Джуллиет Кросс Глубокий омут Серия: Доминион (книга 0,5)

Перевод: Ирина Романоф

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Таня Медведева

Оформление: Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

Кэтрин

Воплощение совершенства в коралловом шелке с бледно-розовой вышивкой вдоль лифа и легким оттенком розового на щеках и губах, чтобы подчеркнуть светлый цвет лица, леди Кэтрин Блейкли подняла подбородок с уверенностью, которой она не чувствовала. Тем не менее, она отвернулась от зеркала и сосредоточилась на еще одном бале.

— Где мои перчатки, Мэгги?

— Прямо здесь, миледи.

Когда она надела вторую перчатку, туго затянув ее на локте, она спросила:

— Лорд Блейкли ждет внизу?

— Я полагаю, что да, миледи. Он был в своем кабинете до того, как я поднялась.

— Пьет свой вечерний бренди, я полагаю. — Она поморщилась от собственного горького замечания. — Прости меня, Мэгги. Может, я и выгляжу подходяще, но я не уверена, что у меня есть настроение для еще одного бала.

Горничная кивнула, ее широкий рот растянулся в улыбке.

— Но вы самая прекрасная леди, которую я когда-либо видела. Если позволите мне заметить, так сказать.

Кэтрин повернулась, ее юбки закружились вместе с ней, затем протянула руку в перчатке. Юная Мэгги взяла ее и покраснела, когда Кэтрин крепко сжала ее.

— Ты такая милая. Если бы не ты, я не уверена, что смогла бы вынести… — она осеклась. Леди не подобает жаловаться на свои несчастья. Она одарила свою горничную искренней улыбкой, не сказав больше ни слова, затем направилась к двери, чтобы найти свое самое большое несчастье из всех.

Когда она шла по длинному коридору, затемненному малиновым ковровым покрытием и стенами в вишневых пятнах, шелест шелка звучал слишком громко. В доме слишком тихо. Почти заброшенный по своему внутреннему дизайну и убранству. Даже темная мебель была угнетающей — «улучшение», на котором настоял ее новый муж еще до того, как высохли чернила на свидетельстве о браке.

И до того, как могила ее отца остыла.

Ее бедный, дорогой отец. Он хотел только лучшего для Кэтрин, чтобы о ней хорошо заботились в доме, где она родилась. Когда ее отец заболел, лорд Блейкли вышел на первый план — его остроумие, обаяние и приятная внешность были идеальным фасадом, скрывающим внутреннее уродство.

Кэтрин отбросила болезненные мысли о прошлом, которое она не могла изменить, когда спускалась по лестнице, стараясь не наступить на свои нижние юбки. Время заглянуть в будущее и спасти то, что она могла от этой жизни. Даже если она была связана с таким мужчиной.

Вздернув подбородок и глубоко вздохнув, она пересекла холл на первом этаже в его кабинет, затем открыла дверь с тихим стуком… и замерла.

Всем своим существом она желала отмотать назад одну минуту и быть более наблюдательной. В доме не всегда было так тихо. Если бы она прислушалась, то услышала бы зверя на охоте и звуки, издаваемые его добычей, когда он их ловил.

Жар поднялся по ее шее к щекам, когда она, открыв рот, уставилась на судомойку, склонившуюся над столом мужа. Ее лиф был расстегнут, одна грудь свободно свисала и покачивалась от пылких толчков Клайда внутри нее сзади. Агнес со стыдом опустила голову, но Клайд этого не сделал. Жестокая усмешка исказила его лицо.

— Войди и закрой дверь, Кэтрин. Хотя возможно, ты чему-нибудь научишься. — Он крепче сжал в кулак юбки, собранные на талии девушки, а затем сильно ударил ее. Агнес охнула, хотя и осталась лежать лицом вниз, вцепившись пальцами в верхний край стола из красного дерева.

Все еще находясь в шоке, Кэтрин вздрогнула, вспомнив, как несколько ночей назад он сжимал кулак в ее волосах, когда держал ее так же. Затылок у нее все еще болел. Она сжала дверную ручку, ее корсет внезапно стал еще теснее, а дыхание участилось.

— Нет, милая? — Он усмехнулся и толкнулся снова. — Тогда убирайся. В любом случае, закрой дверь. Эта любит пошуметь.

Другая его рука скользнула к бедру женщины и шлепнула ее. Агнес снова хрюкнула с чувственным вздохом, не поднимая головы, прижавшись щекой к столу.

— Подожди в экипаже, Кэтрин, — рот Клайда сжался в тонкую линию, его взгляд стал острым. — Я сейчас подойду.

Кэтрин закрыла дверь и с трудом сглотнула, чтобы не дать желчи подступить к горлу. Пот выступил у нее на груди и шее. Эротические звуки по ту сторону двери становились все громче. Она резко оттолкнулась от нее и направилась в прихожую, где Эдмунд придержал для нее дверь.

— Спасибо, Эдмунд, — сумела пробормотать она, выходя и спускаясь по ступенькам крыльца. Как всегда, он знал о ее потребностях. И прямо сейчас ей нужно было покинуть это место как можно быстрее. Трудно поверить, что когда-то это был любимый дом. Кучер спрыгнул с передка кареты и открыл дверцу.

— Дом Уэзерсби, Питер.

— Нам подождать лорда Блейкли? — он спросил.

Кэтрин устроилась на бархатной подушке, задрав подбородок.

— Нет. Вы можете вернуться за ним после того, как отвезете меня.

Питер колебался, держа дверь открытой. Она смерила его взглядом, которому научилась у своего отца, до того, как он заболел и потерял огонь во взгляде.

— Вы скажете лорду Блейкли, что я потребовала, чтобы меня отвезли на бал. А теперь закрой дверь, Питер. И веди экипаж.

— Д-да, миледи.

Он захлопнул дверь. С толчком экипажа и ржанием лошадей они тронулись в путь. Кэтрин откинулась на подушку, запрокинула голову к потолку и закрыла глаза. Это был не тот брак, о котором мечтал для нее отец. Это был не тот брак, которого она заслуживала. Но, тем не менее, это была ее судьба. Она подавила желание разрыдаться, пока ее грудь не заболела от гнева и унижения. Слишком много ночей она тратила драгоценную энергию, занимаясь именно этим. И что хорошего это ей принесло?

— Ничего, — прошептала она себе, вытирая предательскую слезу, скатившуюся по ее щеке.

Глубоко вздохнув, она сосредоточилась на том, чтобы стереть образ мужа из головы. Даже не то, что он нарушил их клятвы, ранило ее в самое сердце. Это было полное презрение, с которым он обращался с ней. Она не была настолько наивна, чтобы думать, что он был верен ей все те два года, что они были женаты, но его жестокость была невыносима. Она знала о его изменах. Но сегодня вечером она впервые стала свидетельницей этого безобразного поступка воочию.

— Не думай об этом, Кэтрин.

Она обратила свои мысли к Уэзерсби. Они устраивали самые пышные балы и всегда ближе к концу сезона. Местные «куры» будут клевать ее, когда она приедет одна. Ей нужно было найти свою дорогую подругу Джейн Карроуэй, единственную, кто мог поднять ей настроение, какое бы мрачное оно не было. Джейн также была единственным человеком, который знал, что ее счастливый брак был фарсом, хотя Кэтрин отказалась разглашать унизительные подробности.

Карета замедлила ход за длинной вереницей, затем резко остановилась. Питер быстро открыл дверь и помог ей спуститься.

— Я вернусь с лордом Блейкли так быстро, как смогу, миледи.

Она кивнула, надеясь, что он этого не сделает.

Струны музыки оркестра изливались на элегантных представителей высшего света, проходящих через богато украшенные колонны к входной двери главного события сезона. Шаркая по ступенькам, она умудрилась проскользнуть за огромным мужчиной, чтобы избежать встречи с миссис Барвинкл и ее ужасным мужем.

— Извините меня, — сказала она, проскользнув в дверь и толкнув джентльмена с каштановыми волосами.

— Вовсе нет. Миледи, похоже, торопится. Вы должны извинить меня.

Кэтрин уже протиснулась из очереди на прием, но обернулась на теплый тон и страстный голос джентльмена. Он снял цилиндр, одарил ее улыбкой, от которой у нее затрепетало сердце, затем подмигнул, привлекая ее ошеломленный взгляд к своим ярко-голубым глазам. Кто-то толкнул ее, чтобы пройти мимо, выбив из ступора. Незнакомец усмехнулся и кивнул, опустив подбородок, как будто был знакомым другом, прежде чем продолжить.

Озадаченная, она разгладила юбки и отвернулась. Бальный зал был гнетущим от слишком большого количества разномастных тел. Бормотание сплетен, звуки скрипок и время от времени трели смеха наполняли воздух. Комнату украшали серебряные пояса. Золотые украшения и зелень венчали каждое окно, дверной проем, арку и греческую колонну. Уэзерсби не жалели средств на украшение.

Макушки голов танцоров закружились в котильоне в центре комнаты. Она оглядела группы, стоявшие по периметру. Вот где она найдет Джейн. И действительно, она заметила ее возле дивана с высокой спинкой, где мать Джейн, склонившись, разговаривала с Хелен Уэзерсби. Джейн помахала ей рукой, скромная и элегантная, как всегда. С ее медово-каштановыми волосами, уложенными в простую прическу, пучком локонов на висках и васильковым платьем, подчеркивающим ее тонкую талию, она была сногсшибательна. Она всегда была прекрасна в голубом.

Проталкиваясь сквозь душную толпу, Кэтрин наконец добралась до своей подруги.

— Боже, какая романтическая обстановка.

— Так ли? Я бы сказала, что толпа вышла на прощание с балами.

— Это последний бал?

— С таким же успехом это могло бы быть так. Никто из влиятельных людей не осмелится провести бал, который последует за балом Уэзерсби.

— Я вас слышу, мисс Карроуэй, — сказала седовласая женщина, сидевшая рядом с матерью Джейн.

— Я не совсем пыталась скрыть информацию от вас, леди Хелен, — вынуждено улыбнулась Джейн, подняв бровь на Кэтрин. — Все знают, что это главное событие сезона.

— Не надо издеваться надо мной, мисс Карроуэй. — Царственная женщина, которая, безусловно, знала себе цену, повернулась к миссис Карроуэй. — Тебе нужно выдать ее замуж, Элеонора. И скоро. У нее слишком острый язык для все еще незамужней.

— Разве я этого не знаю? Это не значит, что я не пыталась. Но она — зеница ока своего отца. Он предпочел бы, чтобы она вообще никогда не выходила замуж.

— Я слышу вас, леди Хелен, — сказала Джейн с ухмылкой. — И тебя тоже, дорогая мама.

— Совершенно верно, — произнесла хозяйка. — А теперь последуй примеру дорогой Кэтрин и найди себе хорошего мужа.

Кэтрин наслаждалась остроумным подшучиванием до этого последнего замечания. Ей пришлось бороться, чтобы сохранить улыбку на лице. Она никому не пожелала бы такого мужа, как Клайд Блейкли, и меньше всего своему самому дорогому другу.

— Я смотрю, — сказала Джейн, вглядываясь в толпу, как будто идеальный мужчина мог материализоваться в любой момент, — но, похоже, все хорошие уже заняты.

— И все плохие тоже, — прошептала Кэтрин.

Джейн толкнула ее локтем и резко покачала головой. Все знали, что леди Хелен была проницательнее любой женщины в Лондоне. С легким оттенком недовольства она могла бы попытаться проникнуть носом в несчастье Кэтрин. Но Кэтрин всегда нравилась эта пожилая и довольно мудрая женщина. У Кэтрин было подозрение, что лидер высшего света знает гораздо больше, чем она показывает.

Леди Хелен взмахнула рукой.

— Здесь есть комната, полная холостяков, если вы хотите взглянуть поближе.

На это Джейн взмахнула веером и повернулась к Кэтрин.

— Я бы хотела, чтобы все перестали пытаться выдать меня замуж. Я не старая дева. Еще нет.

Джейн была на три года младше Кэтрин.

— Верно. Но я сама почти заслужила этот титул, выйдя за муж в двадцать один год.

— Кстати, о мужьях, где твой? Я не видела, как ты пришла с ним.

Кэтрин оглядела комнату, ища, на чем бы еще сфокусировать взгляд, чтобы ее подруга не увидела, как боль отразилась в ее глазах. Слишком поздно.

— Что случилось?

— Ничего. — Кэтрин заставила себя улыбнуться. — Ничего существенного.

— Лгунья. Скажи мне.

— Не здесь, Джейн. Не сейчас.

Кэтрин наблюдала за смешавшейся толпой. Дебютантки соперничали за внимание ищущих брака холостяков, хлопая ресницами и слишком громко смеясь. Вдовец, который часто бродил по вечеринкам в поисках новой возлюбленной, устроился в углу с двумя потенциальными претендентками, глядя на них с выражением, крайне неподходящим для публичного бала. Это было довольно неуместно даже для спальни. Пожилые дамы и господа теребили свои перчатки или с тоской смотрели на танцующих, желая оказаться в толпе. И конечно же сплетники.

— Да помогут нам небеса, — сказала Кэтрин, наблюдая за приближением Барвинклов. — Не смотри, но на нас они сейчас обрушатся.

— О боже. — Джейн отбросила веер в сторону и выпрямилась. — Но посмотрите на джентльмена, которого они ведут на буксире. Пожалуйста, пройдите мимо, Барвинкл.

Кэтрин взглянула поверх чересчур большой головы лорда Барвинка на мужчину с каштановыми волосами и бесспорной уверенностью. Она сразу узнала его. Джентльмен у двери. Когда троица приблизилась, его взгляд остановился исключительно на ней. Она пожалела, что не захватила с собой веер, чтобы охладить жар, ползущий вверх по ее шее, как сейчас делала Джейн, обмахиваясь слишком энергично.

— Мистер и миссис Барвинкл, — поздоровалась леди Хелен, вставая с дивана, обитого золотой парчой. — Я так рада, что вы оба смогли прийти.

— Мы бы ни за что на свете не пропустили ваш бал, — сказала миссис Барвинкл, ее нелепые локоны подпрыгивали вместе с ее покачивающейся головой. — Позвольте представить вам лорда Джорджа Дракониса, графа Торнтона.

— Ах да, — улыбнулась леди Хелен, протягивая руку в перчатке. — Я задавалась вопросом, когда таинственный и неуловимый новый граф Торнтон наконец предстанет перед любопытным обществом.

Он взял ее руку и склонился над ней с царственным поцелуем.

— Мне жаль разочаровывать вас. Я сомневаюсь, что вы обнаружите, что я оправдываю ваши загадочные ожидания.

— Напротив, — сказала она с огоньком в глазах. Возможно, эта женщина стала старше, но когда-то она была настоящей тигрицей на охоте. — Хотя я должна сказать, что нет никакого фамильного сходства с покойным графом Торнтоном. — сказала она обвиняющим, но дружелюбным тоном.

Покойный граф был невысоким, полным мужчиной со смуглым лицом, как помнила Кэтрин. Ничего похожего на длинного, худощавого, элегантного мужчину, стоявшего перед ней.

— Боюсь, что нет. Мне говорили, что у меня черты моей матери. Мой отец был прямым родственником покойного лорда Торнтона.

— Я понимаю, — кивнула леди Хелен. — Позвольте представить вам миссис Карроуэй и ее дочь, мисс Джейн Карроуэй.

Лорд Торнтон плавно развернулся, возвращаясь к своей первой цели.

— А это подруга мисс Карроуэй, леди Кэтрин Блейкли из Харрон-хауса.

Его тело и манеры ничего не выдавали, но Кэтрин почувствовала обжигающее прикосновение его взгляда, словно молния, пронзившая ее тело.

Каждое его движение — то, как его взгляд задерживался на секунду дольше, то, как его подбородок с ямочкой опускался слишком низко, то, как его каштановая прядь волос непослушно скользила по лбу, — пахло бесспорным повесой первого класса. Джейн протянула руку в перчатке для поцелуя лорду Торнтону. Кэтрин этого не сделала. Лучше держаться на некотором расстоянии, если она хочет сохранить голову. Эти широкие плечи и пристальный аквамариновый взгляд были достаточным искушением.

— Итак, лорд Торнтон, — заговорила Джейн, — как давно вы в Лондоне?

— Всего две недели.

— Две недели? — Она игриво щелкнула веером. — И вы до сих пор не удостоили нас своим присутствием?

— Боюсь, чтобы освоиться, потребовалось больше времени, чем ожидалось. — Его кривая улыбка могла превратить любую девушку в лужу на полу. Кэтрин заставила себя выпрямиться еще сильнее. Веер Джейн замахал с угрожающей скоростью.

— Правильно, Джейн, — влезла леди Хелен. — Найм слуг, открытие зала — все это требует немало времени. И могу я узнать, есть ли леди Торнтон, которая могла бы вам помочь?

Его голос стал невероятно низким.

— Ее нет.

В то время как Хелен и Элеонора обменялись одобрительными взглядами, они пропустили мимолетный взгляд, брошенный в сторону Кэтрин. Но она этого не пропустила.

— О, это юный Годфри? — спросил мистер Барвинкл, почти забытый на краю их круга.

— Да, это так, — сказала его жена громким заговорщическим шепотом. — И он снова с этим человеком, Рэдклиффом.

Лорд Торнтон напрягся, поворачиваясь, чтобы посмотреть, как приближаются двое мужчин, о которых шла речь. Самообладание Хелен окрепло, но она сохранила правильные манеры, с которыми родилась и выросла.

— Добрый вечер, лорд Рэдклифф.

— Дамы. Джентльмены, — голос черноволосого мужчины звучал очаровательно, уверенно и с оттенком чего-то темного. Чего-то опасного. Он бросил уничтожающий взгляд на лорда Торнтона. Холодок пробежал по спине Кэтрин, когда он прошелся по ней взглядом с холодным, уверенным выражением лица. Странно, что отблеск света свечи на мгновение окрасил его бледные глаза в красный цвет.

Как хозяйка дома, леди Хелен коротко представила гостей друг другу. Вновь прибывшие нарушители, казалось, ничего не заметили. Или их это не волновало. Протеже виконта Рэдклиффа был Александр Годфри, полная противоположность ему с его золотистой привлекательной внешностью. Кэтрин не могла игнорировать напряженность, возникшую между двумя лордами, Торнтоном и Рэдклиффом. Пока Александр бочком приближался к Джейн, вовлекая ее в разговор, лорд Рэдклифф придвинулся поближе к ней. Она, конечно, не могла игнорировать защитную позу, которую принял лорд Торнтон рядом с ней. Прежде чем она смогла обдумать это странное поведение двух мужчин, которых она едва знала, лорд Рэдклифф взял ее за руку и запечатлел поцелуй на костяшках ее пальцев. Она быстро отдернула ее.

— Боюсь, мне не нравится этот обычай, — сказала она со слишком большим количеством яда на языке.

— Пожалуйста, простите меня. Ваша благородная красота требует большего, но это все, что позволяет обычай.

Кэтрин презирала, когда мужчины болтали о ее красоте. Иногда она жалела, что унаследовала льняные волосы и высокие скулы своей матери или светло-зеленые глаза и царственный лоб своего отца. Это было то, что привлекло к ней Клайда с самого начала.

— Ну же, лорд Рэдклифф, — сказала она. — Мужчина вашего роста и обаяния может добиться кого-то большего, чем я.

Улыбка Рэдклиффа превратилась в непристойный оскал. Она не знала почему, но у нее было такое чувство, будто она только что ткнула дьявола его собственными вилами.

Скрипки заиграли новую мелодию.

— А вот и наш вальс, леди Кэтрин, — вдруг сказал лорд Торнтон рядом с ней, предлагая руку.

Прежде чем она успела возразить, он положил ее руку туда, где ей и полагалось быть, и увел ее, не оглядываясь.

— Это не наш вальс, сэр. Вы не спрашивали меня. — Они протиснулись сквозь последнюю толпу зевак на открытый этаж.

— Это наш вальс, — резко повернувшись, он взял ее руку в свою ладонь, а другой обхватил за талию. Кэтрин задержала дыхание, неуверенная в его близости, окутанная пьянящим ароматом дорогого одеколона и уверенного в себе мужчины. — Это наш танец, миледи. Наш первый танец. Но не наш последний.

С этими словами он увел их на середину зала, начиная первый поворот. К ее крайнему огорчению, ее тело повиновалось каждой его команде.

— Вы ведете себя дерзко, лорд Торнтон. Я замужняя женщина.

— По закону.

Она ахнула от его откровенного ответа, затем продолжила наблюдать за кружащейся толпой, отказываясь давать бешеным сплетникам повод думать, что этот танец был чем-то иным, кроме дружеской встречи двух недавно встретившихся знакомых. Хотя это было, несомненно, нечто большее. Огонь пробежал по ее крови.

— Вы не должны насмехаться над таким человеком, как Рэдклифф, — предупредил он тихо. — Или верить его чарам, — его легкая улыбка исчезла.

— Почему нет?

Еще один поворот.

— Он волк.

— А вы нет?

Взгляд, который он бросил, пронзил ее прямо в сердце.

— Я не такой.

Кэтрин отвела взгляд. Мужчина сжал ее крепче, его рука словно клеймила ее сквозь шелковую ткань на талии.

— Вам не одурачить меня, миледи.

— Одурачить? В чем, скажите на милость?

— На вас идеальная маска спокойствия, но в глазах глубокая печаль.

Она улыбнулась шире, осознав, что этот мужчина видит ее насквозь, какую бы маску она ни носила.

— А вам непременно хочется спасти девицу из беды? — спросила она с беззаботной интонацией.

— Я бы так и сделал. Если бы я мог.

Она позволила ему подвинуть себя ближе в следующем повороте. Или, возможно, это она еще глубже проникла в его объятия. На долю секунды их тела соприкоснулись. Она пропустила шаг. Он не дал ей споткнуться и плавно поднял ее в последний поворот. Никто не мог заметить колебания. Кроме него. Она собралась с мыслями, прежде чем совсем не опозорилась.

Струны затянули последнюю ноту вальса как раз в тот момент, когда высокая фигура Клайда вошла в бальный зал. Кэтрин вздрогнула при виде него.

— Я бы убрал всю печаль из этих глаз, леди Кэтрин, — сказал лорд Торнтон так, чтобы слышала только она.

Она повернулась лицом к своему партнеру, зная, что этикет разлучит их в считанные секунды. Ей следовало бы презирать фамильярность этого незнакомца. Ей следовало проигнорировать его умоляющий взгляд. Но вместо этого всегда настороженная леди Кэтрин на мгновение открыла свое сердце и позволила ему увидеть боль, которую она прятала от остального мира. Даже от Джейн.

Лорд Торнтон судорожно втянул в себя воздух.

— Боюсь, что это слишком большой подвиг. Для кого угодно. — Она вырвалась из его объятий и присела в реверансе, зная, что этот галантный джентльмен не всегда будет рядом, чтобы подхватить ее, когда она упадет. — Спасибо за танец, лорд Торнтон.

Высоко подняв подбородок, она пробралась сквозь толпу к своему ожидающему мужу.

Глава 2

Джордж

Джордж проследил за леди Кэтрин через комнату, где она присоединилась к высокому джентльмену с высокомерным вздернутым подбородком. Он мог только предположить, что это был ее муж, который едва признал ее рядом с собой, продолжая развлекать свой круг какой-то высокомерной чепухой. Дурак, каким он был. В то время как Джордж хотел наблюдать за ней всю ночь и даже отвести ее в сторону для другого танца, он был здесь не для вечеринки, не для танцев и не для приятной компании красивой женщины.

Он был здесь из-за демонов.

Он пробрался сквозь толпу в соседнюю комнату, где собрались небольшие группы более элегантных и богатых людей. Оглядев гостиную, он заметил именно того, кого искал, возле пианино. Никто не пел, кроме сногсшибательной женщины средних лет, которая наклонилась с элегантно уложенными черными волосами, ее корсаж с глубоким вырезом открывал более чем пышное декольте, ее улыбка была восхитительным приглашением молодому золотоволосому мужчине, стоящему в футе от нее. Леди не подобало наклоняться таким образом, открывая неподобающий вид на свои достоинства, но она не была настоящей леди — не в прямом смысле этого слова. Вдова Кингсли охотилась на лондонской сцене в поисках нового любовника, и она обнажила свои когти для того, кого Джордж планировал защитить от таких, как она. Если бы он мог. Он мог гарантировать, что человек, стоявший слева от них, был зачинщиком этой чертовщины.

За несколько недель, проведенных в Англии, Джорджу удалось получить много информации от Барвинклов, которые почти каждый день приглашали его на чай. Миссис Барвинкл так же любила сплетни, как и клубничные пирожные. О лорде Рэдклиффе часто ходили слухи. Его описание не раз предупреждало Джорджа о том, что этот лорд Рэдклифф может быть тем, кого он искал среди высшего света. И теперь он точно знал, что виконт Рэдклифф действительно был Дамасом, принцем демонов подземного мира и его злейшим врагом.

Джордж без всякого притворства направился к троице. Все трое разом повернулись, когда он присоединился к их компании, как будто его пригласили и приветствовали.

— Простите меня, миссис Кингсли, но я полагаю, что леди Хелен спрашивала о вас.

Она подняла на него свои карие глаза с длинными ресницами.

— Простите меня. Кто вы такой?

— Граф Торнтон, — он сухо кивнул.

— Джордж Драконис, я полагаю, не так ли? — добавил Дамас.

Джордж не обратил на него внимания, повторив:

— Простите за вторжение, но леди Хелен была очень настойчива.

Все это, конечно, ложь, но ему нужна была причина, чтобы избавиться от нее. Леди Хелен только извинилась бы за возникшую путаницу, а затем бы завязала разговор.

— Интересно, зачем я ей нужна… — пробормотала вдова.

— Очевидно, что-то крайне важное, — добавил Дамас, и его рот с одной стороны изогнулся.

— Ладно. — Она раскрыла веер и прижалась к Александру. — Не уходи слишком далеко.

Джордж осмотрел Александра, отметив знакомую линию его профиля, когда молодой человек смотрел, как уходит сверкающая миссис Кингсли. Джордж прочистил горло.

— Мистер Годфри, не будете ли вы так добры уделить мне минутку наедине с лордом… — как его там в наши дни звали? — Рэдклиффом?

Александр нахмурил брови. Он направил свой вопросительный взгляд на Дамаса, что было признаком того, что он определенно был под его чарами.

— Вы знаете этого джентльмена, Рэдклифф?

— Все в порядке, Годфри. Почему бы тебе не последовать за миссис Кингсли? У меня есть четкое ощущение, что леди Хелен вообще не нужно было ее видеть.

Все еще хмурясь, Александр попятился и направился через арку в бальный зал.

— Теперь, когда я полностью в твоем распоряжении, что я могу для тебя сделать?

Джордж хотел стереть ухмылку с его лица, но было нельзя. Не здесь.

— Я должен изгнать тебя прямо сейчас за то, что ты делаешь с Александром.

Дамас цокнул языком, покачав головой.

— Я не нарушал никаких законов. Так что, боюсь, об этом не может быть и речи. Кроме того, у тебя были бы неприятности, демонстрируя свои экстраординарные таланты перед всеми этими милыми леди и джентльменами.

— В конце концов я застану тебя одного.

— Возможно. Но ты должен понимать, что я тоже не нарушал правил. Я вообще не использовал эссенцию, так что ты не можешь даже пальцем меня тронуть. Даже если очень этого хочешь, — сказал он с ухмылкой. — Так иронично.

Повелители демонов обладали способностью использовать свою собственную сущность, чтобы искажать умы других. Если его поймают, это будет транспорт в один конец — в Ад. Если Дамас говорил правду, то Джордж на самом деле не мог его изгнать.

Дамас подошел ближе.

— Не путай меня с моими братьями, Истребитель. Я предпочитаю капитуляцию, а не принуждение. Это делает победу намного слаще, — его взгляд скользнул к открытой арке, где леди Кэтрин шла рядом со своей подругой, мисс Карроуэй. — Ммм. Восхитительная, не правда ли?

Джордж сосредоточился на том, чтобы дышать ровно. Хотя внутри него вспыхнула искра ярости, он не мог позволить Дамасу увидеть, что женщина, которую он только что встретил и держал в своих объятиях, что-то для него значила.

— Она не имеет никакого значения. Меня больше волнуют твои планы относительно Александра.

— Уверен, что так оно и есть, — насмешливо сказал он. — Александр — мой протеже по собственной воле. Какой восхитительный дар у этих людей — опускаться то так, то этак. Так увлекательно наблюдать, как они колеблются между тем, что, по их мнению, правильно, и тем, что, по их мнению, неправильно, а затем они, наконец, все равно выбирают более темный путь. Поистине, завораживающе.

— Оставь его в покое, Дамас. Ты играешь с ним только из-за меня. И ты это знаешь.

Принц демонов выпрямился, его челюсть напряглась в жестокую линию, которую Джордж так хорошо знал.

— Ты прав. Я планирую научить его всем удовольствиям, которые может получить благородный джентльмен с правильными средствами, а затем свергнуть его с башни из слоновой кости. И ты ничего не можешь с этим поделать. Миссис Кингсли — это только начало. Наслаждайся шоу. — Дамас поднял бровь с искренним удивлением, как будто он только что что-то вспомнил. — И я знаю, что ты неравнодушен к той блондинке. Изысканное создание.

Подмигнув, мерзкое чудовище, которое Джордж ненавидел веками, отправилось на поиски своего протеже. Последняя угроза демона подтвердила, что Джордж поставил под угрозу леди Кэтрин одним простым вальсом. Ирония заключалась в том, что Король Лжи мог легко видеть обман других насквозь. Он уже знал, что эта женщина что-то значит для Джорджа.

Оставаясь на периферии зала, он наблюдал и ждал, пока не увидел, что чета Блейкли ушли и находятся в безопасности, прежде чем отправиться в Торнтон. Он не упустил ни оглядывающегося на него в фойе взгляда леди Кэтрин, ни ее слабой улыбки, прежде чем ее окутала ночь.

***

Джордж помешивал бренди в стакане, глядя в окно своей гостиной на втором этаже. Он ослабил галстук, но все еще был в вечернем костюме. Когда он залпом осушил второй стакан и налил третий, он не удивился, увидев быстрого всадника на черном коне, скачущего галопом по длинной аллее.

Он услышал, как внизу открылась дверь в холл и послышался шепот между его гостем и дворецким Дунканом. Звук тяжелых ботинок на лестнице, четыре длинных шага, и дверь его гостиной распахнулась. Джордж плавно повернулся, все еще держа стакан в руке.

— Это было довольно драматичное вступление. Вы заставите слуг сплетничать об этом, — сказал Джордж, приветственно кивнув новоприбывшему.

— Лучше так, чем появляться на пороге, как призрак.

Его гость неторопливо вошел в комнату и упал в кресло с откидной спинкой рядом с камином, сдвинув ножны с мечом, прикрепленные к поясу, и поставив ботинок на пуфик. Джентльмены этого возраста, как правило, не носили при себе мечей, но это был не обычный джентльмен. Человек, сидевший у очага, выглядел как человек, побывавший в Аду и вернувшийся обратно. И, конечно же, так оно и было. Несколько раз. И это было видно. Непослушные, но не растрепанные темные волосы и пронзительные черные глаза вкупе с агрессивным поведением придавали Джуду Делакруа вид одинокого разбойника с большой дороги или безрассудного пирата. Но он не был ни тем, ни другим. Он был воином. Одним из лучших. И хотя аура тьмы всегда составляла ему компанию, Джордж не доверил бы свою жизнь ни одному мужчине больше, чем Джуду.

— Не хочешь чего-нибудь выпить?

— И зачем ты спрашиваешь? Шотландского виски, пожалуйста.

Джордж ухмыльнулся, услышав раскатистые нотки в голосе своего друга.

Акцент Джуда колебался между французским по происхождению и шотландским по воспитанию. Джуд носил вечную мантию тьмы, остаточное зло демонов, которых он отправил обратно в Ад.

Только Фламма Света или Тьмы могла видеть, что он не обычный человек, а охотник на проклятых. Несмотря на это, мужчина умудрялся молча нести свою ношу. Возможно, это было потому, что он считал, что заслужил это наказание.

— Почему ты не пришел к Уайту после бала? — спросила Джуд. — Я ждал всю ночь, чтобы услышать новости.

— Я уже получил свою долю лондонского общества за этот вечер. — Он вставил стеклянную пробку обратно в бутылку. — Кроме того, у этих стен есть уши.

Джордж присоединился к нему у камина и передал стакан янтарного виски, но остался стоять. Оба джентльмена уставились в пламя, как будто могли найти ответы на свои вопросы и молитвы, просачивающиеся сквозь дым.

— И что? — Джуд наконец заговорил. — Ты видел Дамаса?

— Да. Он маскируется под виконта здесь, в человеческом мире, под именем лорда Рэдклиффа.

— Ха! — Джуд одним глотком осушил стакан с виски. — Он понизил себя с принца до виконта? Как скромно с его стороны.

Джордж сел в кресло с откидной спинкой напротив своего друга, наклонившись вперед, поставив локти на колени и держа стакан обеими руками.

— Вполне.

Лорд Рэдклифф был одним из самых могущественных князей демонов — развратителем невинных и растлителем душ. Но он не был похож на своих братьев, чье зло просачивалось в самый воздух вокруг них. Нет, Дамас был соблазнителем, мастером обмана. Ему особенно нравилось наблюдать, как чистые сердцем оступаются и вступают на темный путь. Его новой игровой площадкой стала лондонская аристократия. И Джордж Драконис, командир Доминус Демонум, Повелитель Демонов, планировал полностью избавить этот мир от него.

— И это сработало? Неужели он избежал пристального внимания лондонского общества?

Джордж осушил свой стакан.

— Боюсь, что нет. Похоже, он уже заработал репутацию мерзавца.

— Как же так?

— Хозяйка не слишком жаловала его, а другие шепотом выражали свое недовольство Годфри как его протеже.

Джуд наклонился вперед и поставил свой стакан на пуфик.

— Значит, это правда. Он взял Александра под свое крыло.

— Кажется да. — Джордж резко встал и поднял бокал Джуда. — Еще один?

Джуд кивнул, прищурив глаза.

— Есть что-то, чего ты мне не говоришь. Ты думаешь, Александром управляет демоническое отродье?

— Нет, — ответил Джордж. Дамас, возможно, и не заразил Александра своей сущностью, но все равно может быть уже слишком поздно вытаскивать его из бездны. Дамас был прав в одном. Человеческую волю было трудно контролировать. — Но для нас все равно есть работа.

Джордж налил еще виски своему гостю. Он отставил свой стакан в сторону. Бренди ослабило напряжение, сжимавшее его грудь, но беспокойство, страх не исчезли.

— Джордж, мы знали все это раньше. Ты подтвердил только то, что мы подозревали с самого начала. Так что же тебя мучает, как влюбленного моряка?

Джордж бросил на него злобный взгляд.

— Есть еще одно осложнение.

— О нет. — Джуд встал, качая головой и скрестив руки на груди. — Это женщина, не так ли?

— Откуда ты знаешь?

— Я прав, не так ли?

— Да, ты прав. Но как ты мог знать? И я не страдаю от любви.

— У тебя такой вид, как и у всех мужчин, которых мучает женская красота или другие… достоинства.

— Нет, просто она…

Оба мужчины замерли. Они почувствовали, как по их коже поползли иголки и ощущение огня. Демоны были рядом. Джордж бросил взгляд в сторону окна.

— На лужайке.

Не сказав больше ни слова, Джордж исчез, проникая сквозь время и пространство, через промежуточное место, называемое Пустотой. Здесь он мог свободно перемещаться из одного места в другое просто по своей воле — сила, данная ему их создателем, Архангелом Уриэлем.

Он появился на лужайке вместе с Джудом долю секунды спустя в потрескивании электричества. Джордж вытащил из-под жилета короткий кинжал. Джуд держал свой меч наготове.

Пять красноглазых демонов скрывались в туманной темноте, кружа вокруг них. Фермеры и торговцы, четверо были местными жителями из деревни, с которыми он несколько раз разговаривал и хорошо знал. Одним из них был его собственный конюх Дэниел.

Они были одержимы низшими демонами, которые обладали способностью прятаться в человеческих телах, чтобы они могли ходить по земле и выполнять приказы своих хозяев.

Но они не могли скрыть свои демонические глаза, верный признак низших демонов. Кровь Джорджа закипела. Это были люди, находящиеся на его попечении, которых использовали в качестве пешек для нападения на него.

— Твои обереги ослабевают, — сказал Джуд, взмахивая мечом по дуге. Ближайший демон зашипел — тощий конюх Дэниел, который всегда смотрел на него только с дружелюбной улыбкой.

— Никаких лезвий, — скомандовал Джордж, убирая кинжал обратно в ремень. — Я знаю их. Им нельзя причинять вреда. Мы укрепим защиту после того, как уничтожим демонов.

Джуд снова взмахнул мечом, едва не попав в еще одного нападающего демона с растрепанными волосами.

— Джуд! Никаких лезвий. Ты что, не слышал меня?

— Конечно слышал. Просто мы немного веселимся.

— Черт возьми, — пробормотал Джордж, бросаясь на тупого демона, который оказался деревенским кузнецом.

Джордж призвал огненную силу из своей груди, повторяя мантру «Flamma intus». Обжигающая вибрация пронзила его изнутри прямо через руку и кулак, когда он нанес единственный удар в челюсть кузнеца, вырубив его. Джордж опустился на колени рядом с кузнецом, чувствуя вторую атаку с фланга. Подняв руку с широко растопыренными пальцами, Джордж зарядил воздух своей силой. Фермер, выращивающий пшеницу, отскочил от невидимого щита, воздвигнутого Джорджем, и безрезультатно ударился о барьер.

Удерживая сверхъестественный щит на месте левой рукой, Джордж положил другую ладонь на лоб кузнеца, призывая демона выйти на древнем языке. Рычание вырвалось из груди мужчины, затем его голова дернулась в сторону. Черный дым окутал фигуру мужчины, когда вторая голова — отвратительная и уродливая — высунулась из его шеи. Джордж схватил его за череп и вырвал прямо из тела человеческого хозяина. Существо состояло из одних зазубренных костей, обвисшей серой кожи и скрежещущих зазубренных клыков. Он вцепился в руки Джорджа, разорвав рукав его сюртука в клочья.

— Возвращайся в ад, мой уродливый друг.

На середине фразы зверь распался на груду обугленных костей. Пепел и дым кружились небольшим кругом вокруг кучи.

Джордж услышал шум у себя за спиной, где Джуд, должно быть, изгнал собственного демона. Наконец опустив барьер, Джордж насторожился, когда фермер бросился вперед. Потребовалось совсем немного времени, чтобы усмирить его, выдернув изнутри еще одного долговязого демона, существо более жалкое, чем первый, и отправить его обратно в ад в облаке порошкообразного дыма. Джордж повернулся, чтобы помочь Джуду, но обнаружил всех троих нападавших без сознания у своих ног и три кучки пепла поблизости.

Едва переводя дыхание, Джуд сказал:

— Это было слишком просто.

— Согласен, — ответил Джордж. — Это были новоиспеченные демоны, едва достаточно сильные, чтобы удержать своих хозяев.

— Как мог какой-либо мастер поверить, что эти жалкие приспешники смогут подчинить тебя?

Косвенный комплимент Джуда заставил его замолчать, когда он уставился на фермера, лежащего без сознания, выражение спокойствия сменило угрожающую маску демона, который держал его в плену несколько мгновений назад.

— Они были отправлены не для этого. Это было послание.

— Что бы это было за послание? Привет, Истребитель, мы ужасные повелители демонов, которые являются слабыми задницами? Это настоящее послание?

— Нет. — Джордж перешагнул через Дэниела, гнев снова вспыхнул в его животе. — Это Дамас говорит, что я знаю, где ты живешь, и я знаю, кто для тебя важен.

На ум пришла золотоволосая Кэтрин и то, как Дамас смотрел на нее и говорил с ней. Джорджу хотелось вонзить себе нож в сердце. Сам того не желая, не в силах контролировать свою заботу о ее благополучии в присутствии принца, он проявил к ней особое внимание. Поступив так, он поставил ее прямо на линию опасности, выбрал ее в качестве мишени для Дамаса, который слишком хорошо играл в игру душ.

Джуд стряхнул демонический пепел со своих брюк.

— Что нам с ними делать?

— Я отправлю их обратно по домам. — Джордж опустился на колени рядом с Дэниелом, готовясь отвести его в его покои над конюшнями. Он взглянул на Джуда. — Я надеюсь, ты захватил подходящую одежду.

— Это подходящая одежда.

— Нет, Джуд, это не так. Тебе понадобится одежда для завтрашней прогулки в Гайд-парке.

— Гайд-парк? С какой стати мне туда ехать? Это то место, где бродит светский свет, сплетничает и выставляет напоказ свое Богом данное богатство и красоту.

— Вот именно. Я предполагаю, что именно там я найду Кэтрин завтра. Я должен поговорить с ней.

— Кэтрин? — Джуд провел грязной рукой по своим темным волосам. — О, это та, кто держит твое сердце в тисках.

— У нее нет…

— У нее есть что-то еще в тисках? — Джуд выгнул бровь.

— Я чертовски ненавижу тебя.

— Это не правда, и ты это знаешь.

— Джуд, будь хоть раз сговорчивым, ладно? Подготовь свою задницу к завтрашней джентльменской прогулке в чертовом парке.

— Ну, если ты так вежливо выразился, то я соглашусь. Но почему я вообще должен там быть?

— Если мои знания об элегантных женщинах верны, а я верю, что это так, она будет в компании своей лучшей подруги. Ты мне понадобишься, чтобы развлечь подругу.

— Развлечь? — его улыбка стала злой.

— Как джентльмен, мистер Делакруа.

Джуд отвесил глубокий, царственный поклон.

— Конечно, — подмигнув, он удалился.

Джордж наклонился над конюхом и поднял его на руки, затем поднялся на второй этаж над конюшнями. Свеча все еще горела. Его миска тушеного ягненка, корка хлеба и порция пудинга с заварным кремом остались недоеденными. Повар был великодушен. Она благоволила к тощему парню, сироте, который привык считать Торнтон своим домом.

Джордж действительно поселился в Торнтоне всего две недели назад. Но в то же время он очень заботился о том, чтобы узнать людей, находящихся под его опекой. Он вообще не состоял в кровном родстве с бывшим графом, как считалось. Уильям Локвуд был стражем Пламени Света. Стражи были людьми, которые были избраны и которые приняли на себя обязанности сражаться со злом, установленным на этой земле. Уильям решил прожить свою жизнь холостяком, когда посвятил всю свою жизнь тому, чтобы быть защитником Света, предлагать убежище, когда это необходимо, и быть информатором Джорджа в этой части света.

Месяц назад Уильям послал сообщение Джорджу, тогда проживавшему в Париже, о том, что Лондон кишит демонической активностью. К тому времени, когда он получил письмо и вернулся в Торнтон, Уильям был мертв. Местный врач сказал, что это был сердечный приступ, но Джордж знал обратное. Он был уверен, что Тьма обнаружила, что Уильям был стражем, и сразу же отправила его на небеса. К удивлению Джорджа, достопочтенный человек назвал его своим единственным наследником, подделав его генеалогию, чтобы указать его как дальнего родственника, живущего за границей. Уильям поручил ему защищать тех, кто находится на его попечении. «Единственная настоящая семья, которая у меня есть», — были слова, вписанные в завещание, слова, которые, как он знал, Джордж не воспримет легкомысленно и с честью выполнит.

И вот Дэниел наслаждался наградой за тяжелый рабочий день, когда мерзкий демон из Ада забрался в его комнату и проник в его душу. Джордж съежился от страха, который, должно быть, испытывал юноша. К счастью, носитель-человек редко помнил что-либо о владении им. Он уложил Дэниела в кровать, отметив, что его грубого шерстяного одеяла едва хватало, чтобы согреть зимой. Он подоткнул одеяло поверх парня. Он должен сказать экономке, миссис Бакстер, чтобы она дала ему более подходящее постельное белье. Гася свечу, он дал молчаливое обещание установить охрану вокруг каждого дома, фермы, гостиницы и таверны в городе. Проблема была в том, что он не мог защитить людей, как только они выходили за пределы защиты. Бросив последний взгляд на Дэниела, он закрыл дверь.

Его мысли снова вернулись к Кэтрин. Печаль в ее глазах была маяком для проклятых, особенно для принца демонов. Повелителей демонов тянуло к тем, чьи души излучали боль, потерю, горе… и невинность. Джорджу просто пришлось бы спасти ее из колодца отчаяния, в котором она плавала, прежде чем Дамас смог бы заманить ее в свои темные объятия.

Если бы она позволила ему это.

Глава 3

Кэтрин

Солнце было насмешливо ярким, подумала Кэтрин, прикрываясь зонтиком. Джейн прогуливалась рядом с ней под собственным зонтиком, счастливая, что наконец-то оказалась вне пределов слышимости своей камеристки, которая отставала на несколько шагов.

— Так отчего же у тебя так закружилась голова? — спросила Кэтрин.

— Действительно, Кэтрин, ты, должно быть, шутишь.

— Конечно нет. Я бы не спрашивала, если бы имела хоть малейшее представление, почему ты ухмыляешься, как девчонка, попробовавшая портвейн своего отца.

Джейн рассмеялась.

— Не будь застенчивой. Скажи мне.

— Сказать тебе что, дорогая?

— Ты предполагаешь, что я знаю, почему ты ведешь себя так, как будто у тебя есть секрет?

— У меня нет секрета. — Джейн изогнула изящную бровь, глядя на свою подругу. — Но ты…

— Я?

— Пойдем, пойдем. Расскажешь мне о лорде Торнтоне.

Сердце Кэтрин тут же ушло в пятки. Одно упоминание о лорде Торнтоне вызывало в ее теле всевозможные удивительные и ужасные ощущения.

— Мы с лордом Торнтоном танцевали вместе. Вальс, если быть более точной. Тут нечего рассказывать.

— Ты, должно быть, думаешь, что я слепая или безмозглая, или и то, и другое вместе. Я видела тебя, Кэтрин Элизабет, и я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой.

— О, правда? И что же, по-твоему, ты знаешь?

— Думаю, что ты нравишься лорду Торнтону, и я верю, что ты испытываешь к нему такое же влечение.

— Джейн, ты ведь знаешь, как я отношусь к женщинам, которые вступают в такие внебрачные связи. И я…

— О, не начинай с того, что ты замужняя женщина. Ты не любишь Клайда. Ни одна женщина не смогла бы полюбить его.

Кэтрин держала рот на замке, потому что Джейн была абсолютно права. Кэтрин достаточно доверяла Джейн, чтобы та могла презирать Клайда всю вечность. И все же у Кэтрин чуть дух не вышибло, когда она услышала, как Джейн сказала это вслух.

— Мне жаль, — сказала Джейн более мягко. — Но ты его не любишь.

— Может быть и так, но это не значит, что я бы согласилась на свидание с другим, если ты на это намекаешь. И я разделила с этим мужчиной только один танец. Этого едва ли достаточно, чтобы заставить меня влюбиться.

Джейн выставила вперед подбородок с выражением глубокой задумчивости на лице.

— Кроме того, я не уверена, что лорд Торнтон проявлял ко мне больше внимания, чем к любой другой женщине, которая ему понравилась. И если тебе действительно так уж нужно знать, он вообще не оказал на меня никакого существенного влияния.

— Действительно?

— Да. Воистину.

— Значит, тебя не беспокоило бы находиться в его обществе?

— Конечно, нет.

— Что ж, это облегчение, потому что он идет сюда.

Прямо перед ними к ним направлялся сам мужчина в сопровождении задумчивого мужчины. Лорд Торнтон носил все атрибуты настоящего джентльмена; однако изгиб его рта, пристальный взгляд голубых глаз и то, как он двигался с проворной грацией и решительными шагами, придавали ему вид падшего ангела. Его темноволосый, темноглазый друг больше походил на самого дьявола.

— О боже, — прошептала Джейн.

Кэтрин толкнула ее локтем.

— Веди себя хорошо.

— Всегда.

— Лгунья.

Еще пять шагов, и они стояли прямо перед ними в тени вяза с шелестящими зелеными листьями.

Лорд Торнтон приподнял шляпу с легким поклоном в знак приветствия.

— Леди Кэтрин, мисс Карроуэй, какой приятный сюрприз.

Кэтрин подозревала, что в этом не было ничего удивительного. Когда лорд Торнтон уверенно улыбнулся ей, она поняла, что была права. И будь проклят этот мужчина, если это одно простое действие не превратило ее внутренности в водоворот хаоса.

— Приятно видеть вас снова так скоро, лорд Торнтон, — объявила Джейн. — А кто ваш друг? Я мисс Джейн Карроуэй, — сказала она, решительно протягивая руку задумчивому молодому человеку.

У Кэтрин отвисла челюсть. Джейн представилась первой и протянула руку, игнорируя надлежащий этикет. У нее никогда не хватало терпения на утомительную скуку приличий.

— Это мистер Джуд Делакруа, мой друг, приехавший из Парижа.

Мистер Делакруа взял Джейн за руку и поклонился с долгим поцелуем.

— Приятно познакомиться с вами, — сказал он с сильным французским акцентом и улыбкой, от которой подгибались колени. Ее первое впечатление было верным. Он был самим дьяволом.

— Можем ли мы сопровождать вас на прогулке? — спросил лорд Торнтон.

Прежде чем Кэтрин смогла вежливо возразить, Джейн ответила:

— Конечно. Я всегда хотела поехать за границу, мистер Делакруа. Не могли бы вы рассказать мне о красотах Парижа?

— Я был бы рад, — кивнул он, предлагая ей руку. — Хотя здесь, в Лондоне, тоже можно увидеть много прекрасного.

Джейн взяла его за руку с девичьим хихиканьем, но неторопливо пошла с ним вперед, как подобает леди.

— Леди Кэтрин?

Кэтрин отвернулась от пары и увидела, что лорд Торнтон предлагает ей руку. Она положила руку и позволила ему медленно вести ее за другой парой. Ни один из них не произнес ни слова, в то время как двое других говорили без умолку.

— Как вы себя чувствуете сегодня, леди Кэтрин? — наконец спросил он.

— Очень хорошо, лорд Торнтон. Как еще мне себя чувствовать?

Ее голос не выдал ее, но его близость, ее рука, надежно зажатая между его рукой и его грудной клеткой, его нога, задевающая ее юбки при каждом шаге, его прекрасный мужской запах, витающий в воздухе, заставили ее эмоции пошатнуться. И она понятия не имела почему. Она встречала этого человека всего один раз. Они разделили всего один танец. Вот и все. Почему она должна так переживать? Это было абсурдно.

Он взглянул на нее, затем снова посмотрел вперед.

— Судя по твоему нахмуренному лбу, я бы сказал, что ты совсем не в порядке.

— Что? О, это пустяки. Просто жара.

— Я понимаю. Не хотите ли присесть и немного отдохнуть? — спросил он, указывая на скамейку.

— Нет.

И они пошли дальше. Она чувствовала себя заведенной так же туго, как часы, готовые сорваться с места.

— Скажите мне, леди Кэтрин. Какие вещи в жизни приносят вам радость?

Она вздрогнула и повернула к нему лицо.

— Прошу прощения?

Он продолжал смотреть вперед, на тропинку.

— Я просто хотел бы знать, что именно сделает тебя счастливой.

Сделает ее счастливой? Какой странный вопрос. Никто раньше не спрашивал ее о подобном.

— Ты ведь знаешь, что делает тебя счастливой, не так ли? — поддразнил он тихо.

— Конечно, я знаю.

— Это секрет, с которым ты не готова расстаться?

— Это вовсе не секрет. Не будь таким дерзким. — Она бросила взгляд вперед, осознав, что мистер Делакруа и Джейн были дальше впереди. Медленный шаг лорда Торнтона увеличил разрыв. Нарочно?

— Похоже, у меня есть проблема.

— Да, похоже на то, — добавила она, и ее губы растянулись в улыбке.

— Все же… Я хотел бы знать, — мягко сказал он, рассеивая ее раздражение.

Кэтрин обдумала его вопрос. Он терпеливо ждал ответа.

— Верховая езда, например. Чтение. Путешествия и новые места.

Когда она больше ничего не сказала, он заметил:

— Мне тоже нравится ездить верхом. Что-то освобождающее дух, когда скачешь верхом.

— Да, — согласилась она, взглянув на него.

— Улыбка? Я действительно счастливый человек.

— Не дразните меня, сэр. Наконец-то мы в чем-то пришли к согласию. Я бы сказала, что это достаточная причина для дружелюбного выражения лица.

— Верно. Вам нравится читать, что, безусловно, является положительным качеством. А вы поёте или играете на пианино?

— Нет, боюсь, что нет. Я никогда не играла на инструменте, хотя мне нравится слушать прекрасных исполнителей.

— А как насчет искусства? Кажется, в наши дни так много дам воображают себя ценителями искусства.

— Нет. Я не рисую, хотя ценю эту форму искусства.

— Итак. Леди, которая не рисует, не поет и не играет на фортепиано. Но ей нравится ездить верхом.

— И чтение. — Кэтрин улыбнулась.

— Ну и кто теперь дразнится?

— И полевые цветы. Я забыла это в своем первоначальном списке.

— Это довольно важно.

— На самом деле это все кажется довольно незначительным и приземленным, — сказала она, украдкой бросив на него быстрый взгляд, любуясь его профилем.

— Вовсе нет. Именно мелочи красоты делают жизнь стоящей того, чтобы жить.

Затем он поймал ее своим блестящим аквамариновым взглядом. Ей казалось, что он никогда ее не отпустит. Тяжело сглотнув, она вышла из краткого транса и устремилась вперед.

— Что ж, если вы пытаетесь раскрыть мрачную тайну того, почему такая леди, как я, не имеет склонности к талантам, которыми должна обладать леди, боюсь, в этом нет большой тайны.

— Но на то есть причина.

— Конечно. Моя мать умерла от лихорадки, когда я была совсем маленькой. Когда моя гувернантка, миссис Эшберн, настояла на том, чтобы я научилась всем искусствам образованной леди, я сказала отцу, что у меня нет желания быть образованной леди.

Лорд Торнтон рассмеялся. Очень приятный звук. Кэтрин снова улыбнулась. Мистер Делакруа и Джейн остановились в конце дорожки, где их ждал экипаж. Сердце Кэтрин упало. Она не была готова покинуть компанию лорда Торнтона.

— Мой отец нежно любил меня.

— И поэтому он избаловал тебя.

— Да. Совершенно верно. Так получилось, что миссис Эшберн вручили ее жалованье и проводили до двери, а мой отец взял на себя ответственность за мое образование.

Лорд Торнтон хмыкнул.

— Что? Что означает этот звук? — спросила она.

— Вообще ничего. Только я удивлен. Мало кто из мужчин решился бы принять такой вызов.

— Немногие мужчины были похожи на моего отца.

— Были…? Его больше нет с нами? — мягко спросил он.

Кэтрин покачала головой.

— Мне очень жаль.

— Спасибо. Но теперь все в порядке. — Хотя это, конечно, было не так. Ничего не было в порядке с тех пор, как ее отец покинул эту землю.

— А как насчет путешествий? — спросил он с легкостью. — Ты сказала, что тебе нравится видеть новые места. Где ты была в последнее время?

— Боюсь, в последнее время нигде.

— О?

— Мой… — она сделала паузу, испытывая отвращение к тому, чтобы называть этого мужчину своим мужем даже в разговоре. Особенно в разговоре с лордом Торнтоном. — Лорд Блейкли предпочитает, чтобы мы оставались здесь. Я не путешествовала с тех пор, как мой отец заболел почти три года назад.

— Как ужасно для тебя.

Он положил свою руку поверх ее на сгибе локтя, его пальцы тяжело легли поверх ее собственных. Ее сердце снова бешено заколотилось, и она пожалела, что не может попросить его еще раз прогуляться с ней по Гайд-парку. Но сплетники всегда наблюдали, ожидая, когда кто-нибудь выйдет за рамки дозволенного. Она сжала пальцы и сжала его чуть крепче. Он заметил. Его взгляд упал на нее. Она впервые искренне улыбнулась ему, ценя его компанию больше, чем он мог себе представить. Она так давно не вспоминала о тех счастливых днях, проведенных с отцом. И лорд Торнтон, с его неожиданным вопросом, вызвал больше искренней радости, чем она испытывала за последнее время.

— Есть еще кое-что, что делает меня счастливой, лорд Торнтон.

— Что это, леди Кэтрин?

— Воспоминания о моем отце.

К этому времени они уже подошли к экипажу, и мистер Делакруа помог Джейн и ее горничной сесть в экипаж. Кэтрин повернулась к лорду Торнтону, опасаясь, что ее эмоции отразятся на лице. Ей нравилось разговаривать с ним гораздо больше, чем следовало бы. Он помог ей подняться в экипаж, держа ее за руку до последнего возможного момента.

— Благодарю вас, лорд Торнтон.

Она не благодарила его за помощь в посадке в экипаж. И он знал это. Он улыбнулся улыбкой, которая согрела ее изнутри и снаружи.

— Всегда пожалуйста, леди Кэтрин. В любое время я могу быть вам полезен.

Они отошли в сторону, и кучер толкнул экипаж вперед, в переулок. Джейн ухмыльнулась, как дьявол, со своего места прямо напротив, качая головой.

— Я не хочу слышать ни слова, — сказала Кэтрин, прекратив поддразнивание до того, как оно могло начаться.

— О, конечно, конечно. — Джейн настороженно взглянула на свою горничную, не желая делиться при ней никакими секретами, чтобы горничная не призналась в них матери Джейн.

Глава 4

Кэтрин

Кэтрин вошла в прихожую, одетая в идеально облегающее платье из мерцающего шелка цвета шампанского. Клайд стоял со шляпой в одной руке и этой отвратительной тростью в виде львиной головы в другой, окидывая ее тело хищным взглядом. Она вздрогнула. К счастью, он некоторое время избегал ее спальни, но она знала, что ее передышка скоро закончится.

— Как раз вовремя, дорогая. Должны ли мы…

Она пронеслась мимо Эдмунда, который придержал открытую дверь, и спустилась к экипажу, где Питер помог ей сесть.

— В Ковент-Гарден, Питер.

Ее муж вошел в экипаж и сел напротив нее, ухмыляясь. Решив проигнорировать его высокомерное проявление мужественности, она уставилась в окно, вспоминая солнечную прогулку в парке и своего благородного спутника ранее в тот день.

— В чем дело, дорогая Кэтрин? Ты все еще не злишься, не так ли?

— С чего бы мне злиться? — спросила она скучающим тоном.

— Судомойка.

Она могла бы взять его собственную трость и избить его ею за то, что он вернул этот образ ей в голову. У нее был такой чудесный день. Она закрыла глаза на целых две секунды, затем пристально посмотрела на него, желая, чтобы гнев в ее груди перестал гореть. Его ухмылка стала шире. Он наслаждался ее гневом, той самой причиной, по которой она так упорно боролась, чтобы держать его под контролем.

— Не расстраивайся, дорогая. Моя привязанность к тебе не уменьшилась.

— Возможно, но моя к тебе, да. — Она пожалела, что открыла рот, но как только открыла, не смогла сдержать слова. — До тех пор, пока ты развлекаешь кого-то другого в своей… постели, — хотя никакой его постели не было, — ты можешь быть уверен, что не будешь делить мою со мной.

