчина, в больнице с кучей врачей и оправданием для обезболивающих. Я уверена, что с ним все в порядке. Школа, сейчас же.

Не пытаясь больше бороться со мной, он заводит машину и направляется к школе Хейвен Грейс.

***

К тому времени, когда мы подъезжаем к месту назначения, я так злюсь, что меня трясет. Я собираюсь выскочить из машины, когда Брейди хватает меня за запястье.

— Не причиняй себе вреда, Сев.

Я ободряюще улыбаюсь ему. — О, поверь мне, сегодня пострадаю не я.

Развернувшись, я поднимаюсь по ступенькам и захожу в школу. В ту секунду, когда я сворачиваю в коридор, я вижу Грейсона, стоящего с остальными парнями и Кинсли. Девушка похожа на тяжелую инфекцию, которая, черт возьми, не проходит, но сейчас не она моя проблема.

— Мне нужно поговорить с тобой, прямо сейчас, черт возьми, — говорю я ему, не принимая "нет" в качестве ответа.

Глаза Картера расширяются, когда он смотрит на Грейсона. — Черт. Какого черта ты натворил?

Потянув его в ближайшую пустую классную комнату, я закрыла за нами дверь. Как только я оборачиваюсь, мой кулак летит и бьет его прямо в рот. Он слегка отшатывается, явно удивленный тем, что я его ударила, и прикрывает губу, которую я теперь разбила, чтобы соответствовать губе Брейди.

— Ты хотел моего внимания. Что ж, поздравляю — теперь у тебя, блядь, это есть, — почти кричу я. — Кем, черт возьми, ты себя возомнил, что так нападаешь на Брейди?

Он смеется так, что у меня по спине пробегает холодок. — Кем я себя возомнил? Это хороший вопрос, исходящий от такой фальшивки, как ты. — Мое сердце замирает, и я могу сказать по выражению его глаз, он знает. — Это верно. Я разгадал твой маленький секрет. — Он подходит ближе. — Есть ли в тебе что-нибудь настоящее? Потому что все, что я нашел, — подделка. Фальшивый парень. Фальшивое богатство. Фальшивая жизнь. — Его большой палец вытаскивает мою нижнюю губу между зубами. — Просто подделка.

— Ты должен понимать, поскольку твои отношения с Кинсли настолько реальны. Может, мне и не нравится эта маленькая шлюшка, но даже я думаю, что она заслуживает лучшего, чем быть твоей пешкой в какой-то безумной попытке добраться до меня.

Он стоит передо мной, как король, у которого в руках вся власть. — Знаешь, забавно, что ты все еще ведешь себя так, будто все под контролем. Ты закончила. Я искал одну вещь, которую мог бы использовать, чтобы сломить тебя, и теперь я это нашел. — Подойдя еще ближе, он шепчет мне на ухо. — И мне понравится смотреть, как ты рушишься.

Я больше не могу это слышать. Я уже на грани панической атаки, когда собираюсь уходить, но Грейсон хватает меня за запястье и притягивает к себе.

— Не уходи от меня, черт возьми.

Не раздумывая ни секунды, я быстро поднимаю колено и изо всех сил бью его в пах. Он немедленно отпускает руку и наклоняется, пытаясь отдышаться.

— Ты сука! — Кричит он, но я уже выскакиваю за дверь и бегу по коридору.

Есть много вещей, с которыми я могу справиться. Моя мать умирает в пять лет. Мой отец превращается в яростного алкоголика. Даже потеряв своего лучшего друга, только для того, чтобы он вернулся, ненавидя меня восемь лет спустя. Но иметь мой самый опасный секрет в руках того, чья единственная миссия в жизни — уничтожить меня? Это не одно из них.

Я направляюсь к кладовке уборщика и закрываю за собой дверь, прислоняясь к ней спиной, пока не оказываюсь на полу. Мое дыхание становится поверхностным и учащенным, а из глаз текут слезы. Как все дошло до такого? Что я такого сделала, что он так сильно меня ненавидит? Как, черт возьми, он вообще узнал?

Достав телефон, я отправляю сообщение Брейди.

Саванна: Что произошло после того, как вы с Грейсоном поссорились?

К счастью, он реагирует почти мгновенно.

Брейди: Он был арестован. Джейк хотел выдвинуть обвинения, но я отказался. А что? Ты в порядке?

Мне не нужно спрашивать, чтобы знать, что Брейди ему не сказал. Должно быть, он каким-то образом заставил одного из офицеров в участке дать ему информацию обо мне. Я пытаюсь справиться со своим дыханием, но это бессмысленно.

Саванна: Совсем нет.

***

Сегодня определенно тот день, который я могла бы прожить всю свою жизнь, не прожив. Я держусь особняком, не в настроении участвовать в обычных неприятных разговорах, которые начинает Картер. Брейди предложил вернуться и забрать меня, но это только дало бы Грейсону молчаливое сообщение о том, что он победил — что я убегаю в страхе. Я могу быть кем угодно, в том числе лжецом, но я не трус.

В течение всего дня он наблюдает за мной с самодовольным выражением лица, как будто мысленно говорит мне, что он может разрушить мою жизнь одним щелчком пальцев. Я изо всех сил стараюсь игнорировать это, но не могу. Моя репутация — единственная хорошая вещь в моей жизни, кроме танцев, и она находится в его руках. Я могу только представить, что сделали бы со мной дети в этой школе, если бы знали правду.

— Итак, запомните. Вечеринка сегодня вечером. У меня дома. Начинается около десяти, — напоминает всем Джейс, затем смотрит на меня. — Сев, ты идешь?

Я хочу сказать "нет", на самом деле не в настроении веселиться с кучей людей, которые скоро меня возненавидят, но по какой-то причине мой взгляд падает на Грейсона. Он поднимает брови, как бы призывая меня сказать "да". Я знаю, что, если я сейчас отступлю, у меня не будет ни единого шанса в аду.

— Да, я буду там.

Джейс торжествующе улыбается. — Мило. Ты можешь привести с собой своего парня, если хочешь.

Грейсон фыркает, но быстро прикрывает это кашлем. Я пристально смотрю на него, прежде чем ответить. — М-мы расстались.

— Черт возьми, правда?! — Картер выглядит шокированным. — Вы двое были вместе с первого курса.

Я пожимаю плечами. — Ничто не длится вечно.

Эмма кладет поддерживающую руку мне на спину, и я мило улыбаюсь ей, прежде чем мое внимание возвращается к Джейсу.

— Ну, помни, что я сказал, — подмигивает он. — Просто скажи слово, и я заберу тебя.

Я не могу удержаться от смеха, хотя улыбка сползает с моего лица, когда я замечаю устремленный на него убийственный взгляд Грейсона. Я не знаю, в чем, черт возьми, его проблема, но он не имеет права мучить меня и ревновать из-за меня тоже. Он выложил свои карты на стол и выбрал, где мы находимся. Теперь он не может взять свои слова обратно.

***

Громкая музыка практически оглушает, когда Брейди подъезжает к дому. Это не первый раз, когда я бываю на вечеринках Джейса, но, кажется, они становятся только больше. Люди заполняют как внутреннюю часть дома, так и задний двор. Это известное правило, что каждая комната — свободная игра, кроме комнаты Джейса. Интересно, что бы подумали его родители о количестве людей, которые занимались сексом в их постели.

— Ты уверена, что с тобой все будет в порядке? — Спрашивает Брейди.

Я киваю. — Со мной все будет в порядке. Мне просто нужно быть здесь, чтобы доказать свою точку зрения.

— И что это такое?

— Что я не отступлю. Если Грейсон хочет разрушить мою жизнь, он не сможет сделать это без борьбы. Ему не удастся так легко сломать меня.

Брейди улыбается. — Это мой Рокки. Я могу остаться, если ты хочешь.

— Нет. — Я качаю головой. — Я уже сказала им сегодня, что мы расстались. Я ни за что не дам ему повода снова преследовать тебя. И, кроме того, это еще одна вещь, которую он может держать у меня над головой.

Он выглядит нерешительным, но знает, что мало что может с этим поделать. Я приняла свое решение, и это все, что от меня требуется.

— Ну, будь осторожна. Позвони мне, если тебя нужно будет подвезти домой.

— Я так и сделаю.

Обнимая его на прощание, я вылезаю из машины и захожу внутрь. Внутри так громко, что я едва слышу свои мысли. Дом битком набит, и на полу уже пролиты напитки. Типичная вечеринка Джейса Лэндона.

Я пробираюсь на кухню и нахожу Картера, Джейса, Уайатта и, к моему величайшему несчастью, Грейсона. Картер немедленно улыбается, обнимая меня.

— Если это не моя любимая маленькая танцовщица, — язвит он, но Джейс вырывает меня из своих объятий.

— Не приставай к ней. Сейчас она одинока. Это первый раз, когда мне позволено находиться рядом с ней, не беспокоясь о том, что Брейди придет за мной.

Я слегка посмеиваюсь, но после быстрого объятия отстраняюсь. Я уже видела, что Грейсон сделал с Брейди, когда подумал, что мы встречаемся. Мне не нужно, чтобы он тоже преследовал Джейса или, что еще хуже, раскрывал мой секрет в приступе бешенства.

— Где все остальные? — Я спрашиваю.

— Ну, Кинсли не может прийти, — говорит мне Картер, и я практически сияю от возбуждения. — Очевидно, ей пришлось уехать из города со своими родителями, но Пейдж и Бекка уже в пути.

— Без Эмм?

Он качает головой. — Я думаю, что она и Хейден на свидании, но ни один из них нам не скажет.

Я не могу удержаться от улыбки. — Чертовски вовремя.

— Это ты мне говоришь. — Он поворачивается и ищет бочонок. — Позволь мне предложить тебе выпить.

Когда он подходит, чтобы налить мне пива, он понимает, что бочонок пуст. Зовя Джейса, он и Уайатт уходят, чтобы помочь забрать новый из гаража, оставляя меня наедине с Грейсоном. Это все, чего я не хотела, но если я уйду сейчас, то покажусь слабой. Итак, я стою на своем и поворачиваюсь к нему лицом.

— Я не думал, что ты придешь, — говорит он мне.

— Ну, я так и сделала.

— Я вижу это.

Я закатываю глаза и подхожу ближе, подтягиваясь, чтобы сесть на стол рядом с ним. — Я не боюсь тебя, Грейсон.

Он хмыкает и делает глоток своего пива, прежде чем ответить. — Может быть, пока нет, но ты будешь.

***

Через час после начала вечеринки все идет лучше, чем я ожидала. Грейсон еще не заговорил о моем разоблачении, и без того, чтобы Кинсли выводила меня из себя, я могу свободно веселиться со своими друзьями. Бекка повисает на мне, как будто ей нужна моя устойчивость, чтобы держаться прямо, в то время как Пейдж смеется и фотографирует. Только когда знакомое лицо бросается мне в глаза, я замираю.

— Грейсон? Это ты? — Подходит Тесса Каллахан, крепко обнимает Грейсона и получает то же самое в ответ. — Черт. Делейни сказала, что ты вернулся.

— Так и есть. Как у тебя дела? Ты хорошо выглядишь.

Тесса — сестра-близнец Делейни, и хотя они разнояйцевые близнецы, обе великолепны. Волосы Тессы более светло-каштановые, чем у Лейни, а глаза карие, а не зеленые, из-за чего она все детство дулась. Однако их личности — это ночь и день. Делейни — золотой ребенок. Я не думаю, что она когда-либо делала что-то не так в своей жизни. Между тем, Тесс всегда была тем, кто смотрел, как далеко она может обойти правила, не нарушая их полностью. Раньше Лейни нервничала, думая о поведении своей сестры, но я думаю, что по прошествии многих лет она привыкла к этому.

Она улыбается. — Все было в порядке, на самом деле не могу жаловаться. А ты? Посмотри на себя! — Протянув руку вперед, она сжимает его бицепсы. — Жим лежа пошел тебе на пользу, не так ли?

— Я думаю, что да.

Наблюдая за ними вместе, я испытываю стеснение в груди. Это именно то воссоединение, которое у нас должно было быть. Нет, вычеркни это. У нас должно было быть лучше. Взорвался фейерверк, когда я подбежала и прыгнула в его объятия. Поцелуй такой горячий, что мог бы растопить арктическую тундру. Я бы затащила его в постель и отдала ему все, что держала при себе все эти годы, — без колебаний. Вместо этого я получила Грейсона, который на восемь лет старше и полная противоположность тому милому мальчику, которого я помню.

— Сев. — Пейдж дергает меня за рукав, привлекая мое внимание. — Ты пялишься.

Я собираюсь найти предлог, чтобы уйти, когда внимание Тессы переключается на меня. — Саванна. Конечно. Не стоит удивляться, что вас двоих снова потянет друг к другу.

Грейсон не смотрит на меня, но все остальные кажутся сбитыми с толку.

— Подожди. Вы двое тоже знали друг друга? — Вопросы Картера.

— Знали друг друга? — Тесс смеется. — Они были практически женаты. На самом деле, если я правильно помню, была даже небольшая фальшивая свадьба.

— Тесс. — Грейсон останавливает ее и качает головой.

Она бросает на него странный взгляд и начинает пятиться. — Ладно, чудак. Увидимся позже.

Все молчат, пока осознание не появляется на лице Бекки.

— Вот откуда я тебя знаю! Я так и знала, что ты выглядишь знакомо! — Невнятно говорит она Грейсону.

— Хм?

— Бек! — Я пытаюсь прервать ее, но она как товарный поезд, и ее невозможно остановить.

— Ты тот маленький мальчик на фотографии! Та, что в шкафчике Саванны!

Я не уверена, хочу ли я убежать и спрятаться, или разыграть все так, как будто она просто пьяна и не знает, о чем говорит. Однако, как только Пейдж вмешивается, говоря Бекке, что она права, я понимаю, что второй вариант исключен.

— Черт. — Картер качает головой. — Учитывая, как сильно вы двое ненавидите друг друга, я подумал, что между вами должна была быть какая-то история.

Джейс выглядит ошарашенным, но в то же время заинтригованным. — Итак, что, черт возьми, произошло потом?

— Ничего, — отвечаем мы оба в унисон, но в то время как мой ответ звучит искренне, его — вымученно.

Наши глаза встречаются в ту секунду, когда слово слетает с наших губ. Есть что-то невысказанное во взгляде, которым он одаривает меня, что-то зловещее. Как будто он поджег бы меня, если бы ему дали шанс. Я дрожу и отвожу взгляд, пока его следующие слова не вонзаются мне в грудь, как нож.

— В детстве мы жили через дорогу друг от друга. Это все. Ничего особенного, — объясняет он. — Тогда она была такой же раздражающей и фальшивой, как и сейчас.

Я свирепо смотрю на него, зная, что не должна тыкать медведя, но не в силах сдержаться. — Пошел ты. Почему бы тебе не заползти обратно в ту дыру, из которой ты вылез?

Его брови приподнимаются. — Кстати, о дырах, не поговорить ли нам о твоих?

Все думают, что это какой-то сексуальный подтекст, но я знаю скрытый смысл. Он держит мой секрет надо мной, как гильотину. Одно неверное слово, и веревка порвется, попутно отсекая мне голову. Мое дыхание сбивается, когда я готовлюсь к удару, но он остается спокойным.

— У меня пусто, — признает он, глядя на свою чашку. — Кто-нибудь хочет еще выпить?

Все качают головами, и он подходит к бочонку. Картер возвращает разговор к чему-то нейтральному, как я всегда могу доверять ему в этом. Как только их внимание отвлечено от меня, я ускользаю и в коридоре вижу, как Грейсон спускается вниз.

— Ты им не сказал, — говорю я, когда вижу, как он прислоняется к стене.

Он делает глоток своего напитка. — Нет.

— Почему?

Буря, назревающая в его глазах, интенсивна и опасна, когда он смотрит на меня сверху вниз. Я тяжело сглатываю, удивляясь, как я не знала, что мальчик, которого я раньше называла своим лучшим другом, способен на такую ненависть.

— Потому что так веселее. — Он делает шаг ближе. — Когда они узнают — а они узнают, — я хочу убедиться, что ты это почувствуешь. Я хочу, чтобы было больно.

Глава 10

Грейсон

Обладать именно тем, что может привести к падению Саванны, похоже на славное возмездие. Я не только могу настроить против нее всех ее друзей и лишить ее людей, которые делают ее сильной, я могу заставить ее предвидеть и бояться момента, когда ее мир рухнет. Хотя у меня была прекрасная возможность сломать ее сегодня вечером, мой план — играть на ней как на скрипке.

Когда Тревис записал адрес, я подумал, что, должно быть, произошла ошибка — пока он не сказал мне, каким куском дерьма стал ее отец. Изначально я собирался прийти за ним, как только покончу с его дочерью, но, похоже, в этом не будет необходимости. С такой скоростью, он напьется до смерти, прежде чем Саванна закончит среднюю школу.

На самом деле он, вероятно, напивается и кайфует, чтобы заглушить чувство вины за то, что он сделал со своим лучшим другом. Моему отцу было больно, что его вот так вынудили уйти из семьи, но ничто не было таким болезненным, как предательство человека, который помог обвинить его в преступлении. Я не верю, что он когда-либо справился с этим до бунта, который унес его жизнь всего шесть месяцев спустя.

Я смотрю, как Саванна раскачивается из стороны в сторону, слишком пьяная, чтобы понять, что она танцует одна. В какой-то момент после нашего небольшого разговора в коридоре она переключилась с пива на что-то покрепче. Я не знаю, что именно содержится в напитках, которые Картер продолжает передавать ей, но я могу только предположить, что его мотивы менее чисты, чем я готов допустить.

Она может быть лгуньей — лживой маленькой сучкой — но она моя и только моя.

— Значит, ты знаешь о Монтгомери немного больше, чем я думал, да? — Джейс появляется рядом со мной.

Я пожимаю плечами. — Думаю, можно и так сказать.

— Что, черт возьми, произошло между вами двумя?

Зная лучше, чем думать, что я могу ему доверять, я делаю глоток пива, обдумывая свой ответ. — Ничего особенного. Жаль разочаровывать.

Он фыркает. — Ну, должно быть, это было что-то, если это так на нее подействовало. — Кивая в сторону Саванны, я замечаю, что она теперь танцует на столе, привлекая толпу. — Я никогда не видел ее такой пьяной.

Я стараюсь сохранять самообладание и дистанцию, если на то пошло, но в ту секунду, когда парень протягивает руку и щупает ее задницу, я вижу красный. Я встаю за считанные секунды, проталкиваясь сквозь группу людей, которые собрались вокруг, чтобы посмотреть, как любимый капитан команды поддержки Хейвен Грейс устраивает не очень лестное шоу. Как только я выхожу вперед, она поскальзывается и падает назад, приземляясь прямо в мои руки.

— Ты поймал меня, — невнятно произносит она и обнимает меня за шею. — Мой герой.

Близость, в которой мы находимся, в сочетании с тем фактом, что она могла серьезно пострадать, заставляет меня защищать ее на пределе. Я ни на секунду не сомневаюсь в принятом решении, когда провожаю ее до входной двери. Картер замечает нас с того места, где он стоит во дворе, и подбегает.

— Вау, что с ней случилось? — Спрашивает он, следуя за мной к моей машине.

— Что бы ты ни добавлял в те напитки, ты вырубил ее. — Мне удается вытащить ключи из кармана и отпереть двери. — Ты не возражаешь?

Он открывает ее и помогает мне усадить ее на пассажирское сиденье, затем отступает назад, когда я закрываю ее. — Ты отвезешь ее домой или отвезешь домой? — Он многозначительно поднимает брови, глядя на меня.

Я закатываю глаза. — Первый. Пьяный в отключке не совсем заводит. — Я заглядываю внутрь и вижу, что она держится за голову. — Хорошо, отпусти меня, пока ее не вырвало в моей машине.

— Удачи.

Я обхожу машину и сажусь на водительское сиденье. Когда я выезжаю с подъездной дорожки, я чувствую на себе взгляд Саванны — прожигающий мою голову. Я украдкой бросаю на нее взгляд, просто чтобы убедиться, и она улыбается.

— Что?

Она качает головой. — Ничего. Ты просто хорошенький.

Я фыркаю. — Хорошенький?

— Да. — Она протягивает руку и проводит кончиками пальцев по моему лицу. — Как мужественный, симпатичный.

Взяв ее за запястье, я кладу ее руку обратно на колени. — Давай держать руки при себе, хорошо?

— Не весело. — Она икает и отворачивается, чтобы посмотреть в окно.

К тому времени, когда я пересекаю город и подъезжаю к ее дому, я не могу поверить в то, на что смотрю. Это место выглядит как нечто, что должно было быть осуждено много лет назад. На крыльце не хватает нескольких досок, перила сгнили, а крыша провисла. Судя по тому, как темно, я могу только предположить, что никого нет дома.

Я смотрю на Саванну и вижу, что она крепко спит. Я знаю, что мне следует делать. Я должен отнести ее в дом, уложить в постель и уйти — но я не могу. Она слишком пьяна, слишком уязвима, если кто-то вломится. Я могу презирать ее, но никто не может причинить ей боль, кроме меня.

Возвращая машину в движение, я выхожу из ее четырех стен ада и направляюсь к своим.

***

Свет в моем доме горит, говоря мне, что, хотя уже почти полночь, моя мама не спит. Это должно быть интересно. Я иду и открываю входную дверь, прежде чем вернуться к своей машине и вытащить из нее Саванну. К тому времени, как я захожу внутрь, моя мама стоит у лестницы, на ее лице написано беспокойство.

— Что происходит? — Спрашивает она, ее глаза расширяются, когда она видит, кто у меня на руках. — Боже мой, это Саванна?!

Я качаю головой. — Все в порядке, мама. Она просто слишком много выпила.

Я несу ее вверх по лестнице, она просыпается и утыкается лицом мне в грудь. — Ммм. Ты хорошо пахнешь.

Ее пьяная честность смешна для меня. — Ты просто переполнена комплиментами сегодня вечером, не так ли?

— Может быть. — Когда я проскальзываю в комнату для гостей, она вздыхает. — Это когда ты добиваешься своего со мной?

Мои шаги запинаются, и мои легкие забывают, как дышать. Мне что-то мерещится? Она действительно только что спросила об этом? — Нет, Саванна. Это когда ты ложишься спать.

— О. — Она звучит почти разочарованно, прежде чем кивнуть. — Что ж, это хорошо, потому что я девственница, и это, вероятно, было бы больно.

Ясно, что она не знает, что говорит, а если бы знала, то, вероятно, отшлепала бы себя за то, что дала мне еще один рычаг давления. Однако слышать, как она произносит эти слова, для моих ушей как рай. У меня были свои предположения, поскольку она притворялась, что встречается с Брейди почти всю среднюю школу, но подтвердить их — это совсем другое. Никто не забрал то, что должно было принадлежать мне, и пока я рядом, так оно и останется.

Я кладу Саванну на кровать, думая, что она спит, но когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, ее нежные пальцы обхватывают мое запястье.

— Подожди, — бормочет она. — Ляг со мной.

Я качаю головой. — Я не должен.

— Пожалуйста? Всего на минуту.

Все во мне кричит о том, чтобы уйти. Черт возьми, я не должен был приводить ее сюда в первую очередь, не говоря уже о том, чтобы лечь с ней в постель, но есть что-то в том, как она просит — как будто она повреждена и нуждается в том, чтобы кто-то подержал ее на мгновение.

Вопреки здравому смыслу, я скидываю обувь и захожу с другой стороны. Как только я ложусь рядом с ней, она прижимается ко мне, кладя голову мне на грудь. Все, что я могу сделать, это надеяться, что она слишком пьяна, чтобы заметить, как колотится мое сердце. Если это не так, она поймет, какое влияние она оказывает на меня.

— Мой Грей, — бормочет она, прежде чем ее дыхание выравнивается.

Я делаю глубокий вдох, позволяя себе кайфовать от запаха ее волос. Она крепко спит, и я мог бы уйти в этот момент, но я этого не делаю. После всего, через что мы прошли, мне приятно быть здесь. Забыть все и просто позволить себе притворяться, что это нормально. Это правильно.

***

— Грей! Подожди! — Звонит Сави, которая не в состоянии ехать на своем велосипеде так быстро, как я.

— Давай, тормоз!

Я знаю, что должен притормозить и подождать ее, но я ничего не могу с собой поделать. После того как я нашел это место на выходных, когда она была у своей бабушки, мне не терпелось показать ей. Я кручу педали быстрее, проезжая мимо детской площадки в лес. Мы идем по небольшой грунтовой тропе до того места, где я знаю, что нужно повернуть и съехать с трассы.

— Куда мы направляемся?

— Ты увидишь!

Как я и предполагал, она следует за мной через всю разросшуюся листву, пока мы, наконец, не добираемся до поляны. Я останавливаю свой велосипед перед ней и слезаю, желая увидеть ее реакцию. Она подъезжает ко мне сзади и оглядывается.

— Ты же не ведешь меня сюда, чтобы убить, не так ли?

— Не будь глупой. — Мы подходим к последнему кусту, который все еще загораживает нам обзор, но вы можете услышать плеск воды. — Ты готова?

Она кивает, и я отодвигаю куст, чтобы дать ей пройти, затем следую за ней. Водопад великолепен, вокруг него скалы. Его высота, вероятно, двадцать футов, и вода падает в небольшую часть реки, похожую на пруд, прежде чем течь дальше вниз по течению.

— Вау. — Ее взгляд обшаривает окрестности, вбирая все это в себя. — Как ты нашел это место?

Я пожимаю плечами. — Я исследовал местность.

Ей не нужно знать, что мне было скучно без нее и я не мог сидеть дома, потому что это только заставляло меня скучать по ней еще больше. Или что я был в этом лесу в поисках красивых цветов, чтобы сделать ей букет, и в итоге нашел что-то гораздо лучшее.

— Это так красиво, — шепчет она.

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к ней лицом. — Ты красивее.

Ее щеки приобретают легкий оттенок розового, когда она улыбается мне, и я не думаю, что когда-либо видел, чтобы она так смотрела на меня раньше. Я храбро касаюсь ее руки своей, чувствуя облегчение, когда она переплетает свои пальцы с моими. Мы стоим там вместе, держась за руки и любуясь этим водопадом — и я не могу быть счастливее.

Я резко просыпаюсь, понимая, что заснул в постели с Саванной. К счастью, я выглядываю в окно и обнаруживаю, что на улице все еще темно. Стараясь держать себя в руках, насколько это возможно, я медленно выскальзываю из-под нее и выхожу из комнаты. Последнее, что мне нужно, это чтобы она или моя мать застали меня обнимающим ее.

***

На следующее утро я просыпаюсь под звуки смеха. Мои брови хмурятся, и первое, о чем я думаю, это то, что Джастин снова здесь. Однако, когда я подхожу к двери своей комнаты, знакомый голос напоминает мне о прошлой ночи. Саванна.

— Я так рада, что вы с Грейсоном воссоединились! — Я слышу, как моя мама говорит ей, когда я спускаюсь по лестнице и направляюсь на кухню. — Вы двое всегда были лучшими друзьями, и я счастлива видеть, что вы вернулись к этому.

— Это не так, — перебиваю я, и обе их головы поворачиваются ко мне. Мое внимание сосредоточено исключительно на Саванне. — Я вызвал тебе Uber. Он будет здесь через три минуты.

Моя мама качает головой. — Не будь глупым. По крайней мере, позволь мне сначала приготовить вам двоим завтрак.

— Нет. Саванна как раз уходила. Не так ли, Сави?

— Д-да. Я, эм, у меня все равно есть дела, которые мне нужно сделать сегодня. — Она встает и направляется к двери. — Было приятно снова увидеть вас, миссис Хейворт.

— Мне тоже, дорогая. Не будь чужаком, ладно?

Она кивает. Я свирепо смотрю на свою мать, пятясь из комнаты. Я разберусь с ней позже.

Положив одну руку ей на спину, я вывожу Саванну через парадную дверь. Она дрожит от холодного утреннего воздуха.

— Знаешь, тебе действительно не следует так много пить. Кто-то может воспользоваться тобой.

Ее брови хмурятся, когда она смотрит вниз, в землю. — Итак, мы не—

Я качаю головой еще до того, как она заканчивает вопрос. — Нет.

Часть меня подумывает о том, чтобы рассказать ей о том, что она открыла прошлой ночью, но я не думаю, что смог бы спокойно слушать, как она лжет и пытается сказать мне что-то другое. Она поднимает на меня взгляд, и на этот раз я вижу уязвимость в ее глазах.

Настоящий.

Честный.

Открытый.

Это почти выбивает из меня дух, и я хватаюсь за дверную ручку, чтобы удержаться от того, о чем потом пожалею.

К счастью, подъезжает машина, и она спускается по ступенькам, чтобы сесть в нее. Я не жду, пока он отъедет, прежде чем развернуться и вернуться внутрь. Когда я вхожу на кухню, моя мама бросает взгляд с того места, где она стоит у плиты, ее неодобрение очевидно.

— Что?

Она качает головой. — Ничего.

Я сажусь за стойку и кладу на нее локти. — У тебя что-то на уме, так что выкладывай.

Вздыхая, она бросает кухонное полотенце на столешницу. — Я просто думаю, что тебе следует быть немного добрее к Саванне, вот и все.

У меня отвисает челюсть, и я не могу поверить в то, что она говорит. После всего, что эта девушка сделала с моей семьей, она думает, что я должен быть добрее? Эта сучка должна быть благодарна, что я не бросил ее на той вечеринке и позволил ей наслаждаться последствиями ее выбора.

— Я этого не понимаю, — говорю я в полном шоке. — Я знаю, что ты видела запись. Ту, которая помогла осудить папу за преступление, которого он не совершал. Ради бога, это был практически последний гвоздь в крышку гроба. Какого хрена ты так снисходительна к ней?

— Она была ребенком, Грейсон. Она не знала, что говорила.

— О, черт возьми, она этого не сделала! — Я кричу. — Она была достаточно взрослой, чтобы однажды сказать мне, что хочет выйти за меня замуж. Достаточно взрослая, чтобы улизнуть из своего дома, чтобы встретиться со мной посреди ночи. Не пытайся нести мне эту чушь. Она точно знала, насколько это было неправильно, когда это слетело с ее губ.

Не желая больше слышать ни слова из этой чепухи, я встаю и вылетаю из комнаты. Никто, черт возьми, ничего не может сказать, чтобы заставить меня передумать. Она заслуживает того, чтобы заплатить за то, что она сделала.

Глава 11

Саванна

Солнце светит в окно, отрывая меня от того, что было таким хорошим сном. У меня стучит в голове, но что-то изменилось. Эта кровать удобнее, чем я помню, и ни одно из окон в моей комнате не выходит на восход солнца.

Я открываю глаза, и у меня перехватывает дыхание. Я бы узнал эту комнату где угодно. Я проводила здесь так много времени, когда была моложе, что это был практически мой второй дом. Комната для гостей Грейсона. Всякий раз, когда нашим папам приходилось уезжать по делам, мама Грейсона присматривала за нами обоими. Я всегда любила эту комнату, потому что она была так близко к его комнате.

Как я сюда попала?

Встав с кровати, я понимаю, что все еще в той же одежде, в которой была на вечеринке прошлой ночью. Слава Богу. По крайней мере, они все еще целы. Я выскальзываю за дверь, стараясь быть как можно тише, пока спускаюсь по лестнице. Как только я добираюсь до конца и думаю, что я на финишной прямой, меня пугает голос.

— Привет, незнакомец.

Миссис Хейворт стоит в дверях кухни, широко улыбаясь.

— Боже мой, привет.

К моему облегчению, она идет ко мне с распростертыми объятиями. В тот момент, когда она обнимает меня так, как всегда, меня захлестывает волна эмоций. Эта женщина была мне как мама после того, как моя умерла, и я так боялась, что она возненавидит меня, как ее сын.

— Как у тебя дела? Посмотри на себя. Ты стала такой взрослой!

Я провожу пальцами по волосам. — Да, через несколько недель мне исполняется восемнадцать.

— Это безумие. Мне кажется, что только вчера ты была такой маленькой. — Она держит руку у бедра. — Давай, пойдем на кухню и поговорим.

Я должна отказаться от предложения, но, честно говоря, это самое близкое, что я чувствовала к себе за многие годы — до того, как все пошло ужасно неправильно. Садясь за стол, она наливает нам по чашке чая и садится напротив меня.

— Итак, как дела? Что нового?

С чего мне вообще начать? С моим отцом, превращающим его кровь в чистый алкоголь? С тем фактом, что я живу в том, что можно считать только смертельной ловушкой, а не домом? С другой стороны, я не должна утомлять ее всеми кровавыми подробностями того, во что превратилась моя жизнь.

— Просто хожу в школу и танцую.

— Ты все еще танцуешь? Это замечательно. Ты всегда была такой талантливой.

Я краснею. — Да. Я пытаюсь поступить в Джульярдский колледж. Во всяком случае, это мечта.

— Ну. — Она тянется через стол и хватает меня за руку. — Я уверена, ты добьешься своего. Они были бы сумасшедшими, если бы не взяли тебя.

— Спасибо. А если я этого не сделаю, то у колледжа клоунов всегда есть свои преимущества.

Из нее вырывается добродушный смех. — О, я скучала по тебе. — Она делает глоток чая. — Я так рада, что вы с Грейсоном воссоединились. Вы двое всегда были лучшими друзьями, и я рада видеть, что вы вернулись к этому.

Я прикусываю губу, пытаясь удержаться от того, чтобы не сказать ей, что то, что мы сейчас, очень далеко от того, чем мы были, но внезапно мне это не нужно.

— Это не так. — Голос Грейсона гремит в комнате, и его глаза останавливаются на мне, что ясно указывает на то, что мне уже следовало уйти. — Я вызвал тебе Uber. Это будет здесь через три минуты.

Миссис Хейворт встает. — Не будь глупым. По крайней мере, позволь мне сначала приготовить вам обоим завтрак.

— Нет. Саванна как раз уходила. Не так ли, Сави? — То, как он рычит на мое прозвище, напоминает мне, насколько все изменилось сейчас.

— Д-да. — Я заикаюсь. — У меня, эм, у меня все равно есть дела, которые мне нужно сделать сегодня. — Я встаю. — Было приятно снова увидеть вас, миссис Хейворт.

— Мне тоже, дорогая. — Она мило отвечает. — Не будь незнакомцем, хорошо?

Я киваю, но без намерения когда-либо возвращаться. Очевидно, что Грейсон предпочел бы, чтобы я была где-нибудь в другом месте, хотя он должен был быть тем, кто привел меня сюда в первую очередь. Я иду к двери, пытаясь игнорировать ощущение руки Грейсона на моей спине, которая почти выталкивает меня. Как только мы выходим на улицу, я мысленно проклинаю себя за то, что не захватил куртку прошлой ночью.

— Знаешь, тебе действительно не стоит так много пить. Кто-то мог воспользоваться тобой.

Я смотрю на свои ботинки, нахожу их очень интересными и гораздо лучшим видом, чем его ненавистные взгляды. — Итак, мы не—

— Нет, — подтверждает он, и я не могу отрицать легкое разочарование, которое я чувствую.

Я смотрю на него, зная, что у него на руках все карты — не только с моей репутацией, но и с моим сердцем. Давайте будем настоящими, я не думаю, что когда-либо было время, когда он этого не делал. Неважно, как сильно он может причинить мне боль сейчас, он всегда был моим слабым местом. Выражение его лица слегка меняется, и я замечаю, как бледнеют костяшки его пальцев от того, как он сжимает дверную ручку.

Прерывая момент в идеальное время, подъезжает Uber. Бросив последний взгляд на Грейсона, я разворачиваюсь и иду садиться в машину. К тому времени, как я закрываю за собой дверь, он уже ушел.

***

Я сажусь на пол и раздвигаю ноги, вытягиваясь, насколько могу. Брейди подражает моим движениям, но на его лице остается растерянное выражение. Я пытаюсь игнорировать это, хотя очевидно, что он мне не позволит.

— Подожди, так он привел тебя к себе домой и уложил в постель?

Я закатываю глаза. — Я полагаю? Все, что я знаю, это то, что я проснулась в его комнате для гостей. Последнее, что я помню, это выпивка на вечеринке Джейса.

— И ты уверена, что у вас двоих не было секса?

— Разве мне не было бы больно после этого? Ты знаешь, я никогда…

Он стонет и откидывает голову назад. — Ты можешь сказать это, Саванна. Заниматься сексом.

Я протягиваю руку и шлепаю его по руке, насколько могу, со своего места на полу. — Заткнись. Я не боюсь это сказать. — Он бросает на меня дразнящий взгляд, бросая мне вызов. — Фу, ладно. Секс. Счастлив? Секс. Секс. секс.

— Вау, — говорит миссис Лоуренс, привлекая наше внимание. — Я не совсем уверена, во что я вляпалась, но просто игнорируйте меня.

Мое лицо становится красным, как свекла, когда Брейди падает на спину от сильного смеха. Она берет свой планшет со стойки и подмигивает мне, прежде чем покинуть комнату. Как только она уходит, я пинаю Брейди в ногу.

— Заткнись. Это не смешно.

— Так и есть. — Он снова хихикает. — Это действительно, действительно так.

После того, как мы заканчиваем растяжку, он включает музыку, и я теряюсь в танце. Мысли о Грейсоне всплывают время от времени, например, когда я слышу определенные тексты песен, но я делаю все возможное, чтобы подавить их. Он уже планирует разрушить всю мою жизнь и забрать у меня все. Я не могу доставить ему удовольствие, не поступив в Джульярд.

***

Брейди высаживает меня после того, как мы вдвоем пообедаем. Я как раз собираюсь зайти внутрь, когда кто-то свистит у меня за спиной. Оборачиваясь, я вижу Нокса, идущего ко мне. Как раз то, что мне нужно.

— Чего ты хочешь, Вон?

Он поднимает руки вверх, сдаваясь. — Я просто удивлен, вот и все. В последнее время ты, кажется, действительно ходишь вокруг да около.

Я скрещиваю руки на груди. — О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Прошлой ночью с Грейсоном, а сегодня ты с Брейди. Я имею в виду, эй, я не тот, кто должен осуждать тебя за то, что ты спишь с кем попало.

— Подожди. — Я поднимаю руку. — Ты видел меня с Грейсоном прошлой ночью?

Он кивает. — Да, он остановился перед твоим домом. Я думал, он тебя подвез, но ты так и не вышла из машины до того, как он уехал. — Зачем ему это… — Мне просто любопытно, почему он нанял меня следить за твоим маленьким бойфрендом, когда он мог просто заставить тебя сделать это. Хотя с твоей стороны довольно хреново не позволить своему парню надрать ему задницу.

— Грейсон заставил тебя следить за Брейди?

— О, он тебе не сказал? — Он ухмыляется. — Да. Красавчик дал мне пять штук, чтобы я позвонил ему, когда Брейди был один.

И вот так просто все становится ясно. Вот как Грейсон узнал, что нужно найти Брейди за пределами гей-бара в соседнем городе.

Я кладу руки ему на грудь и отталкиваю его назад. — Ты что, с ума сошел, блядь? Из-за тебя Брейди мог погибнуть!

Он смеется, как будто во всем этом есть что-то комичное. — Остынь, принцесса. Несколько порезов и синяков пойдут мужчине на пользу. Кроме того, я уверен, что его парень потом очень заботился о нем.

Мой желудок сжимается. — Ты знал.

— Конечно, я знал. Было нетрудно понять, почему он так и не зашел внутрь. Ты не можешь притворяться, что встречаешься с кем-то, кто ведет себя как твой брат.

Делая глубокий вдох, я стараюсь сохранять хладнокровие. — Чего ты хочешь?

Он облизывает губы и оглядывает меня с ног до головы, но прежде чем я теряю над ним контроль, он качает головой. — Я знаю, что ты видела эту сделку пару недель назад. Я просто хочу убедиться, что ты знаешь, что нужно держать свой хорошенький маленький ротик на замке по этому поводу.

— Я еще ничего не сказала, не так ли?

— Нет, и давай так и оставим.

— Неважно. — Я открываю дверь и проскальзываю внутрь, запирая ее за собой.

Вид пустой бутылки из-под Джека на стойке говорит мне, что мой отец был дома с тех пор, как я ушла вчера вечером, но одному Богу известно, где он сейчас. Вероятно, принимает слишком много таблеток, которые доктор прописал ему для ноги.

