— Ты вооружен? — спрашивает она.
Мой живот напрягается, и я бросаю взгляд на неё, поднимая бровь вместе с подолом рубашки. Её взгляд опускается туда, где виднеется кусочек моего живота, и продолжает свой путь вниз, пока не видит пистолет в кобуре на поясе моих брюк. Ненавижу, как приятно чувствовать на себе её взгляд.
Она сглатывает и выключает машину, её рука едва касается моей груди, когда она тянется к консоли и открывает бардачок.
В нос ударяет запах чего-то цветочно-земляничного, и мой член дергается. Я стискиваю зубы, испытывая отвращение к реакции своего тела. Соберись, блядь.
Она достает розово-золотой Desert Eagle, и мои глаза расширяются, когда я смотрю, как она любовно его поглаживает.
— Большой пистолет для такой маленькой девочки.
— Знаешь, у тебя действительно одержимость размером, — она отводит затвор назад, чтобы зарядить патронник. — Интересно, почему?
Она хватается за низ своей черной юбки, сдвигая её вверх по своей безупречной коже. Мои вены нагреваются, а желудок сводит судорогой, когда она обнажает свою ногу сантиметр за сантиметром. Я хочу отвернуться, знаю, что должен отвернуться, но я застыл на месте, наблюдая, как она продолжает поднимать юбку, пока не появляется кобура на бедре.
Я сглатываю стон. Еб твою мать.
Она вставляет пистолет на место, прежде чем опустить юбку обратно и разгладить руками ткань.
— Отвечая на твой предыдущий вопрос, юбки обеспечивают легкий доступ, — она смотрит на меня. — Но ты уже знаешь это, помнишь?
Воспоминания о том, как я задираю её юбку до бедер и погружаюсь в неё, проносятся во мне, и я прикусываю внутреннюю сторону щеки, мой член уже настолько тверд, что болит.
Прежде чем я успеваю сформулировать мысль, она открывает дверь и выскакивает наружу.
— Давай, преследователь. Пойдем, получим наши взносы.