— Это правда?

Его голос был полон льда. Возможно, она зашла слишком далеко. Была одна вещь, которую Клайд ценил превыше всего, даже своей гордости, — его имущество.

— Возможно, ты не совсем понимаешь, как устроен брак. Видишь ли, теперь ты принадлежишь мне. И твоя кровать тоже.

Карета подкатила к остановке. Они прибыли в оперный театр. Кэтрин наклонилась вперед, чтобы сама открыть дверцу кареты, желая поскорее скрыться от его присутствия. Он крепко схватил ее за предплечье.

— Отпусти. — Она попыталась вырваться. — Ты делаешь мне больно.

Он сжал сильнее.

— Помни, что я сказал, моя дорогая.

Она перестала сопротивляться, встретив его грозный взгляд со спокойствием и решимостью.

— Я слышала вас, лорд Блейкли. А теперь освободи мою руку, пока ты не оставил отметину, и тебе не пришлось объяснять мои синяки своим дружкам-джентльменам.

Дверь распахнулась, но Кэтрин присела у входа, все еще удерживаемая мужем, в то время как Питер стоял там и ждал.

— Леди Кэтрин?

Клайд отпустил ее, и она с огромной скоростью спустилась вниз, споткнувшись о подол платья, когда приземлилась на тротуар. Питер помог ей удержать равновесие, прежде чем она упала.

— С вами все в порядке, леди Кэтрин?

— Прекрасно, Питер. Спасибо тебе.

Она отошла на несколько шагов, страстно желая убежать быстро и далеко. Но Клайд только поймает ее, а потом накажет за то, что она доставила ему неудобства. Он бочком подошел к ней, предлагая руку, размахивая тростью в противоположной руке. Кэтрин уставилась на медную голову льва наверху, ненавидя этот предмет так же сильно, как и его владельца. Клайду не нужна была трость, но он воображал себя модником. Он думал, что эта проклятая штука добавляет ему власти и престижа. Какой дурак.

Элегантная знать поднималась по каменным ступеням Королевского оперного театра. Женщины заполнили зал множеством шелков насыщенных цветов: темно-малинового, темно-сапфирового и изумрудно-зеленого, их сверкающие драгоценности украшали изящные шеи и тонкие запястья. Мужчины контрастировали с яркими оттенками в черных вечерних смокингах. Кэтрин и ее муж поднялись по лестнице к своей ложе.

— Добрый вечер, лорд Блейкли, леди Кэтрин.

— Спасибо, леди Хелен, — сказал Клайд, своим гладким, как шелк, голосом, — А где лорд Уэзерсби?

— О, наверное, свернулся калачиком в своем кабинете с бутылкой своего любимого портвейна, я полагаю.

Кэтрин улыбнулась. Ей нравилось, что леди Хелен говорила чистую Божью правду всякий раз, когда ей, черт возьми, было угодно. Она страстно желала сделать то же самое.

— Ты прекрасно выглядишь, моя дорогая, — сказала она Кэтрин. — Ты — бриллиант, сияющий ярче остальных. Не так ли? — Ее муж важно кивнул со своей обычной утонченностью, но Кэтрин знала, что его внутренний зверь оскалился в этот момент.

— Пойдем? — спросила она с вежливой улыбкой, желая попасть скорее в их ложу, где она могла бы ненадолго скрыться в опере.

— Конечно, дорогая.

Кэтрин всеми фибрами души желала, чтобы он перестал называть ее дорогой. Она не была его любимицей. Она вообще не была ему дорога, разве что как товар для оценки и для того, чтобы возвысить его в глазах аристократии. У ее семьи была безупречная репутация, щедрая до безобразия, хотя всегда рассудительная в том, что касалось благотворительности и помощи другим. Теперь, когда ее муж был хозяином в ее поместье, тратя ее наследство на легкомысленную ерунду — вроде дорогих импортных тросточек, — он доказал, что она была его кошельком, его украшением, но никогда не была его любимой и дорогой.

— Добрый вечер, лорд Талкомб, — поприветствовал Клайд одного из своих партнеров по азартным играм, члена Палаты лордов, а также известного алкоголика. Челюсть джентльмена отвисла, когда он увидел Кэтрин рядом с Клайдом.

— Так, так, Блейкли. Это твоя очаровательная жена? Мы никогда не встречались.

— Пожалуйста, позвольте мне представить леди Кэтрин Блейкли.

— Какое удовольствие, — сказал лорд Толкомб.

Она присела в небольшом реверансе, чтобы не протягивать руку в знак приветствия. Хотя лорд Толкомб был тучным, с румяным лицом и совсем не походил на Клайда, он имел поразительное сходство с ним в поведении. Она не собиралась позволять губам мужчины приближаться к ее руке, даже хорошо затянутой в шелковую перчатку.

— И мне.

На ее лице была светская улыбка, когда двое мужчин обменялись несколькими любезностями в сочетании с таинственным перешептыванием. Кэтрин было все равно. Ее мысли уже блуждали в прекрасном парке, где каштановые волосы высокого красивого мужчины блестели на солнце. Если бы она могла исчезнуть и переместиться в Гайд-парк на семь часов раньше, она бы это сделала. В мгновение ока.

— Ну что ж, Толкомб. Скоро увидимся, — сказал ее муж на прощание. Эти двое обменялись еще одним извращенным смешком, но ее мало заботили неприличные действия ее мужа.

Когда Клайд повел ее по коридору второго этажа к их ложе, он сказал:

— Я забыл упомянуть, что сегодня вечером к нам присоединится компания.

— Хм?

— Да. Недавно приехавший в Лондон джентльмен. И его друг.

Ноги Кэтрин тут же задрожали. Она не была уверена, как и где Клайд мог встретиться с лордом Торнтоном, но в Лондоне в конце сезона было мало новичков. Должно быть, это он. Этот душный вечер с мужем внезапно превратился в чудесный. Она глубоко вздохнула и взяла себя в руки, когда они вошли в ложе.

Затем ее сердце упало. Лорд Рэдклифф и его друг Александр Годфри, те двое, которые так нервировали лорда Торнтона на балу у Уэзерсби, встали, чтобы поприветствовать их.

— Ах, леди Кэтрин, — сказал Рэдклифф, кланяясь, — как приятно, что мы снова встретились.

— Вы знакомы с моей женой? — спросил Клайд тоном, намекающим на подозрение.

— Только поверхностно. На балу у Уэзерсби.

— О да. Какая скука, — сказал Клайд, доказывая, что он был высокомерным ослом даже перед почти незнакомыми людьми.

— Добрый вечер, лорд Рэдклифф, мистер Годфри. — Она попыталась смягчить неловкость приветствия Клайда. — Я не знала, что вы знакомы с моим мужем.

— Недавно познакомились, — сказал лорд Рэдклифф. — Мы ценим приглашение сопровождать вас сегодня вечером. Не так ли, Годфри?

— Безусловно. Отсюда открывается потрясающий вид на сцену.

Клайд рассеянно уставился на кого-то внизу. Вероятно, любовница, предположила Кэтрин. Как по команде, он повернулся с натянутой улыбкой.

— Если вы извините меня, я должен заняться одним делом. Я скоро вернусь, — с этими словами она осталась наедине с двумя мужчинами, которых едва знала, хотя они казались достаточно безобидными.

— Леди Кэтрин, не хотели бы вы присесть? — спросил лорд Рэдклифф, галантно махнув рукой в сторону первого ряда.

— Спасибо.

Она села на свое место и поправила юбки, положив ридикюль на колени. Лорд Рэдклифф занял место прямо слева от нее. Мистер Годфри занял место рядом с ним, ближе всего к сцене.

— Вам понравился бал в тот вечер? — спросил лорд Рэдклифф.

— Я полагаю, что да. Леди Хелен всегда устраивает самые пышные торжества.

Кэтрин заметила Клайда, разговаривающего с высоким смуглым мужчиной, определенно иностранцем, под руку с восхитительной блондинкой. К ее удивлению, Клайд совершенно не обратил внимания на прекрасное создание рядом с мужчиной, но оживленно заговорил с джентльменом. Она ошибалась. Похоже, у него все-таки действительно были дела, которыми нужно было заняться.

— Не похоже, чтобы вы наслаждались этим роскошным событием.

Кэтрин оторвала свое внимание от мужа и повернулась к лорду Рэдклиффу. Она никогда не была так близко к этому мужчине, но теперь, когда она была рядом, она не могла не заметить, что он был удивительно привлекательным. Тонкокостный, с греческим профилем. Темные, волнистые волосы, которые падали прямо на лоб — не слишком уложенные и не растрепанные. Ясные зеленые глаза, которые мерцали красновато-золотым в свете свечей в канделябре на стене. Странный.

— Леди Кэтрин?

И его голос. Глубокий, звучный и совершенно несправедливый для привлекательного мужчины. Он был повесой высшего разряда. В этом она была уверена. И все же его поведение не было развратным или даже наводящим на размышления. Но терпеливым. Как тигр в высокой траве, выжидающий самого подходящего момента.

— Леди Кэтрин?

— О, я прошу прощения. Вы что-то говорили?

Улыбка тронула одну сторону его рта, когда он заговорил.

— Я говорил, что у вас не такой вид, как будто вы провели прекрасный вечер на балу. Это как-то связано с лордом Торнтоном?

— Лорд Торнтон? — ее сердце забилось быстрее при одном упоминании его имени.

— Он вас чем-нибудь огорчил?

Если она была честна, то да, он действительно это сделал. Он взволновал ее на самом элементарном уровне, вызвав сначала гнев, затем разочарование, а затем непреодолимое желание.

— Нет, — солгала она. — Вовсе нет.

— И как давно вы знакомы с лордом Торнтоном?

Любопытно, что его интонация изменилась, когда он заговорил о человеке, который так явно питал к нему взаимную неприязнь.

— Я встретила его только той ночью.

— Правда?

— Да. Правда. Почему вы думаете иначе?

— Он, казалось, проявлял к вам особый интерес. Как будто у него было право… — он отвел взгляд в сторону собравшихся внизу. — Простите меня. Не мне совать нос в чужие дела.

Кэтрин рассмеялась.

— Здесь не во что совать нос. Я впервые встретила лорда Торнтона на балу у Уэзерсби, и мы единожды станцевали вальс. Вот и все.

Его взгляд вернулся к Кэтрин, снова наблюдая, как хищник в тени. На краткий миг она почувствовала себя особенно взвинченной.

— Я понимаю, — наконец сказал он.

— А как вы познакомились с лордом Торнтоном?

Она потуже затянула перчатки на локте, делая вид, что ей безразличен его ответ, хотя ей страстно хотелось узнать, как и почему эти двое познакомились.

Он откинулся на спинку стула, положив руку на колено, ближайшее к юбке Кэтрин.

— Мы с лордом Торнтоном знаем друг друга много лет. Наши семьи уже некоторое время враждуют.

— Мне жаль это слышать. В чем причина вашей обиды, если я могу спросить?

Разогревающие звуки струнных и рожков оркестра сразу смолкли. Свет погас как раз в тот момент, когда Клайд вернулся в ложу и занял свое место рядом с Кэтрин.

— Возможно, в другой раз, — сказал лорд Рэдклифф с улыбкой, поворачиваясь к сцене.

Кэтрин позволила своему беспокойству рассеяться, когда музыка Луи Шпора заполнила театр. Мрачные струны и нежный тон рожков перенесли ее в мирное место, где она больше не была привязана к Клайду, где она сама управляла своим миром.

Если бы только это было правдой.

Коварство, с которым одетый в черное Мефистофель прокрался по сцене и заманил Фауста на сделку с дьяволом, вызвало у нее тревожный холодок по спине. Рвение, с которым Фауст отдал свою душу, доставило ей еще большее неудобство. В какой-то момент она почувствовала на себе пристальный взгляд лорда Рэдклиффа. Когда она наконец взглянула в его сторону, он беспечно улыбнулся и снова повернулся лицом к сцене, его длинные пальцы постукивали по колену в такт оркестру.

В перерыве лорд Рэдклифф встал первым и предложил ей руку.

— Лорд Блейкли, вы не возражаете, если я провожу вашу жену в гостиную?

— Конечно, нет, Рэдклифф.

Кэтрин уловила ледяной оттенок в тоне мужа, но в последнее время его грубое поведение не было чем-то необычным. Хотя музыка была мрачной, это никогда раньше не выбивало ее из колеи. Опера всегда успокаивала ее, даже в компании мужа. Однако сегодня вечером она почувствовала, что опасность близка, кружит, пробирается сквозь смешавшуюся толпу, как затаившаяся гадюка.

Лорд Рэдклифф повел ее в дальний конец фойе, где толпа была меньше всего. Он подозвал слугу, несшего серебряное блюдо с хрустальными бокалами шампанского. Все это время Годфри оставался пассивным и молчаливым рядом с ним. Довольно странно, но парень казался таким же неловким, как и она. Он оглядел комнату, словно ожидая чего-то, кого-то.

— Вот вы где, леди Кэтрин.

Рэдклифф протянул ей бокал. Хотя она редко пила на публике, она охотно взяла его и позволила прохладной жидкости покалывать ее горло.

— Итак, что вы думаете об опере? — он спросил.

— Я видела Фауста раньше, но в этом представлении есть что-то неприятное.

— Почему вы так думаете?

— Я точно не знаю. Возможно, дело в актерах. Они кажутся… Они кажутся настолько искренними в своем исполнении, что я нахожу это тревожным.

Он усмехнулся.

— В самом деле? Вы не можете винить исполнителей за то, что они хорошо выполняют свою работу.

— Нет. Я их нисколько не виню. — Она сделала еще глоток. — Просто сама мысль о продаже своей души вызывает у меня тоску.

— Так ли это? — его пристальный взгляд был прикован к ней, его голос звучал низко. — Разве вы не отдали бы все ради любви, комфорта и счастья?

Кэтрин почувствовала себя пораженной этим вопросом, его напряженным поведением, самой идеей.

— Это то, на что рассчитывает Фауст? Мне кажется, что это похоть, деньги и слава.

— Интересно. Тогда все зависит от точки зрения человека, не так ли?

Быстрым наклоном головы он допил остатки шампанского. Кэтрин почувствовала замирание, осознав, что этот обезоруживающий, обаятельный мужчина был могущественного телосложения и еще более могущественен благодаря какой-то неопределимой энергии, пульсирующей в воздухе вокруг него. Она считала себя сумасшедшей, но не могла перестать пялиться, гадая, кем он был на самом деле.

Он придвинулся ближе к ее интимному пространству, тихо шепча.

— Желание сердца одного человека может показаться другому несправедливым и греховным. Но мужчина все равно жаждет запечатлеть красоту в глазах своих. — Его пристальный взгляд скользнул по ее щекам вниз к губам и задержался там. — Я бы поспорил, что даже у такой леди, как вы, есть желание ее собственного сердца, которое может показаться несоответствующим обществу или законам человека… или даже законам Бога. И все же ваше сердце хочет того, чего оно хочет, не так ли, леди Кэтрин?

В этот момент ее сердце бешено колотилось, чувствуя опасность драматического масштаба. О чем он на самом деле спрашивал ее? Знал ли он, как она относится к лорду Торнтону? Признавался ли он в своем собственном желании к ней? Смятение затуманило ее мысли. Она не могла вымолвить ни слова. Она попыталась.

— Я… я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, лорд Рэдклифф.

— Да. Вы прекрасно знаете, что я имею в виду.

Она повернула голову, боясь, что может выдать свои эмоции, если останется в его объятиях еще на секунду. Клайд стоял в стороне от них, разговаривая с высоким иностранцем, все еще державшим под руку прелестную блондинку. Мужчина указал через плечо Клайда. Он повернулся и посмотрел прямо на нее, нахмурившись на лорда Рэдклиффа, затем кивнул джентльмену. Они вместе направились к ним. Годфри молчал и стоял в стороне, потягивая бокал шампанского.

— Мистер Каллибан, пожалуйста, познакомьтесь с моей женой, леди Кэтрин.

Мужчина поклонился должным образом.

— Рад познакомиться с вами, миледи. — У него был сильный акцент, хотя он говорил по-английски так же хорошо, как любой джентльмен в Лондоне. Определить точное происхождение его акцента было сложно. Она и раньше встречала мужчин с Ближнего Востока, но ни один из них не походил на него в точности.

— Мистер Каллибан. Могу я спросить, ваша родина — Персия?

— Примерно так, миледи. У нас есть дома во многих странах. — Он посмотрел на женщину рядом с ним с жадным выражением лица, хотя она даже не взглянула в его сторону, пристально глядя вперед, безмятежно улыбаясь.

Ощущение страха, охватившее ее во время представления, теперь достигло новых высот. Это был необычный человек.

Все ее инстинкты говорили ей, что он был… злым. Как она могла подумать такое о ком-то, кого никогда раньше не встречала? Его твердое и сдержанное поведение выводило ее из себя. У него был вид человека, повидавшего тысячу ужасов, и они его совсем не тронули.

— Пожалуйста, позвольте мне представить вам мою жену, миссис Матильду Каллибан.

Красивая женщина перевела остекленевший взгляд на Кэтрин и присела в реверансе.

— Приятно познакомится, — проговорила она сладким голосом, хотя в нем не было жизни. Она выглядела как захватывающая дух машина женского совершенства.

— Я не знал, что ты в городе, Рэдклифф, — сказал мистер Каллибан. — Ты должен был дать мне знать, что ты здесь. Я мог бы оказать тебе надлежащий прием, — мужчина говорил с предупреждением в голосе, а не с приветствием.

— Я знал, что рано или поздно мы столкнемся друг с другом, Каллибан.

Все время, пока происходило это странное взаимодействие, сердце Кэтрин угрожало выскочить прямо из груди, ее пульс бешено колотился. Клайд ничего не сделал, только встал рядом с мистером Каллибаном, как будто он был его комнатной собачкой. Она не могла избавиться от ощущения, что весь этот обмен репликами был своего рода фасадом, скрывающим правду, которую она не могла понять.

— Могу я взять ваш бокал, миледи? — спросил слуга у ее локтя.

— Да. Спасибо. — Когда она поставила бокал на блюдо, она заметила лорда Торнтона на противоположной стороне фойе. Наблюдающего. Его пристальный темный взгляд, устремленный на мужчин рядом с ней, заставил ее затаить дыхание.

Мистер Каллибан повернулся, как будто почувствовал человека за своей спиной. Лорд Торнтон приподнял свой бокал в знак приветствия, хотя выражение его лица было далеко не дружелюбным. Мужчина, который с презрением и ненавистью смотрел на ее окружение, был не тем мужчиной, рядом с которым она гуляла в парке. Затем она заметила рядом с ним его друга, мистера Делакруа, с самым мрачным выражением лица, которое она когда-либо видела.

Мистер Каллибан рассмеялся.

— Сегодня вечером в опере у нас будет веселая компания, не так ли, Рэдклифф?

— Вполне.

Что происходит? Кэтрин чувствовала себя так, словно сама вышла на сцену, где все знали роли, кроме нее.

— Я полагаю, что вторая половина «Фауста» ждет вас, — сказал лорд Рэдклифф. — Посмотрим, чем все это закончится?

— Действительно. Теперь мы станем свидетелями прекрасной, заключенной в тюрьму Маргариты, которая впадает в безумие от руки Мефистофеля, — сказал мистер Каллибан.

— Нет ничего прекраснее, чем добродетельная женщина в опасности.

Кэтрин вздрогнула, когда он направил свой комментарий на нее с кривой улыбкой.

— Пойдем, Кэтрин, — сказал Клайд, требуя, чтобы она взяла его за руку, что было прямым оскорблением лорда Рэдклиффа. Она сделала это, как и полагалось по долгу жены. Когда она оглянулась через плечо в поисках лорда Торнтона, его уже не было.

Глава 5

Джордж

Джордж стоял в тени через дорогу от Харрон-хауса, погруженный в мрачные раздумья. Закутанная в иллюзию, счастливая пара, разгуливающая под лунным светом, не заботясь ни о чем в мире, даже не заметила, что он был там. Если бы они знали, что их город быстро наводняют демоны, им, возможно, не понравились бы ночные прогулки. Джордж был так сосредоточен на своей цели, ожидая их прибытия, что не дрогнул ни единым мускулом, когда Джуд появился прямо рядом с ним в порыве ветра, отвлекшись от своей собственной миссии.

— И? — спросил Джордж.

— Недалеко от Лондона.

— Дамас пошел с ним домой?

— Нет. У Каллибана был только Сосуд.

— Его жена, — сказал Джордж, с отвращением качая головой. — Я бы поставил весь Торнтон, на то, что он организовал смерть родителей этой бедной девочки, чтобы спрятаться в их особняке.

— Не кори себя из-за этого. Ты не можешь быть везде одновременно и не можешь защитить всех.

Джордж повернулся к своему другу, впервые отведя взгляд от входной двери дома через улицу.

— А что, если бы его жена была той самой, Джуд? Что, если бы это была она, до того, как Каллибан добрался до нее?

Среди всех Фламм (прим. фракции или классы) Света и Тьмы было пророчество, одно из которых было разорвано пополам много веков назад, вторая половина утеряна или спрятана. Что было известно, так это то, что в этом мире родится Сосуд, который станет мощным оружием для небесного воинства в грядущей Великой Войне, когда бы это ни случилось. Когда ее сила полностью пробудится, она повернет ход событий против орды демонов. Ей не было бы равных. Она могла уничтожить демонов одним словом. Однако, если Сосуд был испорчен и одержим высшим демоном — одним из аристократов среди проклятых, — она не только утратила бы свою силу во благо, но и стала бы орудием зла — телом и душой. Обладая Сосудом, высший демон мог нарушить законы Фламмы, запрещающие им овладевать слабыми в святые дни или ходить по святой земле. Направляя силу Сосуда во зло, он мог делать все, что хотел, когда хотел, с кем хотел. И величайшим грехом из всех было то, что Сосуды стали конечными жертвами — околдованные своим повелителем демонов, чтобы выполнять его приказы без какой-либо собственной воли. Сила Сосуда стала утраченной, усиливая силу ее повелителя демонов.

Все это, безусловно, относилось к женщине с пустыми глазами повиснувшей на руке Каллибана сегодня вечером.

— Я должен был быть здесь, — пробормотал Джордж. — В Лондоне.

— Ты не можешь быть везде одновременно. Разве мы это не обсуждали?

— Тогда нам нужно больше охотников.

— Поговори об этом с Уриэлем.

Архангел Уриэл был их создателем. Большинство архангелов и ангелов никогда не ступали на землю, выжидая, пока не наступит Великая война, когда они сразятся с демонами на этой промежуточной земле. Но Уриэль не был похож на всех архангелов. Его отвращение к демонам, властвующим и развращающим ничего не подозревающих людей, в то время как небесные воинства порхают в своем потустороннем мире, казалось несправедливым. Итак, он начал с создания Джорджа, который вовсе не был вхож в Доминус Демонум. Его храбрость в смерти привлекла внимание Уриэля, и поэтому архангел начал создавать свою собственную армию… здесь, на земле.

Но она была недостаточно велика, чтобы бороться с растущими ордами демонов, смешивающихся с человеческим населением, кишащими, чтобы совершать свои ужасные поступки.

— Я поговорю с ним, — сказал Джордж. — Но на данный момент мы здесь единственные, кто может остановить Каллибана и Дамаса в том, что они задумали.

— Ты уверен, что Дамас в сговоре с ним? Они гнездятся не в одном и том же месте.

— Принцы более территориальны, чем любой из них. Они бы этого не сделали. Но лорд Блейкли находится в центре чего-то неприятного.

— Ты веришь, что он страж Дамаса?

— Нет. Блейкли, возможно, и познакомился с Дамасом, но он предан Каллибану. И я не верю, что этот человек имеет хоть малейшее представление о том, с кем или чем он играет.

— Я буду наблюдать за домом Каллибана, посмотрим, смогу ли я обнаружить какие-либо движения.

Джордж взглянул на полоску луны, проглядывающую сквозь пелену облаков.

— Хорошо. Я останусь здесь.

Джуд засунул обе руки в карманы пальто, что-то бормоча себе под нос.

— Что ты сказал? — спросил Джордж.

Он прочистил горло.

— Мне было интересно, кого ты ждал больше — лорда Блейкли или леди Кэтрин.

Джордж вышел вперед из тени, приглядываясь к Харрон-хаусу поближе, гадая, где находится спальня Кэтрин — в передней или задней части дома. Ему не следовало интересоваться, где находится ее спальня. Он вообще не должен был думать о ней в том направлении, в котором блуждали его мысли. Но свирепый зверь вцепился когтями в его грудь, призывая его защитить ее. Джордж никогда не испытывал ничего подобного ни к одной женщине. Даже к его собственной жене.

— Джуд, — позвал он, сделав паузу, когда его интонация стала искренней. — Я буду наблюдать за Блейкли, чтобы выяснить, во что, черт возьми, он ввязался с Каллибаном. И я буду присматривать за леди Кэтрин, чтобы уберечь ее от беды. Вот и все.

Джуд шагнул вперед, в лунный свет, его темные глаза сверкали, как черные звезды.

— Ты страж, Джордж. Лучший из стражей. Я не сомневаюсь, что твои намерения верны и благи.

Он сделал паузу.

— Но? — спросил Джордж.

— Но в ней есть что-то такое, что заставляет тебя вести себя не так, как обычно.

Джордж ничего не сказал в знак протеста. Он не был лжецом. Он знал, что в тот момент, когда он встретил ее, в ней было что-то неотразимое и притягательное, что-то, что взывало к мужчине, а не хранителю.

— Я знаю тебя полторы тысячи лет. И за все это время ты ни разу, ни разу не повел женщину на прогулку по парку

— Есть ли преступление в том, чтобы проявлять интерес к женщине после всего этого времени?

Джуд провел тяжелой рукой по своим взъерошенным волосам.

— Конечно, нет. Но она другая. И рядом с ней ты совсем другой.

— Черт возьми, Джуд. Ты видел меня днем в ее обществе.

— И этого было достаточно.

Джордж тщательно обдумал слова Джуда. Он всегда прислушивался к советам. Единственной причиной, по которой он все еще был жив после стольких лет, была мудрость, накопленная другими мудрецами. В конце концов, он не был бессмертным, только нестареющим. Он мог умереть от удара ножом в сердце, как и любой другой человек, как это было в первый раз. Уриэль не вернул бы его ни на секунду.

— Я ценю твою заботу…

— Но это не мое дело?

— Конечно, это так. Ты самый старый, самый дорогой друг, который у меня есть. Я буду действовать осторожно. Уверяю тебя.

Джуд наблюдал за каретой, приближающейся по мощеной улице.

— Ну, вот и твоя работа. Я пойду посмотрю свою. Встретимся утром в Торнтоне.

Джордж кивнул ему, прежде чем мужчина ушел, оставив его одного. Его желудок скрутило в тугой узел, когда карета подъехала к дому и остановилась. Видеть Кэтрин в компании Каллибана — это одно. Но вид ее, увлеченно беседующей с Дамасом, чуть не разорвал его пополам. Она понятия не имела, с кем имеет дело: с самим мастером обмана, королем лжи. Джордж поклялся, что защитит ее любой ценой. И он был не из тех, кто нарушает свои обещания.

Кучер спрыгнул и открыл дверцу, но тут же отошел от экипажа и отвел глаза от того, что увидел внутри. Джордж не мог вынести этого ожидания. Погрузившись в иллюзию, он скользнул в тень возле двери, чтобы рассмотреть поближе.

Глава 6

Кэтрин

Клайд игнорировал ее почти всю дорогу домой, что очень нравилось Кэтрин. Однако она поняла, что его молчаливое обращение означало только то, что назревала буря. Он был зол, хотя она и не притворялась, что знает почему. Когда они свернули за угол Ганновер-сквер, направляясь по подъездной аллее, он наконец заговорил. Лучше бы он этого не делал.

— Посмотри на меня.

Кипящая ярость в его голосе заставила ее повернуться к нему лицом, поскольку он предпочел сесть рядом с ней, а не напротив, как обычно.

— Ты не сделаешь из меня рогоносца!

— Что?

— С этим лордом Рэдклиффом. Я знаю его игру. Ты пожалеешь о каждом интимном объятии, которое у тебя было с ним, прежде чем закончится ночь.

Ошеломленно замолчав на мгновение, она наконец сказала.

— Ты совершенно безумен. Я ничего не сделала и не стала бы делать ничего, чтобы сделать из тебя рогоносца. — Она не осмеливалась упоминать о его собственном наглом лицемерии, в то время как ей приходилось защищать свою добродетель перед самым позорным мужем, который только мог быть у женщины.

— Но ты планируешь.

— И этого я тоже не делаю.

Он схватил ее за плечи и прижался грубым поцелуем к ее губам, прижимая ее спиной к стенке кабины. Карета подкатила к остановке.

— Ты моя, Кэтрин! Ты не отдашься ни одному другому мужчине.

Одна из его рук шарила у нее под юбкой. Она не могла поверить, что заставило его так яростно напасть на нее, да еще в карете у их порога. Дверь кабины открылась.

— Прекрати это! — прошептала она, умудряясь ударить его локтем в висок достаточно сильно, чтобы оглушить его и дать ей шанс выбраться из кареты.

— Спасибо, Питер, — крикнула она, быстро поднимаясь по ступенькам и входя в открытую дверь. — Спокойной ночи, Эдмунд.

— Спокойной ночи, мадам.

Она помчалась вверх по устланной ковром лестнице, ее юбки шуршали при каждом шаге.

— Кэтрин! — взревел он как сумасшедший.

Он шел за ней в ее спальню. «О господи. Нет!» Она подобрала юбки и побежала по коридору так быстро, как только могла, хотя и слышала его громкие шаги позади себя.

— Кэтрин! Я еще не закончил.

Она ворвалась в комнату и начала закрывать дверь, но та остановилась в четырех дюймах от закрытия. Его нога заблокировала дверь.

— Отойди в сторону, Кэтрин, пока я не причинил тебе боль.

— Иди спать, Клайд. Ты пьян.

Он ворвался в комнату, швырнув ее на пол, с силой толкнув дверь.

— Я просто планирую показать своей жене, кому она принадлежит.

Он сорвал с себя пальто и бросил его на пол.

Кэтрин попыталась отползти назад, запутавшись в слоях шелка и муслина.

— Пожалуйста, Клайд. Ты не в себе.

Это было правдой. Он и раньше был жесток и даже груб с ней, но никогда не навязывался ей. Это было совершенно новое животное — безумное, злобное, с жестокостью, ярко сияющей в его глазах. Он набросился на нее, разорвав верх ее платья, ярость пронизывала каждое его движение.

— Пожалуйста…

Он наотмашь ударил ее по щеке, ее голова откинулась влево с поразительной болью. Затем его вес исчез. Короткий шум схватки. В комнате был кто-то еще. Эдмунд? Три удара в лицо Клайду, затем он с глухим стуком рухнул на пол рядом с ней.

Все еще тяжело дыша, Кэтрин прошептала.

— Эдмунд? Это ты?

Высокая фигура подошла к свече у ее кровати, чиркнула по трутнице и зажгла свечу. Золотистый свет озарил красивый и разгневанный профиль Джорджа Торнтона. Она потеряла дар речи, ошеломленная и сбитая с толку тем, почему он оказался в ее доме ночью, спасая ее от так называемых привязанностей мужа.

Не останавливаясь, он наклонился и поднял Клайда, как тряпичную куклу.

— Покажи мне, куда его положить.

— Как… но почему…

— Сейчас, Кэтрин. Прежде чем я выброшу его в окно и услышу приятный звук, с которым его череп треснет о камни внизу.

Она вскочила на ноги и выглянула за дверь, никого не обнаружив в холле, как и ожидалось. Никто не пришел бы ей на помощь. Клайд правил этим домом страхом и запугиванием.

— Сюда, — прошептала она, ведя его по коридору в последнюю спальню справа, главную спальню.

Она придержала дверь открытой, стоя у входа, когда лорд Торнтон бесцеремонно швырнул Клайда на кровать. Джордж замолчал, уставившись на дверь, ведущую в соседнюю комнату.

— Почему эта комната не твоя спальня?

Она прочистила горло.

— Это комната моего отца. Я решила сохранить свою собственную с детства, когда мы с Клайдом поженились.

Он прошагал через комнату, грозный силуэт контрастировал с лунным светом, льющимся из окна.

— Я провожу тебя обратно в твою.

Она повела его обратно по темному коридору в свою спальню. Он не остановился у входа, а вошел внутрь. Все еще потрясенная случившимся, она закрыла дверь на случай, если слуга что-нибудь услышит и придет проведать ее. У нее никогда не было другого мужчины в спальне, только ее отец и ее муж. Она стояла спиной к окну, в волнении сцепив руки.

— Лорд Торнтон, как вы оказались в моем доме в такой час?

Он встал у ее умывального столика и налил воды в кувшин. Он окунул мочалку в таз и отжал ее, прежде чем вернуться к ней.

— Лорд Торнтон? — спросила она, все еще потрясенная.

— Полагаю, с этого момента ты можешь называть меня Джорджем. Наедине.

Он осторожно приподнял ее подбородок к свету свечи и прижал прохладную ткань к ее щеке. Она поморщилась от укола боли. Он стиснул челюсти от ее реакции, но крепко держал ткань.

— Он не порвал кожу, — его голос звучал низко. — Если бы он это сделал, я бы сломал ему шею.

— Лорд Торнтон…

— Джордж.

Какое-то мгновение она боролась, не привыкшая обращаться к мужчинам по именам.

— Джордж. — Его имя звучало в ее устах как рай. — Как ты оказался в моем доме? Как ты оказался в моей спальне? Разве Эдмунд не остановил тебя у двери?

— Эдмунда там не было, когда я вошел. Твой муж всегда так с тобой обращается?

Она встретила его пылающий взгляд, стыдясь того, что он увидел ее в таком виде. Выражение его лица смягчилось в тот момент, когда она посмотрела вверх. Его рука все еще была прижата к ее щеке, ткань между их телами. Она положила свою руку поверх его.

— Спасибо тебе. Теперь мне лучше.

Он сделал паузу, затем медленно убрал руку, чтобы она держала ткань. Его взгляд упал на ее разорванный корсаж, затем метнулся в другом направлении. Он подошел к окну и уставился наружу, опустив руки на бедра. Кэтрин взглянула вниз, чтобы увидеть, как много о себе она открыла ему, сама того не подозревая. Одной рукой она попыталась прикрыть декольте, хотя платье было совершенно испорчено.

— Ты мне не ответила, — сказал он терпеливо и мягким голосом.

Хотя он спас ее в момент, который мог быть, нет, был бы катастрофическим, она задавалась вопросом, почему он счел своим долгом совать нос в ее личные дела. Но потом она вспомнила их первый танец. Она пригласила его в свои личные дела одним честным взглядом. Она приветствовала его, чтобы он мог «спасти девицу, попавшую в беду». И так оно и было… на данный момент.

— Нет, — наконец ответила она. — Он плохой муж. Он — источник всех моих разочарований и несчастий. Но он не всегда был таким. С ним что-то случилось. Что-то изменило его к худшему. Сделало гораздо хуже.

Джордж отвернулся от окна. Жесткие линии прорезали его лицо в тени и свете свечей. Кэтрин страстно хотелось протянуть руку и прикоснуться к этому лицу, нежно обнять его и заверить, что с ней все в порядке, и заставить это жесткое выражение растаять. Мужчина, казалось, был охвачен невыносимой пыткой при виде нее, его плечи были напряжены, как тетива лука. Затем она поняла, что на нем не было пальто. Отброшенное куда-то в сторону, прежде чем он ударил ее мужа до потери сознания.

— Почему ты вышла за него замуж?

Он держался на расстоянии. Кэтрин сократила это расстояние несколькими шагами, убирая ткань со щеки. Он держал себя в руках с жестким контролем.

— Мой отец беспокоился, что я никогда не выйду замуж. Он часто дразнил меня за то, что я слишком энергична, слишком независима. Полагаю, что это результат, когда отец-одиночка воспитывает дочь.

Она помолчала, с грустью гадая, куда делась эта энергичная и независимая женщина. То, что она была замужем за монстром почти два года, убивало эту часть ее изо дня в день. Джордж не пошевелился, не дрогнул. Он просто наблюдал и ждал с бесконечным терпением.

— Когда мой отец заболел, мы знали, что он не доживет до конца года. В тот сезон я встретила Клайда среди высшего света. Он был… очаровательным, интересным, внимательным. Моему отцу нравилось его общество. Да и мне тоже. Когда отец больше не вставал с постели, Клайд пообещал моему отцу, что позаботится обо мне и что отцу не придется беспокоиться о моем благополучии. Клайд убедил его в этом. Тогда он убедил и меня. Мы поженились до того, как умер отец. Это я поторопила свадьбу, попросив Клайда получить специальную лицензию, чтобы все можно было сделать в спешке. Я была очень серьезно настроена, чтобы доказать отцу, что обо мне хорошо заботились. До того, как его не стало.

Кэтрин не осознавала, что плачет, пока Джордж не нарушил свою жесткую позу и не шагнул вперед, вытирая слезу, скатившуюся по щеке.

— Я хотела, чтобы мой отец умер с миром, зная, что я счастлива и обо мне хорошо заботятся.

Он запустил пальцы в прядь ее волос, прижал ладонь к ее щеке, держа ее с нежной заботой. Нежность его прикосновения только усилила поток слез и заставила их пролиться еще больше. Она закрыла глаза, гадая, какой была бы жизнь с этим мужчиной рядом с ней, а не с Клайдом.

— Меня не принуждали к этому браку. Если ты ищешь кого-то, кого можно обвинить в моей отвратительной ситуации, винить тут можно только меня.

— Ты винишь себя, но для чего? За то, что ты так сильно любила отца, что была готова пожертвовать своим счастьем, чтобы он ушел в загробную жизнь с радостью в сердце? Я никогда не смог бы винить тебя за это. — Она встретила его пристальный взгляд, завороженная мужчиной, который прикасался к ней, как к драгоценности. — Ты прекрасная, блестящая, сильная женщина, Кэтрин. Ты заслуживаешь счастья на все дни своей жизни. Не позволяй никому убеждать себя в обратном.

Он опустил руку и шагнул к двери, указывая на ее стул у туалетного столика.

— Используй это, чтобы запереть дверь сегодня вечером. — Он остановился у входа и пристально посмотрел на нее. — И каждую другую ночь.

Затем он ушел, оставив ее ошеломленной, потрясенной и совершенно, полностью, безнадежно сраженной.

Глава 7

Кэтрин

Кэтрин подумывала о том, чтобы послать Мэгги вниз сообщить Эдмунду, а значит, и своему мужу, что она больна и останется в постели до утра. Но с тех пор, как лорд Торнтон вошел в ее жизнь, она начала вспоминать себя прежнюю — Кэтрин, которая скакала верхом по Роттен-Роу, несмотря на глазеющих зрителей; молодая женщина, которая смеялась слишком громко и слишком долго, не заботясь ни о чем в мире; девочка, которая была принцессой своего отца и держалась с высоко поднятой головой, куда бы она ни пошла. Эта девушка никогда бы не отступила перед мужчиной, который причинил ей зло.

Единственным конкретным моментом, который мучил ее с тех пор, как рассвет пробился в ее окно, было то, что Клайд запомнил прошлой ночью. Он, безусловно, был пьян, но кто, по его мнению, схватил его, а затем дважды ударил в живот и один раз в челюсть? Она была шокирована тем, что он не пришел к ней раньше и не потребовал ответов. Или ему действительно было стыдно за свое поведение, и он предположил, что Эдмунд вмешался от ее имени? В конце концов, Эдмунд прожил с ее семьей почти два десятилетия. И хотя ему, несомненно, было за пятьдесят, он не был слабым, хрупким человеком.

Она привела себя в порядок за умывальным столом, вспомнив, как Джордж прошлой ночью использовал эту тряпку, чтобы обработать ее ушибленную щеку.

— Джордж.

Она улыбнулась. Ей нравилось произносить его имя. Очень сильно. Это была странная близость, называть мужчину по имени, особенно когда она не осмелилась бы сделать это публично. Это было похоже на обладание чудесным секретом.

Она отодвинула свой стул с того места, где поставила его под дверную ручку, как велел Джордж, затем села и более внимательно осмотрела свою щеку. Не так плохо, как она думала. С небольшим количеством пудры и правильной укладкой волос это было почти незаметно.

К тому времени, когда вошла Мэгги и помогла ей надеть ее любимое дневное платье — бледно-зеленое с белыми цветами, — она была более чем готова встретиться лицом к лицу со своим мужем. Спускаясь по лестнице, она наполовину убедила себя, что он все равно будет спать после выпивки. Но она ошибалась.

Он сидел на своем месте во главе стола, гордое положение, которое когда-то занимал ее отец. Она села на противоположном конце, как можно дальше от него. Пока был жив ее отец, она сидела справа от него во время каждого приема пищи. Но тогда ее мир был другим.

Клайд не поприветствовал ее дерзким приветствием или замечанием, как обычно делал. Он просто наблюдал, как она заняла свое место, и откусил кусочек колбасы. Лакей подал ей кусочек сливового пирога, зная, что это ее любимое блюдо.

— Лучше держи свою дверь незапертой, жена.

— Прошу прощения? — ее вилка звякнула о фарфор.

Кэтрин застыла, пока Клайд продолжал запихивать еду в рот. Он залпом допил чай и вытер рот.

— Я нашел твою дверь запертой прошлой ночью.

Лакей стоял в стороне, чтобы обслужить их за обедом. Щеки Кэтрин вспыхнули от жара. Клайд, по-видимому, не помнил первоначального инцидента, когда вмешался Джордж, и попытался снова подойти к ней.

Почувствовав облегчение от того, что прислушалась к совету Джорджа, поставив стул у двери, она сказала:

— Вчера вечером ты был сам не свой.

Сосредоточившись на том, чтобы отрезать кусочек пирога, она затем отправила его в рот и медленно прожевала.

— Какова твоя цель как жены?

Кэтрин вздрогнула и отложила столовое серебро, сжимая льняную салфетку на коленях.

— Томас, ты можешь идти.

Лакей нетерпеливо сделал шаг к выходу.

— Нет, Томас. — сказал Клайд. — Вам не разрешается уходить. Ты останешься.

Томас отступил на место, жесткий, как доска, и с трудом сглотнул.

— Скажи мне, Кэтрин. В чем заключается твой долг?

— Это не тот разговор, который следует вести в присутствии слуг.

— Почему нет? Я уверен, что Томас мог бы дать ответ.

Волна жара вспыхнула у нее на шее, когда она сидела там в агонии, ожидая дальнейшего унижения, которое он планировал обрушить на нее. Клайд ткнул пальцем в конец стола.

— Твоя задача — подарить мне наследника. И по прошествии всего этого времени я начинаю верить, что ты была никчемной сделкой. Так что ты будешь держать свою дверь незапертой и выполнять свой долг. Как я считаю нужным, жена.

Ненависть, исходившая от человека, который когда-то ухаживал за ней с некоторой учтивостью и очарованием, была почти невыносимой. Когда-то он был джентльменом. Она даже не могла больше так его называть. Он был бессердечным зверем.

Эдмунд вошел в столовую с письмом, доставленным на подносе, — долгожданный перерыв. Кэтрин взяла письмо. Нет, письма было два. Она рассмотрела каракули на первом, которые не узнала, — смелые и уверенные. Оно было адресовано ей и ее мужу. Второе письмо было написано тем же почерком, что и первое, и адресовано лично леди Кэтрин Блейкли. Она взглянула на красную печать и затаила дыхание.

— Что это? — спросил Клайд.

Она сломала печать и открыла первое. Трепет в ее животе усилился, когда она прочитала приглашение.

— Приглашение на домашнюю вечеринку от лорда Торнтона.

— Кто он такой? Я о нем не слышал. — Клайд бросил салфетку на тарелку и встал. Кэтрин положила второе письмо себе на колени за драпировку скатерти, чтобы его не было видно. Он подошел к ее концу и выхватил приглашение у нее из рук.

— Я никогда не встречал этого человека.

— Я встречала. — Она прочистила горло и встретила его подозрительный взгляд. — На балу у Уэзерсби. Он только что приехал из-за границы и, по-видимому, пытается познакомиться с обществом.

— Он мог бы вернуться в начале сезона. Сейчас это уже довольно поздно.

— Вероятно, именно поэтому он устраивает домашнюю вечеринку.

Клайд внимательно осмотрел ее, пытаясь определить, было ли это саркастическое или серьезное замечание. К счастью, Кэтрин хорошо умела носить маски. Она улыбнулась ему, но не слишком сильно, все время сжимая юбку под столом, ожидая его ответа.

— Этот лорд Торнтон — друг лорда Рэдклиффа?

Она слегка рассмеялась и сделала глоток воды.

— Вряд ли. Очевидно, между ними существует какая-то семейная вражда. Они едва могли выносить общество друг друга на балу.

Клайд бросил приглашение на стол рядом с ее тарелкой.

— Полагаю, что Кэрроуэи и Уэзерсби тоже будут там.

— Скорее всего. Леди Хелен была хорошо знакома с бывшим Торнтоном. Она некоторое время разговаривала с новым графом на балу.

Это было преувеличением, но она знала, что Клайд высоко ценил леди Хелен. Как можно было этого не делать? Она была одним из самых уважаемых лидеров высшего общества. Не годилось бы, чтобы его жена не присутствовала на шумной вечеринке.

— Тогда ты можешь идти.

Кэтрин уставилась на потрескавшуюся печать с буквами GDT внутри герба. Клайд крепко схватил ее за подбородок и приподнял к себе.

— Прислушайся к моему предупреждению.

— К какому из? — огрызнулась она, не подумав.

Он ухмыльнулся.

— У тебя довольно симпатичная молодая горничная, Кэтрин.

— Клайд, не надо…

— Тогда тебе лучше держать свою дверь незапертой. — Он ослабил хватку, но все еще держал ее, когда поцеловал в лоб. Как любящий муж. Смехотворно. — Я не буду присутствовать на вечеринке, так как у меня есть другие дела. — Затем, к счастью, он вышел из комнаты.

Кэтрин взглянула на лакея, который не сдвинулся со своего места. Бедняга, вероятно, даже не моргнул.

— Ты можешь идти, Томас, — сказала она, вставая и быстро выходя из комнаты.

Спрятав второе письмо на ладони и в складках юбки, она убежала в дальний конец коридора первого этажа, прямо в угол своей личной гостиной. Клайд никогда не беспокоил ее здесь. Это было ее священное место для уединения. Даже больше, чем в ее спальне. Утренний свет окрасил комнату в розово-золотой оттенок. Она свернулась калачиком на кремовом шезлонге, ближайшем к окну, и положила письмо себе на колени. На мгновение она просто погладила красную печать с инициалами Джорджа. Глубоко вздохнув, она открыла письмо. Что-то скользнуло ей в руку. Желтый полевой цветок, лапчатка, похожая на те, что росли на внешней окраине Гайд-парка. Письмо было кратким. Но красивым.

«Дорогая Кэтрин,

Я пишу с надеждой, что сегодняшний день будет светлее, чем предыдущий. У меня нет мудрости или совета, которые я мог бы предложить после нашей последней встречи. Только это. Вы достойны богатства и красоты, но еще больше вы достойны сострадания и доброты. Я бы сказал больше, но пусть этот маленький знак передаст то счастье, которого я желаю вам.

Сегодня я зажгу свечу за своих почивших близких в три часа дня в церкви Святого Георгия. Так же я поставлю свечу и за твоего отца. Да упокоится он с миром.

Твой друг,

Джордж Драконис»

Кэтрин перечитала письмо еще три раза, прежде чем, наконец, осторожно положила его себе на колени. В пальцах она повертела дикий цветок, который был расплющен, но еще не полностью высох. Она подняла экземпляр «Потерянного рая», все еще лежавший на ее приставном столике, наполовину прочитанный, и открыла его. Аккуратно поместив цветок в центр, она положила книгу обратно на стол и задумалась, наблюдая, как солнце за окном становится ярче. Розовые розы в саду выглядели сегодня особенно красиво. Мир выглядел особенно ярким. Собор Святого Георгия был легкой прогулкой на другую сторону Ганновер-сквер.

Она не могла сердиться на него за то, что он отправил несколько интимное письмо обычной почтой. Клайд никогда раньше не вмешивался в ее личные письма, но в последнее время он вел себя более агрессивно, более беспорядочно. Что, если бы он вмешался и сам вскрыл письмо? Ужасная мысль.

Замечание Клайда о Мэгги заставило ее встревожиться. Она сунула письмо в «Потерянный рай» вместе с цветком, затем поискала свою горничную на кухне.

— Ты не видела Мэгги? — спросила она кухарку, которая стояла над плитой, насыпая нарезанный лук в кастрюлю.

— Да, миледи. Видела, как она вошла в комнату для шитья.

Продолжая идти по заднему коридору в комнату для шитья, она обнаружила Мэгги, сидящую на подоконнике с иголкой в руке, а платье цвета шампанского, которое Кэтрин носила прошлой ночью, лежало у нее на коленях. Ее желудок сжался, когда она поняла, что Мэгги усердно работает над корсажем. Она вскочила, как только Кэтрин вошла, так как Кэтрин не часто спускалась сюда.

— Миледи. — Мэгги опустила подбородок, смущенная либо тем фактом, что платье было практически не поддающимся починке, либо осознанием того, что весь лиф был кем-то разорван.

— Пожалуйста, сядь, Мэгги.

Она так и сделала, все еще держа платье в одной руке, иголку в другой.

— Возможно, мне потребуется немного больше времени, чтобы исправить это, миледи, но…

— Перестань чинить это платье, — сказала она.

Мэгги остановилась.

— Миледи?

— Разорвите его на части и оставьте шелк себе, или продайте его модистке с выгодой. Я никогда больше не надену это платье.

Она не задавалась вопросом, почему. Причина была очевидна.

— С вами все в порядке, миледи? — спросила она, уставившись на свои колени, и светлая рука Кэтрин легла поверх ее более темной руки.

— Так и есть. Тебе не нужно беспокоиться обо мне. — Она сжала ее руку и отпустила. — Но есть кое-что, о чем я должна тебя попросить.

— Все, что вы пожелаете, миледи.

— Когда меня не будет в этом доме, я хочу, чтобы ты оставалась здесь, внизу, в помещении для прислуги.

— Но как насчет ухода за вашим гардеробом и…

— Когда я буду дома, ты можешь присматривать за ним. Когда меня не будет, оставайся здесь, внизу. Помогай готовить. Или ты можешь выполнять мои поручения модистке или сходи в какое-нибудь другое место за пределами этого дома. А ночью я хочу, чтобы ты запирала свою дверь на засов.

Ее круглое лицо склонилось к лицу Кэтрин, ее мягкий лоб нахмурился. Она была так молода. Ей еще не могло быть семнадцати. Эдмунд ощетинился при мысли о том, чтобы нанять такую молодую горничную в прошлом году, но все те, у кого она брала интервью в агентстве, были либо слишком холодными, либо слишком властными. Она никогда бы не стала проводить часы в день с кем-то из них.

Поэтому, когда на той неделе Кэтрин зашла к Мозли за новой шляпой и заметила эту дружелюбную девушку, усердно работающую над своим собственным творением, Кэтрин не могла не спросить, не согласится ли молодая девушка на эту должность. Мистеру Мосли было грустно видеть, как она уходит, но в то же время он был рад, что она займет высокое положение, которым он мог похвастаться перед всеми модницами, заглядывавшими в его галантерейный магазин. Теперь Кэтрин задавалась вопросом, оказала ли она бедной девочке медвежью услугу, приведя ее в этот дом. Тогда Клайд еще не показал своего истинного облика.

— Но почему, миледи? — спросила Мэгги, возвращая Кэтрин в настоящее.

— Пожалуйста, Мэгги. Не спрашивайте почему. Но делай, как я говорю. Важно, чтобы я знала, что ты в безопасности.

Девушка с милым личиком опустила голову.

— Да, миледи.

— А теперь на сегодня ты можешь прийти и помочь мне собрать вещи, — сказала она более легким тоном. — Нам нужно подготовиться к домашней вечеринке. А потом тебе самой нужно будет собраться.

— На сколько долго?

— Кажется, прошла почти неделя. В три часа мне нужно выполнить одно поручение. Ты можешь пойти к модистке и продать этот шелк.

— Как пожелаете, миледи. Я вернусь с оплатой сразу после этого.

— Нет. Ты оставишь это себе. Прибереги это на тот случай, когда ты будешь больше всего в этом нуждаться.

Глаза Мэгги расширились, как блюдца. Шелк для этого платья стоил больше, чем годовая зарплата.

— Я не мог…

— Ты можешь, и ты это сделаешь. Я больше ничего об этом не хочу слышать.

Кэтрин поднялась, чувствуя себя легче, чем когда-либо.

— Вы хотите, чтобы я сначала выполнила ваше поручение, миледи?

Она остановилась в дверях, широко расплываясь в загадочной улыбке.

— Нет. Спасибо тебе, Мэгги. Это одно из поручений, которое я хотела бы выполнить самостоятельно.

Глава 8

Кэтрин

Было двадцать минут четвертого, когда Кэтрин вошла в прохладный вестибюль церкви Святого Георгия. Свечи по круг мерцали под статуей Девы Марии справа. Она двинулась дальше в святилище, ее зрение медленно приспосабливалось к тусклому интерьеру, освещенному только солнечным светом через разноцветные витражи.

Две пожилые женщины сидели впереди в безмолвной медитации и молитве. Но никого больше она не увидела.

— Кэтрин.

Она вздрогнула. Прямо справа от нее был одинокий ряд, по большей части скрытый колонной. На скамье сидел мужчина, которого она так хотела увидеть. Она сделала небольшой реверанс в его сторону, затем подошла к скамье и села рядом с ним, оставив достаточно места для еще одного человека между ними. Положив зонтик на скамью, она сложила руки на коленях.

Она прокрутила в уме множество разговоров, которые они могли бы вести, когда она снова встретит его. Как ты оказался у моего дома в такой час? Как ты беспрепятственно проник в мой дом? Как ты оказался в нужном месте в нужный момент, когда я нуждалась в помощи? Но сейчас она не хотела переживать ничего из прошлой ночи. Она не хотела омрачать их совместное времяпрепровождение еще одной мыслью об этом позорном инциденте. В конце концов, это не имело значения. Все, что имело для нее значение, — это то, что он был там.

— Ты знал, что я приду? — тихо спросила она.

— Я надеялся.

Его рука покоилась на спинке скамьи, ребром ладони прямо позади нее. И снова его близость казалась интимной, почти агрессивной. С первого прикосновения на балу она чувствовала себя так, словно он вторгся в ее пространство и ее тело, требуя, чтобы она отреагировала на его ощутимый магнетизм. Глубоко вздохнув, она принялась теребить перчатки, дергая за запястья. Эта пара была слишком мала, но она спешила уйти и не смогла найти другую. Молчание затянулось на некоторое время. Это была уютная тишина, хотя Кэтрин поймала себя на том, что страстно желает услышать раскатистый тембр его голоса.

— Спасибо тебе. За письмо.

— Всегда пожалуйста. Я имел в виду каждое написанное мною слово.

— Хотя с твоей стороны было глупо посылать его, ты же знаешь.

— Да, знаю.

— Что бы со мной было, если бы Клайд взял на себя смелость вскрыть мое письмо? Он бы предположил…

Джордж наклонился к ней всем телом, его пальцы коснулись ее затылка, случайно или намеренно. Она вздрогнула. Приятно.

— Судьба твоего мужа в его собственных руках. Если он снова прикоснется к тебе с дурными намерениями, он пожалеет об этом.

Кэтрин решила не делиться угрозой, которую ей высказали этим утром. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы ее муж и Джордж сошлись на дуэли на рассвете. Потерять Клайда было бы невеликой потерей, но потерять общество этого мужчины рядом с ней… Это было бы трагедией. Как она могла чувствовать себя так после того, как знала его так недолго? Это было необычно, сюрреалистично. Это было похоже на… судьбу. Она отчитала себя за то, что верит в такие вещи, в волнении натягивая перчатки.

Ее мир был устроен так, что каждый выходил замуж и женился, чтобы продолжить аристократическую линию, сохранить семейное поместье в целости, передать наследство. Когда она впервые вышла замуж за Клайда, она надеялась, что они полюбят друг друга. Но после их первого совокупления, которое было грубым, неловким и неудобным, а затем после второго и третьего, она была уверена, что никогда не сможет полюбить мужчину, прикосновение которого вызывало у нее отвращение. Она была благодарна, когда он потерял интерес, предполагая, что он ищет утешения в другом месте. Она была права. Однако она и не подозревала, что его флирт происходил под ее собственной крышей.

Джордж придвинулся ближе и положил свою руку поверх ее. Она перестала ерзать и наблюдала, как он медленно поднял одну из ее рук, снимая белую перчатку палец за пальцем. Он положил перчатку на противоположное колено. Она позволила ему взять ее руку в свою ладонью вверх. Он провел указательным пальцем по линиям ее ладони, исследуя нежные черты ее руки на ощупь.

Пульс Кэтрин участился, как будто она только что совершила волнующую прогулку верхом на своей любимой кобыле.

И все же она оставалась неподвижной, как камень, наблюдая, как он исследует каждую линию и расщелину.

— Ты что-то пробудила во мне, Кэтрин.

Ей хотелось кричать от радости и осознания того, что она чувствует то же самое. Но она не могла, все еще цепляясь за ту идиому, что она должна быть настоящей леди. Она должна повиноваться и быть верной своему мужу, как бы он ни заслуживал такой преданности. Она должна родить ему сыновей и быть счастлива перспективой продолжения рода. В обществе был порядок. Но ее сердце, ее бедное, беспомощное сердце, жаждало гораздо большего, чем могли дать ее муж или общество. Она падала в такое место, откуда не было возврата к ее истинному «я». Если она переступит через этот мост, то сожжет его и никогда не оглянется назад.

Его палец погрузил ее в транс, похожий на наслаждение. Как может рука одного человека на другой быть эротичной?

— Мы не можем устроить свидание в церкви, Джордж.

Он прекратил свое исследование и посмотрел на нее с удивлением.

— Я не хочу свидания или какого-то своенравного свидания с тобой, Кэтрин.

— Чего еще ты можешь хотеть от замужней женщины? Я не могу выйти за тебя замуж.

Он слегка сжал ее руку своей, полностью обхватив ее. На его ладони были грубые мозоли. Он не был похож на человека, у которого были бы мозоли. Что, черт возьми, он мог делать, чтобы заполучить их?

— Я хочу, — он поймал ее взгляд, соблазняя искренностью простого слова, которое передавало так мало и так много, — большего.

Она облизнула губы и с трудом сглотнула, мысленно шагая по воображаемому мосту шаг за шагом.

— Я тоже.

Он улыбнулся, и ее мир наполнился солнечным светом.

— Ты придешь на домашнюю вечеринку?

— Да. — Она взглянула на свою руку, когда он водрузил перчатку на место, как джентльмен, ухаживающий за своей возлюбленной с нежностью и заботой. Видение этого простого действия заставило ее затаить дыхание и заставило ее жаждать… большего. — Я приду не одна. Ну, с моей горничной.

Он туго натянул перчатку на запястье.

— Хорошо. У меня было такое чувство, что лорд Блейкли не из тех, кто посещает домашние вечеринки.