Я пробираюсь в свою комнату и бросаюсь на кровать. Все, что произошло за последние пару дней, действительно начинает путаться у меня в голове. Во-первых, у Грейсона есть единственная информация, которая может разрушить мою репутацию, и вместо того, чтобы использовать ее, он насмехается надо мной. Однако это и близко не так удивительно, как узнать, что он привел меня сюда прошлой ночью, прежде чем привести к себе домой. Почему он просто не высадил меня? Судя по выражению его лица этим утром, видеть меня было последним, чего он хотел. Все это просто очень сбивает с толку и начинает вызывать у меня головную боль.

***

Впервые за много лет я пропускаю танцы воскресным утром. Между репетициями зимнего концерта, тренировками по подбадриванию и всеми интеллектуальными играми Грейсона Хейворта я вымотана. Все, чего я хочу, это сидеть взаперти в своей комнате, есть "Бен и Джерри" и запоем смотреть Netflix.

В середине эпизода "Друзей" мой папа, спотыкаясь, заходит в комнату. От его тела исходит запах выпивки, и похоже, что он не принимал душ неделями. Я нажимаю на паузу, прежде чем сесть.

— Все в порядке? — Нерешительно спрашиваю я.

Он оглядывает комнату, невнятно произнося слова и бормоча что-то о своих таблетках. Затем он останавливается и поворачивается ко мне. — Мне нужно, чтобы ты сходила в винный магазин.

Я могла бы поспорить, но это было бы бесполезно. Поэтому вместо этого я поднимаюсь со своей кровати и беру деньги из его руки. Как только я собираюсь проскользнуть мимо него, он хватает меня за руку и прижимает к дверному проему, выбивая из меня дух.

— И даже не думай снова пытаться обмануть меня водой, ты, маленькая засранка.

Боясь пошевелиться, я стою совершенно неподвижно, пока он не отпускает меня и не уходит обратно в свою комнату. Как только он уходит, я чуть ли не убегаю из дома. Я достаю свой телефон из кармана и звоню Брейди. К счастью, он соглашается встретиться со мной в винном магазине дальше по улице. Я застегиваю молнию на своей толстовке и начинаю спускаться по тротуару.

— Ну, черт возьми. — Парень, которого я не узнаю, говорит мне, подходя поближе. — Кем бы ты могла быть, красотка?

Я пытаюсь обойти его, но он встает прямо у меня на пути. Серьезно, я не в настроении для этого дерьма.

Он похож на одного из друзей Нокса, только моложе. Его черные волосы всклокочены, как будто никто не говорил ему, что этот стиль вышел из моды в 90-х. Рукава его рубашки были оторваны, а джинсы разрезаны на шорты. Как будто он вышел прямо из плохого независимого фильма.

— Куда ты идешь, красавица? Я просто хочу поговорить.

Я делаю шаг назад, чтобы обрести немного личного пространства. — Нет, спасибо. Я пас.

— О, да ладно тебе. По крайней мере, позволь мне узнать твое имя.

— Здесь какая-то проблема, Трей? — Нокс появляется из ниоткуда.

Судя по тому, как он замирает, услышав голос Нокса, я предполагаю, что они не друзья. Хорошо. Это то, что я могу использовать в своих интересах.

— Нет, вовсе нет, — говорит он, меняя поведение. — Я просто пытался узнать имя моего нового соседа.

Новый сосед?! К черту мою жизнь.

Нокс подходит ко мне и кладет руку мне на плечо, ведя меня вокруг Трея, чтобы он снова меня не остановил. — Ну, мне не кажется, что она хочет отдать это тебе.

Как бы я ни была зла на него и думаю, что ему следует пересмотреть свой жизненный выбор, я никогда не была так рада его склонности к преследованию. Клянусь, этот парень умудряется видеть и слышать здесь все вокруг. Не происходит ничего такого, о чем бы он не знал. Вот почему, несмотря на то, что иногда мне хочется врезать ему по лицу, я стараюсь оставаться на его хорошей стороне.

Одарив Нокса благодарной улыбкой, я продолжаю свой поход в винный магазин, потому что что может быть лучше, чем провести воскресенье, чем купить еще водки для алкоголика?

***

В понедельник утром, когда я прихожу в школу, у меня уже закончились силы. Идя на первый урок, я понимаю, что Грейсона с нами нет. Странно, потому что я видела его машину на стоянке, когда Брейди высадил меня. Однако, когда мы входим в класс, я понимаю почему. Он уже здесь, но он больше не занимает то место, которое занял только для того, чтобы позлить меня. Вместо этого он сидит рядом с Делейни. Они над чем-то смеются, когда ее глаза встречаются с моими.

Видеть их вместе намного усиливает обычное чувство ностальгии. Если бы все не изменилось — если бы Грейсон не уехал, и моя жизнь не превратилась из благословенной в разбитую — мы бы, вероятно, все сидели вместе. Мы с Греем были бы влиятельной парой, а Делейни по-прежнему была бы моей лучшей подругой.

— Почему он сидит с ней? — Спрашивает Кинсли, как будто мы близки.

Я закатываю глаза. — Извини, в прошлый раз, когда я проверяла, я не была его опекуном.

Мы занимаем свои места, и я изо всех сил стараюсь не обращать на них внимания, но это легче сказать, чем сделать.

Цель проста — создать графику, используя по крайней мере пять различных эффектов Photoshop. Это не могло быть более прямолинейным, и это было бы легко, если бы мне позволили сосредоточиться на этом. В третий раз Грейсон роняет стилус на пол. Я бросаю на него взгляд, но продолжаю делать свою работу.

— Саванна, — шепчет он, но я не отвечаю. — Саванна. Псс. Сави.

— Что? — Я огрызаюсь.

— Достань это для меня.

— Нет. Сделай это сам. Я уже поднимала его последние два раза, когда ты его ронял.

Он наклоняется вперед над столом, глядя на меня со злым блеском в глазах. — Ты уверена, что хочешь сказать мне "нет"?

Конечно, он собирается играть в эту игру. — Ты действительно так это делаешь? Делаешь меня своей личной сучкой? Я думала, ты более изобретателен, чем это.

— Я думаю, тебе нужно немного почувствовать вкус смирения. — Он ухмыляется. — И ничто не сделало бы меня счастливее, чем иметь Королеву Школы в моем полном распоряжении.

Не желая злить его, я наклоняюсь и беру стилус, прежде чем швырнуть его на его стол. — Ты действительно мудак, ты знаешь это?

Он самодовольно ухмыляется. — Ага.

***

До конца недели он продолжает испытывать мои возможности. Заставлял меня приносить ему воду во время обеда, таскала его книги в класс и даже заставлял меня завязывать шнурки на его ботинке посреди коридора. Все выглядят смущенными, когда я повинуюсь каждому его слову, и я вот-вот сорвусь. Я могу быть кем угодно, но я не чей-то рабыней.

— Я умираю с голоду, — стонет Грейсон за обедом, глядя на тарелку Картера. — Это выглядит неплохо. Что это такое?

— Получи свой собственный, придурок. Я не делюсь едой.

Грей улыбается, глядя на меня, и я уже знаю, что он собирается сказать, еще до того, как он открывает рот. — О, Сави…

— Нет.

Его брови удивленно приподнимаются. — Нет?

— Ты слышал меня. Нет. Иди сам готовь свой чертов обед.

Джейс выдыхает с облегчением. — Самое время. Черт возьми, Сэв. Я уже начал задаваться вопросом, куда делся твой хребет.

— Да, ну, я могу только пытаться быть милой так долго, прежде чем людям нужно будет знать свое место.

Наверное, глупо провоцировать его, и есть такая огромная вероятность, что это обернется против меня, но у меня такое чувство, что он пока не готов раскрыть свои карты. Он все еще хочет контроля. Он хочет заставить меня страдать, и он не может сделать этого, не затягивая с этим. Итак, я разоблачаю его блеф.

— Знаешь мое место, да?

Он обнимает Кинсли одной рукой. Она лучезарно улыбается ему, как всегда, когда он проявляет к ней хоть какое-то внимание. На это почти грустно смотреть. Она так увлечена им, что не видит, как плохо он с ней играет.

— Это должно меня запугать? Ты трахнул школьную шлюшку. Поздравляю! Как и все остальные с одним почтовым индексом.

Картер давится своим напитком, в то время как лицо Кинсли приобретает сердитый оттенок красного.

— Я начинаю думать, что ты так одержима моей сексуальной жизнью, потому что у тебя нет своей собственной. Ты что, девственница? — Парирует она.

Я хихикаю, разыгрывая это с легкостью. — Нет, милая. Может, я и не сплю с половиной города, но я определенно не девственница.

— Докажи это, — кокетливо замечает Джейс.

Челюсть Грейсона отвисает от этого предложения. Я прикусываю губу и оглядываю Джейса с ног до головы. — Поехали.

— Не смей, черт возьми. — Голос Грея такой низкий, что кажется почти демоническим — взгляд его глаз бросает мне вызов снять с него оковы.

Картер откидывает голову назад, смеясь. — Здесь определенно есть два человека, которым нужно вытрясти немного дерьма из своих систем, но Джейс не один из них. Извини, приятель.

Каждая частичка меня хочет отбросить осторожность на ветер и трахнуть Джейса только ради того, чтобы разозлить Грейсона. Он неделями тыкал мне Кинсли в лицо, и мысль о том, что я смогу заставить его почувствовать хотя бы каплю этой ревности, так заманчива. Однако последнее, чего я хочу, — это отказаться от этой части себя, чтобы я могла причинить боль кому-то другому.

— К черту это. Это не стоит моего времени. — Я встаю из-за стола, хватаю свои вещи и направляюсь к двери.

Коридоры превращаются в город-призрак, когда я пробираюсь по ним. Кем, черт возьми, он себя возомнил? Последние несколько дней он только и делал, что выставлял меня дурой, использовал Кинсли, чтобы заставить меня ревновать в течение нескольких недель, а теперь он думает, что может указывать мне, что я могу, а что нет? Ни единого шанса в аду.

Я открываю свой шкафчик и замечаю знакомую картинку, приклеенную скотчем к дверце. Нам с Греем было всего шесть, когда это было снято, сразу после того, как его отец закончил строить домик на дереве на заднем дворе. Мы выглядим такими счастливыми, когда улыбаемся из окон. Что случилось с мальчиком на этой фотографии? Черт, что случилось с девушкой на той фотографии?

— Я должен был тогда знать, какая ты лгунья.

Я оборачиваюсь и вижу, что Грейсон стоит там, уставившись на фотографию так, словно хочет сжечь ее своими глазами. Когда он тянется за ней, я захлопываю свой шкафчик. Я уже потеряла свое ожерелье. Он больше ни черта у меня не заберет.

— Открой это, — требует он.

— Нет.

Подойдя ближе, он вторгается в мое пространство. — Тебе становится слишком комфортно с этим словом.

— Что сделало тебя таким холодным? — Спрашиваю я в полном недоумении. Это не может быть тот самый мальчик, с которым я раньше пила молочные коктейли.

— Позволял себе верить, что ты была хорошим человеком. Что я мог бы доверять тебе. — Он усмехается. — Все, что с тобой случилось, и все, что будет — ты это заслуживаешь. — Уголок его рта приподнимается, как будто он знает, что следующие слова будут жалить. — Даже иметь отцом пьяницу-наркомана.

Моя рука взлетает, чтобы влепить ему пощечину, но это уже то, чего он ожидал. Он ловит мое запястье в воздухе, и эта раздражающая ухмылка становится еще шире.

— Ты хочешь попробовать это снова?

Я замахиваюсь другой рукой, только для того, чтобы он поймал и это тоже. Одним быстрым движением он прижимает меня к холодному металлу, мои руки зажаты над головой. Наши глаза встречаются, оба яростные и решительные, пока его губы не врезаются в мои собственные.

Глава 12

Грейсон

Наши рты слипаются, как будто они предназначены только для этого. Как будто все должно было произойти в этот самый момент. Как и всю мою жизнь, мы принадлежали этому месту. Я отпускаю ее запястья и обнимаю ее за тонкую талию. Ее руки движутся к моему затылку, притягивая меня ближе, пока она вдыхает мой запах.

Мой язык находит ее, и она издает хриплый стон. Это все, о чем я мечтал годами — жаркое, интенсивное и страстное, как грех. Я ничего так не хочу, как поднять ее и взять эту ее сладкую маленькую вишенку прямо здесь, наплевав, кто может увидеть.

Скользя руками по ее спине, я хватаю ее за бедра и поднимаю. Она сразу же обхватывает меня ногами, и мой член болезненно твердеет в штанах. Я прижимаюсь к ней, пока она вплетает свои изящные пальцы в мои волосы. Я беру ее нижнюю губу зубами, посасывая и покусывая ее так, что это сводит ее с ума.

— Грей, — вздыхает она, и это похоже на то, что на меня вылили ведро ледяной воды.

Какого хрена я делаю? Я отпускаю ее в одно мгновение, позволяя ей соскользнуть вниз, пока ее ноги не коснутся земли. Я ухожу и оставляю ее стоять там — одинокую и смущенную.

***

Пока я бегу, воздух прохладный и свежий. Мои легкие горят с каждым вдохом, но вместо того, чтобы остановиться, я набираю темп. Я заслуживаю всей боли в мире после предательства единственного человека, который всегда хотел для меня лучшего. Поцеловать Саванну никогда не было частью плана, но она неотразимая чертова лисица. Как только она оказалась в моих руках, совершенно беззащитная, я ничего не мог с собой поделать. Весь самоконтроль в мире не остановил бы меня.

После того, как я ушел от нее, я полностью бросил школу. Я никак не мог сидеть там до конца дня, глядя в ее небесно-голубые глаза, отчаянно нуждающиеся в ясности, и пухлые губы, которые казались идеальными рядом с моими. Нет, мне нужно было идти. Чтобы напомнить себе о причине, по которой я здесь. Это, конечно, не для того, чтобы целоваться с девушкой, которая помогла разрушить мою жизнь и отнять у меня отца.

Я возвращаюсь в свой дом, обнаруживая, что он все так же пуст, как и когда я уходил. Где бы ни была моя мама, я просто надеюсь, что это не с Придурком. Она просто не учится. Когда кто-то показывает тебе, кто он на самом деле, верь ему — это то, что я должен помнить.

Я открываю холодильник, чтобы взять пиво и сесть на остров. Холод приятен, когда он стекает по моему горлу. Включив свой ноутбук, я нажимаю на папку с надписью "ПАПА" и нажимаю "воспроизвести" на первом видео. На экране появляется маленькая девочка. Это та же Саванна, только на восемь лет моложе.

— И когда ты спустилась вниз, чтобы выпить, что ты увидела? — спрашивает ее мужчина за кадром.

Она сглатывает, глядя на что-то, прежде чем ответить. — Я видела, как мистер Хейворт клал деньги под половицу в кабинете.

— Ты заглядывала туда после того, как он ушел?

Она качает головой. — Я только что увидела, что там было много денег.

***

Сави выглядит застенчивой, когда протягивает мне сложенный листок бумаги. Часть меня задается вопросом, должен ли я принять это. Она не выглядит такой уверенной.

— Что это?

Она пожимает плечами и отводит взгляд. — Просто кое-что, что я нарисовала сегодня.

Я осторожно разворачиваю его, прежде чем посмотреть на картинку. Мы вдвоем, держимся за руки у водопада. Наши имена написаны вверху с сердечком между ними. На моем лице появляется яркая улыбка, а в животе порхают бабочки.

— Тебе это нравится? — Ее голос робкий — совсем не похож на ту девушку, которую я знаю.

Я киваю. — Мне это нравится.

Потянувшись к ней, я притягиваю ее и крепко обнимаю. Она выдыхает, как будто все это время сдерживала дыхание. Она действительно думала, что мне это не понравится? Нравится она? Она идеальна.

— Только не показывай это своим родителям.

Мы оба смеемся. — Да, это было бы неловко. Я знаю, куда это поместить. Давай.

Мы вдвоем спускаемся вниз и заходим в кабинет, проверяя, все ли чисто, прежде чем я отодвигаю ковер и поднимаю расшатанную половицу. Глаза Сави расширяются, когда она замечает мое тайное укрытие.

— Это так круто! Как ты это нашел?

— Я прыгал, когда здесь это зазвучало по-другому. Я храню здесь все свои лучшие секретные вещи.

Внутри всего несколько предметов. Фотография Сави и меня. Корешок билета с бейсбольного матча, на который я ходил со своим отцом. Машина Hot Wheels, которую моя мама хотела выбросить, потому что у нее нет колеса. А теперь рисунок Сави.

Я кладу половицу на место и снова накрываю ее ковриком. Никто не знает этого секретного места, кроме Сави и меня, и именно так я хочу, чтобы оно оставалось.

***

Ярость закипает во мне, когда я смотрю, как девушка, которая должна была быть моей лучшей подругой, больше, чем лучшей подругой, нагло лжет и помогает бросить невиновного человека в тюрьму. Не в силах контролировать свой гнев, я швыряю полупустую пивную бутылку через всю комнату, видя, как янтарное стекло и жидкость разлетаются, когда она разбивается о холодильник.

— В последний раз, когда я проверяла, мусорное ведро находится в гараже. — Голос моей мамы застает меня врасплох.

Я оборачиваюсь и вижу, что она стоит в дверях, держа сумку с продуктами и глядя на беспорядок, который я только что устроил. — Мне жаль. Я уберу это.

Она качает головой. — Не надо. Я сделаю. Я не хочу, чтобы ты порезался.

Осторожно пересекая комнату, я беру у нее сумку и ставлю ее на стойку. — Где ты была?

— У меня было собеседование при приеме на работу. — Она достает метлу и совок из шкафа. — А потом я пошла в магазин, чтобы купить что-нибудь на ужин.

Я киваю, глядя на свои руки. С каких это пор я начал думать о худшем в людях — особенно о своей маме? — Я думал, ты с Джастином.

Она вздыхает, явно расстроенная упоминанием о нем. — Он больше сюда не придет.

— Почему? — Уровень беспокойства во мне быстро растет. — Он не причинил тебе вреда снова, не так ли? Клянусь Богом, если бы он поднял на тебя руку…

— Нет, нет. — Она успокаивает меня одним взглядом. — Он не прикасался ко мне. Ты не хотел, чтобы он был здесь, и ты был прав.

— Ты избавился от него ради меня?

— Ты мой сын, Грейсон. Возможно, я совершила несколько ошибок с тех пор, как мы потеряли твоего отца, но нет ничего, чего бы я не сделала для тебя.

***

Решив пропустить школу в пятницу, я провожу выходные с мамой в Кэмптоне, навещая тетю и двоюродных братьев. Это может быть всего в часе езды, но я не возвращался с тех пор, как мы переехали. Мы с Тайсоном играем в футбол на заднем дворе в течение дня, а в субботу вечером мы заканчиваем на вечеринке.

— Грейсон? — Алекса выглядит удивленной, увидев меня. — Я думала, ты переехал.

Я обнимаю ее одной рукой. — Я так и сделал. Я просто приехал на выходные.

— Жаль. Я скучала по тебе здесь.

Кокетливый блеск в ее глазах очевиден, и кто я такой, чтобы отказывать ей? Я допиваю свой напиток и ставлю пустую чашку на стойку.

— Ну, теперь я здесь.

Она берет меня за руку и ведет в пустую комнату. В ту секунду, когда за нами закрывается дверь, я прижимаюсь к ней спиной, а ее губы прикасаются к моим. Это не первый раз, когда я переспал с ней, и даже не пятый, но что-то кажется другим. Ее губы не такие мягкие, как те, которые я целовал в последний раз. Ее тело не подходит к моему, как будто мы были сделаны из одной формы. На вкус она не похожа на клубнику и лето. Она не Саванна.

Расстроенный, я отталкиваюсь от двери и поворачиваю ее, так что она прижата к стене. Запустив руку ей под рубашку, я перекатываю ее сосок между пальцами. Она мяукает от этого чувства, но все равно — ничто во мне не реагирует на нее.

Она. Не. Саванна. Мое подсознание напоминает мне об этом во второй раз, и, черт возьми, это верно. Маленькая сучка вонзила в меня свои когти. Может быть, тот поцелуй произвел больший эффект, чем я предполагал, и это может означать только одно.

Я в таком дерьме.

***

Собираясь в школу в понедельник утром, я уже чувствую напряжение. Как будто я постоянно осведомлен о ее местонахождении. Когда она подъезжает на машине Брейди, пока я курю свою утреннюю сигарету. Когда мы сидим в классе, и она продолжает поглядывать на меня. Когда она заходит в кафетерий, который кишит людьми. Я чувствую ее присутствие еще до того, как вижу ее, и это заставляет меня нервничать. Я уже видел, что может случиться, если я подойду слишком близко, и я не могу допустить повторения этого. То, что я должен сделать, ясно, но это будет нелегко.

Мне нужно игнорировать ее, пока я не обрету больше контроля над своими чувствами.

***

Проходит полторы недели, и, хотя это было трудно, мне успешно удается полностью игнорировать Саванну. Однако это потребовало немного больше усилий, чем я предполагал — активно избегать ее в зале и прилагать сознательные усилия, чтобы не смотреть на нее во время тренировки. Я надеялся, что к настоящему времени это сработает, и в какой-то степени сработало, но мне все еще нужно больше времени. Это стоит того, чтобы подождать, чтобы убедиться, что месть, которую я запланировал, будет выполнена идеально.

— Йоу, Хейворт. Подожди, — зовет Картер, пробегая трусцой по коридору.

Я бросаю на него взгляд, задаваясь вопросом, что же такого важного. — Все в порядке?

— Да, я просто хотел узнать, планируешь ли ты прийти в пятницу вечером.

Мои брови хмурятся. — Прийти куда?

— День рождения Саванны. Ты что, не обращал внимания?

— Нет, — признаю я. — В последнее время я был рассеян.

Это ложь. Я намеренно игнорирую все, как только кто-то упоминает ее имя, но я не могу точно сказать ему об этом. Он будет допрашивать меня об этом часами.

Он понимающе кивает. — Ну, ты должен прийти. Мы собираемся в “Гипнозе”.

— Разве это не клуб двадцати одного года и старше?

Бросив на меня понимающий взгляд, он усмехается. — Да, Мормон Грейсон. Вот для чего нужны поддельные удостоверения личности. — Он достает свой телефон и отправляет мне сообщение. — Встретимся по этому адресу после школы. Мы купим тебе что-нибудь хорошее.

Ну, черт возьми. Наверное, я иду на вечеринку по случаю дня рождения Саванны.

***

Наверное, это идиотизм — ходить в клуб, когда ты так сексуально неудовлетворен — не то, чтобы я мог что-то с этим поделать, даже если бы попытался. После инцидента с Алексой я даже не пытался переспать с Кинсли. Последнее, что мне нужно, это чтобы она ходила и рассказывала людям, что я не могу этого сделать. Тем не менее, отказ пойти сегодня вечером потенциально может заставить Саванну думать, что у нее есть преимущество. Я не могу этого допустить, не так ли?

Как только вышибала возвращает мне мое поддельное удостоверение личности, я проскальзываю мимо веревки внутрь. Место приятное, наполненное разноцветным освещением и громкой музыкой. Я сразу замечаю парней за VIP-столиком. Конечно.

— Да! — Взволнованно говорит Картер, когда видит меня. — Я не знал, придешь ли ты.

— Что я могу сказать? Ты уговорил меня на это. — Уровень сарказма в моем голосе очевиден, но он уже слишком пьян, чтобы заметить.

Я здороваюсь со всеми остальными, прежде чем мой взгляд останавливается на Саванне. Трахни. меня. На ней белое платье с кружевами сверху и снизу. Вид на ее ноги невероятный, так как платье спускается только до середины бедра. Ее волосы каскадом ниспадают вниз и мягко ложатся на грудь. Блеск, который у нее на губах, отражается на свету и привлекает мое внимание, заставляя меня страстно желать поцеловать ее снова.

Прочищая горло, я пытаюсь проигнорировать ее удивление моим присутствием здесь. — С Днем рождения.

— Спасибо.

Это первое, что мы сказали друг другу за две недели, с тех пор как я совершил колоссальную ошибку, позволив себе немного попробовать ее на вкус. Этот поцелуй не только показал мне, в чем я себе отказываю, но и подтвердил то, что я предполагал с самого начала — она тоже хочет меня. Жаль, что она все испортила еще до того, как у нас появился шанс начать. Мы могли бы быть взрывоопасными.

***

Большую часть ночи мне удается держать себя в узде. Свел выпивку к минимуму, чтобы мое суждение не затуманилось, и больше сосредоточился на разговорах с парнями, чем на восхищении, тем, как Саванна выглядит сегодня вечером. Однако ни одна чертова вещь в мире не смогла бы подготовить меня к тому, чтобы увидеть, как она двигается на танцполе.

Ее бедра покачиваются в такт, демонстрируя ее мастерство так хорошо, что окружающие начинают смотреть. Она кружится, лучезарно улыбаясь и смеясь вместе с Эммой. Любой в этой комнате может сказать, что она профессионал. От нее исходит уверенность. Ясно одно — она проявляет себя лучше всего, когда танцует.

— Она что-то нечто, не так ли? — Говорит Хейден, и моя рука крепче сжимает поручень, заставляя его усмехнуться. — Не волнуйся, я не спускаю глаз с Эм.

Я слегка расслабляюсь. — Извини, я просто так устал от людей, пытающихся поговорить со мной о Саванне.

— Я понимаю это. — Он делает глоток моего напитка. — Джейс сказал, что вы двое уже знали друг друга?

— Что вы, ублюдки, делаете, сидите без дела и обсуждаете жизни других людей?

Он смеется. — Самый простой способ убедиться, что все что-то узнают, — это рассказать Джейсу или Картеру.

— Я заметил.

Что бы Хейден ни сказал дальше, это остается совершенно незамеченным, когда я наблюдаю, как парень подходит к Сев и кладет руки ей на бедра. На секунду она вздрагивает, но затем ухмыляется и продолжает танцевать, прижимаясь к нему своей задницей. Моя кровь становится горячей, и я прикусываю губу так сильно, что она кровоточит. Она моя.

Хейден внимательно наблюдает за мной. — Должен ли я беспокоиться, что ты собираешься кого-то убить? Потому что у тебя такой взгляд в глазах.

Нахуй. Я отбрасываю осторожность на ветер и передаю Хейдену свое пиво, прежде чем спуститься туда. Эмма видит, что я приближаюсь, но Саванна понятия не имеет. Одним плавным движением мои пальцы обхватывают ее запястье, вытаскивая ее из его объятий в свои собственные. Она прижимается одной рукой к моей груди, и когда ее взгляд встречается с моим, у нее перехватывает дыхание.

— Какого хрена, чувак?! — Протестует придурок.

— Скажи ему, чтобы он отвалил, — приказываю я, не сводя с нее глаз.

Она поворачивается и одаривает его сочувственной улыбкой. Он закатывает глаза, но уходит, вероятно, чтобы найти кого-то другого, к кому можно было бы двигаться дальше. Тем временем Сев снова сосредотачивает свое внимание на мне.

— Теперь ты счастлив?

Я ухмыляюсь и опускаю взгляд на ее губы всего на секунду, прежде чем развернуть ее и схватить за талию, перекрывая его прикосновения своими. — Покажи мне, на что ты способна, маленькая танцовщица.

Глава 13

Саванна

Жужжание в моих ушах даже не идет ни в какое сравнение с тем, что чувствует мое тело, прижатое к Грейсону. После того, как он полностью игнорировал мое существование последние пару недель, последнее, чего я ожидала, это что он придет сегодня вечером, не говоря уже о том, чтобы танцевать со мной. Это неправильно, невероятно запутано, и я должна его ненавидеть. Его склонность играть горячо и холодно — это пресловутый трах ума. И все же, когда его грудь прижимается к моей спине, мне все равно. Это то, чего я хочу — чего я всегда хотела — и я не собираюсь отказывать себе в этом — особенно в свой день рождения.

Я протягиваю руку назад и кладу руку ему на затылок, притягивая его ближе. Яростные взгляды, которые я получаю от Кинсли, только мотивируют меня еще больше. С одним особым движением моих бедер из горла Грейсона вырывается низкий стон. Его губы движутся к раковине моего уха.

— Продолжай в том же духе, и я могу обещать тебе, что весь клуб узнает, как легко можно сорвать это платье.

Дрожь пробегает у меня по спине. Мои нервные окончания оживают, и все, чего я хочу, это чтобы он выполнил это обещание. Повторяя свои движения, его хватка сжимается достаточно сильно, чтобы оставить синяк.

— Саванна Джейд, — предупреждает он, и, услышав, как он произносит мое второе имя, напоминает мне, что это не просто какой-то парень.

Это Грейсон.

Это Грей.

Мой Грей.

***

Когда мы все выходим из клуба, уже час ночи. Проведя несколько часов на танцполе, я никогда в жизни не была такой измученной — и такой возбужденной. В ту секунду, когда мы закончили танцевать, он снова стал тихим, задумчивым парнем, которым я привыкла его видеть, но его глаза оставались на мне.

Когда мы добираемся до парковки, Джейс подъезжает на своем Мерседесе. Картер идет к пассажирскому сиденью, а Джейс указывает на заднее сиденье.

— Давай. Я подвезу тебя домой.

Я колеблюсь, но как только я открываю рот, чтобы ответить, Грейсон появляется из ниоткуда.

— Я это сделаю.

Картер сияет, как гордый родитель, а Джейс хихикает. — Чертовски вовремя. Давай, Кинсли. Садись.

— Н-но…

Вставая через люк, Картер указывает на нее, а затем на машину. — Пойдем, или мы оставим тебя здесь, чтобы идти домой пешком.

Она дуется, как ребенок, садится сзади и закрывает за собой дверь. Я фальшиво улыбаюсь ей и машу рукой, когда Джейс уезжает.

— Пошли.

Мы с Грейсоном идем к его машине в полной тишине. Он открывает дверь, и мы оба забираемся внутрь. Есть так много вещей, которые я хочу ему сказать, но, судя по выражению его лица, он не хочет этого слышать. Ушел горячий и вспыльчивый парень, чья ревность взяла верх сегодня вечером. Вместо этого он холоден как камень.

На полпути домой я больше не могу молчать. Я тянусь, чтобы включить радио, но он сразу же выключает его. Закатывая глаза, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Спасибо, что подвез меня домой. Я не была уверена, что сказать Джейсу там.

Ничего. Ни улыбки, ни хмыканья. Он просто пустой. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы смотреть в окно, наблюдая за мелькающими огнями, когда мы выезжаем из города.

Мы подъезжаем к моему дому, и я вздыхаю с облегчением, когда замечаю, что моего отца нет дома. Он уже забыл о моем дне рождения, хотя я и не ожидала, что он вспомнит. Последнее, чего я хотела, это иметь дело с тем, что он спрашивает меня, где я была сегодня вечером — как будто у него есть какое-то право вести себя как родитель.

— Еще раз спасибо.

Он не говорит ни слова, когда я выхожу из машины и бегу внутрь, перепрыгивая через прогнившие части крыльца, которые я запомнила. Часть меня думает просто лечь спать, но в клубе было так многолюдно, что я чувствую себя грязной и отвратительной. Я беру полотенце из бельевого шкафа и иду в ванную.

На протяжении всего моего душа я не могу избавиться от ощущения прикосновения Грейсона. Это повсюду. Его руки на моей талии. Его губы у моего уха. Длина его штанов, когда я прижимаюсь к нему. Это захватывает мой разум и мешает сосредоточиться на чем-то другом.

Скользнув рукой между ног, я прижимаю два пальца к своему клитору, потирая круговыми движениями. Я закрываю глаза и представляю, что это Грейсон. Моя голова откидывается на плитку, когда я пытаюсь представить, как он делает это со мной, но я знаю, что ничто не похоже на реальность. Этот поцелуй в коридоре не просто захватил мое дыхание. Это разрушило меня даже для меня.

Сдавшись, я выключаю воду и вылезаю, прежде чем обернуть полотенце вокруг груди. Когда я захожу в свою комнату и закрываю за собой дверь, тень, отбрасываемая на стену, говорит мне, что я не одна. Я собираюсь закричать, но что-то останавливает меня.

— Грейсон? — Я включаю свет и вижу, что он сидит на моей кровати, уставившись на свои руки. — Что ты здесь делаешь?

Его глаза встречаются с моими, прежде чем окинуть взглядом мое тело, напоминая мне, что я только в полотенце. Через секунду он встает и проходит через маленькую комнату. Я прижимаюсь спиной к двери, и он так близко, что я чувствую его вкус. Наше дыхание смешивается, когда он проводит костяшками пальцев по моей руке, и противоречивый взгляд на его лице заставляет мое сердце болеть.

— Скажи мне остановиться, Сев. — Он почти шепчет. — Скажи мне уйти. Ты должна.

Я должна, это ясно. Ничего хорошего из этого не выйдет. Не тогда, когда он ненавидит меня. Не тогда, когда его единственная миссия в жизни — уничтожить меня. И все же я хочу, чтобы он был здесь, больше, чем я когда-либо хотела чего-либо.

— Останься.

Как щелчок кнута, его сдержанность лопается, и во второй раз за две недели его губы на моих. Я задыхаюсь от внезапного движения. Пользуясь случаем, он просовывает свой язык мне в рот и переплетает его с моим. Он на вкус так, как выглядит — сексуально и опасно, с небольшим намеком на дом.

— Черт возьми, — стонет он, прижимаясь ко мне. — Ты не представляешь, как сильно я этого хотел. Хотел тебя.

Моя голова склоняется набок, когда он начинает целовать мою шею. Его рот подобен волшебству, когда он облизывает и сосет чувствительную кожу. Я уже чувствую, какой он твердый. Его рука начинает скользить по моему бедру, приподнимая полотенце ровно настолько. Поначалу он нежен, потирает меня во всех нужных местах. Мое тело полностью в его власти, и я бы осталась такой навсегда, если бы мне дали шанс.

— О Боже. — Я дышу, дрожа от удовольствия.

Он ухмыляется. — Ты еще ничего не видела, детка.

Одно только ласкательное имя превращает меня в кашу. Его губы снова находят мои, и он целует меня, жестко, но сладко. Все еще держа полотенце вокруг меня, он кладет свою руку на мою и медленно начинает отрывать ее.

— Можно? — Спрашивает он, голос полон искренности. Например, если я скажу ему "нет", он будет уважать это. Как будто я все контролирую.

Я киваю и отпускаю единственное, что прикрывает меня, позволяя ему сползти вниз, пока оно не упадет на пол. Он позволяет своим глазам скользить по моему телу и прикусывает губу.

— Ты идеальная.

Схватив меня за бедра, он поднимает меня и переносит на кровать. Он осторожно укладывает меня, прежде чем стянуть рубашку через голову. Мне нужно сопротивляться желанию поныть о том, насколько он физически безупречен. Термин “пресс как стиральная доска” был придуман с учетом этого мальчика. Я уверена в этом.

Моя рука поднимается и ложится на его грудь, затем опускается вниз. Я чувствую каждую мышцу, запоминаю каждую впадину. Он остается совершенно неподвижным, пока я не дотягиваюсь до его штанов и расстегиваю пуговицу. Я медленно расстегиваю молнию, пока он наблюдает за мной.

— Сними их, — говорю я ему. Когда он все еще кажется неуверенным, я смотрю ему прямо в глаза. — Я хочу этого, Грей.

Он борется с чем-то, когда делает несколько вдохов. — Ты понимаешь, о чем просишь? Я знаю, что ты девственница, но я не сдамся. Я не могу. Я не знаю, как.

— О-откуда ты это знаешь?

— Ты сказала мне, — признается он. — В ту ночь, когда ты была пьяна, и я привел тебя обратно в свой дом.

К черту меня и мои пьяные признания. Я могу только представить, что еще слетело с моих губ. Однако это все равно не меняет того факта, что я хочу этого, хочу его. Я хватаю его за плечи и притягиваю к себе, прижимаясь своими губами к его.

— Возьми это, Грейсон. Это твое. Так было всегда.

Он рычит, прежде чем встать, одним движением стягивая штаны и боксеры. Его твердый член высвобождается, заставляя мои глаза расшириться. Он большой, наверное, восемь или девять дюймов, и толстый. Я робко обхватываю его рукой, и он шипит, откидывая голову назад. Придвигаясь к краю кровати, он наблюдает за тем, как я высовываю язык и облизываю кончик, пробуя на вкус маленькую капельку скопившейся предварительной спермы.

— Черт, — бормочет он.

Я беру головку в рот и обвожу ее языком, пока накачиваю остальное рукой. Его реакция только поощряет меня продолжать. Я провожу им внутрь и наружу несколько раз, пока он не упирается в заднюю стенку моего горла. Грейсон стонет, запуская руку в мои волосы и оттягивая меня от себя.

— Ты продолжаешь так делать, и это не продлится достаточно долго, чтобы я мог что-нибудь предпринять.

Когда я ложусь на спину, он снимает джинсы и забирается на кровать рядом со мной. Он целует мою шею, затем продолжает двигаться дальше вниз по моему телу. Когда он добирается до моей груди, он берет один сосок в рот и сосет, в то время как его пальцы дразнят другой. Я выгибаю бедра, издавая громкий стон. Я знаю, что мне следует вести себя тихо на случай, если мой папа вернется домой, но я ничего не могу с собой поделать. Это слишком приятно.

— Трахни меня, Грей. Пожалуйста, трахни меня.

Он стонет и прижимается лбом к моей груди. — Господи, Сев. Ты не можешь просто говорить такие вещи и ожидать, что я не сгорю на месте. — Двигаясь еще ниже, он обдает прохладным дыханием мой пупок. — Скоро, детка.

Я собираюсь возразить, когда его язык скользит по моему клитору, и я мгновенно вижу звезды. Он пару раз щелкает языком, заставляя меня дрожать и извиваться на кровати, прежде чем скользнуть одним пальцем внутрь меня.

— Ты такая вкусная, — бормочет он мне в губы, прежде чем снова наброситься на меня за добавкой.

Моя рука тянется вниз, запуская пальцы в его волосы, чтобы притянуть его ближе и добиться большего трения. Когда я начинаю тереться о него, он вытаскивает один палец и заменяет его двумя. Жжение неприятное, но лишь незначительное. Как будто он может почувствовать мой дискомфорт, он сильнее надавливает и втягивает мой клитор в рот. Его пальцы работают, чтобы раздвинуть меня, в то время как его рот заставляет меня чувствовать то, что могло бы посрамить даже лучшие наркотики.

Давление начинает нарастать, и мне становится все труднее сохранять спокойствие. Он добавляет еще один палец и стонет, когда его язык и большой палец массируют меня так, что я перехожу грань. Мой оргазм взрывается внутри меня, когда я выкрикиваю его имя.

— Срань господня! — Я тяжело дышу, приходя в себя от сильной эйфории. — Это было потрясающе.

Он поднимает голову и облизывает губы, вытаскивая презерватив из кармана джинсов. — Мы только начинаем.

Я наблюдаю, как он зубами разрывает упаковку из фольги и раскатывает ее по своему твердому члену. Как только он заканчивает, он подходит ближе и выстраивается у моего входа. Он слегка приближается, заставляя меня поморщиться от боли того, что меня растягивают. Когда он достигает небольшого сопротивления, он останавливается и смотрит на меня.

— Последний шанс передумать.

Я качаю головой. — Сделай это.

Наклоняясь, чтобы поцеловать меня, он накрывает мое тело своим и толкается внутрь — прорываясь и заявляя на меня свои права полностью. Он начинает медленно, вытаскивая и толкая обратно, пока я не заверяю его, что со мной все в порядке. Затем он ускоряет темп.

— Черт, твоя киска такая чертовски тугая. — Он шипит, подтягиваясь, чтобы получить лучший рычаг давления.

Единственное, что слетает с моих губ, — это смесь его имени и непристойностей. Он начинает двигаться быстрее, жестче, гоняясь за своим кайфом и увлекая меня за собой. Мой голос повышается, и он стискивает зубы, прижимая большой палец к моему клитору.

— Грейсон! — Я кричу, чувствуя, что нахожусь на грани очередного умопомрачительного оргазма.

— Не мое имя, детка. Не сегодня вечером.