— Но ты знал, что я приду?

— Я надеялся.

Они снова растворились друг в друге. Мир мог бы сгореть вокруг них, пока они делили мгновение удовольствия в глазах друг друга, зная, что оба чувствуют одно и то же неоспоримое, неизбежное притяжение.

Он встал со скамьи. Она взяла его протянутую руку и свой зонтик и позволила ему вывести ее в проход. В то время как она ожидала, что он отпустит ее, вместо этого он переплел свои пальцы с ее. Ей хотелось снова сорвать эту проклятую перчатку и почувствовать его, кожа к коже.

— Кто-нибудь может нас увидеть, — прошептала она, хотя две пожилые дамы даже не повернули головы.

Джордж остановил их в вестибюле, держа ее за руку. Он посмотрел вверх.

— Кто? Бог?

Кэтрин улыбнулась.

— Если Он наблюдает, то мы определенно не его любимчики в данный момент.

Его хватка усилилась, удерживая ее неподвижной, когда он придвинулся еще ближе. Так близко, что она чувствовала его дыхание на своей щеке. Ей хотелось прижаться губами к его прекрасной челюсти, щекам, шее. Ее дыхание снова участилось. Тепло поползло вверх по ее груди.

Он не улыбнулся и не ухмыльнулся ее очевидному возбуждению. Выражение его лица светилось желанием, таким же, как и у нее.

— Я в это совсем не верю.

Он поднес ее руку к своим губам. Она думала, что он запечатлеет поцелуй поверх костяшек ее пальцев в перчатках. Он этого не сделал. Он перевернул его и прикоснулся приоткрытыми губами к ее запястью, дважды проведя по ее пульсу, задерживаясь в мучительном удовольствии. Кэтрин всегда считала это смешным, когда читала в своих дерзких романах о женщине, падающей в обморок от желания. Уже нет. Она честно думала, что может упасть в обморок прямо там, в церкви, когда губы Джорджа коснутся нежной кожи ее запястья.

— До понедельника, миледи.

Она не упустила из виду его акцент на том, что она была его леди. Выражение стальной решимости на его лице было достаточным доказательством. Его не волновало, что законы общества запрещали такую связь между ними. Она сделала последний шаг по пресловутому мосту.

— До понедельника, Джордж.

Глава 9

Джордж

— И Дункан, сообщите миссис Бакстер, что мисс Кэрроу подтвердила, миссис Кэрроу не будет присутствовать. Леди Кэтрин будет сопровождать ее. — Джордж сделал паузу, потому что трепет пробежал по его телу при одном только упоминании ее имени. — Это подводит нас тому, что нужны десять горничных и еще камердинеры, которые будут обслуживать джентльменов.

— Да, сэр. Я немедленно сообщу ей.

Дункан вышел из кабинета Джорджа, закрыв за собой дверь.

— Не очень большая домашняя вечеринка, — сказал Джуд, развалившись в своем любимом кожаном кресле, перед камином.

— Я и не хотел большой. Я свел количество приглашений к минимуму.

— Ты уверен, что эта вечеринка — хорошая идея?

— Я уверен, — сказал Джордж, садясь за свой стол, чтобы нацарапать еще одну записку для своей экономки. — Нет другого способа держать Кэтрин в безопасности, пока мы не поймем, какие именно у ее мужа отношения с Каллибаном.

— А также ты можешь быть на сто процентов уверен, что она далеко от Дамаса, — добавил Джуд.

Джордж откинулся на спинку стула.

— Совершенно верно.

— Или от ее мужа.

Джордж ничего не сказал на это и закончил свое письмо своим росчерком. Его молчание было достаточным подтверждением. Джуд же продолжал:

— Верно. Наша цель, конечно же, состоит в том, чтобы выяснить, какие гнусные дела замышляет Каллибан и отправить его обратно в Ад, если сможем.

— Конечно, — согласился Джордж, потом он с прищуром посмотрел на своего друга и с дьявольской улыбкой добавил: — Продолжай, я же вижу, что ты скоро просто лопнешь, если не скажешь все, что у тебя на уме.

— Поверь мне, то, что происходит у меня в голове, далеко не так интересно, как то, что происходит у тебя.

— Ну и к чему ты, черт возьми, клонишь?

— Ты действительно собираешься отрицать, что пребывание леди Кэтрин Блейкли под твоей крышей в течении нескольких дней не является истинным мотивом?

— Я это отрицаю. — Джордж встал лицом к окну, сцепив руки за спиной. Солнце садилось, окутывая пейзаж Торнтона множеством лавандовых оттенков. Линия деревьев в лесу вдалеке превратилась в темно-фиолетовый цвет. Джордж знал, что он на правильном пути, но все равно в груди у него поселилось зловещее предчувствие. — Я не хочу ее в течение нескольких дней, Джуд. Я хочу ее навсегда.

Ответа от человека с умным замечанием на все не последовало. Мгновение спустя он сказал:

— Ты ведь понимаешь, что она человек, не так ли?

— Конечно понимаю.

— Допустим она согласилась уйти от мужа, что крайне маловероятно при ее положении в обществе. Как бы ты сказал ей, что ты на самом деле не лорд Торнтон, а на самом деле Джордж Драконис, Джордж Убийца Драконов, Святой Георгий из мифов и легенд, спаситель девушек, попавших в беду?

Джордж ничего не ответил на этот вопрос, но добавил:

— Я не святой.

— Ха! А вот это уж точно. Во всяком случае, не традиционно святой. — Правда заключалась в том, что Джордж был Пламенем Света, не имеющим истинного определения. Да, он был легендарным Георгием Победоносцем, победившим дракона, возведенным на святой пьедестал за свои храбрые подвиги. Дракон, конечно же, был демоническим отродьем Дамаса. Джордж уничтожил это существо прежде, чем оно смогло нанести непоправимый вред. Это и послужило началом его соперничества с Дамасом, конечно же после того, как он понял, что Джордж — это могущественный противник.

Джордж никогда не отказывался от своей роли защитника, ни со дня своего рождения, ни с того дня, как он покинул человеческий мир, будучи мучеником.

— Я не планирую втягивать ее в пучину греховной и несчастной жизни. Я просто хочу…

— Ты хочешь спасти ее. От этого жалкого подобия мужа.

— Да.

— Это было слишком просто, — сказал Джуд, наливая себе виски. — Что еще?

— Она… — Джордж редко был немногословен, но эта проклятая женщина лишила его дара речи даже мысленно. Он хотел… ее. Не из-за тела или красоты. Он хотел большего. Всю ее.

— Понятно, — сказал Джуд, передавая ему стакан.

Джордж взял его. Джуд поднял свой.

— Девица в беде, и она сводим с ума нашего бесстрашного командира. И требует ее спасения, потому что от этого зависит наш успех, — пробормотал он.

Джордж чокнулся своим бокалом с бокалом Джуда и залпом выпил все его содержимое.

Он не был бесстрашным, особенно, когда дело касалось ее. Когда речь заходила об Кэтрин, он боялся всего. Он не знал, что делать: охранять ее? Завоевать ее? Потерять ее? Никогда в его жизни ни одна женщина не приводила его в такое смятение и нужду. От ее вида он одновременно ощущал и удовольствие, и боль. Он не испытывал ничего подобного за все те столетия, которые он провел на земле. Не имело значение даже то, что они совсем недавно познакомились. Их первый танец запечатал ее вокруг его души. Она открылась ему так, как никогда не открывалась ни одной женщине и уж тем более простому незнакомцу. Не словами. Одним печальным взглядом она показала свою истинную сущность — печальную, одинокую, тоскующую. Взгляд, который отражал его собственный, который он скрывал от мира. Ее внешняя красота была ничем по сравнению с тем, что он видел внутри, тем, что он хотел хранить и лелеять как свое собственное.

Был ли он сумасшедшим из-за того, что хотел этого? Это не имело значения. Он выбрал свой курс и не сворачивал с него. Он провел большим пальцем по подушечкам своих пальцев, вспоминая, как ее мягкая рука ощущалась в его руке, как его голос дрожал от желания. Он не отпустит ее. Он не мог. Ему придется найти способ рассказать ей, кем и чем он был на самом деле. Он не стал бы ее соблазнять, как лорд Торнтон. Хоть он юридически и владел титулом, это не было его исинной личностью. Он не стал бы пытаться завоевать ее ложью. Но он никогда не открывал себя ни одному человеку, который не был на пороге того, чтобы стать Доминус Демонум.

— Не забывай о своей первоначальной цели, — сказал Джуд ставя свой стакан.

— Александр? Я не забыл и не забуду.

— Хотя признаюсь, я был удивлен, что Уриэль не появился и не отчитал тебя за проявления фаворитизма. Даже если Александр твой последний живой родственник.

Солнце скрылось за лесом, окутав мир прохладой ранней ночи. Джордж повернулся к своей стене с книгами и выдвинул длинный тонкий ящик, спрятанный между двумя полками. Он заказал шкаф на заказ. Деревенский плотник не задавал вопросов об этом нетрадиционном изделии, когда заранее получил кругленькую сумму за свою работу. Джордж расстегнул кожаный кожух и снял ремень безопасности, накинул его на жилет и застегнул пряжки на груди. Затем он поднял свой железный палаш, Серебряную Песню, и вложил его в ножны через плечо, чтобы он лежал по диагонали за спиной.

— Ты же знаешь, что не можешь хладнокровно убить ее мужа. Это против правил, мой друг.

Джордж бросил на него взгляд.

— Ты не мой хранитель. И как самый близкий друг, я думаю, ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понять, что у меня нет намерения убивать этого человека. Хоть он и вполне этого заслуживает. — Он схватил свое пальто, висевшее на стуле, и надел его, создавая иллюзию, чтобы скрыть рукоять своего меча, выглядывающую из-за воротника.

— Взбодрись, охотник на демонов. Нам нужно поработать.

***

Джордж и Джуд начали вечер в Харрон-хаусе, надеясь последовать за Блейкли на его вечерние мероприятие. Но он уже ушел домой. Они отправились в «Уайтс» и притворились, что наслаждаются напитками и игрой в карты, одновременно подслушивая разговор пары, которая, как известно, входила в круг Блейкли. Они расположились за столиком на небольшом расстоянии, но все еще в пределах слышимости. Когда дородный, краснолицый лорд Талкомб придвинул стул к соседнему столу для игры в вист и упомянул имя Блейкли, Джордж и Джуд замерли. Джордж перевернул карточку, его желудок скрутило. Его хмурый вид можно было рассматривать как результат проигрыша в игре, а не из-за его отвращения к отвратительному лорду Талкомбу.

— Действительно, — сказал Толкомб. — Новый и, скажем так, более привлекательный клуб, чем все, что вы видели раньше.

— Это так? — спросил джентльмен, известный как Руперт, покуривая сигару. — Мне очень понравилось последнее предприятие, которое Блейкли представил нам.

— Мне тоже, — согласился Толбком. — Но мне было обещано более грандиозное, более исключительное, чем что-либо прежде.

— Поподробнее, — сказал другой. Его звали Бейли. — Вы заинтриговали меня, но не рассказали никаких подробностей. Я так полагаю, что этот новый опыт будет необычайно дорогим.

— Верно, — сказал Толкомб. — Но поверьте, это того стоит.

— И где находится этот ваш новый клуб? — спросил Руперт.

Толкомб обвел взглядом окружающие столы.

— В Уиллоу Вуд в полночь. — Он положил на стол две монеты. — Можете быть уверены, джентльмены, вы не пожалеете, — сказал Толкомб, прежде чем уйти.

После нескольких мгновений, в течение которых пара ничего не говорила, Руперт сказал:

— Что ты думаешь? Ты готов к маленькому приключению, придуманному Блейкли?

Бейли ответил.

— Почему бы и нет. Мне надоели наши старые клубы. Сезон прошел, так что можно немного повеселиться.

Джордж и Джуд подождали, пока они уйдут, прежде чем поспешно выйти вслед за ними. Оказавшись снаружи, они переместились в ближайшую тень между уличными фонарями и, не говоря ни слова, направились к воротам Уиллоу Вуд. На самом деле, они просеялись в кусты сразу за воротами. Охранник в черной ливрее стоял у входа, наблюдая за входом в дом Каллибана.

— Теперь мы точно знаем, что Блейкли в сговоре с Каллибаном, — сказал Джуд.

— И скорее всего, Дамас тоже.

— Это вероятно, но не наверняка, — возразил Джуд. — Я вернусь. — Он исчез, просеявшись.

Джордж внимательно наблюдал за охранником. Никаких сияющих красных глаз, значит, он был высшим демоном, способным полностью замаскировать зверя внутри. Он выглядел неуместно, с телосложением скорее горского воина, чем английского джентльмена. Интересно, что Каллибан нанял одного из демонических аристократов для охраны ворот, что обычно является черной работой для низших демонов. Но у Каллибана был настоящий приз, который он прятал от всего мира. Его Сосуд. К сожалению, судя по тому, что мог сказать Джордж, она зашла слишком далеко, чтобы ее можно было спасти. С ее отсутствующим взглядом и покорным послушанием, теперь она была созданием Каллибана. Не было никакой необходимости в Вспышке Света, чтобы попытаться спасти ее. В этом не было бы никакого смысла, кроме как избавить ее от страданий раз и навсегда. Элитная стража была там, чтобы защитить ее от других демонов, мечтающих забрать ценный приз Каллибана.

— Я проверил защиту, и она слишком сильная, чтобы проникнуть внутрь, — сказал Джуд при своем появлении. — Они окружили поместье, но на другой стороне есть что-то особенное. Пошли, покажу…

Джордж заставил Джуда замолчать быстрым взмахом руки. К воротам подкатила карета. Охранник шагнул вперед и открыл дверь. Джентльмен внутри наклонился вперед из двери в лунный свет и протянул свою монету.

— Руперт, — пробормотал Джордж.

— И его друг, — добавил Джуд, когда вторая рука появилась из темноты кареты, чтобы бросить еще одну монету в ладонь охранника.

Окинув их внимательным взглядом, охранник махнул им рукой, пропуская через ворота. Карета, покачиваясь, двинулась вперед. Когда они проезжали мимо, появилась темная фигура с красными глазами. Охранник жестом приказал фигуре следовать за ним. Низший демон крался вдоль живой изгороди сразу за экипажем, следуя своей извилистой тропинке прочь от большого особняка.

— Куда этот идет? — спросил Джордж.

— Я думаю, что знаю, — пробормотал Джуд. — Пошли за мной.

Джуд схватил Джорджа за предплечье и поднял их обоих на короткое расстояние, втянув их в черную Пустоту всего на несколько секунд; затем они оказались вдоль задней части дома.

— Там, — Джуд медленно приблизился к воротам и указал сквозь кованное железо на озеро, поблескивающее рабью лунного света. — Я видел, как мужчина вышел из своей кареты и вошел в этот маленький атриум.

Джордж подошел как можно ближе к воротам, которые были просто наэлектризованы темными оберегами.

— Что это? Он слишком мал, чтобы быть чем-то иным, кроме входа.

— Вот именно.

— Тогда куда направляются мужчины?

Как раз в этот момент подъехала карета. Руперт и Бейли вышли и последовали за ожидающим слугой в куполообразный атриум. Величественная статуя Посейдона стояла в круге лунного света, застыв в действии с высоко поднятой рукой, взывая к морю, мраморные волны ревели у его ног.

Затем донеслись приглушенные звуки скрипок. Джордж пошел на звук и обратил все свое внимание на озеро. Лунный свет должен был отбрасывать холодное голубое отражение на воду, колышущуюся на ночном ветру. Он не должен был сиять золотыми крапинками, как сейчас, специально сосредоточенный в одной области.

— У него есть бальный зал в самом сердце этого озера.

Джуд кивнул в его сторону.

— Похоже, они не могут выбраться из подполья.

Золотистый оттенок отражался сквозь куполообразный потолок под водой.

— Мы должны войти.

— Защита слишком сильна, — покачал головой Джуд. — Я проверил.

— Защита не может работать, находясь так близко к воде, — сказал Джордж. — И ты это знаешь.

Джуд перевел взгляд с Джорджа на озеро, обдумывая свою теорию.

— Нам все равно пришлось бы выйти за пределы этих барьеров, чтобы просеяться под воду. И кто может сказать, где мы окажемся? Ты знаешь это так же хорошо, как и я, что без надлежащей самонаводящейся цели на месте или человеке мы можем оказаться на дне озера или черт знает где.

— Каллибан слишком самоуверен. Величайшая слабость принца демонов. Он защищен здесь, но он не принял должных мер предосторожности, чтобы защитить подпольный и подводный клуб. Он думает, что он слишком умен, раз спрятал его от этого мира.

Еще один экипаж подкатил к остановке у входа в атриум. Два джентльмена вышли и надели цилиндры, которые дополняли их царственный вечерний наряд.

— Да пошло оно все к чертовой матери! — разозлился Джордж. Он узнал высокие фигуры Дамаса, также известного как лорд Рэдклифф и его протеже Александра.

— Что ж, давай попробуем твой план, — сказал Джуд, его слова были наполнены ядом. Его ненависть к Дамасу была легендарной среди их вида.

— Нет. Мы не будем этого делать, не зная точно во что мы ввязываемся. Возможно, у нас есть только один шанс. Нам нужно больше информации о том, что это за место.

Джуд не смог с этим поспорить. Если бы они действительно смогли прорваться, просеявшись прямо внутрь клуба под озером, то это была бы их единственная возможность. Каллибан в следующий раз установит более сильные обереги. И если они спустятся в яму с гадюками, не зная, с кем и со сколькими они столкнутся, это может закончиться катастрофой.

— Итак, значит мы просто наблюдаем, — сказал Джуд.

— Да. — Джордж подобрался поближе к ближайшему дереву и прислонился к стволу, скрестив руки на груди. — И мы ждем.

В то время как обрывки скрипичных мелодий разносились по воде, других звуков не было слышно. Ни заливистого женского смеха, ни позерских голосов мужчин, ни звона бокалов и столового серебра. Это выглядело так, как будто не было ничего, кроме концерта, проходящего под озером Посейдона. Было далеко за полночь, когда голоса двух мужчин, говоривших тихо и ровно, эхом разнеслись над водой. Это были не кто иные, как Руперт и Бейли, а между ними — женщина в сопровождении.

Спотыкаясь в своем белом платье, женщина, казалось, нуждалась в помощи двух джентльменов, чтобы забраться в карету. Руперт вошел последним, быстро и четко отдавая указания кучеру. Он щелчком кнута разбудил лошадей, и они, толкаясь, двинулись к выходу.

Джуд и Джордж обменялись встревоженными взглядами. Опять же, зная друг друга так хорошо, им не нужно было говорить ни слова. Джордж указал пальцем. Джуд кивнул. И они тихо направились к воротам.

Стражник, стоявший на посту, пропустил карету даже не остановив ее. Джуд и Джордж последовали за ними, пробираясь через леса, окаймлявшие дорогу, пока не оказались на окраине Лондона. Экипаж остановился рядом с гостиницей, покосившейся от старости и запустения, местом, где бедняки были вынуждены снимать комнаты и питаться, или местом, где те, у кого были деньги, хотели избежать встречи с «лишними глазами и ушами».

— Это попахивает злом, — сказал Джуд, тяжело дыша после стольких просеиваний подряд.

— Это безусловно так. Я знаю эту девушку. Я познакомился с ее отцом на балу у Уэзерсби, где он пристально следил за ней.

Они подождали, пока Руперт зайдет внутрь, предположительно, чтобы снять комнату, затем вернулся за двумя другими. Сопровождая женщину, держа ее за обе руки, они практически внесли ее внутрь. Естественно, она не сопротивлялась.

— Думаю, что это еще хуже. Нельзя терять время. Пошли.

Оба они подняли воротники своих пальто, прежде чем перейти дорогу и войти внутрь. Таверна была не более чем остановочным пунктом для путешественников. Здесь не кипела жизнь, как во многих пабах города. Один мужчина навалился на стол в углу, без сознания, его эль был наполовину выпит. Грубый парень с толстыми предплечьями и жирной лысой головой полировал кружки за стойкой.

— Те джентльмены?

— Да, — это все, что сказал Джордж.

Джордж шагнул вперед и бросил на стойку несколько монет, больше, чем этот человек, вероятно мог видеть за всю свою жизнь.

Бармен стащил монеты с грязного дерева и сунул в карман, прежде чем его посетители смогли отреагировать.

— Этого достаточно. — Он кивнул в сторону лестницы, затем повернулся спиной, буквально отводя взгляд, чтобы двое новых незнакомцев могли получить конфиденциальность, за которую они заплатили.

Джордж повел их вверх по лестнице. Они прислушались у первой двери и ничего не услышали. Кто-то храпел по другую сторону второй. Но за третьей они услышали мурлыкающие слова Руперта.

— Леди Эмили, мой спелый персик. Покажите мне эти красивые губы, которые достаточно часто мне отказывали, но не сегодня.

Джордж ворвался внутрь, и Джуд захлопнул за ними дверь ботинком. Бейли сидел на кровати с леди Эмили на коленях, расстегивая ее корсет сзади. Руперта застали в середине стягивания штанов, когда неожиданное прерывание заставило его отскочить к стене.

— Что за хрень? — с негодованием воскликнул Руперт. — Какого черта вы врываетесь сюда в нашу комнату?

Бейли встал с кровати, отбросив женщину в сторону. Не было никаких сомнений, что будет драка.

— То, что вы задумали, не произойдет, — сказал Джуд, указывая на девушку.

— Здесь не происходит ничего незаконного, — вмешался Руперт. — Она пришла добровольно.

— Правда? — спросил Джордж. — А лорд Фаррелл знает, где сегодня находится его единственная незамужняя дочь?

Руперт набросился на Джорджа. Они повалились на пол. Джордж несколько раз ударил Руперта по его идеальному аристократическому носу, пока не пошла кровь, и мужчина рухнул на пол. Джордж стоял над ним с окровавленными кулаками и смотрел туда, где Джуд держал друга Руперта на коленях, сжимая его шею рукой. Тот посинел.

— Брось его, — сказал Джордж. Джуд так и сделал. Мужчина упал на четвереньки. Джуд схватил его за воротник и дернул голову назад, в то время как Бейли все еще хватал ртом воздух. Перед допросом Джордж стащил с кровати изодранное шерстяное одеяло и накинул его на плечи леди Эмили. Она сидела на краю кровати, безвольно положив руки на колени, и ничего не говорила.

— С тобой все в порядке? Эмили, не так ли?

Она не ответила.

Джордж повернулся, возвышаясь над Бейли с горящими глазами, улыбаясь тому факту, что в этом человеке, казалось, все еще была какая-то борьба. Джордж не испытывал никаких угрызений совести по поводу принуждения его к получению информации, независимо от того, какие средства ему нужно было использовать, чтобы получить ее.

— Какова цель клуба, в который вы ходили сегодня вечером в доме лорда Каллибана?

— Кто такой лорд Каллибан?

Черт! Удар Джорджа выбил зуб из челюсти мужчины, когда его голова мотнулась в сторону. Зуб с грохотом покатился по полу и врезался в холодную решетку камина.

— Я спрошу еще раз. На этот раз я не буду нежным.

— Господи, чувак! — Бейли сплюнул на пол полный рот собственной крови.

— Какова цель клуба?

Хоть Джордж был совершенно уверен, что знает ответ, он хотел услышать его из уст преступника.

— Должен ли я спросить еще раз? — Джордж сжал кулак, прижатый к боку.

Глаза Бейли расширились.

— Это услуга, — пролепетал он, подняв одну руку, чтобы защититься от удара, который Джордж собирался нанести ему. — Для джентльменов.

— Ну, я в этом сомневаюсь, — сказал Джуд, крепче сжимая воротник мужчины. — Я не видел, чтобы какие-либо джентльмены входили в поместье Каллибана.

— Дай определение этой услуге, — Джордж знал о такого рода развлечениях для джентльменов. Вместо того, чтобы искать женщин в борделе, клуб переезжал в разные места в отдаленном поместье лорда или в доме холостяка.

— Аукцион. — Бейли вытер рот белым рукавом, испачкав его алыми разводами.

— Аукцион? — темные брови Джуда нахмурились.

— Ты хочешь сказать мне… — начал Джордж, его голос становился все более тихим и ровным, что было признаком его растущей ярости, — …что Каллибан продает женщин аристократии тому, кто больше заплатит?

Джуд отпустил его воротник и схватил мужчину за волосы, запрокидывая его шею назад, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ты невероятный ублюдок. Я должен повесить тебя за яйца прямо сейчас.

— Нет! Все было по обоюдному согласию, все законно. Дамы…

Джордж рассмеялся.

— Ты ожидаешь, что я поверю, что эти дамы из лондонского общества предлагали свою добродетель за деньги? Ты сошел с ума, черт возьми.

— Нет, н-нет, — заикаясь, пробормотал жалкий человек на коленях, истекая кровью на деревянный пол. — Не из-за денег. Для спорта. Для обеих сторон. Каллибан объяснил, что эти женщины дали согласие. Скучающие дамы, ищущие приключений более чувственного характера, присоединились к этому очень эксклюзивному клубу. Он даже показал нам контракты с их подписями. Мы подписали контракты, поставив большие суммы на нашу клятву конфиденциальности.

Джуд с отвращением отбросил мужчину.

— Черт. — Он покачал головой, глядя на Джорджа. Если это было по обоюдному согласию, то Каллибан не нарушал никаких правил, которые потребовали бы от них изгнать его обратно в Ад. Если Бейли сказал правду, он просто участвовал в похотливой игре с аристократией. Но Джордж имел дело с демонами буквально столетиями. В конце концов коту наскучила нитка пряжи. Затем он захотел живую добычу, мышь или птицу, чтобы помучить.

Он взглянул на Эмили, обмякшую на кровати, которая ни разу не пошевелилась с тех пор, как он завернул ее в одеяло. Ее каштановые волосы соскользнули с заколок, свободно падая на бледную шею и плечи. Ее голова опустилась к полу, как будто она даже не замечала мужчин в комнате. Она даже не попыталась застегнуть свой свободный корсет, чтобы как следует прикрыться.

— Что-то не сходится. Я встречал эту девушку. Она не страдала от скуки. — Он шагнул к кровати и нежно обнял ее лицо, чтобы поднять ее взгляд на него. — Она была очарована балом у Уэзерсби, а не скучала.

Ее взгляд был полуприкрытым. Он подозревал, что в ее организме был опиат.

— Накачали наркотиками? — спросил Джуд.

— Возможно. Но это не объясняет контракты. Она не смогла бы написать свое имя, если бы ей дали опиум. Ей было бы все равно, как ее зовут. — Он более внимательно осмотрел ее глаза. Она не сопротивлялась его прикосновениям. Очень странно. — Нет. Ее глаза расширены не от опьянения. Подожди минутку… — он заметил струйку жидкого дыма, пролетевшую над ее голубой радужной оболочкой. — Иди посмотри, Джуд.

Джуд подошел к кровати и склонился над девушкой.

— Посмотри внимательно, — сказал Джордж, наклоняя к ней свое лицо.

— Это не… — темная зловещая дымка снова скользнула по ее глазу. — Черт возьми!

Джуд резко выпрямился, сделал два шага и ударил кулаком по стене, расколов уже выцветшую и осыпающуюся штукатурку.

— Успокойся, — сказал Джордж, борясь с собственной яростью, угрожающей взять верх над разумом.

— Сколько их, Джордж? Сколько уже пало?

— Это не безнадежно. Успокойся.

Джуд несколько секунд ходил взад-вперед, затем рывком поставил Бейли на ноги и прижал его к стене. Джуд прижал предплечье к горлу мужчины.

— Сколько, ты, жалкий кусок дерьма?

— Что сколько?

— Говори быстрее, пока я не потерял терпение.

— Д-две дамы были сегодня там вечером.

— Кто была вторая?

— Вдова, миссис Кингсли.

— И это все? — спросил Джуд, скорее утверждая, чем задавая вопрос, сжимая горло мужчины.

— Да, все!

— Кто сделал ставку на вдову?

— Я не знаю.

— Ну, а какие еще джентльмены там были?

— Я не знаю.

Джуд нажал сильнее.

— Что значит, ты не знаешь?

— Мы носим маски. Как на балу маскараде. В тот момент, когда мы вошли в холл, нам сказали надеть маски.

Джордж обдумал это. Это имело смысл. Лордам было бы удобнее торговаться за женщину, как за кусок мяса, под прикрытием масок.

— И какова роль лорда Блейкли во всем этом? — спросил Джордж.

Избитый мужчина нахмурился.

— Он… он приводит дам. Это все, что я знаю. У него какая-то сделка с Каллибаном.

— Хватит, — сказал Джордж, поднимая Эмили на руки. Он вышел из комнаты, но не раньше, чем услышал угрозы Джуда о жестоких пытках и смерти, если Бейли или Руперт снова посетят один из клубов Каллибана.

Как только Джуд вышел в коридор, Джордж сказал:

— Возьми меня за руку.

Они исчезли из захудалой таверны в Пустоте, где серые очертания расплывались и кружились вокруг них — сплошные Вспышки Тьмы и Света, сменяющие друг друга в мгновение ока. Джордж отвел их к границе своих владений. Он установил такие чары, которые даже он не мог просеять.

Они почувствовали отчетливое притяжение и высвобождение энергии, когда пересекли невидимый барьер в безопасную зону. Вместо того, чтобы отвести девушку к себе домой, он отнес ее в тень клена. Небо было ясным, и ярко светила луна. Джордж поставил ее на ноги.

— Сними одеяло, Эмили.

Она так и сделала.

— Сними свое платье.

— Джордж, ты с ума сошел? — прорычал Джуд.

Джордж остановил его взмахом руки.

— Подожди, — прошептал он.

Ее корсет был ослаблен этим ублюдком Бейли. Она начала расстегивать платье с глубоким вырезом, которое и так открывало слишком много.

— Джордж, — предупредил Джуд.

— Подожди.

Не стыдясь, она расстегнула лиф, затем продолжила стягивать корсет и уронила его на землю. Она опустила юбки на росистую траву. С лужицей белого у ее ног, она стояла во весь рост в одной только прозрачной сорочке. Печально вздохнув, Джордж поднял шерстяное одеяло и укутал ее плечи.

— Какого черта, черт возьми, ты это сделал? — спросил Джуд.

— Чтобы проверить степень сущности Каллибана, которая имеет над ней власть. Очевидно, его сущность достаточно сильна, чтобы нейтрализовать самые ценные качества высокородной леди — ее волю и мораль.

— Черт бы его побрал!

— Я планирую это сделать. А пока нам нужно найти тихое место, чтобы она могла прийти в себя, удалить сущность, чтобы ее можно было благополучно вернуть отцу. Он будет встревожен ее исчезновением, но он был бы еще больше встревожен, если бы ее вернули в таком состоянии.

Сущность была формой порождения, которую могли создать только высшие лорды демонов. Если бы он мог заразить человека своим потомством, он мог бы контролировать их волю.

— Ты знаешь, — продолжил Джордж, — я много раз видел, как эссенцию использовали раньше, но это всегда было для контроля над ситуацией насилия — для начала беспорядков или военных действий — никогда для того, чтобы так контролировать волю девушки.

— Каллибан играет в игры. Ему нравиться наблюдать за развращением других.

— Да, — согласился Джордж, уставившись на леди, теперь укрытую грязным одеялом, которое он конфисковал в той ветхой гостинице. — Особенно коррупция тех, кто должен быть неподкупным.

— Я полагаю, ему нравиться наблюдать, как джентльмены из общества падают все ниже, чем когда-либо прежде. Это гораздо более темный уровень разврата, Джордж. Эта девушка, безусловно, девственница. После сегодняшнего вечера она не сможет выйти замуж, если об этом станет известно.

— Ах, но это было бы не так, Джуд. Не по правилам. Если только, — его внутренности сжались от другой мысли, — если только Каллибан не планировал использовать эту информацию, чтобы шантажировать ее отца ради денег. И все женщины развратились бы в его грязном плане. Каллибан любит земные деньги и то, что они могут ему купить.

— Да, но у вдовы нет ни отца, ни мужа, которым было бы не все равно.

— Но у нее огромное поместье и дом в Бате. И хотя у нее не самая чистая репутация, этот скандал изгнал бы ее из всех кругов общества, с балов и обедов, где она регулярно находит своих любовников. Чтобы быть проданным на аукционе за самую высокую цену, Джуд. Хуже, чем шлюха. Как скот. Каллибан, возможно, обманул этих джентльменов, сказав, что это по обоюдному согласию, но правда в том, что он контролирует волю этих женщин. Когда он удалит свою сущность, что, я полагаю, он сделает на следующий день после их гедонистической ночи с покупателем — или покупателями, как в случае с леди Эмили здесь, — они вернутся к себе и все вспомнят. Позор этого. — Кислота закипела у него в животе от жестокой игры, в которую играл Каллибан.

— Какую роль во всем этом играет Дамас? — спросил Джуд. — Ему не нужно участвовать в торгах.

— Нет. Но он мог бы развратить Александра еще больше, заставив его это сделать.

Мысль о том, что Дамас привел родственников Джорджа в подобное место, воспламенила его внутренности.

— Я отведу ее к отцу Эбни и удалю сущность, — сказал Джуд, поднимая девочку на руки, как куклу. — Где она живет, чтобы я мог вернуть ее, когда она освободится от этого?

— Полагаю, на Гросвенор-сквер. Я пришлю тебе письмо с точным адресом. Лучше, чтобы ее туда доставил отец Эбни, а не ты.

Отец Эбни был стражем Света, способным помогать и исцелять людей, которые были одержимы.

— Не волнуйся, друг. Ты просто готовься к приему гостей. Я появлюсь, когда со всем этим разберусь.

Джуд ушел, оставив Джорджа одного в тени клена. Он смотрел на величественные очертания особняка Торнтонов, мечтая о понедельнике, когда Кэтрин будет здесь, в безопасности, в его стенах. Он не мог дождаться этого момента, чтобы снова увидеть ее.

Он тут же исчез и снова появился в ее коридоре прямо за дверью с громким щелчком. Он поморщился, надеясь, что никто не услышал. Электричество от просеивания часто могло вылиться в звук, если он просеивался слишком быстро. Когда никто не вошел в коридор, он подергал ее дверь. Она была открыта, что разозлило его, зная, что ее никчемный муж может позволить себе вольности с ней, если захочет. К счастью, он был занят в своем отвратительном клубе у Каллибана.

Что он делал для Каллибана? Насильно добывал женщин? Заманивал их угрозами, принуждением или очарованием? Он видел Клайда Блейкли в действии на балу у Уэзерсби, когда тот очаровывал присутствующих дам. Они стекались к нему, ничего не подозревая о темной порочности этого человека.

Он тихо закрыл за собой дверь и шагнул к ее кровати с балдахином, затем перестал дышать. За прозрачной драпировкой лежала богиня его грез. Ее светлые волосы рассыпались по подушке, а ее ночная сорочка соскользнула с одного плеча. Одна нога торчала из-под одеяла, обнажая бледную плоть и идеальный изгиб бедра. Залитая лунными тенями, она выглядела как потусторонняя королева. Ее грудь поднималась и опускалась в безмолвном сне. Ее милое личико повернулось к окну, словно приветствуя сияние луны, которое подчеркивало ее несравненную красоту.

От нее захватывало дух. Он не мог заставить себя отойти от нее. Как мог человек не дорожить таким сокровищем? Ярость снова пронзила его при мысли о том, что Клайд навязывается ей и издевается над ней. Он тут же дал клятву. Теперь он знал свой курс.

Неважно, сколько времени это займет, он убедит ее в своей любви. Ибо действительно, больше не было необходимости притворяться, что это было что-то другое. Джордж освободит ее от ужасного мужа, потому что Клайд Блейкли был причиной ее страданий и мог принести их только еще больше. Джордж будет ее рыцарем, хочет она этого или нет, что бы ни случилось. Неважно, если она отвергнет его и отвергнет его любовь, он все равно будет любить ее и будет ее защитником… навсегда.

Глава 10

Кэтрин

Всю дорогу в экипаже до Торнтона желудок Кэтрин трепетал, как у легкомысленной девушки. Она отчитала себя за такие чувства и надела самое невозмутимое выражение лица, как будто все это вообще не имело значения. Но она не могла обмануть Джейн.

— Ты можешь притворяться сколько угодно, — сказала Джейн, сидя прямо рядом с ней, их горничные тихо сидели напротив них, — но я тебя знаю.

— Тише, Джейн, — отчитала она, свою подругу. — И тебе лучше вести себя как можно лучше, иначе твоя мама никогда больше не позволит мне сопровождать тебя, куда бы то ни было. Я совершенно шокирована, что она вообще позволила тебе прийти, так как она сама была не в состоянии.

Джейн рассмеялась.

— Она безоговорочно доверяет тебе.

— И ты тоже, я вижу. Твоя бедная мать.

— Не дразни, Кэтрин. И сотри это хмурое выражение. Мы прекрасно проведем время. — Она наклонилась к окну кареты. — О, посмотри! Мы уже прибыли.

Они свернули в ворота и обогнули изгиб кленов, росших вдоль входа.

— Боже, как красиво, — сказала Джейн. — Теперь ты не можешь быть беспечной в этом, Кэтрин.

Нет, она не могла. Она наклонилась к окну и полюбовалась обширной территорией и потрясающим особняком. Когда экипаж въехал на кольцевую подъездную аллею, она мельком взглянула на ухоженные сады позади дома. Она любила сады. Но еще больше ей понравился вид мужчины с каштановыми волосами и растопляющей сердце улыбкой, стоящего на портике.

— Лорд Торнтон выглядит потрясающе, не так ли?

— Он это знает, — не могла не признать она.

Когда они остановились, их кучер быстро открыл дверцу и помог дамам выйти. Джордж вышел вперед, чтобы поприветствовать своих новых гостей.

— Дамы, — сказал он, протягивая руку Джейн первой. — Добро пожаловать в Торнтон.

Он отпустил Джейн после короткого поцелуя, затем протянул руку Кэтрин. Он держал ее дольше, крепко сжимая, и медлил. Когда его палец скользнул по обнаженной коже ее запястья, когда он отпустил ее, она поняла, что это было нарочно. Его улыбка сказала ей об этом. Она выгнула бровь, глядя на него за то, что он позволил себе вольности, хотя все равно наслаждалась этой свободой.

— Какой великолепный дом, — сказала Кэтрин. — А позже у нас будет экскурсия?

— Конечно. — Он провел их через парадную дверь. — Как только прибудут все гости. Дамы, это Дункан. Если вам что-нибудь понадобиться, он к вашим услугам.

Дункан поклонился, когда они проходили через вход.

— Спасибо, — сказала Кэтрин, кивнув. Джейн сделала то же самое.

— Миледи, — ответил Дункан.

И ей показалось, что он действительно улыбнулся, что было очень нехарактерно для дворецкого. Это заставило ее задуматься, говорил ли Джордж о ней. Ее охватила новая паника. Что, если один из гостей заметит ее растущие чувства к хозяину? Что, если они почувствуют, что между ними было нечто большее, чем дружба? Что, если одна из них доложит об этом своему мужу?

— Леди Кэтрин, вы хорошо себя чувствуете? — спросил Джордж, стоявший рядом с ней.

— Да, — сказала она с немного излишним энтузиазмом. — Я в порядке. Просто отлично. Это была более долгая поездка, чем я ожидала, вот и все.

— Я понимаю, — он нахмурился. — Орвилл проводит вас в ваши комнаты, чтобы вы могли отдохнуть до ужина. Поскольку многие прибывают в разное время, мы присоединимся в передней гостиной перед гонгом в восемь.

— Спасибо, лорд Тортнон, — сказала Джейн — Это звучит идеально. К тому времени мы устроимся и отдохнем.

Кэтрин улыбнулась, но быстро последовала за лакеем, чтобы слуги не заметили, как она пялится на их хозяина. Сплетни слуг часто приводили к краху чьей-то репутации всего лишь из-за долгих взглядов двух неженатых дворян. Должна ли она была прийти? Было ли это ошибкой? Поднимаясь по лестнице, она украдкой взглянула на мужчину, который смотрел им вслед, сцепив руки за спиной. Еще один трепет, который она почувствовала прямо в сердце.

Нет, это не было ошибкой. И если это так, пусть она будет проклята за это. И все же она будет действовать осторожно. Они последовали за Орвиллом по светлому просторному коридору в угловую спальню, обычно самую большую на этаже.

— Вот мы и на месте. Лорд Торнтон выбрал для вас смежные комнаты.

— Как предусмотрительно, — проворковала Джейн, входя первой. — О боже. Это просто прелестно.

«Прелестно» было не то слово. «Потрясающе» было более точным. Оформленная в бледно-голубых тонах с акцентом на черном, от драпировок до шелкового покрывала и дамасского кресла у камина, комната излучала элегантность.

— Это для мисс Карроуэй, — сказал Орвилл. — А вот комната, которую лорд Торнтон выбрал для леди Кэтрин.

Пока Джейн кружилась от одного красивого столика к другому, разглядывая ситец и красивые аксессуары, Кэтрин вошла в соседнюю комнату и ахнула. Комната Джейн была элегантной. Но ее комната была за гранью воображения.

Комната, выдержанная в бледно-розовых и кремовых тонах, являла собой образец изысканной утонченности во всей красе. Изголовье кровати из вишневого дерева было украшено резьбой из плюща, которая изгибалась, образуя мягкую вершину. Блестящая паутинка мягко накинута на балдахин составляла идеальную гармонию. Постельное белье выглядело слишком божественно, чтобы положить голову на подушку. Или ей следовало бы сказать подушки, потому что у изголовья было навалено не менее десяти подушек всех форм и размеров.

Белый мрамор обрамлял высокий камин. Изящная каминная полка, тоже из белого мрамора, не содержала ничего, кроме ряда книг и вазы в стиле рококо, на которой мужчина и женщина обнимались в вальсе. Над каминной полкой висела картина маслом, изображавшая красивую женщину, сидящую на лошади на холме. Она вглядывалась вдаль, погруженная в свои мысли. Кэтрин подошла ближе и улыбнулась. Он намекнул на их танец, на ее любовь к книгам и, конечно же, на ее любовь к верховой езде. Или все это было поразительным совпадением. Ей хотелось верить, что это, конечно, не так.

— Я надеюсь, что эта комната получит ваше одобрение, — сказал Орвилл.

Кэтрин не скрывала своей радости, зная, что лакей, скорее всего, должен был отчитываться перед хозяином дома.

Она просияла и сказала:

— Я могла бы жить в этой комнате вечно.

Что было нехарактерно для лакея, он нарушил свой стоический фасад, улыбнулся кривоватой улыбкой и поклонился.

— Лорд Торнтон будет рад услышать это от вас.

Он удалился, а Кэтрин осмотрела остальную часть комнаты, совершенно очарованная всем этим убранством. Серебряный канделябр украшал белый туалетный столик в углу с высоким широким зеркалом для сидевшей здесь дамы. Серебряная расческа и щетка, блестяще отполированные, лежали под идеальным углом на туалетном столике. Она сняла перчатки и провела пальцами по белой подушке, на которой она сидела и ухаживала за собой каждое утро и вечер, задаваясь вопросом, на что это было бы похоже, если бы она действительно жила здесь. На мгновение ее охватила меланхолия, но она отвернулась от реальности и направилась к французским дверям, ведущим на балкон. Она открыла одну дверь и впустила в комнату послеполуденный ветерок. Холмистые равнины были прекрасны для верховой езды. Она захватила свой костюм для верховой езды в надежде, что у нее будет такая возможность.

— О мой Бог! — ахнула Джейн у входа. Она прошлась по комнате, остановившись под камином. — Он влюблен в тебя, Кэтрин.

— Не смеши меня.

— Я этого и не делаю. Я говорю абсолютно серьезно. Я знаю, что ты избегаешь моих поддразниваний, но действуй осторожно, потому что сердце этого бедняги заключено в каждой мельчайшей здесь детали.

— Как ты можешь так говорить? Это просто комната.

Но это было не так.

— Кэтрин, дорогая, не будь дурой. Тебе лучше дать бедняге понять, что у него нет ни единого шанса, если ты так себя чувствуешь, потому что совершенно ясно, что он в полном и абсолютном восторге от тебя.

— Но у него есть шанс, — прошептала она, прежде чем выйти на балкон.

Джейн бросилась за ней, шурша юбками.

— Что ты сказала?

Кэтрин сидела на кованом стуле с подушкой, расшитой красными розами.

— Ты слышала меня совершенно отчетливо.

— Я так и думала. — Джейн села напротив нее. — Значит он тебе небезразличен.

Кэтрин снова улыбнулась, второй раз за считанные минуты, искренне счастливой улыбкой, а не фальшивой, которую она надевала на вечеринки.

— Я знаю.

Джейн глубоко вздохнула и прижала руки к груди.

— О, прекрати все это. Ради всего святого, мы не сбежим в Гретна Грин.

— Ну ты должна.

— Джейн успокойся.

— Я знаю, что Клайд плохо к тебе относится. Знаю, что он намного хуже, чем ты говоришь.

Кэтрин повернулась к широкому пейзажу, вдыхая прекрасный вид, когда солнце опустилось ниже за лесные массивы вдалеке.

— Ты не обязана мне ничего говорить, — продолжила Джейн.

Хотя девушки долгое время были близки подругами, Кэтрин никогда не стала бы обременять Джейн знанием того, каким человеком на самом деле был Клайд.

— Но, Кэтрин, — серьезно сказала она, схватив подругу за руку, — если ты сможешь найти с ним какое-то счастье, я бы никогда за миллион лет не стала держать на тебя зла. Я бы не стала думать о тебе плохо из-за этого.

Кэтрин приветствовала ее одобрение, хотя никогда не считала себя женщиной, которая вступила бы во внебрачную связь. Конечно, она тоже никогда не думала, что выйдет замуж за такого человека, как Клайд. И не было никакой уверенности в том, что роман состоится. Если уж на то пошло, они даже никогда не целовались.

— Нет никакой гарантии, что этот человек вообще заинтересован.

— О, пожалуйста.

— Прошу прощения, дамы. — В комнату вошла полная женщина с покрасневшими щеками. — Я экономка, миссис Бакстер. Мы принесли для вас кое-какие закуски. Продолжай, Салли. — Она махнула рукой проходившей мимо горничной, которая несла поднос с бутербродами со сливочным маслом и чайником чая с двумя чашками и блюдцами. — Лорд Торнтон подумал, что вам не помешает что-нибудь поесть, пока вы устраиваетесь.

— Что ж, спасибо, — сказала Джейн.

— Как мило с его стороны, — согласилась Кэтрин. — Пожалуйста, передайте ему, что мы ценим его заботу.

Миссис Бакстер кивнула ей.

— Конечно, моя дорогая. Теперь, если вам вообще что-нибудь понадобиться, обязательно найдите меня и я сразу же об этом позабочусь.

Застенчивая горничная присела в реверансе и сбежала с балкона, а экономка последовала за ней. Джейн выгнула бровь, глядя на Кэтрин, и ухмыльнулась, как дьявол.

— Не интересуется? — со всем высокомерием, на которое она была способна в выражении лица и манерах, она начала разливать чай. — Приготовься, моя дорогая. Этот человек совершенно одурманен тобой.

Кэтрин накинулась в бутерброды, чтобы больше не произносить ни слова. Как бы то ни было, она понятия не имела, что сказать. Если бы лорд Торнтон обращался с ней как-то по-особенному в присутствии гостей, она была бы опозорена. Но Кэтрин знала, что он был благородным, лучшим человеком. Он был лучшим человеком, чем многие. Лучший из всех. Она откинулась на спинку стула и потягивала чай, глядя на золотистый пейзаж. Улыбнулась.

Глава 11

Кэтрин

Кэтрин и Джейн спустились по лестнице за полчаса до гонга на ужин, достаточно рано, чтобы встретить гостей, и достаточно поздно, чтобы соблюсти приличия. Если бы Джейн поступила по-своему, они бы спустились на целый час раньше, но Кэтрин остановила ее. Несмотря на свое рвение она так же беспокоилась, что кто-нибудь сможет увидеть ее реальные чувства, которые она испытывает к лорду Торнтону. Ей удалось обмануть всех, заставив поверить, что она счастливая замужняя женщина, так почему же она не могла обмануть их же, заставив поверить, что она совершенно не заинтересована в галантном, очаровательном, элегантном, великолепном лорде Джордже Торнтоне.

Когда они вошли в комнату, в разговоре наступила пауза. Кэтрин надела свою праздничную улыбку и оглядела комнату, заметив лорда Торнтона, шагающего к ним.

— Добрый вечер, дамы. Все ли вам понравилось в ваших комнатах?

— Большое вам спасибо за то, что выделили нам смежные комнаты, лорд Торнон, — сказала Джейн. — Мы обычно неразлучны, так что теперь вы сделали так, чтобы нам было удобнее не спать всю ночь.

— Я рад это слышать, мисс Кэрроуэй. Хотя я надеюсь, что вы немного отдохнете, находясь под моей крышей.

— О Джейн! Я не знала, что ты тоже приедешь. Как чудесно!

Пенелопа Грин торопливо пересекла гостиную. Кэтрин удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Пенелопа была самым надоедливым человеком и неисправимой кокеткой, из всех, кого она знала. Она раскачивала свое пышное тело, как будто была королевой страны. Господь свидетель, она вероятно приехала в надежде заполучить в мужья лорда Торнтона. Так как, так и не вышла замуж, хотя для нее это был уже пятый сезон.

— Лорд Торнтон, вы не говорили мне, что пригласили мою дорогую мисс Карроуэй, — сказала она, игриво шлепая его веером. — Она мой самый близкий друг.

Ложь. Кэтрин сосредоточилась на Джейн, чтобы избежать комментариев. Подруга Пенелопы, которая всегда была рядом с ней, — Марджори — хандрила, поэтому не была сегодня с ней.

К его заслуге, Джордж проигнорировал абсурдный флирт.

— Я рад, что у вас здесь есть еще один друг в этой компании. Хотя, похоже, у вас довольно много «дорогих» друзей.

Она снова шлепнула его. Кэтрин была уверена, что он поморщился.

— О, лорд Торнтон, не стоит меня дразнить. Да, у меня действительно большое количество дорогих мне друзей. — Она посмотрела на Кэтрин, при этом вздернув свой нос, в качестве приветствия. — Но увы, они не все здесь. Добрый вечер, Кэтрин.

— Здравствуй, Пенелопа. Рада тебя видеть.

— Я не совсем уверена, что это так. А теперь, Джейн, ты просто обязана пойти и познакомиться с мистером Делакруа. Он француз, и, как ты верно догадалась, он из-за границы. И один из гостей нашего дорого хозяина. Вон он, вон там…

Кэтрин оставалась на месте, спокойная и безмятежная, полностью привыкшая к тому, что Пенелопа пренебрежительно отзывалась о ней на публике. Джордж, казалось, ничего не заметил. Или делал вид, что не заметил.

— А вам, леди Кэтрин? — его голос звучал тихо и мягко. — Тебе все понравилось в комнате?

— Да, она прекрасна, — прочистив горло, сказала она. — Особенно детали вокруг камина.

Прозвучал гонг.

— Могу я сопроводить вас на ужин?

Он предложил ей руку. Было бы невежливо не принять его в качестве эскорта, хотя она надеялась, что он не посадит ее рядом с собой за стол. Всем стало бы очевидно, что он проявляет к ней благосклонность.

Группа примерно из дюжины человек прошла через холл в официальную столовую, рассаживаясь, как того требовала иерархия. Джордж отпустил ее, когда они вошли в столовую, и занял свое место во главе стола. Мистер Парсонс — один из холостяков, который посещал все балы Сезона, но казалось, так никогда и не поведет даму к алтарю, проводил Пенелопу к месту справа от лорда Торнтона, затем сел рядом с ней. Мать Пенелопы, леди Мэйбл, села напротив дочери. К великому сожалению Кэтрин, они стояли выше всех дам по статусу на вечеринке без присутствия леди Хелен, что еще больше ее раздражало. Она не была уверена, что выдержит наблюдение, как Пенелопа будет весь вечер кокетничать с Джорджем, в то время как она сама занимает свое место в середине стола.

Уверенность Кэтрин пошатнулась. Она задавалась вопросом, не ушли ли ее чувства вместе с здравым смыслом? Возможно, она вообразила все его знаки внимания? В конце концов, она была замужней женщиной. Чего еще он мог желать, кроме короткой, незаконной интрижки? Чего она хотела, если вообще чего-то хотела? Она сводила себя с ума. Хаос кружился в ее груди, когда она боролась со слишком многими противоречивыми мыслями и эмоциями, но она оставалась верна воспитанию леди. Ее отец не ожидал бы меньшего. «Никогда не позволяй им видеть тебя подавленной, моя дорогая», — обычно говорил он. И с тех пор она прислушивалась к его советам.

— Леди Кэтрин, как приятно снова вас видеть, — сказал мистер Делакруа, мрачный и плутоватый компаньон Джорджа, которого она уже видела вместе с ним в Гайд-парке. Он сидел справа от нее.

— Здравствуйте, мистер Делакруа. Как ваше пребывание в Англии, находите ли вы его приятным?

— Вполне. Однако климат здесь более суровый, чем во Франции.

— Но очень похожее общество, я полагаю.

Джед усмехнулся и повернулся к консоме (прим. концентрированный прозрачный бульон из мяса или дичи), которое было подано всем.

— Я бы не рискнул оскорблять английское общество.

— Ну, если вы думаете, что оно кусается сейчас, подождите до глубокой зимы. Будет еще хуже. — Кэтрин зачерпнула ложкой бульон, который оказался довольно вкусным.

— Мы сейчас говорим о погоде? Или обществе?

— Полагаю, и о том, и о другом.

Джуд снова рассмеялся и покачал головой.

— Теперь я понимаю почему.

— Почему что?

Он наклонился к ней, черная прядь его волос упала на один глаз.

— Почему наш хозяин предпочитает ваше общество.

Кэтрин чуть не выронила ложку, но удержала ее в руке, продолжив доедать свой консоме, поглядывая на главу стола. Их хозяин, казалось, был прикован к болтовне Пенелопы Грин, что, как она знала, было невозможным, поскольку Пенелопа никогда не говорила ничего интересного. Но его взгляд метался в ее сторону каждый раз, когда Пенелопа наклоняла голову над своей тарелкой.

— Он говорил с вами о таких вещах?

Она не могла поверить в собственную смелость. Все гости ужина были поглощены своими собственными разговорами. Джейн была глубоко погружена в дискуссию с мистером Лэнгли, сыном одного из друзей ее отца, который в прошлом году был в турне по Европе. Так что никакой опасности не было, особенно, если они говорили тихо. И она ничего не могла с собой поделать. Если Джордж доверился своему другу, она должна была знать, что он ей скажет.

— Да.

Джуд сделал паузу, пока слуги убирали миски и ставили перед каждым гостем тарелку с жареной бараниной с картофелем и морковью, приправленной травами. Когда слуги отошли от столов, а гости принялись за следующее блюдо, Джуд наклонился к ней ближе.

— Боюсь, он постоянно говорит только о прекрасной Кэтрин.

Широкий рот Джуда растянулся в чувственной улыбке. Кэтрин боялась за женщину, которая однажды попадет в плен его очарования. У нее не было бы ни единого шанса устоять.

— Правда? — она нарезала картофелину, но продолжала поглядывать на Джуда. — Или вы меня дразните?

Он отправил в рот косок баранины.

— Немного.

Она повернулась к своей еде с надменным и раздражённым ворчанием.

Джуд громко рассмеялся, что заставило Джейн оглянуться и улыбнуться.

Джейн любила смеяться. Забавно, что мистер Лэнгли не очень хорошо справлялся с этим на их стороне стола.

— Не смейтесь, мистер Делакруа.

— Не сердитесь на меня, леди Кэтрин. Я и правда дразню вас. Правда в том, что мой друг мало с кем делиться своими мыслями. Он вообще немногословный человек. Но в последнее время я стал замечать, что одно имя слетает с его губ чаще, чем другие. — Он отхлебнул вина, прежде чем добавить. — Ваше имя.

Кэтрин замерла и пристально посмотрела на своего мучителя, но не нашла юмора в чертах его лица. Скорее она обнаружила там печаль, которая заставила ее сердце забиться быстрее.

— Но вы не совсем счастливы за лорда Торнтона, о его… озабоченности.

Как она могла выразить это более деликатно?

— Я боюсь за него.

— Боитесь за него? — она открыто нахмурилась, глядя на мужчину, дружелюбно поглощающего баранину, как будто они все еще обсуждали погоду.

Он сделал большой глоток вина, затем снова повернулся к ней, его темный пристальный взгляд захватил ее.

— Будьте осторожны, прекрасная леди. Ибо, если вы будете шутить с ним, вы глубоко раните его. И это сделает меня несчастным человеком.

Сначала Джейн, а теперь Джуд. Чего, казалось, никто не замечал, потому что она была такой прекрасной актрисой, так это того, что на карту было поставлено и ее собственное сердце.

— Он ваш хороший друг, не так ли?

— Самый лучший. Мы знаем друг друга дольше, чем вы можете себе представить. Он спас мне жизнь. И за это он всегда будет для меня важен.

Кэтрин едва смогла проглотить еще кусочек после этого признания, даже когда на столе появились соблазнительные подносы с фруктовыми пирожными, желе, кремами и пирожными. В ее голове крутились мысли о том, как Джордж спас жизнь своему другу. Она знала, что спрашивать не стоит. Мистер Делакруа мог выглядеть как простой джентльмен, приехавший из Франции, но в этом человеке было гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Она знала, что он не расскажет, как Джордж спас его. Она взглянула на самого мужчину, все еще мучимого непрекращающейся болтовней Пенелопы, ее черные кудри подпрыгивали от раздражающего покачивания подбородка. Она задавалась вопросом, скажет ли он ей, что устал ее слушать.

Когда десерты были убраны, а разговоры иссякли, Джордж встал во главе стола.

— Может быть, мы прервемся, джентльмены? Дамы?

Они медленно разошлись по разным комнатам. Не было хозяйки, которая указывала бы дорогу дамам, но леди Мэйбл воспользовалась возможностью, чтобы, как и прежде, идти впереди остальных, занимая среди них самое высокое место вместе со своим мужем графом. Сердце Кэтрин упало при виде Джорджа, который все еще сопровождал Пенелопу и оставил ее, поцеловав руку у двери. Он даже не посмотрел в сторону Кэтрин, прежде чем присоединиться к Джуд, когда они шли к бильярдной.

Почти сразу же, как двери закрылись, а дамы порхали и сплетничали, ей захотелось выбежать из комнаты. Но именно Пенелопа довела ее до крайности.

— Где леди Хелен? — спросила Джейн у матери Пенелопы.

— О, я думаю, она будет завтра, — ответила леди Мейбл. — Лорд Уэзерсби чувствовал себя плохо и ей нужно было убедиться, что с доктором и экономкой он почувствует себя лучше, прежде чем она может уйти.

— Я надеюсь, что он не серьезно болен? — сказала Кэтрин, искренне беспокоясь и любя Уэзерсби. Они были самыми добрыми людьми к ней, после Джейн.

Джейн сказала, что у Кэтрин было мало подруг, потому что она была слишком хорошенькой. Кэтрин считала это нелепым. Но она помнила свои молодые годы, когда вместе с отцом пренебрегала девичьим обществом ради конюшен и лошадей. Она плохо общалась с другими дамами, точнее никогда не общалась. И ее красота привлекла слишком много глаз в тот день, когда она наконец вышла в свет. В тот первый сезон она нажила много врагов из молодых леди, а также их матерей, которые сузили глаза на то, что ее всегда окружала толпа поклонников.

Леди Мэйбл бросила высокомерный взгляд в сторону Кэтрин.

— А где ваш муж, леди Кэтрин?

— Да, — подхватила Пенелопа. — Где он? Я была уверена, что он будет сопровождать свою жену на недельную домашнюю вечеринку.

— Боюсь, что он занят в другом месте, — сказала Кэтрин, ожидая следующего удара.

Пенелопа отвернулась вместе со своей подругой, которая была такая же злобная, как и она сама, и пробормотала:

— Кажется, что кто-то потерял интерес к ней. Мы знали, что это произойдет. Ее потеря…

Кэтрин блокировала остальную часть лжи, которую извергала Пенелопа. Пенелопа никогда бы не простила Кэтрин за практически кражу «своего» мужчины. На самом деле Клайд лишь слегка интересовался Пенелопой из-за увесистого кошелька ее отца два сезона назад, когда она попалась ему на глаза. Но когда на сцене появилась Кэтрин, он захотел, чтобы красивое лицо сочеталось со здоровой наследственностью. Если бы только Кэтрин могла разгадать его игру. Ее собственное тщеславие позволило ей поверить, что он по уши влюблен в нее. Теперь она знала, что Клайд никогда никого не сможет полюбить больше, чем самого себя.

— Джейн, у меня немного болит голова, и я хочу уйти отдохнуть.

Джейн разговаривала с миссис Лэнгли, матерью мистера Лэнгли, миниатюрной женщиной с доброй улыбкой.

— Правда? Могу я присоединиться к тебе?

— Нет, нет. Пожалуйста, останься. Я устала с дороги больше, чем думала. Утром я буду как новенькая, — сказала она, выдавив из себя еще одну улыбку, пока не повернулась к двери.

Оказавшись в коридоре, она почувствовала, как с ее плеч свалилась тяжесть. Общество никогда не привлекало ее, и задача играть в эту игру всегда была сопряжена с определенными издержками. Единственное место, где она жаждала оказаться, — это общество одного джентльмена. Она миновала еще одну гостиную, услышав хриплый смех джентльменов по другую сторону двери. Когда она проходила мимо другой комнаты с приоткрытой дверью, кто-то схватил ее за запястье и втащил внутрь. Она задохнулась и набрала воздуха в легкие, готовая закричать, но чья-то рука зажала ей рот. Нежная рука.

В тусклом свете своего кабинета Джордж прислонил ее спиной к стене с книгами. Он не сказал ни слова, только смотрел, выражение его лица было как у замученного человека. Он убрал руку с ее приоткрытых губ, затем провел пальцами по ее губам. Она задыхалась от испуга, а теперь еще и от его интимной близости. Он прижался своим телом еще ближе, еще больше учащая ее сердцебиение.

— Джордж. — Она произнесла его имя, как будто хотела сказать: «Пожалуйста, не надо». Он запустил пальцы в ее волосы, другой рукой вытаскивая шпильки. Она хотела протестовать, потому что ей пришлось бы ходить по коридорам с распущенными волосами, что было бы определенным признаком неприличия.

— Джордж, — снова прошептала она.

Он запустил пальцы в ее длинные волосы, потянув их вниз.

— Мое имя на твоих губах сводит меня с ума.

Она ожидала его поцелуя, но никак не ожидала того, что почувствует, когда его губы мягко коснулись ее губ. Нежные взмахи, когда он запустил одну руку в ее волосы, оттягивая ее голову назад достаточно, чтобы он мог наклонить свой рот к ее губам и показать ей, что такое страсть.

Она и не знала, что ее тело может так тосковать по этому. Она обняла его за плечи и притянула ближе. Он застонал, когда скользнул языком внутрь, его темп был нежным, его намерения более агрессивными. Больше нельзя было ошибиться в его чувствах. Она не могла игнорировать огонь, разгорающийся между ними. Да она и не хотела этого.

Она осторожно провела одной рукой по его подбородку, чувствуя, как работают мышцы, когда он целовал ее до бесчувствия. Она запустила руку в его волосы, наслаждаясь шелковистостью под своими пальцами. Она хотела прикоснуться ко всему ему, узнать его всего.

Он прервал поцелуй и прикусил нежный изгиб ее шеи, прижимаясь мягкими поцелуями, которые не оставляли следов, затем вернулся вверх и прикусил зубами мочку ее уха. Она застонала, затем его губы снова оказались на ее губах, пробуя на вкус, с несомненным владением и потребностью.

Звук приближающихся шагов вернул их к реальности. На несколько минут они погрузились в тишину. Они замерли. Шаги были резкими и быстрыми, приблизились, прошли мимо двери, затем эхом отдались вдалеке.

— Слуга, — сказал Джордж, немного ослабляя хватку.

Кэтрин задрожала от пережитого, полностью потрясенная изнутри.

— Мои волосы, — сказала она, зная, что нет никакого способа соорудить быстро приличную прическу и подняться по лестнице.

— Все в порядке. Гости все еще в гостиных. Никто тебя не увидит.

— Они могут выйти и увидеть меня, Джордж, — ею начала овладевать паника.

— Никто тебя не увидит. — Он взял ее за руку и улыбнулся. — Доверься мне.

Внезапно она почувствовала, как тепло окутало все ее тело, как будто в мире не было ничего, что могло бы причинить ей вред, когда Джордж был рядом с ней. Она сжала его руку.

— Хорошо.

Он открыл дверь и выглянул наружу, затем повел ее к главной лестнице, пустынной, поскольку все были заняты в другом месте. Направив ее на второй этаж, он повел ее мимо открытой двери в самом дальнем конце коридора.

— Это моя спальня, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобиться, — он сказал это не так, как любовник мог бы сказать, а всерьез, если она когда-нибудь окажется в опасности. Это показалось ей странным, учитывая то, что только что произошло. Он также не затащил ее в комнату и не закончил свое соблазнение, как сделали бы многие мужчины на его месте, по крайней мере, попытались бы. Они завернули за угол и прошли последний отрезок пути до ее спальни. Он открыл дверь и провел ее внутрь. Держась одной рукой за дверную ручку и приоткрывая дверь, другой он обхватил ее щеку. Она ожидала нежного поцелуя на ночь, но он был выше этого. Он крепко ее обнял и поцеловал, вкладывая в поцелуй все свое желание.

Ее руки поднялись и схватили его за воротник, желая затащить его дальше в комнату и повалить на пуховую кровать.

Она выбросила свою добродетель в окно в тот момент, когда приняла приглашение на эту домашнюю вечеринку, и она это знала. Нет смысла притворятся, что она не хотела его с самого начала. Не как друга, а как любовника. Или возможно даже больше.

Она застонала и притянула его ближе. Он прервал поцелуй и прижался лбом к ее лбу, тяжело вдыхая воздух.

— Черт возьми, — он снова поцеловал ее, на этот раз нежно, со сладким вкусом, провел языком по ее нижней губе, затем прикусил зубами для пущей убедительности.

— Джордж, — взмолилась она. И это не было никакой ошибкой, это было именно желание.

Он отстранился, его рука задержалась на ее подбородке. Он провел большим пальцем по ее губам.

— Я не могу остаться, миледи. Они будут скучать по мне внизу.

Никто не заподозрит кратковременное отсутствие, но если хозяин не вернется, они зададутся вопросом, почему. И возможно, начнут задавать слишком много вопросов. А в присутствии такой особы, как Пенелопа Грин, это может оказаться фатальным для ее репутации.

Он стиснул челюсти, явно борясь со своей волей. Она улыбнулась и наклонилась вперед, запечатлев нежный поцелуй на его губах — таких чувственных губах для мужчины.

— Спасибо, — сказала она и вырвалась из его объятий.

— Спокойной ночи, Кэтрин.

— Спокойной ночи, Джордж.

Он ушел, бесшумно двигаясь обратно по коридору. Она закрыла дверь и подождала несколько минут, чтобы успокоить нервы и дать Джорджу время вернуться к джентльменам внизу, затем дернула за веревку звонка, чтобы Мэгги помогла ей раздеться. Она стояла у роскошной кровати, глядя на самую прекрасную ночь, которую когда-либо видела. Было ли оно окрашено в серебристый цвет из-за событий прошлой ночи, или ее воображение сделало его более красивым, чем что-либо другое, она не знала и не заботилась об этом. Она продолжала мысленно повторять ласковые слова, которые он сказал ей, вспоминая его губы на своей коже и мечтая о том, чтобы он принадлежал ей.

— Миледи, — прошептала она про себя, наслаждаясь этим ласковым обращением, которое он выбрал для нее. Любя каждую тонкую линию его подбородка и лба, его большие руки и длинные пальцы, его широкую улыбку и внимательные глаза. Но больше всего ей нравилось то, как он смотрел на нее. Как будто она была его леди.

Глава 12

Кэтрин

Кэтрин была удивлена, увидев, что они с Джейн спустились к завтраку первыми, хотя миссис Лэнгли вошла сразу за ними.

— Доброе утро, Джейн. Ты не представишь мне свою подругу?

— О боже. Конечно, как я не подумала сделать этого раньше. Это Кэтрин, у нее заболела голова сразу после ужина.

— Надеюсь, это была не мигрень, дорогая.

— Нет, — заверила ее Кэтрин. — Только небольшая головная боль. Такое иногда случается в путешествиях.

Завтрак был накрыт в буфете, а лакей ждал их на углу. Кэтрин отказалась от более плотного завтрака с мясом и пирогами, остановившись на клубнике, инжире и булочке с сахарной пудрой.

— У меня такой же недуг. Именно по этой причине я отказалась ехать за границу, чтобы навестить Генри в Италии.

Джейн выпрямилась и сосредоточилась на своей тарелке с яичницей при упоминании сына миссис Лэнгли. Кэтрин, несомненно, позже будет расспрашивать ее об этом.

— Как долго ваш сын пробыл в Европе, миссис Лэнгли?

— Слишком долго, — сказала она с улыбкой. — Я ужасно по нему скучала. Он отправился в свое большое турне после окончания Оксфорда, но потом остался там. Влюбился.

— Правда? Она, должно быть, особенная женщина, раз оторвала его дома и от матери.

— Он влюбился во Флоренцию, дорогая. — Она сделала глоток чая, который лакей налил ей.

— Я понимаю, — сказала Кэтрин, заметив очевидное молчание Джейн.

— Он воображает себя архитектором, что является большим разочарованием для его отца, который хочет, чтобы он вернулся домой и управлял поместьем.

— Я уверена, что это должно быть очень трудно для всех вас.

— Что должно быть очень трудно? — спросил Джордж, стоя в дверях.

Теперь настала очередь Кэтрин восхищаться своей фарфоровой тарелкой.

— Ничего важного, лорд Торнтон, — сказала миссис Лэнгли. — Только мой сын, который вбил себе в голову, что ему необходимо поселиться во Флоренции и стать всемирно известным архитектором, а не выполнять свой долг дома. Его отец говорит, что я слишком много баловала его в детстве.

Джордж занял место на противоположном конце от вчерашнего, чтобы сесть поближе к дамам. Лакей сразу же налил ему кружку чая.

— Я всегда считал, что мужчина должен в первую очередь следовать зову своего сердца, куда бы оно его ни привело.

Кэтрин подняла взгляд от тарелки и поймала его прямой взгляд, прежде чем снова сосредоточилась на миссис Лэнгли.

— Лорд Торнтон, это именно то, что я сказала своему мужу. Возможно, вам стоит навестить его и вразумить.

— Дайте ему время. Мужчины весьма упрямые существа. И я бы рискнул сказать, что он больше скорбит о потере компании своего сына, чем о его новом выборе профессии.

— Надеюсь, что никто не в трауре, — сказал Джуд, входя в комнату вместе с Генри Лэнгли. — Я надеялся, что мы могли бы прокатиться сегодня.

От Кэтрин не ускользнул быстрый обмен взглядами между Джейн и Генри.

— Доброе утро, дамы. Торнтон, — сказал Джуд. Генри отвесил быстрый поклон, когда они подошли к буфету, чтобы наполнить свои тарелки.

— Всем доброе утро, — сказала Пенелопа, входя в комнату в самом ярко желтом дневном платье, которое Кэтрин когда-либо видела. Сказать, что это было броско, было бы вежливо. — Доброе утро, лорд Торнтон, — промурлыкала она. Ее подруга, вся в розовом от туфель до лент, присела в реверансе перед Пенелопой и захихикала, как школьница.

— Я должна сказать, что это был лучший ночной отдых, который, по-моему, у меня когда-либо был. Ты плохо спала мама? — сказала Пенелопа, подойдя к буфету.

— Да, моя дорогая, — согласилась леди Мэйбл, пристраиваясь сзади. — И посмотрите на этот чудесный набор фруктов. Лорд Торнтон, вы просто обязаны рассказать мне ваш секрет. В наши дни в Лондоне мы не можем приобрести даже свежего инжира, не говоря уже о других фруктах.

— Вы должны чаще приезжать в деревню, леди Мэйбл, — ответил он.

Пенелопа практически сияла от того, что, по ее мнению, было приглашением вернуться. Джордж повернулся к Джейн.

— Я надеялся устроить вам, леди, настоящую экскурсию по садам, если вы хотите.

— Я была бы в восторге от этого. Не так ли, Кэтрин?

— Конечно. — Кэтрин улыбнулась Джен, затем их хозяину, прежде чем вернуться к своей булочке.

Пенелопа наклонилась вперед так сильно, что это выглядело довольно непристойно.

— Как восхитительно, лорд Торнтон. Вы помните, что я сказала вам, как сильно люблю розы, не так ли?

— Да это так. Но боюсь, что их не так много. У нас есть ухоженная живая изгородь из них, но я оставил обилие полевых цветов.

— Полевые цветы? — спросила леди Мэйбл. — Вы должны попросить своего садовника немедленно срезать их, иначе они завладеют вашим садом, попомните мои слова. Они не более, чем сорняки, которые портят весь вид и участок.

— Позвольте, но я никогда не стану этого делать, но благодарю вас за совет, — сказал Джордж, допивая остатки чая. — Я очень люблю полевые цветы.

Кэтрин опустила голову и тоже сделала глоток чая, чтобы избежать его взгляда, который она чувствовала на себе через стол.

— А после вашей экскурсии по саду, — сказал Джуд. — я проведу тех, кто более предприимчив, на прогулку по саду верхом.

Пенелопа плюхнулась рядом с матерью с кучей еды на тарелке. Ее пышные юбки зашуршали, когда она села.

— Я всегда считала верховую езду довольно вульгарным занятием для леди. Ты согласна, Марджори?

— Конечно, — согласилась она своим мышиным голосом.

Пенелопа много раз видела, как Кэтрин каталась верхом по Роттен-роу в Гайд-парке. Джентльмены часто останавливались и с восхищением смотрели, как она скачет галопом по дорожке. Кэтрин мастерски управлялась верхом.

— Я бы с удовольствием прокатилась верхом, мистер Делакруа, — сказала Кэтрин, уставшая от выходок Пенелопы и совершенно счастливая, что она отказалась от поездки. Теперь, когда она считала это вульгарным для леди, ей пришлось это сделать.

— Замечательно. Тогда решено. — сказал Джуд, садясь рядом с Пенелопой, с такой же наполненной тарелкой, как и у нее. Он искоса глянул на ее тарелку, промолчал, но приподнял бровь в знаке вопроса, затем сосредоточился на своей.

— Я надеюсь, что мы не будем лишены нашего хозяина, лорда Торнтона, — сказала Джейн. — Я уверена, что вы знаете территорию лучше, чем кто-либо другой.

— Конечно, я присоединюсь к вам, — сказал он.

— А вы присоединитесь к нам, мистер Лэнгли? — спросила Кэтрин у тихого, благородного мужчины, который молча завтракал. Он не был тем болтливым джентльменом, которого она видела вчера вечером за столом напротив Джейн. Она поговорит с Джейн тет-а-тет, как только они останутся одни.

— Я был бы рад, — ответил он.

— Где мистер Парсонс? — вмешалась Пенелопа, по-видимому, стремясь сменить тему, поскольку ее это не касалось. — Он был так очарователен вчера вечером за ужином, рассказывая нам о своих приключениях в Испании.

— Я полагаю, что он лакомился до поздней ночи в гостиной для джентльменов, пока не осталось почти ничего, чем можно было бы лакомиться, — ответил Джуд.

Джуд без угрызений совести нанес удар этому человеку. Джордж хмуро посмотрел на своего друга, которого, казалось, это мало волновало.

— Он попросил, чтобы сегодня утром ему принесли завтрак, — добавил Джордж. — Я уверен, что позже он присоединится к нам для верховой прогулки по территории.

— Я в этом не сомневаюсь, — согласился Джуд.

Кэтрин не пропустила легкого подмигивания Джуда Джорджу. Она задавалась вопросом, как долго они были друзьями, потому что, казалось, они знали друг друга так же хорошо, как братья. Ей также очень хотелось узнать, какие признания имели место между ними по поводу нее.

После вчерашнего ужина с Джудом и после ее бурного общения с Джорджем она больше, чем когда-либо, хотела, чтобы Джуд остался с ней наедине, чтобы обсудить, каковы именно намерения Джорджа в отношении нее. Ожидал ли он любовницу на ночь или на неделю? Могла ли она принять такое предложение? Ее кровь бешено закипала при одной мысли о его губах на ее коже.

— С тобой все в порядке? — спросила Джейн рядом с ней. — Ты немного раскраснелась.

— Что? Я? — Она отодвинула тарелку и встала. Джентльмены за столом немедленно встали вместе с ней. — Мне нужно немного воздуха. Простите меня.

— Мне тоже, — сказала Джейн. — Мы присоединимся ко всем вам в саду, лорд Торнтон.

Кэтрин ушла, даже не взглянув на мужчину, который заставил ее стыдливо покраснеть, хоть он ничего не сказал и не сделал. Одного его присутствия было достаточно.

Они ждали на веранде остальных, обе в задумчивом молчании в течение нескольких минут.

— Итак, расскажи мне о мистере Лэнгли, — попросила Кэтрин.

— Что? Здесь не о чем рассказывать.

Кэтрин рассмеялась.

— Ты плохая лгунья, Джейн. Здесь, конечно, есть что рассказать.

Она тяжело вздохнула.

— Ну ладно. Генри…

— Генри? — Кэтрин подняла брови.

— Прекрати. Мы с мистером Лэнгли были знакомы, когда были очень молоды. Наши отцы были хорошими друзьями. Иногда он приходил к нам домой, и мы играли вместе, как дети. Потом пришло время мне нанять гувернантку, а ему отправиться в Итон.

Джейн расправила складки своего дневного платья, там, где их не было.

— Продолжай, — настаивала Кэтрин.

— Мне больше нечего рассказывать. Я видела его на балу в свой первый сезон, три года назад. Мы танцевали. Мы поговорили. Потом он вернулся в Оксфорд, потом в Италию и больше я о нем ничего не слышала.

— До вчерашнего вечера здесь, в Тортноне и за ужином, где вы оба были погружены в серьезный разговор. О чем вы двое говорили прошлым вечером?

Хорошенькое личико Джейн светилось довольством.

— Архитектура. Красота. Искусство.

— Боже правый. Тебе он нравится?

— Пожалуйста, Кэтрин. Не думаю.

Кэтрин снова рассмеялась.

— Кто теперь покраснел?

Джейн больше ничего не сказала, так как голоса остальных приближались.

Джордж вышел через заднюю дверь на веранду, конечно же Пенелопа и Марджори следовали за ним по пятам, леди Мэйбл и Лэнгли не отставали.

— О, лабиринт! — взвизгнула Пенелопа. — Я просто обожаю лабиринты, лорд Торнтон. Как весело! Мы не заблудимся?

Его пронзительный взгляд задержался на Кэтрин, когда он проходил мимо, отчего у нее перехватило дыхание, когда он неторопливо пошел дальше с Марджори и Пенелопой по обе стороны. Кэтрин заняла место рядом с миссис Лэнгли. Мистер Лэнгли шагал рядом с Джейн позади них. Леди Мэйбл замыкала шествие.

— Я слышал истории, что одна или две леди заблудились в лабиринте, — сказал Джордж.

Пенелопа взяла Джорджа под руку без его предложения. Он был вынужден изобразить джентльмена и согнуть локоть, чтобы скрыть ее оплошность.

— Как волнующе! Ты слышала это, мама? — крикнула она.

— Да, дорогая, — ответила ее мать. — Думаю, что отдохну на этой тенистой скамейке, пока вы все совершаете экскурсию, — сказала леди Мэйбл, уже пыхтя и отдуваясь.

— Если вы пройдете прямо по этой тропинке и рискнете зайти прямо в лабиринт, в конце вас ждет сокровище. — Просто звук его голоса — спокойный и уверенный, привлек к нему Кэтрин.

— Сокровище? — спросила Марджори, хихикая. — Какого рода?

— Увидите.

Они шли по тропинке и, наконец, вышли на открытую поляну. Прекрасная решетчатая арка стояла рядом с фонтаном, где все они собрались. Греческая скульптура обнаженной богини занимала центр, ее волосы струились по телу, руки были раскинуты, вода текла по ней и стекала в раковину моллюска у ее босых ног, где она переливалась в фонтан.

— Венера, — тихо сказала Кэтрин.

Джордж вырвался из объятий Пенелопы и повернулся.

— Это верно, леди Кэтрин. Вы хорошо знаете греческую мифологию?

— Немного. Я прочитала несколько книг на эту тему.

Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но, похоже, передумал.

— Эта скульптура тонкой работы, — сказал мистер Лэнгли, делая шаг вперед, чтобы рассмотреть ее. — Это было сделано не рукой ученика, а рукой мастера.

Джейн наблюдала за мистером Лэнгли, когда он наклонился, чтобы рассмотреть его поближе. Кэтрин, без сомнения, знала по выражению лица Джейн, что она явно сражена.

— Вы совершенно правы, Лэнгли. Я привез ее домой из Франции.

— Франция? — Пенелопа вскочила так быстро, как только могла. — О, как я мечтала побывать во Франции. Как долго вы там пробыли, лорд Торнтон?

— Хотя я прожил там несколько лет, я рад вернуться в свой дом в Англии. — Украдкой взглянув на Кэтрин, он повел их дальше через решетку, которая переходила в туннель с навесом из плетеной лозы над головой. Конец лета, наконец, уступил место ранней осени, кончики листьев переливались ярко-оранжевыми и золотыми цветами.

— Но где же это сокровище? — спросила Марджори своим мышиным писклявым голоском. Кэтрин считала это красивое, спокойное место в саду. Одно это было для нее сокровищем, убежищем, где можно было спрятаться от мира и забыть о своих заботах.

— Прошу вас следуйте за мной, — сказал Джордж. — Смотрите под ноги.

В этом месте было спокойствие, которое заставляло всех их молчать, пока решетчатый туннель не привел к белой беседке. Джордж повернулся на ступеньке и помог подняться каждой даме. Кэтрин была последней. Она задержалась, позволив ему подольше подержать ее руку в перчатке. Во второй раз за это утро она пожалела, что они не одни.

— О боже. — Миссис Лэнгли заговорила первой. — Так красиво, лорд Торнтон.

Его взгляд по-прежнему был прикован к Кэтрин.

— Да. Я думаю, что да. — Затем он двинулся к центру беседки.

Кэтрин поняла, почему было так много восхищенных вздохов, когда она стояла у перил и смотрела на кажущийся бесконечным зеленый парк с прекрасными вкраплениями вязов, ясеней и буков. Один гикори гордо возвышался над всеми остальными.

— Это так мило, — сказала Пенелопа. — Я могла бы просыпаться с таким видом каждый день своей жизни и никогда не уставать от него. Ты согласна, Марджори?

— Полностью согласна. Никогда бы не устала бы.

Если бы Пенелопа могла сделать это, не нарушая полностью все правила приличия, то она бросилась бы к его ногам и умоляла бы его жениться на ней. Ее постоянные намеки на то, что она была бы просто в восторге от того, чтобы жить здесь, действовали Кэтрин на нервы.

— Совершенно потрясающе, — восторженно воскликнула Пенелопа. — А теперь, лорд Торнтон, вы должны показать мне лабиринт. И, пожалуйста, держитесь поближе, потому что я легко могу сбиться с пути.

Кэтрин абсолютно не удивил тот факт, что Пенелопа уже была готова уйти из этого прекрасного места, даже если мы все подошли сюда несколько минут назад.

Остальные задержались еще на минуту или две, затем последовали за удаляющимся, бормочущим голосом Пенелопы.

— Кэтрин, ты не идешь? — спросила Джейн. Заставив себя покинуть этот маленький кусочек рая, она согласилась с одной вещью, сказанной Пенелопой. Она могла бы просыпаться здесь каждый день своей жизни и никогда не уставать от этого.

— Да, Джейн, иду. — Они пошли обратно по решетчатому туннелю. Мистер Лэнгли остался рядом с Джейн, тихий партнер по осмотру достопримечательностей. — Знаешь, я думаю, что пойду прямо к дому.

— Ты уверена, что не хочешь прогуляться по лабиринту?

Пенелопа по какой-то неизвестной причине завизжала от восторга.

Кэтрин приподняла бровь.

— Я совершенно уверена. — Ей нужно было отдохнуть от надоедливой мисс Грин, и она хотела быть уверенной, что ее костюм для верховой езды идеально подойдет и понравится лорду Торнтону. Она ускорила шаг, понимая, что будет скакать галопом по этим прекрасным холмам рядом с ним. Без Пенелопы.

Глава 13

Кэтрин

Мэгги дважды позаботилась о том, чтобы каждая пуговица была идеально выровнена, а каждая драпировка темно-зеленого кашемирового костюма для верховой езды ее хозяйки была аккуратно сложена. Юбка в этом костюме была поднята выше обычного подола, что позволяло Кэтрин двигаться более свободно. Ее длинные черные сапоги гарантировали, что из-под подола не будет видно кожи. Ее рукава были разрезаны снизу для гибкости рук. И даже в коротком облегающем жакете, застегнутом до самого выреза и черной шляпке для верховой езды со страусовым пером, венчающей ее ансамбль, она чувствовала себя в нем более комфортно, чем во всем остальном, что у нее было.

— Не забудьте свои перчатки, миледи. — Мэгги протянула черные кожаные перчатки для верховой езды.

— Спасибо, Мэгги. — Кэтрин забрала их у нее, напомнив себе быть спокойной. — Я не могу себе представить, что делала бы без тебя. Возможно, тебе стоит отдохнуть, так как нас не будет, я думаю, какое-то время, перед тем как мне будет нужно переодеться к ужину.

— Благодарю вас, миледи. — Она присела в реверансе, когда Кэтрин вышла через смежную дверь в комнату Джейн с хлыстом под подмышкой. Но Джейн не было в комнате.

Она спустилась по лестнице, натягивая черные кожаные перчатки, ей не терпелось прокатиться. Сначала она повернула к задней веранде, чтобы посмотреть, остался ли кто-нибудь в саду. Но нашла там лишь двоих молодых людей, за живой ухоженной изгородью. Она знала кто это был, так как ни в коем разе не смогла бы перепутать медно-каштановые волосы ее лучшей подруги, идущей рядом с высокой фигурой мистера Лэнгли.

— Дорогая Джейн.

Она счастливо вздохнула, осознав, что ее подруга возможно, наконец-то нашла достойную себе пару. Эта мысль принесла Кэтрин величайшую радость, но в то же время и укол сожаления. Она была привязана к Клайду, и этот ужасный кошмар никак не мог закончиться и облегчить ее судьбу. Устав ждать всех остальных, она отправилась на конюшню, как делала в детстве. Ей отец пытался избавить ее от этой привычки, крутиться вокруг конюшни, где, как считалось, леди быть не должно. Но это никогда не срабатывало.

Кэтрин настороженно огляделась, не обнаружив никаких признаков ужасной Пенелопы. Хоть она и знала, что именно конюшни было то место, куда она бы никогда не пошла, даже если бы пришлось преследовать Джорджа. Но для Кэтрин это было именно то место, где она надеялась его найти. Так как она пыталась напитать себя счастьем настолько, насколько это было возможно.

Когда она завернула в конюшни, она увидела двух прекрасных лошадей, которые были оседланы и готовы к поездке на открытом дворе, но рядом никого не было. Она рискнула войти в конюшни и услышала мягкое шарканье ног по сену.

— Добрый день?

Из-за стены выскочил тощий мальчишка.

— Простите меня, миледи. Я подумал, что это мог быть лорд, — он нервно огляделся.

— Не волнуйся. Я понимаю, что меня здесь быть вообще не должно, — сказала она с заговорщической улыбкой.

Его костлявые плечи немного расслабились.

— Меня зовут Дэниел, миледи.

— Я леди Кэтрин, — сказала она, сокращая дистанцию.

— Я могу привести вашу лошадь во двор, миледи, если вы хотите.

Кэтрин почувствовала укол вины за то, что заставила мальчика нервничать, но запах сена и лошади взывал к ней, успокаивая нервы и напоминая о ее приятном детстве, когда у нее не было никаких забот. Из стойла, в открытой двери которого стоял Дэниел, донеслось ржание лошади.

— Можно? — спросила она, указывая на стойло.

Он взглянул на ее модный костюм для верховой езды и туфли, затем оценил пол внутри стойла.

— Думаю, да, я только что положил новое сено, поэтому это будет не опасно для вас, мидели.

Кэтрин улыбнулась и последовала за ним в стойло, откуда он выпрыгнул, восхитившись искренним и свободным духом мальчика. Войдя в загон, она остановилась. Он оседлал паломино с длинной белой гривой и хвостом (прим. Паломино — масть лошадей, которую зачастую ошибочно рассматривают как породу. Характеризуется золотисто-жёлтым окрасом туловища, а также почти белой гривой и хвостом).

— Хорошенькая, не правда ли?

— Она очень красивая.

Кэтрин подошла ближе, сняв перчатку, и провела рукой по носу кобылы. Она фыркнула и обнюхала руку Кэтрин. Отец всегда учил ее: чтобы лошадь тебя приняла, первым делом необходимо ей дать себя обнюхать и только после этого можно будет ее погладить.

— Такая красавица, — сказала Кэтрин, гладя лошадь по носу. — Она одна из тех, на ком сегодня можно будет прокатиться?

— Конечно, мидели. Она специально для вас.

— Для меня?

— Мне так сказал лорд Торнтон. Он просто сказал: «Эта лошадь для леди Кэтрин, и она может приходить и кататься в любое время, когда захочет». Лорд Торнтон говорит немного, но когда это делает, то это обязательно исполняется.

Кэтрин сглотнула, осознав, что Джордж выделил такую красивую кобылу для ее исключительного использования.

— Как ее зовут?

— Ангел. Она действительно похожа на них, как думаете?

— Думаю, ты прав. Скажи мне, Дэниел, тебе нравиться работать на лорда Торнтона?

— Да, конечно. Я был очень привязан к бывшему графу, но и лорд Торнтон очень хорошо ко мне относиться. Я думал, что меня выкинут отсюда, когда старый граф умрет.

— Почему ты так думал? — спросила она, продолжая гладить кобылу. Ее веки опустились, когда Кэтрин потерла ее белую звезду на лбу.

— Я сирота, молодой и работаю на конюшне у графа. Никто из моих сверстников не получил работу на конюшне и уж тем более у графа. Но он хорошо ко мне относился. Да в новом графе есть что-то странное, но он мне нравится.

— Странное? — Кэтрин сделала пазу. Ангел снова заржала и толкнулась ей в руку, чтобы она продолжила гладить. — Что ты под этим подразумеваешь?

— Он отправляет сообщение в любое время дня и ночи, принимает посетителей, как тот француз.

— Мистер Делакруа?

— Да. — Дэниел наклонился, чтобы застегнуть подпругу. — Он приехал среди глубокой ночи, очень злой. Я думал у нашего графа могут быть с ним проблемы, но утром миссис Бакстер сказала мне, что все в порядке.

— Как интересно.

— Именно так я и подумал. В мистере Делакруа тоже есть что-то странное.

— Думаешь?

Дэниел выпрямился и прошептал.

— Я думаю, что он не совсем француз.

Теперь Кэтрин совсем не могла двигаться.

— Что ты имеешь в виду?

— Я слышал, как он говорит, как шотландец. У него точно был акцент и говор, как у горца, которого я знал. Однажды, они отправились в поездку по всему поместью глубокой ночью. Они думали я уже спал, но в тот день я чистил инструменты, поэтому задержался допоздна. И они говорили про человека по имени… Демус… Дамус…, что-то в этом роде. Никто такого не слышал.

Кэтрин не знала, что и думать. Шотландский акцент? Прогулка по территории в темноте? Холодок пробежал у нее по спине, когда она подумала, что эти двое могут быть в сговоре с каким-нибудь преступником. Возможно, они сами были преступниками. Ее пульс учащенно забился при мысли о том, чтобы отдать свое сердце такому мужчине. В конце концов, что она на самом деле знала о нем? Примерно столько же, сколько она знала о Клайде до того, как совершила роковую ошибку, отдав ему все, что было ей дорого.

— Она тебе нравиться? — раздался знакомый, ровный голос позади них.

Она резко повернулась, задыхаясь.

— Лорд Торнтон! Вы меня испугали до чертиков.

— Мои извинения. Спасибо тебе, Дэниел. На этом все.

Дэниел дернулся, поклонился и исчез в открытых воротах, бросив на Кэтрин извиняющийся взгляд. Кэтрин сосредоточилась на том, чтобы продолжать гладить кобылу, так как понимала, что Джордж мог слышать их разговор и если не полностью, то последнюю часть точно.

— Я надеялся, что она тебе понравится, — сказал Джордж, пристраиваясь рядом с Кэтрин, и потрепал Ангела по шее.

— Понравится ли она? Она прекрасна.

Молчание затянулось, наполнившись новыми вопросами, которые остались без ответа. В голове Кэтрин крутились возможные решения такого поведения — и все они были скандальными. Что, если они были посредниками на черном рынке между Англией и Францией, избегая высоких тарифов, ввозя и вывозя контрабандой товары? Это могло бы объяснить странное поведение, но оно определенно не подходило мужчине, которого она знала. Однако, она никогда не встречала пирата. Возможно, они были именно такими, какими она видела их перед собой. Ее взгляд переместился с Ангела на мужчину рядом с ней.

— Полагаю, у тебя ко мне есть несколько вопросов.

Он откинул прядь волос с ее лба. Кэтрин ничего не могла сказать, но выражение ее лица, должно быть, сказало все. Он улыбнулся.

— Пойдем. Давай прокатимся. — Он снял поводья Ангела с перекладины конюшни. — А потом мы поговорим.

Во дворе мистер Делакруа сидел на вершине самого высокого из двух коней. Мистер Парсонс сидел на другом. Рядом, оседланный и готовый к отъезду, стоял конь цвета вороньего крыла.

— А, леди Кэтрин. Рад вас видеть. Но где же остальная часть верховой группы?

— Я сама задавалась таким вопросом, — сказала она, идя с левой стороны рядом с Ангелом.

— Думаю, мы единственные, кто сегодня готов к этой прекрасной прогулке.

Мистер Парсонс был бледен как полотно, а его глаза были довольно сильно покрасневшими.

— С вами все в порядке, мистер Парсонс? — спросила Кэтрин. — Вы выглядите немного больным.

— Все хорошо… хорошо, леди Кэтрин. Ничего такого, что не могла бы вылечить хорошая прогулка на свежем воздухе. — Он развернул коня в сторону открытого поля и поскакал прочь.

Мистер Делакруа, казалось, обменялся с Джорджем какой-то секретной информацией, всего лишь с помощью быстрого подмигивания и понимающей улыбки.

— Вам двоим придется догнать нас, — он развернулся и пустил коня рысью. — Если, конечно, сможете, — крикнул он в вдогонку.

Кэтрин ухватилась за луку седла и боком поднялась в седло без чьей-либо помощи, затем протянула руку за поводьями. Джордж с улыбкой подчинился, отдавая их ей. Она вывела Ангела с вымощенной булыжником площадки на землю, заставив кобылу перейти на легкую рысь. Джордж быстро догнал ее, практически сразу, как только сел в седло своего жеребца.

— Думаю, сперва необходимо размять ноги, как считаете? — он натянул поводья. Джордж свистнул, и его фыркающий зверь сорвался с места, как подстреленный.

Кэтрин легонько похлопала Ангела хлыстом по бедру.

— Пойдем, девочка.

И она понеслась, преследуя черную полосу впереди с удивительной скоростью. Она могла быть сонной кобылой в стойле, но Ангел была дикой в открытом поле. Лошадь Джорджа перепрыгнула через упавшее бревно. Ангел с легкостью сделала то же самое. Он направил их к левой стороне леса впереди и перешел на рысь. На самом деле в лес уходили три тропы, одна из которых была утоптана в грязи недавними гонщиками.

— Какой путь вы хотели бы избрать, леди Кэтрин? — спросил он.

Когда они приблизились, она перешла на шаг. Один был просторным и светлым; второй, очевидно, был занят всадниками перед ними; третий был темнее, с густым лесом, безусловно, самым уединенным из трех. Не раздумывая ни секунды, она подтолкнула Ангела вниз по третьему пути, ускорив шаг, когда они вошли в тень. Ей не нужно было оглядываться через плечо, чтобы понять, что Джордж быстро догоняет ее. Погоня, скорость, ветер — все это заставляло ее кровь биться быстрее, а дух воспарять. Она уже давно не чувствовала такой свободы и сопровождавшей ее эйфории. Ангел перепрыгнула небольшой ручей, поднимая за собой камни, и поскакала дальше, пока они не вышли из тени на поляну, где рядом с ветхим сараем стоял небольшой каменный коттедж. Из трубы не шел дым. Серые облака заволокли небо, закрывая солнце, которое так ярко светило в садах. Кэтрин перешла на шаг, затем остановилась и похлопала Ангел, обе они тяжело дышали после бега.

— Кто здесь живет? — спросила она, когда Джордж на вороновом коне бочком подошел к ней.

— Сейчас никто. Это был дом старого смотрителя, — сказал Джордж серьезным тоном.

— Где он сейчас?

— Он умер. Скончался прямо перед старым графом.

Кэтрин повела Ангела к сараю.

— Кэтрин, иди сюда.

— Но посмотри, вон там красивый пруд.

— Да, но здесь конец моей собственности. Нам лучше пойти этим путем. — Он повернул к другой тропе, ведущей обратно в лес, но Кэтрин хлопнула Ангела хлыстом и понеслась к пруду. — Кэтрин!

Она поскакала дальше, слепо мчась к спокойной воде, передышке, подобной оазису посреди леса. Ниже по склону холма за прудом стояла небольшая усадьба, причудливая пасторальная картина сельской жизни.

Джордж догнал ее и остановился, резко дернув поводья.

— Кэтрин. Мы должны вернуться. Сейчас же.

Она услышала, как в его голосе нарастает паника.

— Почему? В чем дело?

Его огненный взгляд перебегал с одной стороны пруда на другую, словно ожидая, что что-то произойдет. Клубящиеся облака сгустились над головой.

Он подогнал своего жеребца поближе и схватил поводья прямо под удила Ангела.

— Джордж! Что ты делаешь? Ты пугаешь ее.

— Нет времени, Кэтрин. Мы должны уйти немедленно.

Раздался звук, похожий на удар молнии неподалеку, три резких треска, и на краю пруда из ниоткуда появились трое мужчин — хорошо одетые джентльмены с обнаженными мечами стояли в угрожающих позах, самый высокий из них улыбался.

— Что, ради всего святого…

— Слишком поздно, — сказал Джордж. Она оглянулась и обнаружила, что он уже не в седле, а рядом с ней, стаскивает ее с Ангела и крепко держит в своих объятиях.

— Извините, миледи. Я хотел сначала все объяснить, но у меня нет выбора.

Ощущение скручивания высосало воздух из легких Кэтрин, затем все погрузилось во тьму. Она подумала, что ее ударили по голове, и она потеряла сознание, но она ясно видела Джорджа. Только фон был черным с серыми кружащимися фигурами, а потом она снова проснулась в объятиях Джорджа рядом со старым сараем. Он опустил ее под открытым навесом. Сбитая с толку, она попыталась восстановить равновесие.

— Оставайся здесь, Кэтрин. Даете ли вы мне слово, что не сдвинетесь с места, что бы вы ни увидели?

Она тупо кивнула, ее тело покалывало от неизвестной энергии, которую она никогда раньше не чувствовала. Упала ли она в обморок, а потом снова проснулась?

Джордж зашагал обратно к пруду, легко попадая в поле зрения, прямо навстречу угрозе, появившейся несколько мгновений назад. Появившейся угрозе? Ей что-то мерещится? Трое джентльменов внезапно остановились, как будто была проведена черта, которую они не могли пересечь. Джордж подошел к ним так, как будто каждый день своей жизни имел дело с разъяренными людьми, вооруженными мечами, по трое за раз. Затем в руке Джорджа появился меч. Длинный, широкий, тяжелый. Что происходит? Неужели она в кошмарном сне?

Джордж остановился в нескольких футах от них. Только его сжатый кулак на рукояти палаша предупредил ее, что он готовится к бою.

Тот, что был повыше, с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост, наклонил голову так, чтобы мельком увидеть Кэтрин, наблюдавшую за ним из-под навеса. Над его головой быстро плыли плотные облака.

— Хорошенькая, Истребитель. — Он взмахнул своим более легким мечом, узким и длинным, затем направил острие на Джорджа. — Жаль, что ты не хочешь оставить ее у себя.

Истребитель? Он обратился к Джорджу так, как будто знал его.

Джордж рассмеялся. На самом деле рассмеялся.

— Бедный Лоркен. Все еще делаешь грязную работу для Дамаса? Ты все еще его любимый питомец?

Очевидно, он действительно знал его. Имена были такими чужими, но подождите… Дамас? Это было имя, которое упоминал Дэниел.

Парень Лоркен ухмыльнулся, но в его улыбке не было веселья.

— Я ничье не домашнее животное.

— Ты недолго будешь никем. — Кэтрин узнала мрачные нотки в голосе Джорджа. Она слышала это в ту ночь, когда он вырубил Клайда до потери сознания.

Джордж рванулся вперед, пересекая невидимую черту, разделявшую их. Он уклонился от удара Лоркена в воздухе, затем рубанул мужчину справа от себя по коленям.

Мужчина открыл рот, чтобы закричать, но Джордж отрубил ему голову, бормоча какое-то заклинание. Голова и тело смялись в кучу.

Кэтрин закричала, но никто не обратил на нее внимания. Джордж только что убил человека. Изуродованное тело мужчины внезапно превратилось в черный уголь без какого-либо пламени или огня. Налетел штормовой ветер, взметнув пепельные останки в воздух, пока Джордж сражался с двумя другими, так и не взглянув на них во второй раз.

Она ничего не могла поделать, кроме как в полном шоке наблюдать, как Джордж ударил того, кого звали Лоркен, по бедру. Красная рана кровоточила на брюках Лоркена. Лязг могучего меча Джорджа об их менее прочные мечи доминировал до тех пор, пока вспышка молнии не треснула и не раскололась над головой. Дождя по-прежнему не было, только неистовый рев яростной бури. Лоркен развернулся и так быстро оказался позади Джорджа, что Кэтрин подумала, что он исчез. Тревога, по-видимому, действовала ей на нервы до тех пор, пока она не начала видеть иллюзии. Ловким взмахом он рассек Джорджу бицепс.

Кэтрин снова вскрикнула.

— Джордж! — но он не ответил, оставаясь сосредоточенным. Когда Лоркен наклонился в сторону, Джордж ударил его левой рукой в челюсть, как раз в тот момент, когда другой нападавший подошел к нему.

— Фламма интус! — взревел Джордж, воздух вокруг него заискрился, когда он пронзил мужчину прямо сквозь плоть и кости. Нападавший превратился в черный порошок и пыль, свирепый шторм за считанные секунды превратил его существование в ничто.

Джордж повернулся лицом к Лоркену.

— Может быть, мы покончим с этим раз и навсегда? Я уверен, что твои друзья ждут тебя на другой стороне.

Лоркен опустил меч, грудь его вздымалась, он взглянул на Кэтрин, а затем исчез в порыве ветра, не оставив после себя ничего, кроме столба дыма. Джордж попятился к сараю, очевидно, готовясь к внезапному возвращению. Но Лоркен больше не появлялся.

Не в силах отдышаться, Кэтрин гадала, как скоро она очнется от этого непостижимого кошмара. Люди появляются и исчезают, Джордж убивает, тела превращаются в пыль и пепел. Это было невозможно. Наконец, сдавшись, она позволила своим дрожащим конечностям опустить ее на землю. Джордж был рядом с ней, держа ее за плечи, чтобы она не упала. Его меч исчез.

— Я… я не понимаю. Как это возможно?!

— Успокойся, ты не сходишь с ума, если это то, о чем ты думаешь.

— Да, это именно то, о чем я сейчас думала. Ты… ты убил тех людей, — прошептала она.

— Они не были людьми, — прорычал он.

Небо разверзлось, обрушив на землю крупные капли дождя. Ветер гнал косо подающий дождь, промочив их обоих насквозь.

Джордж подхватил ее на руки и направился к дому смотрителя, распахнув дверь одним быстрым ударом каблука. Кэтрин не протестовала против театральности с остроумием и обаянием, как обычно делала бы в любой другой ситуации. Ее юмор и беззаботность, по-видимому, исчезли вместе с ее разумом. Он усадил ее на плетеное кресло-качалку у камина и начал возиться со старой пыльной стопкой хвороста и дров, слишком долго остававшейся в углу у двери. Через несколько минут у него потрескивал огонь. Кэтрин обхватила себя руками, дрожа от холода, но еще больше от пугающего зрелища, свидетелем которого она только что стала.

— Ты должна согреться.

Присев перед ней на корточки, Джордж поспешно стянула с нее кожаные перчатки. Он расстегнул ее куртку для верховой езды, которая промокла насквозь. Она наблюдала за его движениями, расстегивающими пуговицы от шеи вниз, его собственные руки дрожали. Его внимание дрогнуло, когда он стянул рукава с ее обнаженных плеч, нижнее белье открыло щедрую часть кремовой кожи. Маленький жакет действительно был необходимой частью гардероба, если леди захочет выйти на публику. Это было не просто декоративное украшение. Но они не были на публике. Они были в уединенной хижине в лесу во время шторма. Одни.

— Тебе холодно? — спросила она.

Он покачал головой. Схватив табурет, он поставил его к камину, затем накинул на него жакет и мокрые перчатки, чтобы они высохли от огня, в то время как Кэтрин расстегнула шляпку, где страусовое перо обвисло от воды. Она расплела свою длинную косу, которую Мэгги аккуратно закрутила на макушке, желая дать ей высохнуть, прежде чем снова собрать ее. Ее руки дрожали, когда она убирала каждую булавку на табурет. Взгляд Джорджа проследил за ее руками.

— Кто они? Кем они были? Они не были… — она не могла признать то, что подсказывал ей разум.

— Людьми? Нет. Они не были людьми.

— Как они могли не быть людьми? Ты хочешь сказать, что сражался с призраками? Потому что только призраки могут появляться и исчезать по своему желанию, насколько я знаю из сказок и детских историй.

— Нет, Кэтрин. Призраки не единственные существа, которые могут исчезать по своему желанию.

Она перекинула косу через плечо, затем заметила, что он расстегивает пояс, на котором висели длинные ножны, в которые теперь был вложен его палаш. Разинув рот, она покачала головой.

— Как я раньше не заметила, что у тебя такое звериное оружие? И вообще, почему ты его носишь? Это похоже на что-то из средневековой эпохи.

— Это еще старше, чем ты думаешь, — пробормотал он, прислоняя ножны к каменному камину и придвигая другой стул поближе к ее креслу-качалке. Он взял ее руки в свои.

Она не сопротивлялась, чувствуя себя оцепеневшей и сбитой с толку.

— Ты доверяешь мне?

Он уже спрашивал ее об этом раньше. Ответ был ясным и правдивым.

— Да, — прошептала она.

— То, что я собираюсь тебе рассказать, может показаться невероятным. Но вспомни, что ты видела здесь сегодня. — Она кивнула, зная, что то, чему она стала свидетелем, было сверхъестественным. — Эти существа вообще не были людьми. Они были демонами подземного мира. Высшие демоны, если быть точным. Их послали сюда, чтобы причинить тебе вред, возможно, похитить тебя, боюсь, обычная практика среди демонов.

— Демоны? — Она снова покачала головой, ее сердце колотилось так быстро, что она чувствовала, как трепещет пульс на шее. — Как демоны Рая и Ада.

Он сухо кивнул.

Следуя своей вере в то, что Джордж не стал бы ей лгать, она перешла к следующему вопросу.

— Почему они хотели причинить мне боль?

Он взял одну из ее рук в обе свои, потирая большим пальцем ее ладонь.

— Чтобы причинить боль мне.

Она позволила этой мысли осесть в голове, пока он не отрывал взгляда от ее руки, избегая зрительного контакта. Его чувства к ней должны были бы быть очень глубокими, если бы это было правдой.

— Демоны могут существовать среди живых?

— Так было всегда. Высшие демоны, как те трое, с которыми мы столкнулись, могут маскировать свою форму, чтобы казаться нормальными, даже утонченными.

— Что ты подразумеваешь под «высшими демонами»? Ты уже дважды использовал этот термин. — Нервы Кэтрин успокаивались по мере того, как руки Джорджа работали над ее рукой самостоятельно, успокаивая ее своими нежными прикосновениями и ровным голосом.

— Есть два вида. Высшие демоны — это то, что ты могла бы назвать высшим классом преступного мира. Они — настоящие Падшие.

Она чуть не рассмеялась.

— Под падшими, я полагаю, ты имеешь в виду ангелов, которые впали в немилость, истории, которые моя гувернантка рассказывала мне в детстве.

Он пожал плечом. Держа ее руку в своей, он наклонился вперед, опираясь на локти, и посмотрел на нее сквозь темно-каштановые ресницы.

— Возможно, твоему отцу все-таки следовало оставить твою гувернантку. Эти истории были правдой. Как бы трудно это ни было поверить. Падшие были низвергнуты в преисподнюю. Их первоначальные формы — красивые и изящные — были искажены их собственным разложением. В конце концов, они проникли в мир людей, используя темные силы, чтобы замаскироваться под тех, кем они когда-то были.

Кэтрин уставилась на него, ожидая увидеть, не было ли это какой-то уловкой. В глубине души она знала, что это не так.

— А второй вид?

— Низшие демоны. Это мерзкие существа, которые живут в подземном мире. С верховным повелителем демонов в качестве своего хозяина они могут прийти в наш мир, завладеть человеком и использовать свою форму, чтобы смешаться с человеческим населением.

— Ты это не серьезно, не так ли?

Он снова поднял на нее свой пристальный взгляд, свет камина ярко освещал золотистым светом одну сторону его профиля, затеняя другую.

— Я никогда не шучу на эту тему.

— И ты убил их.

— Нет, я их изгнал.

— Изгнал? Вернул в…?

— Ад? Да. Кроме Лоркена. Он скользкий тип. Этому всегда удается сбежать.

— Откуда ты знаешь о мире демонов, Джордж? Как ты двигался так же, как они? Я думала, что потеряла сознание у пруда, а очнулась возле сарая, но это было не так, не так ли? — Неужели она вообразила, что в одно мгновение перенеслась от лошади под навес?

— Нет, ты не упала в обморок. Это называется просеиванием. Сила ангелов — перемещаться с места на место по своему желанию.

— Но они не были ангелами.

— Когда-то они были такими.

Падшие ангелы. Возможно ли это? Что это сделало с человеком, стоящим перед ней? Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Думаю, мне стоит рассказать все более детально.

— Да, было бы неплохо.

Его рот скривился от ее сарказма, хотя он предпочел не комментировать.

— Есть Фламма Света и Фламма Тьмы.

— Фламма?

— Огонь, на латыни, которая является общим языком между небесным и демоническим воинством.

Она выдернула свою руку из его и встала, глядя на пламя.

— Почему огонь?

Он подошел к ней и снял мокрое пальто.

— Однажды я задал тот же вопрос. — Он поморщился, снимая пальто с правой руки. Кровь пропитала его нижнюю рубашку.

— О Боже, твоя рука, Джордж. У тебя кровь.

— Это пустяки.

— Это не пустяки.

Как только он расстегнул жакет, она быстро расстегнула его жилет, затем рубашку и сняла их с него. Отведя взгляд от его прекрасно вылепленной груди и широких плеч, она более внимательно осмотрела разрез. Она наклонилась и быстрым движением оторвала длинную полоску от своей сорочки.

— Тебе не нужно этого делать, Кэтрин.

— Успокойся и позволь мне вылечить тебя.

Он держал руку прямо, чтобы она могла обернуть ткань вокруг его руки.

— Почему огонь? — снова спросила она, возясь с импровизированной повязкой.

— Фламмы все затронуты огнем, потусторонней силой, данной каждому из нас.

Она помнила, как он двигался, как двигались демоны, со сверхъестественной скоростью и ловкостью. Капля дождя скатилась с его взъерошенных волос, упала на плечо и покатилась вперед. Она проследила за ее движением, когда она скользнула вниз и по его грудной клетке. Пытаясь вернуть себе самообладание, Кэтрин сделала глубокий вдох, что было ошибкой. Она вдохнула пьянящий аромат дождя и прекрасного мужчины, ее возбуждение усилилось от его близости и неоспоримой силы, разливающейся по его телу. Она жаждала прикоснуться к нему, узнать, на что будет похожа вся эта сила под ее пальцами, но она была парализована собственным желанием и колебалась на опасной грани. Когда она завязала повязку аккуратным узлом и, наконец, случайно взглянула на него, от его улыбки у нее чуть не подогнулись колени.

— Вот, — прошептала она. — Это остановит кровотечение.

— Я не так уверен.

— Что ты имеешь в виду?

Его плечи напряглись, как будто он держал себя в руках. Кэтрин знала, что его мысли отвлеклись от раны на руке. Она снова спросила:

— Что ты имеешь в виду, Джордж?

Его глаза закрылись.

— Я люблю слышать свое имя на твоих устах. — Он снова открыл глаза, его челюсть сжалась в серьезные линии. — Что я имею в виду, миледи, так это то, что у меня внутреннее кровотечение, и я знаю только один способ остановить его.

Кэтрин хорошо осознавала напряжение, заполнившее комнату, учащенное сердцебиение, тоску в его взгляде, которая, несомненно, соответствовала ее собственной. Она поняла, что падает с обрыва. И ей было все равно, она была вполне довольна тем, что утонула в его аквамариновом взгляде.

— Как я могу остановить это, Джордж? Скажи мне.

— Я бы предпочел показать тебе.

Глава 14

Джордж

У Джорджа была железная воля, и как кулак с поводьями он сдерживал его страсть к Кэтрин. Но как только он принес ее в эту хижину, снял с нее жакет, прикоснулся к ее нежной коже, когда свет от камина окутывал ее и без того прекрасную красоту, он понял, что пропал. Он был как человек, который тонул в океане тоски, а она была тем самым лучом надежды. Она сидела и слушала его безумную исповедь про демонов, живущих среди людей, совершенно спокойная и совершенно безмятежно прося его рассказать, как остановить его кровотечение. Она была как лучик света в непроглядной темноте, предлагая помощь, какую только могла оказать.

Неужели она действительно хотела зайти так далеко? Она знала так же хорошо, как и он, что она нанесла ему глубокую сердечную рану. В ту ночь, когда он увлек ее на танцпол на балу у Уэзерсби, она принадлежала ему, несмотря на то, что закон предписывал ей быть женой другого. Но не это разрубило его надвое. Это было ее присутствие в мире, и он не имел права претендовать на нее. Только одно могло залечить рану внутри него. Она. Вся она.

Она во второй раз опустила взгляд на его грудь. Она слабела. Более сильный мужчина настоял бы на том, чтобы они оделись, мокрая была ли их одежда или нет, это не должно было его волновать, или бы нашли более людное место, чтобы продолжить эту дискуссию. Джордж был сильным. Воином, выкованным в огне крестовых походов в пустыне и сражений с варварами на протяжении десятилетий. Он был убийцей драконов и уничтожителем демонического отродья, которого человеческий мир никогда не видел и не знал о его существовании. Существа, которые заставили бы слабого человека рухнуть и съежиться от страха. Джордж мог казаться джентльменом, но он был закалённым в боях стражем, у которого было много шрамов от прошлых войн.

Она нашла один из таких. Ее пальцы поднялись к морщинистой линии, пересекающей его бицепс и грудную клетку. Он задрожал под ее исследующей рукой, когда она провела ею по шраму. В тот день он чуть не потерял руку и этот шрам служил ему напоминанием об этом.

— Что с тобой случилось?

Он не ответил. У него не было слов. Ощущение ее легкого прикосновения, скользнувшего по его коже к другому шраму на животе, ошеломили его. Дамас подарил ему его пять веков назад на склоне горы в Румынии. Джордж обнаружил логово демона, охотящегося на крестьянских девушек. Дамас хоть и не был тогда главным верховным демоном, но он все равно был там. Это было достаточной причиной, что бы Джордж мог начать бой и еще раз безуспешно попытаться изгнать мастера обмана обратно в Ад. К сожалению, это закончилось поражением, а еще большей неудачей для Джорджа стал тот факт, что с того времени принц начал мучать его при любой удобной возможности.

Рука Кэтрин скользнула вверх, но не к шраму, а к подбородку Джорджа, как сделала бы любовница. Если бы только они ими были. Тогда боль была бы не такой острой и сильной.

— Почему ты выглядишь таким грустным? — спросила она. Ему хотелось смеяться. Как она могла не знать? Она убивала его. И он больше не будет застенчивым или легкомысленным.

Он обхватил ее затылок одной рукой, а другой схватил за талию, крепко прижав ее к себе.

— Потому что я хочу тебя, Кэтрин. Всеми возможными способами как мужчина может хотеть женщину, я хочу тебя. В моих объятиях, в моей постели, в моем сердце, в моей душе. Я хочу наполнять тебя до тех пор, пока не останется места ни для кого другого, пока твоя первая мысль наяву не будет обо мне, пока ты не прошепчешь мое имя в своих снах.

Розовый румянец залил ее шею и щеки. Ее грудь поднималась и опускалась в быстрой последовательности. Он не изменит своего заявления. Теперь уже слишком поздно для этого. Он придвинулся еще ближе, их губы были в нескольких дюймах друг от друга, давая ей шанс отстраниться, если она осмелится.

— Я хочу видеть, как твои золотые волосы рассыпаются по моей подушке каждое утро. Я хочу слышать, как ты смеешься до поздней ночи, после того как мы ляжем спать и весь мир уснет. Я хочу смотреть, как ты содрогаешься от удовольствия, когда я внутри тебя. Снова и снова. — Его тембр стал низким. — Я хочу тебя всю, Кэтрин.

Она ахнула. Возможно, он зашел слишком далеко, но она не вырвалась из его хватки. Скорее она приветствовала его, когда он спустился и навис над ее приоткрытыми губами. Она первая подалась вперед, скользнув своим языком по его губам.

Экстаз, чистый и первобытный.