Я откидываю голову на подушку, в то время как мои бедра инстинктивно выгибаются, нуждаясь в чуть большем давлении. И, как я и предполагал, он отдает это мне.

— Черт возьми, Грей! — Я кричу, сжимаясь вокруг него.

С последним сильным толчком он рычит и пульсирует внутри меня, выпуская свой заряд в презерватив. Вот так просто моя девственность исчезла. Взята единственным человеком, которому я всегда представляла, как отдам его, но при совершенно других обстоятельствах. Все, что я могу сейчас сделать, это надеяться, что я не доживу до того, чтобы пожалеть об этом.

Глава 14

Грейсон

После того, что было лучшим сексом в моей жизни, я освобождаюсь от нее и снимаю презерватив, завязываю конец и бросаю его в мусорное ведро, прежде чем рухнуть на кровать. Единственный звук в комнате — наше затрудненное дыхание, но это совсем не неловко. Саванна счастливо хихикает, улыбаясь от уха до уха.

— Черт возьми, это было невероятно, — шепчет она.

Я ухмыляюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, понимая, насколько хорошо она выглядит в сексуальном плане. — Жалеешь, что ты так долго ждала?

На размышление об этом уходит всего секунда, прежде чем она качает головой. — Нет. Если бы я этого не сделала, это был бы не ты. — Она поворачивается ко мне лицом. — И ты сказал, что не знаешь, как быть нежным.

Это правда, я так и сделал, и когда я это сказал, я это имел в виду. Но, нависая над ней и видя, насколько она уязвима, все еще веря, что я не причиню ей вреда, как будто что-то во мне знало — она исключение. Она все, чего я не должен хотеть, и все, чему я не могу сопротивляться.

Когда я еще раз окидываю взглядом ее тело, я замечаю заживающий синяк над ее грудной клеткой. — Что случилось?

Ее внимание сосредоточено на том, на что я смотрю, и она колеблется достаточно долго, чтобы вызвать у меня подозрения. — О, это. Танцевальная травма. Это случается.

Каждая часть меня говорит, что она лжет, но зачем ей лгать о синяке? Откуда еще это могло взяться? Нет, стоп. Это не моя проблема. Я отодвигаю это на задний план и сосредотачиваюсь на здесь и сейчас. Просунув руку под ее тело, я притягиваю ее ближе, так что ее голова оказывается у меня на груди. Я уже отправляюсь в ад за это; я могу также наслаждаться этим. Она расслабляется и вздыхает с облегчением.

— Ты останешься?

Я напеваю, целуя ее в макушку, но не отвечая на вопрос. — Ложись спать, Сев.

Она больше ничего не говорит, пока ее рука рисует маленькие круги на моем животе. Я понимаю, что она заснула, когда она останавливается и ее дыхание выравнивается. Я позволяю себе провести с ней еще несколько минут, не желая пока вставать. Я знаю, что как только я это сделаю, мой разум будет мучить меня за то, что я только что сделал.

***

На следующее утро я просыпаюсь в своей постели, и вкус Саванны все еще остается у меня на языке. Прошлая ночь прокручивается в моей голове, как кинофильм. То, как она двигалась, издаваемые ею звуки, каково это было, наконец, оказаться внутри нее, я знаю одно наверняка — я совершенно облажался. Теперь, когда я знаю, каково это — иметь ее, божественное вмешательство не могло дать мне достаточно самообладания, чтобы не сделать это снова.

Схватив телефон с тумбочки, я звоню единственному человеку, который знает о моих истинных намерениях здесь.

— Ты переспал с ней, не так ли? — Спрашивает Тайсон, как только отвечает на звонок.

— Как ты узнал?

— Потому что ты звонишь мне в 10 утра в субботу. Ты никогда никому не звонишь, если это не важно. — Он делает паузу на мгновение, а затем хихикает. — Итак, как это было?

Я закрываю глаза рукой. — Чертовски сногсшибательно.

— Черт, кто бы мог подумать, что девственница будет так хороша? Позволь мне пройти мимо нее, хорошо?

Я знаю, что он шутит, но это не мешает мне собственнически рычать. — Ты не помогаешь, мудак.

Он смеется так, как будто это дерьмо для него самое смешное в мире. — Хорошо, хорошо. Со всей серьезностью, хотя — я не знаю, почему ты делаешь из этого такое большое дело. Если что, это только поможет тебе.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, ты лишил ее девственности. Девочки едят это дерьмо. Как будто каждая сказка когда-либо учила их, что секс автоматически означает предстоящий брак.

В его словах есть смысл, хотя я не представляю Саванну как человека, который смотрит сказки — во всяком случае, больше нет. — Я не знаю, чувак.

— Просто выслушай меня. — Он затягивается, напоминая мне, что мне действительно нужна сигарета. — Ты сказал, что она слишком сильная, чтобы ее легко сломать, не так ли?

— Так и есть.

— Тогда тебе нужно на чем-то сыграть, и это может быть оно. Чем больше ты отнимаешь у нее, тем больнее будет, когда ты нанесешь последний удар. А пока ты можешь получить свой торт и съесть его тоже.

Я стону, сажусь и потираю лицо рукой. — Это довольно запутанно.

Он фыркает. — Нет ничего более испорченного, чем то, что она лгала и помогала бросить твоего отца в тюрьму. Кроме того, ты не мог держать свой член в штанах, прежде чем трахнуть ее. Сейчас у тебя нет ни единого шанса.

***

К тому времени, когда наступает утро понедельника, я уже достаточно погряз в жалости к себе, чтобы избавиться от нее. Однако я не уверен в одном: позволю ли я себе Саванну, или я снова буду держаться подальше — или, по крайней мере, попытаюсь. То, что сказал Тайсон, имело смысл, но это все равно похоже на предательство по отношению к моему отцу. Он сказал держаться от нее подальше, и то, что произошло в пятницу вечером, было полной противоположностью этому.

— Хорошо, пожалуйста, скажи мне, что вы двое наконец трахнулись, — просит Картер, как только я захожу в школу.

Я закатываю глаза. — Привет. Я тоже рад тебя видеть.

— Да, да, привет. Жизнь хороша. Дети — это здорово. — Он пренебрежительно отмахивается от темы. — Мы можем собраться вместе и покрасить ногти позже. Итак, ты и Саванна?

На мой взгляд, у меня есть два пути: я мог бы стать легендой, будучи единственным парнем в этой школе, который трахнул Саванну Монтгомери, или я могу отрицать это и заставить ее думать, что для меня это был не более чем бессмысленный трах. Поскольку первое может иметь неприятные последствия, поскольку она видит, что люди хвалят меня за то, что я с ней, я соглашаюсь со вторым.

— Жаль разочаровывать. Я отвез ее домой, вот и все.

Он громко стонет, поворачивается и бьется головой о стену. — Я действительно надеялся, что вы двое уже выбили гнев друг из друга.

— Нет. — Я заканчиваю собирать свои книги и закрываю шкафчик. — И, кроме того, даже если бы я это сделал, это ничего бы не изменило. Я терпеть не могу эту суку.

Развернувшись, чтобы идти в класс, я лицом к лицу сталкиваюсь с самой Саванной. Я изо всех сил стараюсь оставаться стойкой, но я бы солгал, если бы сказал, что выражение обиды на ее лице не было похоже на удар в живот. Тем не менее, это именно то, чего я боялся, и именно этого я не могу допустить. Она не что иное, как лгунья — предательница в худшей степени — и мне нужно это помнить.

***

День тянеться так медленно, что я начинаю задаваться вопросом, не искажено ли мое представление о времени. Было бы неплохо, если бы это было так, что-то, что мог бы исправить простой сон или хороший ночной сон. К сожалению, это не так, и я точно знаю, в чем проблема, или, скорее, в ком.

Каждый раз, когда я вижу ее, я представляю, как она выглядит под этой униформой. Звук ее голоса напоминает мне о том, как она выкрикивала мое имя, когда разваливалась на части. Клянусь, я провел большую часть дня наполовину в этих и без того неудобных брюках.

Если я не могу прожить несколько часов, не трахая ее глазами, как я буду сопротивляться ей до конца выпускного года? Мстим мы или нет, но мы никогда не сможем стать чем-то большим. Больше, чем враги. Я бы никогда этого не допустил.

— Грейсон? — Кинсли привлекает мое внимание на четвертом уроке. — Ты в порядке? Ты выглядишь рассеянным.

Саванна оборачивается, чтобы посмотреть на нас, грустно улыбаясь мне, прежде чем прищурить глаза на Кинсли. Это похоже на то, что они ведут тихую ссаную войну, и только один осознает это. Тем не менее, похоже, что школьная шлюха, в конце концов, не может быть бесполезной. Я одариваю ее одной из своих лучших улыбок и беру ее за руку в свою.

— Я в порядке, детка. Но все же спасибо, что проверил меня.

Она мечтательно вздыхает. — Не за что.

Саванна фыркает, прежде чем вставить наушники в уши. Хорошо, она раздражена.

***

Я бросаю футбольный мяч на поле, наблюдая, как Хейден ловит его и запускает в конечную зону. Мой взгляд скользит к чирлидершам, несмотря на все те разы, когда я говорил себе не смотреть. Саванна показывает им новый трюк, а они все пристально наблюдают за ней. Лиам подходит к ней сзади, кладет руки ей на талию и приподнимает ее. Вид того, как он прикасается к ней, даже в такой невинной обстановке, заставляет меня видеть глубокие оттенки красного. Между грубым обращением во время приветствия и танцем с Брейди, она делает достаточно, чтобы заставить меня думать, что мое желание запереть ее в моем домике на дереве в восемь лет было не такой уж плохой идеей.

Каждая частичка меня знает, что я не должен хотеть ее, но, черт возьми, она как наркотик. Зависимость, которую я позволил себе попробовать и теперь не могу бросить. Я думаю обо всем, что сказал Тайсон, и, возможно, он был прав. Что, если я смогу получить лучшее из того и другого? Это опасная грань, которую я обычно не решаюсь переступить, но пока я могу сохранять свои чувства чисто сексуальными, я не понимаю, почему мы не можем этого сделать.

Я внимательно наблюдаю за ней, ожидая момента, когда она войдет внутрь — как она делает каждый раз, когда у них тренировка. Ее действия настолько предсказуемы, что я мог бы следить за этим. И действительно, пятнадцать минут спустя у меня появляется шанс взглянуть туда и обнаружить, что ее нет.

— Я сейчас вернусь, — говорю я тренеру, бегом направляясь к трибунам.

С того места, где я стою, никто не может меня видеть, если только они не идут из школы. Саванна выходит, даже не подумав посмотреть в мою сторону. Я свищу, чтобы привлечь ее внимание, и она поворачивается ко мне со смущенным выражением на лице.

— Что ты делаешь?

Я ухмыляюсь. — Жду тебя.

Она усмехается, скрещивая руки на груди. — У тебя в голове расшаталось несколько винтиков или что-то в этом роде? Какого хрена я должна хотеть иметь с тобой что-то общее после того дерьма, которое ты сегодня вытворил?

Прежде чем она успевает сказать что-нибудь еще, я хватаю ее сзади за шею и притягиваю к себе, обжигая наши рты вместе. Она взвизгивает от удивления, но, не колеблясь, целует меня в ответ. Ее руки хватают меня за ворот рубашки и притягивают ближе. Мой язык переплетается с ее языком в борьбе за доминирование, хотя это бессмысленная битва, в которой у нее никогда не было никаких шансов победить.

— Ты моя, Саванна. Я буду использовать тебя так, как захочу, и обращаться с тобой так, как мне заблагорассудится. Если тебе это не нравится, то мне жаль. Расскажи кому-нибудь, кому не все равно. — Я не оставляю места для дискуссий. — А теперь хватит разговоров. Я весь день ничего не делал, но позволил мыслям о тебе разыграться в моем воображении. — Стягивая шорты вниз, я вытаскиваю свой уже твердый член и накачиваю его в руке. — И мы собираемся воплотить это в реальность, прямо, блядь, сейчас.

Ее глаза расширяются, когда она оглядывается вокруг. — Грейсон, мы не можем. Что, если люди увидят нас?

— Тогда люди увидят нас. — Я опускаю взгляд на свой член и снова поднимаю на нее. — Если только ты не хочешь сходить за Кинсли для меня. Я уверен, что она без колебаний встала бы на колени.

Это именно то, что мне нужно было сказать, потому что она немедленно отмахивается от моей руки и заменяет ее своей. — Она подойдет к тебе вот так, и ты увидишь во мне ту сторону, которая посрамила бы даже самого сумасшедшего из психопатов.

— А-а. — Говорю я. — Что я говорил о разговорах?

Она закатывает глаза, прежде чем опуститься. В ту секунду, когда я чувствую ее рот на себе, мне кажется, что я умер и попал на небеса. Как я вообще мог ожидать, что буду отказывать себе в этом? Я протягиваю руку и хватаюсь за перекладину надо мной.

— Черт, у тебя хорошо получается.

Низкий гул сотрясает ее рот, и я откидываю голову назад, пытаясь удержать звуки чистого экстаза. Она вытаскивает мой член, прежде чем провести языком по нижней стороне. Затем она улыбается так, что это показывает ее решимость. У меня нет ни секунды, чтобы задуматься о смысле этого, потому что она снова берет меня в себя и запихивает до упора в заднюю часть своего горла. В ту секунду, когда она сжимается вокруг меня и начинает стонать из-за этого, я полностью истощен.

Моя хватка усиливается, когда я взрываюсь, высвобождая себя внутри ее маленького лживого ротика и покрывая ее грехи своими собственными. Она берет все, что я даю ей, и проглатывает это, прежде чем облизать губы. Это эротично и сексуально, и я готов трахнуть ее до беспамятства прямо здесь — но я не могу.

Она встает, подтягивая мои шорты вместе с собой и надежно засовывая в них мой размягчающийся член. — Ты готов вернуться?

И вот так просто я чувствую, как моя решимость начинает ускользать. Она не пытается поцеловать меня или спросить, что это значит. Возможно, Тайсон ошибался, и если это так, то у меня еще большие проблемы, чем я думал.

— Ты иди первой. Я подожду несколько минут.

Ее глаза сужаются. — Почему?

— Потому что. Никто не должен знать об этом. — Я ухмыляюсь, вытирая немного спермы с уголка ее рта. — Это просто избавление от некоторых накопившихся сексуальных разочарований. Называй это детскими фантазиями, если хочешь. Это не будет длиться вечно, и как только это закончится, все вернется на круги своя. — Я делаю шаг назад. — И, кроме того, я бы не хотел, чтобы Кинсли узнала.

Она свирепо смотрит на меня, практически стреляя огнем из своих глаз. — Ты действительно мудак, ты знаешь это?

— Никогда не утверждал, что это не так, детка.

Качая головой, она уходит и возвращается к своей команде. Может быть, это был идиотский поступок — вот так швырнуть ей в лицо ее так называемого друга, но я не хочу, чтобы она спутала это с чем-то, чем это не является. Ей нужно помнить, кто мы такие.

Точно так же, как мне нужно помнить, зачем я сюда пришел.

***

Дождь барабанит по крыше школы, а снаружи громко раскатывается гром. Тот факт, что они даже пригласили нас прийти сегодня, удивителен, поскольку они ожидают, что будут повалены деревья и существует вероятность торнадо. Я сижу на втором уроке, единственном занятии, которое у меня только с Саванной. Никто не следит за каждым моим движением и не анализирует значение каждого взгляда в ее сторону. Мы только вдвоем, одни на дурацком уроке графического дизайна.

Вспыхивает еще одна молния. Судя по тому, как близко раздался гром, он раздался не более чем в паре миль отсюда. Однако меня удивляет не это.

Одно из самых ярких воспоминаний, которые у меня остались о Саванне, когда мы были моложе, — это то время, когда она ночевала у меня дома во время действительно сильной бури.

***

Я переворачиваюсь на другой бок в своей кровати, пытаясь заглушить шум ливня, который идет снаружи. Ветер резко ударяет в окно, и я задаюсь вопросом, сколько силы потребуется, чтобы оно разбилось. Когда раздается еще один раскат грома, я слышу, как он смешивается со звуком приглушенного крика.

Саванна?

Выскользнув из кровати, я пробираюсь через коридор в комнату для гостей. Сави свернулась калачиком под одеялом, ее неудержимо трясет. Я закрываю за собой дверь и включаю свет.

— Сев? Что случилось?

Она высовывает голову из-под одеяла. — Н-ничего. Я в-в порядке.

Еще один хлопок, и она кричит, немедленно возвращаясь в свое укрытие. Я тихо хихикаю и подхожу к кровати, приподнимаю одеяло и проскальзываю под него вместе с ней. Когда я смотрю на ее лицо, я понимаю, что она плакала. Высохшие слезы смешиваются с вытекающими новыми влажными.

— Почему ты не сказал мне, что боишься грозы?

Она вздыхает, отводя от меня взгляд. — Я не хотела, чтобы ты думал, что я ребенок.

Я кладу руку ей под подбородок и приподнимаю его, пока наши глаза не встречаются. — Я бы никогда так не подумал. А теперь иди сюда. — Я протягиваю руки, и она охотно прижимается ко мне. — И, кроме того, я са немного боюсь пауков.

Смешок слетает с ее губ. — Ты еще хуже.

— Это не так.

— Это правда! В последний раз, когда ты видел одного из них в домике на дереве, ты кричал так громко, что я слышала это из своей комнаты.

Я толкаю ее в бок, наслаждаясь тем, как она извивается. — Это было по-другому. Он был огромный!

— Как скажешь, слабак.

***

Той ночью мы заснули вместе, заключенные в объятия друг друга, где ни буря, ни паук никогда не смогли бы причинить нам вреда.

С еще одним раскатом грома все погружается в полную темноту. Единственное, что освещает комнату, — это очень минимальный свет, проникающий через окна. Тем не менее, Саванна еще ни разу не дрогнула.

— Хорошо, — объявляет мисс Лоусон. — Хватайте свои вещи и отправляйтесь в спортзал. Похоже, мы собираемся укрыться там, пока шторм не утихнет и электричество не вернется.

Я быстро собираю все свои вещи и обязательно встаю рядом с Сев, когда мы выходим из класса.

— Когда это произошло?

Ее брови хмурятся. — Когда что произошло?

— Ты перестала бояться штормов, — объясняю я. — Кажется, я помню время, когда мне нужно было обнять тебя, чтобы ты перестала кричать каждый раз, когда ударяла молния.

— Может быть, это был просто предлог, чтобы заставить тебя обнять меня.

Я напеваю. — Возможно, но нам было девять, и ты плакала.

Она сухо усмехается, глядя куда угодно, только не на меня. — Почему тебя это волнует, Грейсон?

Она права, я не должен. Тот гребаный факт, что я делаю, не ускользает от меня.

— Просто ублажи меня.

Застонав, она поворачивается и смотрит мне прямо в глаза. — Примерно через год после того, как ты ушел, когда грозы стали наименее страшной вещью, с которой я имела дело.

Ей больше нечего сказать, и она уходит, оставляя меня в одиночестве гадать, что она имела в виду под этим. Я видел, как она была напугана той ночью, и это никоим образом не было уловкой, чтобы попасть в мои объятия. Ее страх был слишком искренним, слишком до боли реальным, чтобы его можно было подделать.

Мой разум мгновенно вспоминает синяк на ее грудной клетке. Она сказала, что это из-за "Танца", но что, если это не так? Я пытаюсь напомнить себе, что ее безопасность и благополучие — не моя проблема, но в ту секунду, когда я вижу Делейни в коридоре, все вылетает из головы. Ей нужен кто-то, и, хотя это не могу быть я, это не значит, что она должна быть одна.

— Лейни, — окликаю я ее. Она останавливается и ждет, пока я догоню ее. — Привет. Нам с тобой нужно поговорить.

Глава 15

Саванна

Пируэт. Три поворота. Откат. Прыжок.

Я погружаюсь в движения, используя каждое из них, чтобы отвлечь свой разум от мыслей о Грейсоне. Леннон следует за ними с мастерством. Мы обе двигаемся синхронно, показывая, насколько мы совместимы как дуэт. Брейди стоит в стороне и следит за хореографией на предмет любых ошибок, контролируя музыку.

— Леннон, поработай над своим лицом. Ты выглядишь огорченной, — говорит он ей.

Она смеется, совсем не колеблясь в своих движениях. — Я стараюсь не отставать от нее. Тебе тоже было бы больно.

Я игнорирую их подшучивания и сосредотачиваюсь на рутине. На концерте у меня четыре танца — соло, дуэт с Ленноном, дуэт с Брэди и групповое выступление со мной в качестве приглашенного танцора. Это может быть много, но мне никогда ничего так не нравилось. Танцы — это мое спасение, мое счастливое место. Когда я позволяю своему телу раствориться в песне, кажется, что ничто другое в мире не имеет значения.

Арабески. Передняя антенна. Вращение. Поворот. Пробежка. Сплит. Пируэт. Откат. Поза.

Когда музыка заканчивается, я вижу, как тяжело дышит Леннон, в то время как я почти не вспотела. Она смотрит на меня с недоверием и качает головой, когда падает на пол.

— Вот и все. Я убеждена. Ты сверхчеловек.

Я беру бутылку с водой с подоконника и сажусь, прислонившись к стене. — Нет, я просто занимаюсь этим годами. Даже более десяти лет. Это все, что я знаю.

Брейди включает фоновую музыку и присоединяется к нам на полу, чтобы потянуться, разогреваясь для нашего дуэта. — Я всегда сужу о настроении Саванны по тому, как сильно она танцует, — предлагает он, и это напоминает мне о том, как хорошо он меня знает. — Как и сегодня, у нее что-то на уме. То, чего она пытается избежать.

— Ох. Расскажи. — Леннон переворачивается на живот и кладет подбородок на кулак.

Я качаю головой. — Рассказывать нечего. Я просто очень хочу хорошо выступить на концерте, вот и все.

Неправильно лгать своему лучшему другу, и заставлять Грейсона быть правым на счет меня — отстой, но это лучше, чем альтернатива. Если я скажу Брейди, что потеряла девственность, и кому я ее отдала, он потеряет свое дерьмо. Заботливый — это еще мягко сказано, когда дело касается меня. Я уже ругаю себя за все это. Мне не нужна его лекция по этому поводу.

Переспать с Грейсоном было плохим шагом. Я это знаю. Это дало ему еще одну возможность держать меня над головой. Но в тот момент, когда он был менее чем в дюйме от меня и смотрел мне в глаза, как будто я была нужна ему, чтобы облегчить боль, я никогда не хотела ничего большего.

Я думала, что, может быть, после той ночи все будет по-другому. Не поймите меня неправильно, я никогда не ожидала, что он волшебным образом влюбится в меня и все будет хорошо, но я не думала, что он все еще будет бессердечным мудаком. Услышав, что он продолжает флиртовать с Кинсли прямо у меня на глазах, я была уязвлена. Я надеялась, что, по крайней мере, он остановит это, но я ошибалась.

Когда я увидела, что он ждет меня за трибунами, у меня было полное намерение послать его нахуй. Однако в ту секунду, когда он поцеловал меня, вся сила воли, которая у меня была, чтобы сопротивляться ему, исчезла. Целоваться с Грейсоном так же волнующе и захватывающе, как и в первый раз, когда нам было по десять лет и мы сидели на крыше его дома под звездами.

Уровень уверенности в его голосе, когда он сказал мне, что я его, послал ударные волны прямо сквозь меня и заставил меня сжаться вокруг ничего. Он мог бы взять меня прямо тогда и там, и я, вероятно, позволила бы ему. Мне стало совершенно ясно одно — отказать ему — это не то, что я могу сделать. Это страшное откровение, потому что это означает, что я полностью в его власти.

***

Я как раз собираюсь принять душ, когда раздается стук в мою входную дверь. Как только я открываю ее, я чувствую, что кто-то сбил меня автобусом. Делейни стоит с другой стороны, выглядя такой же потрясенной, как и я.

— Чертов Грейсон, — ворчу я себе под нос и открываю дверь шире, чтобы впустить ее.

Она одаривает меня теплой улыбкой, когда заходит внутрь и оглядывает адскую дыру, которой я была так благословлена. В этом особенность Делейни — она всегда старается не осуждать других. Тем не менее, я знаю ее с детства, и я почти слышу мысли, проносящиеся в ее голове.

— Что ты здесь делаешь?

Она бросает на меня вопросительный взгляд. — Я могла бы спросить тебя о том же.

Мои глаза резко закатываются. — Да, да. Идеальная Саванна Монтгомери на самом деле просто бедная цыпочка с другой стороны города. Прекрати это дерьмо и просто скажи мне, почему ты здесь.

Положив руку на бедро, она качает головой. — Ладно, хватит. То, что твоя жизнь пошла немного под откос, не означает, что ты можешь быть грубой со всеми вокруг.

— Немного под откос? Оглянись, Делейни! Похоже, что это место развалится от слишком сильного ветра. Я бы вряд ли назвала переход от жизни в соседнем доме к этой дыре просто "небольшим спуском". — Пока она молчит, я делаю глубокий вдох и провожу пальцами по волосам, чтобы успокоиться. — Ты собираешься всем рассказать?

— Нет. — Она отвечает без каких-либо колебаний, застав меня врасплох. После того, какой я была последние несколько лет, я бы ни на секунду не стала винить ее, если бы завтра она пошла в школу и кричала об этом с крыш.

— Почему бы и нет?

— Потому что. — Она пожимает плечами. — Раньше ты была моим лучшим другом, и я скучаю по этому. Я скучаю по тебе.

Все эмоции последних двух недель берут верх, и я начинаю плакать. Я быстро пересекаю комнату и притягиваю ее в свои объятия. Прошло так много времени с тех пор, как у меня была такая хорошая подруга, как она, и я была неправа, предполагая, что она будет думать обо мне хуже из-за того, где я живу.

Мы стоим посреди гостиной, рыдаем, как дети, и сжимаем друг друга, как будто от этого зависит наша жизнь. К тому времени, как мы отрываемся друг от друга, наши лица мокрые, а моя тушь течет.

— Ты выглядишь как енот, — хихикает она, протягивая руку, чтобы стереть немного макияжа. — Я думаю, что я только ухудшила ситуацию.

Я смеюсь и иду в ванную, чтобы умыться. — Моя комната дальше по коридору. Ты можешь подождать там. Я только на минуту.

После того, как я смываю с лица всю косметику, я достаю телефон из кармана и отправляю быстрое сообщение Грейсону.

Саванна: Ты послал Делейни ко мне домой?! Ты в своем уме?

Когда я иду по коридору, приходит ответ.

Грейсон: Зависит от того, кого ты спросишь. Веселитесь.

Я закатываю глаза.

Саванна: О, я буду, и ты облажался. Она не собирается меня разоблачать.

Грейсон: Черт.

Я могла бы провести весь день, переоценивая его сарказм и пытаясь понять, что он означает, но это было бы бессмысленно. Он так отличается от мальчика, которого я помню. Чтобы понять его, мне нужно было бы стать ближе, но один этот процесс опасен. Один из нас в конечном итоге пострадает, и у меня такое чувство, что это будет не он.

***

Мы с Делейни часами наверстываем упущенное. Она рассказывает мне о том, как ее старшая сестра Эйнсли уехала в колледж, что меня не удивляет. После окончания выпускного три года назад я не ожидала ничего меньшего. Она также рассказывает мне о том, чем занималась Тесса в последнее время. Я слышала много слухов, но никогда не думала, что они правдивы, особенно о том, что она встречается с Истоном, одним из лучших друзей Нокса.

— Что твой отец сказал об этом? Я не могу представить, что он был в порядке с этим.

Она смеется. — Я имею в виду, если ты считаешь, что вступать в крикливую перепалку с Тесс, когда он сказал ей, что ей запрещено видеться с ним, нормально, тогда конечно.

— О Боже. — Я закрываю глаза ладонями. — Это, вероятно, только заставило ее хотеть встречаться с ним еще больше.

— Хуже. Она так сильно хлопнула дверью, что люстра упала с потолка и разбилась вдребезги об пол.

У меня отвисает челюсть. — Она этого не делала!

Лейни кивает. — О, она определенно это сделала. А потом она пошла и вылезла из окна, чтобы повидаться с Истоном. Мой отец угрожал отправить ее в школу-интернат, но мы с тобой обе знаем, что это пустая угроза.

— Ее бы все равно выгнали, — отвечаю я, только наполовину шутя.

Входная дверь открывается, а затем захлопывается. Волна страха захлестывает меня, когда я смотрю на Делейни широко раскрытыми и умоляющими глазами. Возможно, она уже знает, что я бедна, но я серьезно сомневаюсь, что мой отец сейчас трезв, так что она скоро узнает все мои секреты.

— Саванна! — Кричит он, конечно же, невнятно произнося мое имя, пока, спотыкаясь, идет по коридору. — Чья дорогая машина стоит перед моим домом? — Появляясь в дверном проеме, его взгляд останавливается на Делейни. — Ну, будь я проклят — маленькая Делейни Каллахан. Посмотри на себя! Тебе, должно быть, уже восемнадцать.

Ее брови хмурятся, когда она переводит взгляд с нас двоих. — Э-э, не раньше, чем через несколько месяцев.

Мой отец, больной ублюдок, каким он и является, нагло разглядывает ее, прежде чем нахмуриться. — Это очень плохо.

— Папа, Делейни как раз уходила. — Я встаю со своей кровати, молясь, чтобы она последовала моему примеру. Я поворачиваюсь и смотрю на нее. — Я провожу тебя.

Она притворно улыбается. — Спасибо. Было приятно снова увидеть вас, мистер Монтгомери.

Он смотрит на ее грудь, когда мы проскальзываем мимо него, отчего меня чуть не тошнит. — Да, мне тоже. Заходи в любое время.

Не думаю, что я когда-либо так быстро выбегал из своего дома, а Делейни следует за мной по пятам. Как только мы добираемся до ее машины, она оглядывается на дом, а затем на меня.

— Боже, Саванна! Что, черт возьми, с ним случилось?

У меня действительно нет ответа на этот вопрос. Пожимая плечами, я говорю: — Наркотики? Алкоголь? Кто, черт возьми, точно знает, но у меня нет времени вдаваться в это. Он последует за мной сюда, если я скоро не вернусь внутрь.

Она обнимает меня в последний раз, прежде чем отпереть свою машину. — Я действительно рада, что мы снова друзья.

Я улыбаюсь. — Я тоже.

Когда я возвращаюсь в дом, мой отец уже пьет прямо из бутылки "Джек Дэниэлс". Он хмыкает, когда видит меня, что я полностью готова игнорировать, пока он не откроет рот.

— Эта девочка Каллахан выросла милой, — говорит он мне. — Напомни, когда у нее день рождения?

Может быть, дело в том, что мне нужно многое наверстать, когда дело касается ее, или в том, что я только что вернула ее в свою жизнь, но каждая защитная косточка в моем теле сжимается вокруг него.

— Оставь ее в покое.

Он смеется. — У тебя хватает наглости пытаться указывать мне, что делать.

Я стою на своем и подхожу ближе. — Если ты хочешь быть больным разочарованием для мужчины, это твое дело, но оставь Делейни в покое.

Не успеваю я опомниться, как он вскакивает и бросается ко мне, хватает за шею и прижимает к стене. — Прости меня, ты, неблагодарная маленькая сучка.

— Давай, оставь отметку там, где ее увидят все в школе, — прохрипела я, и он отпустил меня, но все еще стоял слишком близко.

Он смотрит на меня сверху вниз, пытаясь запугать своим ростом. — Тебе повезло, что я тебя не убил.

— Повезло? — Я усмехаюсь. — Это оказало бы мне услугу.

Я знаю, что это неправильно говорить, как только вижу его лицо. Мои глаза ищут, куда бы еще пойти, куда угодно, чтобы сбежать от него, но я застряла. Занося кулак назад, он ударяет им прямо мне в висок, и все погружается во тьму.

***

Я захожу в комнату Грея и нахожу его окно широко распахнутым. Мои ноги шлепают по комнате, когда я высовываю голову и вижу его, сидящего на крыше. Я улыбаюсь и вылезаю, чтобы присоединиться к нему, пока он смотрит на звезды.

— Я знала, что смогу найти тебя здесь.

Он ухмыляется, заставляя мое сердце биться быстрее. — Это так красиво, когда на небе нет облаков.

Откидывая голову назад, я понимаю, как потрясающе это выглядит, все освещенное. — Вау, это так.

Мы сидим в уютной тишине, ни один из нас не хочет портить момент. Тем не менее, кажется, что его что-то беспокоит, и я никогда не могла чувствовать себя спокойно, когда у него этого не было.

— Что не так?

Он слегка качает головой, но потом вздыхает. — Это пустяки.

— Это не пустяк, если это расстраивает тебя в такую ночь, как эта. — Я толкаю его локтем. — Что это?

Он на мгновение замолкает, как будто пытается решить, должен ли он сказать мне или нет. Я собираюсь спросить снова, когда он наконец заговаривает.

— Я не знаю, чего я хочу, — признается он. — Может быть, это новый велосипед, может быть, это мой лучший друг.

Что? Он только что признался, что я ему нравлюсь? Что он хочет меня? Он смотрит на меня с застенчивой улыбкой на лице, и я понимаю, что он это сделал. Мое лицо расплывается в широкой улыбке, которую он возвращает, когда его плечи с облегчением опускаются. Пока мы оба еще немного любуемся небом, я чувствую, как его рука медленно трется о мою. Я следую его примеру, и наши пальцы переплетаются.

— Ты мне действительно нравишься, Сави, и не только как мой лучший друг.

Бабочки, которые оживают у меня в животе, вполне могут унести меня прочь. — Ты мне тоже действительно нравишься, Грей.

Его глаза изучают мое лицо, как будто он ищет любой признак того, что я, возможно, издеваюсь над ним, но он не сможет его найти. Когда его взгляд слишком долго задерживается на моих губах, я начинаю нервничать. О Боже мой, он собирается поцеловать меня?

Миллион мыслей проносится у меня в голове, когда он начинает наклоняться ко мне. Почистила ли я зубы сегодня утром? Я собираюсь все испортить? Я ему больше не понравлюсь, если у меня плохо получится? Однако, когда все сводится к этому, это Грей — мой Грей.

Я наклоняюсь, чтобы встретиться с ним взглядом на некотором расстоянии. Сначала наши носы соприкасаются, и мои глаза закрываются. Я чувствую его дыхание на своем лице, теплое, но слегка нервное. Затем наши губы соприкасаются. Это медленно и сладко, и это все, из чего состоят мечты. Когда он прерывает поцелуй и отстраняется, я чувствую, как пылают мои щеки. Я кладу голову ему на плечо, прокручивая это в уме.

Возможно, наша дружба уже никогда не будет прежней, но я никогда так не радовалась будущему.

***

Утром я просыпаюсь на полу в своей спальне с убийственной головной болью. Огромная шишка на моей голове напоминает мне о событиях прошлой ночи. Черт возьми. Должно быть, он затащил меня сюда после того, как вырубил и просто оставил на полу. Я медленно встаю, затем иду в ванную, чтобы найти немного Тайленола. Проглотив две таблетки, я включаю душ. Мне не хочется идти в школу, но альтернатива оставаться здесь весь день — это мой единственный другой вариант. Излишне говорить, что школа — меньшее из двух зол.

***

На первом уроке я взяла за правило сидеть рядом с Делейни. Возможно, я совершила много ошибок в своей жизни, но мне так приятно снова иметь своего друга. Брейди великолепен, но Лейни была моей самой близкой подругой, не считая Грейсона, и не похоже, что я когда-нибудь верну его обратно.

— Нет, прекрати, — смеюсь я, отталкивая ее руку, чтобы продолжить наносить румяна на ее лицо.

Она фыркает, но остается совершенно неподвижной. — Я собираюсь выглядеть как клоун.

— Знаешь, твоя уверенность во мне довольно оскорбительна.

Вырывается тихий смешок. — Ты переживешь это.

— Ну, разве вы двое не выглядите мило, — протягивает Грейсон, подходя и становясь перед столами, которые мы сдвинули вместе.

Делейни пытается посмотреть на него, но я хватаю ее за подбородок и поворачиваю к себе. — Чего ты хочешь, Грейсон? Мы заняты.

— Ой. — Он прикладывает руку к сердцу и притворяется обиженным. — Я не могу подойти поздороваться с двумя моими любимыми девочками? — Я начинаю думать, что он сошел с ума, когда он исправляет себя. — Ну, одна из моих любимых девушек, и ты.

Заменяя румяна на бронзатор, я качаю головой. — Нет, я бы действительно предпочла, чтобы ты этого не делал.

Он наклоняется над моим столом и подходит ко мне так близко, как только может. — Это не то, что ты говорила в свой день рождения.

— Что случилось в твой день рождения? — Делейни визжит.

— Тсс! — Говорю я ей, а затем поворачиваюсь к Грейсону. — Знаешь, для того, кто хочет сохранить это в тайне, у тебя определенно длинный язык.

Его глаза озорно блестят, когда он улыбается. Это та же самая улыбка, от которой раньше у меня подкашивались колени, и, как хорошее вино, с возрастом она становится только лучше. Он подмигивает мне, прежде чем вернуться к своему столу и сразу же сосредоточить свое внимание на Кинсли. Болван.

Делейни прослеживает за моим взглядом. Когда она находит то, на что я смотрю, она хмурится.

— Ладно, тебе действительно нужно рассказать мне, что происходит между вами двумя, включая то, что он только что имел в виду.

***

Когда я возвращаюсь домой с танцев в тот вечер, я так измотана, что едва могу двигаться. Моя головная боль вернулась на третьем уроке, а затем еще раз, когда я пыталась репетировать дуэт с Брейди. Из-за острой боли в черепе и совета Делейни, который постоянно крутился у меня в голове, я вообще не могла сосредоточиться. Брейди закончил тем, что сказал мне разобраться со своим дерьмом, пока это не стоило мне моих шансов в Джульярде. Я знаю, он не хотел обидеть, но это задело.

Я сижу на своей кровати и держу телефон в руке, в очередной раз думая о своем разговоре с Лэейни. После того, как я рассказала ей все, что произошло с Грейсоном, не упуская из виду множество подробностей о том, как он лишил меня девственности, она, казалось, не решалась высказать мне свое честное мнение. Потребовалось пообещать, что я больше не перестану с ней разговаривать, прежде чем она сказала мне, что я не должна позволять ему ходить по мне — и она права.

Чем больше власти у Грейсона, тем сильнее он становится. После того дерьма, что он натворил, он не заслуживает моего внимания, не говоря уже о моем теле. Независимо от того, как сильно я могу хотеть его, мне нужно защитить себя, а это значит прекратить эту больную игру еще до того, как она действительно началась.

Мои пальцы быстро пробегают по клавишам, как будто я срываю пластырь. Не давая себе ни секунды передумать, я нажимаю "Отправить" и игнорирую неприятное ощущение в животе.

Это должно было быть сделано.

Глава 16

Грейсон

Картер указывает на страницу в сборнике пьес, объясняя это Джейсу, как будто он понимает, что это важно. Он кикер, и как бы он ни был искусен в этом, единственное, о чем ему нужно беспокоиться, — это пропустить мяч через стойки ворот. Тем не менее, он и Картер спорят о технических деталях во всем.

Первоначальный план сегодняшнего вечера состоял в том, чтобы придумать несколько новых пьес. Последние несколько лет Норт-Хейвен доминировал на футбольном поле, но только потому, что предыдущий квотербек ХГ закончил школу, и до меня они не нашли никого достаточно хорошего, чтобы победить их. Однако в этом году все изменится.

Я делаю глоток пива, когда два идиота передо мной ссорятся. Клянусь, если бы я не знал лучше, я бы подумал, что у них происходит какой-то тайный роман. Они спорят, как супружеская пара.

— Серьезно, мы можем вернуться к придумыванию пьес? Не все хотят сидеть здесь всю ночь и слушать тебя.

Картер закатывает глаза и переворачивает страницу, начиная расставлять крестики и нолики по местам. Мой телефон вибрирует на столе, и я вижу сообщение от Саванны. Прежде чем у кого-нибудь появится шанс увидеть это, я хватаю его и открываю.

Саванна: Вечер пятницы был неудачным решением, и понедельника на поле не должно было быть. Что бы ни происходило между нами, все кончено. Это больше не повторится.