Он прижал ее спиной к стене и прижался к ней всем телом, наслаждаясь ощущением ее мягкости, уступающей ему. Он хотел быть нежным, но внутри горел огонь, и сдержать его было невозможно. Она застонала ему в рот, и его тело стало еще тверже. Он провел губами по ее подбородку и вниз по шее, скользнув рукой, чтобы обхватить ее грудь. Она застонала громче. Он зарычал, когда провел губами по ее ключице, дальше вниз, задевая губами и языком выпуклости ее грудей.

— Джордж.

Ее руки запутались в его волосах, сжимая их. Она выгнула спину, чтобы дать ему лучший угол доступа.

— Джордж, — повторила она, тяжело дыша. — Мы не можем…

Он вернулся к ее рту и украл ее дыхание, остановив ее слова. Она была восхитительна во всех отношениях, и он не мог насытиться ее вкусом.

Вспышка энергии Фламмы привлекла его внимание. Он отпрянул от нее к двери, готовясь выхватить свой меч. Но он знал, кто это был, подпись железа и пламени — отчетливая комбинация. Каждая Фламма несла свою собственную сенсорную метку.

— Что это? — спросила Кэтрин, запыхавшись, пока он шел к двери.

— Все в порядке. Это Джуд.

Когда он открыл дверь, Джуд стоял, прислонившись к косяку, с дьявольской ухмылкой. Джордж загораживал ему обзор, хотя Джуд мог достаточно хорошо видеть Кэтрин с другой стороны, растрепанную и хватающую куртку для верховой езды и перчатки.

— Я забеспокоился, когда увидел грозу, но вижу, что в этом не было необходимости. — Он заметил, что Джордж без рубашки.

— Где Парсонс? — спросил я.

— Полагаю, снова в постели. У бедняги нет иммунитета к выпивке. И он сказал, что вчера вечером был наполовину шотландцем. Ложь, без сомнения.

— Кто-нибудь заметил наше отсутствие?

— Нет. Но скоро они это сделают. — Джуд посмотрел в сторону пруда. — У нас была брешь?

— Не совсем так. Они не пересекали границу, но их цель пересекла ее за них.

Джуд наклонил голову, чтобы мельком увидеть указанную цель.

— И как она все это воспринимает? Довольно весело, как я полагаю.

Джордж провел рукой по своим взъерошенным волосам.

— Подожди снаружи. Мне нужно, чтобы ты взял мою лошадь и вернулся в особняк с Кэтрин. Мне нужно будет просеяться. Моя рубашка испачкана, а пиджак порван.

Лучше избегать всех в его нынешнем состоянии, поскольку было мало объяснений, которых было бы достаточно, чтобы объяснить, что произошло.

Джуд кивнул на его перевязанную руку.

— Ты сильно ранен?

— Я в порядке. Просто убедитесь, что она вернулась в целости и сохранности.

— Есть капитан. — Джуд подмигнул и оттолкнулся от деревянного косяка в направлении лошадей, все еще стоящих у прида.

Джордж закрыл дверь и обнаружил Кэтрин полностью одетой. Она заплела волосы в косу, очень похожую на ее оригинальный стиль, и приколола шляпку обратно на место, скрывая любые различия. Страусиное перо печально обвисло из-за дождя.

— Мы должны идти, — сказал он, пристегивая свой меч обратно на место.

— Нет. Мне нужно больше ответов. Я все еще не все понимаю и…

— Я не хочу ставить под угрозу твою репутацию, Кэтрин. Нам нужно вернуться и разделиться на некоторое время. Пока это не станет безопасным.

— Но я…

Он шагнул к ней. Она отступила назад. Это было инстинктивное движение, но его это задело.

— Ты меня боишься? После того, что только что произошло?

— Я не боюсь.

Он рассмеялся.

— Возможно так и должно быть. — Глубина его чувств к этой женщине была непостоянна, что было определенной причиной для страха. — Лично я, — закончил он застегивать ремень и взял пиджак, — в ужасе.

— Почему? Ты думаешь, что этот человек … что Лоркен вернётся?

Джордж перекинул рубашку и пиджак через руку. Так как одевать на себя остатки этой одежды не имело смысла.

— Я не боюсь Лоркена. Эта демоническая грязь довольно скоро улыбнется в последний раз.

Кэтрин держалась как королева: уверенная, сильная, готовая к любому испытанию. Джордж медленно двинулся к ней, но не протянул руку и не прикоснулся к ней, как ему хотелось. На этот раз она не отшатнулась. Энергия между ними не изменилась, только превратилась во что-то хрупкое.

— Я ничего не утаю от тебя. Я обещаю Но сейчас мы должны расстаться. Ты вернешься верхом вместе с Джудом.

— С мистером Делакруа? Как ты доберешься домой?

— Я могу путешествовать так же, как и демоны.

Ее хорошенькие брови сошлись на переносице.

— Но ты ведь не…

— Один из них? Нет.

— Ты собирался сказать, что ты ан… ангел. Ты сказал, что просеивание — это сила ангелов.

Джордж не смог сдержать улыбку, расплывшуюся по его лицу.

— Боюсь, я также не ангел. — Он поднял руку и нежно коснулся ее щеки. Она позволила ему. Ему стало легче дышать. — Это более долгий разговор, миледи. Это должно и может подождать.

Он бросил последний, долгий взгляд на нее, затем вышел на улицу, оставив дверь открытой. Джуд держал поводья обеих лошадей.

— Охраняй ее хорошенько, на случай, если произойдет прорыв. Нам придется провести проверку периметра сегодня вечером.

— Определенно назревают неприятности, — сказал Джуд. — Но я полагаю, что в данный момент тебе есть о чем беспокоиться, кроме демонов.

— Интересно, но мне наплевать на твое мнение по этому вопросу.

И он ушел, сопровождаемый эхом смеха Джуда.

Глава 15

Кэтрин

Джордж во второй раз проигнорировал Кэтрин за ужином, снова сев во главе стола с леди Мэйбл и Пенелопой. Леди Мэйбл попыталась завязать разговор с мистером Лэнгли, сидевшим по другую сторону от нее, но он был не очень хорошим собеседником, поскольку продолжал смотреть через стол на Джейн, увлеченную беседой с Джудом. Бедняга был одурманен ей. Джейн, в свою очередь, ни в чем не признавалась до ужина, продолжая притворяться, что они старые друзья. И ничего больше.

Кэтрин же была вынуждена терпеть бессмысленную болтовню мистера Парсонса, который утверждал, что он опытный наездник и потчевал их своими многочисленными достижениями во время учебы в Оксфорде. Когда подали основное блюдо, жаренную оленину, леди Хелен, сидевшая справа от нее, наконец смогла вмешаться. Кэтрин явно вздохнула с облегчением.

— Я так рада, что вы пришли на вечеринку, — сказала Кэтрин, передвигая морковь по тарелке, но как будто не замечая ее.

— Да, я тоже. Лорд Уэзерсби идет на поправку после небольшой простуды. Не о чем беспокоиться. Дорогая, ты выглядишь не совсем здоровой, как твое самочувствие?

— Все хорошо, спасибо, — солгала она, ее нервы были на пределе с сегодняшнего дня.

Леди Хелен посмотрела на ее тарелку. Кэтрин сделала глоток воды.

— Возможно, я перенапряглась во время сегодняшней поездки, хотя мне это очень понравилось. — Это не ложь. Она действительно наслаждалась поездкой, прежде чем трое мужчин, точнее трое демонов, напали на нее и Джорджа.

— Да. Я помню, ты когда-то была настоящей наездницей, не так ли? Когда был живой твой отец.

Это было не единственное, что Кэтрин обожала в леди Хелен. Она никогда не ходила на цыпочках вокруг таких тем, как ее покойный отец. Большинство светских людей избегали любых дискуссий, которые могли бы сделать беседу неудобной. Но не леди Хелен. Она высказывала то, что думала, и никогда не извинялась за это.

— Да, была. Отец любил своих лошадей. Как и я. — Кэтрин улыбнулась, лелея сладкие воспоминания о нем.

— Он был добр к тебе. Я считала его отличным отцом, несмотря на то, что сплетники говорили, что он избаловал тебя и нуждался в жене, чтобы правильно тебя воспитать.

— Неужели они…?

— Все время, моя дорогая. Одинокие женщины из нашего круга хотели заполучить его только как своего. Критиковать его отцовские качества было лучшим, что они могли сделать, когда он отверг их.

Кэтрин прикрыла смех салфеткой.

— Я и не знала, что он считался звездой высшего света.

— Когда-то он, конечно, был таким. А потом ты стала добычей. И я была удивлена, что ты выбрала именно Клайда Блейкли.

Желудок Кэтрин скрутило в узел. Она застыла с вилкой оленины на полпути ко рту. Она положила ее обратно на тарелку, зная, что теперь еда никогда не попадет ей в горло.

— Почему?

— Конечно, он был красив и обаятелен. Но в нем не хватало одного элемента, который, как мне показалось, не совсем соответствовал тому, что, по моему мнению, подошло бы тебя лучше всего.

Кэтрин отпила еще глоток воды.

— Вы хотите рассказать мне об этом недостающем элементе или все же будете держать меня в неведении?

Леди Хелен улыбнулась, и морщинки вокруг ее глаз прорезались от веселья.

— Я восхищаюсь твоим духом, девочка. Ты напоминаешь мне меня в твоем возрасте.

Кэтрин подумала, что она на самом деле собирается держать ее в напряжении. Она промокнула губы салфеткой, затем сказала.

— Уважение. Это именно то, что ему не хватало, и именно то, что ему не достает и сейчас. Конечно, если тебе это так интересно знать.

Уважение? Клайд был дворянином и достойным членом общества. Это был странный ответ.

— Позвольте мне уточнить, — сказала она, понизив голос и наклонившись ближе. — Уважение к прекрасному полу. Он из тех мужчин, которые восхищаются женщинами за их женские достоинства, но не ценят их интеллектуальные качества.

Кэтрин нарезала мясо, все еще притворяясь, что ест.

— Жаль, что мы не были хорошими друзьями два года назад. — Именно тогда леди Хелен обратила внимание на одинокую новобрачную девушку, брошенную в бурлящее море лондонского общества. Клайд таскал ее на все мероприятия, какие только мог, чтобы другие могли позавидовать тому, чем он теперь обладал.

— Мне тоже очень жаль, моя дорогая.

Когда ужин закончился, Джордж встал на своем конце стола и постучал ложкой по бокалу, привлекая всеобщее внимание к его персоне.

— Во-первых, я хотел бы официально поприветствовать леди Хелен на нашей вечеринке.

— Да, приветствуем, — сказал Парсонс.

— Я счастлива быть здесь, — сказала она.

Джордж был мудр. Когда разнесется слух, что Хелен Уэзерсби посетила его домашнюю вечеринку, его немедленно введут во все круги высшего лондонского общества. Хотя Кэтрин не была уверена, что его волнуют такие вещи. Тем не менее, это придавало ему видимость доверия к его сделкам. Тревога все еще терзала ее тело, поскольку она не знала, что это были за дела.

— Сегодня вечером я подумал, что мы могли бы обойтись без обычных любезностей. Я имею в виду разделение леди и джентльменов после ужина, и вместо этого сыграть в игру.

— Ой как интересно! Я люблю игры, — взвизгнула Пенелопа.

— Позвольте узнать, что за игра? — спросила ее мать. — Вист? Пикет?

— Нет. Не карты. — сказал Джордж, качая головой с озорной улыбкой. — Мой друг мистер Делакруа знает игру или даже две интригующие игры, которые он привез из Франции.

— Надеюсь, ничего неприличного, — сказала леди Мэйбл. — Вы же знаете, какие они, французы. — Она задрала нос кверху. — Без обид, мистер Делакруа.

— Ничего страшного. Никто в этих играх не пострадает, — сказал он. Кэтрин заметила, что его лицо помрачнело, хотя дружелюбная улыбка осталась на месте.

— Я обожаю все игры, лорд Торнтон, — проворковала Пенелопа с другой стороны мистера Лэнгли. — Где мы будем играть?

— В саду.

— В саду? В темноте! — Леди Мэйбл, казалось, вот-вот упадет в обморок.

— Пойдем, мама. Это будет весело.

— Я распорядился добавить дополнительные факелы для нашего приключения, — сказал Джордж. — Если только вы все не чувствуете себя настолько предприимчивыми?

— Я с удовольствием приму в этом участие, — сказала Джейн с усмешкой.

— Я тоже согласен, — сказал мистер Лэнгли сразу после этого.

— Что ж, я оставлю приключения на свежем воздухе для самых молодых, — сказала леди Хелен.

— Я с вами, — сказала леди Мэйбл.

— Я попрошу миссис Бакстер накормить вас чаем с пирожными в гостиной, — сказал Джордж.

— Это было бы чудесно, — сказала леди Мэйбл, вставая.

— Думаю, я присоединюсь к вам, леди, — сказала миссис Лэнгли. — Похоже, это игра для молодежи.

Остальная часть компании последовала за Джорджем по длинному коридору на заднюю веранду, выходящую в сад. Луна стояла уже высоко, отбрасывая серебристый отблеск на живые изгороди. В лабиринт тянулась вереница зажженных факелов.

— Так как же мы будем играть, мистер Делакруа? — спросила Джейн.

Джуд шагнул вперед.

— Мы назвали это «Битва Минотавра».

— Что? Нужно будет победить Минотавра? — спросила Кэтрин.

— Да, леди Кэтрин. — Он кивнул ей. — Это просто версия игры в прятки, в которую мы играли на вечеринках, где случайно оказывался лабиринт из живой изгороди. Как этот. — Он махнул рукой в сторону освещенного факелами лабиринта. — Все собираются в центре, кроме минотавра. Минотавр подает сигнал, когда игра официально началась. Вы должны будете найти выход из лабиринта прежде чем вас настигнет минотавр.

— О, как весело, — сказала Джейн, радостно улыбаясь.

Пенелопа придвинулась ближе к Джорджу.

— Пожалуйста, держитесь поближе ко мне, лорд Торнтон, потому что я боюсь минотавров.

Кэтрин удержалась от смеха.

— Ты же понимаешь, что минотавров на самом деле не существует, — пискнула Джейн, и прежде чем Пенелопа успела сделать ей остроумное замечание в ответ, она спросила. — Кто наш минотавр?

Джуд слегка поклонился.

— Я, конечно. — Его игривая улыбка и мрачное выражение лица окутывали его дьявольской аурой. Он вполне мог бы сыграть зверя.

— Вот и отлично, — сказал Джордж. — Следуйте за мной в центр лабиринта.

Пенелопа и Марджори окружили Джорджа по бокам, заглушая его девичьим хихиканьем. А Мистер Парсонс попытался отвлечь их рассказом о том, как он видел матадоров в Испании.

Кэтрин и Джейн шли по обе стороны от мистера Лэнгли.

— Мистер Лэнгли, вы играли в эту игру, когда были за границей, в Италии? — спросила Кэтрин.

— Боюсь, что нет. Я никогда о ней не слышал. Но это обещает быть интересным.

Пенелопа разразилась новым приступом смеха.

— Очень, — сказала Джейн. — Я надеюсь, что он напугает их до полусмерти.

— Не надо так. Я думаю, что это будет очень неприятно, — сказала Кэтрин.

— Думаю, вы не правы, — вмешался мистер Лэнгли. — Больше всего не приятно будет то, что нас будут пытать пронзительными визгами в течение следующих нескольких часов или даже дней.

С каждой минутой Генри Лэнгли нравился Кэтрин все больше и больше. Они как раз добрались до центра, когда чудовищный рев разнесся в ночи. Марджори пискнула, как испуганная мышь.

— Что это было? — спросила Пенелопа с выражением преувеличенного страха, теснее прижимаясь к Джорджу.

— Это был всего лишь наш грозный минотавр, — сказал Джордж. — Теперь нам нужно рискнуть. Мы должны разделиться, или он поймает нас всех вместе.

Джордж взглянул на Кэтрин, но это было бесполезно. Пенелопа прижалась к нему. Кэтрин пожала плечами и последовала за Джейн и мистером Лэнгли. В ночи раздался еще один рев, но уже ближе и с той стороны, куда они направлялись. Сразу после этого раздались визги и хихиканье.

— Сюда, — сказал мистер Лэнгли, уводя их по другой тропинке подальше от шума.

Они завернули за угол, где над изгородью выгибалась знакомая решетка. Неподалеку журчал фонтан. Еще один рев вдалеке. На этот раз испуганный вопль мистера Парсонса присоединился к веселым девочкам. Кэтрин шла позади, заметив, что мистер Лэнгли взял Джейн за руку. Она позволила ему, когда он повел ее за следующий поворот. Лучше бы она позволила этим двоим побродить.

Отступив на несколько шагов, Кэтрин пошла по извилистой тропинке, пока не оказалась за пределами лабиринта, но в глубине сада, стоя на усыпанной галькой скале внешней дорожки. Любопытно, что вокруг фонтана и под туннелем из виноградных лоз, ведущим к беседке, был зажжен полукруг ярких факелов. Она сделала паузу, задаваясь вопросом, было ли все это в пределах тех защитных чар, о которых говорил Джордж. Затем она в сотый раз задалась вопросом, не сошла ли она с ума, поверив в такие возмутительные истории.

Кто-то схватил ее сзади и, прижавшись к ней, прошептал ей на ухо.

— Это я. Не кричи.

Выпустив воздух, застрявший у нее в горле, она развернулась и ударила Джорджа по руке.

— Прекрати так подкрадываться ко мне.

Он хитро улыбнулся.

— У нас не так много времени. Пойдем со мной.

Взяв ее за руку, он повел ее через решетчатый туннель и вверх по ступенькам беседки. За тропинкой не было света факелов, так что они стояли в темноте, и только луна светила над ними.

— Как тебе удалось сбежать от своих поклонников?

— Это было нелегко. Джуд какое-то время будет держать их подальше. Но у нас не так много времени. — Он потянул ее к скамейке. — Пожалуйста, садись.

Она так и сделала. Он сделал несколько шагов.

— Я знаю, что ты сбита с толку и, возможно, все еще не веришь мне.

— Ты будешь удивлен, насколько это неправда. — Она положила руки на колени, спокойно оценивая его нервные движения. Он казался испуганным. — Я приняла то, что ты рассказал мне, как правду. Но есть еще так много всего, чего я не понимаю. Какова твоя роль во всем этом? И что на счет мистера Делакруа?

Громкий рев и крики из лабиринта прервали их разговор. Джордж стоял перед ней, очевидно, не в силах сесть.

— Пожалуйста, выслушай меня. Все, в чем я должен признаться, будет звучать более невероятно, чем то, что ты слышала ранее сегодня.

Кэтрин с трудом сглотнула, не совсем довольная тем, как это прозвучало.

— Когда-то я был солдатом, сражался за своего короля в далекой стране. Иудея. Мы сражались как против людей, так и против того, что, как я узнал позже, было армией демонов.

Он глубоко вздохнул и начал свой рассказ.

— После битвы и нашей победы солдаты, с которыми я сражался бок о бок в течение многих лет, казалось, были охвачены насилием, жаждой крови, которая загнала их в деревню, заполненную только беспомощными женщинами и детьми. Это была сущность демонов, наполняющих их души и доводящих до безумия, убивающих и насилующих невинных. Я выступил вперед, чтобы защитить мать с тремя маленькими детьми, забившуюся в хижину. Не успел я опомниться, как оказался лицом к лицу со своим собственным легатом, своим лейтенантом. Он приказал мне отойти в сторону, чтобы бойня могла продолжаться. Я отказался, — сказал Джордж, практически на одном дыхании. — Ты должна понять, я не мог допустить, что бы это произошло. Его приказ был такой же по значимости, как приказ самого короля. Но я… — он покачал головой, словно пытаясь стереть ужасные воспоминания. — Я не мог подчиниться. Вместо того, чтобы просто убить меня, мои легаты сказали, что моя судьба в их руках. Он приказал солдатам собрать остальных жителей деревни вместе. Все еще находясь в плену у моих собственных боевых братьев, он сказал мне, что моя жизнь зависит от их немедленного обращения. Он потребовал, чтобы жители деревни отреклись от своего Бога и поклялись в верности своему новому богу Рима, Цезарю. Конечно, иудеи этого не сделали бы. Эти беспомощные невинные люди с мечами у горла не дрогнули перед угрозой смерти. Удивительно, но я увидел надежду, сияющую в их глазах, а не отчаяние или страх. В тот момент я присоединился к их вере и сказал своим легатам, что лучше буду стоять с их Богом и умру вместе с ними, чем жить под гнетом зла и тирании. — Джордж выдохнул.

— Я старался оставаться сильным, когда был вынужден наблюдать, как солдаты перерезают глотки матерям, дочерям, сестрам и сыновьям. Когда до меня наконец дошло, легаты использовали мой собственный меч, чтобы пронзить мне сердце.

К этому времени Кэтрин застыла, сжимая руки, чтобы они не дрожали, слушая его страшную историю.

— За всем этим наблюдал ангел по имени Уриэль. Архангел. Когда я лежал на земле, истекая кровью, он склонился надо мной, приподнял мою голову и спросил, буду ли я служить ему все последующие годы. Я был близок к смерти. Я помню, как его голос звучал далеко, как эхо. Я действительно верил, что нахожусь на небесах.

Он рассмеялся глухим смехом, затем сел рядом с Кэтрин, зажав руки между колен.

— Уриэль светился яростной силой. Я чувствовал, как он гудит на моей коже, даже когда я ускользал все дальше. Он еще раз спросил меня, буду ли я служить ему на земле, сражаясь с другими ордами демонов, если меня спасут от смерти, чтобы исправить это зло, причиненное мне и невинным людям в мире. Я, конечно, подумал, что он имел в виду метафорические орды демонов. Я сказал: «Да». Так что я умер для своей смертной жизни и получил другую.

Кэтрин покачала головой и открыла рот, чтобы задать вопрос.

— Выслушай меня. Я хочу рассказать все это прямо здесь, прямо сейчас. Когда Уриэль создал меня, я стал командиром того, что должно было стать лигой охотников на демонов по всему человеческому миру. Проклятые вышли из-под контроля, правя и развращая без границ. Уриэль научил меня, как низвергнуть их обратно в Ад, затем Джуд присоединился к нашим рядам, но не таким же образом. Он был первым Доминус Демонум.

Кэтрин перевела латынь.

— Повелитель демонов?

— Да.

— И что ты имеешь в виду, под понятием не таким же образом?

Джордж уставился на свои сцепленные пальцы.

— Его история не моя, чтобы рассказывать ее. Но охотники — другое дело. Они могут превратиться только, когда получили смертельную рану, как это было у меня, но получили ее, совершив смертный грех. Если Уриэль сочтет их достойными этого выбора, им дается второй шанс вступить в наши ряды. Если они выбирают Свет, Уриэль делает их Доминус Демонум с теми же способностями, что и у других Фламма, хотя за их грехи полагается наказание.

— Какие силы? — спросила Кэтрин, ее дыхание было поверхностным, когда она слушала с пристальным вниманием.

— Чтобы создавать иллюзии и создавать обереги, изгонять демонов, просеивать, оставаться… нестареющим.

В этот момент у Кэтрин помутился рассудок. Она начала что-то говорить, но он поднял руку, прося о терпении.

— Ты не видела меч, который я носил сегодня, потому что я использовал заклинание, чтобы обмануть твой разум, что его там не было. Все Фламмы обладают способностью колдовать, маскировать оружие или даже прятаться среди населения. Это необходимо при выслеживании таких коварных врагов, как те, на кого мы охотимся. Ты знаешь о просеивании, даре ангелов. И как только человек умирает для своей смертной жизни, он становится нестареющим. Не бессмертный полностью, но свободным от естественной смерти от старения и болезней.

Джордж не отводил от нее пристального взгляда.

— Ты нестареющий? — нерешительно спросила она. Он кивнул.

— Когда… когда ты умер? Когда ты попрощался со своей смертной жизнью?

— Это был триста третий год до Рождества Христова.

Кэтрин не могла произнесла ни слова и не пошевелиться. И Джордж тоже. Смех тех, кто в лабиринте все еще играл в свою игру, доносился до них, насмехаясь над потрясающими мир откровениями, происходящими в тишине беседки.

Наконец обретя дар речи, она потребовала все до последней детали.

— Как имя того короля, которому ты служил?

— Император, если быть более точным. Диоклетиан. Я был легионером в римской армии. Восстания в Иудее привели нас туда, чтобы подавить хаос.

Кэтрин встала и посмотрела на огромный парк, простиравшийся вдали в безмятежном лунном свете. Она глубоко вздохнула, обдумывая непостижимую историю, которую ей только что рассказали.

— Неужели это может быть правдой? — прошептала она, больше себе, чем ему.

— Мне было тридцать три года, когда я умер, когда Уриэль сделал меня таким, какой я есть.

— Тебе более чем полторы тысячи лет.

— Да, — последовал мягкий ответ.

Внезапно к ней пришло душераздирающее осознание.

— Ты когда-нибудь был женат?

— Один раз.

— Ты любил ее?

— Мне понравилась идея брака, семьи, дома. Наши родители устроили этот союз. Я выполнил свой долг перед ней, заработал денег, чтобы построить для нас дом. Я был счастлив. Как и она. Она подарила мне ребенка, сына.

Кэтрин больше не могла даже дышать. Она повернулась к нему, не в силах сдержать эмоции, бушующие в ее теле, выливающиеся в лужи в ее глазах.

— У тебя был сын? — ее голос дрогнул. Он медленно встал и приблизился к ней, вытирая большим пальцем слезу, скатившуюся по ее щеке. Она не отпрянула, но оставалась пассивной и застывшей.

— У меня был сын. Потом я отправился на войну, когда меня позвал мой император. Меня не было почти десять лет, и я умер на чужом поле, залитый кровью демонов и солдат. Я умер для простой жизни, которая у меня когда-то была, и начал новую. Уриэль сказал мне, что я никогда не смогу вернуться. Проклятие того, что я не старею, помимо того факта, что я только навлеку на них опасность в своей новой жизни.

Кэтрин рыдала из-за потери, которую он, должно быть, чувствовал, из-за того, что он, должно быть, все еще чувствует. У него были жена и сын, которые любили его, лелеяли его, и он потерял все это.

— Значит, ты их больше никогда не видел?

Его рот приподнялся на одну сторону.

— Нет, я видел их снова. Издалека. Я видел, как моя жена стареет, заботясь о нашем ребенке. Я оставлял ей мешочек с динариями так часто, как только мог, чтобы они не впали в нищету. Я видел, как мой сын женился и обзавелся собственной семьей. Потом я наблюдал, как у моего внука появилась собственная семья. — Джордж вздохнул с грустной улыбкой. — Я наблюдал за ними всеми так долго, как только мог.

— И ты все еще любишь?

— У меня остался один живой родственник.

— Только один? У тебя их должно быть много.

— Моей линии не очень повезло. Во многом это связано с тем фактом, что если мои враги, любой из принцев демонов или их приспешников, обнаружат, что я предпочитаю человека, этот человек будет выбран для развращения и разрушения.

— А где сейчас твой последний потомок?

— Здесь, в Лондоне. Ты с ним встречалась. Александр Годфри.

— Но он происходит из длинной линии Годфри. Они тоже были бы твоими потомками?

Джордж покачал головой.

— Александр — незаконнорожденный сын женщины, которую он называет тетей. Она влюбилась в одного из моих родственников, когда жила во Франции, тогда это был мой последний живой родственник. Он исчез и был найден утонувшим в Сене за месяц до того, как она родила. Затем она умерла от обильного кровотечения при родах. Ее брат, старший Александр Годфри, сжалился и воспитал его как своего собственного, поскольку его жена была бесплодна.

— Боже милостивый. Мне так жаль, Джордж. — Она потянулась и взяла его за руку.

Он уставился на их сцепленные пальцы, ее пальцы, затянутые в белую перчатку.

— Я боюсь, что в моей истории нет ничего, кроме трагедии. Но будь я проклят, если позволю Дамасу увести моего последнего живого родственника в мир разврата. — Он крепко сжал ее руку.

— Кто такой Дамас?

— Ты знаешь его как лорда Рэдклиффа.

— Виконт.

Джордж рассмеялся.

— Он не виконт. Он принц преступного мира. И он полон решимости мучить меня, опуская Александра так низко, как только сможет, прежде чем полностью уничтожит его.

Кэтрин нахмурилась, она никогда не видела никаких признаков зла в том, что касалось лорда Рэдклиффа. Она скорее поверит, что ее муж демон, чем он.

— Мой муж, лорд Блейкли. Он один из этих… высших демонов?

Он покачал головой.

— Нет, но он составляет им компанию. Я боюсь за тебя, пока ты с ним.

Она усмехнулась.

— Я боюсь, что нет никакого способа избежать этого.

— Да, — сказал он низким и серьезным тоном, крепче сжимая ее руку. — Есть очень простой способ.

— Что ты имеешь в виду?

Он притянул ее немного ближе, вторгаясь в ее пространство своим манящим присутствием.

— Я хочу, чтобы ты оставила его. Я хочу, чтобы ты переехала и жила со мной. Если ты сможешь добиться аннулирования брака, пусть будет так. Меня мало волнуют законы людей. Я знаю только, что хочу, чтобы ты была моей спутницей жизни. Остальные из них могут гореть в аду.

Челюсти Джорджа плотно сжались, в тени они казались квадратными и твердыми, брови нахмурились. Он был серьезен. Ей не нужно было уточнять серьезно ли он, когда он был в таком состоянии.

Вместо того, чтобы поддерживать его мятежный план, который заставлял ее мысли бешено вращаться, она сосредоточилась на той части, которая вообще не имела для нее значения.

— Ты отвергнешь общество?

— В мгновение ока.

— Тогда зачем устраивать эту домашнюю вечеринку, если тебе наплевать на них всех?

— Для тебя. Чтобы найти способ доставить тебя сюда. Потому что я чертов дурак, я, возможно, подвергал тебя опасности, выделяя тебя на балу у Уэзерсби. Дамас заметил, что я увел тебя на тот вальс. Он хочет все, что важно для меня. И прямо сейчас ты — самое важное для меня во всем этом чертовом мире. Я устроил эту домашнюю вечеринку специально для того, чтобы ты была в безопасности под моей крышей и подальше от этого мерзавца мужа. И я абсолютно не сожалею о том, что я сделал ее.

Из-за живой изгороди неподалеку донесся певучий голос.

— Джордж? Где вы? — Это была Пенелопа, которая сбежала с вечеринки.

Они оба посмотрели в направлении ее голоса. Джордж схватил Кэтрин и прижал ее к своей груди, его рука крепко прижалась к ее спине, когда он прошептал:

— Держись.

Сосущее ощущение скрутило ее желудок в узел, затем все стало черным с размытыми очертаниями вокруг головы Джорджа. Ей показалось, что она падает, прежде чем они снова оказались на твердой земле, стоя у скамейки в лабиринте живой изгороди.

— Иди в ту сторону и поверни налево. Она приведет прямо на заднюю веранду, — прошептал он. — И Кэтрин, — он пристально вглядывался в ее лицо, отчего у нее перехватило дыхание. — Я понимаю, что то, что ты услышала, звучит как чистое безумие, но все это правда. Особенно та часть о том, чего я хочу от тебя. — Он снова сделал паузу, заметно сглотнув, затем облизнул губы. — Мои родители выбрали для меня мою первую любовь. На этот раз я выбираю сам. Мое сердце выбирает тебя, Кэтрин. Если ты меня примешь.

Он ушел, несомненно, чтобы встретиться с Пенелопой и помочь девице выбраться из лабиринта до того, как минотавр доберется до нее.

Когда она уверенно шагнула к выходу, предчувствие зла проникло в ее кожу, посылая дрожь по спине: что она была настоящей одинокой девушкой, блуждающей по лабиринту в поисках правильного пути домой, прежде чем зверь поймает ее и сожрет целиком.

Глава 16

Джордж

Сон не приходил в ту ночь. Джордж даже не пытался заснуть. Около полуночи начался непрекращающийся дождь. Никакого грома и никакой молнии. Только дождь, который безжалостно и безмятежно колотил по окнам. Ему нужно было выпить, чтобы снять напряжение, но он отказался позволить себе даже это. Он хотел быть чтобы его мысли были ясные даже если он был наедине с самим собой.

После игры в шараду, чтобы развлечь своих гостей, когда истинным мотивом было застать Кэтрин одну и рассказать суровую правду о своем прошлом, он удалился в свою спальню, измученный. Одетый только в панталоны, он неподвижно стоял у окна, прислушивались к проливному дождю и шипению огня в камине.

В беседке многое осталось недосказанным. Если она решит быть с ним, у него будет время объяснить детали, на которые у него не было времени рассказать тогда. Как например и внезапная гроза с молнией, которая разразилась, когда он сражался с тремя повелителями демонов у пруда. Он не хотел пугать ее еще больше, объясняя, что такого рода явления происходили только тогда, когда Фламмы великой силы сражались друг с другом. Энергия, проходящая через их тела, сталкивалась, когда они вступали в конфликт и будоражили земные стихии. Великие бури со сверкающими и грохочущими небесами скрывали битвы между небесным и демоническим воинством. Люди нашли укрытие, когда надвигался опасный шторм. Часто это было признаком того, что приближается что-то более опасное. Но сегодня вечером не было ничего, кроме тихого проливного дождя. Тишина, которая успокоила его разум.

Тихий звук позади него открывающийся и закрывающейся двери привлек его внимание. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто вошел в его спальню. Ее платье мягко зашуршало, когда она подошла ближе. Ее голос был едва громче шепота.

— Я обдумала то, что ты сказал. И то, что ты предложил.

Кэтрин сделала паузу, давая Джорджу достаточно времени, чтобы беспокоиться о том, что она пришла только для того, чтобы отвернуть его. Он продолжал смотреть на дождь.

— Конечно, но ты должен понять, что то, о чем ты меня попросишь сделать, превратит меня в изгоя в глазах общества. — Она придвинулась ближе. Джордж чувствовал ее. — Но меня больше это не волнует. Если бы мой отец был жив, я уверена, что он бы сделал все возможное, чтобы этого не произошло. Но думаю, если бы он был жив, я не была бы замужем за Клайдом и сейчас была бы свободна для того, чтобы выйти за тебя замуж, перед глазами всего мира.

Джордж наконец повернулся, у него перехватило дыхание при виде нее. На ней вообще не было платья, а что-то похожее на ее сорочку и белую отделанную кружевом накидку. Она собиралась прийти сюда и готовилась к этому. В ту секунду Джордж пожалел, что не выпил чего-нибудь покрепче. Он терпеливо ждал, наблюдая за ней, вылепленной в золотистом свете камина, она была такой прекрасной, смелой и испуганной.

— И я говорю, что… что я принимаю твое предложение. — Она облизнула губы и переступила с ноги на ногу. — Что я… Я никогда не чувствовала того, что чувствую сейчас, когда я рядом с тобой. И я больше не хочу притворяться, что мне приятно находиться в доме масок и шарад. Я с радостью откажусь от всего, даже от поместья моего отца — моего дома, чтобы быть рядом с тобой.

В оцепенении Джордж задавался вопросом, как это могло быть на самом деле. Он надеялся, что она ответит в течение недели, но никак не ожидал получить ответ в течение нескольких часов. И он, конечно, никогда не думал, что получит такие радостные новости от самой богини в своей собственной спальне, полуодетой и явно не собирающийся уходить в ближайшее время.

Ее волосы были заплетены в свободную косу, перекинутую через одно плечо, золотая лента сияла в свете камина. Джордж подошел ближе и заглянул в мудрые зеленые глаза, которым он поклонялся с каждым вздохом. Он ослабил пояс вокруг ее талии и распахнул кружевную накидку, стащив ее с плеч и позволив ей упасть на пол. Да. Под ним на ней была только тонкая прозрачная сорочка, и свет камина золотил ее женственную фигуру и ее восхитительные изгибы. Храбрая, щедрая, красивая женщина. Он любил ее за все, что она предлагала.

Не только ее тело или даже ее репутация, но и пожизненное партнерство с кем-то вроде него, который на самом деле не был графом и джентльменом, а человеком, посвятившим себя ежедневной борьбе с грязью и злом. Она знала, кем он был, и все еще хотела его.

Он опустился перед ней на колени, обхватил пальцами ее талию и крепко прижал к себе.

— Джордж? — она легко положила руки на его обнаженные плечи. — Что ты делаешь?

Он поднял глаза и наклонился, целуя ее живот открытым ртом, тепло ее кожи обжигало сквозь льняную сорочку.

Она ахнула. А он улыбнулся.

— Вы ставите меня на колени, миледи. Сейчас… Я собираюсь показать тебе, что действительно значит любить.

Скользнув руками по ее бедрам, вниз по ногам и под рубашку, он обхватил ее икры. Он продолжал целовать ее через ткань, покусывая бедро.

Она сжала его плечо.

— Джордж.

Она произнесла его имя как вопрос, с придыханием и неуверенно. Но он был более чем уверен и планировал показать ей, как мужчина должен доставлять удовольствие своей женщине. Он переместил свои поцелуи ниже к вершине между ее ног.

— Что ты…

Он потянул одну из ее ног, чтобы она раздвинула их шире, и она позволила это сделать. Он провел руками выше под рубашкой к передней части ее бедер, крепко сжимая большими пальцами, прежде чем приоткрыл рот.

— О небеса, — она держалась за его плечи, слегка покачиваясь, когда он сильнее прижимал свой язык, проникая в нее сквозь белье, которое вообще не было преградой, только восхитительным трением между нежной плотью и языком. Он опустил одну руку вниз и, дюйм за дюймом, приподнял подол, пока не поднял его на уровне ее бедра, обнажая ее. Он поймал ее взгляд, ошеломленный желанием, ожидая, что она возразит, что он целует ее без вуали. Она этого не сделала, ее рот приоткрылся, грудь поднималась и опускалась.

Он брал ее длинными движениями языка, наслаждаясь каждым вздохом и тихим стоном. Он не мог знать, какой была для нее близость со зверем, который был ее мужем, но он без сомнения знал, что этот ублюдок никогда не лелеял и не обожал ее так, как должен был. Как он и будет делать с этого дня. Ее женские звуки удовольствия только подталкивали его вперед. Он дразнил и пробовал на вкус, пока она не закричала. Ее колени подогнулись. Он приподнял ее за талию и погладил еще несколько раз, пока она не перестала задыхаться.

Подхватив ее на руки, он отнес ее к своей кровати и усадил на край. Развязав два банта на ее плечах, он стянул ее сорочку через голову. Все еще раскрасневшаяся после оргазма, она, как всегда, вздернула подбородок, уверенная, но спокойная. Он обхватил пальцами ее затылок и прикоснулся губами к ее губам, нежно раздвигая их. Ее язык высунулся и встретился с его языком. Он вытащил ленту из ее волос, все еще целуя ее, и расплел массу пальцами. Стянув панталоны с бедер, он позволил им упасть на пол, затем лег рядом с ней, вдавливая ее в подушки, не прерывая поцелуя.

— Такая мягкая, — прошептал он ей в губы.

Он восхищался ею.

Вся его жизнь, даже когда он был смертным, была бесконечной сагой тяжелых, суровых, даже жестоких столкновений. Римский солдат, странствующий по чужим землям, убивающий врагов-варваров, не находит мягкой постели и нескольких добрых слов. Его доблесть купила ему вторую жизнь, чтобы служить в продолжающейся войне между Раем и Адом. Постоянные сражения, малые и большие, с ордами демонов и титаническим отродьем еще больше закалили его. Столетия лязгающего железа и пылающих полей. Постоянное царапанье зла в его душе, наблюдение за тем, как умирают невинные, изматывало его, пока он снова и снова не ожесточал свое сердце, не позволяя ни нежных мыслей, ни нежных ласк, ни сладких звуков.

А теперь появилась Кэтрин.

Воплощение красоты, во всей ее грации и элегантности, лежала под ним в его постели, отдавая себя свободно и полностью. Это было больше, чем он мог вынести. Она была всем, к чему он стремился — сильной, но уступчивой, великолепной и доброй, блестящей, но мудрой. Больше всего она жаждала жизни, полной простых радостей. Как он. Они оба, казалось, понимали, что это ключ к истинному удовлетворению.

Что нежные моменты жизни — это то, что делает остальное достойным того, чтобы его пережить. Как сладкое удовольствие и экстаз, которые их тела могли бы подарить друг другу.

Она провела руками по его плечам и груди.

— Ты такой твердый.

Он улыбнулся.

— Я имею в виду, твое тело оно… оно…

Он больше не мог ждать. Он завладел ее губами и приподнял свое тело над ее, удерживая свой вес на одном предплечье, поглаживая ее между ног. Она подпрыгнула от внезапного ощущения, когда он раздвинул ее складочки и начал дразняще двигаться вверх и вниз в медленном ритме.

— О Боже… — выдохнула она, ее шея выгнулась, когда она вжала голову обратно в подушку.

Он обошел ее вход, скользкий и готовый для него. Она приподняла бедра, покачиваясь под его ласкающими пальцами.

— Пожалуйста, Джордж.

— Открой глаза, любовь моя.

Она так и сделала, ее обольстительные зеленые глаза в тени казались темными, как смоль.

— Я хочу видеть тебя, когда войду внутрь.

Держась за основание своего члена, он вошел в нее. Ее рот открылся шире, но это был его стон, который заполнил комнату, когда он погрузился в ее тугую сердцевину. Он опустил грудь, чтобы почувствовать, как ее груди касаются его кожи, возбуждая его еще больше. Она была великолепна.

Она застонала. Затем его рот накрыл ее рот, поглощая каждый сладкий звук и шепот, толкаясь глубже, быстрее. Она раздвинула бедра и сцепила лодыжки с задней частью его ног.

— Да, Джордж, — прошептала она. — Больше, любовь моя.

Он выгнул спину и раскачивался в устойчивом, решительном ритме, каждый эротический стон подстегивал его. Одна из ее рук скользнула вниз по его спине, когда она выкрикнула его имя, кончая с дикой самозабвенностью. Ее внутренние стенки плотно сжались, пульсируя вокруг него.

— Черт возьми. — Он вошел в нее еще раза три и навалился на нее всем своим весом, вгоняя свой член глубже, чем он был до этого.

Пока их тела все еще прижимались друг к другу, гудя от чувственного блаженства, она прошептала ему на ухо:

— Поцелуй меня.

Как он мог отказать ей в этом или хоть в чем-то другом. Он сделал это. Нежно. Мягко. Едва касаясь губами ее губ, их дыхание смешивалось. Точно так же, как их сердца.

— Я хочу заниматься этим вечно, — сказала она. — И никогда с тобой не расставаться.

Он улыбнулся, его грудь с грохотом от его сердца прижалась к ее груди. Он немного приподнялся, но она прижала его к себе, на ее лице совсем не было улыбки. Скорее, на ее лице было выражение отчаяния, сведшее брови вместе.

Джордж опустился обратно, запустив одну руку в ее волосы и обхватив ладонью затылок.

— Послушай меня, Кэтрин. Прислушайся ко мне хорошенько. — Он нежно поцеловал ее в лоб. — Теперь ты моя леди. Я никогда не покину тебя. И я всегда буду защищать тебя и заботиться о тебе.

Она долго молчала, потом подняла руку и обхватила его подбородок.

— Обещаешь?

— Я обещаю.

Глава 17

Кэтрин

Они занялись любовью во второй раз. Затем в третий, прежде чем, наконец рухнуть, неподвижно и безмолвно, в объятиях друг друга. Кэтрин лежала, положив голову ему на грудь, обняв его за талию, согретая теплом его тела. Он снова и снова крутил в пальцах прядь ее волос.

— Ты знаешь, что тебя могли заметить, когда ты пришла в мою спальню сегодня вечером.

— Я знаю. Но я ничего не могла с собой поделать.

Он усмехнулся.

Кэтрин беспечно продолжила:

— И даже если так, какое это имеет значение? Мир узнает об этом достаточно скоро.

Он тяжело вздохнул.

— Верно. Мы должны обсудить наш план.

— Я уже определилась с нашим планом.

— О правда? У тебя уже есть план?

Он дразняще сжал ее бедро. Она пошевелилась и снова зарылась в него.

— Да.

— Что ж, давай послушаем его.

— Как только твоя вечеринка закончится, я вернусь в Лондон, соберу вещи и покину Клайда, а затем вернусь в Торнтон.

— Это и есть твой план?

— Думаю это не сложно будет сделать. Я не хочу оставаться там ни на минуту больше, даже несмотря на то, что это дом моей семьи. Клайд давным-давно украл мою любовь к этому месту.

Он положил свою руку поверх ее руки, которая прикрывала его сердце.

— Мне жаль, что тебе пришлось выйти за него замуж. Что я не встретил тебя раньше.

— Теперь это не имеет значения. — Она поцеловала его в грудь, затем снова прижалась щекой.

— Есть несколько семейных реликвий, которые я хотела бы взять с собой, когда буду уезжать. И я должна попрощаться с персоналом. Многие из них служили моему отцу. Это меньше, что я могу сделать.

— Я пойду с тобой.

— В этом нет необходимости. Я могу…

— Я иду с тобой, — сказал он своим тяжелым, серьезным тоном. Спорить было бесполезно.

— Отлично. Но бояться нечего. Клайд скорее трус, чем разбойник.

Да, он был худшим из мужей — неверным, эгоистичным, жестоким. Но именно выпивка и темнота всегда придавали ему смелости оскорблять и плохо обращаться с ней. Если бы она столкнулась с ним среди бела дня в присутствии своего дворецкого Эдмунда, он бы вообще ничего не сделал. Это всегда было в его духе. Возможно, он даже будет доволен таким поворотом событий. Он будет свободен от нее и оставит поместье в полном своем распоряжении.

Кэтрин не планировала объявлять всему миру, что уходит от мужа к другому мужчине. Она планировала вообще исчезнуть, если получится. По крайней мере, на долгое время.

Костер догорел до тлеющих углей. Она провела пальцем по тонкому шраму на левой стороне его груди.

— У меня есть еще одна просьба. И я не уверена, что ты согласишься на это.

— Спрашивай.

— Ты как-то сказал, что у тебя есть дом во Франции. В Париже. У тебя еще есть этот дом?

— Да, есть.

— Не могли бы мы… поехать туда на некоторое время? Просто до тех пор, пока сплетни не утихнут. Я знаю, что у тебя здесь дела с Александром Годфри, но я чувствовала бы себя спокойнее, если бы какое-то время была бы вне досягаемости высшего света.

Он скользнул ладонью вверх по ее руке и прижал ее ближе, поцеловав в макушку.

— Конечно. Я справлюсь с Дамасом, даже если перевезу тебя через море во Францию. Путешествие не является проблемой, так как я могу отправить тебя туда просто просеяв. Вообще-то у меня идея получше.

— Какая?

— Я предлагаю отправиться в наше собственное турне по Европе.

— Собственное турне?

Он провел ладонью вверх и вниз по ее руке.

— Ты как-то сказала мне, что любишь путешествовать. В тот день в парке. Помнишь?

— Да. Я помню. — Она просто не мечтала, что у нее когда-нибудь будет шанс уехать за пределы Англии из-за Клайда.

— Что ж, теперь я хочу исполнить желание твоего сердца. Я бы с удовольствием отвез тебя в самые красивые места мира, которых ты еще не видела.

Он уже отвез ее в прекрасное место, которого она никогда не видела, о существовании которого и не мечтала.

— Тебе бы это понравилось?

— Да, — пробормотала она.

Она закрыла глаза, шипение углей было единственным звуком, кроме ровного сердцебиения Джорджа под ней. Он продолжал пропускать ее волосы сквозь пальцы, убаюкивая ее. Впервые за долгое время она почувствовала себя в безопасности. И счастливой.

***

Она проснулась с первыми серыми лучами света, просачивающимися сквозь занавески, предупреждая ее о раннем утре. Кэтрин неохотно выскользнула из теплой постели и снова натянула сорочку и ночную накидку. Нет времени заплетать волосы в косу. Дом проснется достаточно скоро.

Оглянувшись около двери, она позволила своему взгляду задержаться на Джордже. Сон смягчил очертания его квадратной челюсти и задумчивого лба. Она удивлялась своей удаче, что скоро сможет проводить с ним каждое мгновение. Она задумалась о том, какую полную жизнь приключений она будет вести рядом с ним, путешествуя по миру, как он и обещал. Ее мир превратился в сказку, где драконы были реальны. И все же ее рыцарь в сияющих доспехах был величайшим убийцей из всех. С ним она всегда будет в безопасности.

Еще раз оглянувшись, она открыла дверь его спальни и прокралась в холл. В доме было тихо, слуг еще не было.

Крадучись вдоль стены, она быстро направилась к коридору для прислуги, но затем услышала, как за ее спиной скрипнула доска. Дверь напротив спальни Джорджа была приоткрыта, и в свете свечей можно было разглядеть силуэт леди Мэйбл, безошибочно узнаваемый. Дверь внезапно закрылась.

Пульс Кэтрин участился, когда она помчалась обратно в свою спальню. Тревога затрепетала у нее в животе, вызывая тошноту.

— Черт возьми!

Из всех невезений. Леди Мэйбл, должно быть, была единственной, у кого были плохие привычки, например как: бодрствовать в любое время, подслушивать у дверей. Она совершенно точно видела, как Кэтрин выходила из спальни Джорджа.

— О, черт.

Мягкий розовый свет проникал сквозь ее задернутые шторы. Она распахнула их, готовая встретить день, что бы он ни принес. Немного походив взад-вперед у кровати, она подошла к двери, ведущей в комнату Джейн, и тихо вошла. Джейн все еще спала. Раздираемая противоречиями, Кэтрин в конце концов решила, что у нее нет выбора.

Присев на край кровати Джейн, она потрясла ее за плечо.

— Джейн, — тихо сказала она.

Джейн не испугалась. Ее веки затрепетали, когда она заморгала в утреннем сумраке. Кэтрин встала и подошла к окну, чтобы впустить немного света.

— Джейн, пожалуйста, проснись.

— Я проснулась. В чем дело? — спросила она, ее голос все еще был хриплым со сна.

— Я… мне нужно тебе кое-что рассказать.

Джейн приподнялась и откинулась на подушки, сложенные у изголовья кровати.

— Что-то случилось?

Кэтрин не смогла удержаться от смеха, и самая яркая улыбка озарила ее лицо. Джейн, должно быть, сочла ее сумасшедшей.

— Возможно. Но я никогда в жизни не была так счастлива.

— Боже милостивый. Продолжай и расскажи мне, что случилось.

— Ты уже знаешь. — Кэтрин снова села на кровать и поджала под себя ноги.

— Я знаю?

— Джордж.

— Ты имеешь в виду лорда Торнтона, — съязвила она, заправляя волосы за ухо.

— Я имею в виду Джорджа, — поправила Кэтрин. — Мы влюблены друг в друга.

Джейн прижала руку к груди и ахнула от радости.

— Я так и знала!

— Но это еще не все, дорогая. Возможно, тебе следует сосредоточиться на том, что я скажу дальше, и вероятнее всего тебе не понравиться то, что я скажу.

Джейн сложила руки на коленях и ждала.

— Я была в его спальне прошлой ночью. — Кэтрин сделала паузу. Джейн ничего не сказала, ее глаза расширились от удивления. — И этим утром я…

— Подожди-ка минутку. Ты хочешь рассказать мне про сегодняшнее утро, но промолчишь про ночь?! Как все прошло… ты и он…, что произошло?

— О Господи, Джейн. Да, мы это сделали. Это было чудесно. И он был впечатляющим.

— Впечатляющим? — глупая улыбка осветила ее лицо.

— Да, за гранью воображения. — Кэтрин уставилась на свои руки, вспоминая, каким впечатляющим он был на самом деле. И каким умелым.

— О дорогая, ты покраснела.

— Хватит, Джейн. Это еще не все, и эта часть совсем не заставит тебя улыбаться.

— Я слушаю. Я твой друг и помогу тебе всем, чем смогу.

— Ты можешь пересмотреть это заявление, как только я скажу тебе. — Кэтрин пристально посмотрела на нее.

— Продолжай.

— Я ухожу от Клайда. На самом деле, я вообще на некоторое время уезжаю из Лондона. С Джорджем. — Джейн ничего не ответила. — И когда я вышла из его спальни сегодня утром, леди Мэйбл увидела меня.

Джейн села прямее.

— Ты уверена?

— На все 100 %. — Кэтрин, ерзая, откинула волосы на одну сторону плеча. — Наш план состоял в том, чтобы я вернулась домой в конце недели и рассказала Клайду, а затем отправилась в путь. Но теперь…

— О нет. Если ты планировала рассказать Клайду сама, прежде чем он услышит новости от кого-то другого, тебе лучше поехать сегодня. Чем скорее, тем лучше. Я слишком хорошо знаю леди Мэйбл, гадюку. Она разрушила не одну репутацию с меньшим количеством доказательств, чем эта.

Кэтрин обдумывала свои варианты, наблюдая, как в комнате становится светлее с восходом солнца.

— Тогда мне нужна твоя помощь. Я не могу спуститься к завтраку и рисковать столкнуться с Пенелопой и ее ядовитым языком. Конечно, ее мать расскажет ей о том, что она видела.

— В этом нет никаких сомнений. А Пенелопа еще хуже, чем ее мать. Она воспримет это как личное оскорбление, учитывая, что у нее были планы оставить Джорджа себе.

— Это было очевидно, не так ли?

— До смешного.

— Хорошо. — Кэтрин решительно встала с кровати, уперев руки в бока. — Я позову Мэгги. Сегодня утром мне нужно принять ванну и быстро одеться. Я попрошу ее принести мне поднос с завтраком наверх. Я просто умираю с голоду. — Она направилась в свою комнату.

— Держу пари, что так оно и есть.

— Джейн! — Кэтрин повернулась и подняла бровь, глядя на нее. — Не нужно быть такой нетактичной.

Ее подруга вскочила с кровати и подбежала к ней, взяв ее руки в свои.

— Я просто так рада видеть тебя такой счастливой, что едва могу сдерживаться. — Они улыбнулись друг другу, потом рассмеялись. — Иди одевайся. Я прикажу принести завтрак. А также буду шпионить за Гринами.

— Хорошо. Я планирую быть дома и вернуться до того, как их злобные сплетни разнесутся по округе. — Кэтрин шагнула к своей двери и остановилась на пороге. — Джейн, я забыла спросить о мистере Лэнгли.

Выражение лица Джейн сменилось чистой радостью.

— У меня будет достаточно времени, чтобы рассказать тебе о Генри, когда ты вернешься.

— Генри?

— Вон! У тебя дела, тебе нужно успеть разрушить свой брак и репутацию. Иди давай. — Джейн с улыбкой выпроводила ее из комнаты. Только Джейн знала ее достаточно хорошо, чтобы говорить такие вещи. На самом деле, ее признание вслух было похоже на разрыв цепей. Кэтрин могла вздохнуть с облегчением, зная, что ее мучения под одной крышей с Клайдом Блейкли скоро закончатся.

Глава 18

Кэтрин

Было почти десять часов, когда Джейн влетела в комнату Кэтрин и закрыла дверь.

— Мне жаль.

— Где ты была?

— Ну, сказать, что это было интересное утро, было бы преуменьшением.

— ЧТО? Что случилось?

— Во-первых, миссис Лэнгли не спустилась из-за легкой боли в животе, что вселило некоторую уверенность в то, что ты не спустишься, поскольку я сказала, что у тебя то же самое. Лорд Торнтон был явно не в духе, когда ты не спустилась со мной позавтракать. Мистера Делакруа нигде не было видно. И группа Гринов ворвалась в комнату, заморозив комнату до ледяной температуры своими ледяными взглядами и холодной отстраненностью, прежде чем леди Мэйбл объявила, что они должны вернуться домой сегодня из-за семейной болезни. Ложь, конечно. Генри сделал замечание о странности того, что все заболевают после такого веселого вечера, на что никто не рассмеялся. Кроме меня. Леди Хелен просто наблюдала за всеми, не говоря ни слова. Я заявляю, что это была самая неудобная, неловкая трапеза, на которой я присутствовала. Затем, совершенно неожиданно, в комнату влетел Дункан с письмом на подносе. Лорд Торнтон прочитал его, вскочил из-за стола, извинился, ничего не объяснив, и направился к конюшням.

— Боже милостивый. Что это может быть? Он говорил, от кого это было сообщение?

— Он почти ничего не говорил за все утро.

— Когда Грины и Марджори уезжают?

— Они не сказали.

Как раз в этот момент по подъездной аллее загрохотал экипаж. Спальня Джейн находилась на углу, так что она могла видеть фасад дома. Они обе бросились к окну и посмотрели вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как развеваются черные кудри Пенелопы, когда она садилась в экипаж.

— Вот и ответ вопрос.

— Кто это их провожает? — спросила Джейн. — Я не вижу.

Кэтрин наклонилась ближе, прижимаясь щекой к стеклу.

— Это Дункан. — Она направилась к двери, схватив свой ридикюль. — Мне нужно найти Джорджа. Мы должны немедленно ехать.

— Но Кэтрин, я уверена он ушел. Подожди! — Джейн бросилась к ней и неожиданно заключила в объятья.

— Что случилось? — спросила она со смехом.

— Я не знаю. Я веду себя глупо и по-детски, я знаю, но у меня странное чувство, что я никогда больше тебя не увижу.

Желудок Кэтрин скрутило. Ей также пришло в голову, что, как только она справится со своим домашним поручением, она, вероятно, не увидит Джейн довольно долго. Она крепче обняла ее, а затем поцеловала в щеку.

— Я не собираюсь уезжать навсегда, Джейн. — Она отстранилась, чтобы посмотреть на свою милую подругу. — Но я буду ужасно скучать по тебе, что, думаю, это разобьет мое сердце.

Джейн рассмеялась, и по ее щеке скатилась слеза.

— Нет, этого не будет, — фыркнула она. — У тебя будет очаровательный и обаятельный лорд Торнтон, чтобы занять твои мысли.

— Джейн. Пожалуйста не заставляй меня плакать. И сама перестань.

Они обе рассмеялись. Кэтрин вытерла щеку Джейн, размазав пудру по белой перчатке.

— Ну тогда тебе стоит позаботиться о мистере Лэнгли и поспешить к алтарю, чтобы он мог занять твои мысли. Тогда ты совсем не будешь по мне скучать.

— Я конечно так и сделаю, но ты моя лучшая подруга, которая только может быть у девушки. Ты для меня сестра, которой у меня никогда не было, — сказала она, при этом шмыгая носом.

— О Джейн. — Кэтрин снова обняла ее, лелея сестринскую привязанность, которой у нее никогда не было в детстве.

Джейн еще раз обняла ее, затем отпустила.

— Теперь ты можешь идти. Найди Джорджа и сообщи мне, когда вернешься.

Кэтрин затянула перчатки на запястьях.

— Разве ты не будешь здесь, когда мы вернемся?

— Возможно, и нет. Сегодня утром по пути к тебе я навестила миссис Лэнгли. Она пригласила нас с мамой в гости в их загородное поместье, расположенное всего в полудне пути отсюда. И поскольку вечеринка, похоже, заканчивается рано, я уже написала маме. Она обязательно придет, поскольку я упомянула, как хорошо я ладила с миссис Лэнгли и ее сыном. Она всегда обожала Генри, когда мы были младше. Миссис Лэнгли пригласила и тебя, но я сообщила ей, что у тебя были другие планы.