Читая ее слова, внутри меня закипает гнев. Мысль о том, что она отвергает меня и отказывает мне в том, что принадлежит мне, заставляет мою грудь сжиматься. Мне как будто автоматически хочется ударить кулаком в ближайшую стену. Кем, черт возьми, она себя возомнила, положив этому конец? Между нами все будет кончено, когда я скажу, что все кончено, и ни минутой раньше. Разве она не слышала меня на днях?

В самый неподходящий момент Джейс возвращается после выпивки. Он смотрит на телефон, крепко зажатый в моей руке. Он почти ничего не видит, прежде чем я переворачиваю его лицевой стороной вниз на твердую древесину.

— Чувак, ты абсолютная легенда за то, что обработал Саванну.

Я качаю головой. — Я же сказал тебе, ничего не произошло.

— Я знаю, что ты сказал, но ясно, что это была ложь. Любой может видеть, как сильно вы двое хотите друг друга. И эй, вся власть у тебя. Я годами пытался подружиться с ней, и мне никогда не везло. — Он ухмыляется, делая глоток пива. — Может быть, однажды мы с тобой могли бы стать ее командой. Но никакого гомо-дерьма.

У этого парня действительно есть желание умереть, не так ли? Между тем, как Саванна пытается отмахнуться от меня, как будто я самая легкая вещь в мире, которую можно бросить, и надеждами этого хрена, что я позволю ему быть рядом с ней, я готов взорваться.

Я допиваю остатки своего пива, прежде чем громко хлопнуть им по столу. — Ладно, ублюдки, я ухожу. У меня много дел.

Они смотрят на меня с подозрением, но ничего не говорят, когда я встаю и ухожу. Моя машина с ревом оживает, и когда я выезжаю на улицу, я вдавливаю педаль в пол. Она не знает монстра, которого только что разбудила.

***

Подъезжая к дому Саванны, кажется, что дома никого нет. Однако слабый свет, исходящий из двух комнат в задней части, говорит мне, что это неправда. Я выхожу из машины, обхожу ее и выскакиваю из экрана к ее окну. О, Саванна, разве ты не знаешь, что лучше не оставлять это незапертым? Пробираясь, я замечаю, что ее здесь нет. Однако звук льющейся воды в ванной подсказывает мне, где она.

На мой взгляд, у меня есть два варианта. Я могу либо подождать ее здесь и полностью повторить то, что произошло в прошлый раз — заманчивая идея, — либо я могу сделать то, что хотел той ночью. Я выбираю последнее и иду на звук шума.

Из маленькой щели в двери ванной вырывается пар, и я могу только представить, какой горячий душ она принимает. Я захожу внутрь и закрываю за собой дверь, прежде чем раздеться до нитки. Она еще не заметила, что здесь есть кто-то еще, когда она подпевает одной из своих любимых песен — песне, под которую, я думаю, у нее есть танцевальная программа.

В ту секунду, когда я открываю занавеску для душа, она издает пронзительный крик. Затем ее глаза расширяются от недоверия.

— Грейсон? Какого хрена ты здесь делаешь?

— Я же тебе говорил. Ты. Принадлежишь. Мне, — рычу я. — Когда и где я захочу тебя.

Она отступает, когда я вхожу в ограниченное пространство вместе с ней. — Разве я не имею права голоса в этом?

Я ухмыляюсь. — Нет, детка, и если ты попытаешься отказать мне, ты увидишь, как далеко я готов зайти, чтобы получить то, что хочу.

Как лев со своей добычей, я набрасываюсь — хватаю ее и разворачиваю нас так, что она прижимается спиной к стене. Наши влажные тела сталкиваются, и мой рот встречается с ее в страстном, греховном поцелуе. Все сопротивление, которое она оказала в этом текстовом сообщении и когда я впервые вошел в комнату, исчезло без следа. Единственное, что осталось, это она, и я, и наше жгучее желание разорвать друг друга в клочья.

— Никогда не пытайся сказать мне, что это дерьмо больше не повторится, — говорю я ей, двигаясь, чтобы поцеловать ее в шею.

Она стонет, проводя ногтями по моей спине и цепляясь за меня всеми возможными способами. Я беру ее киску в руку и использую средний палец, чтобы подразнить ее клитор. Вибрации ее тела выдают все, что она чувствует. Когда я вставляю палец, я понимаю, что она такая же тугая, как и в ту ночь, когда я лишил ее девственности. О, это будет весело.

Не давая ей никакой подготовки и осознавая, что мне не хватает презерватива, я поднимаю ее и выравниваю свой член с ее входом. Она ждет болезненного вторжения, которое, как она знает, грядет, и когда я врываюсь в нее, она закусывает губу и хнычет.

Чувство, когда она сжимается вокруг меня голой, — это то, с чем ничто не сможет сравниться. Я хватаю ее за талию обеими руками и начинаю насаживать ее на свой член. Когда боль начинает утихать, она двигается со мной. Положив руки мне на плечи для опоры, она крепко обхватывает ногами мои бедра.

— О, Боже мой, — выдыхает она, чувствуя экстаз в данный момент.

— В прошлый раз, когда я проверял, детка, бога здесь не было.

Мы двое движемся в тандеме, увлекаясь своими действиями и ускоряя темп. Прежде чем я это осознаю, я безжалостно врываюсь в нее, и она забирает каждый дюйм того, что я ей даю. Ее стоны начинают становиться громче, а голос повышается на несколько октав — явный признак того, что она вот-вот кончит.

Я обнимаю ее сзади, чтобы убедиться, что она не упадет, и двигаю одной рукой, чтобы подразнить ее клитор. Через несколько секунд ее тело начинает содрогаться от удовольствия, и она высвобождается с тихим криком моего имени. Ощущение ее оргазма рядом со мной было одно, когда нас разделял тонкий кусок резины, но без него это нереально. Я стискиваю зубы, сдерживаясь, позволяя ей сначала пережить свой кайф. Затем, как только она начинает приходить в себя, я выскальзываю и нажимаю на ее плечи. Она встает на колени и смотрит на меня дикими, но невинными глазами, когда открывает рот. Несколькими рывками руки я взрываюсь, выплескивая все, что у меня есть, ей в лицо.

Она проглатывает то, что оказалось у нее во рту, затем продолжает протирать большим пальцем щеку и сосать это тоже. Не думаю, что я когда-либо видел что-то настолько горячее и эротичное в своей жизни.

Я поднимаю руку, чтобы помочь ей встать, и пока она умывается, я выхожу из душа, беру полотенце, которое она принесла для себя, и использую его, чтобы вытереть свое тело.

— Что ты делаешь? — Она спрашивает.

Я быстро одеваюсь, и как только моя рука оказывается на дверной ручке, я поворачиваюсь и вижу, что она смотрит на меня. — Я пришел сюда, чтобы доказать свою точку зрения. Я получил то, что хотел, и теперь я ухожу.

Это жестоко и, скорее всего, не нужно, но во мне нет ни капли сожаления, когда я оставляю ее обдумывать мои слова. Грейсон 3, Саванна 0.

***

На следующий день в школе я наполовину ожидаю, что Сев будет вести себя по-другому. Будет смотреть на меня грустными глазами в коридоре или смущенными взглядами во время урока. Однако ничего из этого не происходит. Если бы я не знал ее лучше, я бы подумал, что с ней вообще ничего не происходит. Она продолжает улыбаться, разговаривает с Делейни и смеется с Эммой. То, что я сказал ей прошлой ночью, должно быть, не имело никакого значения.

— Привет, Саванна! — Картер хитро улыбается, подзывая ее. — Подойди сюда на минутку.

Она подходит к тому месту, где мы тусуемся на ступеньках школы, и бросает на него любопытный взгляд, но не позволяет своим глазам встретиться с моими. — Что случилось?

— Разреши дебаты для Джейси и меня здесь. — Он подмигивает мне. — Правда или ложь. Вы с Грейсоном трахались.

Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, выражение ее лица насмешливое — угрожающее раскрыть наши тайные маленькие сексуальные сценки. Я поднимаю брови, глядя на нее, и она закатывает глаза. — Ложь. Я бы не стала рисковать тем дерьмом, которое он, скорее всего, уже подхватил от Кинсли.

Если бы меня не было там прошлой ночью, и на моей коже не было бы царапин, доказывающих это, даже я бы ей поверил. Я хихикаю и качаю головой, чтобы сыграть на лжи.

— Я же говорил вам, говнюки. Ничего не произошло.

Они оба выглядят удивленными, но Джейс все еще не убежден. — Я не знаю. Вы двое какое-то время вцеплялись друг другу в глотки, а потом ты отвез ее домой на ее день рождения, и внезапно все это напряжение исчезло.

О, поверь мне, это все, что угодно, только не исчезло. Я чувствую это сейчас, когда стою здесь, в нескольких дюймах от нее, в то время как к ней нельзя прикоснуться. Во всяком случае, это сильнее. Кипящий внутри и готовый протянуть руку и задушить меня в любой момент. Мне нужно быть осторожным в том, что я делаю и говорю, иначе в конечном итоге вся власть достанется ей.

Саванна пожимает плечами и садится рядом с Пейдж. — Я просто поняла, что он не стоит моего времени, вот и все. После клуба он отвез меня домой и высадил, где я зашла внутрь одна и легла спать.

Это не так уж далеко от истины. Я действительно высадил ее, и она действительно вошла внутрь одна, пока я не развернул свою чертову машину, как что-то из "Форсажа", и не подождал ее в ее комнате. Она просто опускает детали между тем, когда она вошла, и тем, когда она заснула.

— Ладно, ладно, — сдается Картер. — Вы двое не трахались. Прекрасно.

Я не могу удержаться от смешка. — Почему у тебя такой разочарованный голос?

Джейс ерошит волосы Картера и ухмыляется. — Он живет в этом мире, где Саванна совершенно неприкасаемая никем, кроме Брейди Лоуренса. Если ты был с ней, то, возможно, у него есть шанс.

— Отвали, это неправда, — возражает Картер, но Саванна ухмыляется от уха до уха.

— О, мои маленькие пирожки с картошкой. — Она протягивает руку и щиплет его за щеки, заставляя его покраснеть.

Это так же невинно, как то, что вы могли бы увидеть между детьми на игровой площадке, но скажите это зеленоглазому монстру внутри меня, который хочет схватить Картера за горло. Я отвожу взгляд и пытаюсь успокоиться, но это нелегко. Ей нужно держать свои руки при себе.

— Так, так. Если это не моя хорошая подруга Саванна. — Я оглядываюсь и вижу парня, которому на вид около пятнадцати, идущего к нам.

На нем нет униформы, что означает, что он из Норт-Хейвена, и, судя по выражению ее лица, они кто угодно, только не хорошие друзья. Она закатывает глаза и пытается казаться невозмутимой, но я могу сказать, что она нервничает.

— Чего ты хочешь, Трей?

Он выглядит как придурок, когда подходит и прижимается к ней сбоку, слишком близко, на мой взгляд. — Я думал, ты захочешь представить меня своим друзьям.

— Я бы действительно предпочла этого не делать.

— О, да ладно, — настаивает он. — Не будь такой, соседка.

Все смотрят на него в замешательстве, кроме меня. Я готов убить этого ублюдка.

— О чем он говорит, Сев?

Она обращается ко мне за помощью, но даже я не уверен, что делать. Как раз вовремя Нокс перебежал улицу трусцой. Он выкрикивает имя Трея, и кажется, что этот парень вот-вот описается.

— Извините, ребята, этот маленький засранец любит затевать всякое дерьмо, — объясняет он, хватая его сзади за шею и таща обратно через улицу.

Картер свирепо смотрит на Нокса. — Держи свой мусор на другой стороне улицы, Вон.

— Ага! Сделаем!

Саванна вздыхает, когда замечает, что угроза исчезла, и разговор возвращается в нормальное русло, но я не полностью удовлетворен. Если бы он раскрыл ее секрет, у меня бы на нее ничего не осталось. Судя по ее недавним действиям, ее не беспокоит то, что у нас происходит за закрытыми дверями. Этот секрет мой, и только мой. Единственный, кто может трахаться с ней, — это я, и этому маленькому придурку нужно это усвоить.

Я достаю свой телефон и отправляю быстрое сообщение Ноксу.

Грейсон: Я хочу увидеть этого засранца через 20 минут. Никаких свидетелей.

Наблюдая за ним с того места, где я стою, он читает мое сообщение и кивает.

***

Отделавшись от всех остальных и немного подождав в моей машине, Нокс отправляет мне координаты. Когда я добираюсь туда, там только он и Трей — чей страх почти ощущается по запаху, настолько он осязаем. Он оборачивается, и его глаза расширяются, когда он понимает, кто я.

— Я буду начеку, — говорит мне Нокс, хихикая и качая головой, когда уходит.

Когда я подхожу к Трею, он пытается сделать несколько шагов назад. — Послушай, чувак. Мне жаль. Я ничего такого не имел в виду. Я просто валял дурака.

Я хватаю его за воротник рубашки и прижимаю к кирпичной стене. — Скажи мне, что, черт возьми, ты знаешь.

— Я ничего не знаю, — умоляет он. — Только то, что я переехал в дерьмовый район и узнал, что самая популярная девочка в школе Хейвен Грейс живет прямо по соседству. Это все, я клянусь.

Пытаясь вырвать мою руку, он ничего не добивается. Я оттаскиваю его от стены только для того, чтобы снова прижать к ней, злобно ухмыляясь, когда он ударяется головой. — Ты, блядь, оставь ее в покое; ты меня понимаешь? И если я узнаю, что ты кому-то рассказываешь то, что знаешь, я сделаю так, что никто больше о тебе не услышит.

Он быстро кивает, и я опускаю его на землю. Чувствуя себя удовлетворенным, я оставляю его заниматься тем, что, вероятно, является убийственной головной болью. Нокс стоит за углом, и когда он видит, что я приближаюсь, он ухмыляется.

— Это было быстро.

Я достаю сигарету из пачки и кладу ее между губ, прежде чем предложить ему тоже. — Он маленькая плаксивая сучка. Не очень хорошо справляется с конфронтацией, не так ли?

Посмеиваясь, он пинает камень ногой. — Нет. Он просто несет много дерьма.

— Это то, о чем я беспокоюсь. — Я достаю свои ключи из кармана. — Не спускай с него глаз. Убедись, что он больше ничего не попробует.

— Уже планировал это, — говорит он мне. — Но ответь мне вот на что.

— Что?

Клянусь, если он еще один из тех людей, которые хотят задать мне кучу вопросов о статусе моих отношений, я собираюсь вернуться к Трею и использовать его как человеческую боксерскую грушу.

— Она знает?

Мои брови хмурятся. — Знает, что?

Он ухмыляется, как будто у него есть ответы на все величайшие вопросы в мире. — Что ты влюблен в нее.

Мои глаза расширяются, и от одной этой мысли я задыхаюсь от дыма в своих легких. Я сильно кашляю, а когда наконец успокаиваюсь, смотрю ему прямо в глаза.

— Ты все неправильно понял, чувак.

Теперь его очередь выглядеть смущенным. — Ну, с того места, где я стою, это именно так и выглядит. Ты избил ее фальшивого бойфренда — кстати, отличная работа — и теперь ты просто защищал ее честь, перед тем кто, болтал лишнего.

Я мрачно смеюсь и качаю головой. — Нет, я защищаю то, что принадлежит мне. Сердце Саванны — это не то, что мне нужно. Это ее кончина.

Глава 17

Саванна

Я сижу на крыльце и жду Делейни. Дрожа, я плотнее закутываюсь в куртку. Обычно Брейди уже был бы у входа, но сегодня утром он позвонил мне, чтобы сказать, что у него болит желудок. Я подумывала о прогулке, пока температура мгновенно не заставила меня отказаться от всей этой идеи.

— Если это не принцесса Саванна. — Раздражающий голос Трея привлекает мое внимание. — Что случилось? Твоя колесница так и не прибыла, чтобы забрать тебя?

Я закатываю глаза. — Ха. Ха. Ты такой остроумный.

— Посмотри на себя, думаешь, что ты намного лучше меня. Новости, дорогая, ты живешь в том же дерьмовом районе, что и я.

— К чему ты клонишь?

Он усмехается. — Ну, единственная разница между тобой и мной в том, что все знают, что я беден. Я не верю, что они знают о тебе.

Если он пытается проникнуть мне под кожу, это работает. — Чего ты хочешь? — Спрашиваю я, морщась от того, как он оглядывает меня с ног до головы. — Ладно, гадость. Сколько тебе, пятнадцать?

— И все же мужчина, детка.

Я не знаю, смеяться мне или блевать. — Этого никогда не случится. Я скорее испорчу свою репутацию, чем позволю твоим грязным рукам приблизиться ко мне.

Он выглядит побежденным, прежде чем изменить свои требования. — В таком случае я хочу чего-то другого. Что-то, что побудит меня сохранить твой маленький секрет.

— О, да? И что это?

— Деньги. Я думаю, десяти штук должно быть достаточно.

— Десять тысяч долларов? — Я сухо смеюсь. — Посмотри вокруг, Трей. Похоже, что у меня есть такие деньги?

Взглянув на мой дом, он пожимает плечами. — Может быть, и нет, но у твоего парня есть.

— Брейди не мой парень.

— Не он. — Он качает головой. — Злой. Высокий, задумчивый, светлые волосы.

Грейсон. — Он тоже не мой парень.

Его глаза еще раз окидывают меня взглядом. — Что ж, я был бы рад вернуться к своему первоначальному предложению.

Делейни подъезжает, и я благодарю небеса, но, когда я пытаюсь обойти его, он продолжает преграждать мне путь. Я кладу руку ему на грудь и отталкиваю его назад.

— Послушай, позволь мне выразиться предельно ясно. У меня нет для тебя денег, и я не гребаная проститутка.

Он делает шаг вперед, приближаясь к моему лицу. — Ну, тебе лучше разобраться с этим, принцесса. Ты бы не хотела потерять свою безупречную репутацию, не так ли?

С этими словами и подмигиванием, от которого меня тошнит, он отступает. Я сажусь в машину Делейни и приветствую тепло.

— Большое тебе спасибо. Брейди сегодня утром заболел, — говорю я ей.

Она улыбается, но смотрит на Трея с подозрением. — Все в порядке?

Я киваю. — Да. Он просто раздражающий маленький засранец из соседнего дома.

Заканчивая разговор, я протягиваю руку и увеличиваю громкость радио. Мы двое отвратительно подпеваем, танцуем и все такое. Мой голос срывается, когда я пытаюсь взять высокую ноту, заставляя Делейни съежиться от звука.

— Серьезно, хорошо, что ты умеешь танцевать. Сейчас ты поешь не лучше, чем в детстве, — дразнит она.

— Эй! — Я надуваюсь. — Я возмущена этим.

— Не обижайся, дорогая. — Она заезжает на парковку, и мы вдвоем выходим. — Хорошо. Увидимся на первом уроке.

Она собирается уйти, когда я протягиваю руку и хватаю ее за запястье. — Подожди. Пойдем со мной к моему шкафчику.

— Ты имеешь в виду со всеми своими друзьями-спортсменами? Я не знаю. Они не совсем моя компания.

— Хорошо, во-первых, у тебя нет компании — без обид. И, во-вторых, с тобой все будет в порядке. Я обещаю.

Я не даю ей ни секунды, чтобы бороться со мной, когда я обнимаю ее и захожу в школу. Поскольку мы немного опоздали, все уже возле моего шкафчика. Мне требуется немного усилий, чтобы заставить ее идти дальше по коридору, но в конце концов она вздыхает и сдается.

— Привет, Сев, — приветствует меня Джейс.

— Привет. Ребята, это Делейни. Лейни, это Картер, Джейс, Уайатт, Хейден, и ты уже знаешь Грейсона. — Я ворчу в конце, а затем поворачиваюсь к девочкам. — А это Эмма, Пейдж, Бекка и Кинсли.

Эмма одаривает ее одной из своих дружелюбных улыбок. — Ты на нашем первом уроке, не так ли?

Делейни кивает. — Да, хотя я не думаю, что мы когда-либо разговаривали, на самом деле.

Картер, будучи свиньей, которой он является, ухмыляется и оглядывает ее с ног до головы. — Я не могу понять, почему.

— Разве ты не достиг предела по количеству девушек, которых ты трахнул в этом учебном году? И это только ноябрь, — смеясь, спрашивает Грейсон.

— Моя сексуальная жизнь не имеет границ, юный Хейворт, — шутит он.

Джейс хихикает и бьет Картера кулаком, как будто спать с кучей женщин — это то, чем можно гордиться. Тем временем Кинсли стоит как можно ближе к Грейсону с кислым выражением лица.

— Ну, если ты не планируешь включить ее в команду поддержки. — Она скрещивает руки, как будто у нее есть какое-то право голоса в этом вопросе. — Наша команда идеальна как есть.

Я смотрю на нее так, что это говорит ей, что она не хочет испытывать меня. — Я могу придумать одно изменение, которое я хотела бы внести. Продолжай в том же духе, и она заменит тебя.

Как только прозвенит звонок, мы все отправляемся в класс. Очевидно, насколько неловко Делейни опаздывать, но она держится рядом со мной, пока они с Эммой ведут светскую беседу. Приятно видеть, как она заводит новых друзей. Без меня она всегда оставалась со своей сестрой. Она слишком застенчива, чтобы заводить собственных друзей. Тем не менее, с учетом того, что Тесса, похоже, идет по наклонной, наверное, хорошо, что мы с ней снова стали друзьями.

Когда мы входим в класс, я рада видеть, что мистера Энглвуда сегодня нет на занятиях. Я отдала Грейсону свой старый стол, на который он претендовал с того дня, как попал сюда, и села рядом с Делейни. Заместитель, чье имя я, кажется, никогда не могу вспомнить, ставит фильм, а затем продолжает играть на своем телефоне, предоставляя нам свободу действий, чтобы делать все, что нам заблагорассудится.

Весь период — восемьдесят минут чистой скуки, и на полпути мы с Делейни решаем развлечь себя игрой в MASH. Я делаю ее первой, записывая Картера, Джейса, Хейдена и Уайетта как парней, и опуская Грейсона — по понятным причинам. Она быстро понимает и ухмыляется мне.

— Итак, ты последовала моему совету? Ты сказала ему, что вы двое больше не можете встречаться?

Я фыркаю. — Да. Все прошло действительно хорошо.

— Ой-ой. — Она с любопытством наблюдает за мной. — Что случилось?

— Ну, я написала ему и сказала, что наши отношения были ошибкой и больше не повторятся.

— Да?

— А потом он появился у меня дома, пока я была в душе, ворвался и сказал мне, что я не имею права голоса в этом вопросе. Что я его, и я ни черта не могу с этим поделать.

Ее глаза расширяются. — Сев, он не…

Я качаю головой. — Нет. Боже, нет. К сожалению, я была более чем добровольным участником.

— Хорошо, хорошо. — Напряжение мгновенно покидает ее плечи.

Тот факт, что я совершенно не в состоянии противостоять ему, — это не то, чем я горжусь. Наша ситуация далека от идеальной, особенно когда он держит мой секрет над моей головой. Однако я слаба, когда дело касается его. У него есть я — крючок, леска и грузило.

Хихиканье с другого конца комнаты привлекает мое внимание. Мы с Делейни оглядываемся и видим, что Кинсли, как обычно, нависает над Грейсоном. Он сидит на ее столе и отпускает шуточки с Хейденом. Как будто он чувствует, что завладел моим вниманием, его глаза встречаются с моими. В них что-то есть, что-то зловещее, и он подмигивает, прежде чем снова сосредоточиться на Кинсли.

— Если он так непреклонен в том, что вы двое встречаетесь, почему он там с ней? — Спрашивает Делейни.

Я отвожу взгляд, потому что на это слишком больно смотреть. — Давай просто скажем, что Грейсон уже не тот парень, которым он был раньше.

— Очевидно. — Она поворачивается ко мне и вздыхает, видя уныние, написанное на моем лице. — Хорошо, план Б. После занятий мы собираемся кое с кем повидаться. У меня есть идея.

***

Раздается звонок, и Делейни торопливо поднимает меня со стула. Мы выходим из класса и поворачиваем налево, где я обычно иду направо. Я не знаю, куда она меня ведет, но она кажется довольно решительной. Только когда я вижу, кто ждет в конце коридора, я начинаю пересматривать решение позволить ей взять инициативу в свои руки.

— Э-э, Лэйни, я не уверена насчет этого, — говорю я ей, но уже слишком поздно.

Тесса смотрит на меня, и ее глаза сужаются. — Что ты делаешь с ней?

— Ну, во-первых, она моя подруга, — защищается Делани. — И, во-вторых, ей нужен совет на счет парня.

— Что? — Тесса и я кричим в унисон.

Она тихо посмеивается. — Ну, здесь я не в своей тарелке. Я буквально ничего не знаю о том, что делать в вашей ситуации. Тесса, с другой стороны, знает многое.

Тесса фыркает. — Да, я ей не помогаю.

Она собирается уйти, но сестра хватает ее за запястье. Она закатывает глаза, когда ее отстраняют.

— Тесс. — Делейни произносит ее имя, ее тон наполовину мольба, наполовину предупреждение.

Глядя между нами, ясно, что она не хочет этого делать, но ради Лейни она уступает. — Хорошо. Что происходит?

— Грейсон, — без колебаний выплевывает Делейни, заставляя мои глаза расшириться. — Они тайно встречаются, но в школе он весь в Кинсли.

— Делейни! — Я хнычу, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

Я не должна была рассказывать ей о нас с Грейсоном, не говоря уже о ее сестре. Если это дойдет до него, я могу только представить, что он сделает.

— Я знала, что с вами двумя что-то случилось на той вечеринке.

Поскольку ущерб уже нанесен, я вполне могу подтвердить ее мысли. — С того дня, как он переехал сюда, он был… другим. Он ненавидит меня с пламенной страстью и хочет разрушить мою жизнь. Я даже не выдумываю это. Он буквально сказал мне это в лицо.

Тесса улыбается, как будто ей это кажется забавным, но под взглядом Делейни улыбка рассеивается. — Продолжай.

— Ну, на мой день рождения у нас был секс. Я думала, что это было всего лишь на один раз, и я действительно не была уверена, что об этом думать, но с тех пор мы дурачились еще пару раз. Он говорит мне, что я его, или, скорее, требует этого, но потом он идет и выставляет Кинсли напоказ, как будто она Божий дар мужчинам.

Она морщится. — Ты имеешь в виду ту маленькую психопатку, которая рассказала всей школе, что ты изнасиловала ее брата?

— Она та самая.

У Делейни отвисает челюсть. — Подожди, что?

Тесса пренебрежительно отмахивается от нее. — Не время, Лейни. Я же говорила тебе, ты живешь под скалой. — Она снова обращает свое внимание на меня. — Что касается меня, и как бы сильно я ни любила Грейсона, похоже, ему нужна доза его собственного лекарства. Заставь его почувствовать, каково это — видеть того, кого ты хочешь, с кем-то другим.

— Ты имеешь в виду, что я заставляю его ревновать? Это вообще возможно?

Уголки ее рта приподнимаются в дьявольской ухмылке. — Пока ты была пьяна и танцевала на той вечеринке, он ни на секунду не сводил с тебя глаз. Поверь мне, это возможно.

***

Я провожу весь второй урок, игнорируя не очень-то проницательные взгляды Грейсона и думая о том, что сказала Тесса. Она права. Я заметила, что он часто ревнует, особенно когда я притворилась, что подумываю отдать Джейсу свою девственность. Он выглядел так, словно был готов взорваться, и когда он последовал за мной к моему шкафчику после, у нас был наш первый поцелуй — тот, который разрушил меня для всех остальных.

— Где твоя подруга? — Спрашивает Картер, как только я подхожу к нашему обеденному столу.

— Ты имеешь в виду Делейни? — Он кивает.

Джейс закатывает глаза. — Кое-кто немного влюблен.

Я не могу удержаться от смеха. — Прости, малыш. Нет никаких шансов, что это когда-нибудь произойдет. Она практически монахиня.

Ухмыляясь, он пожимает одним плечом. — Самыми большими извращенцами всегда оказываются невинные.

Я съеживаюсь. — Ладно, мне не нужно было это слышать.

Грейсон плюхается рядом со мной, немного слишком близко для комфорта. — Не нужно было слышать, что?

— Тайные фантазии Картера о близнецах Каллахан, — сообщает ему Джейс.

— Они обе? — Я кричу.

Звук смеха Грея задевает струны моего сердца. — Тесса, вероятно, трахнула бы тебя до чертиков, но у тебя определенно нет шансов попасть в ад с Делейни.

— Это то, что я сказала, прежде чем его грязный разум унес это туда, куда я никогда не хотела идти.

Картер с улыбкой отправляет в рот жареную картошку. — Парень может мечтать.

Кинсли подходит и садится рядом с Беккой и Пейдж. Они втроем выглядят как что-то из "Дрянных девчонок", только менее симпатичные. Они все выпивают свои соки, напоминая мне, что они на “очищении” — что-то, что они пытались заставить Эмму и меня сделать с ними, но мы отказались. Позвольте одному из них упасть в обморок во время приветствия из-за нехватки еды и посмотрите, что произойдет.

— Итак, Сави, — начинает Кинсли, и это прозвище вызывает во мне волну гнева.

Я прищуриваюсь, глядя на нее, выражение моего лица холодное. — Не называй меня так.

— Почему нет? Грейсон так делает. — Выражение ее лица говорит мне, что она точно знает, что делает, и делает это намеренно.

Изображая милую улыбку, я кладу руки на стол. — Грейсон называет меня так с тех пор, как нам было пять, и, хотя мне это не особенно нравится, он получает определенную свободу действий. Ты, с другой стороны… — Мне не нужно заканчивать, чтобы она поняла, на что я намекаю.

— Неважно. — Она закатывает глаза и пытается прийти в себя, сосредоточившись на чем-то другом. — Грей, ты все еще придешь сегодня? Мои родители вернутся домой поздно.

Как будто она только что вонзила нож прямо мне в грудь, услышав, как она называет его именем, предназначенным только для меня. Что еще хуже, так это то, как он улыбается.

— Да, я буду там.

Я пытаюсь не обращать внимания на пустоту в животе, но это бесполезно. Игры, в которые он играет, постоянно бросая мне в лицо свои внеклассные занятия с Кинсли, только для того, чтобы появиться у меня дома и заявить на меня свои права — им пора положить конец. Тесса была права. Ему нужна небольшая доза ревности.

***

Мне не требуется много времени, чтобы получить шанс показать ему, с кем он трахается. Мы все на третьем уроке, вместе работаем над проектом, когда я встаю, чтобы что-то выбросить. К тому времени, как я возвращаюсь, Грейсон пересел с одного из столов на стул, которым я только что пользовалась.

— Серьезно? — Я невозмутима. — Где, по-твоему, я должна сидеть?

Он ухмыляется. — Я могу предложить одно место.

Глядя вниз на его колени и снова на меня, я знаю, что он делает. Он пытается выставить меня дурой. Если бы я сидела у него на коленях, это выглядело бы так, будто я не против, если он прикасается ко мне. По сути, это было бы безмолвным сообщением о том, что он здесь главный, а я отказываюсь это делать. Вместо этого мне в голову приходит гениальный ход.

— О, хорошая идея. — Я говорю ему, а затем поворачиваюсь, чтобы встать перед Джейсом. — Можно мне?

Его глаза расширяются от удивления, и он убирает руки в сторону. — Будь моим гостем.

Я сажусь прямо на колени Джейсу, игнорируя то, как Грейсон свирепо смотрит со своего места. Я смотрю на него и мило улыбаюсь, что, вероятно, было неправильным поступком, потому что выглядит так, будто он вот-вот перегорит.

— Ладно, занимай свое гребаное место, — рычит он, вставая и возвращаясь, чтобы сесть на стол.

Я качаю головой. — Нет, все в порядке, правда. Мне здесь хорошо.

Мы продолжаем работать над проектом, пока я остаюсь там, где я есть, к большому неодобрению Грейсона. Он так сосредоточен на том, как руки Джейса продолжают опускаться на мои бедра или талию, что даже не замечает, когда Кинсли пытается привлечь его внимание.

— Грейсон? — Она пытается в пятый раз.

— Что? — Он огрызается.

Она отшатывается от тона его голоса, выглядя удивленной тем, что он так с ней заговорил. — Мне нужно, чтобы ты подписал свое имя на листе.

Он вырывает листок у нее из рук и сердито нацарапывает на нем свое имя. Тем временем Джейс начинает тыкать меня в бок, только чтобы понять, что я боюсь щекотки. Одной рукой он прижимает меня к своей груди, в то время как другой атакует.

— Остановись! — Я извиваюсь, и, судя по тому, как он откидывает голову назад и прикусывает губу, ему это нравится немного больше, чем предполагалось изначально. — О Боже мой, ты такая свинья.

Он усмехается. — Ну, а чего ты ожидала? У меня на коленях самая горячая девушка, которую я знаю, двигает своей задницей взад-вперед.

Собираясь встать, он крепче обнимает меня, чтобы удержать на месте. Я чувствую, как взгляд Грейсона прожигает нас насквозь, и в то время как часть меня беспокоится о благополучии Джейса, другая часть наслаждается тем, что в кои-то веки одержала верх. Он получает возможность испытать то, что он заставил меня почувствовать за последние несколько недель.

Придвигая свой рот так близко к моему уху, как только может, Джейс шепчет: — Он же не собирается меня убивать, не так ли? У него такой вид, будто он собирается меня убить.

Конечно же, я смотрю на Грейсона, только чтобы увидеть, что он уже смотрит на меня в ответ — и если бы взгляды могли убивать…

Я хихикаю и качаю головой. — Я так не думаю. — Не сводя с него глаз еще мгновение, я напеваю. — Но, может быть, нанять телохранителя, чтобы быть в безопасности.

***

Класс расходиться, и Джейс обнимает меня перед началом четвертого урока, обещая, что мы вернемся к тому, на чем остановились. Очевидно, что он просто помогает мне заставить Грейсона ревновать, но это работает, так что у меня нет претензий.

Я иду к своему шкафчику, чтобы поменять книги, когда глубокий и сердитый голос эхом отдается у меня в ухе.

— Какого хрена ты, по-твоему, делаешь?

Оборачиваясь, я нахожу Грейсона не менее чем в шести дюймах от меня. Я изображаю невинность и одариваю его милой улыбкой. — Я понятия не имею, что ты имеешь в виду.

— Прекрати нести чушь, Саванна. Ты точно знаешь, о чем я говорю.

Я поглощаю это, пока играю свою роль. — О, ты имеешь в виду с Джейсом? Я не знаю. Я думаю, что могла бы дать ему шанс. Он милый и чертовски горячий. Разве ты не заметил?

Он бьет кулаком по шкафчику рядом с моей головой и смотрит мне в лицо. Часть меня начинает задаваться вопросом, не зашла ли я слишком далеко, но потом я вспоминаю все случаи, когда он флиртовал с Кинсли у меня на глазах. И одному Господу известно, что они делали за закрытыми дверями.

— Не очень приятное ощущение, не так ли? — Я скрещиваю руки на груди.

Он качает головой и делает шаг назад, на его лице расплывается коварная улыбка. — Скажи Делейни, что тебя сегодня не нужно подвозить домой.

— Что? Почему?

— Потому что ты идешь со мной. — Он приближает губы к моему уху, и его теплое дыхание заставляет меня дрожать. — Я собираюсь выебать мысли о Джейсе прямо из тебя. К тому времени, как я закончу, единственное имя, которое ты вспомнишь, — это мое.

Глава 18

Грейсон

К концу дня я на грани из-за необходимости забрать Саванну отсюда и вернуться в мой дом. Я уже знаю, что моей мамы нет дома, она уехала на выходные в гости к моей тете Лорен. Она предложила подождать меня, чтобы я мог поехать с ней, но я отказался. У меня здесь более неотложные дела.

Образ Сев на коленях Джейса запечатлелся в моем мозгу, насмехаясь надо мной на каждом шагу. У нее были все возможности сесть на меня, и она выбрала его. Я знаю, что это было не потому, что она его хочет. Она делала это, чтобы вывести меня из себя. Что ж, это сработало. Она привлекла мое внимание — каждый гребаный кусочек.

Все направляются к дверям, а Джейс обнимает Саванну, что длится слишком долго. Ее глаза встречаются с моими из-за его плеча, и я вижу в них веселье. Как только они ушли, она поворачивается ко мне.

— Ты сказала Делейни, что тебя отвезут домой?

Она кивает. — Ты сказал своей маленькой шлюшке, что не придешь сегодня?

— Нет. Впрочем, она не моя забота. Преподать тебе урок — это да.

Стоя на своем, она выглядит такой же невозмутимой, как и всегда. — Делай все, что в твоих силах.

Она следует за мной к задней двери школы и к моей машине. Некоторые люди смотрят на нас, удивляясь, почему два человека, которые, кажется, ненавидят друг друга, уходят вместе. Я почти уверен, что это вернется к Картеру и Джейсу, но, честно говоря, мне насрать. Они должны услышать об этом. Может быть, тогда они поймут, что не стоит трахаться с тем, что принадлежит мне.

Дорога домой проходит тихо, и никто из нас не хочет сдаваться. Она смотрит в окно с тем же уверенным выражением лица, не колеблясь ни секунды. Есть момент, который она хочет доказать, и она не отступает.

Я въезжаю на подъездную дорожку, и мы вдвоем выходим. Отпирая и открывая дверь, я жестом приглашаю ее войти первой. Она оглядывает дом, который знает так же хорошо, как и я, затем поворачивается ко мне.

— Никого нет дома?

Качая головой, я подхожу ближе. — Дом мой, все выходные.

Она удерживает мой взгляд и прикусывает нижнюю губу. — Что ты собираешься делать, проводя так много времени в одиночестве?

— Ты.

— Я? — Небольшое, но снисходительное хихиканье покидает ее рот. — И что именно ты планируешь со мной сделать?

— Я собираюсь стереть границы удовольствия и боли и заставить тебя молить о пощаде, когда я подведу тебя к краю — снова, и снова, и снова. — Я наклоняюсь, чтобы прикусить мочку ее уха, нежно втягивая ее в рот. — Иди наверх. Я хочу, чтобы ты был на моей кровати и ждал меня к тому времени, когда я туда поднимусь.

— И я хочу, чтобы ты покончил с любым дерьмом "Друзья с привилегиями", которое у тебя происходит с Кинсли".

Я почти смеюсь, зная, что не прикасался к этой девушке со дня рождения Саванны — когда она разрушила мою сексуальную жизнь и забрала меня себе, даже не зная, что она это сделала. Но здесь речь идет о контроле, и я не собираюсь отказываться от этого в ближайшее время.

Обняв ее одной рукой за спину, я притягиваю ее к себе. — Я выгляжу так, будто подчиняюсь твоим приказам?

— Ты получаешь то, что даешь, — парирует она. — За каждую минуту, которую ты потратишь на эту сучку, я буду флиртовать с Джейсом.

Она бесит, нажимает на все мои кнопки и мешает мне сохранять хладнокровие. Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее губам в ненасытном поцелуе, который показывает ей, насколько я близок к срыву. Когда я отступаю, она на мгновение ошеломлена.

— Наверх, — повторяю я, и она закатывает глаза, прежде чем, наконец, послушаться.

— Властный.

Я иду на кухню и беру две бутылки воды из холодильника, не желая ни под каким предлогом покидать свою комнату до конца дня. Я выключаю свет и проверяю, заперта ли дверь, прежде чем поднимаюсь наверх в свою комнату. Когда я вхожу, я нахожу ее стоящей там, оглядывающей комнату, в которой она проводила большую часть своего времени, насмешливо похожую, но все же другую.

Поставив бутылки на свой комод, я встаю перед ней. Она смотрит на меня из-под прикрытых век, и я заправляю выбившуюся прядь волос ей за ухо. Она потрясающе красива, и, если бы все было по-другому, я бы проводил каждый день своей жизни, поклоняясь земле, по которой она ходит. Вместо этого, единственный способ, которым я могу обладать ею, это вот так — сексуально, бессмысленно и без каких-либо надежд на будущее.

— Увидев тебя сегодня, сидящую у него на коленях и обнимающего тебя руками, я не мог дышать. Я хотел вырвать тебя прямо из его рук.

Она кажется почти раскаивающейся, когда хмурится. — Я чувствую то же самое каждый раз, когда ты с Кинсли. Как будто ты хочешь быть с ней.

— Это то, чего ты хочешь, быть с Джейсом?

— Нет. — Она качает головой. — Я флиртовала с ним, потому что знала, что это тебя разозлит.

— Ну, считай это успехом — я злюсь. — Я толкаю ее вниз, чтобы она лежала на моей кровати, и нависаю над ней. — И ты собираешься загладить свою вину передо мной.

Я прижимаюсь губами к ее губам, и все мое тело оживает от прикосновения, как это всегда бывает. Она напевает, хватая меня за шею и притягивая ближе. Мои руки блуждают по ее изящной талии и проникают под рубашку.

На самом деле жестоко видеть ее каждый день в этой форме. Похоже, что все мои подростковые фантазии воплощаются в жизнь. Она похожа на непослушную библиотекаршу в юбке и носках до колен. Все, чего я хотел неделями, это снять это с нее — кусочек за кусочком.

Она открывает рот, чтобы впустить меня, и наши языки сплетаются. Попробовать ее на вкус — это как рай, зная, насколько она тошнотворно мила. Я просовываю руку ей под юбку и оттягиваю трусики в сторону. В ту секунду, когда мой палец проскальзывает внутрь, она издает стон, который проникает прямо в мой член.

— Ты так готова для меня, — говорю я ей, когда ее соки покрывают мой палец.

Прошло не более минуты, а я уже тверд, как сталь, в штанах. Она протягивает руку между нами и проводит рукой по моей одежде. Мне нужно их снять. Это слишком больно, слишком ограничивает. Я отталкиваюсь от нее и стягиваю рубашку через голову, прежде чем спустить штаны. Она позволяет своим глазам скользить по моему телу, всхлипывая от сильного притяжения между нами.

— Нравится то, что ты видишь? — Я дразню.

Она смотрит на меня и закатывает глаза. — Заткнись. Ты знаешь, что ты горячая штучка. Я не собираюсь раздувать твое и без того раздутое эго.

Я начинаю раздевать ее, медленно, как будто у нас есть все время в мире, как бы сильно это меня ни мучило. К тому времени, как я закончил, на ней остались только лифчик и трусики. Я стою перед ней и восхищаюсь зрелищем. Неудивительно, что все хотят ее. У нее тело богини.

— Нравится то, что ты видишь? — Она бросает мои собственные слова мне в ответ, и я хихикаю.

— Чертовски верно.

Проходит всего секунда, прежде чем я снова оказываюсь на ней, прижимаясь к ней своим твердым членом через тонкий материал. Это лишь дразнит, и только заставляет меня хотеть ее еще больше, но это также сводит ее с ума.

— Грейсон, — умоляет она, когда я оставляю засос на ее ключице.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее. — Да, детка?

— Я хочу тебя.

Качая головой, я оставляю короткий поцелуй в уголке ее рта. — И я хочу, чтобы ты держала свою задницу подальше от других парней.

Я протягиваю руку к своей тумбочке, вытаскиваю пару наручников из ящика, прежде чем повернуться к ней. Ее глаза расширяются, когда она их видит, но так, чтобы показать ее волнение. Я жестом прошу ее подвинуться повыше на моей кровати, а затем опускаюсь на колени рядом с ней. Я надеваю манжету на одно запястье, а затем оборачиваю ее вокруг одного из столбов в изголовье кровати. Когда я надеваю другую манжету на оставшееся запястье, она натягивает ремни, проверяет их и обнаруживает, что она вообще едва может двигаться.

— Хорошо? — Последнее, чего я хочу, это оставить следы на ее безупречной коже.

Она кивает, и это все разрешение, которое мне нужно. Я подхожу к краю кровати и заползаю между ее ног, покрывая поцелуями одно колено, вверх по бедру. Она извивается от удовольствия, издавая при этом тихие хриплые стоны. Затем, когда я, наконец, добираюсь до места назначения, я сдвигаю ее трусики в сторону и обдаю прохладным воздухом ее киску.

— Это, — говорю я ей, просовывая палец внутрь ровно настолько, чтобы подразнить ее, — все мое. Дай мне узнать, что кто-то еще приближался к этому, и тебе придется адски поплатиться.

Она стонет и откидывает голову назад, явно возбужденная моим чувством собственничества. Однако я надеюсь, что она знает, что я ни в малейшей степени не шучу. Даже простого знания того, что Джейс думает о том, чтобы трахнуть ее, достаточно, чтобы привести меня в ярость.

Я зацепляю большими пальцами пояс ее трусиков и стягиваю их вниз по ее ногам. С нее уже капает к тому времени, как я бросаю их на пол и возвращаюсь к делу. Я наблюдаю за ее реакцией, когда провожу языком по ее клитору. Она стонет, натягивая наручники и заставляя их звенеть о дерево. Когда она выгибает бедра, пытаясь найти хоть какое-то трение, я отступаю.

— Лежи спокойно, или я остановлюсь и оставлю тебя в таком состоянии.

— Ты бы не стал.

Я ухмыляюсь. — Черт возьми, испытай меня, детка.

Всхлипывая, она делает все возможное, чтобы оставаться неподвижной. Я добавляю палец, просовывая два внутрь нее. Тот факт, что она остается такой тугой, говорит мне, что я единственный, кому позволено это делать, и черт возьми, если мне это не нравится. Я облизываю ее, и ее вкус покрывает мой язык. Это так же хорошо, как и в первый раз, если не лучше, потому что на этот раз она в моей власти. Мне не нужно сдерживаться из страха причинить ей физическую боль. Сегодня я беру все, что хочу.

Я засасываю ее клитор в рот, и она вскрикивает. Это тяжелее, чем когда-либо до этого, и, судя по звукам, которые она издает, у нее нет никаких жалоб. Мои пальцы проникают в нее, быстро и безжалостно. И все же, когда ее голос поднимается на октаву и кажется, что она вот-вот сорвется, я останавливаюсь.

— Ч-что?! Продолжай идти.

Я коварно ухмыляюсь. — Я же сказал тебе, это ради моего удовольствия, а не твоего. Все будет намного проще, если мне не придется постоянно напоминать тебе об этом.

Встав, я стягиваю с себя боксеры и выпускаю свой член на свободу. Она жадно смотрит на это и облизывает губы, безмолвно говоря мне, чего именно она хочет — так уж получилось, что именно к этому я и стремился. Я перелезаю через нее, ставя колени по обе стороны от ее груди. Я пристраиваюсь к ее рту, и она открывается. Ее язычок высовывается и облизывает головку моего члена, прежде чем я раскачиваю бедрами, чтобы войти.

Она отсасывает у меня, как гребаный профессионал, с нужным количеством отсосов и обводит языком головку, когда я отстраняюсь. Это слишком приятно. Я запускаю пальцы в ее волосы и начинаю вонзаться, трахая ее рот так, как я хотел неделями. Она смотрит на меня водянистыми глазами, когда ее тошнит от моей длины. Здесь жарко и грязно, и это позорит все мои эротические мечты.

Прежде чем это закончится раньше, чем кто-либо из нас хочет, я вырываюсь и двигаюсь, чтобы взять презерватив. Как раз в тот момент, когда я собираюсь разорвать его, она останавливает меня.

— Подожди. — Я бросаю на нее растерянный взгляд. — Не надо. Я хочу чувствовать тебя.

— Сев…

Она качает головой. — Ты не пользовался им в душе, и это было невероятно. И кроме того, ты сказал, что сегодняшний день был посвящен только тебе, верно? Скажи мне, что без него не чувствуешь себя лучше.

После очень быстро улаженного внутреннего спора я бросаю презерватив на пол и возвращаюсь на кровать.

В ту секунду, когда я толкаюсь в ее киску, мне нужно напрячь каждую мышцу живота, чтобы не кончить на месте. В отличие от душа, здесь нет воды, чтобы смыть гладкость ее киски. Это только она и я, кожа к коже.

Я хватаю ее за бедра и начинаю входить в нее — сильно. Она в абсолютном беспорядке, когда я безжалостно трахаю ее, и я знаю, что потребуется лишь немного надавить на нужный комок нервов, чтобы она расслабилась, но здесь есть урок, который следует усвоить. Кроме того, я не знаю, смог бы я сдержаться, если бы она оказалась рядом со мной прямо сейчас, и я далек от готовности к тому, чтобы это закончилось.

Выйдя из нее на секунду, я переворачиваю ее. Ее руки скрещены, и она не выглядит ни в малейшей степени довольной, но никаких жалоб нет, когда я ставлю ее на колени, толкаясь в нее сзади. Это грубо, с гораздо лучшими рычагами воздействия, и она испытывает сексуальное блаженство. Ее стоны такие громкие, что я начинаю сомневаться, слышат ли соседи. Хорошо, что никого нет дома. Звуки, вырывающиеся из ее рта, звучат так, словно они взяты прямо из порнофильма.

— Черт, ты так хорошо себя чувствуешь. — Я говорю ей, только чтобы получить в ответ беспорядочную путаницу слов.

И снова, как раз, когда она собирается достичь своего пика, я останавливаюсь. Она опускает голову и издает низкий стон, который вызывает у меня только улыбку. Видеть ее такой расстроенной — это именно то, чего я искал. Я даю ей пару секунд, чтобы ее тело снова расслабилось, а затем возвращаюсь к резким толчкам внутри нее.

— Пожалуйста, дай мне кончить. Мне это нужно, Грейсон, — умоляет она.

Я шлепаю ее по заднице так сильно, что, наверное, останется след. — Ты все еще хочешь Джейса? Ты думаешь, он может трахнуть тебя лучше, чем я?

— Нет. Нет, нет, нет.

— Кому ты принадлежишь, Саванна?

— Тебе, — отвечает она без колебаний. — Всегда ты.

— Лучше, блядь, поверить в это, детка.

Я вынимаю и переворачиваю ее обратно, сразу же возвращаясь внутрь, только на этот раз я прижимаю большой палец к ее клитору и наблюдаю, как она отпускает его. Ее лицо искажается самым горячим выражением, которое я когда-либо видел, когда она распускается и взрывается вокруг меня. Одного этого достаточно, чтобы довести меня до предела.

В последнюю секунду я вырываюсь и кончаю ей на живот. Брызги белого покрывают ее торс, и, если бы я не думал, что она убьет меня за это, я бы сфотографировал. Она выглядит такой чертовски горячей и такой чертовски моей.

Я падаю на кровать рядом с ней, оставляя ее покрытой моей эссенцией и прикованной наручниками к изголовью. Она застряла, как моя личная секс-рабыня. Чего бы я только не отдал, чтобы иметь возможность оставить ее там… иметь ее по первому требованию всякий раз, когда я чувствую, что мне нужно кончить — что, черт возьми, происходит постоянно с тех пор, как я переехал сюда и впервые за много лет столкнулся с ней лицом к лицу.

Встав, я иду взять полотенце из ванной и возвращаюсь, чтобы вытереть ее. Она лежит там в тумане после секса, наблюдая за мной и в то же время засыпая. Как только она перестает капать на мою кровать, я бросаю полотенце в корзину для белья и достаю ключ из ящика. Я снимаю по одной манжете за раз, но, хотя ее руки освобождены, они остаются у нее над головой.

— Ты в порядке? — Я задаюсь вопросом.

— Мм-хм.

Часть меня задается вопросом, не должен ли я отвезти ее домой, но я не совсем уверен, что закончил с ней. Вместо этого я забираюсь в постель рядом с ней, и, прежде чем я это осознаю, мы оба засыпаем.

***

Я просыпаюсь посреди ночи, мне холодно и одиноко. Холодный ветерок врывается в открытое окно, которое, как я помню, было закрыто перед сном. Я натягиваю пару спортивных штанов и подхожу к нему. Саванна сидит на крыше, и, черт возьми, она одета в мою одежду. Я вылезаю, осторожно, чтобы не поскользнуться, и присоединяюсь к ней.

— Что ты здесь делаешь? Здесь холодно.

Она улыбается, глядя на звезды. — Это всегда было моим любимым местом в мире. Я скучала по этому.

Переулок воспоминаний — это не то место, куда я хотел бы пойти с ней, поэтому вместо того, чтобы что-то сказать, я напеваю и любуюсь небом. Некоторое время никто из нас не произносит ни слова, оба погружены в свои мысли. Я помню последний раз, когда я был здесь с ней, как будто это было вчера. Тот первый поцелуй значил все для меня — десятилетнего ребенка, который думал, что его мечты вот-вот сбудутся, прежде чем все они были разрушены. Это горько-сладкое чувство.

— Мы должны вернуться, пока мы не уснули тут, — предлагаю я.

Пожимая плечами, она, наконец, смотрит на меня. — Я не устала.

— О, не волнуйся, — ухмыляюсь я. — Я могу придумать много такого, что мы могли бы сделать, чтобы измотать себя.

***

Звук моего телефона, вибрирующего на прикроватной тумбочке, вырывает меня из моего мирного сна. Я собираюсь потянуться за ним, но меня останавливает тяжесть, давящая мне на грудь. После нескольких часов того, что можно описать только как сексуальный рай, мы уснули, завернувшись друг в друга. Я выскальзываю из-под нее и хватаю свой телефон, прежде чем выйти из комнаты.

— Алло? — Я практически шепчу, чтобы быть уверенным, что не разбужу ее.

Тайсон посмеивается в трубку. — Знаешь, я собирался спросить, почему тебя здесь не было, но, кажется, я только что понял это.

Я стону и спускаюсь вниз, на кухню. — Отвали. Ты ничего не знаешь.

— Итак, ты хочешь сказать мне, что прямо сейчас в твоей постели нет блондинки? — Может, он и мудак, но он единственный человек в моей жизни, которому я бы никогда не солгал. Когда я не отвечаю, я практически слышу его ухмылку. — Это то, о чем я думал. Итак, вы двое все еще дурачитесь, да?

— Да, и все благодаря твоему гребаному звездному совету. Спасибо. Теперь я не могу сосредоточиться на том, что я должен делать, потому что каждый раз, когда я смотрю на нее, мне хочется трахнуть ее на каждой поверхности комнаты.

Он смеется. — Да, возможно, это было немного опрометчиво, я признаю. Хотя, в свою защиту, я думаю, что немного недооценил твои чувства к ней.

— У меня нет никаких чувств, — парирую я.

— Конечно, это так, приятель.

Я закатываю глаза. — Может, ты заткнешься на хрен и скажешь мне, что делать? Как я должен причинять ей боль, когда все, о чем я могу думать, это трахать ее до бесчувствия все это чертово время?!

Вздохнув, он медлит с ответом. — Ладно, может быть, тебе стоит просто немного расслабиться на фронте мести.

— Что?

— Не лезь мне в глотку, говнюк. Просто послушай. Может быть, тебе просто нужно переждать это. Ты провел все свое детство, тоскуя по этой девушке, и с тем, через что ты прошел, ты заслужил право воплотить эту фантазию в жизнь, — объясняет он. — Итак, позвольте себе наслаждаться этим, и как только все пойдет своим чередом, возвращайся к тому, что важно.

Я провожу рукой по своему лицу. — Разве это не было бы именно тем, чего не хотел мой отец? Чтобы я был связан с ней?

— Когда тебе было десять, может быть, но ты больше не маленький мальчик, Грейсон. Тебе восемнадцать, и ты более чем способен не стать пешкой в играх ее отца. Я имею в виду, если только ты не боишься, что влюбишься в нее.

Фыркая, я качаю головой. — Пошел ты. Ты же знаешь, я ни в кого не влюбляюсь.

— Хорошо. Просто убедись, что ты не позволишь этому случиться.

Звук того, что кто-то входит в комнату, привлекает мое внимание. Саванна прислоняется к дверному проему, одетая только в мою футболку, и меня немедленно тянет к ней.

— Тай, мне нужно идти. Я напишу тебе позже.

Он хихикает. — Повеселись.

Не попрощавшись, я вешаю трубку и еще раз оглядываю ее с ног до головы. Она великолепна, в этом смысле даже не нужно стараться, и все, чего я хочу, это отметить каждый дюйм ее кожи.

— Привет. — Она приветствует меня, не подходя ближе.

Я встаю и подхожу к ней, кладя руки ей на талию. — Привет.

— Я собираюсь пойти одеться, а потом попрошу Делейни отвезти меня домой.

Осторожным движением она приподнимается на цыпочки и целует меня. Это быстро и так же мило, как и она сама, но это только заставляет меня хотеть ее еще больше. Я борюсь между тем, чего хочу я, и тем, чего хочет мой отец, когда, наконец, одно из них побеждает.

Она собирается отвернуться, но я останавливаю ее, нежно касаясь рукой ее щеки. — Не надо.

Глава 19

Грейсон

Мы с Саванной проводим все выходные вместе. Мы оба ненасытны, что приводит к тому, что мы занимаемся сексом в стольких местах вокруг моего дома, сколько можем. Кухня, кабинет, душ. Мы даже задаемся вопросом, сможем ли мы выбраться на крышу, но из соображений безопасности и ради Делейни, которая, вероятно, могла видеть нас из окна своей спальни, мы решаем этого не делать.

Когда мы не являемся потным месивом из переплетенных конечностей и хриплых стонов, мы смотрим фильмы и предпринимаем неудачную попытку испечь торт. Что я могу сказать? Она на вкус намного слаще. Мы двое смеемся так, как не смеялись годами, и к тому времени, когда я высаживаю ее в воскресенье вечером, мы оба измотаны.

***

В понедельник в школе я уже чувствую сдвиг в нашей динамике. Я не постоянно борюсь между разрушением ее жизни и срыванием с нее одежды. Она бросает в мою сторону тонкие взгляды, а взгляд в ее глазах говорит мне, что она прокручивает в уме прошедшие выходные. Это пытка — так сильно хотеть ее и ждать, но я, блядь, живу ради этого.

К полудню Джейс держал свои руки при себе, а Саванна держалась подальше от его колен. Тем не менее, я знаю, что если у нее возникнет хоть малейшее подозрение, что я снова втираю Кинсли в ее лицо, будет больше того, что она сделала в пятницу днем. Поскольку я не могу справиться с этим, не рискуя судимостью за избиение любимого кикера Хейвен Грейс, я знаю, что мне нужно сказать Кинсли, что все кончено.

Текстовое сообщение с просьбой встретиться со мной у моего шкафчика перед обедом — идеальное место, чтобы покончить с этим, не давая Саванне удовольствия думать, что она выиграла. Знакомые темно-каштановые волосы идут по коридору. Судя по улыбке на ее лице, у нее неправильное представление о том, что это такое.

— Привет, — жеманничает она, обнимая меня за шею и собираясь поцеловать.

Я поворачиваю голову как раз вовремя. — Нет, прекрати. — Убирая ее руку, я делаю шаг назад. — Я просил тебя прийти сюда не для того, чтобы мы могли переспать.

— Тогда что? — Пока она изучает выражение моего лица, я вижу момент, когда оно щелкает. — Грейсон, это не смешно.

— Кто шутит?

Скрестив руки на груди, она источает гнев. — Ты шутишь? Ты хоть понимаешь, какую ошибку совершаешь?! Я лучшая, кто у тебя когда-либо будет, ты это знаешь? Как ты мог так поступить со мной?

Чем больше она кричит, тем меньше у меня терпения. Наконец, когда она толкает меня, с меня хватит.

— Ладно, хватит. Ты ведешь себя так, как будто у нас все серьезно или что-то в этом роде. Новость, мы не были. Все, что произошло между нами, — это пара минетов, и это было больше месяца назад. Не веди себя так, будто ты этого не предвидела.

Она застигнута врасплох, и ей явно не нравится, когда ее ставят на место, но, когда ее взгляд останавливается на чем-то позади меня, выражение ее лица становится жестче. — На что, черт возьми, ты смотришь?

Оттолкнув меня, она стремительно уходит. Мне не нужно оборачиваться, чтобы увидеть, кто там стоит — я это чувствую. Гул в воздухе, сексуальное напряжение настолько сильное, что я могу задохнуться от него, напряжение в груди, требующее, чтобы я пошел к ней. Конечно, это Саванна, и она слышала все, что я надеялся, что она не услышит.

— Разве ты не должна быть на обеде?

Она усмехается, прежде чем пойти к своему шкафчику. — Разве ты не должен?

Я наконец поворачиваюсь к ней лицом. — Мне нужно было кое, о чем позаботиться.

— Так я слышала. — Улыбка на ее лице не скрывает ее веселья. — Расставания — это тяжело.

— О, заткнись. Ты все это время знала, что это подделка.

Она закрывает свой шкафчик и идет назад, подняв руки вверх, счастливо ухмыляясь. — Эй, я не сказала ни слова.

Я не могу удержаться от смеха, качаю головой и бегу за ней. Она визжит и пытается увернуться от меня, но мои руки обхватывают ее за талию, притягивая к себе. Хихиканье, слетающее с ее губ, — это то, что я хочу спрятать в бутылку и положить в карман на черный день. В тот день, когда все это закончится, и она оставит разбитый беспорядок, которым я хочу, чтобы она была.

***

Я выхожу на задний двор, направляясь прямо к домику на дереве. Саванна следует за мной, но не совсем в восторге от моей идеи исследовать заброшенное строение.

— Серьезно, давай. С тобой все будет в порядке.

Она качает головой. — Нет. Посмотри на это, Грей. Этой вещи двенадцать лет, и в нее не играли восемь. Кроме того, представь всех пауков, которые там.

Я закатываю глаза и кладу руки ей на бедра, поднимая ее на лестницу. — Там нет никаких пауков. Я уже заходил сюда, чтобы проверить. Вперед, вперед.

Когда мы забираемся внутрь, дерево скрипит от нашего веса. Мало того, что она была права насчет того, что он старый, но мы также стали на сто с чем-то фунтов тяжелее, чем были. Тем не менее, это устойчиво, когда мы заходим внутрь. Это ностальгия, быть здесь с ней, но совсем не неловко.

Я прислоняюсь к стене и скрещиваю лодыжки, оглядываясь на рисунки, которые все еще висят на стене. Они выцвели, а некоторые были разрушены попаданием дождя, но рамка выдержала. Я хихикаю, когда нахожу тот, который моя мама ламинировала для меня.

Правила дома на дереве:

— Девушкам вход воспрещен, кроме Сави.

— Каждый должен знать пароль.

— Никаких взрослых.

— Все секреты, которыми делятся в домике на дереве, остаются в домике на дереве.

— Пароль — "лужи".

— Помнишь, как бесились Тесс и Лейни, когда их не пускали сюда? — Спрашиваю я, указывая на правило номер один.

Саванна хихикает. — Как я могла забыть? Они сказали мне, что мы больше не сможем быть друзьями, если я их не впущу.

— А ты?

— Нет. Ты бы так разозлился на меня, и, кроме того, они перестали быть моими друзьями всего на десять минут.

Мы оба оглядываемся по сторонам, и я не могу удержаться от смеха.

— Что? — Спрашивает она в замешательстве.

Я прикусываю губу и качаю головой. — Это ничего.

— Чушь собачья. — Пройдя через маленькую комнату, она садится рядом со мной. — Скажи мне.

Мои глаза сосредоточены на моих руках. — Мне недавно приснился сон или два о том, как мы здесь занимаемся сексом.

— Это правда? — Она хихикает.

— Это было не так старо и шатко, как сейчас, но да.

Прежде чем я это осознаю, она садится мне на колени и наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею. Я провожу руками по ее спине, напевая о том, как приятно чувствовать ее губы на своей коже. Когда она начинает расстегивать мои брюки, я хватаю ее за запястья.

— Что ты делаешь?

Она ухмыляется. — Воплощаю твои мечты в реальность.

Волнение охватывает меня, когда я снимаю ее рубашку через голову. Я не думаю, что есть хоть одна вещь, которую эта девушка может сделать, которая бы меня не заводила. Однако, когда я восхищаюсь ее телом, мне бросается в глаза еще один синяк.

— Что случилось? — Я провожу по нему большим пальцем, и она шипит при контакте.

С отточенным мастерством она маскирует боль, которую, я знаю, она только что почувствовала. — Это ничего. Просто синяк от тренировки. Я в порядке.

— Саванна— Я пытаюсь, но это бесполезно.

Она наклоняется и прижимается своими губами к моим. — Я же сказала тебе, я в порядке. А теперь заткнись и трахни меня.

***

Трибуны заполнены учениками и родителями. Я стою в туннеле с остальными ребятами, ожидая, когда диктор представит нас. Энергии здесь достаточно, чтобы мы все накачались и были готовы уничтожить другую команду.

— И хозяева поля, — начинает диктор. — Ведущие свой сезон непобежденными, с четырьмя победами, это воины Хейвен Грейс!

Когда мы выбегаем под крики и аплодисменты, команда поддержки выстраивается по обе стороны и машет своими помпонами. Я держу свой шлем в руке, когда пробегаю мимо Саванны, быстро подмигивая ей и любуясь тем, как она краснеет. Ее глаза игриво закатываются, и все, о чем я могу думать, это снять с нее эту униформу.

Игра очень напряженная. Наша оборона невероятна, но наше нападение играет не так, как нам следовало бы. Чувствуя себя измотанным, я сажусь на скамейку и снимаю шлем, чтобы сделать глоток. Я наблюдаю, как другая команда близка к тачдауну, когда подходит талисман и протягивает мне листок бумаги. Я нерешительно благодарю его, прежде чем открыть его.

Выиграй эту игру, и я сделаю так, чтобы она стоила твоего времени.

— С

Оглядываясь на меня, она подмигивает и прикусывает губу таким образом, что это возвращает мне всю энергию. Я встаю и надеваю шлем обратно на голову, выбегая на поле, как только они пропускают полевой гол. Поговорим о мотивации.

***

Мы все заходим в закусочную, а Картер и Джейс поют “Мы чемпионы”, хотя это была игра регулярного чемпионата. Я почти уверен, что они пили по дороге сюда, но это не мое дело. После того, как мы заполняем большинство столиков, подходит официантка и поздравляет нас с победой. Осталось всего пять игр до того, как мы встретимся лицом к лицу с Норт-Хейвен, и черт возьми, если я к этому не готов.

Саванна сидит в кабинке напротив меня, все еще щеголяя в униформе, в которой у меня еще не было шанса ее трахнуть. Надеюсь, сегодня вечером это изменится. Во время каждой игры мне было трудно следить за полем, но эта была намного хуже.

За последние пару недель мы с Саванной проводили каждую свободную минуту друг с другом. Украденные моменты в пустых коридорах и ускользающие в гостевые комнаты на вечеринках, мы оба такие же жадные, как и другой — берем все, что можно дать, а потом еще немного. Я ждал, когда сексуальная химия между нами остынет, но она разгорелась только сильнее. На данный момент я не знаю, успокоится ли все когда-нибудь.

Мы заканчиваем трапезу, когда у меня в кармане вибрирует телефон. Я вытаскиваю его и ухмыляюсь имени.

Саванна: Я хочу тебя так сильно, что едва могу усидеть на месте.

Я, черт возьми, чуть не подавился своим молочным коктейлем. Достав свой бумажник, я бросаю немного наличных на стол и встаю.

— Ладно, я ухожу отсюда.

— Ты уже уходишь? — Картер ругается.

Я киваю. — В отличие от вас, придурков, я сегодня играл жестко. — Я сосредотачиваю свое внимание на Саванне. — Сев, тебя подвезти домой?

— Да, это было бы здорово. Спасибо, — подыгрывает она.

Они подозрительно смотрят на нас, когда мы прощаемся и направляемся к двери, но мне было все равно. Единственное, на чем я сосредоточен, — это насадить Саванну на мой член. Мы садимся в мою машину, и я так сексуально возбуждена, что вожусь с ключами. Сев хихикает и проводит пальцами по волосам.

Я выезжаю с парковки и нахожусь примерно на полпути к своему дому, когда она кладет руку мне на промежность, потирая меня через джинсы. Я рычу и пытаюсь не отрывать глаз от дороги, но мне не хватает самоконтроля, когда дело касается ее.

— Ты продолжишь это делать, и я собираюсь остановить эту машину и трахнуть тебя прямо здесь.

Она прикусывает губу и наклоняется над центральной консолью, чтобы прикусить мочку моего уха. — Что, если это именно то, чего я хочу, чтобы ты сделал?

И вот так просто я сворачиваю на обочину и хватаюсь за ее обтянутые юбкой бедра, когда она садится рядом со мной на водительское сиденье.

***

— Грейсон? — Зовет моя мать снизу. Я спрыгиваю с кровати, прежде чем соскользнуть вниз по перилам. Когда я добираюсь до конца, моя мама стоит в дверях кухни с широкой улыбкой на лице.

— Что? — Я спрашиваю.

Она качает головой и сдерживает себя. — Ничего, ты можешь сбегать для меня в магазин? Я собираюсь начать готовить ужин, но нам нужно молоко.

Я киваю. — Позволь мне просто взять свои ключи и телефон.

Ближе, наверное, есть около пяти магазинов, в которых есть то, что мне нужно, но я проезжаю мимо них. Саванна в танцевальной студии, и, имея предлог съездить в город, я определенно им пользуюсь.

Я останавливаюсь перед знакомым зданием и автоматически замечаю ее через окно. Она двигает своим телом с таким мастерством, что даже проходящие мимо люди на минуту останавливаются, чтобы посмотреть, но она остается невозмутимой. Это не та танцевальная программа, которую я узнаю, а за последние пару месяцев я многое повидал. Это может означать только одно — она импровизирует.

Впервые я захожу внутрь, чтобы получше все рассмотреть. Она так поглощена звуком Камиллы Кабельо, гремящим по комнате, что даже не замечает, что я здесь. Она крутится и изгибается так, что, вероятно, сломало бы меня, если бы я попытался. Завораживающе наблюдаю за ней, очаровательной и прекрасной, за тем, как она завершает каждое движение с непревзойденным совершенством.

На одном конкретном повороте я оказываюсь перед ней. Танцы, может быть, и не моя специальность, но она берет на себя инициативу таким образом, что мне становится легко. Она проводит рукой по моему телу, когда обходит меня, оставляя затяжной ожог везде, где прикасается. Я поворачиваюсь к ней лицом и поднимаю ее за талию. Ее ноги обхватывают мою талию, и я прижимаю ее к стене, совершенно не заботясь о потенциальной аудитории. Моя рука находит ее затылок, и я притягиваю ее к себе, прижимая наши губы друг к другу.

Ее ногти впиваются мне в спину, и музыка затихает. Когда наши языки переплетаются, и мы вдыхаем друг друга, все, что имеет значение, — это мы сами — пока знакомый голос не прерывает этот момент.

— Какого хрена.

Глава 20

Саванна

Звук голоса Брейди отрывает меня от момента, когда мы с Грейсоном были поглощены друг другом, и когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, я вижу предательство на его лице. Раздвигая ноги, я сползаю по стене, пока мои ступни не оказываются на полу.

— Брейди, я могу объяснить.

— Что объяснить? — Кричит он. — Как ты лгала мне? Как ты тайком общалась с ним? Я знаю, что ты прошла через какое-то дерьмо, но ты не настолько тупая. — Повернувшись к Грейсону, он тычет пальцем ему в лицо. — Ты! Убирайся отсюда, пока я не вызвал полицию. Я не хочу, чтобы ты был рядом с ней.

Грейсон становится сердитым оттенком красного. Он подходит ближе, выглядя готовым сломать Брейди, как веточку. — То, что я с ней делаю, не твое дело.

Они оба смотрят друг на друга сверху вниз, и я боюсь, что один из них замахнется, прежде чем я встану между ними. — Грей, не надо. Просто уйди, пожалуйста.

— Да, Грей, послушай свою девушку.

— Брейди! — Я срываюсь. Его насмешки только ухудшают ситуацию, и я уже видела, какой ущерб Грейсон нанес его лицу в последний раз, когда они столкнулись.

— Что? — Он смотрит на меня. — Ты забыла, что пару месяцев назад он хотел уничтожить тебя? Как он узнал твой секрет и пригрозил разоблачить тебя? Или — вот вопрос — ты забыла, что он, черт возьми, чуть не пытался убить меня? Почему ты ведешь себя так, как будто ничего этого никогда не было?

Я прижимаюсь спиной к груди Грейсона, удерживая его подальше от Брейди. — Я-я не знаю.

Он вскидывает руки в воздух, побежденный. — Я не буду сидеть здесь и смотреть, как ты разрушаешь свою жизнь. Связываться с таким монстром, как он, — самая глупая вещь, которую ты когда-либо делала.

— Это несправедливо.

Качая головой, он возвращается к двери. — Ты должен уйти. — Он делает паузу, и его глаза фокусируются на мне. — Вы оба.

— Брейди, — умоляю я, но это бесполезно, когда он выходит за дверь.

Я двигаюсь, чтобы последовать за ним, когда пальцы Грейсона обхватывают мое запястье. — Не надо.

— Отпусти меня, Грейсон! Я должна поговорить с ним. Ему нужно выслушать меня.

Он заключает меня в объятия и держит, когда я ломаюсь. — Тебе просто нужно дать ему немного времени, чтобы остыть. Пошли. — Ведя меня к двери, он хватает мой телефон со скамейки. Я оглядываюсь на офис, в котором, я знаю, сейчас Брейди. — Ты можешь позвонить ему завтра.

***

Спустя три дня и пятнадцать телефонных звонков я поняла, что Брейди мне не перезвонит. Я вешаю трубку и убираю телефон в карман, как раз в тот момент, когда Грейсон подходит ко мне сзади, толкая меня в бока и пугая до чертиков. Я вскрикиваю и оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто этого не видел.

— Что ты делаешь?

Он хихикает, улыбается так, что мое сердце тает, и хватает меня за руку. — Пойдем со мной.

— Почему?

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду, почему? С каких это пор тебе нужна причина, чтобы пойти со мной?

Я закатываю глаза. — С тех пор, как ты начал случайно хватать меня в коридоре.

— Что я могу сказать? Это то, что ты делаешь со мной.

Он тянет меня по коридору в кладовку уборщика, закрывает за нами дверь и сразу же прижимает меня к ней. Его рот на моем, целует меня так сильно, как будто он пытается высосать из меня жизнь. Это жестоко, жестко и отчаянно.

Я цепляюсь за его рубашку, зная, что у нас есть совсем немного времени, прежде чем кто-нибудь поймет, что мы пропали. Руки Грейсона задирают мою юбку и стягивают трусики, прежде чем расстегнуть его штаны. Он вытаскивает презерватив из кармана и разрывает его зубами.

— Ты это спланировал, да? — Я спрашиваю подозрительно.

Он улыбается. — Я надеялся. Видя тебя в этой форме, у меня всегда возникают грязные мысли.

— Приятно знать, — усмехаюсь я.

Он поднимает меня и опускает на свой член, полностью заполняя меня. Я хватаюсь за ближайшую полку, когда он трахает меня. Его рот оставляет след на моем плече. Встречая его удар за ударом, единственными звуками, наполняющими комнату, являются наше тяжелое дыхание и соприкосновение кожи с кожей.

— Боже, почему мы не сделали этого раньше?

Я прикусываю губу, пытаясь скрыть свои стоны, но, когда он начинает действовать жестче, это становится еще труднее. Когда мой оргазм неожиданно наступает, я кричу. Рука Грейсона поднимается, чтобы закрыть мой рот и заглушить звук, когда он кончает, опорожняя себя в презерватив. Он обнимает меня на минуту и дает себе время расслабиться, прежде чем вытащить и осторожно поставить меня обратно на землю.

Я натягиваю трусики и надеваю их. — Ты имеешь в виду, что это не могло подождать еще пару часов?

Он ухмыляется. — Ты жалуешься?

— Ни капельки.

Когда я собираюсь уходить, он хватает меня за руку. Я в замешательстве поворачиваюсь к нему лицом, когда он притягивает меня к себе. Нежно коснувшись моей щеки, он прижимается своими губами к моим в мягком, невинном поцелуе. Это первый раз, когда он поцеловал меня первым, не намереваясь идти дальше, и мое сердце заикается из-за этого.

— Для чего это было?

Он пожимает плечами и отпускает меня, отступая назад. — Просто очень хотел тебя поцеловать. А теперь иди, увидимся в классе.

***

Остаток дня мой разум затуманен мыслями о Грейсоне. С тех самых выходных, которые мы провели одни в его доме, между нами все изменилось. Все еще бывают моменты, когда я вижу, как в его глазах сгущается тьма — когда он смотрит на меня так, словно я перевоплотилась в сатану, — но их немного, и они далеко друг от друга.

Несмотря на то, насколько мы сблизились в последнее время, он всегда давал мне понять, что мы просто дурачимся. Первые пару раз было больно, но в конце концов я к этому притерпелась. Эта часть наших отношений никогда не прерывалась, но сегодня, после того, как он поцеловал меня перед тем, как я вышла из уборной, я не могу не надеяться, что, возможно, он начинает приходить в себя.

Я бы солгала, если бы сказала, что у меня не возникло чувств к Грейсону. Сильные чувства. Такие, которые не дают тебе спать по ночам. Это заставляет вас хотеть вырвать свое сердце прямо из груди и бросить его к их ногам. Я никогда не позволяла себе признавать их, опасаясь, что боль неразделенной любви может разорвать меня в клочья, но они есть — кипят под поверхностью и угрожают вырваться на свободу.

***

Я выбегаю из дома, хлопнув за собой дверью. Я лучше подожду на крыльце на холоде, чем еще минуту буду иметь дело со своим пьяным отцом. С той секунды, как я сегодня пришла домой, он приставал ко мне, от того, что просил у меня денег, до обвинения в краже его наркотиков. Я не могу с ним справиться. К счастью, сегодня вечером я иду на вечеринку, а затем проведу ночь у Грейсона.

Как будто моя ночь не могла стать еще более неприятной, я прокручиваю свой телефон, когда до моих ушей доносится раздражающий голос.

— У тебя уже есть мои деньги? — Спрашивает Трей.

Я закатываю глаза и поворачиваюсь к нему лицом. — Когда ты собираешься вбить это себе в голову? У меня нет денег, и Грейсон чертовски уверен, что не собирается их тебе давать. Я не знаю, что еще я могу сказать, чтобы ты понял.

— Ну, тебе лучше начать давать мне что-нибудь или раздвигать ноги, потому что в противном случае у меня нет причин не рассказывать всем, что твое богатство на самом деле замаскированное тряпье.

Пресытившись, я решаю разоблачить его блеф. — Знаешь, что? Отлично. Иди и расскажи всем. Кричи об этом с чертовых крыш, мне все равно. Посмотрим, как это отразится на тебе. — Я встаю и смотрю ему в лицо. — Никто тебе не поверит. Особенно, когда я скажу им, что ты просто озлобленный маленький второкурсник, который не смог принять "нет" в качестве ответа.

Как раз вовремя подъезжает Грейсон с Делейни на заднем сиденье. Я протискиваюсь мимо Трея, направляясь к машине. Как только я вхожу, Грей свирепо смотрит на Трея, выглядя так, словно готов разорвать его на части.

— Что это было? — Спрашивает он.

Я качаю головой и пристегиваю ремень безопасности. — Ничего такого, с чем я не могла бы справиться. Поехали.

***

Вечеринка насыщенная, девушки в откровенных платьях раздают по кругу порции желе с алкоголем. Я беру одну и закатываю глаза, когда она уходит. Предоставьте Джейсу не только нанимать официанток, но и заставлять их носить одежду, которая едва прикрывает их влагалища.

— Я просто не понимаю, почему они не могли быть одеты во что-нибудь чуть менее откровенное.

Картер заставляет меня замолчать, прижимая палец к моим губам. — Если ты меня вообще любишь, ты не испортишь это для меня.

Мы все смеемся над его выходками. Ни для кого не секрет, что он уже под кайфом, поскольку пил еще до того, как кто-то сюда попал. Джейс всегда жалуется, что он приходит под видом помощи в настройке, но в итоге все время остается у бочонка.

— Лейни, — невнятно произносит он. — Моя дорогая святая Делейни, ты уверена, что не хочешь выпить?

Она качает головой. — Я в порядке, Картер. В любом случае, спасибо.

Он вздыхает. — Ну, тогда, как насчет приватного танца вместо этого?

Практически задыхаясь от воздуха, ее глаза расширяются. — Эм, я эм…

— Как насчет того, чтобы ты дал мне один вместо этого, большой мальчик? — Грейсон бросается ей на помощь, как рыцарь в сияющих доспехах.