Кэтрин в последний раз сжала руку Джейн.

— Я так рада за тебя. Он прекрасный джентльмен, достойный моей самой лучшей подруги.

— Пока еще ничего не решено.

— Но так и будет. Запомни мои слова. — Она открыла дверь. — Я напишу тебе, как только смогу.

— Удачи!

Добравшись до главной гостиной, она никого там не обнаружила. Она направилась к тому, что, как она знала, было кабинетом Джорджа. И снова никого. Когда она направилась обратно к парадной гостиной, появился Дункан.

— Дункан, я счастлива, что нашла тебя. Не могли бы вы сказать мне, где в данный момент находится лорд Торнтон?

— Боюсь, я не могу.

— А как насчет мистера Делакруа?

— Боюсь, этого сказать я тоже не могу.

Это была плохая новость. Кэтрин обдумала свои варианты.

— Однако, — сказал Дункан, вручая ей запечатанное письмо, — лорд Торнтон попросил меня передать это вам, как только вы почувствуете себя достаточно хорошо, чтобы спуститься.

— Спасибо, Дункан.

Она взяла письмо и нырнула в маленькую гостиную, где джентльмены собирались после еды. Пустая, как и другие. Она сломала восковую печать с гербом Торнтонов и внимательно изучила несколько слов на бумаге.

«Дорогая Кэтрин,

Я был обескуражен, проснувшись в одиночестве, и еще больше расстроен, когда ты не спустилась к завтраку. Я могу только предположить, что тебе нужно было больше отдыхать… Из-за этого я не мог тебя побеспокоить.

Произошло кое-что, требующее моего немедленного внимания. Не пугайся. Нам ничто не угрожает. Я должен вернуться к закату. Тогда мы сможем продолжить обсуждение нашего плана — и нашего совместного будущего.

Мне не терпится тебя увидеть. И снова обнять тебя.

Навсегда твой,

Джордж»

Кэтрин перечитала письмо. Затем перечитала его в третий раз, прежде чем, наконец, сложить и спрятать в ридикюль. Расхаживая по комнате, она смотрела в окно, где сад заливало яркое солнце. Не было видно ни облачка. Вдоль дорожки, ведущей к каменной скамейке, росли мягкие заросли колокольчиков — желтые и фиолетовые цвета идеально гармонировали между собой. Кэтрин улыбнулась от пристрастия Джорджа к полевым цветам. Она хотела этой жизни с ним больше, чем самого дыхания. Позади нее раздался тихий щелчок.

— Кто-то сегодня утром ужасно задумчивый. — Леди Хелен закрыла дверь и прошла дальше в комнату.

— Я… — сказала Кэтрин, внезапно занервничав, чувствуя, что леди Хелен знает, куда ушли ее мысли.

— Я не из тех, кто лезет не в свое дело, дорогая девочка, но я верю, если то, что я слышала, правда, то тебе предстоит принять трудное решение о своем будущем.

Кэтрин вздернула подбородок, изящно сложив руки перед собой, как будто ожидала чаепития, а не решала, как ей жить дальше.

— Я приняла свое решение. — Вот, она это сказала.

— Если я права, это будущее не включает в себя лорда Блейкли.

— Вы правы.

Леди Хелен села в кресло.

— Я понимаю. — Ее задумчивое выражение лица прорезало тонкие морщинки на лбу. Солнечный свет ярко освещал ее нежную, как пудра, кожу и морщины, выдавая женщину в хрупком возрасте, независимо от ее высокого положения в обществе. Она разгладила складки своей юбки — белой с розовыми розами, — не торопясь, прежде чем заговорить. Кэтрин ждала, выпрямив спину в напряженную линию. — Тогда у меня есть для тебя совет, дорогая.

Когда она заговорила, ее голос дрожал от беспокойства и вызова.

— Я слушаю.

Леди Хелен рассмеялась.

— Не нужно задирать передо мной подбородок, дорогая. Хочешь верь, хочешь нет, но я на твоей стороне. — Она одарила Кэтрин нежной улыбкой. — Твой выбор — правильный. Жизнь слишком коротка, чтобы жить во мраке. Если у тебя есть шанс быть счастливой, тогда пускай будет проклято то, что считается правильным в обществе. Воспользуйся своим шансом и никогда не оглядывайся назад. Но я скажу тебе вот что. Эта женщина Грин распространит новость, как лесной пожар, по всему Лондону еще до конца этой недели. Если ты планируешь покончить с этим должным образом со своим мужем, и я считаю, что это его право услышать это от тебя, тогда ты должна сделать это немедленно. Пока ему не рассказал какой-нибудь мерзавец из «Уайтс».

Кэтрин переминалась с ноги на ногу, нервная привычка, когда нарастало беспокойство. Она снова посмотрела в окно, мягкий ветерок колыхал полевые цветы. С тяжелым вздохом она пересекла комнату, наклонилась и поцеловала леди Хелен в щеку. Это был первый раз, когда Кэтрин увидела неподдельное удивление на лице милой женщины.

— Вы правы, леди Хелен. Спасибо вам за ваш добрый совет. — Она рассмеялась и поспешила к двери, крикнув: — Дункан!

Он не ушел далеко.

— Да, миледи?

— У вас есть письменный стол, который я могла бы одолжить?

— Да, сюда, пожалуйста.

Он провел ее через холл в маленькую комнату, где стояли только два стула, стол, без камина и письменный стол.

— Миссис Бакстер использует эту комнату для своей корреспонденции и ведения домашнего хозяйства. Вы можете использовать то, что вам нужно.

— Спасибо. — Он повернулся, чтобы уйти. — Пожалуйста, не уходите далеко. — Он поклонился и встал за дверью. Кэтрин села и быстро написала ответ.

«Мой дорогой Джордж,

Мне очень жаль, что я не смогла застать тебя до твоего отъезда по твоим делам. Но сегодня я должна вернуться домой, чтобы заняться делами, которые мы обсуждали. Крайне важно, чтобы я не медлила из-за непредвиденных обстоятельств. Я все объясню по возвращении, когда будем обсуждать наше совместное будущее.

Твоя, сейчас и навсегда

Кэтрин»

Она сложила письмо и запечатала его. Передавая записку Дункану, она сказала:

— Пожалуйста, передайте это лорду Торнтону, когда он вернется.

Суровый дворецкий нахмурился.

— Простите меня за любопытство, но вы планируете покинуть Торнтон?

— Только на день. Я вернусь сегодня вечером, как только улажу кое-какие… дела в городе.

— Леди Кэтрин, не мне вмешиваться, но лорд Торнтон будет недоволен, если вы уйдете, не поговорив с ним сначала.

Ей показалось любопытным, что Дункан был более настойчив, чем большинство дворецких. Такое вторжение было бы сочтено дерзким даже для уважаемого дворецкого. Но она понимала, что он всего лишь следил за желаниями своего хозяина.

— Я могу обещать, что вернусь этим вечером, возможно, даже сегодня днем, если мне повезет быстро выполнить свою задачу.

— Я понимаю, — сказал он более серьезно, чем раньше. — Тогда я должен попросить вас взять с собой нашу карету и кучера Барклая.

— О, в этом нет необходимости.

— Но я настаиваю. — Дункан не собирался уступать.

— Хорошо. Мне нужно немедленно уехать.

— Мне позвать вашу горничную?

— Нет. Мэгги должна остаться и подождать меня здесь. — Она никогда больше не приведет Мэгги в тот дом, только не после угрозы, которую Клайд использовал против нее.

Клайда может не быть дома. Если бы он случайно оказался там, она бы со счастливым сердцем сказала ему, что уходит от него, упаковала бы несколько семейных реликвий, которые она хотела сохранить, — набор кистей своей матери и шкатулку с драгоценностями своего отца, — а затем вернулась бы сюда. Если его не было дома, она просто сообщит ему об этом в письме и вернется в Торнтон. Учитывая бессердечие, с которым он обращался с ней последние два года брака, она решила, что большего он все равно не заслуживает. Что бы там ни советовала леди Хелен. Но ей все равно нужно было положить этому конец и забрать вещи своих родителей, которые принадлежали ей.

Через десять минут Барклай подъехал на карете к кольцу впереди. Кэтрин на мгновение уставилась на огромного, дородного мужчину, никогда не видевшего кучера такого размера. Было очевидно, что Барклай должен был стать ее опекуном вместо Джорджа. Оказавшись в карете, она посмотрела в окно на Дункана на ступеньке, который кивнул ей с мрачным выражением на его лице, которое у него было всегда. Возможно, сейчас оно было мрачнее обычного. Она кивнула в ответ с натянутой улыбкой, а затем отправилась обратно в Лондон, чтобы попрощаться со своей прежней жизнью.

Глава 19

Кэтрин

Они проделали это путешествие в кратчайшие сроки. Было чуть за полдень, когда они свернули на Ганновер-сквер. Барклай настоял на том, чтобы войти внутрь, а не ждать в экипаже. Видимо Дункан дал ему строгие приказы перед их отъездом, подумала Кэтрин.

Эдмунд быстро открыл дверь, когда они подошли к порогу.

— Привет, Эдмунд.

— Добрый день, леди Кэтрин. Мы не ждали вас раньше завтрашнего вечера.

— Да. Я боюсь, что кое-что случилось. — Она не планировала точно, как она собирается справиться со слугами, но она тоже хотела попрощаться с ними. Многие из них заботились о ней с детства. — Лорд Блейкли дома?

— Сегодня утром он встал рано, леди Кэтрин, и с тех пор я его не видел.

— Очень хорошо. Не могли бы вы, пожалуйста, собрать слуг на кухне через полчаса? Мне нужно забрать кое-какие вещи, а потом я сразу же спущусь.

— Всех слуг?

Кэтрин сделала паузу.

— Вообще-то, нет. — Некоторые из слуг были гораздо более преданы ее мужу, а с теми она вообще не хотела разговаривать. Особенно судомойка Агнес. Она шагнула вперед и легонько положила руку на рукав Эдмунда. — Только слуги отца, Эдмунд.

— Да, моя госпожа. — Эдмунд посмотрел на мускулистого кучера, стоявшего всего в нескольких футах от своей хозяйки.

— Не беспокойся о нем. Барклай помогает мне. — Это было все, что нужно было сказать, чтобы Эдмунд послушно исчез на кухне.

Когда Барклай направился за ней к лестнице, она резко обернулась.

— Барклай, ты должен остаться здесь. Мне нужно кое-что из моей спальни. Ты можешь не следовать за мной туда.

Крупный мужчина не сразу понял. Кэтрин подняла руку.

— Я спущусь всего через несколько минут.

Он занял свое место у двери и смотрел ей вслед. К тому времени, как она добралась до своей спальни, она запыхалась, ей не терпелось получить то, за чем она пришла, и уйти навсегда. Когда она вошла в свою спальню, то поняла, что Клайд был там. Энергетика комнаты ощущалась по-другому. Беспокойство сохранялось. Все ее вещи были слегка перекошены. Затем она поняла, что занавеска на ее кровати была отдернута.

Осторожно подойдя к своей кровати, как будто она ждала, что какое-то зловещее существо выпрыгнет из-под балдахина, она нахмурилась от того, что обнаружила. На ее покрывале было безупречно белое платье с маленькими рукавами-фонариками, низким фестончатым вырезом и многослойными прозрачными юбками, широко раскинутыми. Было что-то жуткое в этом платье, особенно в том факте, что оно лежало на ее собственной кровати, ожидая ее, как что-то из сказки, где злая ведьма задержалась в темном лесу.

— Это будет прекрасно смотреться на тебе.

Она подпрыгнула и обернулась, чтобы увидеть Клайда, стоящего позади нее. Хотя он казался спокойным, держа книгу на боку, в его глазах застыла угроза. Несмотря на то, что ее сердце готово было выпрыгнуть из груди, она сделала глубокий вдох. Сейчас было самое время.

— Клайд, я пришла домой пораньше, чтобы кое-что тебе сообщить.

Он подошел к кровати и провел пальцами по мерцающему шелку платья.

— Я уверен, что оно тебе подойдет.

О чем, черт возьми, он говорит?

— Мне нужно, чтобы ты выслушал меня. Мне не нужно это платье. Я должна сказать тебе…

Он пристально посмотрел на нее.

— Что ты хочешь мне сказать, дорогая? Что ты влюблена в другого мужчину? Что ты покидаешь меня?

Он рассмеялся. Ледяная нить поползла вверх по ее позвоночнику. Он поднял книгу на ладони и открыл ее. Высохший желтый полевой цветок, сабельник, выскользнул и упал на пол. Он взял письмо, которое тоже было спрятано там, и открыл его после того, как бессердечно отбросил в сторону цветок.

— «Ты достойна богатства и красоты, но еще больше ты достойна сострадания и доброты», — слова Джорджа в устах Клайда звучали как богохульство. К горлу Кэтрин подступила желчь. Страх, холодный и жесткий, обхватил ее вокруг груди и сжал, пока он читал дальше.

— «Пусть этот маленький знак передаст счастье, которого я желаю тебе». — Он наклонился к земле и поднял цветок, глядя на него несколько секунд, прежде чем раздавить его в руке. Улыбка исчезла, когда он пронзил ее темным взглядом. — Никогда, Кэтрин. Никогда. — Он подошел ближе. Она двинулась вдоль кровати к двери. — Ты моя и всегда будешь моей. Но сначала ты заплатишь за свою неверность.

Она бросилась бежать к двери. Он схватил ее за руку и дернул назад. Схватив ее за подбородок, его пальцы надавили на ее челюсть, он удерживал ее неподвижно, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Ты смеешь делать из меня рогоносца? — прошептал он сквозь стиснутые зубы.

— Отпусти меня. Я ухожу от тебя.

Он ухмыльнулся.

— Ты никуда не пойдешь. Кроме тех случаев, когда я тебе скажу. И поскольку тебе нравится изображать шлюху, сегодня вечером у меня для тебя сюрприз.

— Ты сошел с ума. Отпусти меня!

Она вырывалась из его хватки и побежала к выходу. В дверях появились двое мужчин. Одного из них она узнала сразу: Лоркен, высший демон, который напал на нее и Джорджа днем раньше. У нее перехватило дыхание, когда она попятилась.

— Держите ее, — последовал леденящий душу приказ ее мужа.

В одно мгновение они схватили ее за руки, и она почувствовала, как холодные пальцы Клайда обхватили ее сзади за горло. Он приблизил губы к ее уху.

— Ты раз и навсегда научишься повиноваться, жена моя. Пей, — потребовал он.

Схватив ее за подбородок, он поднес стакан к ее рту и начал вливать жидкость ей в рот. Она кашляла и отплевывалась, но жидкость — спирт с лекарственным вкусом и оттенком шафрана — скользнула ей в горло. Настойка опия. Она знала эту мерзкую смесь с тех пор, как в детстве сломала руку, упав с лошади.

Она попыталась выплюнуть его, но Клайд держал ее голову наклоненной, сжимая челюсть, как тиски, выливая жидкость ей в рот, пока она не закончилась. Она боролась и извивалась, но они были слишком сильны. Ее зрение затуманилось. Ледяная аура охватила ее тело. Ее конечности онемели, когда она поплыла прочь, проваливаясь во тьму.

Глава 20

Кэтрин

Очнувшись от характерного грохота экипажа по мощенной булыжниками дороги Кэтрин начала вспоминать, что происходило с ней до того, как она очнулась в карете. Она помнила, что то приходила в сознание, то снова теряла его, она помнила, как ее подняли, сняли с нее одежду, затем снова одели, вспомнила, что слышала мужские голоса. Стыд был не тем, что она чувствовала, когда медленно приходила в себя. Это был страх — леденящий и грубый.

Моргая, она обнаружила, что находится в затемненной кабине, Лоркен и другой мужчина — нет, демон — сидели напротив нее. Клайд был рядом с ней, одетый в цилиндр и вечерние одежды, его трость с золотой львиной головой была зажата между ног. Из окна она видела только лес, затененный ночью.

— Как раз вовремя, дорогая, — сказал Клайд, высокомерие и горечь пронизывали каждое его слово. — Мы прибудем через минуту.

Ее грудь и ребра казались сдавленными, шнуровка корсета была слишком тугой. Она посмотрела вниз, приподнимая полог красного плаща, накинутого на ее плечи. Они втиснули ее в белое платье, подняв ее грудь до неприличной высоты. Она никогда бы не обнажила столько плоти по собственной воле. Навязчивые слова Клайда перед тем, как он лишил ее сознания, эхом отдавались в ее голове.

— Куда… — ее горло пересохло от затяжного действия наркотика. — Куда ты меня ведешь?

— На вечеринку, — беспечно ответил Клайд. — И ты будешь самой красивой девушкой на балу. — Он усмехнулся своей личной шутке.

Руки Кэтрин, лежавшие на коленях, дрожали. Без перчаток. Леди всегда носила перчатки. Ее сердце дрогнуло от осознания важности этого предмета, отсутствующего в ее руках.

Когда карета остановилась, грубоватого вида мужчина в вечернем костюме подошел к окну экипажа, увидел Клайда и жестом пригласил их пройти через ворота. Кэтрин не сразу поняла, где они находятся, когда экипаж прогрохотал еще несколько минут. Дверь открылась, и кучер, которого она тоже не узнала, протянул ей руку.

— Возьми руку, Кэтрин. Не заставляй этого человека стоять там как дурака.

Она знала, что нет смысла сопротивляться или звать на помощь. Она попала в неприятную ситуацию. Зловещая аура, витавшая вокруг нее, предупреждала ее об ужасной опасности. Но кричать во все горло в данный момент было бы бесполезно. Она будет наблюдать за своим окружением и найдет способ выбраться из этой адской ловушки, в которую попала.

Приняв помощь кучера, она вышла на мощеную дорожку, ведущую к куполообразному атриуму, очень похожему на оранжерею или питомник, хотя и расположенному на краю широкого озера. Клайд повел их к двери, Кэтрин следовала за ним, а два демона — за ней. Она была достаточно проницательна, чтобы понять, что они сопровождали ее не ради ее безопасности, а вели как пленницу. Подобно Андромеде, которую вели к жертвенной скале, где она должна была ждать Кракена, Кэтрин задавалась вопросом, какая ужасная судьба ожидает ее, какое чудовище выйдет из глубины, чтобы уничтожить ее.

Оказавшись внутри небольшого здания, они были встречены двумя мужчинами… Нет, не мужчинами. Их сияющие красные глаза сказали Кэтрин, что они определенно не были людьми. Они забрали у Клайда шляпу и пальто, но не подошли к ней. Один из них держал серебряное блюдо с простыми красными масками. Клайд, Лоркен и другой демон надели маски. Не говоря ни слова, Клайд повел их к лестнице, ведущей вниз. Ее пульс бешено колотился, Кэтрин оглянулась назад, надеясь найти какой-нибудь способ сбежать. Лоркен и другой блокировали любое отступление. Не имея другого выбора, она спустилась вслед за Клайдом по крутой лестнице, которая, должно быть, вела их под землю.

В конце лестницы перед ними простирался длинный коридор, освещенный бра. Но Клайд остановился у двери слева и трижды постучал тростью. Дверь открылась. Войдя внутрь, Кэтрин сразу же почувствовала желание убежать как можно дальше и как можно быстрее. Вместо этого она высоко подняла подбородок, встречая ожидающее ее зло с тем изяществом, на которое была способна в данную минуту.

Это была небольшая комната, освещенная шести ярусными канделябрами, расставленными по всей комнате, которая была не более чем своего рода гостиной для отдыха. В огромном кожаном кресле с откидной спинкой сидел мужчина, которого она знала как мистера Каллибана.

Его милой и роботизированной жены здесь не было. На самом деле в комнате не было ни одной женщины, хотя еще полдюжины рослых мужчин в вечерних костюмах держались по краям, надев красные маски. Мистер Каллибан был единственным без нее. Подобно беспомощной овце, загнанной в логово волков, она почувствовала надвигающуюся опасность и почувствовала, что ее шансы на выживание уменьшаются.

— Так, так, так. — Каллибан встал, поставив свой бокал с портвейном на буфет. — Ты не разочаровал, Клайд. Я не был уверен, что у тебя хватит мужества привести ее.

— Я не нарушаю своих клятв. Хотя другие часто так делают. — Его взгляд упал на Кэтрин, но она проигнорировала его, наблюдая, как тигр подкрадывается ближе. Тени играли на смуглом лице Каллибана, когда он проходил мимо света свечей. Его высокая, стройная фигура плавной линией скользнула к ней. Как будто кобра, невидимая и затаившаяся, приближалась в высокой траве, она увяла при его приближении, желая исчезнуть.

Он был высшим демоном. Принц. У нее не было времени узнать от Джорджа все атрибуты такого титула, но зловещая сила, вибрирующая в комнате, сказала ей достаточно. Клайд встал у нее за спиной, расстегнул малиновый плащ у нее на шее и снял его. Взгляды всех мужчин прожигали ее с холодной похотью, хотя Каллибан просто улыбался, как истинный джентльмен, встречающий красивую женщину.

— Ты очень красивая, — сказал он, двигаясь в пределах ее личного пространства, положив палец ей под подбородок, чтобы направить ее взгляд на него. Но в его глазах не было ничего, кроме тьмы.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Мне здесь не место.

— Вообще-то, именно здесь тебе и место, дорогая. — Его палец скользнул от ее подбородка, по коже, вниз по шее к ложбинке между ключицами. — Ты любовница Джорджа Дракониса.

Это факт. Она не откажет ему сейчас, хотя инстинкт самосохранения побуждал ее солгать.

— Он придет за мной.

— О, я в этом не сомневаюсь. Точнее, мы рассчитываем на это, — сказал он, придвигаясь ближе. — Я все еще чувствую его запах на тебе. — Глаза Каллибан вспыхнули кроваво-красным, затем снова превратились в обсидиановые шары, которые пригвоздили ее к месту.

Она отступила назад, прямо на своего мужа, который обхватил руками ее плечи, удерживая на месте.

— Но когда он придет, он найдет тебя… изменившуюся. — Несколько мужчин захихикали. — И немного более мирской, чем раньше.

— Пожалуйста… — снова взмолилась она, горячая слеза скатилась по щеке. — Не надо. — Не было никаких сомнений в том, что ту добродетель, которая у нее осталась, он планировал отнять у нее.

— Шшшш, — прошептал он, обхватив ее шею длинными пальцами. — Ты слишком многого стоишь, чтобы выбрасывать тебя стае. — Он взглянул на мужчин справа от себя, затем опустил голову и коснулся губами ее дрожащих губ, прикусив нижнюю, медленно отпуская ее. — Ты получила высокую цену от особой клиентуры.

Он отступил назад, проводя языком по губе.

— Мммм. Очень высокая цена. — Он сделал знак мужчине у двери, чтобы тот забрал ее.

— Мой господин, разве вы не хотите, чтобы она поглотила вашу сущность?

— Нет. — Его ухмылка разрезала его лицо пополам с мрачным предчувствием. — Я этого не сделаю. Я хочу, чтобы любовница Джорджа Дракониса почувствовала каждую унцию страха и боли, когда у нее отнимут ее добродетель. Она не будет бороться или сопротивляться, потому что знает, что если она это сделает, то не только умрет после длительных пыток, которые я применю сам, но и каждого человека, которого она любит, постигнет та же участь.

Он вышел из комнаты. Клайд отпустил ее и последовал за ней. Остальные мужчины теснее обступили ее. Она ничего не могла сделать, кроме как следовать их приказам и страдать от того, что они запланировали.

Когда она шла на нетвердых ногах по коридору к открытой комнате, она вспомнила, как Джордж чувствовал себя виноватым за то, что привлек внимание Дамаса, принца демонов, которого он ненавидел. Но больше всего ему следовало опасаться внимания Каллибана. Ей хотелось бы вернуться к сегодняшнему утру, к тому моменту в гостиной Джорджа, когда она читала его письмо при солнечном свете в саду, когда леди Хелен убедила ее, что она должна поступить правильно и благородно. Этот мир жил не по чести.

И ее муж был частью этого. Наивная и доверчивая, она приняла решение, основанное на том, что сделала бы настоящая леди, несмотря на то, что она сделала то, чего леди никогда не должна делать. Она хотела, чтобы Клайд сделал концовку правильной, несмотря на то, что он никогда не относился к ней с уважением, которого она заслуживала.

Но это был не тот мир, в котором она выросла. Этот мир действовал по правилам, где честь вообще не играла никакой роли. Она так облегчила им задачу. И теперь она должна принять все, что уготовила ей судьба.

Войдя в круглую комнату, она заметила, что стулья были расставлены на возвышении вдоль стены. Многочисленные бра окружали комнату. Мерцающие тени отражались на полу, что привлекло взгляд Кэтрин вверх. Стеклянный потолок точно не доставал до неба. Вода рябила над головой, лунный свет пробивался сверху. Они были под озером.

Красный бархатный ковер покрывал квадрат деревянного пола, выкрашенного в черный цвет, который занимал центр комнаты. За бархатным ковром стоял еще один помост, на котором стояло расписанное золотом кресло, богато украшенное резьбой и орнаментом. Каллибан прошелся по полу, затем откинулся на спинку стула. Не стула. Это был трон. Кэтрин затаила дыхание, вглядываясь в лица незнакомцев, сидящих в комнате. Все мужчины, у многих из них глаза светятся красным. Это была аудитория демонов, а не людей, поняла она, когда ее подтолкнули к красному бархатному ковру. Клайд развернул ее лицом к комнате и встал позади нее. В углу сидела группа из трех скрипачей.

— Приветствую вас, джентльмены, — сказал Каллибан со своего трона. — Я приветствую вас, всех и каждого, на этом уникальном собрании с призом, достойным ваших поездок из-за границы.

Многие повелители демонов в комнате были неподвижны и насторожены. Кэтрин почувствовала тяжесть их пристальных взглядов, устремленных на нее. Они выглядели как обычные джентльмены в вечерних костюмах, хотя у каждого из них было прекрасное телосложение и блестящие волосы, сияющие в свете факелов. Среди них не было ни одного мелкого и слабого. Она с трудом сглотнула при мысли о том, что высшие демоны обладали всеми физическими качествами, необходимыми для обольщения в мощном масштабе. Кроме того, дразнящая энергия наполняла комнату, обещая опасность и искушение.

Ее дыхание стало тяжелым и частым, грудь вздымалась, несмотря на тесноту корсета.

— Как вы можете видеть, у нас есть изысканная леди, которая обещает удовлетворить ваши разнообразные аппетиты, но ее красота — это только часть приза. — Он сделал эффектную паузу. Казалось, это сработало, так как многие демоны наклонились вперед на своих местах, чтобы поближе рассмотреть женщину в белом на малиновом ковре. — Эта женщина — любовница не кого иного, как Джорджа Дракониса. — Раздался хор шипений. — Убийца Демонов, Охотник за Логовами, Разрушитель Порождений. Эта человеческая женщина — объект его самой дорогой привязанности. Какое удовлетворение может получить один из вас, если вы возьмете ее как свою собственную и оставите в своем царстве?

Ропот среди проклятых распространился по комнате, по мере того как они поглощали ее все более жадно. Каллибан продолжил:

— Это не аукцион людей, поэтому деньги бесполезны. Мы будем торговать только за территорию. Ставка, которую я считаю самой богатой с самыми ценными царствами на земле, станет победителем этого… восхитительного сокровища.

Каллибан дважды хлопнул в ладоши. Скрипачи начали играть. Кэтрин не знала, что это значит, пока Лоркен, скользкий демон, который сбежал от Джорджа, не подошел к ней и не протянул ей руку.

— Давайте потанцуем, миледи.

Она бы рассмеялась над абсурдностью его галантного жеста, если бы ужас не сжимал ее горло тисками. Она взглянула на Каллибана, который вообще ничего не сказал. Его жесткое выражение лица решило ее судьбу, угрожая мучениями и смертью ее близким, если она будет сражаться с ним. Одной мысли о Джейн в этой гадючьей яме было почти достаточно, чтобы она согнулась пополам и потеряла содержимое желудка. У нее не было выбора.

Она взяла Лоркена за руку.

Другой рукой он схватил ее за талию и крепко прижал к себе, кружа ее по заляпанному черным танцполу, давая участникам торгов возможность рассмотреть ее со всех сторон.

— Мои территории в южной Персии, — раздался чей-то голос.

— Шахта в северной Италии и на острове Кипр.

Лоркен подтолкнул ее к очередному повороту, косясь вниз, как паук на муху. Скрипки наигрывали мрачную, романтическую мелодию, добавляя горькой иронии.

— Все мое Азиатское царство я отдам за нее, — сказал один из них скрипучим голосом, от которого у нее по спине пробежали мурашки.

Комната закружилась, отражая внутреннее смятение Кэтрин. Какому существу она достанется в конце этого мучительного аукциона?

— Я хотел бы сделать ставку, — объявил звучный голос у входа.

Скрипки смолкли. Лоркен остановился на полпути. Лорд Рэдклифф, которого Джордж называл Дамасом, стоял на краю танцпола, потрясающе красивый в своем лучшем вечернем наряде, пристально глядя на Каллибан. За его спиной стоял Александр Годфри. Зачем Дамасу приводить его сюда?

— Дамас. — Каллибан поднялся со своего трона. — Мы вас не ждали. И твоего друга тоже. Я не думал, что вам это интересно.

— Это не более чем забава для меня, брат.

Каллибан усмехнулся.

— Я чуть не забыл. У вас с Истребителем довольно давняя история.

Александр не двигался, стоически стоя за спиной Дамаса, как ребенок за спиной своего отца.

Дамас взглянул на нее с нежностью в выражении его лица, которую она не ожидала, прежде чем он снова посмотрел на своего брата.

— Несмотря на то, что вы исключили меня из партии, я все равно пришел. И я предлагаю все свои владения на земле.

Слышимый вздох наполнил комнату, вес его предложения вызвал напряжение в воздухе. И кое-что еще. Нельзя было отрицать, что эти существа излучали жуткую энергию.

— Все? — переспросил Каллибан, и на его суровом лице появилось выражение неподдельного удивления.

— Все. — Его заявление было твердым и окончательным. — Вы знаете, что я, среди всех присутствующих, владею наибольшим количеством территорий на земле. У меня есть владения в каждом уголке каждого континента, в целом более выгодные, чем любое предложение, которое они могли бы предложить.

Каллибан позволил предложению повисеть в воздухе всего на мгновение, прежде чем опустить подбородок.

— Согласен.

Дамас протянул к ней руку.

— Пойдем, Кэтрин. — Он больше не входил в комнату, что насторожило Кэтрин. Он занял оборонительную позицию, а Александр прикрывал его спину.

Хотя она понимала, что Дамас был одним из этих высших демонов, она не могла не вздохнуть с чувством облегчения, быстро проходя по залу под жесткими взглядами стольких людей. Он был добр к ней и не пялился на нее, как на пир, ожидающий, когда его съедят, как это делали другие. Когда она подошла к Дамасу, он накинул ей на плечи свое пальто, взял ее за руку и быстро повел к выходу.

Глава 21

Джордж

— Смотри! Вон там. — Джуд указал на карету, находившуюся наполовину в канаве, где потные лошади пытались выбраться. Один заржал, когда увидел приближающихся всадников. Джордж пришпорил свою лошадь, когда увидел на кабине кареты герб Торнтона, его зрение уже приспособилось к темноте, поэтому сомнений у него не возникало.

С того момента, как он вернулся в Торнтон, он сходил с ума от страха и беспокойства. Когда за завтраком он получил письмо от отца Эбни, в котором говорилось, что Эмили Фаррелл наконец-то пришла в себя, Джорджу понадобилось успокоить ее от истерики. Джордж был хорош в успокоении встревоженных душ, приводя их к пониманию трудной истины, особенно после использования сущности демона для овладения душой. Они с Джудом сопроводили отца Эбни и Эмили обратно к ней домой, но позволили священнику войти в ворота одному, чтобы доставить Эмили к ее отцу. Джордж был счастлив видеть, как лицо пожилого мужчины озарилось облегчением и любовью при виде его дочери, завернутой в одеяла и находящейся в объятиях священника, живой и невредимой. Или была невредимой насколько это было возможно.

Он приехал домой затемно, стремясь поскорее вернуться к Кэтрин, надеясь, что она чувствует себя лучше, чем этим утром, когда не спустилась к завтраку. Он был так обеспокоен ее самочувствием, зная, что не может посетить ее комнату с ее горничной, что не заметил поведения леди Мэйбл и ее дочери. Только когда он вернулся после короткого, немногословного разговора с Дунканом и прочитал ее письмо, его сердце чуть не выскочило из груди.

Кареты Джорджа больше не было в Харрон-хаусе, и дворецкий Блейкли, Эдмунд, не знал, что случилось с грубияном кучером. Последнее, что знал Эдмунд, леди Кэтрин попросила слуг встретиться с ней на кухне. Но она так и не спустилась из своей спальни. Когда Эдмунд отправился на ее поиски, он не нашел в ее комнате ничего, кроме книги и письма на полу. Эдмунд достал книгу и письмо, что десятикратно усилило страх Джорджа.

Будучи вынужденными как можно быстрее добраться до Харрон-Хауса в Лондоне, они с Джудом перенеслись туда. Прибыв и обнаружив, что она исчезла, они были вынуждены приобрести подходящих лошадей в местной конюшне и отправиться на поиски кареты. Поиски провели их по всем улицам Лондона, поскольку ночь становилась все темнее, а поиски занимали все больше времени. И вот она на окраине города. Джордж натянул поводья своей лошади, ее копыта заскользили по усыпанной галькой дороге. Он бросился вперед и запрыгнул на скамейку для водителя. Он рывком распахнул дверь. Водителя нет и пассажиров тоже.

— Вот он! — крикнул Джуд, уже оказавшийся в канаве, помогая дородному мужчине принять сидячее положение. — Они хорошенько ударили его по голове, но он жив.

Джордж достал из-за пазухи своего длинного пальто флягу с водой. Он вылил воду на засохшую кровь, запутавшуюся в волосах мужчины.

— Барклай, ты меня слышишь?

Он плеснул немного воды себе на лицо. Мужчина дернулся и выбросил кулак, чтобы отбросить Джорджа назад.

— Все в порядке! Это Торнтон.

Он еще мгновение держал кулаки, моргая в темноте.

— Милорд?

— Да. Вот, выпей воды. — Джордж помог ему, но Барклай сам взял фляжку и сделал три глотка.

— Скажи мне. Что случилось? Где леди Кэтрин?

Он тяжело вздохнул и провел большой ладонью по лицу, вода стекала с его подбородка.

— Мне так жаль, лорд Торнтон. Леди попросила меня подождать внизу, что я и сделал. Я пробыл там недолго, когда почувствовал удар по спине. — Он пощупал шишку. — Я повернулся, чтобы дать мужчине пройти, но был потрясен, обнаружив, что это сделал такой же джентльмен как вы.

— Как я?

— Да. Одетый в модную одежду и все такое. Я даже не заметил, как он пошевелился, когда он снова ударил меня. — Он указал на кровоточащую рану на затылке. — А потом я потерял сознание.

— Просеивание, — пробормотал Джуд.

— Как он выглядел? — спросил Джордж.

— Как я и сказал. Вроде как вы, но его лицо не было таким идеальным. У него был шрам прямо над его ртом. Длинные волосы были убраны назад. — Джуд и Джордж обменялись понимающими взглядами.

— Лоркен, — сказал Джордж. — Хорошо, нам нужно вернуть тебя домой.

Джуд и Джордж подняли его на ноги и помогли вернуться в экипаж. Джордж встал перед лошадьми и начал тянуть их на себя. А Джуд принялся выталкивать карету из канавы. Хоть и немного перекошенная карета выехала на дорогу.

— Теперь полегче. — Джордж успокоил лошадей, затем вернулся к Барклаю, который стоял в оцепенении, и усадил мужчину на место кучера.

— Джуд, ты поможешь ему добраться домой. Я собираюсь связаться с Джеймсо. Должно быть, именно туда они ее и отвезли.

— Черта с два я позволю тебе пойти туда одному!

Барклай забрался на переднее сиденье экипажа и сказал.

— Я прекрасно справлюсь со своей задачей. Не волнуйтесь.

— Ты уверен? — спросил Джордж, стремясь быстрее просеяться, чтобы найти Кэтрин.

— Мне жаль, лорд Торнтон. Я не хотел вас подводить. Но здесь я точно справлюсь.

Джордж покачал головой.

— Это не твоя вина, Барклай. Ты просто доберись домой в целости и сохранности.

— Конечно, сэр, — ответил он, дернув себя за чуб, прежде чем натянуть поводья. Лошади рванулись вперед, казалось, стремясь вернуться в безопасность своих конюшен.

— Просейся на заднюю часть участка у озера, — сказал Джордж за долю секунды до того, как исчез.

Он переместился к задним воротам дома с приливом энергии, но снаружи никого не было, чтобы заметить это. Ворота, которые окружали собственность, не были настоящим барьером. Скорее это были защитные чары. Но Джордж знал, что они могут просеиваться здесь. Он прошелся вдоль ворот, держа руку раскрытой ладонью вперед, чувствуя силу подопечных.

Джуд появился с оглушительным треском, который разнесся над озером.

— Обязательно так шуметь? — спросил Джордж.

— Я не могу контролировать то, насколько я силен.

У Джорджа не нашлось разумного ответа, он был слишком сосредоточен на своей цели.

— Вот. — Джуд присоединился к нему у ворот и поднял ладонь вверх, туда, где Джордж держал свою.

— Да. Тонкая, как бумага. Озеро ближе всего изгибается с этой стороны.

— Мы должны перейти сейчас, — сказал Джордж, ярость все еще бурлила в его венах.

— Подожди. Смотри. — Джуд указал на карету, которая почти не издавала звука, подкатила к атриуму. Ни один из них не сказал ни слова, когда Дамас вышел, одетый в свое лучшее одеяние. Александр последовал за ним, следуя за Дамасом в атриум.

— Чертов ублюдок. Он снова привел Александра. — Джордж стиснул зубы, желая раздавить череп демона голыми руками. — Мы переходим границу. Она там, внизу, в этой яме с грязью. Я знаю это.

— Нет. Будь терпелив. В тот момент, когда мы взломаем защиту, они обнаружат, что мы здесь. Один из них может отправиться с ней в подземный мир, и мы никогда не вернем ее обратно.

Джуд был прав. Джордж думал своими эмоциями. Ему нужно было сохранять спокойствие, если он хотел вернуть ее в целости и сохранности. Поэтому они скрыли свое присутствие и стали ждать. Время тянулось. Под поверхностью озера заиграла музыка. Джордж смотрел на освещенный купол под озером, страстно желая просеяться туда и забрать Кэтрин из этого места было так сильно, что это начало сводить его с ума. Но если бы он это сделал, то мог бы потерять ее одним неверным шагом.

Терпение. Добродетель, которой он когда-то дорожил. Но теперь, когда дело дошло до нее, до Кэтрин, у него ничего не было. Только отчаянная, цепляющаяся потребность пойти к ней, чего бы это ни стоило. В этом случае ценой может стать потеря ее навсегда. Он сжал кулаки, пытаясь унять свой бешеный нрав, презирая неизвестность, чувствуя себя беспомощным.

Музыка перестала играть. Джуд и Джордж переглянулись и посмотрели на дверь. Ожидая.

— Кто-то идет, — сказал Джордж.

Оттуда вышел Александр, затем Кэтрин, одетая в белое, с мужским пальто на плечах. Дамас стоял у нее за спиной.

Ослепляющая ярость овладела Джорджем. Он просеялся, не раздумывая, приземлившись прямо рядом с ними, и потянулся к Кэтрин. Дамас молниеносно переместился и заблокировал ее, ударив Джорджа кулаком в челюсть.

— Джордж! — закричала она. Александр защищал своего хозяина. Дамас вытащил меч из ниоткуда и протянул его молодому человеку, прошептав ему что-то на ухо. Александр кивнул и приставил меч к сердцу Джорджа, его собственную плоть и кровь использовали в качестве пешки против него.

Дамас притянул Кэтрин в свои объятия и крикнул в ночь:

— Цезарь! Veniat ad me! (прим. лат. Иди ко мне!)

Он исчез, рассыпая искры, после призыва какого-то отродья, названного в честь римского императора. Сердце Джорджа упало, но не из-за угрозы, а из-за того, что Кэтрин утянули туда, где он не мог ее найти.

— Вон там! — проревел Джуд, внезапно появляясь и отбивая клинок Александра со звоном стали.

Дамас стоял на обширной лужайке на вершине холма, Кэтрин рядом с ним, бледная, как платье, которое было на ней. Воздух загрохотал. Молния расколола небо, ударив в землю рядом с Дамасом.

— Просачивается что-то большое, — сказал Джуд.

Трескучий бум, затем оглушительный рев разнесся по ночи, когда титаническое демоническое отродье поднялось выше и приземлилось на лужайку, земля содрогнулась, когда его когти коснулись земли. Два демона выбежали из атриума на шум, в то время как Джуд кружил вокруг Александра. Джуд держал в левой руке второй клинок, готовясь встретить вновь прибывших.

— Я отвлеку их, — сказал Джуд. — Иди и забери ее!

Джордж вытащил «Серебряную Песню» из ножен, думая о смерти, и приблизился к зверю. Кэтрин упала на траву в благоговейном ужасе уставилась на дракона с черной чешуей. Дамас стоял над ней, пока зверь перемещал свое тело между Джорджем и Дамасом. Джорджу пришлось бы сначала убить это существо или рискнуть быть убитым, прежде чем он смог бы вытащить оттуда Кэтрин.

Новый питомец принца был высотой в четыре этажа, с похожими на бритву щитками, обрамляющими его морду. Черная чешуя мерцала в лунном свете, когда облака разошлись, прежде чем снова вздыматься над светящимся шаром. Его пасть широко раскрылась, малиновый раздвоенный язык скользил внутрь и наружу. Белые как лед глаза следили за Джорджем, когда существо топнуло ногой, сотрясая землю. Он зарычал, от вибрации воздух покрылся рябью, когда он бочком двинулся вперед. Лязг стали о сталь позади Джорджа не остановил его. Он стоял на своем, с мечом на боку, глядя на десять тонн смерти. Дамас уже совершал эту ошибку раньше, посылая одного из своих самых больших зверей победить Джорджа. Не было существа, большого или маленького, которое могло бы удержать его от Кэтрин.

Наверху прогрохотал гром. Грозовые тучи заволокли ночное небо — признак войны Фламм. Еще больше демонов вывалилось из атриума вместе с Клайдом, который с таким же успехом мог быть одним из них, потому что в этом человеке не осталось ничего человеческого.

Зверь пронесся по воздуху к Джорджу, но ему было не сравниться с многовековым воином. Все это время Дамас стоял в стороне, держась за Кэтрин, и наблюдал за происходящим.

Клайд неторопливо направился к лужайке, широко раскрытыми от удивления глазами глядя на зверя. Он что-то пробормотал, затем безумно рассмеялся, как будто преисполнился неудержимого ликования при виде дракона, живой сказки, выставленной на всеобщее обозрение для его удовольствия.

Дамас сделал движение рукой.

— Цезарь!

Зверь сделал выпад, вытянув свою длинную шею, открыл челюсти и сомкнул их вокруг тела лорда Блейкли. Кэтрин снова закричала. Зверь покачал головой взад-вперед. Ноги человека свисали из его пасти, прежде чем дракон разорвал Клайда пополам, позволив ногам упасть на землю, и отбросил остальную часть человека в сторону, в виде бесформенных кусков мяса.

Зверь повернулся обратно к Джорджу, эффективно блокируя его от Дамаса и что более важно, от Кэтрин. Он должен был быстро расправиться со зверем и добраться до нее. Когда дракон бросился на него, он просто отлетел, как и части Клайда, но не в другую часть лужайки, а на макушку существа. Высоко подняв меч, сжав рукоять двумя кулаками, он нанес могучий удар, с хрустом вонзив лезвие в череп. Дракон закричал от боли и замотал головой из стороны в сторону. Джордж удержался и вонзил меч глубже, ни разу не потеряв равновесия, продолжая медленно вводить свой клинок все глубже.

Зверь рухнул на землю, перекатываясь на ходу. Джордж прыгнул, но был пойман мордой умирающего дракона, его ноги были прижаты, когда они вместе упали на землю. Он взглянул на женщину, которую любил.

Ее глаза расширились от ужаса, она уже бежала к нему, раскинув руки.

— Джордж!

Ее ноги внезапно оторвались от земли, когда Дамас обхватил ее сзади за талию. Дамас впился взглядом в Джорджа, и только одна темная мысль светилась в его бурном взгляде. Месть. Демон улыбнулся через плечо Кэтрин, когда она пыталась освободиться, протянув одну руку к своей любви.

— Прощай, Истребитель, — сказал Дамас. Охваченный паникой, Джордж замер на секунду дольше положенного. Он просеялся, двигаясь так же быстро, как молния, прорезавшая небо. Но когда он появился там, где они стояли, их уже не было.

Стойкий аромат солнечного света и морского берега наполнил воздух, мучительный остаток ее тепла и красоты, теперь в руках злейшего врага Джорджа, захваченного в его темное логово в подземном мире.

— Джордж!

Джуд был захвачен врасплох. Терзаемый болью и яростью, Джордж ворвался в самую гущу хаоса, широко размахивая мечом, лезвие которого все еще было покрыто кровью Цезаря. Джуд самостоятельно изгнал четырех демонов, но остальные хлынули из здания. Александр был в одной компании с ними.

Ярость гнала Джорджа вперед, как сумасшедшего, рубя и кромсая. Хлынула черная кровь. Раненые демоны упали к его ногам. И он отказался смягчиться, отказался изгнать их, оставив их искалеченными и чудовищными, расчлененными мстительным гневом «Серебряной Песни». Большинство из них бежали, включая Каллибана. Он не хотел стоять на пути перед Истребителем демонов после того, как стал свидетелем его неослабевающей ярости и кровавой бойни, которую он устроил.

— Хватит! — крикнул Джуд, когда Джордж разрубил последнего стоящего демона на неузнаваемые куски. Джуд схватил Джорджа за плечо. — Хватит, дружище.

Джордж стряхнул его руку, тяжело дыша, гнев все еще горел в его венах. Джуд переходил от одной кучи к другой, повторяя заклинание, чтобы отправить их обратно в Ад. Один за другим они сгорали, превращаясь в дым и пепел. Джордж ничего не делал, все еще крепко сжимая «Серебряную Песню», не в силах утолить свою жажду крови и мести, потому что его истинный враг был далеко-далеко. С Кэтрин.

— А что насчет него? — спросила Джуд.

Прислонившись к двери атриума, Александр сидел, зажимая рану в животе. Темно-красная кровь пропитала его жилет.

Джуд шагнула ближе к Джорджу.

— Мне жаль. Он чуть не убил меня. Я только защищался, но он повернулся и…

— Это не твоя вина. Он сам виноват. — Он неторопливо подошел ближе и встал над светловолосым мужчиной, который действительно демонстрировал некоторое генетическое сходство с ним по линии подбородка и профилю. До этого момента он этого не замечал.

Джордж подумывал о том, чтобы позволить своей семейной линии умереть прямо здесь, прямо сейчас, наблюдая, как его жизненная сила утекает через его рану. Но горькая ненависть, которую он чувствовал, съедая его изнутри, была не к этому молодому человеку, чьи глаза уже остекленели от смерти. Она была направлена на того, что сделал его таким. Одной рукой он поднял мужчину. Джуд помог ему с другой стороны.

— В Дартмур, — сказал Джордж.

Они просеялись вместе, приземлившись на твердую землю на широком, пустынном пространстве Дартмура рядом с линией стоячих камней. Холмы раскинулись под серебряным сиянием лунного света — пустынные и безлюдные. Они опустили Александра и уложили его плашмя на спину.

— Уриэль, — сказал Джордж, глядя в ночное небо, едва громче шепота.

В полосе света, с хлещущим треском, белокрылый архангел спустился, наполовину просеиваясь, наполовину летя к земле. Он не носил одежду людей, как часто делал, смешиваясь с населением. Сегодня он был одет в синюю тунику и оловянные доспехи как готовый к бою воин Фламмы Света. Кончики его крыльев отливали золотом, как и его волосы, даже в бледном лунном свете. Его аура силы сияла вокруг него ореолом.

— Кого ты мне привел? — он спросил.

Таков был их обычай. Когда Джордж найдет человека, достойного вступить в ряды Доминус Демонум, он призовет Уриэля на эту одинокую пустошь.

— Его зовут Александр Годфри.

Архангел опустился на колени и положил ладонь на лоб умирающего.

— Твоя кровь течет по его венам. — Аура силы Уриэля заполнила пространство, где они стояли. — Один из твоих родственников?

— Да.

— Он попал под чары высшего демона. Я чувствую ауру темной силы. Не сущность, а влияние.

— Дамас, — голос Джорджа дрожал от ярости. Простое произнесение его имени чуть не отправило его за грань. Он едва мог дышать.

Уриэль изучал Джорджа ясным, пристальным взглядом.

— На этот раз Дамас ранил тебя в самое сердце. Но я чувствую, что это не из-за твоего потомка, лежащего передо мной.

Застывший и неподвижный, Джордж не мог говорить, глубоко вздохнув, он уставился на продуваемую всеми ветрами пустошь, которая отражала пустоту, которую он чувствовал внутри.

— Дамас забрал у Джорджа… — начал Джуд и сделал паузу, чтобы прочистить горло. — Подругу. Кэтрин была похищена Дамасом сегодня вечером.

— Я понимаю. — Выражение лица Уриэля оставалось спокойным, ни разу не дрогнувшим. — Мы можем справиться только с одной трагедией за раз. Достоин ли этот человек второго шанса, чтобы понести епитимью как Доминус Демонум? Или ты хотел, чтобы я спас его исключительно потому, что он твоей крови?

Джордж по-прежнему отказывался отвечать. Он чувствовал себя так, словно рана Александра передалась ему, боль распространялась, как смертельное повреждение, кровоточащее изнутри.

Джуд шагнула вперед.

— Этот человек, Александр Годфри, сражался на стороне Тьмы сегодня ночью, защищая Дамаса, пытаясь убить от имени принца демонов. Я бы сказал, что переход на сторону Дамаса — это достаточный смертный грех. И все же в этом человеке есть что-то хорошее. Он не исполнен злобы, как люди, которые полностью пали. Он был введен в заблуждение, следуя воле злого, обладающего высшей силой.

— Да. Я чувствую тьму внутри. Но я также чувствую свет. — Уриэль поднял голову потерявшего сознание мужчины с земли, положив руку ему на грудь. — Его травма, безусловно, убьет его достаточно скоро. Давайте посмотрим, хочет ли он получить второй шанс.

Вспышка света вырвалась из руки Уриэля, заставив Александра проснуться. Он закашлялся, когда его глаза распахнулись. Дико уставившись на склонившегося над ним ангела, он нахмурил брови.

— Я… Я… мертв?

— Нет, — сказал Уриэль. — Но ты очень близок к смерти. Если ты умрешь в этот момент, ты проведешь вечность в аду за свои земные преступления.

Взгляд Александра расширился еще больше, его юное лицо наполнилось страхом.

— Я не хочу умирать.

— Я могу спасти тебя, — сказал Уриэль. — Но если я это сделаю, ты больше не будешь человеком. Ты проживешь свои дни как сила добра, борясь со злом, которое развратило твою собственную душу. Отправляя их обратно в ад.

На лице Александра застыло озадаченное выражение, которое затем исказилось от боли, когда он схватился за рану на животе, его руки уже были измазаны алым.

— Я не хочу умирать, — повторил он.

— Это не ответ. Если я дам тебе эту силу снова жить, жить долго, ты должен посвятить свою жизнь силе Света.

Он кивнул, его пепельное лицо было мрачным, но решительным.

— Я согласен.

— Очень хорошо.

Опустив голову обратно, Уриэль разорвал рубашку мужчины. Джордж был свидетелем этого много раз. Он знал, что архангелу нужно было положить руки на голую кожу, чтобы излить свою собственную силу в любого человека, которого он превратил в одного из них.

Прижимая одну руку высоко к груди Александра, а другую к кровавой ране, Уриэль начал нараспев произносить слова сотворения.

— Ignis caeli venite ad me (прим. лат. Огонь небесный приди ко мне).

Раскаленный добела свет наполнил Уриэля до самых кончиков его крыльев, сияя, как звезда, слишком яркая для человеческих глаз. Свет переместился, заливая тело Александра, начиная с груди и проходя через все его тело.

— Lux autem in tenebris (прим. Свет в темноте освети его).

Неземное пламя лизнуло ночной воздух, сжигая старое, обновляя его дух небесным огнем. Александр вскрикнул от боли, выгибая спину, когда сверхъестественный ожог очистил его тело начисто. Смертельная рана на его животе закрылась, запечатавшись не более чем тонким шрамом, идущим сбоку, там, где меч Джуда вспорол его.

Уриэль наконец убрал руки с тела охотника. На данный момент он был одним из них, пополнив ряды охотников на демонов.

Новый охотник тяжело дышал, все еще находясь в шоке, но уже не так потрясенный, на его лице появилось выражение облегчения, как будто он очнулся от долгого кошмара.

— Лежи спокойно, — сказал Уриэль, наклоняясь над Александром.

Широко раскрыв глаза, мужчина оставался неподвижным, когда Уриэль прижался губами к губам Александра, ощутимая энергия закружилась в воздухе, когда поцелуем он передал ему силу просеивать. Когда Уриэль оторвал свой рот от губ Александра, он снова опустился на корточки, усталость захлестнула его, как это всегда бывало, когда он создавал охотников. Он встал, его собственная грудь вздымалась от напряжения. Глаза Александра закрылись, когда он погрузился в глубокий сон созидания.

— Джуд, отведи его к отцу Эбни. Как вы знаете, ему понадобится день или больше, чтобы прийти в себя.

Джуд сразу же повиновался, подняв Александра на руки.

— Джордж, я вернусь в Торнтон в течение часа, чтобы мы могли обсудить… есть ли она у Дамаса где-нибудь здесь, на земле.

Джордж кивнул, по-прежнему молча.

С оглушительным треском Джуд исчез, прижимая Александра к груди. Призрачный свет все еще мерцал вокруг Уриэля, остаток творения.

— Джуду не нужно было говорить мне. Я знаю, что эта леди, Кэтрин, больше, чем друг. Горе, изливающееся из твоей души, удушает.

Джордж никогда не спрашивал, как Уриэль может чувствовать эмоции других. Возможно, это был дар архангела. Он не знал. Он никогда раньше не совал нос в чужие дела. Но он был рад, что ему не нужно больше ничего объяснять.

— Тогда ты знаешь, — сказал Джордж, — что я должен сделать все, что в моих силах, чтобы вернуть ее. Дамас… развратит ее. — Образы того, как он развратил бы ее, пронеслись в его сознании, пронзая свежей болью прямо в сердце.

— Да, — согласился Уриэль. — Он так и сделает.

— Я должен идти. — Джордж приготовился вернуться в Торнтон, чтобы разработать стратегию их поиска.

— Джордж, ты не только мой командир. Ты мой верный друг. Ты должен учитывать возможность того, что она может не вернуться.

Джордж пристально посмотрел прямо на архангела, который спас ему жизнь и который стал братом по оружию.

— Я не могу рассматривать такую возможность. Хотя ты сделал меня Фламмой Света, Уриэль, мое сердце все еще человеческое. Я никогда не оправлюсь, если не смогу вернуть ее.

Указывать на то, что у Уриэля было сердце ангела, а не человека, возможно, было жестоко, поскольку это было разделение между видами. Ангелы были созданы для власти и могуществ, щит непобедимости защищал их от слабости, от которой страдали люди. Люди были созданы для любви и красоты; их уязвимость была тем, что заставляло их чувствовать себя на самом глубоком уровне и что также могло подавить их волю к жизни.

Внешне невозмутимый, Уриэль слегка распахнул свои белые крылья с золотыми наконечниками, готовясь улететь, его чистый взгляд был тверд, выражение лица спокойным.

— Хоть я и не люблю так, как ты, но я могу понять глубину твоего отчаяния.

Острый укол сожаления пронзил Джорджа за то, что он сказал. Именно горечь и горе заставили его наброситься на архангела, своего друга. Он знал, что Уриэль способен на великое сострадание, поскольку это было его решение создать армию охотников на земле, в то время как остальные небесные воинства оставались в стороне, готовясь к Великой войне. Когда бы это ни случилось.

— Мне жаль…

— В этом нет необходимости, — сказал Уриэль прерывая его. — И нет на это времени. У меня есть собственное дело, а потом я помогу тебе и Джуду в поисках. Встретимся в Торнтоне.

Он оторвался и растворился в эфире. Джордж проследил за ним взглядом, устремленным в небо. Он уставился на полотно из звезд, мерцающих в темном космосе, на луну, сияющую так ярко, как будто в мире все было в порядке. Он мельком представил себе Кэтрин, тянущуюся к нему, выкрикивающую его имя, когда Дамас схватил ее сзади и унес прочь, как Аид унес Персефону в подземный мир. В отличие от мифологии, на Олимпе не было союза богов, который помог бы ему вернуть ее. И Дамас был не так великодушен, как Аид, чтобы вернуть ее на полгода.

Джордж обещал защитить ее. И он потерпел неудачу. Не было слов, чтобы описать глубину его отчаяния. Как темный колодец, это тянуло его вниз, затягивая все глубже. Если бы он остался там, то наверняка утонул бы.

Но он не мог сдаться. Кэтрин нуждалась в нем.

Глава 22

Джордж

Сокрушительная боль в груди Джорджа угрожала превратить его в калеку, когда он стоял на лондонской пристани на закате следующего дня. Его душевная боль была такой сильной, что нервы трепетали от предвкушения от необходимости действовать, даже после целого дня поисков по всему миру. Было обыскано каждое логово Дамаса, от Европы до Азии и его владений в дальних уголках Вест-Индии. Никаких следов.

Зазвонила колокольня. Он оглянулся через плечо на Биг-Бен, отбивающий час, как похоронный звон. Шесть раз. Здешняя тишина, журчание воды, розово-оранжевый свет на исходе дня казались ему занавесом, закрывающим его жизнь. Он хотел бы, чтобы это было так. Тогда ему не пришлось бы сталкиваться со своей непростительной неудачей, которая произошла по его вине с Кэтрин.

Он должен принять тот факт, что ее действительно забрали в подземный мир. Вне его досягаемости.

Джуд шагнул вперед, его жилет был запылен после дневного путешествия рядом со своим другом.

— Она потерялась, Джордж. Лучше всего отпустить ее. Забыть.

Уриэль, излучающий силу, несмотря на собственную усталость от событий с Александром прошлой ночью и долгого дня путешествия, выступил вперед. Он тихо усмехнулся, его трость с серебряным набалдашником постукивала по деревянному пирсу, когда он присоединился к ним. Сменив свое воинское облачение на полный вечерний наряд, он выглядел как аристократический джентльмен, собирающийся отправиться на ночную лондонскую сцену. Солнце сверкало у него за спиной, отбрасывая его силуэт чистым золотом.

— Что смешного? — спросил Джуд серьезным тоном.

— Ты. — Уриэль указал на него своей тростью. — Ты посоветовал ему отпустить и забыть ее.

Джуд пожал плечами.

— Но теперь она потеряна для нас. Нет никакого способа вернуть ее обратно.