Картер хмурится, бормоча что-то о том, что он не гей, себе под нос, прежде чем уйти, чтобы найти еще выпивки. Я внимательно наблюдаю за ним, прежде чем повернуться к Джейсу.

— Разве ты не должен остановить его?

Он ухмыляется и качает головой. — Мы давали ему цветную воду в течение последнего часа и заставляли его думать, что это коктейли. Он скоро протрезвеет.

***

В середине вечеринки я, наконец, начинаю расслабляться. После ссоры с моим отцом, а затем необходимости иметь дело с Треем вдобавок ко всему, я благодарна за шанс расслабиться. Завтра, я уверена, мне придется решить, что я собираюсь делать с болью в моей заднице, которая, похоже, никуда не денется, но сегодняшняя ночь моя.

Я стою в другом конце комнаты, когда Грейсон машет мне рукой.

— Ложись на стойку, красавица, — говорит он, впервые делая мне комплимент при всех. — Мы пьем шоты с тела.

Это опасно и рискованно. Я знаю, если у нас есть хоть какое-то желание сохранить все в тайне между нами, я должна бежать в другом направлении, но с тем, как он смотрит на меня, я не могу сопротивляться. Я позволила ему поднять меня на деревянную стойку и лечь на спину. Он поднимает мою рубашку и заправляет ее под лифчик. Уровень комфорта между нами не остается незамеченным, когда Джейс выплескивает свою полную кружку пива на пол.

— Я, блядь, так и знал!

Картер смеется, когда Делейни смотрит на Джейса так, словно он сошел с ума. — Знал, что?

— Что они переспали! — Он поворачивается к нам. — Я назвал это дерьмом несколько месяцев назад, но вы двое так упорно это отрицали!

Грейсон и не пытается это отрицать, но разговор о том, что мы собираемся обнародовать, что бы это ни было, должен вестись наедине — чтобы никто из наших друзей не высказывал своего мнения.

— Потому что я позволила ему задрать мою рубашку? Это шоты с тела, а не чертово предложение руки и сердца.

Он по-прежнему не убежден, но мое внимание отвлекается от него, когда Грейсон облизывает полоску на моей шее и посыпает ее солью. Поместив лайм между моими губами, он выливает шот мне в пупок — сразу же выпивая его обратно. Он слизывает соль с моей шеи, прежде чем вынуть лайм у меня изо рта. Это горячо, эротично, и от этого горит каждое мое нервное окончание.

С его помощью я спрыгиваю вниз и поворачиваюсь к нему. — Ладно, красавчик, моя очередь.

Он ухмыляется, стягивая рубашку через голову и забираясь на стойку. — Делай все, что в твоих силах.

Никогда не делая ничего подобного раньше, я повторяю его действия, и когда я вынимаю лайм у него изо рта, он выглядит шокированным тем, что у меня вообще хватило смелости сделать это. Как только каждый возвращается к своим делам, и внимание больше не приковано к нам, он приближает свои губы к моему уху.

— Это было так чертовски горячо.

Сексуальная химия между нами всегда была взрывоопасной, но с алкоголем все еще хуже. Прежде чем мы закончим, тем, что набросимся друг на друга на глазах у всех, я хватаю Делейни и иду присоединяться к Бекке и Пейдж на танцполе. Когда мое тело двигается в такт песне, это напоминает мне, что мне нужно вернуться в студию. Брейди еще не ответил ни на один из моих звонков, но до концерта осталась всего неделя. Я не хотела устраивать ему засаду, чтобы он заговорил со мной, но я сделаю это, если понадобится.

Внезапно музыка обрывается, и звук чьих-то медленных хлопков эхом разносится по комнате. Я оборачиваюсь и вижу Трея, идущего ко мне. Мои глаза расширяются, понимая, что угроза, которую я высказала ранее, возможно, была глупой.

— Что ты делаешь?

Он ухмыляется. — Я аплодирую вам за ваше выступление на уровне академии, которое годами дурачило всех здесь.

— Трей, — умоляю я, но ему явно все равно.

— Что? Ты не хочешь, чтобы они знали?

Джейс заходит в комнату, задаваясь вопросом, что случилось с музыкой, когда его глаза прищуриваются на Трее. — Что, черт возьми, здесь происходит? Я не помню, чтобы приглашал какую-нибудь шваль из Норт-Хейвена.

— Ну, тогда тебе, вероятно, было бы интересно узнать, что один из твоих собственных именно такой.

Выглядя готовым ударить этого парня по лицу, Джейс толкает его в плечо. — Слушай, говнюк, тебе лучше объяснить, о чем, блядь, ты говоришь, и побыстрее, пока я не приказал своей охране выпроводить тебя — а они, как правило, становятся немного грубоватыми.

Трей поворачивается ко мне. — Саванна? Ты хочешь рассказать им, или это должен сделать я?

Я смотрю на Грея, но он слишком занят, впиваясь взглядом в голову Трея. Быстро прокручивая это в уме, у меня есть два варианта. Я могу либо уступить его безумным требованиям и потенциально разрушить отношения между мной и Грейсоном, либо я отрицаю это и надеюсь, что все поверят мне, а не ему.

Приняв решение за долю секунды, я стою на своем и проглатываю свой страх. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Поступай как знаешь. — Он закатывает глаза и фокусируется на Джейсе. — Твоя маленькая принцесса не так богата, как кажется. Короче говоря, она ужасно бедна.

Все разражаются истерическим смехом, как будто эта идея совершенно нелепа. Это именно то, чего я хотела, и я немного расслабляюсь, думая, что все обернется в мою пользу.

— Ладно, одно дело, когда ты приставал ко мне после того, как я уже отказала тебе, но приходить сюда с такой ложью? Это жалко, даже для тебя.

Свирепо глядя на меня, он достает что-то из кармана, и у меня сводит живот. — Видишь ли, я подумал, что ты можешь мне не поверить, поэтому я принес доказательства. — Моя кровь стынет в жилах, когда он передает Джейсу горсть фотографий. — Посмотри сам.

Картер и Джейс просматривают пару, прежде чем недоверчиво посмотреть на меня. Джейс качает головой и уходит, в то время как Картер выглядит искренне обиженным.

— Серьезно? Я думал, мы друзья. Как ты могла?

Слезы наполняют мои глаза, когда я чувствую, как весь мой мир рушится вокруг меня. — Картер!

— Не надо. Просто, не надо.

***

Игнорируя вопрос Делейни, все ли со мной в порядке, я выхожу из машины и использую запасной ключ, чтобы попасть в дом Грейсона. Направляясь прямиком в подвал, я начинаю вымещать весь свой гнев на его боксерской груше. Справа. Слева. Справа. Справа. Справа. К тому времени, как две сильные руки обхватывают меня за талию, костяшки моих пальцев уже кровоточат.

— Все кончено, — причитаю я. — Единственное, что у меня осталось, и он забрал это назло.

— Все будет хорошо.

— Этого не будет. Никто никогда не будет смотреть на меня так же. Если они не возненавидят меня, они будут жалеть меня. Кинсли собирается устроить гребаный полевой день и занять пост капитана. Джейс и Картер, вероятно, никогда больше не заговорят со мной. И им, вероятно, не следует этого делать. — Я поворачиваюсь в его объятиях, глядя на него сквозь слезы. — Заставь меня забыть. Пожалуйста. Даже всего на мгновение мне нужно забыть.

Грейсон изучает мое лицо в поисках чего-то неизвестного мне, прежде чем схватить меня сзади за шею и прижать наши губы друг к другу. Я вкладываю в поцелуй все, что у меня есть, пытаясь изобразить, что я к нему чувствую. Это грязно, от моих слез наши рты становятся мокрыми, но, когда он трахает меня прямо там, на полу тренажерного зала, мне больше ничего не нужно. Пока он со мной, со мной все будет в порядке.

***

Я лежу, положив голову ему на грудь, пока его пальцы перебирают мои волосы. Я не знаю, что это значит для нас. В последнее время между нами все было так по-другому, но, если я стану посмешищем в школе, встречаться со мной было бы социальным самоубийством. Мысль о том, что я, возможно, потеряю его во второй раз, вызывает у меня тошноту в животе. Что напомнило мне…

— Могу я спросить тебя кое о чем? — Я задаю вопрос, и он напевает, говоря мне, что слушает. — Почему ты не сказал мне, что переезжаешь?

— Что?

— Когда мы были моложе, я вернулась от своей бабушки, а тебя просто не было. Почему ты не попрощался?

Он резко садится и отталкивает меня от себя. — Я знаю, на что ты намекаешь, но какого хрена ты меня об этом спрашиваешь? Ты, блядь, знаешь почему.

— Если бы я знала, я бы не спрашивала, — протестую я. Почему он так злится из-за этого? Это всего лишь простой вопрос. — Разве ты не хотел этого? Твой отец не хотел, чтобы ты мне рассказывал?

За долю секунды он срывается и встает перед моим лицом. — Не смей, блядь, говорить о нем, ты меня слышишь? Ты не имеешь права даже думать о его имени!

Когда он отступает и пытается успокоиться, я не могу не чувствовать беспокойства. — Что, черт возьми, произошло с тобой между тем и сейчас? Кто сделал тебя таким холодным? Потому что я чертовски уверена, что ты не тот мальчик, которого я помню.

— Остановись! Перестань вести себя так, будто ты не знаешь! Я видел это гребаное видео! Я слышал интервью!

Мои брови хмурятся. — Какое видео? Какое гребаное интервью? — Я пытаюсь взять его руку в свою, но он вырывает ее. — Грейсон, поговори со мной!

— Почему? Какого хрена тебя вообще это волнует?

— Потому что я влюблена в тебя!

Заявление срывается с языка прежде, чем у меня появляется шанс остановить его, и наши глаза расширяются от этого откровения. Однако надежда на то, что он будет рад этому, умирает, когда он качает головой и отводит от меня взгляд.

— Тебе нужно уйти. — Это так тихо, что я почти сомневаюсь, правильно ли я его расслышала.

— Ч-что? Грейсон, нет, не делай этого.

Его взгляд встречается с моим, и огня, горящего в его темно-синих глазах, достаточно, чтобы напугать даже меня. — Я сказал, уходи! Иди! Убирайся к черту!

Схватив свою одежду, я спешу наверх и спешу надеть ее, прежде чем выбежать за дверь. Морозный декабрьский воздух нисколько не утешает меня, когда слезы текут по моему лицу. Я перебегаю улицу и стучу в дверь единственного человека, который может мне помочь.

— Сев? — Спрашивает Делейни, увидев меня. — Ты в порядке? Что, черт возьми, произошло?

Я дрожу, наполовину от холода, наполовину от рыданий, которые разрывают мое тело. — Меня н-нужно подвезти.

Глава 21

Грейсон

Я расхаживаю взад-вперед, прежде чем схватить одну из гирь и бросить ее в зеркало, наблюдая, как оно разбивается. Семь лет невезения, верно? Добавьте это в гребаный список.

Почему она должна была вспоминать моего отца? И иметь наглость вести себя так, как будто она не знает причину, по которой я уехал тем летом. Как будто она не была катализатором всего этого дерьмового шоу.

Между нами все было хорошо, пока ей не пришлось пойти и сделать это личным. Было легко отделить мою сексуальную жизнь с Саванной от той части меня, которая хотела отомстить за то, что она сделала с моей семьей. Маленькая девочка, которая разрушила мою жизнь, была вероломной лгуньей, в то время как та, что была в моей постели, была богиней. Но когда она сбросила эту эмоциональную бомбу правды, все ударило меня, как грузовик. Независимо от того, как сильно я пытаюсь разделить этих двух, они всегда будут одним и тем же человеком.

Каким бы неожиданным ни было ее признание, что застало меня врасплох, так это волна эмоций, захлестнувшая меня, когда она это сказала. Эйфория. Блаженство. Счастье. Восторг. Услышать, как она произносит эти слова, — это все, чего я жаждал с восьми лет, и на десять лет позже. Все, чего я хотел, это быть с ней, пока не узнаю правду о том, что случилось с моим отцом. Любовь, которую я когда-то чувствовал, сменилась бушующим огнем, который невозможно было потушить.

Спать с ней — это одно, но влюбиться в нее — это то, чего я никогда не мог позволить. Быть с ней было бы худшей формой предательства. Как я мог позволить себе быть с человеком, который косвенно стал причиной смерти моего отца? Это просто, я не могу.

Если я чему-то и научился за последние пару месяцев, так это тому, что сопротивляться ей — это не то, что дается мне легко. Мне нужно держаться от нее подальше. Чтобы отойти на некоторое расстояние, пока я соображаю. Это будет тяжело — я уже чувствую зияющую дыру в груди, где она должна быть, — но это то, что мне нужно сделать.

Я достаю телефон и набираю номер, по которому не звонил неделями.

— Привет. Мы можем поговорить?

Глава 22

Саванна

Музыка наполняет мои уши, стирая все мысли из моей головы, когда я отдаюсь каждому движению. Слезы текут из моих глаз и затуманивают зрение, но я продолжаю идти. Все, что произошло сегодня вечером, боль и разочарование, ничто из этого не имеет значения в этот момент. Здесь я могу быть свободной. Здесь я в порядке.

Мигающие синие и красные огни отражаются в комнате, заполняя темную ночь снаружи, но я не прекращаю танцевать. Это единственное, что держит меня вместе. Если я остановлюсь, я сломаюсь. За последние восемь лет я так много раз собиралась с мыслями. Я не уверена, что у меня хватит сил это сделать.

В студию входит Брейди, за которым следуют двое полицейских. Должно быть, я забыла выключить бесшумную сигнализацию. Однако, когда его глаза видят слезы в моих, он останавливается.

— Все в порядке. Я ее знаю. — Он говорит им, когда я прыгаю по воздуху. — Ты можешь идти.

Прислонившись к дверному проему, он внимательно наблюдает за мной. Слезы не остановились, и, следовательно, я тоже.

Уже поздно — почти два часа ночи — но время как будто не имеет значения. Не здесь. Не так.

Когда песня подходит к концу, Брейди выключает звуковую систему, но я все еще продолжаю танцевать. Он подходит ближе осторожными шагами, наблюдая за мной, как зверь в клетке, который может напасть в любой момент. В ту секунду, когда все это доходит до меня, я падаю, и он мгновенно притягивает меня в свои объятия.

Рыдания разрывают меня, заставляя мою грудь болеть с каждым вздохом. Однако, похоже, его не смущает, что его рубашка пропитана водой, поскольку он прижимает меня к себе и продолжает шептать утешительные слова мне на ухо.

Все в порядке. Я с тобой. Все будет хорошо.

Но это не так, и так не будет, потому что как все может быть хорошо, когда единственный человек, которого я люблю больше всего на свете, не любит меня в ответ? У меня ничего нет.

***

Несмотря на желание остаться взаперти в своей спальне, я прихожу в школу в понедельник утром. Делейни остается рядом со мной, давая мне силы пройти через это. Когда мы входим в двери, все останавливаются, чтобы посмотреть. Они шепчутся со своими друзьями, рассказывая о том, как мне хватило смелости вернуться сюда, или о том, как они думали, что я бросила учебу — поверьте мне, я бы хотела, чтобы я могла.

Подойдя к своему шкафчику, я вижу Картера, Джейса, Хейдена, Уайатта и Эмму. После толчка Уайатта все они поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, но никто из них не говорит ни слова. Лейни успокаивающе кладет руку мне на спину, когда я беру свои книги. Я собираюсь уходить, когда желание что-то сказать заставляет меня не двигаться.

— Я просто хочу, чтобы вы, ребята, знали, мне действительно жаль. Возможно, я солгала о своей семейной жизни, но все остальное было настоящим.

Эмма выглядит так, будто вот-вот заплачет, но все же меня встречает тишина. Я вздыхаю, направляясь к первому уроку, когда передо мной предстает зрелище хуже, чем самые болезненные кошмары. Грейсон и Кинсли.

Они идут к нам, и неважно, сколько во мне кричит отвернуться, я не могу. Когда он стоит там, крепко прижав ее к себе, ненависть, которая горела в его глазах, исчезла. Нет и следа гневных взглядов, от которых у меня мурашки по спине, или взглядов чистого желания и потребности, которые пробудили мою душу. Все, что осталось, это чистое безразличие, и почему-то это еще хуже.

— Пойдем, Сев. — Шепчет Делейни, отталкивая меня, но я не могу. Я не буду. Наша история любви так не заканчивается.

Я разворачиваюсь и иду обратно по коридору, игнорируя оклики моего имени. Когда я подхожу к Грейсону, я хватаю его за руку.

— Грейсон, мне нужно поговорить с—

— Фу! — Кинсли визжит, оборачиваясь. — Держи свои грязные руки подальше от моего парня, лживая сука.

Я отшатываюсь, сужая одно слово, от которого становится трудно дышать. — П-парень?

Грейсон не смотрит на меня, в то время как Кинсли ухмыляется. Она поворачивается к нему, берет его лицо в свои руки и тянет его вниз для поцелуя. Это вынужденно, совсем не так, как он поцеловал бы меня, но все равно больно. Вот так последняя часть меня, то, о чем я даже не подозревала, что все еще цела, разлетается на миллион крошечных кусочков.

— Теперь беги. Никто не хочет, чтобы ты была здесь, — усмехается она, обнимая Грейсона за талию.

Я не могу пошевелиться, пока Делейни не оттаскивает меня.

Парень. Он ее парень. Я сказала ему, что влюблена в него, и его ответом было стать парнем Кинсли.

Представляла ли я последние шесть недель, когда мы проводили дни, смеясь над самыми глупыми вещами, и ночи, потерянные друг в друге под простынями? Была ли я сумасшедшей, думая, что у нас есть шанс на победу? Все, что я знаю наверняка, это то, что я не могу здесь оставаться.

Делейни следует за мной, когда я открываю входную дверь. — Куда ты идешь?

— Не знаю, мне все равно.

Она хватает меня за запястье и бросает на меня обеспокоенный взгляд. — Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Я качаю головой. — Ты баллотируешься на выпускника. Не дай мне все испортить. Со мной все будет в порядке. Ты иди.

Вздохнув, она притягивает меня и крепко обнимает. — Напиши мне, если я тебе понадоблюсь.

— Я так и сделаю.

***

Сидя на холоде в одной школьной форме, мне должно быть холодно, но я не чувствую ничего, кроме боли от разрыва моего сердца. Я раскачиваюсь взад и вперед, игнорируя окружающий мир. Как я могла быть такой глупой? С той секунды, как он вернулся сюда, он ясно дал понять, что хочет причинить мне боль. Гнев, исходивший от него, был парализующим, но его улыбка была заразительной.

Возможно, это был его план с самого начала. Чтобы заставить меня влюбиться в него, а затем вырвать его. Возможно, ему было недостаточно разрушить мой социальный статус, поэтому он оставил это кому-то другому, а сам сосредоточился на том, что причинит больше боли. Он забрал все — мою девственность, мое сердце, мою надежду. Требуя всего этого для себя, он забирал у меня все, пока единственное, что у меня осталось, это кровь в моих венах. Если бы он мог, я уверена, он бы тоже это забрал.

— Вот ты где. — Говорит Брейди, подходя и укутывая меня своим пальто. — Я искал тебя несколько часов. Ты, должно быть, замерзла.

— Я в порядке. — Мой голос как камень, полностью лишенный каких-либо эмоций.

Он вздыхает. — Ну, ты не можешь заболеть. Ты нужна нам в эти выходные. — Осторожно снимая мою руку с качелей, он берет ее в свою. — Пошли.

— Это больно, Брейди. Это так больно.

— Я знаю. Мы собираемся сделать это лучше.

***

Я хихикаю и аплодирую, когда он подбрасывает в воздух сырный шарик и ловит его ртом. Тридцать шесть, которые он пропустил, разбросаны по полу студии. Найдя меня в парке, Брейди вернул меня сюда и вызвал подкрепление. Двадцать минут спустя у нас была вся нездоровая еда, которую Джейкоб смог захватить во время быстрой поездки в продуктовый магазин, и самые удобные спортивные штаны, которые я когда-либо носила в своей жизни.

— Хорошо, сделай музыку громче, — говорю я ему, наблюдая, как он хватает пульт и увеличивает громкость.

Звуки “Haunted” Тейлор Свифт наполняют комнату, идеальная мелодия для того, что я чувствую прямо сейчас. Это громко и сердито, именно те чувства, которые мне нужны. Я делаю пируэт и кружусь, пока у меня не закружится голова. Движения грязные, но твердые, когда я вымещаю свой гнев, и к тому времени, когда я закончила, мое затрудненное дыхание кажется исцеляющим.

Брейди переключает песню, чтобы избавиться от нее, и мы вдвоем танцуем по комнате, как идиоты, истерически смеясь и не обращая внимания на то, что люди наблюдают за нами через окно. Иногда все, что вам нужно, — это просто ненадолго забыться и найти друга, с которым можно расслабиться.

***

Мы как раз заканчиваем наш дуэт с Сеньоритой, когда Брейди выключает музыку и поворачивается ко мне. Выражение его глаз показывает, что он находится в режиме “старший брат знает лучше” вместо режима поддерживающего друга, в котором он только что провел полдня.

— Хорошо, Сев. Пора идти, — говорит он мне.

Мои брови хмурятся. — Что ты имеешь в виду? Идти куда?

— Сегодня понедельник. У тебя тренировка по подбадриванию.

Моя челюсть практически упирается в пол, весь воздух покидает мои легкие. — Ты что, потерял свой вечно живой разум? Я не могу туда пойти.

Он вздыхает и хватает свою толстовку. — Ты должна. Если ты этого не сделаешь, это будет похоже на то, что ты передаешь капитана Кинсли, не оказывая сопротивления.

— Они все равно проголосуют против меня.

— Тогда они голосуют против тебя, — возражает он. — По крайней мере, тогда ты будешь знать, что не просто отдала свое место ей.

Низкий стон вырывается из моего горла. — Разве я недостаточно была унижена за одну неделю?

— Почти. — Брейди шутит. — Пойдем, ты поблагодаришь меня позже.

***

Когда я вхожу в спортзал, все взгляды устремлены на меня. Кинсли показывает им трюки, которые гораздо опаснее, чем позволяет их уровень мастерства, но, когда она понимает, что все они остановились, она оборачивается, чтобы посмотреть, на что они смотрят.

— Какого черта ты здесь делаешь? — Усмехается она.

Я оглядываюсь на свою команду, обнаруживая, что только Эмма смотрит на меня с чем-то другим, кроме отвращения на лице. Очевидно, на чем я стою, но Брейди был прав, я не могу просто отдать это.

— В последний раз, когда я проверяла, я все еще капитан.

Раздражающий смех, который она издает, проходит прямо сквозь меня. — Разве ты не слушала сегодня утром? Никто не хочет, чтобы ты была здесь.

Я стою твердо и расправляю плечи, отказываясь позволить ей добраться до меня. — Мне действительно все равно, что ты говоришь, Кинсли. Ты не можешь просто ворваться сюда и потребовать капитана. Это не так работает.

Она прищуривает глаза, глядя на меня, прежде чем ухмыльнуться. — Хорошо, тогда мы поставим это на голосование. — Поворачиваясь к остальной команде, моя грудь сжимается. — Все те, кто выступает за свержение Саванны и назначение меня капитаном? — Все поднимают руку, кроме Эммы, и Кинсли снова фокусируется на мне с дьявольской ухмылкой на лице. — Ну вот, теперь все улажено, и первое, что я предпринимаю как капитан, — это вышвыриваю твою фальшивую задницу из этой команды.

Это очень формирующий опыт — видеть, как все, кого я считала своими друзьями, так легко оборачиваются против меня — хотя я сама в этом виновата. Я одариваю их грустной улыбкой, прежде чем кивнуть один раз. Если бы я не думала, что это заставит меня выглядеть хуже, я бы сразу стерла самодовольное выражение с лица Кинсли.

— А теперь пошли, — объявляет она. — Тренировка сегодня заканчивается рано. У меня есть планы с моим парнем.

Это слово не перестает жалить, и я знаю, что таково было ее намерение. Когда они все идут к раздевалке, Эмма стоит там, печально наблюдая за мной.

— Эм, давай, или ты можешь присоединиться к ней, — зовет Кинсли.

Бормоча беззвучные извинения, она идет с ними. Я не виню ее. Подбадривание — это вся жизнь этой девушки, и у нее это хорошо получается. Ни одна часть меня не хотела бы, чтобы она от этого отказалась.

Я отправляю Брейди сообщение и выхожу на футбольное поле, сажусь на трибуны и смотрю на пустой газон. Я провел на этом поле почти четыре полных года и вложил всю свою энергию в то, чтобы болеть за футбольную команду. Огорчает знать, что я не закончу сезон в выпускном классе.

Воспоминания об играх, в которые мы играли в этом году, проносятся у меня в голове. Когда Джейс пробил по воротам с расстояния шестидесяти ярдов. Хайден перехватывает бросок и прокладывает себе путь до самого низа, чтобы забить тачдаун. Грейсон, сыгравший в "Аве Мария" в конце игры, и Картер, поймавший мяч в концевой зоне, продолжают свою серию без поражений. Все это горько-сладкое.

Взъерошивание моих волос привлекает мое внимание, и я поворачиваю голову, чтобы увидеть улыбающегося мне Уайатта. Картер целует меня в макушку, в то время как Джейс садится и притягивает меня в свои объятия. Даже Хейден стоит там, обняв Эмму, ухмыляясь и качая головой в мою сторону.

— Ты не ненавидишь меня?

Картер вздыхает, наклоняясь вперед и кладя руки на колени. — Оказывается, на тебя довольно трудно злиться.

Облегчение захлестывает меня. — Мне так жаль. Я никогда не хотела, чтобы все так вышло из-под контроля.

— Но почему ты солгала в первую очередь? — Спрашивает Эмма.

Я пожимаю плечами. — До того, как я начала учиться здесь, я знала одну вещь — богатство означает власть. Чего я хотела, так это вписаться в общество. Потом одно привело к другому, и я стала девушкой, которую все боготворили. Я думал, что если люди узнают правду, я стану посмешищем всей школы.

Картер качает головой. — Мы никогда не любили тебя за твои деньги, принцесса. Именно твое стервозное отношение и способность ставить людей на место покорили нас.

— И ты горячая, так что это помогает, — язвит Джейс, когда я прислоняюсь к нему.

Рукавом я вытираю несколько слезинок, которым удалось сбежать. — Я действительно люблю вас, ребята.

— Мы тоже тебя любим, — отвечает Картер. — Теперь, если бы только мы могли выяснить, что, черт возьми, происходит в голове Грейсона. Кинсли? Серьезно?

Я качаю головой. — Я не хочу говорить о нем.

Он хмурится. — Еще нет?

— Никогда.

***

Я бегу трусцой по улице, спасаясь от всех своих демонов. Мой отец. Кинсли. Грейсон. Чем быстрее двигаются мои ноги, тем дальше они кажутся.

Музыка льется через наушники в мои уши. Действительно, это терапевтически, то, как песня способна заставить вас чувствовать себя намного лучше. Тексты песен — это своего рода отдушина не только для автора песен, но и для слушателя — вроде как мои танцы. Для меня это всегда был способ рассказать историю — справиться с болью в сердце и просто выплеснуть ее наружу.

Я останавливаюсь, когда в моей голове щелкает идея. Когда я разворачиваюсь и мчусь обратно в студию. Я добираюсь туда в рекордно короткое время и врываюсь в комнату. Брейди внимательно смотрит на меня.

— Я хочу изменить наш дуэт.

Он кажется неуверенным. — Ладно? Какую часть?

Я качаю головой. — Все это. Я хочу изменить танец, песню, все.

— Ты что, совсем с ума сошла? Концерт через четыре дня!

Стоя на своем, я уже могу представить танец в своей голове. — Мне все равно. Мне нужно это сделать.

Глава 23

Грейсон

Кинсли сидит напротив меня и разглагольствует обо всем на свете. Разве она не видит, что мне все равно, какого цвета лак для ногтей был на Бекке сегодня? Из-за нее мне трудно наслаждаться моим молочным коктейлем, что действительно кое-что, потому что в этой закусочной непревзойденные коктейли. Тем не менее, я притворяюсь, что слушаю, и киваю головой во всех частях, которые я считаю важными.

Встречаться с ней — это не то, чего я хочу, но я должен. Это необходимый шаг, хотя он создает для меня больше проблем, чем решает. Она из тех людей, рядом с которыми я обычно терпеть не могу находиться, но она единственная, кто может сделать то, что мне нужно. Сделать ее своей девушкой — это не значит держать меня подальше от Саванны, это значит держать Саванну подальше от меня.

Я знаю, что если она будет стоять передо мной и умолять меня поговорить с ней, у меня не будет ни единого шанса. Я сдамся за пять секунд и вручу ей свое сердце на серебряном блюде. Нет, я не могу этого допустить. Держать ее на расстоянии — это лучше для нас обоих.

— Ты должен был это видеть, — ухмыляется Кинсли. — Она выглядела так глупо, стоя там в полном одиночестве, когда мы все уходили. — Бросив на нее смущенный взгляд, она может сказать, что я не обратил внимания. — Саванна. Сосредоточься, Грейсон.

Я качаю головой. — Не надо. Не говори мне о ней.

— Э-э, хорошо, — нерешительно говорит она, делая глоток воды. — Знаешь, если бы я не знала лучше, я бы подумала, что между вами что-то происходит.

— Что, черт возьми, я только что сказал? — Я срываюсь. — Ты просто не знаешь, как слушать? Я сказал, не говори со мной о ней.

Она усмехается и закатывает глаза, берет свой телефон и просматривает его. Внезапно дверь распахивается, и ко мне врывается разъяренная Делейни, за которой следует Тесса, которая бросает на меня предупреждающий взгляд.

— Грейсон Мэтью.

Вау, у меня проблемы на уровне среднего имени. — Кто тебе это сказал?

— Это не имеет значения. Мне нужно с тобой поговорить. — Взглянув на Кинсли, она уточняет. — Наедине.

— Э-э, извините меня, — дерзит Кинсли. — Не грубо ли это? Разве ты не видишь, что мы здесь заняты?

Лейни пристально смотрит на нее. — Похоже, что меня это, черт возьми, волнует?

И у меня, и у Тессы расширяются глаза. Будучи паинькой с детства, Делейни Каллахан не использует ненормативную лексику, если только она действительно не злится.

Кинсли надувает губы, когда Делейни снова обращает свое внимание на меня. — Грейсон, сейчас же!

— Я бы послушала ее, — советует Тесса. — Она была на тропе войны весь чертов день.

Решив успокоить ее, я говорю Кинсли, что сейчас вернусь, и выскальзываю из кабинки. Лейни бросает последний непристойный взгляд на мою девушку, прежде чем последовать за мной на парковку. Как только мы выходим на улицу, она выглядит так, будто собирается меня ударить.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — Она кричит. — Как ты мог так поступить с Саванной?

— Я ничего ей не сделал, — защищаюсь я, но мы оба знаем, что это ложь.

— Черта с два ты этого не сделал. Я была там в пятницу вечером, собирала осколки, в которых ты ее оставил! — Она делает паузу на секунду, но не дает мне вставить ни слова, прежде чем продолжить. — И потом ты бежишь прямо к Кинсли? Серьезно, Грейсон? Кинсли?

Я поднимаю руки в воздух. — Я должен был, понимаешь? Я, черт возьми, должен был! — Потирая лицо руками, я подхожу и сажусь на ступеньку. — Я не могу заботиться о ней. Не так, как она хочет, чтобы я делал.

— Ты уже делаешь. Если бы ты этого не делал, ты бы не сказал мне, где она живет, — парирует она. — Ты чертовски хорошо знал, что я собираюсь сохранить ее тайну. Так что даже не пытайся играть так, как будто надеялся, что я сделаю за тебя грязную работу.

— Это не имеет значения. Прошлое нельзя переписать, и она не может отменить то, что сделала. Мы никогда не будем чем-то.

Ее брови хмурятся. — Хорошо, мы притворимся, что я знаю, что это значит. — Она проводит пальцами по волосам и вздыхает. — Я просто не хочу видеть, как вы двое выбрасываете то, что создавалось тринадцать лет. Когда мы были маленькими, вы двое были единственным, в чем я была уверена.

Я грустно улыбаюсь. — Тогда все было по-другому, Лейни. Так много изменилось.

— За исключением того факта, что вы все еще без ума друг от друга, — вмешивается Тесса, но как только я смотрю на нее, она поднимает руки в знак капитуляции. — Извини, я сейчас заткнусь.

— Нет! — Делейни спорит. — Тесс права. Я сама видела, как вы двое были друг с другом последние несколько недель. То, как она говорила о тебе. — Она вздыхает. — Это все, что ты надеешься найти, и ты это отбрасываешь.

Из глубины моего горла вырывается стон. — Какого черта ты от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы ты признал, что влюблен в нее!

— Конечно, я влюблен в нее! — Я сухо смеюсь. — Я был с тех пор, как мне было, черт возьми, девять лет.

Она успокаивает свой тон, как будто чувствует, что достучалась до меня. — Тогда скажи ей это. Что бы это ни было, вы двое справитесь с этим.

Я качаю головой. — Мы не можем. Не с этим. — Встав, я достаю ключи из кармана. — Мне жаль, Лейни. Скажи Кинсли, что что-то случилось, и я верну ей счет.

— Грейсон, — зовет она, когда я собираюсь уходить. Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на нее, и она выглядит такой же побежденной, каким я себя чувствую. — Если ты передумаешь, у меня есть запасной билет на концерт Саванны в пятницу вечером. Я думаю, ты должен прийти.

Не имея истинных намерений поддержать ее в этом, я киваю один раз и направляюсь к своей машине. Наивно было думать, что я смогу остаться здесь. Раны слишком свежи, чтобы мы могли сосуществовать прямо сейчас — слишком глубоки, чтобы мы не причинили друг другу еще больше боли. Мне нужно уехать, хотя бы ненадолго.

***

Тайсон бросается на меня с баскетбольным мячом, но ему не хватает координации, которая есть у меня. Я вращаюсь, обхожу его и снимаю — ничего, кроме сети. Воздух в огромном спортзале кажется жарким, когда я обмахиваюсь футболкой. Тай хватает мяч и передает его мне, прежде чем попытаться попасть в кольцо. Он идет, чтобы выстрелить, но, хотя он может быть на два года старше, он на добрых шесть дюймов ниже. Я поднимаю руку и блокирую ее, смеясь, когда он хмурится.

— Ты мелкое дерьмо, Грейсон.

Я смотрю на него понимающим взглядом и улыбаюсь. — Я не уверен, что ты действительно в том месте, чтобы называть кого-то чем угодно.

Он закатывает глаза. — Отвали. Ты уже закончил убегать от своих проблем? Ты пропустил что, уже три дня в школе?

— С каких это пор тебя волнует, сколько я пропускаю в школе? — Я краду мяч и выношу его за пределы трехочковой линии.

— Поскольку я пообещал твоей маме, что буду присматривать за тобой.

Как только я бросаю, мой телефон начинает звонить на скамейке. Я подхожу, вижу имя Кинсли и вызывающую рвоту картинку на экране. Нажимая "Игнорировать", я возвращаюсь к игре.

— Она звонит сегодня уже в восьмой раз. — Он смотрит на свои часы. — И сейчас только полдень.

— К чему ты клонишь?

Он хихикает. — У меня ничего нет. Я просто никогда не ожидал, что ты изменишь свои ни к чему не обязывающие манеры ради какой-то чрезмерно навязчивой малышки из трастового фонда, которая не слезет с твоего члена в течение пяти минут. — Он стоит рядом со мной, пытаясь заблокировать меня. — Я, честно говоря, думал, что ты в конечном итоге будешь встречаться с Саванной.

Я толкаю его локтем в живот, наваливаюсь на него всем телом и сбиваю его с ног, прежде чем нанести идеальный трехочковый, но я не собираюсь праздновать.

Он прищуривается, глядя на меня, и поднимается с пола. — Какого черта, чувак?

— Какого черта все настаивают на том, чтобы говорить со мной о ней? — Я кричу.

— Я не знаю, может быть, потому, что мы все видим то, что ты не хочешь признавать.

Вставая у него перед носом, я готов нанести ему удар. Единственная причина, по которой я этого не сделал, — это потому, что он мой двоюродный брат. — Да? И что это такое?

Он расправляет плечи и отражает мой взгляд. — Что ты меньше похож на человека без нее. Ты зол и иррационален. Ты ходишь и ведешь себя так, будто мир тебя облапошил, и ты ни перед чем не остановишься, пока не сожжешь весь этот чертов мир дотла. — Его разочарование очевидно, когда он протискивается мимо меня и направляется к двери. — Возможно, твой отец многого хотел для тебя, но я не думаю, что какая-то часть его хотела этого.

В одиночестве, чтобы утонуть в собственном разрушении, я ложусь на пол спортзала и смотрю в потолок. Каждая частичка меня знала, что лучше не связываться с ней. План был прост — найти ее слабость, ее ахиллесову пяту и уничтожить ее с помощью этого. Это не могло быть более прямолинейным, но все полетело к чертям в тот момент, когда я поцеловал ее. Один этот вкус того, чем все могло бы быть, в одно мгновение свел меня с ума.

Стоя там, наблюдая, как Трей раскрывает ее секрет всем, я чувствовал противоречие. С одной стороны, я был взбешен. Эта информация была моей, единственной вещью, которая у меня была, и которая могла причинить ей боль. С другой стороны, я испытал облегчение. Она получила то, что ей причиталось, но мои руки остались чистыми, или, по крайней мере, настолько чистыми, насколько они могли быть после всего, что я уже сделал. Однако, увидев, как она ломается, я испытал чувство, которого никогда не ожидал, — сочувствие.

Саванна и я были той единственной константой в моей жизни — единственной вещью, на которую, я знал, я мог рассчитывать. Как будто мы были начертаны звездами… нам суждено быть вместе. Даже когда мы росли порознь, я всегда надеялся, что когда-нибудь мы снова найдем друг друга. Только когда я нашел доказательства предупреждения моего отца, я, наконец, понял, почему он хотел, чтобы я держался от нее подальше. В тот день я так много выпил, что моя мама испугалась, что мне нужно промыть желудок.

На следующее утро я дал себе две клятвы: я никогда больше не дам кому-либо возможности причинить мне такую боль, и я отомщу тем, кто его предал. Предал меня. Я просто никогда не ожидал, что окажусь таким сломленным, как она. В конце концов, возможно, Тайсон прав.

***

Я делаю глубокий вдох, протягиваю руку и стучу, немного ослабляя галстук на шее. Ни одна часть меня не уверена ни в этом, ни в том, что я планирую делать потом, но это шаг. Дверь распахивается, и я встречаюсь с двумя широко раскрытыми зелеными глазами. Делейни замечает мой внешний вид и улыбается.

— У тебя все еще есть этот запасной билет?

Она кивает. — Просто дай мне взять свою сумочку.

Когда она выходит и закрывает за собой дверь, я понимаю, что никогда раньше не видел Делейни такой нарядной. Ее светло-каштановые волосы убраны с лица с помощью косичек и бриллиантовых заколок. Черное платье, которое на ней надето, сверкает, отражая свет, с глубоким вырезом и откровенно. Поскольку она самая близкая мне младшая сестра, пусть кто-нибудь попробует приударить за ней сегодня вечером. Мне нужен был выход для этого сдерживаемого разочарования.

***

Место встречи заполнено поддерживающими друзьями и семьей, но я уверен, что мы здесь единственные из-за Саванны. Мы с Делейни сидим в нескольких рядах от сцены. Лично я не хочу, чтобы Сев видела меня здесь, и Делейни согласилась, объяснив, что мой вид может застать ее врасплох и заставить все испортить.

Мы наблюдаем, как танцоры приходят и уходят со сцены, кажется, часами, но Саванну еще никто не видел. Даже рутина, которую я наблюдал, как она репетировала с Леннон, исполняется как соло. Я в замешательстве смотрю на Делейни, но она только качает головой и улыбается. Наконец, на сцену выходит директор танцевальной студии. Она женщина средних лет и женская версия Брейди.

— Большое вам спасибо, что пришли сегодня вечером, — говорит она в микрофон. — Финальное представление — это то, что даже я смогла увидеть только вчера вечером. Она была полностью поставлена самой танцовщицей и доведена до совершенства всего за четыре дня. Поэтому, пожалуйста, сложите руки вместе для чрезвычайно талантливой Саванны Монтгомери, исполняющей Разбитые воспоминания.

Все аплодируют, и Делейни выпрямляется на своем месте, но сцена остается пустой — до тех пор, пока не заиграет музыка. Это простая мелодия из музыкальной шкатулки с добавлением детского смеха. Двое маленьких детей идут по сцене, держась за руки и игриво подталкивая друг друга локтями.

Внезапно мелодия становится зловещей, и двое танцоров постарше выходят, чтобы увести маленького мальчика. Девочка лихорадочно ищет, бегая взад и вперед со страхом на лице, прежде чем уйти со сцены задом наперед, в сторону, противоположную той, куда увели мальчика.

Люби меня или оставь меня, начинает играть Little Mix, и впервые за весь вечер выходит Саванна. Она выглядит безупречно великолепно в своем белом костюме, с распущенными и завитыми волосами. Ожерелье из белого золота, похожее на то, что я ей подарил, лежит у нее на груди.

Она перемещает свое тело по сцене с изящной легкостью, подпрыгивая в воздухе, как будто у нее есть способность летать. Ее вращения выполнены идеально, и когда она из них выходит, вы можете видеть боль в ее глазах.

Брейди стоит в дальнем углу сцены спиной к толпе, неподвижный и твердый, даже когда Саванна колотит его по спине и тянет за куртку.

Она возвращается к тому, чтобы вкладывать свое тело в каждое движение, следуя за каждым другим так, как не смогла бы ни одна другая танцовщица. Она не просто разыгрывает спектакль, она изливает свою душу.

Когда начинается второй куплет, Брейди начинает двигаться. Это как будто они противостоят друг другу, оба сердитые и не желающие уступать. Затем мост рушится, и он оказывается у нее перед лицом. Она замахивается на него каждой рукой, только для того, чтобы он поймал оба ее запястья — инсценировка нашего первого поцелуя. Ее тело обмякает, когда он держит ее и кружит их.

Выпрямившись, она поворачивается лицом к зрителям, и Брейди поднимает ее за талию. Это блестящий ход, который показывает не только их силу, но и их доверие друг к другу. Они вдвоем синхронно перемещаются по сцене, пока снова не оказываются лицом к лицу. Когда звучат последние ноты, она умоляющими глазами наблюдает, как он хватает маленький кулон и срывает его с ее шеи, прежде чем повернуться и медленно уйти со сцены.

Саванна падает на землю, тянется к нему одной рукой, а другой хватается за грудь. Все помещение погружено в тишину, а из ее глаз текут слезы. С болезненной окончательностью она кладет голову на сцену, и рука, которая сжимала Брейди, расслабляется.

Это столь же душераздирающе, сколь и красиво, и в одно мгновение весь зал поднимается на ноги. Крики и аплодисменты оглушительны, поскольку ее хвалят за такое потрясающее выступление. В аудитории нет ни одного равнодушного человека — включая меня. Особенно я. В то время как все они смотрели танец, я видел историю. История о нас.

Глава 24

Грейсон

Всю ночь я не могу выбросить этот танец из головы. То, как она двигалась. Боль запечатлелась в каждой ее идеальной черте. Даже просто наблюдая за ней, мое сердце разрывалось. Она взяла нашу трагическую историю и сумела превратить ее во что-то прекрасное. Превратила это в искусство.

Есть миллион разных причин, по которым мы должны или не должны быть вместе, и я, кажется, не могу понять ни одну из них. Единственное, что я знаю, это то, что я не могу разобраться в этом самостоятельно. Мне нужно поговорить с Саванной — выложить все на стол и посмотреть, что мы будем делать дальше.

Уже половина четвертого, когда я решаю, что больше не могу ждать. Схватив ключи, я сажусь в машину и еду к ее дому. Всю дорогу я едва могу усидеть на месте. Мы не разговаривали друг с другом с той ночи на вечеринке у Джейса, когда она призналась, что влюблена в меня, а я в ответ выгнал ее из своего дома. Выражение ее лица, когда я кричал ей, чтобы она уходила, все еще запечатлелось в моей памяти, мучая меня поздно ночью, когда я не могу уснуть.

Когда я подъезжаю к ее дому, впереди стоит то, что можно описать только как потрепанную машину. Это немного знакомое; я предполагаю, что это ее отец. Каждый раз, когда я приезжал, чтобы забрать ее, если бы эта машина была припаркована снаружи, она ждала бы на крыльце к тому времени, как я добрался сюда. Мне еще предстоит встретиться с ним лицом к лицу после всего этого времени, но я не собираюсь уклоняться. Мне нужно поговорить с Саванной.

Когда я выхожу из машины и иду к двери, я слышу звон бьющегося стекла, а затем крики, доносящиеся изнутри.

— Никогда больше не говори со мной так, ты меня понимаешь? Ты живешь под моей крышей! Ты относишься ко мне с уважением! — Кричит мужчина.

Я как раз собираюсь постучать, когда дверь распахивается, и из нее, спотыкаясь, выходит отец Саванны. Он выглядит дерьмово, а не наполовину таким, каким я его помню. У него редеют волосы, он пузатый, и от него пахнет так, словно он искупался в бутылке виски.

— Гребаная неблагодарная маленькая сучка, — бормочет он.

Как будто он сначала не понял, что я был там, его глаза встречаются с моими и резко расширяются. Мы двое стоим там, уставившись друг на друга в молчаливом противостоянии, пока он не качает головой и пьяно не спускается по ступенькам к своей машине. Очевидно, что ему не следует садиться за руль в его состоянии, но у меня есть более неотложные дела. Я просто надеюсь, что если он покончит с собой, он никого не заберет с собой.

Дверь оставлена наполовину открытой, и я заглядываю внутрь, прежде чем войти. Саванна присела на пол, подметая то, что выглядит как осколки пивной бутылки. Ее волосы в беспорядке, как будто кто-то запустил в них руки, а ее рубашка порвана.

— Сев?

Ее голова поворачивается ко мне, и тогда я вижу это — свежую рану на ее лбу и отпечаток ладони на щеке. За долю секунды все становится кристально ясно. Все синяки, которые я заметил за последние несколько недель… ее комментарий о том, что нужно иметь дело с вещами намного страшнее, чем грозы… как ничто из того, что я делал, казалось, не оказывало на нее никакого влияния.

Ее отец избивал ее все это время.

— Чего ты хочешь, Грейсон? — Треск в ее голосе говорит мне, насколько она побеждена.

— Почему ты мне не сказала?

Она сухо смеется, встает и высыпает содержимое совка в мусор. — И когда ты ожидал, что я это сделаю? Когда ты искал что-нибудь, что ты мог бы использовать, чтобы разрушить мою жизнь, или, когда ты кричал на меня, чтобы я убиралась из твоего дома?

Я подхожу ближе и протягиваю руку, чтобы дотронуться до нее, но она уклоняется. — Я могу тебе помочь.

— Мне не нужна никакая помощь.

Мои брови хмурятся. — Саванна, он причиняет тебе боль!

— А ты нет? — Она срывается. — Не пытайся сейчас играть в рыцаря в сияющих доспехах! Ты был не лучше, чем он!

— Не будь такой.

Она издевается. — Быть какой? Правдивой? Честной? То, что ты сделал со мной, причинило мне гораздо больше боли, чем все, что когда-либо делал мой отец. — Поворачиваясь, она даже не смотрит на меня, когда произносит следующие слова. — Уходи. Я не хочу, чтобы ты был здесь.

Как будто кто-то вонзил нож для льда прямо мне в грудь. Внутри меня все сжимается, я чувствую, что не могу дышать. Она предпочла бы, чтобы ее бросили, чем позволить мне помочь ей, и почему она должна? Я ничего не сделал, только усложнил ей жизнь. Школа была единственным местом, где она могла вести себя так, будто все в порядке. Как будто ее жизнь не была гребаным крушением поезда. Это был единственный раз, когда она чувствовала себя в безопасности и надеялась, и я отнял это у нее.

Я всегда должен был защищать ее, а вместо этого причинил ей больше всего боли.

***

Я подъезжаю к студии, даже не потрудившись припарковаться или выключить машину, прежде чем ворваться внутрь. Требуется всего минута, чтобы найти Брейди, стоящего с тем же парнем, которого я видел, помогая ему после нашей небольшой драки возле бара. Я хватаю его за плечо и разворачиваю к себе. Его поведение меняется, когда он видит меня.

— Какого черта ты хочешь?!

— Ты знал?

Он смотрит на меня так, как будто я сошел с ума. — Знал, что? Что ты ублюдок?

— Об отце Саванны! — Я кричу. — Ты знал, что он использовал ее как свою личную гребаную боксерскую грушу?

— Он что? — Его мгновенного возмущения достаточно, чтобы сказать мне, что он был таким же невежественным, как и я. — И откуда ты это знаешь?

Я расхаживаю взад и вперед. — Потому что я просто пошел туда, чтобы поговорить с ней, и услышал, как он кричал на нее! Повсюду было разбитое стекло, и у нее ужасный порез на лбу и отпечаток его руки на лице.

— Тогда что ты здесь делаешь? Почему ты ей не помогаешь?

— Она не хочет, чтобы я был там! Не то чтобы я ее виню. У нее есть все права ненавидеть меня, но его… — Я качаю головой, когда во мне нарастает ярость. — Нет. Он уже разрушил мою жизнь. Он не может разрушить и ее.

Направляясь к двери, Брейди окликает меня. — Куда ты идешь?

— Чтобы найти кусок дерьма, — отвечаю я. — Я собираюсь его убить.

***

Я три часа искал сукиного сына, и у меня ничего не вышло. Где бы он ни был, я надеюсь, он знает, каким дерьмовым гребаным человеком он стал. Одно дело ударить своего лучшего друга в спину, но бить собственную дочь? В аду есть особое место для таких придурков, как он, и если бы я нашел его сегодня вечером, я был бы тем, кто отправил его туда.

Когда я еду домой, я натыкаюсь на знакомый участок, где раньше была детская площадка. Сейчас это заросло, но я сразу же вспоминаю водопад. Время, которое мы провели там, было для меня всем, и, хотя на улице может быть холодно, это может быть просто единственное место, которое поможет мне очистить голову.

Тропинка полностью заросла, что говорит мне о том, что здесь давно никто не был. Только когда я углубляюсь в лес, я слышу журчание воды. Расчищая паутину и листву, я наконец добираюсь до открытия. Я пробираюсь сквозь кусты и смотрю на то, что передо мной.

Он выглядит так же, как и восемь лет назад, только старше. Мох покрывает нижние части деревьев, а трава выше, чем я помню. Садясь на один из камней, так холодно, что я вижу свое дыхание, но ярость внутри горит так жарко, что я ее не чувствую.

Достав телефон, я обнаруживаю три пропущенных звонка и семь сообщений от Брейди. Все они — разные варианты того, чтобы сказать мне успокоиться и мыслить рационально. Забавно, как он думает, что имеет какое-то влияние на меня или мои действия. Реальность проста: если бы ее отец не ускользнул от меня сегодня днем, он бы гнил где-нибудь на дне канавы.

Я закатываю глаза и собираюсь положить устройство обратно в карман, когда оно выскальзывает у меня из руки и скатывается по камню, ударяясь обо что-то, прежде чем упасть на землю. Мои брови хмурятся, когда я тянусь, чтобы взять его, и замечаю стеклянную бутылку. Она старая и, очевидно, пролежала здесь некоторое время, но печать, похоже, осталась прочной. Когда я беру ее в руки, то понимаю, что он наполнен свернутыми листками бумаги.

Единственные два человека, которых я когда-либо знал, которые были здесь, — это Саванна и я сам, и, судя по всему, это все еще звучит правдиво. Я подношу бутылку к одному из камней и с грохотом ставлю ее на стол. Стекло легко разбивается, освобождая бумаги внутри. Разворачивая первую, я обнаруживаю, что мои подозрения были верны. На ней нацарапан почерк, который я узнал бы где угодно.

Грей,

Куда ты ушел? Я приехала домой от бабушки, а тебя не было! Папа сказал, что ты и твоя семья переехали. Я скучаю по тебе. Почему ты мне не сказал? Почему ты не попрощался? Просто возвращайся домой. Вернись за мной.

Сави

Я перехожу к следующему.

Грей,

Почему ты мне до сих пор не позвонил? Я знаю, ты знаешь мой номер. Там, куда вы переехали, нет телефонов? Я хотела бы, чтобы кто-нибудь сказал мне, что происходит. Я действительно скучаю по тебе. Я не знаю, что бы без тебя делала. Ты мой лучший друг, Грей. Я просто продолжаю надеяться, что однажды ты вернешься.

Сави

И следующий.

Грей,

Делейни сказала мне сегодня, что твой отец умер. Ты в порядке? Я хотела бы быть рядом с тобой. Я бы прижала тебя по-настоящему крепко, как ты сделал это для меня в ночь той ужасной бури. На днях пришла новая телефонная книга. Я пыталась найти твое имя, но его там не было. Если по какой-то случайности ты вернешься сюда, я надеюсь, ты найдешь это и позвонишь мне. Я скучаю по тебе.

Сави

И еще один.

Грей,

Все становится пугающим. Папа ведет себя странно, все время приходит домой с отвратительным запахом и повсюду падает. Он начал часто оставлять меня дома одну. Он говорит, что я теперь большая девочка и могу с этим справиться, но мне страшно. Я не знаю, что происходит. Почему ты до сих пор не вернулся? Почему ты не позвонил? У тебя есть новый лучший друг? Это потому, что мы поцеловались? Потому что мы можем притвориться, что этого никогда не было. Просто возвращайся домой.

Сави

Последнее короткое, всего три строчки, но этого достаточно, чтобы у меня по коже побежали мурашки.

Грейсон,

Мне страшно.

Дела становятся все хуже.

Если со мной что-то случится, я люблю тебя.

Саванна

Ошеломляющие эмоции угрожают задушить меня правдой. Она не знала. Что бы ни было сделано для записи этого видео, она не была той добровольной участницей, какой я ее считал. Все это время я думал, что она разыгрывает жертву. Она действительно не знала.

Что я наделал?

***

Мой кулак колотит в дверь, когда я хочу, чтобы она открылась. Когда это происходит, Делейни стоит с другой стороны, ее лицо полно беспокойства. Я стараюсь сохранять самообладание, но любой, у кого есть глаза, может видеть, что я ломаюсь.

— Скажи мне, что делать, — умоляю я. — Она ненавидит меня, и у нее есть на это полное право, но, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты сказала мне, что делать.

Она вздыхает. — Все, чего Саванна когда-либо хотела, это ты. Если ты не можешь дать ей этого, тебе нужно держаться подальше. Это все или ничего.

— Что, если я смогу? Что, если я захочу этого?

Изучая мое лицо в поисках каких-либо признаков дурных намерений, она кивает и приоткрывает дверь дальше, чтобы впустить меня.

Глава 25

Саванна

Я опускаю зеркало в машине Брейди, добавляя больше консилера, чтобы скрыть порез на лбу. Я убираю прядь волос, когда заканчиваю. Это не идеальная работа, и если кто-то посмотрит слишком внимательно, они заметят. Однако этого достаточно, чтобы не привлекать к этому внимания. Последнее, чего я хочу, это чтобы люди спрашивали меня, что случилось.

После того, как Грейсон так вежливо рассказал Брейди о том, что мой отец делал со мной, Брейди ворвался ко мне домой и потребовал, чтобы я некоторое время оставалась с ним и Джейкобом. Сначала я сопротивлялась, не желая навязываться. Я занимаю достаточно его времени танцами и тем, что он подвозит меня в школу и обратно. Занимать место в их доме было похоже на посягательство на их отношения, и я бы никогда не простила себе, если бы они расстались из-за меня.

К сожалению, Брейди не принял отказа, и Джейкоб присоединился к нему. Они сказали мне, что единственной альтернативой тому, чтобы не идти с ними, было вызвать полицию. Поскольку на данный момент я уже достаточно обсуждаемая персона в школе, я действительно не хотела, чтобы все тоже об этом узнали. Итак, я собрала сумку, и мы ушли.

— С тобой сегодня все будет в порядке? — Он спрашивает.

— Почему бы и нет?

— Я не знаю. Я имею в виду, что Грейсон вернулся, откуда бы он ни вылез, и теперь знает о твоем отце-говнюке.

Убирая макияж, я закрываю козырек. — Для меня в этом нет ничего нового, Брейди. Ничего такого, с чем я не могла бы справиться.

Гордая улыбка растягивается на его лице. — Это Рокки, которого я знаю и люблю.

— Да, да. Я тоже тебя люблю. Увидимся после. — Я обнимаю его и открываю дверь.

— Хорошего дня в школе, милая! — Говорит он своим лучшим фальцетом, заставляя меня смеяться.

Когда я захожу в школу, я понимаю, что большая часть внимания больше не обращена на меня. Люди не улыбаются мне так, как раньше, но они также больше не бросают на меня неприязненные взгляды. Я иду по коридору к своему шкафчику, машу Картеру и Джейсу. К сожалению, для меня, Кинсли тоже стоит там с Беккой и Пейдж.

— Знаешь, я действительно думаю, что мы должны попросить перенести ее шкафчик. Я не хочу, чтобы меня заставляли смотреть на мусор так рано утром, — шутит она.

Картер издевается. — Саванна, может, и не богата, но она лучше тебя во всех других аспектах. Хочешь увидеть мусор, посмотри в зеркало.

Это мило, как он защищает меня, но это только мотивирует ее продолжать. Она занималась этим с прошлой недели, поскольку у нее не было своего парня, чтобы отвлечь ее. Может быть, с его возвращением сегодня она, наконец, оставит меня в покое.

Ее отвращение мгновенно сменяется милой улыбкой, когда она смотрит мимо меня. — Привет, детка, — воркует она.

Я закатываю глаза. Заговори о дьяволе, и он появится.

Продолжая сосредотачиваться на том, чтобы убрать свои книги и взять те, которые мне нужны для занятий, я вздрагиваю, когда кто-то хлопает рукой по шкафчику рядом с моим. Это так громко, что все в ближайшем радиусе замолкают. Я начинаю думать, что Кинсли, возможно, что-то бросила в меня, но когда я поднимаю глаза, я вижу Грейсона. Он нависает надо мной, его лицо всего в нескольких дюймах от моего.

— Что ты делаешь?

Он проводит костяшкой указательного пальца по моей челюсти. — Что я должен был сделать в тот день, когда попал сюда.

Одним быстрым движением, когда все внимание приковано к нам, он приближает свои губы к моим — целует меня так, словно вдыхает в него жизнь. Я начинаю двигать своими губами вместе с его губами, просто по привычке. Я прихожу в себя, только когда Джейс издает вопящий звук. Что, черт возьми, я делаю?

Я отталкиваю его и сразу же даю ему пощечину с такой силой, что звук эхом разносится по всему коридору. Он вытягивает челюсть, но прежде чем у него появляется шанс что-то сказать, я проскальзываю мимо и оставляю его стоять там — обиженным и отвергнутым, как и я. Добро пожаловать в клуб, ублюдок.

***

Делейни хихикает, отправляя в рот кусочек рогалика. Мы сидим в библиотеке, пропуская первый урок, чтобы провести время, в котором так нуждаются девочки. Одним из преимуществ того, что она любимица директора, является то, что она может уйти с урока практически за что угодно. Пока есть записи о ее пребывании на территории школы, она отмечена.

— Я не могу поверить, что ты дала ему пощечину.

Я выгибаю бровь. — Ты хочешь сказать, что он этого не заслужил?

Качая головой, она делает глоток воды. — Нет, он определенно заслужил. Я просто удивлена. Я не думала, что в тебе это есть.

— Лейни, я сказала ему, что влюблена в него, а он выгнал меня из своего дома и стал встречаться с моим злейшим врагом. Насколько я понимаю, ему повезло, что пощечина — это все, что я сделал.

— Хорошо, туше, — соглашается она. — Но так ли это? Вы двое только что закончили?

Это сложный вопрос, на который так много ответов, что у меня кружится голова. Теоретически, я не хочу иметь с ним ничего общего. Он мучил меня неделями, прежде чем дать мне ложную надежду, что у нас все-таки может быть счастливый конец. Этот небольшой привкус того, что было раньше — даже лучше, чем раньше, — ощущался как рай. Это дало мне надежду на будущее и сделало так, что все дерьмо, с которым я имела дело, того стоило, только для того, чтобы он снова вырвал его в ту же ночь, когда я потеряла все остальное. А потом ударил меня по лицу, когда появился с Кинсли под руку.

Я должна ненавидеть его за все, что он сделал, но именно здесь я столкнулась с препятствием. Потому что он все еще Грейсон. Он все еще способен оживить меня чем-то таким простым, как взгляд. Ощущение его губ на моих все еще похоже на поиск воды в пустыне. И он по-прежнему единственный парень, который когда-либо владел моим сердцем, и я искренне верю, что это никогда не изменится.

— Я не знаю, — честно говорю я ей. — Но, если он хочет получить хоть какой-то шанс вернуть меня, ему придется унижаться.

Она хихикает. — Я не ожидала ничего меньшего. — Настроение в комнате меняется, и выражение ее лица становится серьезным. — Теперь, потому что я не была бы твоим лучшим другом, если бы не заговорила об этом, ты в порядке?

Я собираюсь спросить ее, что она имеет в виду, но выражение ее глаз говорит само за себя. Я со стоном откидываю голову назад. — Он сказал тебе.

— Главный вопрос в том, почему ты этого не сделала.

Я делаю глубокий вдох и извиняюще улыбаюсь ей. — Я никому не говорила. Не Грейсону. Не тебе. Даже Брейди, — объясняю я. — Я думала, что смогу с этим справиться, и я не хотела, чтобы все беспокоились обо мне. Это унизительно.

Она вздыхает, двигаясь, чтобы обнять меня. — Мы твои друзья, Сев. Мы должны беспокоиться.

Моя голова прижимается к ее голове, и впервые за долгое время я чувствую, что все может обернуться хорошо. Секретов больше нет. Моя реальность не нависает над моей головой, угрожая всплыть в самые неожиданные моменты. И лучшая часть? Я не одна. Да, сейчас все определенно не так плохо.

***

Я сижу за своим столом, ожидая начала второго урока, когда в дверь входит Грейсон. Его глаза обшаривают класс, прежде чем остановиться на мне. Я готовлюсь к его гневу, когда он подходит, но вместо ожидаемого гнева он совершенно спокоен. Он кладет руки на мой стол и наклоняется, понижая уровень своего голоса, чтобы его слышала только я.

— Если ты пока не хочешь простить меня, это нормально, но однажды ты это сделаешь. Я не остановлюсь, пока ты этого не сделаешь. — Он приближает губы к моему уху и шепчет: — Мы всегда должны были быть вместе. Возможно, ты больше в это не веришь, но все в порядке. Я буду верить в это достаточно для нас обоих.

С этими словами он отступает и идет на свое место, оставляя меня безмолвной.

***

На следующий день я прихожу в школу и нахожу цветы в своем шкафчике. Двенадцать розовых роз на длинных стеблях, от которых в любой другой ситуации у меня перехватило бы дыхание. К сожалению, это не одна из таких ситуаций, и сохранение роз послало бы ему неверный сигнал. Итак, я раздаю их девушкам, которые выглядят так, будто им, возможно, нужно немного взбодриться.

***

В среду он оставляет ожерелье, которое забрал у меня, на моем столе во время второго урока. Он в черной коробке, и я вижу, что он починил цепочку с того момента, как порвал ее. Я провожу пальцем по выгравированной пластинке, прежде чем закрыть коробку и положить ее в сумочку. Несмотря на то, как сильно я хочу его надеть, я не доставлю ему удовольствия видеть, как он снова висит у меня на шее.

***

Четверг преподносит другой сюрприз. Утром я нахожу рисунок, приклеенный скотчем к моему шкафчику. Фотография двух маленьких детей, держащихся за руки, с надписью: “Сави и Грей” вверху, разделенной сердечком. Должно быть, я была в третьем классе, когда нарисовала это.

— Он нарисовал тебе рисунок? — Спрашивает Делейни, сбитая с толку.

Я качаю головой. — Я нарисовала это для него, когда нам было лет по восемь. Я не могу поверить, что он сохранил его.

Она смотрит, как я аккуратно складываю его и кладу в сумку. — Думаешь, он уже достаточно пресмыкался?

— Не совсем.

***

Одно из преимуществ Грейсона, неустанно работающего, чтобы вернуть мою привязанность, заключается в том, что Кинсли еще не сказала мне ни слова с утра понедельника. Я не знаю, чем он ей угрожал, но, будучи на неправильной стороне его безумия раньше, я могу только предположить, что это напугало ее и заставило замолчать.

Я сижу за обеденным столом, делаю домашнее задание, которое пропустила на прошлой неделе, когда кто-то ставит передо мной бутылку. Я откладываю ручку и беру ее в руки. Когда я понимаю, что это такое, я ничего не могу сделать, чтобы сдержать свой смех.

Лимонад с ежевикой.

— Что это? — Спрашивает Джейс. Я пододвигаю к нему бутылку, и он хватает ее, чтобы прочитать этикетку. — Разве это не тот напиток, ради которого ты отправила Кинсли в погоню за дикими гусями?

Я киваю и краем глаза вижу, как Грейсон пытается скрыть улыбку. Нет, этого не происходит. Хотя жест милый, ему не удастся вернуть меня напитком. Ему придется постараться еще больше.

Встав, я сосредотачиваю свое внимание на Джейсе. — Ты можешь забрать это. Мне это даже не нравится.

Мне требуется все, что у меня есть, чтобы не обращать внимания на пристальный взгляд Грейсона, когда я выхожу из кафетерия.

***

К концу дня я вижу, что его терпение начинает ослабевать. Поскольку каждая попытка была брошена ему в лицо, очевидно, что он не ожидал, что это будет так сложно.

Я стою у своего шкафчика, когда чувствую его позади себя. Его рука скользит вниз по моей спине, когда его голос достигает моих ушей.

— Когда ты собираешься простить меня?

Я поворачиваюсь, используя каждый мускул своего тела, чтобы не упасть обратно в его объятия. — Я же сказал тебе, я не собираюсь.

Наши друзья, да и все вокруг, если уж на то пошло, с любопытством наблюдают за нами. Однако Грейсон, похоже, не возражает, поскольку придвигается чуть ближе.

— Но я скучаю по тебе, и я знаю, что ты тоже скучаешь по мне.

— Тебя, по которому я скучаю, не существует. По крайней мере, больше нет. Я даже не уверена, что знаю тебя.

Он вздыхает, утыкаясь лбом в мое плечо. — Это неправда. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой.

— Ну, тогда просто я больше не могу тебе доверять.

Слегка толкая его в грудь, он отступает, и я закрываю свой шкафчик, прежде чем идти по коридору. Все не сводят с меня глаз, а те, кто этого не делает, начинают, когда Грейсон называет мое имя.

— Саванна, подожди. Пожалуйста.

Я оборачиваюсь, чувствуя себя полностью побежденной. — Зачем Грейсон? Чего ты вообще можешь хотеть сейчас?

— Чего я всегда хотел — тебя. — Он подходит ближе и останавливается, только когда оказывается в паре футов от меня. — Последние несколько недель, даже последние восемь лет, были сплошным адом. Между тем, как нас оторвали друг от друга, когда мы были просто детьми, и воссоединением при самых хреновых обстоятельствах, известных человеку, — все это точно научило меня одному: моя жизнь лучше, когда в ней есть ты.

Мы привлекли аудиторию, но я не думаю, что его это волнует, потому что его внимание сосредоточено исключительно на мне.

— С тех пор как я попал сюда, мы находимся в состоянии войны из-за двух вещей, без которых ни один из нас не может жить, — власти и контроля. Итак, я уже потерял тебя однажды, и ты, должно быть, сошла с ума, если думаешь, что я позволю этому случиться снова, так что к черту это.

Он падает передо мной на колени, и все вокруг ахают.

— Ты можешь забрать это. Господи, я бы вырвал свое сердце и отдал его тебе, если бы думал, что это принесет мне хоть какую-то пользу. Единственное, чего я хочу, — это ты, потому что я влюблен в тебя. Я знал это, когда мне было девять лет, и я чертовски хорошо знаю это сейчас. Ты — это все для меня, Саванна. Больше никого нет, и я не хочу жить без тебя рядом со мной.

Мой желудок подкатывает к горлу, когда я таращусь на Грейсона, услышав все, что я всегда мечтала от него услышать. Упрямый, меткий в удары квотербек стоит передо мной на коленях, и все, что я вижу, уставившись на меня в ответ, — это маленький мальчик, с которым я поклялась провести остаток своей жизни.

— Вставай.

— Нет, пока ты не простишь меня, — возражает он.

— Грей. — Одного этого прозвища достаточно, чтобы зажечь надежду в его глазах. — Встань с пола и, блядь, поцелуй меня.

Не нужно повторять дважды, он вскакивает и притягивает меня к себе, чтобы накрыть мой рот своим. Он берет все, что может, и в то же время отдает мне всего себя. Это нуждающееся и страстное чувство, и оно само по себе способно перезапустить мое сердце.

— Я люблю тебя, так чертовски сильно, — говорит он мне, и я не думаю, что когда-нибудь устану слышать это от него. — Ты действительно прощаешь меня?

Я киваю. — Но у меня есть одно условие.

— Что угодно.

Делая шаг назад, я не свожу с него глаз. — Я хочу, чтобы ты все объяснил.

Глава 26

Грейсон

Держа руку Саванны в моей, мы идем через лес к единственному месту, которое я действительно могу назвать нашим — скрытому от любопытных глаз и ушей всех остальных. Если есть какое-то место, где мы должны поговорить об этом, то это здесь. Она заслуживает того, чтобы знать правду. Я просто боюсь последствий.

— Ты помнишь, как я впервые привел тебя сюда?

Она смотрит на меня и улыбается. — Как я могла забыть? Ты ведь не ведешь меня сюда, чтобы убить, не так ли?

— Не будь глупой, — поддразниваю я, повторяя это в ответ, подталкивая ее локтем.

По выражению ее лица я могу сказать, что прошло много времени с тех пор, как она была здесь в последний раз. Она нежно проводит рукой по дереву, на котором мы вырезали наши инициалы. Сейчас их едва видно, но мы знаем, что они есть. Закончив осмотр, она подходит, садится рядом со мной и делает глубокий вдох.

— Хорошо, я готова.

Я протягиваю руку, чтобы взять ее за руку, зная, что рассказ об этом может многое изменить для нее. Каким она видит своего отца, хотя он сам причинил большую часть вреда. Как она видит себя. Этот разговор может сломать ее еще больше, чем она уже была.

— Ты уверена? Есть вещи, которых ты не знаешь. Вещи, которые, возможно, тебе не следует знать. — Я предупреждаю, но она остается твердой и качает головой. — Хорошо, с чего ты хочешь, чтобы я начал?

— День, когда ты ушел.

***

Я смотрю, как дождь стекает по окну, погода выглядит именно так, как я себя чувствую. Мало того, что Саванна уехала на эти выходные, но я не могу играть на улице. Даже сидеть на крыше запрещено, пока она не высохнет, и не похоже, что это произойдет в ближайшее время.

Но завтра Сави вернется домой, и я не могу дождаться. С тех пор, как мы впервые поцеловались в четверг, я был еще более взволнован, увидев ее, чем обычно. Если бы наши родители знали, они, вероятно, сказали бы, что мы слишком молоды, чтобы испытывать чувства друг к другу, но что они знают?

— Грейсон, ужин! — Зовет моя мама.

Я отстраняюсь и направляюсь к лестнице, используя перила, чтобы соскользнуть вниз. Моя мама стоит внизу с разочарованным выражением лица.

— Однажды ты упадешь, делая это, и я не хочу слышать, как ты плачешь об этом, когда ты это сделаешь.

Кое-что я узнал о своей маме, так это то, что она обожает, когда я милый. Итак, я мило улыбаюсь и обнимаю ее. Как я и планировал, она сдается. Мы вдвоем идем в столовую, где нас уже ждет мой отец.

— Привет, Грей. — Он приветствует меня. — Ты все выходные провел в своей комнате. Ты уверен, что с тобой все в порядке?

Я киваю. — Мне просто скучно, и я действительно скучаю по Сави.

— Ну, как насчет того, чтобы завтра мы пошли в крытые клетки для бейсбола? Это тебя подбодрит?

От одной этой идеи у меня сразу улучшается настроение, и я бросаюсь к нему, чтобы крепко обнять. — Можем мы сыграть в игру после ужина?

— Конечно. Как звучит Uno?

— Тот, который обычный, или тот, который бросает в тебя карты? — Разница имеет значение.

Издав легкий смешок, мы с ним оба знаем, что каждый из нас хочет того, чего не хочет другой. Я пристально смотрю на него и жду его решения.

— Тот, кто бросает в тебя карты. — Я начинаю праздновать, когда он останавливает меня. — Но только если ты пообещаешь быть полегче со своей матерью.

— Сделка.

Мы все садимся ужинать. В воздухе разносится запах домашних макарон с сыром, и у меня текут слюнки. Мой папа благодарит мою маму быстрым поцелуем, прежде чем приступить к делу. Он такой же вкусный, как и всегда, а сырный чесночный хлеб, который к нему подается, — мой любимый.

Папа начинает убирать со стола, пока я достаю игру из шкафа, когда раздается стук в дверь. Моя мама выглядывает в глазок, и на ее лице появляется растерянное выражение, когда она отвечает. Пятеро полицейских стоят на другой стороне.

— Миссис Хейворт?

— Да? — Она отвечает.

Один из офицеров поднимает листок бумаги. — У нас есть ордер на обыск помещения.

Они прокладывают себе путь, мгновенно начиная смотреть сквозь вещи. Мой отец выходит из кухни, обнаруживая, что я и моя мама в панике, когда она прижимает меня к себе.

— Что это значит?! — Он рычит, привлекая к себе все внимание.

Двое мужчин обмениваются несколькими шепотками, прежде чем направиться прямо в офис. Я следую за ними, и когда я вижу, что они идут к моему секретному месту, я паникую. Они собираются рассказать моим родителям о фотографии Саванны! Она сказала мне не показывать им это!

— Эй! Убирайся оттуда! Это мое!

Однако, когда они открывают его, он наполнен не только всеми моими скрытыми сокровищами, но и деньгами. Они встают, идут прямо к моему отцу и разворачивают его, чтобы надеть на него наручники.

— Лэндон Хейворт, ты арестован за подделку документов и растрату. У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде.

— Папа! — Я кричу. Я пытаюсь добраться до него, но моя мама удерживает меня.

— Тереза, позвони нашему адвокату! Пусть он встретит меня в участке.

Слезы окрашивают наши щеки, когда мы смотрим, как моего отца вытаскивают из нашего дома и бросают на заднее сиденье полицейской машины. Его глаза встречаются с моими, когда они отъезжают, и он беззвучно произносит "Я люблю тебя".

***

— Моя тетя Лора приехала, чтобы забрать меня, а моя мама провела следующие два дня с адвокатом, пытаясь вытащить моего отца из тюрьмы. Согласно ордерам, у них были доказательства того, что мой отец украл много денег у компании, в которой он работал. Более трех миллионов долларов были переведены на его имя и полностью пропали без вести. То, что они нашли под половицей, было чуть меньше четырехсот тысяч.

Я делаю паузу, чтобы справиться со своими эмоциями. Саванна, кажется, шокирована только тем фактом, что его арестовали, но я только начал.

— Был суд, но я был слишком мал, и моя мама не отпустила меня. В конце концов, он был признан виновным по всем пунктам обвинения и приговорен к семи годам заключения в федеральной тюрьме. Я несколько раз навещал его, но шесть месяцев спустя его зарезали во время тюремного бунта.

— О, Боже мой. — Она задыхается и прикрывает рот. — Грейсон, это ужасно. Мне так жаль.

Я качаю головой. — Ты не знала, но я еще не закончил.

— Становится хуже?!

Кивая, я начинаю успокаивающим движением потирать большим пальцем ее руку. — Перед смертью мой отец был очень непреклонен в одном — он был невиновен в преступлениях, в которых его обвиняли. Это была одна из двух вещей, которые всегда были у меня в голове. Другая заключалась в том, что ты и твой отец были опасны, и мне нужно было держаться от вас подальше.

— Я? Я была всего лишь ребенком, — протестует она.

— Как только мне исполнилось восемнадцать, я начал изучать его дело и обнаружил некоторые несоответствия, которые заставили меня заглянуть еще дальше. Я вспомнил его предупреждение и сосредоточился на исследовании твоего отца. Оказывается, во время деловой поездки в Вегас твой отец открыл для себя азартные игры. Только вместо того, чтобы сделать это ответственно, он провалился в кроличью нору. Он потратил все свои сбережения, а когда у него закончились деньги, он занял у каких-то плохих людей. Из того, что я видел, он делал большие ставки и возвращал лишь небольшие суммы. Когда ростовщики пришли за деньгами, у него их не было, поэтому он начал красть их у компании, в которой работали наши отцы.

Ее глаза показывают, насколько все начинает проясняться.

— Он этого не делал, — умоляет она, уже видя, к чему я клоню.

Моя голова опускается. — Компания узнала об этом в течение нескольких месяцев из-за пропажи больших сумм, и твой отец подставил моего, чтобы тот взял вину на себя. Должно быть, ему помогли, потому что все дело было практически раскрыто, так что я предполагаю, что он заплатил кому-то, чтобы замести следы. Однако самая большая улика… — Я делаю паузу и делаю глубокий вдох, зная, что это причинит ей боль. — Самой большой уликой было видео. Показания десятилетней девочки, утверждающей, что она видела, как мистер Хейворт прятал деньги под половицей в кабинете.

Как проклятый обрыв, ее слезы льются водопадом перед нами. — Нет. Нет, нет, нет. Я не. Пожалуйста, скажи мне, что я этого не делала.

Я прижимаюсь своим лбом к ее лбу. — Мне так жаль, Саванна. Я думал, ты знаешь.

— Я понятия не имела, клянусь. — Она держится за голову и рыдает. — Неудивительно, что ты ненавидел меня. Ты должен! Я ужасный человек!

— Нет. — Я беру ее лицо в свои ладони, заставляя ее посмотреть на меня. — Ты была ребенком, которым манипулировал кто-то, кто должен был защищать тебя, заставляя что-то делать. Это не твоя вина.

Я обнимаю ее, пока она плачет, мы оба полностью понимаем, что события, которые разлучили нас, вышли из-под нашего контроля. Возможно, я вернулся сюда с намерением отомстить, но вместо этого я получил нечто гораздо большее. Ее.

— Я действительно хочу остаться с тобой, но я обещала Брейди, что помогу ему кое с чем в студии. — Она шмыгает носом, вытирая глаза.

Я киваю и целую ее в лоб. — Все в порядке. Я отвезу тебя. Но Сев?

— Да?

— Я люблю тебя.

Когда она выдыхает, ее лицо расплывается в улыбке, от которой у меня перехватывает дыхание. — Я тоже тебя люблю.

***

Высадив Саванну у студии, я возвращаюсь домой и нахожу свою маму в гостиной. На экране телевизора воспроизводятся домашние видеоролики обо мне в детстве. Когда я вижу себя бегающим в плаще Бэтмена, с трубкой из бумажного полотенца в качестве меча, я смеюсь.

— Я был такой странный.

— Да. Хотя ты всегда была моим фаворитом.

Тихий смешок вырывается из моего рта. — Фаворит из одного. Посмотри, как я достигаю величия.

Я подхожу к стопке фильмов и ставлю другой. Когда моя мама нажимает кнопку воспроизведения, я сажусь рядом с ней.

— Саванна, пойдем, — говорю я ей, начиная терять терпение.

— Я иду, иду. — Она входит в кадр в своем белом трико. — Боже, Грей. Ты не можешь торопить совершенство.

Тесса и Делейни стоят рядом с нами, улыбаясь, когда Сави идет ко мне с искусственными цветами.

— Ладно, — начинает Лейни. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы присоединиться к Грейсону и Саванне. — Она поворачивается ко мне. — Берешь ли ты, Грейсон, Саванну в жены? Любить, даже когда она больна и отвратительна?

— Беру.