— Он скорее вырезал бы свое собственное сердце, — сказал архангел, выходя навстречу солнечному свету, его затененное лицо ясно сияло. Хотя он наложил иллюзию, чтобы скрыть свои крылья, Джордж все еще мог видеть их очертания, мерцающие в угасающем свете. От него исходила удивительная сила, хотя Джордж знал, что она уменьшилась из-за его дневной работы

— И почему это кажется тебе таким смешным? — выражение лица Джуда потемнело, плечи напряглись, поза напряженная.

— Потому что, мой друг, однажды ты добровольно погрузишься во тьму ради женщины. — Глаза ангела мерцали неестественным зеленым, храня невыразимые тайны. — Без раздумий, без забот ты прыгнешь в объятия смерти и отдашь ей свою душу. Поскольку ты будешь считать, что ее жизнь стоит больше, чем твоя, и ты не позволишь ей потеряться. Ты никогда просто «не отпустишь ее».

Джуд побледнел от предчувствия архангела, увидев в нем правду, которой она должна была стать. Он тяжело сглотнул, вызывающе вздернув подбородок с ямочкой. Джордж задавался вопросом, когда эта женщина появится в жизни Джуда, и будет ли боль от разлуки с ней терзать Джуда так же глубоко, как открывающаяся пропасть в его собственной груди, расширяющаяся с каждой секундой этого нескончаемого дня.

Уриэль перевел взгляд на Джорджа.

— Что ты скажешь? Мы ее отпустим?

Волна новой боли разлилась в его груди.

— Никогда.

Охотник и архангел на мгновение замолчали, понимая, что не смогут убедить его ни в чем другом, кроме как найти ее, спасти ее. Не важно, чего это будет стоить. Джуд заговорил первым.

— У нас нет никакого способа проникнуть в его логово.

Уриэль наклонил голову в сторону города.

— Возможно, так оно и есть, но в каждой крепости принца демонов есть зеркальный портал.

— Это ничего не решает, — сказал Джуд. — Фламма Света не может войти в дом принца демонов в подземном мире.

— Единственная причина в том, что обереги слишком сильны, — сказал Уриэль. — Мы не можем войти в логово Дамаса, но если бы мы могли найти одного из его братьев…

— Что? Ты думаешь, один из принцев планирует пригласить нас в подземный мир, в свой дом? Проходите, джентльмены. Я знаю, что ты заточил сотни демонов в Аду, но это не проблема. Выпей виски. — Джуд издал издевательский смешок. — Это не более чем больная фантазия.

Луч надежды пронзил Джорджу сердце.

— Подожди. Я понимаю, что он имеет в виду. Рычаг. Демоны любят торговаться. Нам нужно что-то использовать, и мы могли бы войти.

Джуд почесал подбородок, двухдневная щетина придавала ему вид скорее хулигана, чем джентльмена.

— Деньги и золото их не заинтересуют. Что тогда?

— Нам нужно захватить одного из принцев демонов, — спокойно сказал Джордж. — Использовать его как рычаг давления. Для обмена… — Джордж даже не мог произнести ее имя вслух. Слишком больно. Но все трое присутствующих знали, кого он намеревался обменять.

Джуд усмехнулся.

— Братская любовь? Они мало заботятся друг о друге. Боюсь, что так дело не пойдет, друг мой.

— Я думаю, что так и будет. — Уриэль подался вперед, постукивая себя по подбородку в уникальной человеческой манере. Он был единственным известным Джорджу архангелом, который посвящал хоть какое-то время спасению людей, не говоря уже о том, чтобы общаться с ними и подражать их особенностям и образу жизни. — Ты думаешь о пророчестве, не так ли, Джордж?

Он кивнул.

— Хотя у нас есть только половина пророчества, что мы знаем, так это то, что два принца демонов играют большую роль. Но никто из них не знает, к какому из них относится пророчество. Они защищают друг друга не из-за какой-либо братской привязанности, а для того, чтобы защитить исход пророчества. У Фламмы Тьмы столько же шансов удержать бразды правления, сколько и у Светлых, когда начнется Великая Война.

Они довольно долго не говорили о Великой войне между небесным и демоническим воинством, войне, которая будет вестись за господство над землей. Правда заключалась в том, что никто из них не жаждал наступления этого дня. Но, тем не менее, это произойдет Половина пророчества была утеряна или украдена кем-то из преступного мира. Они все еще знали достаточно, чтобы понять, что все семь принцев должны были быть живы, чтобы пророчество сбылось.

— Джордж прав.

— Отлично, — сказала Джуд, закатив глаза.

— И где ты планируешь найти принца демонов? Каллибан ушел глубоко в подполье. Мы могли бы попробовать Владека, но его владения в России неприступны. Поверь мне, я пытался попасть внутрь.

Джордж шагнул вперед, внезапно взволнованный.

— Бамал.

— Бамал. Я не видел его со времен Крестовых походов, — сказал Уриэль.

— Но он где-то на поверхности, или, по крайней мере, я в это верю. В Новом Мире случились неприятности. Мой новый охотник, Дориан, видел признаки демонической активности вокруг города Новый Орлеан.

Джуд потер свою бороду.

— Новый Орлеан? Это место выгребная яма. Азартные игры, пьянство, распутство и так далее.

— Именно так демоны предпочитают проводить свое время. Новая территория — это блестящая игрушка, идеальная приманка, чтобы выманить принца демонов на поверхность. — Джордж не мог сдержать волнения, прорвавшегося в его голос. Бамал был в Новом Орлеане. Он был уверен в этом.

— Поймать принца демонов — это самое трудное, что можно сделать, — сказал Джуд. — Ты поможешь, Уриэль?

— Конечно. — Он не колебался, кивая в знак согласия. — Но сначала я должен отдохнуть. После создания Александра мне нужен, по крайней мере, день.

Джордж почувствовал укол сожаления о своем потомке Александре Годфри. Все, чего он хотел, приехав в Лондон, это спасти молодого человека из лап Дамаса. Из-за своего вспыльчивого характера Джордж рисковал жизнью Кэтрин так же, как и Александра. Порывистость украла у него любовь и превратила его последнего оставшегося родственника в охотника. Дамас победил. Род Джорджа Дракониса был прерван навсегда. У Александра не было бы собственной семьи, которую он мог бы любить, лелеять и присматривать за ней, когда состарится.

Он не мог сейчас зацикливаться на этом. Что было сделано, то было сделано.

— Тогда ладно, — сказал Джордж. — Мы встречаемся в Торнтоне на рассвете.

Натянуто кивнув, Джордж отошел, не в силах даже взглянуть на великолепный день, сияющий над миром. Он должен был сбежать.

Оказавшись в своей спальне, он запер ее и направился прямо к графину с бренди на буфете. Ему нужно было заглушить чувство беспомощности, ползущее по его животу, как ядовитая змея. Он опрокинул стакан, наслаждаясь жжением в горле.

Дамас исказил бы разум Кэтрин, а затем использовал бы ее тело. Часто. Он залпом осушил второй стакан. Третий. Боль не ослабевала. Он был ответственен за это. Дамас привязался к ней с того момента, как Джордж вывел Кэтрин на танцпол на балу у Уэзерсби. Как он мог быть таким глупым? Позволить ей попасть в руки самого хитрого, самого лживого из них всех? Ярость пронзила его тело изнутри.

Он развернулся на каблуках и запустил стаканом в камин, разбив его на тысячу осколков. Осколки рассыпались по полу, притягивая его взгляд вниз. Что-то лежало на ковре в изножье кровати. Он опустился на одно колено и поднял его. Белая лента для волос. Та самая, которую он вытащил из косы Кэтрин перед тем, как любил ее до глубокой ночи. Он хотел увидеть ее золотые волосы во всей их красе. Так он и сделал. Он прижал ленту ко рту, вдыхая ее медово-цветочный аромат. Рухнув на оба колена, он сжал в руке маленькую шелковистую ткань. И заплакал.

Глава 23

Кэтрин

Падаю, падаю, падаю. Унесенная в объятиях Дамаса, Кэтрин уносилась все дальше и дальше от мира, который она знала, от Джорджа — ее друга и защитника, ее любви. Серые очертания расплывались мимо них в Пустоте. Туфли, которые были у нее на ногах, где-то потерялись. Тьма поглотила ее, когда она падала все глубже и глубже в пропасть, из которой, как она боялась, никогда больше не поднимется. Если бы она это сделала, то уже никогда не была бы прежней. Она не была дурой. Дамас ненавидел Джорджа. И он хотел ее. Она знала, что это значит. Но куда он ее везет?

Наконец они приземлились на твердую землю с оглушительным треском в ночное небо. Стоп. Но неба там не было. Не было ни звезд, ни луны, только бесконечный полог черноты, такой же глубокий и мрачный, как чудовищный кошмар. Впереди во мраке виднелось здание. А неестественная дымка темно-фиолетового цвета освещала грозную крепость.

Дамас прошептал позади нее, все еще держа ее за талию.

— Ваш новый дом, миледи.

За высокими коваными железными воротами из тумана цвета индиго поднимался замок, его похожие на ножи шпили вонзались в бездну. Высокие стрельчатые окна светились белым светом. Она не могла себе представить, какие существа там жили. Дамас взял ее за руку и попытался потащить по темной тропинке. Застыв от ужаса и шока, она не сдвинулась с места.

— Ты можешь либо пойти со мной, либо остаться здесь. — Его голос оставался мягким и спокойным, но нотка обещания, что он действительно оставит ее здесь на произвол судьбы, вызвала новую панику.

Она обернулась, чтобы посмотреть назад. Огромный лес безжизненных деревьев простирался вдаль, пока она не перестала что-либо видеть. Пары красных глаз моргали в тех лесах. Она чувствовала взгляды отвратительных существ, наблюдавших за ними. Он снова потянул ее за руку. На этот раз она пошла. Земля под ее босыми ногами была твердой и холодной. Она споткнулась о выступающий камень, когда они добрались до ворот.

— О, моя леди. Я приношу свои извинения. — Он посмотрел вниз на ее ноги, прежде чем подхватить ее на руки, прижимая к себе. — Я не знал, что вы потеряли свои ботинки, когда спускался вниз. — Он действительно улыбнулся ей. Она задавалась вопросом, не сошел ли он с ума. Как мог злодей улыбаться своему пленнику?

Она ничего не сказала, пытаясь рассуждать сквозь свой страх, что это было реально и осязаемо, пытаясь сохранить голову в этом потустороннем месте. Когда они приблизились к дверям замка, Кэтрин обнаружила то, чего никак не ожидала. Арочные двери с замысловатой резьбой и витражи, изображающие… ангелов, великолепных в полете, были прекрасны. Издалека это место казалось зловещей и неприступной крепостью с толстыми стенами и высокими зубцами. Вблизи это было настоящее произведение искусства. Ей стало интересно, как это могло бы выглядеть при дневном свете. Взгляд вверх сказал ей, что дневной свет никогда не достигал этого места.

— Где мы? — прошептала она.

— Мой дом. Теперь твой дом.

Он был принцем демонов. Было только одно место, которое он мог бы по-настоящему назвать домом.

— Мы в Аду? — спросила она дрожащим голосом.

— Я понимаю, что этот термин может вселить в вас страх, как и в большинстве богобоязненных людей. Однако для меня это никогда не было таковым. Здесь ты будешь моей королевой, которой поклоняются и обожают.

— Кем? И кто будет это делать, другие демоны и звери подземного мира? — Она не смогла сдержать презрения в своем голосе.

Он крепче прижал ее к груди, привлекая ее взгляд к своему лицу, оно было настолько бледным, что даже в темноте это было видно.

— Мной, миледи.

Его ясные сине-зеленые глаза на идеально красивом лице были насмешкой над тем, кем он был. Кем она его считала. Ее пульс забился быстрее.

— Не называй меня так. Я не твоя леди.

Его взгляд упал на ее губы, задержался, затем снова поднялся вверх. Его рот изогнулся, как будто он хотел что-то сказать. Он этого не сделал, но пошел дальше. Дверь открылась, когда они подошли ближе.

Слуга, похожий на человека, но не совсем, закрыл за ними дверь и плотно запер ее, когда они вошли.

Неземной слуга был одет в ливрею дворецкого, но его лицо было бледно-серого цвета, кожа обвисла, глазницы ввалились, взгляд светился неестественным желтым. Если это существо когда-то и было человеком, то уже очень давно им не было.

— Бенджамин, моей леди требуется горячая ванна. Ты проследишь, чтобы Лори немедленно нарисовала ее в моей спальне?

Бенджамин поклонился, повернулся к стене и буквально вошел в нее, растворившись в сером камне. Кэтрин уставилась на то место, где демоническое существо с очень человеческим именем исчезло за сплошной стеной.

— Отпусти меня. — Кэтрин билась в его объятиях, пока он не опустил ее на землю. Она отступила на несколько шагов. — Я не собираюсь принимать ванну в твоей спальне. Ты с ума сошел? Ты думаешь, я отдамся тебе так просто?

Он засунул руки в карманы.

— Не волнуйся. Я дам тебе уединение, в котором ты нуждаешься. — Он шагнул ближе, его прекрасное греческое лицо было спокойным и безмятежным. — Но ты отдашь себя мне. Так просто.

— Никогда.

Он рассмеялся.

— Никогда — это очень долго. Хорошо, что у нас есть вечность, чтобы переждать это. Я терпеливый человек.

— Ты вообще не человек и уж тем более не мужчина.

Он напрягся, выражение его лица на мгновение стало жестче.

— Ты должна кое-что понять, милая Кэтрин.

Она вздернула подбородок выше, отказываясь отступать.

— Теперь ты в моих владениях. Спасения нет. Я только хочу заботиться о тебе. Любить тебя. Чем скорее ты примешь свою судьбу, тем скорее мы сможем наслаждаться обществом друг друга.

— Любить меня? — спросила она с презрением. — Откуда ты вообще можешь знать значение этого слова? Ты похитил меня против моей воли!

Он подошел ближе и поднял руку, проведя пальцем по ее щеке и вдоль подбородка, прежде чем отпустить руку.

— Да. Я забрал тебя у человека, который тебя не заслуживал. Чтобы дать тебе больше, чем он когда-либо мог.

— Он лучший человек, чем ты.

— Я полагаю, ты говоришь не о своем муже, по которому, как я вижу, ты не проливаешь слез.

— Я не любила своего мужа, но то, что вы сделали с ним, было… варварством.

— Даже после того, как он продал тебя тому, кто больше заплатил? Я бы сказал, что он заслужил варварский конец.

Она проглотила комок в горле, вспомнив панику, охватившую ее, когда она стояла в той комнате. Потом пришел Дамас. Но даже в этом случае он не был ее рыцарем в сияющих доспехах. Был только один мужчина, который занимал такое особое место в ее сердце. Только один мужчина, который когда-либо сделал бы это.

— Это Джордж, о котором я говорю. Ты ненавидишь его, потому что он лучше тебя. Во всех отношениях.

— Это он? Тогда почему он не смог защитить тебя? Почему ты сейчас стоишь здесь со мной, а не с ним? Если он лучше меня.

Слезы защипали ей глаза. Она была уверена, что Джордж спасет ее. Он этого не сделал. Слеза скатилась по ее щеке.

— Он придет за мной, — прошептала она.

Дамас печально улыбнулся.

— Вот тут ты ошибаешься, миледи. Он не придет за тобой. Он никогда не придет за тобой. Теперь ты моя, так что тебе лучше привыкнуть к этой мысли.

Его шаги эхом отдавались по белому мраморному полу, когда он направился к величественной лестнице, устланной ковром с сапфирово-золотыми переплетающимися узорами, уходящей спиралью вверх, в тень. Люстра из кованого железа, расположенная в центре фойе, излучала странный серебристо-белый свет свечей, создавая мечтательную ауру. Справа висела картина маслом размером со стену, выше нее и, возможно, тридцати футов в длину, изображавшая яркую сцену падения прекрасных ангелов с небес, кувыркающихся с небесных облаков в темную бездну. Один из ангелов отразил мужчину, принца демонов, стоящего у подножия лестницы и подзывающего ее ближе.

— Пойдем, Кэтрин. Сейчас нет другого выхода, кроме как сдаться. Или смерть.

Отказывать ему было бесполезно. Она знала это, хотя ее мятежное сердце отрицало правдивость его слов. Наконец она последовала за ним, зная, что должна сама найти выход… если таковой вообще существовал.

Глава 24

Кэтрин

Существо, которое он назвал Лори, было миниатюрной молодой женщиной, хотя и не настолько настоящей, одетой в ливрею горничной. Ее жесткие каштановые волосы были заколоты на макушке, а поверх беспорядка сидела белая шапочка. Бледно-серая, с бумажной кожей, с суровым мышиным лицом, она смотрела парой желтых глаз, похожих на те, что звались Бенджамином. Но Лори на самом деле смотрела на Кэтрин с жалостью, даже с пониманием, хотя она никогда ничего не говорила.

— Лори, — прошептала Кэтрин, вылезая из ванны и кутаясь в халат. — Он плохо общается с тобой?

Демоническая служанка покачала головой и указала на белую ширму для переодевания. Серебряное блюдо с деликатесами стояло на столе нетронутым: жареная баранина, сладости, пирожные с кремом. Кэтрин отказалась все это есть. Она даже пыталась отказаться от ванны, когда Дамас привел ее в эту просторную комнату с огромной кроватью и изумрудным бархатным покрывалом. Соблазнительные атрибуты комнаты побуждали ее бежать. Он предоставил ей выбор: добровольно подчиниться или он поможет с ванной. Когда она перестала сопротивляться и шагнула к оловянной ванне, он вышел из комнаты.

Спальня была огромной: высокие потолки с тремя свисающими люстрами, которые излучали тот же странный призрачный свет. В одном углу располагалась небольшая библиотека, где стояли книги от пола до потолка, мягкий плюшевый ковер и красный бархатный диван под углом к камину. Декаданс и роскошь окутывали комнату, и все это приводило ее в ужас.

Кэтрин нырнула за ширму. Она не знала, что Лори сделала с этим ужасным белым платьем, и ей было все равно. Она надеялась, что она сожгла его. Кэтрин нашла два платья, висевших на стене за ширмой, а также новую шелковую сорочку и высококачественный корсет с тонкой подкладкой. Тот факт, что все они оказались ее размера, был еще более тревожным. Как долго Дамас планировал ее поимку?

Она скользнула в сорочку и испуганно подпрыгнула, обнаружив Лори, стоящую позади нее. Она указала на корсет. Кэтрин думала, что она слишком застенчива, чтобы говорить. Она не была глухой, потому что понимала все, что говорила Кэтрин.

— Да. Я понимаю.

Лори сыграла роль камеристки, затянув шнуровку и туго затянув ее. Кэтрин размышляла о Мэгги, надеясь, что Джордж позаботится о ней. Новая волна печали захлестнула ее, когда она тоже подумала о Джейн. Что бы они подумали, что произошло? Увидит ли она их когда-нибудь снова? Она помнила, как обнимала Джейн на прощание со слезами радости на глазах, потому что она вступала в жизнь, которая была ей предназначена, жизнь, полную любви и приключений с Джорджем. Слезы грозили вернуться. Она сдерживала их, отказываясь смириться с поражением.

Ее новая горничная закончила и нырнула обратно в комнату. Кэтрин уставилась на два своих варианта. Одно было темно-бордового цвета с эффектной линией талии и объемной юбкой. Вторым было более простое платье бледно-зеленого цвета, сшитое из мягкого, мерцающего материала, мягче любого шелка, который она когда-либо видела. Шов на пуговицах был сбоку. Она предпочла самый простой вариант. Закончив одеваться и надев пару мягких туфель, она вышла из-за ширмы, опасаясь, что Дамас будет ждать ее. Но его там не было, как и Лори. Она была одна.

Сегодня казалось, что фортуна, ей благоволила и дала шанс на побег.

Она подкралась к двенадцатифутовой двери и открыла ее. В этом месте все казалось слишком большим, как будто принц был слишком велик для этого пространства. Никто не задерживался в зале, который был освещен необычным серебристым светом камина в канделябрах, напоминая ей, что она больше не жила в своем собственном мире. Часть ее разума говорила ей, что бежать бесполезно. Другая часть — та, что тосковала по дому, по Джорджу и безопасности его объятий, не могла ничего сделать, кроме как искать выход.

Пробираясь вдоль стены, она миновала несколько закрытых дверей, пока не подошла к открытому входу на площадку с каменными ступенями, спиралью поднимающимися вверх и вниз. Она спустилась по лестнице, надеясь, что они выведут наружу. Залы оставались пустыми, что придавало ей смелости двигаться дальше.

Лестница заканчивалась у двери, толстой и тяжелой. Она изо всех сил потянула за щеколду и медленно открыла дверь. Порывистый ветер ворвался внутрь. За ним не было ничего, кроме покрытого смогом утеса и темноты. Холодный туман просачивался сквозь ее кожу, пробирая до костей.

Взяв фонарик, она выбралась наружу и оказалась на узком карнизе, обрывающемся в непроницаемую черноту внизу. Она услышала голоса на лестнице позади себя. Паника охватила ее, заставляя двигаться. Когда она повернула налево, то увидела еще более узкую тропинку вдоль утеса, ведущую неизвестно куда. Ей было все равно. Это уводило от ее похитителя. Она должна была уйти от него. Повернувшись спиной к утесу, с факелом в левой руке, она двигалась по склону горы. Какие бы голоса она ни слышала, они затихли. Ее сердце учащенно билось с каждым шагом прочь от его темного замка, наполненного чувственным окружением и соблазнами. Она не хотела участвовать в пиршестве греха Дамаса.

Налетел ветер, теребя ее юбку и трепля волосы, которые полностью рассыпались по плечам после ночных событий. Затем она услышала фырканье снизу и продолжительное хлопанье больших крыльев. Застыв на месте, вцепившись одной рукой в холодную поверхность скалы, она подняла факел. На ветру появилось звериное лицо, голова черного дракона была на одном уровне с ее головой, льдисто-голубые глаза сузились, когда он зашипел, острые клыки торчали из широкой пасти. Она закричала и выронила факел, который упал в темноту внизу.

— Этого не может быть, — пробормотала она. — Это не по-настоящему.

Но это было так. Она больше не могла видеть, а только слышала существо, парящее в воздухе, фыркающее, его горячее дыхание касалось ее кожи. Как только она начала красться вдоль скалы, что-то крепко схватило ее за талию. Она коснулась пальцами острых когтей и чешуйчатой кожи за секунду до того, как ее сорвало с края в небытие.

— Нет! — закричала она, но это было бесполезно.

Существо подняло ее в воздух. Далеко внизу жуткая дымка света, окутывающая логово Дамаса, стала темно-синей, очерчивая стену, окружающую крепость, и мертвый лес за ней. Зверь отнес ее обратно на выступ скалы, где в ожидании стоял Дамас, и бесцеремонно бросил Кэтрин к его ногам. Ее бедро сильно ударилось. Ее ладони шлепнули по холодному камню.

Дракон вцепился в скалу на краю, его могучее дыхание вырывалось белыми порывами. Камень осыпался с края, где вонзились его когти. Кэтрин могла только смотреть в ужасе, дрожа, обхватив одной рукой талию, где эти когти вцепились в нее, хотя и не прокололи кожу.

— Хорошая девочка, Порция. — Дамас погладил зверя по морде. Существо закрыло глаза под пристальным вниманием своего хозяина, рыча от удовольствия, а затем внезапно взлетело. Взмах ее крыльев развевал волосы и платье Кэтрин, обнажая ее бледные ноги. Затем дракон снова исчез во тьме.

Кэтрин ожидала ярости от своего похитителя. Он просто присел перед ней на корточки, внимательно посмотрел ей в лицо и заправил выбившуюся прядь волос за ухо. Она была слишком напугана, чтобы даже вздрогнуть. Он улыбнулся, внешне невозмутимый, как будто ожидал такого поведения. Не говоря ни слова, он осторожно поднял ее на руки и направился обратно в свою крепость, вверх по лестнице в спальню.

— Отпусти меня, — взмолилась она. — Я умру здесь.

— Нет. Ты не умрешь здесь. Твоя смертность стоит на месте, пока ты в моих владениях. По сути, теперь ты будешь жить вечно.

Его легкомысленный ответ ошеломил ее и заставил замолчать. Он двигался по длинному коридору так же легко, как только что объявил, что она теперь бессмертна.

— Ты это серьезно?

— Конечно. Вот почему я хотел привести тебя к себе домой. На земле твоя жизнь была бы слишком короткой, мгновение во времени, твоя красота увяла бы слишком быстро. Здесь, — он остановился перед своей спальней, глядя вниз нежным взглядом, — ты можешь быть моей королевой вечно.

Кэтрин никогда не падала в обморок, но от этого нового откровения у нее закружилась голова. Он не отнес ее на кровать, как она боялась, а положил на ковер в углу рядом с бархатным диваном.

Он опустился на колени и произнес странные слова на языке, которого она никогда не слышала, держа ладонь в футе над полом.

Черный туман поднялся с ковра, обвился вокруг его запястья, затем вытянулся в линию, затвердев в черный железный кол. Он продолжал петь. Еще больше черного дыма вырвалось из его ладони, обвивая железный кол и образуя зигзагообразную форму цепи с круглой манжетой на конце. Кэтрин в шоке уставилась на него, не понимая назначения этой демонической магии, пока он не защелкнул наручник на ее запястье и не встал над ней.

— Ты приковываешь меня здесь? — спросила она, гремя цепью и туго натягивая ее. — Как животное!

— Это для твоей же безопасности, миледи. Опасность лежит снаружи, за моими границами.

— Перестань называть меня так! — истерично взвизгнула она, и теперь слезы лились рекой. — Я не твоя леди. Я не твоя! — Она икнула от рыдания. — Джордж придет за мной. Он так и сделает.

Прекрасный принц демонов присел на корточки, выражение его лица было таким же терпеливым и спокойным, как всегда.

— Он никогда не придет за тобой. Как только ты осознаешь и примешь эту истину, ты сдашься мне. И я сниму цепи.

С этими словами он встал и снова оставил ее одну.

Она рухнула на пол, позвякивая цепью, и плакала горькими, горячими слезами, пока усталость и сон не овладели ею.

Глава 25

Кэтрин

Время шло. Она не могла быть уверена сколько она уже здесь находится. Дни? Недели? Несмотря, на то что у нее в комнате было узкое окно, которое было скрыто за тяжелыми золотыми шторами, свет от них почти не менялся. Не было солнца, которое могло бы взойти и осветить этот преисподней мир. Единственный сверхъестественный свет окрашивал бескрайние леса в цвет фуксии, затем в фиолетовый, а затем в самый глубокий темно-синий, на протяжении всего дня. По крайней мере Кэтрин думала, что это был день. Она действительно не понимала здешнее движение времени.

Ее освобождали от цепей в уголке библиотеке раз в день, когда Лори приходила налить ей ванну и помочь привести себя в порядок. Дамас пришел в первый день после ее неудачной попытки побега. Тогда она бросила книгу ему в голову, он посмотрел на нее без всякого выражения, а затем тихо вышел из комнаты. С тех пор он не возвращался.

Его поведение озадачило ее. Она ожидала увидеть тирана, злодея, чудовище. Но то, что она видела вызывало недоумение.

Лори доставляла еду три раза в день, набор еды всегда состоял из прекрасного выбора жаренного мяса, ароматных овощей с травами, выпечки, хлеба с джемами, пирожных и обжигающе горячего чая. Все это напоминало ей о жизни, которую она оставила позади. Она представила, как Дамас ежедневно отправляется в мир людей за ее мирскими удобствами, чтобы попытаться сделать ее счастливой.

Она была несчастна. За гранью несчастья. Она могла разразиться приступами рыданий вообще без какой-либо на то причины. Она дергала цепочку до крови на запястье, зная, что не сможет ее разорвать. Манжета сжималась только сильнее, когда она пыталась сопротивляться. Когда это происходило, Лори промывала рану на запястье, надевая наручник на другую руку, который был прикреплен к ее кровати. Кэтрин боялась, что Дамас присоединиться к ней там. Но он так и не сделал это. Его вообще никогда не было в ее комнате, после того случая.

Кэтрин оставляла все подносы с едой нетронутыми до третьего дня. Она начала читать, чтобы скоротать время, потому что, казалось, оно утекало как вода, сквозь сито. Она читала экземпляр «Убеждения» Джейн Остин, чувствуя схожие грани с Энн Эллиот, которая была разлучена со своей любовья на долгие годы, когда он снова вернулся в ее жизнь. И после стольких лет их любовь осталась сильной и верной.

— Джордж придет за мной, — прошептала Кэтрин, взглянув на поднос с едой, когда у нее заурчало в животе. Это был момент, когда она решила жить, оставаться сильной и быть терпеливой.

Но день сменял день, а затем другой приходил ему на замену, а ничего не изменилось. Распорядок дней был один и тот же, пока она не потеряла счет дням, если вообще можно было считать это время днями. Никаких контактов, кроме как с Лори она не имела. Та же больше не смотрела на нее с сочувствием. Она так же, как и каждый день до этого приходила с подносом еды, помогала ей с ванной и одеждой, постоянно принося новое одеяние, после чего не сказав ни слова покидала ее покои. Она была похожа на призрака или сама Кэтрин все больше его напоминала.

Стоя перед длинным зеркалом, она любовалась новейшим платьем, лиф которого был расшит крошечными бутонами роз, с пышной юбкой. Очевидно Дамас подбирал для нее гардероб, отправляясь в Лондон, возможно, даже к ее собственной портнихе, насколько она могла это предположить.

Глядя на свое отражение, она пожалела, что не готовится к балу, так как она сильно похудела и была очень бледна. Она так мечтала спуститься к экипажу, который увезет ее подальше от сюда. В ее воображении возникли звуки оркестра, ведущего танцоров в вальсе.

Вальс.

Джордж.

Она снова зарыдала, тоскуя по нему, она рыдала до тех пор, пока ей не показалось что ее сейчас просто разорвет на части.

Одиночество вцепилось в нее когтями, как печальный маленький зверек, который притаился и зарылся глубоко внутри, напоминая ей, что она здесь одна и всегда была одна. И это было именно то одиночество, которое она испытывало на земле.

У нее никогда не было много друзей, за исключением Джейн и она уже привыкла быть сама по себе. Ее собственный муж редко бывал дома. Еще одно благословение. Одинокая прогулка по саду прояснила бы ее мысли. Послеобеденный чай в ее залитой солнцем гостиной с книгой успокоило бы ее разум. Долгая поездка по Роттен-Роу всегда была приятным путешествием. На протяжении большей части своей причудливой одинокой лондонской жизни она наслаждалась одиночеством.

Но это место… Оно было совсем другим. Оно было больше похоже на воображение. Воздух был тяжелым — не удушающим, но дразнящим. Она задавалась вопросом, есть ли магия, витающая в атмосфере, то как ее мысли так легко блуждали, то как она так часто засыпала только для того, чтобы проснуться и обнаружить, что огонь ярко горит, а новая свеча была установлена на ее столе рядом с диваном, где она читала. Она часто спала и ей ничего не снилось. Пустота заполняла ее до тех пор, пока она не упала на покрытый ковром пол, рыдая, ее цепочка звенела на запястье.

Одиночество никогда не ослабевало, а росло в геометрической прогрессии. Она задавалась вопросом, где был Дамас, куда он ушел, почему он оставил ее такой заброшенной в этом месте.

Каждый раз, когда открывалась дверь и входила Лори, Кэтрин испытывала разочарование. Потом она ругала и ненавидела себя за то, что страстно хотела его увидеть. Ее отчаянное желание поговорить, установить контакт с другим человеком переполняло ее до дрожи. Она читала с большой страстью, пытаясь убежать от своей мучительной реальности. Стопка книг, которые она читала и перечитывала, становилась все выше и выше. Она заметила, что начала собирать третью стопку, все они были такими высокими, что покачивались, готовые упасть при малейшем дуновении ветра.

Как долго она будет страдать от этой горькой печали, медленно разъедающей ее изнутри? Никто не мог сказать. Всегда был слышен только вой ветра за стенами замка, или потрескивание огня в камине, или Лори, наливающая ванну, по одному горшку за раз.

Никаких слов утешения. Никаких слов вообще. Только те, что у нее в голове, воспоминания, повторяющиеся снова и снова. Однажды она заново пережила свою встречу с Джорджем в церкви, то, как он говорил мягко, с добротой шепча, держа ее за руку и проводя по мягким линиям ее ладони. Это воспоминание чуть не убило ее. Она не ела несколько дней, но постепенно вернулась к привычному образу жизни.

Чтение, еда, сон. Еда, сон, чтение.

Ничего никогда не менялось, пока однажды…

Глава 26

Кэтрин

На ее обеденном подносе стояла алебастровая статуэтка посередине, это было прекрасное произведение искусства, изображающее женщину верхом на прекрасной лошади. Кэтрин внимательно изучила ее в своих руках, понимая, что черты лица женщины были слишком заметны, чтобы принадлежать кому-либо, кроме нее.

— Твой хозяин дал тебе это? — спросила она Лори.

Служанка кивнула и пошла готовить ей ванну. Это заняло у нее пять походов, уходя и возвращаясь с кастрюлями теплой воды. Поскольку она просеивала через стены замка туда, где нагревалась вода, процесс не занимал вообще никакого времени. После того, как было вылито ее последнее ведро, Кэтрин шагнула в дымящуюся ванну.

— Он спрашивал, как у меня дела? Или вообще жива ли я еще?

Девушка-демон, или кем бы она ни была, конечно, ничего не сказала, молча занимаясь своими делами.

Кэтрин взяла статуэтку с собой в ванну, переворачивая ее снова и снова, прослеживая прекрасные линии лошади и отмечая изысканную одежду всадника, не отличающуюся от той, что принадлежала ей.

В ту ночь Кэтрин заснула, уставившись на статуэтку на прикроватном столике, и ей приснилось, что она скачет галопом по зимнему лесу, покрытому пушистым снегом. Ветер восхитительно хлестал ее по щекам, наполняя легкие до отказа холодным воздухом. Она чувствовала себя удивительно живой, сильной и красивой.

Она внезапно проснулась. В темноте. Одна.

Глава 27

Кэтрин

Еще один день. Кэтрин отодвинула нетронутое блюдо, которое Лори принесла для нее. У нее не было аппетита, сердце болело, ей хотелось действительно быть девушкой на лошади, способной ускакать далеко-далеко. Свернувшись калачиком на коврике у камина, она заснула, а затем ей приснилось, что она снова молодая девушка, сидит в летнем поле и собирает клевер, в то время как арендаторы ее отца обрабатывают пшеницу рядами на земле. Она проснулась и обнаружила, что на нее накинуто мягкое розовое одеяло, пахнущее солнцем, землей и пшеницей. Она снова заплакала.

Глава 28

Кэтрин

Однажды, поковырявшись в тушеной говядине и испеченном хлебе, осушив большой бокал вина и дав остыть теплому заварному крему, она лежала, растянувшись на бархатном диване, когда вошел Дамас, как всегда небрежно. Она приняла сидячее положение с книгой на коленях, наблюдая, как он бесцеремонно пересекает комнату. Ее пульс участился при виде него, одетого в официальный вечерний костюм, выглядящего щеголевато и развязно, как всегда. Он был действительно красив в каком-то холодном, фарфоровом смысле. Мысли Кэтрин обычно были заняты радушным джентльменом с каштановыми волосами.

Выражение его лица показало ей, что он не был доволен тем, что увидел.

— Добрый вечер, Кэтрин.

Она не ответила.

— Ты неважно выглядишь. Ты ешь?

— Иногда, — ответила она, отметив, что ее голос был хриплым от того, что она давно его не использовала.

Он сел рядом с ней на диван, оставив между ними два фута, его тело было наклонено к ней.

— Я бы хотел, чтобы ты поела. Твои щеки потеряли цвет.

Ей хотелось поднять книгу, лежавшую у нее на коленях, и швырнуть ее ему в голову, как она делала раньше, но она знала, что он уйдет и не вернется целую вечность, как раньше. Он хорошо научил ее последствиям плохого поведения. Ей нужно было с кем-то поговорить, иначе она сойдет с ума. Пусть это даже будет он.

— Я в депрессии, — сказала она в стоической, бесчувственной манере.

— Я вижу это. Я не хочу, чтобы ты была в ней. — Его голос прокатился по ее коже, мягкая ласка сострадания. Он был искренен, и от этого ей стало еще больнее.

— Тогда отпусти меня.

Он наклонился вперед, поставив локти на колени, и посмотрел вниз на свои сцепленные руки.

— Я не могу.

Ей хотелось кричать и гневаться на него, но наказанием было бы еще большее одиночество. И будь она проклята, если не жаждала человеческого или даже демонического общения. Она прикусила нижнюю губу, ощутив соленый привкус крови.

— Что ты читаешь? — он спросил.

— Замок Отранто.

Дамас улыбнулся и откинулся на спинку дивана, закинув одну руку на спинку, его ладонь оказалась слишком близко к Кэтрин, на ее взгляд. Она медленно отодвинулась.

— Полагаю, я злой принц, а ты прекрасная Изабелла, замышляющая сбежать из его готического замка? — Его улыбка не должна была так на нее воздействовать. Трепет радости наполнил ее живот, когда она заговорила с кем-то, услышала голос другого, даже его самого.

— Для меня нет спасения. Кроме как в моих снах.

— И о чем же ты мечтаешь?

— Внешний мир, который я больше не могу видеть.

Он ничего не ответил.

— Увижу ли я это когда-нибудь снова?

— Это зависит от тебя. — Он постучал указательным пальцем по спинке дивана. — На данный момент это неразумно. — Он встал и поправил пиджак. — Я вижу, что потревожил тебя, придя так внезапно. Сейчас я тебя покину.

— Так внезапно? Так внезапно! Я была одинока целую вечность. Лори не хочет со мной разговаривать. Я прикована к этим четырем стенам, мне не с кем поговорить, и мой разум… — она прижала ладони по обе стороны от головы, чувствуя, как начинает болеть голова, ее цепь загремела. — Мой разум разрывается от этого мучительного одиночества.

— Возможно, я оставил тебя слишком надолго. — Он шагнул вперед. — Встань.

Его голос был нежен, но она все еще боялась его.

— Пожалуйста, — добавил он с обезоруживающим выражением лица.

Она встала, и он нежно взял ее за предплечья. Он осмотрел ее запястья, одно из которых все еще было в наручниках, оба они были натерты и покрыты шрамами от наручников.

— Ты бы хотела, чтобы я заставил боль уйти? Здесь? — Он провел большим пальцем по ее запястьям над шрамами. — И там? — Он указал на ее голову.

Она страстно хотела сказать «нет» и отвергнуть его предложение, но страдания ее нынешней жизни наполнили ее до краев, щемящее одиночество, отчаянная тоска, боль и горечь в ее сердце. Она нуждалась в нем, даже если была не более чем домашним животным. Все еще цепляясь за свою гордость, она не стала бы умолять. Она коротко кивнула головой.

— Хорошо. — Он улыбнулся. Взмахом руки манжета исчезла с ее запястья. Она вздохнула с облегчением, освободившись от пут. — Оставайся на месте.

Она это сделала.

Он поднял руки вверх и обхватил оба запястья, напевая на том же странном языке, что и раньше. Постоянная жгучая боль, которая стала для нее такой привычной, исчезла по его приказу. Красные ссадины исчезли, шрамы сократились до кольца тонких белых линий.

— Теперь твоя голова.

Он запустил пальцы в ее распущенные волосы на висках, обхватив ее череп руками. Ощущение было божественным. Глаза Кэтрин закрылись. Его шепчущий голос и магия, исходящая от его ладоней, погрузили ее в мечтательное состояние, в восхитительное очарование. Какое бы заклинание он ни наложил на нее, она чувствовала себя легче и менее обремененной. Он ослабил хватку, убирая одну руку, оставляя другую, запутавшуюся в ее волосах, его ладонь на ее скуле. Она открыла глаза и обнаружила, что он смотрит на нее с явной тоской. Ее пульс участился.

Она отступила на шаг, затем еще на один, пока его рука не упала, разрушая напряжение, возникшее между ними. На короткую секунду она представила, как будут ощущаться его губы на ее губах. Мысль о его руках на ее теле вызвала сладкое покалывание по ее коже. Внезапное жестокое предательство, позволившее ему прикоснуться к ней, то, о чем она подумала даже на мгновение, угрожало отправить ее в более темную пропасть, чем раньше. Она не будет его любовницей. Она не могла ею быть.

— Как долго я здесь? — спросила она, ее интуиция подсказывала ей, что это отчаяние и безумие возникли не из-за какой-то недели или двух.

— Я думал, тебе нужно уединение, чтобы смириться со своей новой жизнью.

— Как долго, Дамас?

Это был первый раз, когда она назвала его по имени. Его рот приподнялся с одной стороны в полуулыбке.

— Десять лет.

Кэтрин вздрогнула.

— Десять лет! Это невозможно.

— Это не так. В этом царстве время течет по-другому. Кажется, что прошло не так много времени, но за время твоего отсутствия человеческий мир изменился более чем на десять лет.

На самом деле, это казалось долгим. Но десять лет? Ее колени подогнулись, а ноги подкосились. Она сидела там, где стояла, на ковре, и смотрела на огонь, который пылал этим неземным белым пламенем.

Дамас опустился на одно колено рядом с ней, говоря низким, мягким голосом:

— Я понимаю, что для тебя это шок, но знай, что твоя жизнь не должна быть такой. — Он указал на цепочку, извивающуюся по ковру. — У тебя есть выбор. Я мог бы показать тебе то, чего ты никогда раньше не видела. Красивые вещи. Если бы ты только позволила мне.

Она не проронила ни слезинки. Десять лет и ни единого признака Джорджа. Он забыл о ней. Бросил ее. Она проглотила комок в горле и глубоко вздохнула, снова устремив взгляд на огонь.

— Почему пламя такого цвета?

Он улыбнулся.

— Элементы здесь не такие, как на земле. Все создано нашей силой.

— Демоническая магия, — пояснила она.

— Полагаю, что можно сказать и так.

Она не могла не признаться в своих мыслях.

— Свет прекрасен.

— Это так, — сказал он. — Но и вполовину не так красив, как ты, Кэтрин.

Она снова перевела взгляд на него, боясь, что он воспользуется этим как приглашением. Вместо этого он поднялся, чтобы уйти. Он взглянул вниз на цепь на колье. По мановению его руки железо расплавилось, превратившись в клуб черного дыма, и рассеялось в воздухе.

— Я не буду связывать тебя. Если только ты снова не попытаешься сбежать.

— Я не буду, — пообещала она, и она говорила серьезно. В этом не было никакого смысла. Бежать было некуда.

— Хорошо. — Быстро поклонившись, он сказал: — Спокойной ночи.

Прежде чем он подошел к двери, она окликнула его, внезапный страх снова охватил ее.

— Ты придешь завтра?

Он обернулся в дверях, и яркая улыбка осветила его лицо.

— Да. Обязательно.

Когда он тихо закрыл за собой дверь, Кэтрин задумалась, какую жизнь она могла бы вести в таком месте, как это. И как долго? Джордж не собирался приходить за ней. Она не испытывала любви к принцу, но он заполнил зияющую дыру внутри нее, пропасть, молящую о доброй компании кого-нибудь, кого угодно. Компания принца демонов была лучше, чем сходить с ума в темноте… в одиночестве.

Или так она думала.

Глава 29

Он возвращался каждый день. Он сидел и разговаривал с ней, даже обедал с ней, принеся столик, элегантно накрытый на двоих, вместо того, чтобы как обычно подать ей поднос.

Она больше не спрашивала, сколько прошло лет. Она не хотела знать это.

Однажды вечером он не пришел на ужин. Лори не дала ей ни каких объяснений. Она вошла и как всегда начала наливать ей ванну в углу. Кэтрин принесла высокий канделябр на подставке возле ванны, чтобы продолжить чтение своего последнего увлечения «Божественной комедии» Данте. Она сочла размещение этой книги в своей библиотеке ироничным и не смогла побороть непреодолимое желание прочитать его с жадностью.

Пока она нежилась в послеобеденной ванне, читая, а Лори сидела на своем табурете, как всегда немая, Дамас вошел в комнату. Кэтрин замерла, наблюдая, как он взял стул от их обеденного стола и поставил его рядом с ванной. На нем был костюм для верховой езды и черное кожаное пальто, фасона, которого она раньше не видела.

Она отложила книгу в сторону и скрестила руки на груди, погружая свое тело еще глубже под воду, пока она не достигла прямо ее подбородка.

— Есть ли причина, по которой вы решили ворваться в мою комнату, когда я, очевидно, занята чем-то, что предпочла бы сохранить в тайне?

— Прошу прощения, что побеспокоил вас, но я хотел вас видеть.

— Вы пропустили ужин.

Его мальчишеское выражение лица заставило ее желудок перевернуться.

— Вы скучали по мне?

— Я этого не говорила. Но если бы вы хотели меня видеть, то могли бы прийти на ужин, который стал нашей традицией.

— У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать, кое-что, над чем я работал для тебя. Так что поторопись со своей ванной.

Она села немного прямее, линия воды опустилась на ее груди. Его пристальный взгляд блуждал, отправляя ее обратно в воду.

— Где?

— Я не скажу тебе. Поторопись и оденься. Я вернусь через десять минут.

Он вышел через дверь, и Кэтрин удивилась, почему он всегда ходит туда-сюда. Он мог бы легко просеяться куда угодно, но он этого не сделал. Он предпочитал ходить пешком.

Когда она зашла за примерочную ширму, там ее ждало не платье, а пара черных брюк, темный жилет и синяя бархатная куртка для верховой езды.

— Лори, это мужская одежда. Я не могу это надеть.

Лори сняла куртку с вешалки и показала ей. Одежда была сшита по меркам Кэтрин.

Озадаченная, она надела одежду поверх корсета, более короткого, чем она носила раньше. Мода безусловно, изменилась, если женщинам разрешили это носить. Это было странное ощущение, носить брюки, которые облегали ее ноги. Но ей они понравились больше платья.

Когда она встретила его у подножия лестницы, по которой не спускалась со времени своего заключения, ибо она не забыла, что действительно была здесь пленницей, она обнаружила, что он смотрит на огромную картину, написанную маслом на стене.

— Женщины действительно носят это сейчас?

— Большинство женщин — нет, — ответил он, наблюдая, как она спускается по лестнице. — Но некоторые во Франции становятся более решительными.

— Франция. Конечно. — Она остановилась в двух шагах от подножия, имея возможность посмотреть на него сверху вниз. Взглянув на картину, она спросила: — У вас есть художники здесь в Аду?

— Нет. — Его взгляд снова упал на картину, прекрасные ангелы падали с неземных высот. — Я нанял художника во времена Ренессанса, чтобы он нарисовал это для меня.

Она рассмеялась.

— Ну конечно, как я могла не догадаться, что это Ренессанс. Я уверена, что это работа художника именно того времени.

— Определенно. Я любитель красивых вещей, и я хочу только самого лучшего.

Она отказалась читать что-либо еще в его ответе.

— Ваш художник был художником эпохи Возрождения, не так ли? — Ей всегда казалось, что черты лица принца напоминают черты, изваянные Микеланджело.

— Возможно, вы слышали об одном из их протеже. Рафаэль.

У Кэтрин отвисла челюсть.

— Рафаэль нарисовал это? Для тебя?

— Да он это сделал. Это прекрасная работа, тем более что в то время он еще не был подающим надежды художником. Но я видел его талант. И все же. — Он наклонился вперед и внимательно осмотрел одно конкретное место. — Вы можете видеть, что он допустил здесь несколько ошибок в своей работе кистью.

Она шагнула вниз, чтобы рассмотреть поближе.

— Это абсолютно потрясающе. Хотя тема довольно печальная.

— Ты так думаешь?

— Конечно, а ты разве нет?

Он украдкой взглянул на нее.

— Конечно. Но мне нравиться.

Он говорил о Грехопадении. Она обнаружила, что загипнотизирована тем фактом, что стоит рядом с одним из ангелов, которые упали с небес, изгнанные за его мятеж.

— Почему? — спросила она.

— Почему мы это сделали? Или почему я не жалею об этом?

— Первое.

— Потому что нас не любили. Нас заменили люди. Я видел, что ты читала версию событий Данте Алигьери. У этого человека, должно быть, был слух демона, чтобы написать свою «Божественную комедию».

— Почему? Был ли он прав? Точно ли в книге описано, как… я имею в виду, как обстоят дела?

— Нет. Большая часть его работы выдумана, но есть и нити истины, которые проникают в самую суть всего этого. Кое-что он написал правильно, и я верю, что он сочувствовал нашему делу.

— Вашему делу? Бросить вызов Богу? Что это за причина такая?

Его глаза ярко вспыхнули, когда он посмотрел на нее.

— Неповиновение не было нашей целью. Мы хотели любви, обещанной нам. Но это было даровано человеческой расе. Хрупкие, жалкие существа, которые предпочли уничтожить себя, а не процветать в созданном для них раю. Так что да, мы были изгнаны. Отделены от нашей родни. Обречены жить в холодном мире. — Он поднял руки, указывая на окружающий мир. — Мы потеряли наши крылья, но мы сохранили нашу силу. Хотя многие сердца приняли тьму, позволив ей гноиться внутри них и превращать их в новых существ, я продолжал надеяться, что не все потеряно. Что у нас все еще может быть достойная жизнь. Даже здесь.

Он отступил от картины с глубоким вдохом, закрыв глаза, прежде чем снова выдохнуть и придать своему лицу безмятежное выражение, которое она так хорошо знала.

— Пойдем, Кэтрин. Я должен тебе кое-что показать.

Он не потянулся к ней, а направился к большой наружной двери. Бросив быстрый взгляд на темноволосого ангела на картине, застывшего с печалью на лице, когда он падал в бездну, она повернулась и последовала за самим падшим ангелом.

Как только она спустилась по каменным ступеням, пурпурный туман расступился, и существо втянуло воздух слева от нее. Она повернулась, чтобы броситься обратно внутрь, но Дамас был рядом с ней, взяв ее за руку.

— Все в порядке. Иди и познакомься с ней.

С колотящимся в горле сердцем она позволила ему притянуть себя ближе, пока не смогла увидеть сияние льдисто-голубых глаз. Ожидая увидеть одного из его драконов, она была удивлена, увидев вместо него большого черного коня, красивого, холеного.

— О боже. — Кэтрин придвинулась ближе, протягивая одну ладонь.

— Ее зовут Афина.

Ее блестящая шерсть блестела, грива и хвост ниспадали шелковистыми локонами.

— Она такая красивая. — Когда Кэтрин похлопала кобылу по шее, она поняла, что лошадь оседлана и взнуздана.

— Она твоя, — сказал он.

— Ты… ты создал ее для меня. — Кэтрин заявила это как факт, а не как вопрос. Не было никаких сомнений, что зверь был создан из сущности Дамаса, используя ту же силу, с помощью которой он создал своих драконов.

— Да. — Он встал по другую сторону Афины, успокаивая ее нежными поглаживаниями. — Я хочу, чтобы ты была счастлива здесь, — сказал он искренним тоном. — Давай. Давай прокатимся с ней.

— Что? Вместе?

Он обошел вокруг нее.

— Я не могу позволить тебе ездить здесь одной. Я принимаю меры, чтобы распространить свою охрану и обереги далеко за пределы замка. Но сейчас я должен поехать с тобой. Для твоей безопасности.

Она уставилась на его протянутую руку.

— Или ты предпочла бы вернуться в свою комнату?

— Нет, — немедленно ответила она, бочком забираясь в седло.

— Ты можешь перекинуть ногу, через…

Он остановился, потому что она уже устроилась поудобнее и схватила поводья.

— Это так удобно, — сказала она себе с улыбкой. — Я никогда об этом не думала.

Он ухватился за луку и вскарабкался позади нее.

— Ты выглядишь как прирожденная наездница.

— Так и есть. Держись, — щелкнув каблуками по бокам, Афина пошла галопом по дороге.

Дамас обнял ее одной рукой за талию, когда они углубились в темный лес, тропинка петляла между голыми деревьями. Она рассмеялась глубоким, хриплым смехом впервые за так долго.

— Как я и сказал, — Дамас усмехнулся ей на ухо, — прирожденная наездница.

Она пыталась игнорировать то, как он крепко сжимал ее, как его большой палец прижимался к нижней стороне ее груди, их тела сливались воедино, пока Афина галопом мчалась дальше по полю. Но она не могла. Ощущение было соблазнительным, превращая ее совесть в бурю вины. И все же она подгоняла своего скакуна, с восторгом ощущая ветер на лице и то, как лошадь стучит копытами по земле под ней.

Дамас зарылся носом в ее волосы, его губы коснулись ее уха.

— Нам лучше не уезжать слишком далеко от замка, хотя мы можем ехать так долго, как ты захочешь.

Одна из его рук скользнула к ее бедру. Твердый стержень его возбуждения прижался к ее ягодицам. Она развернула Афину и быстро поскакала обратно в крепость. Оказавшись за воротами, она остановила Афину. Кобыла выдохнула холодный дым.

— Я хочу зайти внутрь, — сказала Кэтрин, дрожащими руками сжимая поводья.

— Я знаю, что ты хочешь, — сказал он, убирая свои руки от нее, чтобы он мог спешиться первым.

Он поднял ее, независимо от того, хотела она помощи или нет, и твердо поставил на землю между собой и Афиной. Положив руки ему на плечи, удерживая его от слишком тесного прижатия, она повторила легким шепотом:

— Я хочу войти внутрь.

Он впитывал ее, казалось, целую вечность, его руки все еще сжимали ее талию, секунды медленно тикали.

— Я знаю, что ты хочешь. — Он наклонился близко к ее уху. — И я точно знаю, что еще ты хочешь. — Запечатлев поцелуй у нее за ухом, он наконец отпустил ее.

Кэтрин не прекращала бежать, пока не добралась до своей спальни и не заперла дверь на засов. Не то чтобы это имело значение. Он мог проникать в любую комнату, какую ему заблагорассудится. Забравшись в постель той ночью и глубоко укутавшись в одеяло, она ожидала, что он придет к ней ночью. Он этого не сделал. Но сны были.

Когда она скакала галопом по зимнему лесу на своей черной кобыле, обнаженная и непокрытая, ее возлюбленный ехал позади нее. Стук лошадиных копыт эхом отдавался среди деревьев. Звук превратился в крики страсти. Видение лошади исчезло. Она стояла на четвереньках на лесной подстилке, ее смуглый любовник стоял позади нее, толкаясь сильно и глубоко, они оба потели и стонали от удовольствия. Она закричала, но не от страха или ужаса. Она кричала, требуя большего. И она выкрикнула его имя.

Она проснулась в темноте, произнося «Дамас». Вокруг совсем не было никакого света, но тонкий оттенок индиго просачивался сквозь раздвинутые шторы. Проклиная себя, она свернулась калачиком и снова заплакала. На этот раз не от неизвестности, не от бесконечного заключения и не от горя или потери Джорджа. Это была ее собственная слабость, сухая и хрупкая, как ветви Шварцвальда, угрожающие согнуться и сломаться под искушением, которое на этот раз наверняка сведет ее с ума. Она чувствовала себя Маргаритой, полностью находящейся во власти коварства и власти Мефистофеля.

— Нет, — прошептала она. — Пожалуйста, нет.

Но в темноте владений Дамаса некому было услышать ее молитву.

Глава 30

Кэтрин

В следующий раз, когда Дамас пришел на ужин, он предложил ей провести еще одну ночь с Афиной, но на этот раз в одиночестве. Она с радостью приняла этот подарок. После того, как он указал на периметр, который, как она поняла был обозначен для ее безопасности, она не противилась и оставалась в пределах границ.

Следующей ночью она снова вышла провести время с Афиной. И в следующую. Эти побеги в лес с ветром в волосах были отсрочкой от дней, проведенных в изоляции в ее спальне в замке, хотя он открыл дверь ее спальни и дал ей разрешение исследовать любую комнату, где двери оставалась открытыми. Она так и делала, находя комнаты за комнатами с картинами, артефактами, оружием и мебелью, древней и прекрасной. Римские боевые щиты, картины в стиле барокко, греческие урны, боевые топоры викингов, средневековые мечи, мебель в стиле рококо, выглядящая так, словно ее привезли прямо из Версальского дворца. Возможно, так оно и было. Все это великолепно и прекрасно. Это занимало ее дни превращая их в маленькие путешествия во времени. Он присоединялся к ней за ужином вечером, тогда они говорили о книгах, обычно о том, что она читала.

Однажды вечером после долгой поездки она остановилась перед комнатой, дверь в которую была закрыта. Она никогда раньше не нарушала его приказов, но дважды обошла все комнаты на первом этаже. Что-то подтолкнуло ее открыть большую, обитую железом дверь, первую комнату от обширного фойе. Его близость к главному залу и замысловатый дизайн в некотором роде подчеркивали ее важность. Как и у Пандоры, ее любопытство взяло верх над ней.

Толкнув тяжелую дверь ровно настолько, чтобы просунуть внутрь свое тело, она обнаружила, что огромная комната в основном пуста. Остроконечный потолок с ребристыми сводами и широкими колоннами с готическими капителями обрамлял центральный проход, ведущий к трону во главе длинной комнаты. Трон был высоким и широким, вырезанным из темно-красного дерева, с заостренной аркой в изголовье. Второй трон, поменьше, стоял слева от него, такой же элегантный, из темного красного дерева. Черный бархат, задрапированный за помостом, где стояли троны. Периметр тени окружал комнату. Это не были музейные экспонаты или артефакты. Жуткое покалывание пробежало по ее коже.

Затем что-то привлекло ее внимание. Вдоль правой стены стояли три высоких зеркала. Взглянув налево, она увидела еще три в идеальной симметрии. Она придвинулась ближе к левому краю, понимая, что это вовсе не зеркала. По другую сторону одного из них было движение и свет факелов. Присмотревшись повнимательнее, она увидела фигуры, хотя и размытые, движущиеся в другой комнате с другой стороны.

— Непослушная девочка, Кэтрин.

Она обернулась и увидела Дамаса, стоящего в нескольких футах позади нее, его одежда была растрепана, в руке он держал хлыст для верховой езды, а на его белой рубашке, наполовину разорванной, виднелась полоса черной крови. Широко раскрыв глаза, она оценила его внешность и задрожала оттого, что ее поймали.

— Не волнуйся. Это не моя кровь. Всего несколько нарушителей моей границы. Они не вернутся.

Он подошел ближе. Что-то в нем было не так сегодня вечером. Он не разыгрывал из себя джентльмена, а двигался скорее как хищник. Она попятилась, когда он подошел ближе.

— Я планировал подождать, прежде чем сам показывать тебе эту комнату.

— Чего… чего ты ждал?

— Чтобы ты наконец сдалась мне. — Его шаги эхом отдавались в пустой комнате, когда он шел вперед.

— Сдалась? — ее голос дрожал.

— Думаю, мы можем обойтись без игр, милая Кэтрин. Стадия ухаживания закончена.

Ее сердце бешено колотилось о грудную клетку, когда она отодвинулась от него, взглянув на хлыст в его побелевших костяшках.

— Ты думаешь, я причинил бы тебе боль? — Он рассмеялся и со стуком уронил его на каменный пол. — Я могу сломать тебя, но тебе понравится каждая минута этого. Я обещаю. — Выражение его лица расплылось в волчьей ухмылке, но взгляд оставался напряженным и холодным.