Она улыбается и поворачивается к Сави. — А ты, Саванна, берешь ли Грейсона в мужья? Любить, даже если он вонючая задница?

Саванна хихикает. — Беру.

— Что ж, тогда, властью, данной мне, куском картона, который мы с Тессой нарисовали сегодня утром, я объявляю вас мужем и женой. Теперь вы можете поделиться коробкой сока.

Сави делает первый глоток и протягивает его мне, чтобы я сделал то же самое. Затем мы обмениваемся кольцами для чистки труб и машем в камеру.

— Оу. — Моя мама прижимает руку к груди. — Вы двое были самыми милыми.

Я не могу удержаться от улыбки, надеясь, что однажды эта фальшивая свадьба станет настоящей. — Да, мы были.

***

Полчаса спустя я работаю над эссе, когда звонит мой телефон и на экране появляется имя Брейди. На секунду я задаюсь вопросом, не разрядился ли телефон Саванны. Она упомянула, что придет после того, как они закончат.

— Алло? — Я отвечаю.

— Привет, Грейсон. — Похоже, Брейди не в восторге от разговора со мной. — Могу я очень быстро поговорить с Саванной? Я просто хочу знать, будет ли она дома к ужину, а она не отвечает на звонки.

В одно мгновение все становится ледяным. — Подожди, что? Я высадил ее у студии почти час назад. Она сказала, что должна тебе кое в чем помочь.

— Я не был в студии весь день, и мы с ней определенно никогда не строили планов.

Для того, чтобы все щелкнуло, требуется всего секунда. То, что она знает все. Как она была убита горем из-за этого. Решительный взгляд в ее глазах, когда я высадил ее. Нет.

— Блядь! — Я вскакиваю со стула и хватаю ключи со стола, перепрыгивая большую часть ступенек, когда спускаюсь по ним. — Встретимся в доме ее отца! Я думаю, она в беде.

Глава 27

Саванна

Я сижу в большом офисном кресле и жду, когда мой отец положит трубку. Он ходит взад и вперед, в то время как мужчина в костюме наблюдает за мной через стол. Папа выглядит расстроенным. Я ненавижу, когда он такой.

— Просто поставь 5000 долларов на Бронкос, — говорит он в телефон. — Да, я гожусь для этого. Я принесу тебе деньги к завтрашнему дню. — Повесив трубку, он вздыхает и меняет выражение лица. Он подходит и опускается передо мной на колени. — Теперь Сави, моя милая, милая, маленькая Сави. — Он заправляет мои волосы за ухо. — Ты должна рассказать хорошему человеку, что мы практиковали, хорошо?

Я хмурюсь. — Но это ложь, и ты сказал, что лгать плохо.

— Я знаю, детка, но на этот раз все в порядке, потому что, если ты этого не сделаешь, папе придется уйти, как это сделала мама.

Мысль о потере моего отца заставляет мое сердце болеть. Я уже должна прожить остаток своей жизни без моей мамы. Я тоже не хочу жить без своего папы.

Я киваю, и он отступает за камеру. Мужчина в костюме улыбается мне, но выглядит он не очень хорошо, поэтому я не улыбаюсь в ответ. Он нажимает кнопку на камере, а затем поворачивается ко мне.

— Хорошо, Саванна. Я просто задам тебе несколько вопросов о той ночи, когда ты осталась в доме своего друга Грея, хорошо?

Качая головой, я поправляю его. — Его зовут Грейсон. Только я и его отец можем называть его Грей.

Он хихикает. — Прости, ночь, которую ты провела в доме своего друга Грейсона. Так лучше?

— Да.

Глядя в лежащий перед ним блокнот, он читает следующий вопрос со страницы. — Ты сказала, что посреди ночи проснулась и тебе нужно было выпить, верно?

— Мм-хм. Мне хотелось пить, поэтому я спустилась вниз за стаканом молока.

— И когда ты спустилась вниз, чтобы выпить, что ты увидела?

Я смотрю на своего отца, зная, что это та часть, где я должна лгать. Он ободряюще кивает мне, и я повторяю ответ, который он мне сказал. — Я видела, как мистер Хейворт клал деньги под половицу в кабинете.

Мужчина в костюме на секунду оглядывается на моего отца, и они оба счастливо улыбаются. — Ты заглядывала туда после того, как он ушел?

Качая головой, что-то в этом вызывает у меня тошноту. — Я только увидела, что там было много денег.

***

Как я могла быть такой глупой, что никогда не складывала кусочки вместе? Менее чем через год после этого интервью Грейсон исчез. Мой отец не сказал мне, куда они уехали, просто сказал, что они уехали и не вернутся.

Этот мудак точно знал, что он сделал. Он знал, какие жизни он разрушил. Его лучшего друга. Грейсона. Мою. Единственный человек, о котором он когда-либо заботился, — это он сам. Даже когда он работал, чтобы замести следы и обвинить отца Грейсона в преступлении, которое он сам совершил, он все еще делал ставки на украденные деньги.

Часть меня надеется, что причина всех наркотиков и алкоголя за последние семь лет заключалась в том, чтобы справиться с чувством вины за то, что он сделал. По крайней мере, тогда, казалось бы, что у него есть какая-то совесть. Если он не испытывает никаких угрызений совести за то, что он сделал, тогда я не уверена, что вообще когда-либо его знала.

Я смотрю на свой дом, зная, что монстр внутри. Все это сводится к нему. Отца Грейсона забрали слишком рано, из-за него. Из-за него Грею пришлось расти без отца. Миссис Хейворт пришлось растить сына без мужа из-за него. Я потеряла своего лучшего друга из-за него. Он тот, кто все испортил, и я собираюсь покончить с ним раз и навсегда.

Нажав кнопку на своем телефоне, я кладу его в карман и захожу в дверь. Мой отец стоит на кухне. Он усмехается, когда видит меня, и его верхняя губа приподнимается от отвращения.

— Где была твоя задница последнюю неделю?

— У Брейди. — Я стараюсь говорить спокойно.

— Да? — Он оглядывает меня с ног до головы. — Ты уверена, что не общалась с этим ребенком Хейвортом?

Мои глаза сужаются. — Что, если я так и делала?

— Тогда тебе лучше прекратить это дерьмо прямо сейчас. Я не хочу, чтобы ты приближалась к этому мальчику.

— Почему? Потому что ты боишься, что я узнаю о том, что ты сделал с его отцом? — То, как краска стекает с лица моего отца, показывает его вину. — Да, я все об этом знаю. Как ты проиграл все наши деньги. Как ты украл у компании, в которой проработал пять лет. И даже то, как ты подставил своего лучшего друга, чтобы взвалить вину на него.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — возражает он, но это так же слабо, как и он.

— О, да ладно тебе. Не пытайся сейчас быть таким благородным. Продолжай. Злорадствуй. Что подобное сошло тебе с рук, ты должен был почувствовать себя крутым парнем.

Его взгляд впивается в меня, его тело напряжено и неподвижно. — Я сделала то, что должен был, и твоя маленькая задница должна быть благодарна за это.

— Что ты должен был? — Я срываюсь. — Ты заставил своего лучшего друга взять вину за преступление, которого он не совершал! Он умер там! Отец Грейсона мертв, и ты это сделал.

— Ты чертовски права, что я это сделал! — Рычит он, швыряя бутылку виски на стойку. — И я бы сделал это снова! Я получил больше денег от этой аферы, чем когда-либо видел в своей жизни. Я не виноват, что хрупкий маленький засранец не смог справиться с собой в тюрьме.

Я не могу поверить словам, которые слетают с его губ, но еще хуже то, что написано у него на лице. Он выглядит гордым — довольным собой за то, что ему сошли с рук миллионы, в то время как его самый близкий друг потерял свою жизнь. Нет ни малейшей капли раскаяния, и это заставляет мою кровь кипеть.

— Ты монстр, — говорю я ему. — Презренное, печальное оправдание для мужчины.

Его глаза темнеют, как будто гнев в нем начинает выплескиваться на поверхность. — Ты должна поклоняться земле, по которой я хожу. Дерьмо, которое я натворил, уберегло тебя от приемной семьи. Если бы я попал в тюрьму, у тебя бы никого не было!

— Мне было бы лучше!

Он сухо смеется и обходит стойку, чтобы встать передо мной. — Если бы твоя мать могла видеть тебя сейчас — жадную, неблагодарную маленькую сучку, которой ты являешься, — она была бы в ужасе.

— Пошел ты! — Я шиплю. — Я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделал. Поскольку я, сама того не подозревая, была одним из ключевых доказательств по делу, я уверена, что ФБР будет интересно узнать, как вы заставили маленькую девочку лгать под присягой.

— Ты бы не посмела.

— О, я бы определенно посмела. — Поворачиваясь, чтобы уйти, я делаю один шаг к двери. — Наслаждайся своим напитком. Пройдет некоторое время, прежде чем у тебя появится еще один.

Прежде чем я успеваю убежать, он хватает меня за волосы и тянет назад. — Только через мой труп.

Его кулак врезается мне в лицо с жестокой силой, вызывая стреляющую боль в челюсти. Он использует свою хватку, чтобы ударить меня головой о стойку и швырнуть на пол. Удар в живот — это как попасть под грузовик. Я пытаюсь защититься, но когда он снова замахивается на меня ногой, я чувствую, как хрустит мое запястье.

— Ты глупая, глупая маленькая девочка, — усмехается он, продолжая избивать. — Я должен был надрать тебе задницу много лет назад. — Еще один удар по моему лицу, и металлический привкус крови наполняет мой рот. — Наконец-то избавиться от тебя будет лучшим днем в моей гребаной жизни.

Боль во всем моем теле настолько сильная, что мне трудно оставаться в сознании. Однако, как бы я ни была неподвижна, он не сдается. Удары ногами и кулаками все так же сильны, и никаких признаков ослабления. Он собирается убить меня.

Когда наступает реальность, я думаю о самых близких мне людях. Брейди. Делейни. Грейсон. С ними все будет в порядке? Что они подумают, что со мной случилось? Моему отцу это тоже сойдет с рук? Это ужасное чувство, знать, что я вот-вот умру. Единственное, чего я с нетерпением жду, это снова увидеть свою маму.

Все начинает расплываться, когда я слышу слабый звук распахивающейся двери.

— Отвали от нее! — кричит человек, и каким-то чудом удары прекращаются. — О Боже мой, Сави. Нет, нет, нет! Черт! Останься со мной, пожалуйста.

Грейсон? Я пытаюсь открыть глаза, но не могу. Это слишком сложно. Я слишком слаба. Проигрывая битву за то, чтобы не заснуть, темнота берет верх, и боль проходит.

Глава 28

Грейсон

Я вдавливаю педаль в пол, нарушая все правила дорожного движения, известные человеку, когда я мчусь через город. Каждый раз, когда я пытаюсь позвонить Саванне, она сразу попадает на голосовую почту. Мой разум сразу же представляет худшее, и мое сердце падает при мысли об этом. Если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу.

Кусок дерьма ее отца на улице, а это значит, что он явно дома. Я бросаю свою машину на стоянке и взбегаю на шаткое крыльцо, врываясь в дверь. То, что я вижу, сбивает весь мой мир с его оси. Саванна свернулась калачиком на полу в позе эмбриона, когда ее отец злобно пинает ее. Моя ярость достигает уровня, который пугает даже меня.

— Отвали от нее! — Я рычу, подбегая к ней. Ее отец, трус, которым он является, использует мое отвлечение, чтобы сбежать. Я знаю, что должен преследовать его, но я не могу оставить Саванну. Не сейчас. Не так. — Боже мой, Сави. Нет, нет, нет! Черт! Останься со мной, пожалуйста.

Повсюду кровь, и страх ее смерти становится пугающе реальным. Я достаю свой телефон и звоню 9-1-1, говоря им приехать как можно быстрее. Саванна без сознания, и ее пульс слабый.

Я только что вернул ее. Не забирай ее у меня снова. Пожалуйста. Она нужна мне.

К тому времени, когда приезжает скорая помощь, моя одежда испачкана красным — мои руки покрыты от давления на ее раны. Парамедики странно на меня смотрят. Они, наверное, думают, что это сделал я, как будто я какой-то жестокий придурок, который избивает свою девушку. Я не обращаю на это внимания, когда они поднимают Саванну на носилки и выкатывают ее за дверь. Подъезжает полицейская машина, и из нее выходят два офицера, все мрачные, когда они смотрят на ее распростертую фигуру.

— Нам понадобится ваше заявление, но для этого я попрошу кого-нибудь встретить вас в больнице, — говорит мне офицер, и я молча киваю в знак благодарности.

Брейди подъезжает, как только мы выходим на улицу. Его глаза резко расширяются, когда они загружают Сави в заднюю часть машины скорой помощи.

— Сев! Что, черт возьми, произошло?

Я стараюсь сохранять хладнокровие, но каждый раз, когда я думаю об этом ублюдке, мое зрение затуманивается от ярости. — Ее чертов отец. Вот что произошло. — Как раз перед тем, как они закрывают двери, я останавливаю их. — Подожди, я иду с ней.

— Вы семья?

Я качаю головой. — Я ее парень.

Он смотрит на меня сочувственно. — Прости, сынок. В машине скорой помощи разрешено находиться только членам семьи.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? Ее семья сделала это с ней!

Желание бороться со всеми, кто стоит у меня на пути к ней, очень сильно, и я думаю, Брейди это видит, потому что он встает передо мной.

— Грейсон, все в порядке. Садись в мою машину, и я отвезу тебя туда.

— Нет. — Я начинаю идти к своей машине. — Я сам за рулем.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — утверждает он. — Ты злишься. Безумный. Если ты недостаточно сосредоточен, ты можешь потерпеть крах. Как ты думаешь, Саванна хотела бы этого?

Когда машина скорой помощи увозит самую важную часть моей жизни, я хватаю Брейди за плечи и прижимаю его к своей машине, держа за горло. — Не говори мне, блядь, чего хотела бы Саванна! Она бы, блядь, не хотела ничего из этого! — Встревоженные офицеры дергают меня назад, и я стряхиваю их, едва в состоянии выдержать пребывание в собственной шкуре.

— Ты прав. Мне жаль, — хрипит он.

Я знаю, что срываю свой гнев не на том человеке. Однако вместо того, чтобы извиниться, я разворачиваюсь и иду к его внедорожнику.

***

Движение в Калифорнии раздражает в обычный день, но когда мы пытаемся добраться до больницы без мигалок и сирен, это мучительно хуже. Я даже не дожидаюсь, пока машина остановится у входа в больницу, прежде чем выскочить и забежать внутрь.

— Я ищу Саванну Монтгомери. Ее только что привезла скорая помощь.

Женщина за столом, кажется, тоже охвачена моей паникой. Она потрясенно смотрит на мою окровавленную одежду, прежде чем стряхнуть ее и что-то напечатать на своем компьютере. Все мое тело дрожит. Я не могу справиться с тем, что не знаю, где она и все ли с ней в порядке.

— Согласно этому, они отвезли ее в операционную, — говорит она мне, и мой желудок сжимается. — Я сообщу доктору, что ты здесь, и он пришлет кого-нибудь, чтобы поговорить с тобой в ближайшее время. Просто присаживайся.

Я стою совершенно неподвижно, не в силах пошевелиться, пока ее слова звучат в моей голове. Саванна в операционной. Этот кусок дерьма избил ее так сильно, что ей нужна гребаная операция.

Брейди нежно берет меня за руку и ведет к одному из стульев в комнате ожидания. Затем он идет и берет упаковку дезинфицирующих салфеток у одного из администраторов и вручает их мне.

— Чтобы вымыть руки, — уточняет он, и это напоминает мне, что на них вся ее кровь.

Вероятно, это выглядит так, будто я совершил убийство, и если бы я не был так обеспокоен тем, все ли в порядке с Саванной, это именно то, что я бы делал прямо сейчас. Этот сукин сын не сделал ничего, кроме как разрушил жизни окружающих ради своей личной выгоды. Я знаю, что мое внимание должно быть сосредоточено на Сави, но я собираюсь убедиться, что этот ублюдок заплатит за это.

***

Кажеться, что проходят часы, прежде чем в приемную заходит мужчина в темно-синей форме.

— Саванна Монтгомери?

Я вскакиваю со своего места, и Брейди следует за мной к нему. — С ней все в порядке?

— Она стабильна. У нее была разорвана селезенка, поэтому нам пришлось прибегнуть к хирургическому вмешательству и удалить ее. У нее сломано запястье, несколько сломанных ребер и довольно серьезное сотрясение мозга. Если бы она не оказалась здесь, когда она это сделала, мы могли бы ее потерять.

— Иисус Христос, — выдыхает Брейди.

Доктор смотрит на мою окровавленную одежду, и на его лице отражается беспокойство. — Ты позволил парамедикам осмотреть тебя тоже?

— Нет, это не мое. — Я знаю, как плохо это звучит, но мне насрать на его мнение обо мне. — Где Саванна? Могу я пойти к ней?

Он кивает и ведет нас через двойные двери. — Она в отделении интенсивной терапии. Я подозреваю, что она, вероятно, пробудет там пару дней. — Нажимая кнопку лифта, мы заходим внутрь, как только двери открываются. — Она все еще не отошла от наркоза, но она должна проснуться в течение часа или около того.

Когда я захожу в комнату, весь воздух покидает мои легкие. Саванна лежит на кровати, подключенная ко всем видам мониторов. Она выглядит такой слабой и беспомощной, полная противоположность всему, за что она выступает. Я проглатываю комок в горле и целую ее в лоб.

— Боже, Сави. Мне так чертовски жаль. Я должен был знать, что ты столкнешься с ним. Я никогда не должен был тебе говорить.

Брейди кладет руку мне на плечо, и на этот раз я не отталкиваю его. — С ней все будет в порядке.

— Дело не в этом. — Я придвигаю стул ближе к кровати и сажусь, держа ее за руку. — Я должен был быть там, чтобы защитить ее.

***

После очень трудного телефонного разговора с охваченной паникой Делейни и получасового интервью с офицером, спрашивающим, что произошло, Саванна, наконец, начинает шевелиться. Ее глаза моргают, открываясь, и она стонет от света. Как только Брейди выключает его, ее голубые глаза встречаются с моими.

— Привет, красотка.

Она устало улыбается. — Привет.

Ее голос хриплый, и по выражению ее лица я могу сказать, что даже такая простая вещь, как дыхание, причиняет боль. Я хотел бы избавить ее от этой боли — поставить себя на ее место, чтобы ей не пришлось испытывать ни грамма этого.

Брейди вздыхает с облегчением, когда слышит ее голос и видит, как она отвечает ему улыбкой. — Я схожу за доктором.

Саванна на секунду оглядывается вокруг, прежде чем, нахмурив брови, посмотреть на меня. — Где мой телефон?

Это странная просьба, но я предполагаю, что она просто хочет держать Делейни в курсе. — Вероятно, с остальными твоими вещами. Все в порядке. Я уже позвонил Лейни. Она уже в пути.

Она выглядит так, как будто собирается сказать что-то еще, но входит доктор, чтобы провести осмотр. Он проверяет ее зрачки и силу в конечностях, прежде чем увеличить дозу обезболивающего до чего-то более комфортного для нее. В ту секунду, когда он выходит, входит тот же офицер, что и раньше.

— Мисс Монтгомери? — Спрашивает он, и она кивает. — Я офицер Дженсон из полиции Норт-Хейвена. Вы не возражаете, если я задам вам пару вопросов о том, что произошло сегодня?

Я встаю, зная, что он собирается попросить меня уйти, но она хватает меня за руку. — Он может остаться?

— Если тебе так будет удобнее, я не понимаю, почему бы и нет. — Она расслабляется, и я сажусь обратно, переплетая свои пальцы с ее. Офицер Дженсон достает свой блокнот. — Итак, давайте начнем с самого важного вопроса. Кто сделал это с тобой?

— Мой отец, — уверенно отвечает она.

— И что же вызвало это? Вы двое поссорились?

Невеселый смех вырывается из нее, и она морщится. — Это не первый раз, когда он поднимает на меня руку. Он пьяница, наркоман и ужасный человек. Единственная разница между сегодняшним днем и всеми предыдущими случаями, когда он бил меня, заключается в том, что его целью сегодня было убить меня.

Офицер выглядит пораженным. — Это он тебе сказал?

В тот момент, когда она кивает, все мои страхи становятся пугающе реальными. Она могла бы умереть сегодня, и я остался бы без нее. Я уже знаю, на что это похоже, и я не хочу возвращаться к этому.

Саванна тратит пятнадцать минут на то, чтобы пошагово рассказать офицеру о том, что произошло. Когда он заканчивает записывать, я замечаю, что в дверях появляются еще два офицера.

— Что произходило дальше? — Я задаюсь вопросом.

— Ну, в настоящее время мы разыскиваем мистера Монтгомери, но пока не смогли его найти. — Он объясняет. — Итак, пока мы этого не сделаем, возле вашей комнаты будет круглосуточная охрана.

У Сев отвисает челюсть. — Это настолько серьезно?

— Учитывая ваше заявление и степень ваших травм, вашему отцу предъявлено обвинение в покушении на убийство, и мы относимся к этому очень серьезно.

— Попытка убийства? — Делейни визжит, когда входит. Ее глаза прищуриваются, глядя на меня. — Ты сказал, что она была ранена, а не почти убита!

Брейди входит следом за ней. — Я пытался удержать ее в комнате ожидания. Она как товарный поезд.

Лейни смотрит на Саванну, и она тут же начинает плакать. — Боже мой, посмотри на себя.

— Я в порядке, — пытается она, но ни один человек в этой комнате ей не верит.

Подойдя к другой стороне кровати, Делейни нежно обнимает Саванну. — Что, черт возьми, произошло? Твой отец сделал это с тобой?

— Ага. — Она произносит это, не испытывая ни капли своего обычного нахальства. — Он такой стойкий парень.

Они вдвоем разговаривают, в очередной раз перебирая события, от которых у меня чуть сердце не останавливается. Легче не становится, независимо от того, сколько раз я это слышу. Тем не менее, я постоянно провожу большим пальцем по пальцу Сави, чтобы она знала, что я здесь ради нее. Если бы я потерял ее сегодня, я не знаю, что бы я сделал с собой. Я был глуп, думая, что когда-нибудь смогу прожить жизнь, которая не будет полностью вращаться вокруг нее, не говоря уже о жизни без нее вообще.

— Э-э, Грейсон? — Делани привлекает мое внимание. — Почему ты выглядишь как ходячее украшение на Хэллоуин?

Я смотрю вниз и понимаю, что я все еще покрыт кровью. Как будто Саванна тоже этого не осознавала, потому что ее глаза удваиваются в размерах, когда она это видит. Знание того, что это ее собственное, вероятно, делает все намного хуже.

— Да, чувак. Тебе, наверное, стоит переодеться, — предлагает Брейди. — Хочешь, я отвезу тебя обратно к твоей машине?

Я качаю головой. — Я не хочу оставлять ее одну.

— Я останусь с ней, — предлагает Делейни.

Я в замешательстве, совсем не хочу покидать ее, но они правы. Я бросаю взгляд на Саванну, убеждаясь, что она не против, если я ненадолго уйду. Если она попросит меня остаться, ничто в мире не сможет оттолкнуть меня от нее.

— Все в порядке, детка. Правда.

Я нежно целую ее и прижимаюсь своим лбом к ее лбу. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — говорит она с улыбкой, и Лейни сияет, радуги почти вылетают из ее груди от радости.

Брейди быстро прощается с Саванной, обещая, что вернется утром, и мы вдвоем уходим. Поездка до машины проходит тихо, но как только мы садимся, он поворачивается ко мне.

— Ты знаешь, ты мне все еще не нравишься. Я не думаю, что ты заслуживаешь ее, и тебе чертовски повезло, что она не ненавидит тебя за то, что ты сделал. Как бы то ни было, сегодня ты спас жизнь моему лучшему другу, и это то, за что я никогда не смогу отплатить. Так что, спасибо тебе.

Он протягивает мне руку, и я пожимаю ее. Это своего рода перемирие. Прекращение огня. Я не думаю, что мы с ним когда-нибудь станем друзьями, но Саванна значит для него почти столько же, сколько и для меня, и я уважаю это.

***

Позже той ночью мы с Делейни тихо просматриваем наши телефоны, пока Саванна отдыхает, когда возвращается офицер Джонсон. У него серьезное выражение лица, когда он жестом приглашает меня присоединиться к нему в холле. Лейни присоединяется ко мне, и мы втроем заходим в пустую комнату.

— Вы нашли этого ублюдка? — Я задаю срочный вопрос.

Он кивает и смотрит вниз, в землю. — Мы это сделали.

— И? Вы арестовали его?

— Нет.

— Почему, черт возьми, нет? — Я кричу. — Вы сами сказали, что ее травм и ее показаний достаточно, чтобы предъявить ему обвинение! Чего вы ждете?

Его глаза встречаются с моими и выдерживают мой разгоряченный взгляд. — Мистер Монтгомери мертв. Он покончил с собой.

Глава 29

Саванна

Это странное чувство, знать, что оба твоих родителя умерли. Когда я была моложе, и мой отец сказал мне, что моя мать погибла в автомобильной аварии, я была вне себя. Кажется, я не переставала плакать целую неделю. Все счастье в моей жизни полностью исчезло, пока Грей снова не осветил все. Но сейчас, лежа в этой кровати, пока Грейсон и Делейни сообщают новости о моем отце, я ничего этого не чувствую.

— Детка, скажи что-нибудь, — умоляет Грейсон.

Я беру еще один момент, чтобы погрузиться в это, ожидая, что наступит опустошение, но этого никогда не происходит. Если уж на то пошло, я потеряла своего отца в тот день, когда он решил поставить азартные игры выше своей дочери. Мужчина, с которым я жила последние восемь лет, не был моим отцом.

— Отстой для него. Я слышала, что ад — ужасное место.

У Делейни отвисает челюсть, а Грейсон фыркает. Он наклоняется вперед и целует меня в лоб, испытывая облегчение от того факта, что я в порядке. Честно говоря, я более чем в порядке. Я чувствую облегчение.

Офицер Дженсон стучит в дверь. — Можно войти? — Я киваю, и его внимание сосредотачивается на Грейсоне. — Нам понадобится кто-нибудь, чтобы опознать тело. Обычно мы предпочитаем, чтобы это была семья, но травмы Саванны не позволяют ей спуститься в морг.

— Я могу это сделать, — говорит Грейсон, а затем поворачивается ко мне. — Я скоро вернусь.

— Хорошо.

Они вдвоем выходят из комнаты, и моя голова откидывается на кровать. Внезапно что-то важное всплывает в моей голове.

— Лейни.

Она смотрит на меня с той же теплой улыбкой, что и всегда. — Да?

— Ты можешь найти мой телефон для меня? Мне это нужно.

Это занимает несколько минут и расспросы медсестры, но она, наконец, находит его и передает мне. Экран треснул, вероятно, когда он бросил меня на землю, но он все еще работает. Я открываю приложение "Голосовые заметки" и широко улыбаюсь, когда вижу, что оно там. Нажимая кнопку воспроизведения, из динамика доносится голос моего отца.

— Где была твоя задница последнюю неделю?

— У Брейди.

— Да? Ты уверена, что не общалась с этим ребенком Хейвортом?

— Что, если это так?

— Тогда тебе лучше прекратить это дерьмо прямо сейчас. Я не хочу, чтобы ты приближалась к этому мальчику.

— Почему? Потому что ты боишься, что я узнаю о том, что ты сделал с его отцом? Да, я все об этом знаю. Как ты проиграл все наши деньги. Как ты украл у компании, в которой проработал пять лет. И даже то, как ты подставил своего лучшего друга, чтобы взвалить вину на него.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

— О, да ладно. Не пытайся сейчас быть таким благородным. Продолжай. Злорадствуй. Что подобное сошло тебе с рук, ты должен был почувствовать себя крутым парнем.

— Я сделала то, что должен был, и твоя маленькая задница должна быть благодарна за это.

— Что ты должен был? Ты заставил своего лучшего друга взять вину за преступление, которого он не совершал! Он умер там! Отец Грейсона мертв, и ты это сделал.

— Ты чертовски права, что я сделал это. И я бы сделал это снова! Я получил больше денег от этой аферы, чем когда-либо видел в своей жизни. Я не виноват, что хрупкий маленький засранец не смог справиться с собой в тюрьме.

Я выключаю его, прежде чем он дойдет до того момента, когда он напал на меня, и глаза Делейни расширяются.

— Это…?

Ухмыляясь, я открываю свои контакты и звоню единственному человеку, который может достать мне то, что мне нужно. Мой отец, возможно, ушел, но он не умрет, не разоблачив свои грехи.

— Привет, принцесса. Что случилось? — В трубке раздается знакомый голос.

— Привет, Картер. Мне нужен номер твоего отца. У меня есть кое-что, что он захочет услышать.

***

Несколько дней спустя меня наконец выписали из больницы. Все еще больно делать даже самые простые вещи, такие как движение или дыхание, но доктор согласился выписать меня, если я пообещаю отдохнуть. Грейсон катит меня к машине и помогает мне забраться внутрь.

— Надеюсь, тебе нравится моя кровать. Ты будешь проводить в ней много времени.

Мои брови хмурятся. — Я остаюсь с тобой?

Переводя взгляд с меня на дорогу, он недоверчиво смотрит на меня. — Ты думаешь, я собираюсь выпустить тебя из виду? Саванна, я чуть не потерял тебя. Мое сердце разбилось на миллион кусочков, когда я нашел тебя истекающей кровью на полу. Угроза, возможно, и прошла, но воспоминания все еще очень реальны. Пройдет некоторое время, прежде чем я перестану паниковать при мысли о том, что не смогу защитить тебя. Тебе придется потерпеть меня.

Широкая улыбка расплывается на моем лице. — Такой пещерный человек.

Он хихикает. — Ты знаешь это, детка.

Когда мы подъезжаем к дому Грея, он подходит к пассажирской стороне и вытаскивает меня из машины. Я говорю ему, чтобы он отпустил меня, но он не слушает, проносит меня через дверь и благополучно укладывает на диван.

— Оставайся на месте. Не двигайся, — требует он. — Я собираюсь взять твои лекарства из машины.

Он уходит, но я недолго остаюсь одна, прежде чем приходит его мама. Ее глаза расширяются, когда она смотрит на меня — на моем лице швы, запястье в гипсе, синяки во многих местах. Она подходит и садится.

— О, дорогая. С тобой все в порядке?

— Бывало и лучше, но я буду жить. Это больше, чем я могу сказать о нем.

Она хмурится. — Мне было жаль слышать о твоем отце.

— Не стоит, — честно говорю я ей. — Смерть вашего мужа и смерть моего отца — это не одно и то же. Мистер Хейворт был хорошим человеком, который заслуживал долгой, здоровой и свободной жизни. Мой отец не был. Пожалуйста, не сравнивайте их.

Зная то, что я знаю сейчас, о ключевой роли, которую я сыграла в неправомерном осуждении ее мужа, тот факт, что она такая теплая и гостеприимная, шокирует меня еще больше, чем раньше. У нее было бы полное право ненавидеть меня, так же, как Грейсон какое-то время ненавидел, но она этого не делает. Она относится ко мне так же, как и всегда, с любовью и уважением. Мне повезло, что она и ее сын есть в моей жизни.

***

Я стою перед гробом в своем черном платье, но из моих глаз не льется ни единой слезинки. Его нет уже неделю, а я все еще не чувствую ни малейшего горя. Единственная причина, по которой его вообще похоронили, — это то, что на этом настояли мои бабушка и дедушка. Несмотря на то, что они не получали известий от своего сына почти десять лет, они были опустошены известием о его смерти. Я, однако, просто хочу покончить с этой частью моего дня.

Священник рассказывает о том, каким любящим другом, сыном и отцом он был, и мне нужно все, чтобы не рассмеяться. Грейсон стоит рядом со мной, ухмыляясь, когда видит выражение моего лица. Он моя спасительная благодать, мой лучший друг и моя опора. Что бы я ни чувствовала в последнее время, он всегда рядом, чтобы выслушать это. Я не знаю, что бы я делала без него.

Похороны заканчиваются, и моя бабушка наконец отпускает мою руку. Я коротко обнимаю ее, прежде чем извиниться. Когда мы направляемся к машине Грейсона, люди останавливаются, чтобы выразить мне свои соболезнования. Я притворно улыбаюсь и благодарю каждого из них. Однако, когда мы наконец пробираемся сквозь большую группу, знакомое лицо застает меня врасплох.

— Я не думала, что увижу тебя здесь, — говорю я Ноксу.

Он обменивается взглядом с Грейсоном, который заставляет меня усомниться в его значении, но я отмахиваюсь от него, как только он заговаривает. — Я сочувствую твоей потере, Саванна.

— Не стоит. Мне не жаль.

И он, и Грейсон хихикают, в то время как взгляд Нокса скользит по мне. — Ты проиграла битву с поездом?

— Что-то вроде этого, — говорю я ему, проверяя время на своем телефоне. — Детка, нам действительно нужно идти.

Он смотрит на меня с любопытством. — Ты торопишься отпраздновать?

Я ухмыляюсь. — Да, но не то, что ты думаешь.

Мы прощаемся с Ноксом и направляемся в ресторан. Всю дорогу Грейсон продолжает поглядывать на меня, но у меня было достаточно практики в том, чтобы сохранять на лице полное бесстрастие. То, что он получит сегодня, давно просрочено, и тот факт, что это тот же день, что и похороны моего отца, делает это намного приятнее.

Когда мы входим, я узнаю этого человека, как только вижу его. На его идеально сшитом черном костюме нет ни единой морщинки, а его сын — его точная копия. Я беру Грейсона за руку и веду его к столу.

— Мистер Трейленд.

Он улыбается и встает, чтобы обнять меня. — Саванна. Рад видеть тебя снова.

После того, как он и Грейсон представятся, мы втроем садимся. Нет ничего, что могло бы скрыть замешательство на лице Грея, и если бы я не стремилась к этому так сильно, я бы позволила ему немного побыть таким.

— Грейсон, я просто хотел бы извиниться от имени системы уголовного правосудия за серьезную несправедливость, которой подвергся твой отец. — Он протягивает через стол маленький конверт. — Я знаю, это не вернет твоего отца, но я надеюсь, что это поможет тебе немного успокоиться.

Грей вскрывает конверт и вытаскивает письмо изнутри. Его губы шевелятся, когда он беззвучно читает слова на странице. Наконец, когда он доходит до самой важной части, на его глаза наворачиваются слезы.

— О-он был оправдан?

Мистер Трейленд кивает. — По состоянию на вчерашнее утро.

Вытирая глаза тыльной стороной ладони, он качает головой. — Я не понимаю. Как?

— Когда Саванна столкнулась лицом к лицу со своим отцом, она записала это и записала полное признание. Благодаря этому мы смогли возобновить расследование и доказать невиновность вашего отца.

Грейсон поворачивается ко мне с таким чувством, что я не могу удержаться, чтобы не заплакать вместе с ним. — Ты — лучшее, что есть в моей жизни, — честно говорит он. — Я люблю тебя. Спасибо тебе.

Пока мистер Трейленд извиняется, мы с Греем остаемся посреди переполненного ресторана, заключив друг друга в объятия. Он осыпает поцелуями мою макушку и миллион раз признается мне в любви. Возможно, у меня нет ответов на все вопросы, но есть одна вещь, которую я знаю.

Порознь мы — две разбитые души, просто пытающиеся пережить это, но вместе мы безупречно цельные.

Эпилог

Саванна

Из всех вечеринок, которые Джейс устраивает в течение года, я думаю, что Новый год — моя любимая. Это единственное время года, когда он не делает его эксклюзивным для студентов и выпускников подготовительной школы Хейвен Грейс, что делает его крупнейшим событием в городе. Никто не задает вопросов и никого не осуждает, и все хорошо проводят время.

— Я все еще пытаюсь понять, как ты сломала запястье. — Картер смотрит на меня с любопытством.

Я закатываю глаза. — Я же говорила тебе! Я ударила парня по лицу!

— Конечно, ты это сделала, принцесса. Конечно, ты это сделала.

Все смеются, но он опускает тему. Хорошо, я не собираюсь рассказывать им, что произошло на самом деле. Я не хочу их жалости. Я прекрасно справляюсь сама.

Поскольку все синяки зажили, и мне стало легче передвигаться, я сказала Грейсону, что могу остаться с Делейни. Ее родители предложили мне переехать. Однако, как только это слетело с моих губ, выражение его лица выбросило эту идею прямо в окно. План состоит в том, чтобы я оставалась с ним до окончания школы, когда, надеюсь, осенью я перееду в Джульярд. Я не хочу бросать никого из своих друзей, особенно Грейсона, но танцы всегда были моей мечтой. И, кроме того, у меня такое чувство, что Грей последует за мной куда угодно.

— Саванна?

Я оборачиваюсь и вижу большую часть команды поддержки, стоящую позади меня, включая Бекку и Пейдж. Мои глаза расширяются, когда я вижу Бекку с костылями и ботинком.

— Боже мой. Что случилось?

— Нам очень жаль. Ты должна вернуться в команду, — умоляет она. — Нам нужно, чтобы ты снова стала капитаном. Кинсли хуже всех и заставляет нас пробовать трюки, которые нас убьют.

Я вздыхаю. Увидев, как она заставляла их тренироваться, я знала, что что-то подобное должно было произойти. Она не понимает, что для выполнения трюков такой сложности нужен определенный набор навыков. Вы не можете просто подбросить девушку в воздух и ожидать, что она знает, как это сделать. Тем не менее, после всего, через что я прошла в последнее время, я просто не хочу возвращаться, но, возможно, у меня есть решение.

— Я не могу. У тебя уже есть капитан.

Пейдж выглядит побежденной. — Сев, пожалуйста. Кинсли не может продолжать это делать.

Я качаю головой. — Не Кинсли. — Протягивая руку за спину, я хватаю Эмму за руку и притягиваю ее ближе. — Это твой капитан. У нее больше навыков и знаний, когда дело доходит до подбадривания, чем вы можете себе представить. Вы все были бы сумасшедшими, если бы не воспользовались этим.

Оставляя их разговаривать, я ухожу и подхожу к тому месту, где Делейни прислонилась к стойке. Картер явно пытается произвести на нее впечатление, независимо от того, сколько раз мы говорили ему, что у него нет шансов, но она не смущена. Я становлюсь на ее сторону.

— Знаешь, ты могла бы дать ему шанс.

Она смеется. — Я вряд ли в его вкусе. Это острые ощущения от погони. Он это переживет.

— Эх, он может тебя удивить. — Я кладу голову ей на плечо. — Но если он попытается играть с тобой в свои обычные игры, я надеру ему задницу.

Ясно, что она обдумывает это, но затем ее внимание переключается на что-то другое. — Кто это разговаривает с Грейсоном?

Я смотрю через комнату и вижу, что мой парень стоит ни с кем иным, как с Ноксом Воном. Эти двое вместе никогда не могут означать ничего хорошего, но, черт возьми, это красивое зрелище. Нельзя отрицать, что Нокс горяч, а его татуировки только увеличивают его сексуальную привлекательность. Однако, по крайней мере, в моей книге, Грейсон превосходит его на милю.

— Нокс? Не обращай на него внимания. От него одни неприятности. — Я хватаю ее за руку. — Давай. Пойдем потанцуем.

***

Грейсон

Я наблюдаю за Саванной, когда она и Делейни двигаются в такт. Даже с гипсом на запястье, она не что иное, как грация и красота. В тот день, когда я узнал, что она оправдала моего отца, я понял, что никогда никого в мире не буду любить больше, чем ее. Я проведу остаток своей жизни, убеждаясь, что она знает, насколько она невероятна.

— Она понятия не имеет, что ты для нее сделал, не так ли? — Спрашивает Нокс. — Как на самом деле умер ее отец?

Сави улыбается чему-то, сказанному Лейни, и откидывает голову назад, смеясь. Счастье так чертовски хорошо ей идет. Я думаю о письме, которое планирую вручить ей завтра утром, оно лежит у меня на столе — уведомление о ее принятии и полной стипендии в Джульярдской школе. Оно прибыло в танцевальную студию вчера, и я забрала его у Брейди. Ее жизнь наконец-то на правильном пути, и я сделаю все, чтобы защитить это. Чтобы защитить ее.

— Нет, и она никогда этого не узнает.