— Пожалуйста, Дамас.

Он просеялся и пригвоздил ее к белой мраморной колонне прежде, чем она успела даже моргнуть.

— Я не люблю тебя, — пробормотала она, когда его тело сильно прижалось к ней.

— Похоть тоже подойдет. Пока что. — Его губы прижались к ее губам, язык скользнул внутрь, порочно сладкий, крадущий ее дыхание и глубоко пробующий ее на вкус. Он придавил ее тело своим, прежде чем прервать поцелуй.

Они оба тяжело дышали, дыхание смешивалось.

— Я не люблю тебя, — снова запротестовала она, более слабо, чем в первый раз.

— Нет. Но ты будешь поклоняться мне до того, как я закончу. Я даже облегчу тебе задачу.

Он скользнул ладонями вниз по ее рукам, схватил ее запястья и прижал их над ее головой. С шумом он взмахнул рукой, и к тому времени, когда он с громким лязгом вонзил ее в мрамор, в его руке образовался кол. Из черного дыма появились два наручника и крепко связали ее.

— Ты сказал, что больше не будешь заковывать меня в цепи. Я сдержала свое обещание. Я не убегала. — Ее отчаяние звенело в ее собственных ушах.

Он продолжал прижиматься к ней всем телом, позволяя ей почувствовать его силу и опьяняющую мощь, вибрирующую аурой вокруг них обоих, душащую ее своей чувственностью.

— Я не обязываю тебя оставаться здесь, милая леди. Я обязываю тебя избавиться от чувства вины, которое ты все еще таишь в своем сердце. Люди, похоже, не могут убежать от своей совести. Свободная воля и все такое, я полагаю. Я убираю выбор. Теперь ты можешь отпустить. Теперь ты можешь взять то, что хочешь, то, чему ты так долго сопротивлялась.

Он щелкнул пальцами и ее куртка для верховой езды, брюки и сапоги растворились в воздухе, оставив ее в блузке и корсете. Шок, должно быть, отразился на ее лице.

— Верно, Кэтрин. Моя сущность присутствует во всем в этом месте. Я властвую в каждом уголке и каждой клеточке всего… кроме этого. — Он запустил пальцы в ее волосы, положив ладони по обе стороны ее головы на виски, как в ту первую ночь, когда она позволила ему прикоснуться к себе. Она захныкала, осознав все свои ошибки, позволяя ему подходить все ближе и ближе, сплетая тугую веревку вокруг своей воли, пока у нее ничего не осталось. Он провел губами по ее губам. — Но я буду здесь после сегодняшнего вечера, и ты никогда не пожелаешь другого.

— Это неправда, — захныкала она.

Он ухмыльнулся, и его прекрасное лицо стало злым.

— Я позволю тебе пофантазировать в первый раз. Но не после.

Его черные волосы посветлели и стали каштановыми. Его глаза засияли, став прозрачно-аквамариновыми. Углы его лица изменились, превратившись в черты лица, которое она жаждала увидеть больше всего на свете.

— Джордж, — воскликнула она.

Он разорвал на ней блузку и залюбовался открывшимся видом.

Она знала, что он не Джордж, но от одного взгляда на его сходство у нее защемило сердце и она затосковала по его прикосновению.

— Пожалуйста. Смилуйся, — взмолилась она, потому что знала, что не сможет устоять перед тем, что он предлагал. Она действительно хотела его и ненавидела себя за это. Все это время чувство щемящего одиночества все глубже проникало в ее душу, и теперь чувствовать его страстные, хотя и грубые, прикосновения было божественно. Чем грубее, тем лучше. Наконец-то она снова почувствовала себя живой.

— Здесь ты не найдешь пощады, — наконец ответил он голосом Дамаса, а не Джорджа. Ее разум помутился. — Я дал тебе достаточно времени.

Он снова атаковал ее рот, обеими руками обхватив верх корсета. Он углубил поцелуй. Она не смогла устоять перед сходством с Джорджем, когда лиф полностью исчез. Он обхватил ладонью одну грудь и опустился на другую, покусывая ее горло до груди и дразня тугой бугорок, прежде чем скользнуть к другой. Она откинула голову назад и крепко зажмурила глаза, не в силах противостоять удовольствию, разливающемуся по ее телу.

— Не лги больше себе. Иди ко мне, — сказал он, прежде чем его рука скользнула вверх по ее бедру к вершине между ног, поглаживая двумя пальцами. Он застонал от ее готовности. Она слышала улыбку в его голосе, потому что отказывалась больше смотреть на него. — Твое тело говорит «да», милая Кэтрин. — Он пропел три гортанных слова, и его одежда исчезла. Все это тепло восхитительно прижималось к ней. — Если ты можешь сказать мне «нет» и иметь в виду то, что говоришь, тогда я проявлю к тебе милосердие.

Она открыла глаза, чтобы посмотреть в лицо тому, кого любила и по кому тосковала больше всего на свете. Скатилась слеза, потому что она знала, что это был не настоящий Джордж, а всего лишь фантазия, предложенная Дамасом. Перед которым она не смогла устоять. Она хотела этого. Она хотела его.

— Так я и думал, — сказал он с улыбкой.

Он раздвинул ее бедра и крепко и долго прижимал ее к холодному мрамору. Ей показалось, что она увидела пары желтых глаз, наблюдающих из тени, но ей было уже все равно. Она была потеряна, падая все дальше и дальше в эту темную бездну. Ее стоны эхом разнеслись по каменной комнате, когда он замедлил свой ритм, продлевая их удовольствие, входя все глубже и глубже. Он растянул их соединение в изысканной пытке.

— Моя, — выдавил он, укусив ее за шею.

Она плакала, когда достигла оргазма. Острое удовольствие пересилило пронизывающую душу боль, которая так долго сопровождала ее. Ощущение греховного экстаза наполнило ее, заменив пустоту, оставив после себя рану, которая никогда не заживет. Несмотря на это, она страстно желала еще раз погрузиться в чувственное блаженство.

Неважно, что она ненавидела себя за это, когда он пришел к ней на следующий день, она позволила ему снова взять ее на ковре перед камином, на четвереньках, как в ее мечте. Он приходил к ней в постель посреди ночи, напевая нежные слова, лаская ее под одеялом, лаская ее груди, дразня ее соски и поглаживая ее между ног, пока она не перекатывалась в его объятиях и не позволяла ему ползти сверху. Он подошел к ней во время купания, приказав ей встать. И она повиновалась, каждый раз. Он не мог насытиться ею, особенно, когда вода стекала по ее телу, ожидая его команды. Он отпускал Лори, а иногда и нет, и брал Кэтрин на полу, все еще мокрую и покрытую паром после ванны. Уступать ему становилось все легче и легче. И каждый раз очередная частичка ее сердца откалывалась, не оставляя на ее месте ровным счетом ничего.

Каждый раз, когда он уходил, Кэтрин говорила себе, что не позволит этому случиться снова. Она знала, что если бы она могла отказать ему по-настоящему, он оставил бы ее в покое. Сила не доставляла ему удовольствия. Дамас хотел полной капитуляцию или вообще ничего. Но в тот момент, когда он вошел в ее присутствие, она задрожала, и ее тело откликнулось, страстно желая его темных прикосновений, нуждаясь в них, как в дыхании в своих легких. Его страсть был опиумом, отравляющий ее вены, заманивающий в ловушку ее душу. Она нуждалась в нем, и в то же время он убивал ее, по частичке ее духа за раз.

Однажды ночью, после того как она прочитала книгу автора, о котором никогда раньше не слышала, Шарлотты Бронте, она обнаружила, что плачет на красном бархатном диване. Героиня этой истории всю свою жизнь была одинока и наконец нашла свою любовь. Но из-за трагических обстоятельств героиня не смогла удержать своего возлюбленного, не потеряв своей добродетели. Вместо того, чтобы пожертвовать собственной душой ради того, чего она хотела больше всего на свете, она убежала, оставив его позади, чтобы остаться верной себе.

Кэтрин заплакала. Знание того, что она была слабой, что она забыла своего собственного возлюбленного, Джорджа, что она поддалась воле Дамаса, что она испытала удовольствие от рук злейшего врага Джорджа, все это угрожало сломать ее пополам. Она пришла к пониманию, что никогда больше не увидит Джорджа. Она понятия не имела, сколько лет прошло, но постоянная смена одежды Дамаса и гардероб, который он ей приносил, говорили ей, что мир жил без нее. Ее миром теперь был Дамас. И все же она плакала из-за того, что не была такой сильной, как героиня книги, из-за того, что отказалась от всего, что было для нее важно.

Дамас вошел в спальню. Кэтрин немедленно встала, повернувшись спиной к камину.

— Почему ты плачешь, миледи? — Он казался таким искренним, когда хотел быть таким. — Ты скучала по мне?

Она покачала головой.

— Я не хочу, чтобы ты был где-то рядом со мной.

— Я не верю, что это правда.

Он отбросил свое пальто в сторону и начал расстегивать рубашку, сводящее с ума упражнение, чтобы помучить ее, потому что она знала, что все, что ему нужно было сделать, это отдать команду, и их одежда исчезнет, что было его обычным способом работы. Но он устроил из этого сцену, медленно раздеваясь, показывая ей, что будет дальше, нравится ей это или нет.

— Что на тебя нашло? — Он взглянул на ее книгу на диване. — Джейн Эйр? Это вымысел, Кэтрин. Ни одна женщина не может устоять перед желаниями своего сердца.

— Ты прав. — Заложив руки за спину, она налетела на обеденный стол и схватила нож из набора столового серебра. — Она не может сопротивляться страстным желаниям своего сердца. Слишком долго я надеялась на что-то, на кого-то, кто так и не пришел.

— Я же говорил тебе, что он этого не сделает. Сейчас мы уже за пределами этого.

— Помимо этого? — Она презрительно рассмеялась. — Я проклята! — закричала она, ее голос дрожал от горя. — Моя душа чернее твоей. Я знаю, что такое настоящая любовь. или, по крайней мере, знала… однажды. — Слезы жгли ее щеки. — И я отпустила это. Я отпустила все это, — прошептала она больше себе, чем ему.

— У тебя не было выбора.

— Потому что ты лишил меня выбора? Нет. Я все еще могла бы быть верна ему. — Она обошла стол, ее колени дрожали.

— Нет, ты не могла. — Он снял рубашку, отбросил ее в сторону и скользнул ближе. — Нам всегда было суждено быть вместе. Ты и я.

Она попятилась к стене, отчаянно желая убежать от него.

— Я в это не верю.

Он придвинулся ближе. Она взмахнула ножом, почти порезав его плечо, прежде чем он схватил ее за запястье. Крепко сжав, он заставил ее выронить нож, который со звоном упал на каменный пол.

— Я больше не хочу тебя, — всхлипывая, воскликнула она.

— Мы обязательно должны пройти через это снова?

Через несколько секунд она была прикована к стене, после того как он прошептал зловещие слова, чтобы связать ее.

— Ты моя, Кэтрин. — С шипящей командой ее платье и нижнее белье исчезли в вихре дыма. — Твое тело отвечает на мой зов, даже если твой разум пытается сопротивляться.

— Нет.

Его глаза светились льдисто-голубым. Его грудь и плечи напряглись, когда он подошел ближе.

— Да. Ты должна сдаться, раз и навсегда.

Она покачала головой.

— Больше нечего отдавать.

— Я позволю себе не согласиться.

Теперь обнаженный, он прижался своим твердым телом к ее мягкой плоти, раскрывая ее рот шире в углубляющемся поцелуе, требуя проникновения. Она уступила. Как она всегда делала, ее сердце страдало, в то время как тело трепетало от удовольствия, желая его.

Он застонал, когда скользнул пальцами между их телами, проверяя ее готовность. Он гладил с медленной, неторопливой точностью, пока она не захныкала.

— Да. Ты хочешь, чтобы я унял боль внутри, моя сладкая?

Пока он снова гладил в мучительном ритме, ей хотелось исчезнуть, просто исчезнуть из этого мира в облаке дыма, как и все остальное. Но он не отпустил ее

— Скажи мне, — настаивал он, скользя губами вверх и вниз по ее шее.

Она что-то пробормотала, прижавшись губами к его обнаженному плечу, его кожа горела.

— Скажи «да». И я сделаю все лучше. Ты хочешь меня. Твое тело дрожит, жаждет меня. — Он скользнул одним пальцем внутрь ее входа, затем вытащил, дразня ее, зная, каким будет ее ответ. — Скажи «да», милая Кэтрин.

Она выгнула шею, глядя в лицо принцу демонов, который сломил ее дух и очернил ее душу, зная, что она никогда не вернется из темного колодца, в который он ее поместил.

— Да, — прошептала она.

— Это то, о чем я думаю? — Он широко приподнял ее бедра и вошел в нее, рыча от неистового удовольствия. — Я твой хозяин? — Он изогнул позвоночник извилистой волной, толкаясь обратно с жестокой силой.

Она вскрикнула… с удовольствием, а не с болью.

— Да.

Он сжал ее волосы в кулак одной рукой и повернул ее лицо к своему. Неумолимая линия его челюсти и тиранический наклон головы показали ей, кем на самом деле был этот принц.

— Скажи это еще раз, — выдавил он.

— Да.

Входя в нее, он нашептывал еще больше лжи, как змей Еве.

— Он тебе не нужен. Только я. Я твой хозяин.

Ее разум блуждал, страстно желая улететь от своей реальности.

Несмотря на это, она услышала свой собственный хриплый голос:

— Да.

Глава 31

Джордж

Джордж появился из Пустоты с громкой трещащим звуком, все еще сжимая руку демона Доммиэля. Высокий демон на службе Бамала привел их в то место, куда он пытался добраться слишком долго. Джордж взял свое оружие, его пульс бешено скакал, а адреналин просто зашкаливал.

Определенно тронный зал, темный, но это было из-за двух факелов освещавшие дверь. Никаких охранников. Джордж посмотрел направо. Три портала размером с человека, мерцающие, как зеркала. Слева, еще три.

— Какой приведет к Дамасу?

Доммиэль предложил помощь в Новом Орлеане. Джордж ему не доверял. Он был тише других, более наблюдательным, умным. Все веские причины не доверять ему. Но он был единственным, кто хотел провести Джорджа в ад после того, как он и Джуд, наконец, нашли и заключили в тюрьму Бамала. Погоня за ним проходила по всему миру и вернула их обратно, откуда они начали, но они все-таки смогли его поймать.

— Какой? — Джордж повторил, кипя от ярости, зная, что скоро он будет в присутствии Дамаса и ему не разрешат его убить.

— Прежде чем я направлюсь в правильном направлении, у меня есть требование.

— Ну конечно. Я знал, что ты что-то попросишь. Скажи мне, чего ты хочешь.

— Новый Орлеан.

— Ты не думаешь, что твой хозяин хотел бы сохранить его для себя?

— Мой хозяин… — бормотал он от презрения. — Разве ты не хотел бы увидеть его свергнутым после веселой погони, в которую он взял тебя и охотника?

Джордж подумал, ища повод отклонить просьбу демона.

— Смотри. Как только ты пройдешь через этот портал в дом Дамаса, я смогу уйти. Но я этого не сделаю. Я буду ждать тебя, пока ты не вернешься со своей женщиной.

— Откуда ты знаешь, что в этом замешана женщина?

Кровь Джорджа отхлынула от лица при простом упоминании Кэтрин. Он десятилетиями не говорил о ней ни с кем, кроме Джуда. Он, конечно, не сообщил Бамалу или его приспешникам, почему ему нужен эскорт в подземный мир.

Выражение лица Доммиэля изменилось, когда его плечи опустились из-за того, что он спрятал свои руки в трэнч. Когда он снова заговорил, его голос был низкими, но четким.

— Я наблюдал за тобой, Убийца. Есть только одна причина, по которой человек подвергает свою жизнь опасности, снова и снова.

Джордж повернулся к порталам, усилив свою решимость, несмотря на то, что он балансировал на краю бритвы.

Демон снова заговорил, повторив свое предложение.

— Я буду держать портал открытым. И подожду пока вы оба не вернетесь. Взамен дай мне Новый Орлеан. Я хочу свое собственное место. Я хочу убрать эту задницу, Бамаля, куда-то подальше. Я буду соблюдать правила Фламмы до тех пор, пока буду править в Новом Орлеане.

Джордж сделал глубокий вдох.

— Согласен. Теперь, говори какой?

— Третий, — сказал он, указывая на стену справа.

Джордж вытащил Сильверсоун из его ножен. Он чувствовался хорошо в его хватке, когда он шел к порталу, который мерцал, как вода на стене. Шагнув, он почувствовал сосание, влажное ощущение прохождения, а затем оказался сухим на другой стороне. Готовясь сразиться с охранниками демонов, он был удивлен, обнаружив, что трон Дамаса пуст. Его кровь мчалась, как лесной пожар через его вены. Он был так близок.

Трон был пустым, как и меньший рядом с ним. Джордж проглотил новую ярость, сжигая горло, прекрасно зная, для кого предназначена меньшая копия трона Дамаса.

Как ни странно, в одной мраморной колонне была почерневшая трещина, проходящая чуть выше уровня глаз. В то время как аура хитрости висела в воздухе царства Бамаля, здесь мир чувствовал себя тяжелым, нагруженным невыразимым бременем, скрытыми тайнами и ложью. Он закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться, он чувствовал силу Дасама, которая отягощала воздух, которым он сейчас дышал. Даже сейчас, после всего, что Джордж сделал, чтобы добраться сюда, он не был уверен, что Дамас примет предложение, которое он планировал ему сделать, или захочет ли он обменять женщину, которую он, по-видимому, считал своей королевой. Взгляд Джорджа снова упал на трон поменьше. Он более крепко схватил рукоятку своего меча и двинулся дальше.

Главный коридор был пустынным. Он задавался вопросом, у какого принца не было ни охранников, ни лакеев. Точно у высокомерного. Этот вывод подтвердил и тот факт, что весь первый этаж был пуст.

По-видимому, он не держал охранников. Он прокрался по каменной лестнице мимо гигантской картины падения, он почувствовал присутствие позади себя. Когда он повернулся, то что бы это ни было, оно исчезло. Он начал двигался быстрее вверх по ковровым покрытиям, пока не достиг каменного коридора наверх. Именно тогда он услышал ее.

Он узнал эти звуки, он знал, что это Кэтрин, потому что она звучала так же в ту самую прекрасную ночь в его жизни, которую они провели вместе в Торнтоне. Он боялся каждого своего шага, который он совершал двигаясь вперед, так как он не знал, что найдет за той открытой дверью.

Он вошел в комнату, но в кровати с балдахином никого не было. С другой стороны комнаты Кэтрин висела прибитой к стене, обнаженная, ее руки были закованы в кандалы над ее головой, а ноги были обернуты вокруг обнаженного Дамаса, когда он вбивался в нее.

Джордж пытался подготовить себя к этому. Он пытался представить себе этот момент и увидеть, как происходит именно это событие, но все это было напрасно. Тошнота и желчь поднималась у него в горле, при виде Дамаса входящего в Кэтрин, и ее получающую от этого удовольствие, угрожающую полностью поглотить ее. Единственное… единственное, что помешало ему проткнуть копьем Дамаса через спину была Кэтрин. Она была здесь, напротив этой стены, была захвачена демоном, который Джордж ненавидел с незапамятных времен.

Голова Кэтрин опустилась, а рот открылся от страсти. Но она, должно быть, почувствовала присутствие, потому что ее голова резко поднялась, и ее глаза открылись. Задушенный крик, который она издала, когда ее взгляд сосредоточился на нем, чуть не поставил его на колени. Дамас остановился, все еще задыхаясь, и медленно поцеловал ее щеку, прежде чем он отошел и повернулся со знающей улыбкой.

Кэтрин замерзла, наблюдая с наполненными ужасом глазами. Джордж сосредоточил свое внимание на Дамасе, который не потрудился скрыть свое обнаженное тело или возбуждение, это была еще одна пощечина.

— Невероятно увидеть тебя здесь, Драконис. Но как это возможно? — Дамас не казался встревоженным, а только удивленным.

Кровь яростно стучала по голове Джорджа. Он едва мог сдерживать себя, и борясь с желанием сделать три шага и погрузить свой меч в черное сердце Дамаса. Но он не мог этого сделать.

Джордж потянулся в сумку вокруг груди и вытащил фотографию.

— У меня есть кое-что для тебя.

Дамас посмотрел на фотографию, свисающую в руке Джорджа, явно опасаясь тянуться к ней, когда Джордж все еще сжимал свой меч в другой руке.

— Положи ее на кровать и отойди.

Джордж сделал это. Когда Дамас подошел и взял фотографию, чтобы посмотреть ее. Джордж позволил своему взгляду блуждать по Кэтрин, его сердце разбивалось от того, что он не мог пока ее освободить. Она дико задыхалась. Ее выражение недоверия пропало и заменилось на отчаяние. Укусив губу, она повернула голову и подавила рыдание. Ее золотые волосы упали на талию запутанными волнами и частично прикрыли ее тело. Она потянулась к манжетам, которые связывали ее, пытаясь хоть как-то ослабить свою хватку и попытаться освободиться.

— Я так понимаю, ты хочешь обменять кого-то конкретного на моего брата.

Джордж не мог говорить, его горло стянуло от ярости. Он кивнул на черно-белую фотографию, на которой был изображен пьяный Бамаль, раскинувшийся на гостиничной кровати, это был единственный способ удержать его от просеивания, а Джуд прислонялся к стене недалеко от него, а Уриэль находился с другой стороны. Джордж ждал, чтобы увидеть, насколько Дамас верит в древнее пророчество. Только истинные верующие сделают все возможное, чтобы не довести пророчество до исполнения. Если бы один принц демонов был уничтожен, пророчество могло бы не сбыться, и шансы Фламмы Тьмы на господство на земле заметно уменьшились бы.

— Что ты на нем используешь? Опиум?

— Абсент. Он находится в совершенно удовлетворенном состоянии, хотя понятия не имеет, где он и кто он в данный момент. — Джордж заставил свой взгляд остаться на Дамасе. — Если я не вернусь через час, Уриэль убьет его. И если я не вернусь с ней, Уриэль тоже убьет его.

Только Фламма с превосходной силой, как архангелы, имела власть полностью уничтожить, стереть их с лица земли и ада навсегда. Джордж хотел бы, чтобы у него была такая возможность прямо сейчас, но он знал, что если он навредит Дамасу, он и Кэтрин никогда не выйдут живыми.

Дамас издал отвратительный звук.

— Ты бы начал войну из-за женщины?

— Да. И даже глазом не моргну, — капелька стекла по его спине.

— Уриэль не убил бы принца без небесного разрешения, — насмешливо сказал он.

— Если ты в это веришь, то ты совсем не знаешь Уриэля. Он никогда не играл по правилам. Это и есть причина, по которой у нас есть армия охотников, преследующих таких грязных, гребаных собак, как ты.

Его голос был больше похож на рычание, чем на свойственное ему спокойствие. Он больше не мог себя сдерживать. Его руки тряслись и не от того, что в них лежал тяжелый меч, а от едва скрываемой ярости, которая все усиливалась внутри него.

— Отпусти ее. И мы отпустим его. — Он посмотрел на Кэтрин, которая была все еще пристегнута к стене, как животное.

— Откуда мне знать, что вы не обманите меня?

— Сейчас слуга Бамаля Доммиэль охраняет портал в тронной комнате Бамаля. Ты знаешь, что я не могу просто просеяться в ад. Доммиэль доставит к тебе Бамаля сразу же как только мы уйдем, он знает, где это место на фото, и он знает, что твой брат в безопасности.

— И ты думаешь, я тебе поверю? Твои слова не являются гарантией. Скорей всего вы убьете их обоих, как только вернетесь на землю.

— Нет, если я хочу, чтобы ты оставил меня в покое навсегда. Я не оставлю Кэтрин снова одну, пока она будет жить.

— Ах. — Он улыбнулся. — Понятно, — его взгляд снова вернулся к Кэтрин. Но она отвернулась от них обоих настолько, насколько могла.

Наконец, Дамас подошел к Кэтрин. Каждая мышца в теле Джорджа стала жесткой, плотной и готовой к удару. Дамас схватил ее за челюсть и наклонил лицо к нему. Ее болезненное выражение тоски, страданий и стыда пронесло как кинжал через грудь Джорджа, подкашивая его ноги.

— Это время было самым лучшим с тобой, — сказал ей Дамас. — Ты уверен, что хочешь, чтобы она вернулась, а Убийца? Я не уверен, что эта рана когда-нибудь заживет. — Дамас оглянулся на Джорджа, удерживая Кэтрин. — Я не верю, что она сможет когда-нибудь снова стать твоей.

Все внутри Джорджа словно пылало огнем. Он наконец понял, для чего все это было нужно. Но он не знал, как же сильно Джордж любил Кэтрин.

— Я буду представлять тот день, когда я все-таки тебя убью. А сейчас отдай ее мне.

Дамас сжал челюсть.

— У тебя есть одна минута, чтобы выйти из моего дома.

Он махнул рукой и ее манжеты исчезли. Вот ублюдок! Он использовал на ней свою сущность. Он сейчас это было не так важно, он кинулся к Кэтрин, которая рухнула на пол. Дамас же переступил через нее, как будто она была мусором.

— Кэтрин.

— Нет, — прошептала она, прижимаясь к полу. — Я не могу. Я отвратительна.

Сняв пальто, он обернул его вокруг ее тела, прежде чем поднять ее. Она была легкой и хрупкой, но было так приятно снова держать ее в своих руках. Она не сопротивлялась, хотя и пробормотала:

— Отпусти меня. Оставь меня здесь.

— Никогда.

Он спустился по лестнице и прошел через тронный зал Дамаса, перепрыгнув через портал в домен Бамаля. Доммиэль сидел на троне, его руки скрещены, а ноги были вытянуты. Он не сказал ни слова о голой женщине, прижимающейся к груди Джорджа, Доммиэль схватила за плечо Джорджа и просеял их обратно в отель Рузвельт на краю Французского квартала в Новом Орлеане.

Они появились в комнате, изображенной на фотографии, которую Джордж подарил Дамасу. Уриэль, не беспокоясь о том, чтобы бросить иллюзию на свои белые крылья с золотыми наконечниками, повернулся от окна с видом на город. Джуд не сдвинулся со своего положения на диване, локти на коленях, зажатые руки.

— Отпусти Бамала. Поместите его куда-нибудь, где его смогут найти его лакеи, — сказал Джордж Уриэлю, прежде чем обратиться к Джуду.

— Новый Орлеан теперь является территорией Доммиэля. И это твое новое назначение. Александр возьмет на себя Лондон.

Джорджу не нужно было уточнять, что Джуд теперь будет хранителем Доммиэля, гарантируя, что верховный демон и его приспешники не пересекут черту. Джуд также не протестовал против перераспределения из Англии. Он встал и глубоко кивнул. Уриэль прошел через комнату без слов и схватил Бамала, а затем исчез с резким потрескиванием энергии. Джордж взглянул на своего дорогого друга, который пережил всевозможные адские препятствия, чтобы помочь ему вернуть женщину в его руках. Его благодарность застряла в его горле. Но он знал, что они поймут, что для него сейчас самое важное. Джордж кивнул своему другу и исчез, просеиваясь через пустоту, он крепче прижал ее к себе, так как боялся снова ее потерять.

Он приземлился на твердую землю, на передней лужайке Торнтона, дом темный, но для него осталось несколько огней. Кэтрин не подняла голову с тех пор, как он еще сильнее обнял ее, но он чувствовал ее неглубокое дыхание на своей шее. Он прошел мимо комнат и вошел в свой дом, просеяв их в спальню. За исключением добавления электрического освещения и ванной комнате с надлежащей сантехникой, он ничего не изменил. Он хранил постельные принадлежности, обои и всю мебель такими, какими они были. Ее багаж все еще оставался в большом шкафу. Ее платья все еще висели там, хотя она больше не могла их носить, не привлекая внимания. Не в этом столетии.

Он опустил ее на постель, аккуратно снимая пальто, которое использовал для ее покрытия. Встав на колени у очага, он разжег огонь в решетке. Хотя они путешествовали далеко от этой ямы ада и были запечатаны за безопасными палатами, присутствие Дамаса ощущалось в комнате, все еще отдаляя его от нее. Она подтянула одеяла к подбородку и подняла свои глаза к прекрасному ночному небу.

Он притянул стул к ее постели, сел и ничего не сказал. Его тело дрожало от всего опыта, в нем до сих пор кипел адреналин, а его нервы были на пределе. Но он вернул ее. Наконец-то. Но реальность заключалась в том, что она больше не была той женщиной, которой была до того, как Дамас забрал ее.

— Кэтрин. Могу я тебе что-нибудь принести? Ты голодна? Может хочешь пить?

Он не был уверен, что найдет после всего этого времени, но она совсем не состарилась. Ни на один день. Когда она, наконец, заговорила, ее слова были не такими, как он ожидал.

— Что это был за пергамент, который ты дал Дамасу, чтобы заставить его отказаться от меня?

Джордж прочистил горло.

— Фотография.

— Что это?

Он забыл. Она не знала, что это такое.

— С тех пор, как тебя не было, было много изобретений. Одно из них — камера. Она делает точные изображения людей, стоящих перед ней. У нас была фотография брата Дамаса в нашем плену.

Она не ответила. Тишина растянулась, как полый ветер, по болоту. Джордж не знал, что для нее сделать и как ей помочь.

— Могу я тебе что-нибудь принести?

— Как долго меня не было?

— Очень долго.

Она повернулась к нему лицом, холодная маска скрывала женщину, которую он когда-то знал.

— Как долго?

— Сто лет.

Она закрыла глаза. Слеза проскользнула по ее щеке. Он встал и сделал шаг к ней, жаждая утешить ее.

— Не надо. — Она встретила его взгляд, ее маска была разбита в выражение глубокой боли. — Пожалуйста, не надо, — умоляла она, как покорная Дамаса.

Медленно он отступил и сел в кресло, хотя на это потребовалась вся его воля, чтобы не притянуть ее в свои объятия.

— Кэтрин. Мне жаль. Мне так жаль.

— Не говори. Пожалуйста. — Она снова отдалилась от него. Она не издала звука, но трясение плеч сказало ему достаточно. Он хотел рвать на себе волосы, рвать и метать, потому что он не мог ничего сделать, и потому что он в первые чувствовал себя таким беспомощным. Теперь, когда она, наконец, была в его доме, он понял, что она все еще не в безопасности.

Слишком долго. Дамас удерживал ее слишком долго. Тем не менее, если бы она была у него еще сто лет, Джордж все равно боролся бы за ее возвращение.

Бамаль был хитрым, уклоняясь от захвата в течение десятилетий.

Только после того, как они загнали в угол его слугу Доммиэля, который согласился помочь без особого принуждения, они, наконец, смогли загнать в тюрьму лорда демонов. Джордж знал, что Доммиэль не мог так легко согласиться, не имея своих скрытых мотивов. Но он бы отдал Доммиэлю все, что он бы пожелал, если бы попросил. Если бы на то пошло, он бы отдал ему весь кровавый мир. Все, что имело значение для него, это хрупкая женщина, лежащая в постели перед ним.

Теперь она была здесь. Но все еще не здесь.

Огонь трещал и заполнял тишину, которая была в комнате. Мышцы его тела наконец-то начали расслабляться. Он не спал несколько дней, зная, что время ее спасения близко. И наконец, он мог спать, спокойно зная, что она хоть немного, но рядом с ним.

Глава 32

Джордж

Он резко дернулся и проснулся, мгновенно потянувшись к мечу, и первое, что было у него на уме, было — Кэтрин. Она стояла у окна, одетая в шалфейно-зеленое платье, которое носила в первый день пребывания в Торнтоне. Он никогда не забудет, как она впервые выходила из кареты и вошла в его дом. Она по-видимому исследовала современную ванную комнату, где он оставил все необходимы для нее предметы для ухода. Ее волосы были расчесаны и убраны в одну длинную косу, переброшенную через плечо.

Не повернувшись к нему, она сказала.

— Я хочу увидеть Джейн.

Отсутствие каких-либо эмоций в ее голосе очень беспокоило его. Она была холодной и более отдаленной, чем накануне вечером. Но он понимал, что должен быть терпелив к ней.

— Кэтрин, мне жать, но она ее уже давно нет в живых.

— Я знаю, но я хочу увидеть ее.

Конечно кладбище было самым последним местом, куда бы он ее привел, но он не стал с ней спорить. Каждый ее шаг контролировался в течении столетия одним большим, эгоистичным куском дерьма. Ей нужно было почувствовать свободу в принятии своих решений. И в данный момент Джорджу нужно было отступить.

Он прошел через комнату, но остановился, не заходя в ее личное пространство. Он протянул к ней руку и стал ждать, пока она примет решение. Отвернувшись от окна, Кэтрин уставилась на его руку, а затем подняла свои глаза и посмотрела на него. Ее глаза были все такого же прекрасного зеленого цвета, как он помнил, но теперь их красоту омрачали огромные темные круги под ними. А ее худое лицо с впалыми щеками, показывали, как мало она ела все эти годы. Джордж сдержал себя от комментария, что прежде ей необходимо плотно покушать, или от других подобных слов, которые могли ее обидеть. Он напомнил себе, что ей необходимо время и пространство.

Хоть он и готовился к тому, что примерно найдет у Дамаса в его доме, но он не ожидал, что его так будут душить переживания за нее в новом мире, в который она должна была вернуться. И единственное, что сейчас он мог для нее сделать, это просто надеяться на лучшее и выполнить ее просьбу.

— Хорошо, давай я помогу нам с перемещением, — сказал он.

Казалось, что она размышляет, могла ли она доверять ему, или возможно она не хотела просеиваться. В любом случае, она приняла его руку, чем ненадолго успокоило его изнывающую душу. Они просеялись на кладбище Кенсал-Грин. Отпустив ее руку, он прошел по гравийной дорожке и повернул влево, идя уже знакомым для него путем. Проходя мимо высоких каменных крестов и ангельских скульптур, он привел их в конец аллеи, где рос вязь скрывающий три могилы. Его золотые листья шуршали на ветру, а махровый лишайник рос на неаккуратных надгробиях вдоль этой части старых могил.

Джордж остановился перед надгробием Джейн, где была простая, но верная эпитафия. «Джейн Энн Лэнгли, 7 апреля 1809 года — 10 октября 1881. Любимая мать и жена». Кэтрин опустилась на колени и протянула руку к выграненному имени своей давно умершей подруги.

— Она вышла за Гэнри.

— Да. Они поженились в том же году, когда ты… в год, когда познакомились в Торнтоне.

— Она была счастлива?

— Да, безусловно.

— Я так рада, — сказала она с печалью и радостью в голосе.

— Я наблюдал за ними время от времени, просто, чтобы убедиться, что с ними все хорошо.

Кэтрин посмотрела на него, и он заметил, что е ее глазах стояли непролитые слезы.

— У нее была семья?

— Три сына.

Она рассмеялась, хотя в этом звуке было больше горя, чем радости.

— Бьюсь об заклад, она была безумно занята с ними.

— Так и было, по крайней мере, я так видел.

— Моя милая Джейн, — снова проведя пальцами по камню, сказала Кэтрин. — И я пропустила все это, — она коснулась лепестка одной из лилий, которые лежали на надгробии. — Кто-то все еще заботиться о ней.

— Да, годовщина ее смерти только что прошла. Я стараюсь приезжать раз в год, в годовщину ее смерти. Не хочу вызывать подозрения, так как один из правнуков приходит на ее день рождения.

— Цветы от тебя?

Он кивнул, прижимая руки к бокам, борясь с желанием подойти к ней ближе и обнять ее.

— Я приходил потому, что ты не могла.

— Понятно, — вставая на ноги, сказала она. Она была одета в свое старое повседневное платье, которое не подходило ни под эту эпоху, ни под такую погоду.

— Я… — сказал он нерешительно, так как не знал, останется ли она довольна его словами. — Я писал ей письма, от твоего имени.

Кэтрин резко остановилась и повернулась. Но не сказала ни слова, явно ожидая от Джорджа продолжение его слов.

— Я писал ей письма два раза в год. В них я говорил, что ты жива и здорова, но не можешь вернуться в Лондон по очевидным причинам. Обезглавленное тело Клайда было найдено в лесу той ночью. И хотя полицейские заявили, что он был разорван дикими животными, его смерть долго не давала всем покоя, особенно опираясь на то, что ты тоже пропала. Поэтому я создал этот вымысел ради тебя и Джен, позволяя ей думать, что ты в порядке и счастлива.

Кэтрин оставалась неподвижна, молча глядя на кладбище.

— Надеюсь, ты не обижаешься на это.

— Джейн знает мою руку. Она не поверила бы, что письмо от меня.

— Я накладывал иллюзию. Это срабатывало.

Она кивала, но осталась в стороне.

— Я не должен был этого делать? — он тихо спросил.

— Нет, не знаю, — уклончиво ответила она, снова дрожа от холода.

— Ты возьмешь мое пальто? — спросил он.

Она покачала головой.

— Можем мы вернуться в Торнтон, пожалуйста?

Она была такой вежливой, такой тихой, но он чувствовал гнев, ярость, мучения и горечь, кипящие под поверхностью.

— Все, что хочешь.

Он сделал это, проведя их через темноту, радуясь ее возвращению в свою безопасную гавань. Вернувшись в свою спальню, она заняла свое место у окна, наблюдая, как шиферно-серое небо скользит над головой. По ее позе он мог сказать, что она хочет побыть одна, но мысленно он не мог это сделать.

— Мне здесь не место, — сказала она так тихо, что он ее почти не слышал.

Он сделал шаг ближе, но не слишком близко.

— Я понимаю, что это должно быть трудно.

Она обернулась, ужас был написан в каждой линии ее лица.

— Ты не можешь этого понять, никто не сможет этого понять.

Он застыл.

— Ты права, я не могу, но…

— Мне больше нет места.

— Это твое место.

— В Торнтоне? Что? Как твоя жена? — Она хмыкнула и покачала головой. — Я разрушена, Джордж.

Он подошел ближе, ему нужно было отчаянно удержать ее. Она отступила.

— Ты не разрушена, — сказал он, в ярости от того, что она даже подумала о таком. — Кэтрин, — начал он более мягко. — Я люблю тебя.

Все еще покачивая головой, она сказала:

— Не люби меня. Не надо, Джордж. Я… то, что я сделала… — она закрыла глаза, как будто чтобы отрезать память, и ударила кулаками по бокам.

— Мне все равно, что ты сделала.

— Да, — сказала она, встречая его взгляд, она все еще полна ужасов прошлого века. — Я не подхожу для тебя. Я больше никому не подхожу.

— Позволь мне…

— Не подходи ближе, — она вытянула руку перед ним. — Пожалуйста.

То, как она умоляла, дрожа перед ним, как будто он пренебрегает ее желаниями и навязывает ей что-то, разъедало его сердце. Он остановился там, где стоял, и впервые за всю свою многовековую жизнь он понятия не имел, что делать и как помочь этой женщине, которую он любил больше, чем дыхание в собственных легких.

Она сглотнула и повернулась к ванной.

— Я хотела бы принять ванну.

— Тебе нужна помощь с …

— Я разберусь.

Прежде чем она прошла через дверь, Джордж не мог не положить свои собственные грехи к ее ногам.

— Я пытался. Я так старался. Это заняло слишком много времени. Мне так чертовски жаль. Я так чертовски сожалею.

Ее нежная рука лежала на дверной раме, когда она посмотрела через плечо.

— Нет. Я потерялась в тот момент, когда взяла карету обратно в Харрон-Хаус. В тот момент, когда я покинула Торнтон, моя судьба была решена.

— Прости меня, Кэтрин. Пожалуйста. — Он услышал слова побежденного человека.

Она грустно улыбнулась, слеза стекла по ее бледной щеке.

— Я не могу, — сказала она мягко. — Я не могу простить ни одного из нас.

Его сердце, которое он хранил для нее, окончательно треснуло и разбилось, когда она закрыла дверь.

Глава 33

Джордж

Слушая, как вода заполняется в ванне из соседней комнаты, Джордж стоял на том месте, где закончился его мир. Он никогда не думал, что ему придется отпустить ее после того, как он спас ее из ада. Она была потеряна для него.

Он вырвался из комнаты и спустился по длинному коридору, вниз по лестнице и в свой кабинет. Ему было плевать, что он десятилетиями использовал алкоголь в качестве механизма преодоления, чтобы смягчить свою жесткую реальность, он схватил полупустую бутылку виски, обычно зарезервированную для Джуда, и пил прямо из горла, наслаждаясь ожогом в горле и животе. Он сделал глубокий вдох.

Она его не простит. Теперь он это знал. Она никогда его не простит.

— Черт! — Он закричал и бросил бутылку в камин, больше не имея возможности сдержать свою ярость.

Бутылка разбилась от столкновения со стеной, раскинув осколки по ковру перед камином. Джордж шел, расчесывая руками свои волосы, беспокойство наполняя его до краев.

— Этого просто не может быть, — пробормотал он.

Для чего ей нужно было прощать? Из-за того, что поддалась искушению хитрого принца демона? У нее не было шанса против него, особенно после того, как Джорджу потребовалось так много времени, чтобы освободить ее. Он знал, что произойдет. Каждую ночь, когда он действительно мог спать, он представлял ее в постели Дамаса, выполняющей его приказы. Он знал, что это факт, особенно, когда он начал получать подарки от злодея.

Первая посылка прибыла к воротам Торнтона через десять лет после исчезновения Кэтрин. Дункан нашел посылку и принес ее Джорджу в кабинет. Никакой записки, ничего. Только упаковка, завернутая в коричневую бумагу. Он развернул коробку и открыл крышку, чтобы найти белое платье, которое Кэтрин носила в ночь, когда она исчезла. Нижний подол был порван, но в остальном платье было нетронутым. Джордж упал на стул, потянул платье на колени и просто уставился на эти остатки, женщину, которую он не видел так много лет.

Десять лет спустя он получил второй пакет. Он нашел его сам, сидя у ворот, именно там, где был найден первый пакет. Он спрыгнул со своей лошади и разорвал пакет на месте. Подняв ее корсет из коробки, который она носила вместе с платьем, он упал на колени прямо на гравии, вдыхая ее аромат из мягкой ткани и впадая в темное отчаяние. Именно так, как хотел Дамас. Джордж не мог покинуть свою спальню в течение месяца, не пуская даже Джуда.

Когда он появился, Джуд принес известие о том, что Бамаль был замечен в Восточной Европе, недалеко от территории своего брата Владека. Гражданская война опустошала американские колонии, она была вплоть до Нового Орлеана, который, по-видимому, закрыл партию, которую Бамаль имел на своей плантации в течение десятилетий. Он оставил Доммиэля ответственным, пока бродил по миру в поисках более благоприятной среды.

Джордж, наконец, возродился, получив наводящий на размышления подарок от Джуда, зная, что если демон отправляет ему мучительные подарки, то Кэтрин была жива и здорова, даже в недрах ада. Это было то, за что можно было держаться.

Его бывший мальчик-конюх Даниэль, стал распорядителем поместья, он был полностью взрослым мужчиной с женой и жил в доме, перестроенном там, где был старый коттедж смотрителя. Джордж колебался, когда Дэниел попросил разрешения снести коттедж, так как воспоминания о Кэтрин все еще оставались там. Но когда он наблюдал, как падают финальные доски, и структура нового дома возводится вокруг оригинального каменного камина, внутри его осветила свежая искра решимости. Надежда, что он сможет найти ее, что он это сделает, и он сможет восстановить их совместную жизнь, как они планировали до того, как Дамас забрал у них все это.

Он и Джуд отправились в Россию, чтобы найти Бамала. Их погоня началась и продолжалась до второго десятилетия двадцатого века, когда они, наконец, захватили его в Новом Орлеане, где все началось.

За все это время он получил еще один подарок.

Джордж перестал возвращаться в Торнтон, зная, что его отсутствие старения напугает жителей деревни и даже его собственных слуг. Только Дункан и Дэниел когда-либо знали, что он не полностью человек, но служил высшей силе всегда. Он вернулся на похороны Дункана, но наблюдал только издалека, навещая Дэниела, когда тот был один.

Иногда он просеивался в Торнтон ночью и ходил по земле, к которой хотел вернуться, в частности, отслеживая шаги, которые он предпринял с Кэтрин, чтобы вспомнить любовь, которой они делились в течение нескольких коротких дней.

Однажды в 1888 году Джордж получил письмо, а также еще запечатанный конверт от Даниэля, которому сейчас за семьдесят, доставленный к себе домой в Париж, который он использовал в качестве базы между миссиями, на которые он и Джуд отправились. Почерк Дэниела был более шатким, чем в последнем письме, и Джордж отметил, что ему скоро нужно будет поговорить с сыном Дэниела, Эдвардом, о том, чтобы стать новым распорядителем Торнтона. Он поклялся не возвращаться в свой любимый дом, пока не найдет Кэтрин и не привезет ее с собой домой.

В письме говорилось о новостях Торнтона, что все хорошо с поместьем и что собственный сын и внук Дэниела работали вместе с ним. Он закончил постскриптумом, что этот конверт, адресованный ему, был найден его внуком Джоном, когда он играл у парадных ворот. Джордж разорвал конверт, запечатанный черным воском, штампованный в форме D.

В конверте была одна фотография. Он видел постановку портретов, серьезных позеров для этого нового изобретения. Но он не видел такой фотографии. В оттенках черного, белого и серого была обнаженная форма его любви, спящая на массивной кровати, ее длинные светлые волосы разметались по подушке на кровати, ее лицо было расположено в профиль и было безмятежным. Он часами смотрел на фотографию, запоминая каждый ее изгиб, пока не понял, что начинает сходить с ума. Когда первые лучи солнечного света прорвались в окно, он зажег свечу у себя у постели и сжег фотографию, уронив ее на стол и наблюдал, как углы свернулись и горят внутри, пока не исчезло изображение того, что Дамас держал в своих крепких руках.

Все эти воспоминания о его прошлой боли заполнили его внутри. Да, она имела право злиться и причинять боль, но он отказался позволить ей жить со стыдом, что он разделял столько же, сколько и она. И он был бы проклят, прежде чем позволил ей уйти от него, как будто ничего не происходило, как будто то, что они чувствовали друг к другу, не было реальным, правдивым и хорошим.

Он открыл дверь в кабинет, наполовину просеялся, наполовину побежал обратно в ее спальню. Она все еще была в ванной с закрытой дверью, когда он бросился в комнату. Рванув в дверь ванной комнаты, он позвал.

— Кэтрин. Я должен поговорить с тобой.

Он снова постучал.

— Кэтрин? Ответь мне. Я знаю, что ты злишься на меня и на весь чертов мир, но мы должны поговорить.

Он стучал, стучал и стучал.

Нет ответа.

Глубокий ужас схватил его за горло. Она заперла дверь. Он просеялся за дверь и нашел ее в ванне, обе руки широко распростерты, как крылья, ее кровь стекала от раны на запястье, зеркало, разбитое в раковине, острый осколок, ее оружие самоубийства, упало на плитку.

— Нет!

Он вытащил ее из ванны, выплескивая окровавленную воду на себя и пол.

— Нет, черт возьми! Я тебя не отпущу.

Он просеялся прямо к камням Дартмура, все еще шепча ей.

— Я не позволю тебе умереть. Ты не можешь оставить меня, любовь моя.

Он сел, обнимая ее мокрое, кровоточащее, безжизненное тело на руках, и кричал в небеса:

— Уриэль!!!

Он не мог удержать свои слезы, наблюдая, как все больше крови выливается из ее вен на холодную землю и на него.

Архангел просеялся с неба и приземлился с большим хлопаньем своих могущественных крыльев. Он ничего не сказал, просто принял очевидное.

— Спаси ее, Уриэль, — умолял он, задыхаясь от паники, заполняющей его горло.

— Она уже мертва.

— Нет, это не так. У нее слабый пульс.

Уриэль встал на колени перед Джорджем и положил руку на рану Кэтрин, на его лице было выражение глубокой печали.

— Она не хочет жить, мой друг.

— Ты этого не знаешь. Сделай ее… сделай ее одной из нас.

— Ты знаешь правила. Она должна совершить смертный грех, который ей нужно искупить.

— Она уже это сделала. Она покончила с собой.

— Она должна дать согласие на покаяние, которое будет выплачивать как член Доминус Деменум.

— Я даю за нее согласие.

— Это так не работает, Джордж.

— Черт бы тебя побрал, архангел. Если ты не спасешь ее прямо сейчас, прежде чем ее пульс ускользнет, я уничтожу себя и присоединюсь к ней в аду, и оставлю этот забытый Богом человеческий мир, чтобы вы могли защищаться самостоятельно.

Джордж знал, что Уриэль, вероятно, может положиться на Иуду, чтобы командовать охотниками, хотя тьма в Иудее часто приводила его с более праведного пути. Тем не менее, эта угроза заключалась не в том, кто будет командовать. Угроза Джорджа означала, что он бы проклинал себя на каком-то более низком уровне ада, Эребуса, самого темного царства из всех, если бы он покончил с собой. Так же, как женщина в его руках будет бродить там, если ей удастся покончить жизнь самоубийством. И независимо от того, насколько отдаленным казался архангел, его связь с Джорджом была настоящей дружбой.

Четкий взгляд Уриэля поднялся от Кэтрин к Джорджу.

— Хорошо. Но ты будешь нести вину за нее, когда она вернётся к жизни, не выбранной ей.

— Согласен. Теперь сделай это. Прежде чем она уйдет.

— Положи ее.

Джордж ненавидел это, но положил ее на холодную землю, трава была редкой и жесткой в октябре, но комфорт не имел большого значения. Он расположил ее на спине, руки по бокам, кровотечение прекратилось, так как ее пульс замедлился почти до нуля.

Так же, как Джордж видел десятки раз, он наблюдал, как Уриэль встал на колени над ней, положив одну ладонь на грудь, другую на живот Кэтрин. Он начал повторять одну фразу снова и снова в плавном ритме.

— «Ignis caeli venite ad me» (прим. Огонь небесный приходит ко мне).

Тело Уриэля ярко пылало внутренним пламенем, когда он излил свою силу в Кэтрин. Ее бледная, тонкая форма загорелась золотым огнем, когда она сожгла тьму внутри. Ее спина изогнулась, рот открылся в агонии, когда сила Фламмы побежала по ее венам.

Уриэль продолжал повторять, затаив дыхание, пока не отпустил ее, убрав руки от ее груди и живота. Эфирное пламя медленно исчезло, оставляя ее тело сияющим силой и светом. Архангел наклонился вперед, засунув руку под голову, и прижал губы к ней, давая ей поцелуй силы, давая ей возможность просеиваться.

Джордж не сказал, что у нее будет возможность оставить его, если она захочет. И принуждение вечности рабства, борьба с теми, кто омрачил ее душу, может быть тем, что отделило ее от него навсегда. Он сделал этот выбор за нее, не в силах позволить ей ускользнуть в забвение. Он не мог ее отпустить. Он обещал защитить ее. И он этого не сделал. Он не собирался позволить ее душе быть брошенной в Эребус, чтобы бродить по огромным глубинам ада в одиночку в течение вечности.

Архангел встал, открывая крылья для полета.

— Ты ответственный за нее, Джордж, — его тон был острым и серьезным.

— Я знаю.

— Она не простит тебя за это.

Он уставился на женщину, которую любил, он видел, как жизнь снова наполняла ее тело.

— Я знаю.

После этого ангел пролетел вверх на несколько ярдов, прежде чем исчезнуть в свете. Джордж отвез Кэтрин обратно в Торнтон и одел ее в ночную рубашку. Ее кожа светилась золотым блеском, когда ангельская сила начала протекать через ее тело. Вид был ослепительным и красивым. Но он понимал, что вероятно он видит это в последний раз.

Он взял ее руку в свою, изучая нижнюю часть ее запястья, там отражались тонкие шрамы от кандалов Дамаса, и еще одни зубчатые от ее попытки сбежать из этого мира. Он нежно поцеловал там и задался вопросом, узнает ли она когда-нибудь, как глубоко, как преданно, как верно он ее любил.

Глава 34

Кэтрин

Под ее головой лежала мягкая подушка, а тело было укутано теплым одеялом, хотя она и прибывала в дремоте. Зная, что она не может быть на Небесах за то, что она сделала, и убежденная, что это не плюшевая и теплая подушка Ада, Кэтрин открыла глаза шире и узнала очертания Джорджа в кресле рядом с ее кроватью. Догорающие угли все еще ярко горели и омывали его силуэт красно-оранжевым светом.

Она не была мертва. Когда она вытащила руки из — под одеяла, то по отблеску угасающего огня смогла определить, что на ней не было ни бинтов, ни швов. Как она все еще была жива? И ее тело казалось… нормальным… сильным. С того момента, как ее забрали в подземный мир, она чувствовала отчетливую тяжесть атмосферы, давящей на нее, греховное искушение и совершенные ею поступки еще больше давили на ее душу, тяжелое бремя не покидало ее, когда Джордж вернул ее на землю. Но теперь…

Она откинула одеяло, опустила босые ноги на землю и поняла, что одета в белую ночную рубашку. Странное дурманящее ощущение сильно ударило ее — пьянящий аромат имбирных специй и древесного дыма донесся с сильным осенним бризом. Сначала ей показалось, что на огне стоит кастрюля с чем-то, потом она поняла, что огня вообще не было. Только тлеющие угли. Ни одно окно не было открыто, чтобы впустить ветерок. Но она не столько ощущала эти вещи своими органами чувств, сколько чувствовала, как они касаются ее разума. Ощущение исходило от самого Джорджа, его руки и лодыжки были скрещены, когда он спал в неудобной позе в кресле с откидной спинкой у ее кровати.

Мрачная реальность нахлынула на нее. Неужели он сделал с ней что-то сверхъестественное? Она пошаркала к гардеробу, отодвигая одно платье за другим, пока не нашла более современную одежду, которую он купил для нее. Наконец найдя то, что она хотела, женские брюки для верховой езды, она заколебалась с вешалкой в руке, вспоминая свои дни в Шварцвальде на Афине.

— Меня там больше нет, — прошептала она, нуждаясь в напоминании себе, что она была здесь, на земле.

Она быстро переоделась и заплела волосы в тугую косу, затем прошла обратно через спальню и обнаружила, что Джордж уже развел огонь и стоит у двери, ожидая ее. Волосы взъерошены, лицо бледное, он подпрыгнул и обернулся на звук ее входа в комнату. Ссутулив плечи и сжав губы в мрачную линию, он был воплощением побежденного человека. Побежденный человек, который отказался принять неизбежное, что он, возможно, выиграл битву, но проиграл войну. И победы нигде не было видно. Для любого из них. Никакое отчаяние и надежда не могли бы вернуть любовь, которую они когда-то разделяли, давно забытую мечту, которая была не более чем пеплом на ветру. И теперь она была уверена, что он совершил что-то трагическое, пытаясь удержать ее.

Она застыла при виде него, внутри закружился водоворот эмоций: гнев, замешательство, тоска… больше.

— Что ты со мной сделал, Джордж?

— Я спас тебя.

Она презрительно рассмеялась.

— Я не хотела, чтобы ты меня спасал.

— Ни сейчас, ни завтра, но однажды ты это поймешь. Однажды ты будешь рада, что у тебя ничего не получилось. Ты бы в конечном итоге затерялась в бессмысленном, бездушном забвении.

Она заметила ярость, звучащую в его голосе. Он был зол на нее. Очень зол.

— Боюсь, я все равно оказалась бы там.

— Я знаю, что тебе нужно время, чтобы примирить то, кем ты была раньше, с тем, кто ты есть сейчас, но ты должна двигаться вперед.

В его словах звучало отчаяние. Кэтрин боялась, что искра надежды в его голосе предназначалась им двоим. Их шанс на совместную жизнь исчез в тот момент, когда она покинула Торнтон. И теперь он спас ее только для того, чтобы вбить еще больший клин между ними. Они никогда не смогут быть такими, какими были когда-то. Он должен был принять этот факт.

— Джордж, — начала она более мягко. — Здесь нет никакого «долго и счастливо»… для нас. Ты должен это понять.

Поникшие плечи ранили ее, но она не дала бы ему надежды там, где ее не было. Ей больше нечего было дать. Дамас забрал все это.

— Я понимаю, — наконец ответил он.

— Как ты спас меня? Я не чувствую того же самого.

— Теперь ты Доминус Демонум, охотник, восставший против зла. Как Джуд. Как я.

Она долго смотрела на него, позволяя осознать реальность того, что он сказал.

— Я не старею? — спросила она, сдвинув брови.

Он просто кивнул.

— Почему? Почему ты так поступил со мной?

— Почему я поступил так с тобой? — широко взмахнув рукой, он сказал: — Ты правда думаешь, что я просто отпущу тебя? Позволю тебе перерезать себе вены и оставить меня здесь? Нет, Кэтрин. Нет. — Он покачал головой, непреклонный и разъяренный. — Ты думаешь, у тебя есть грехи, за которые нужно платить? Тогда ладно. Теперь ты можешь заплатить за них. Ты будешь тренироваться и станешь охотником на демонов, изгоняя зло с этой земли, потому что это гораздо лучшая доля, чем жить в колодце жалости и сожалений. И это гораздо менее трусливо, чем покончить с собой.

Она вздрогнула от ожесточенности его резких слов. Потому что они были оскорбительными. И потому, что они были правдой.

Она вздернула подбородок.

— Я не буду тренироваться с тобой.

— Я знаю. Ты будешь тренироваться с Джудом в Новом Орлеане. В Америке.

— Джордж, мы никогда не сможем быть…

— Не надо, Кэтрин. — Его голос сорвался, когда он повернулся к ней спиной и направился к огню. Он оперся обеими руками о каминную полку, его плечи напряглись под белой рубашкой. — Не говори этого снова. Я осознаю, во что превратила тебя моя собственная ошибка.

— Твоя ошибка?

Некоторое время он не отвечал. Она не могла думать дальше того факта, что он видел в этом свою вину. Затем он повернулся, и вся боль отразилась в каждой черте его лица.

— Как бы сильно я ни хотел держать тебя в своих объятиях, мне не следовало приглашать тебя танцевать на балу у Уэзерсби. — Он стиснул челюсти и больше ничего не сказал.

Больше сказать было нечего. Этот единственный танец сделал ее мишенью для Дамаса. Этот единственный танец заставил ее влюбиться в самого мужественного и щедрого мужчину, которого она когда-либо знала. Она не знала, что ее сердце может разбиться еще больше. Но смотреть, как он принимает на себя тяжесть того, что с ней случилось, было невыносимо. Она хотела сказать ему, что это не его вина, но отчасти так оно и было. Она хотела сказать, что вся вина легла на ее плечи, но этого не произошло.

Некоторые обиды попадают слишком глубоко, проникая в ваше сердце и душу, открывая пропасть, из которой невозможно выбраться невредимым. Хотя ее тело было сильным, а разум ясным, Кэтрин все еще жила в темных лесах владений принца демонов. Ее рыцарь наконец-то пришел за ней, но он опоздал, чтобы спасти ее.

— Если ты готова, я перенесу тебя в твой новый дом. — Он протянул руку.

Собравшись с духом для этого последнего прощания, ибо она знала, что именно таким будет это расставание, она встретила его у камина, запомнив, как золотистый свет подчеркивал его прекрасный профиль. Она вложила свою руку в его. Волна пряностей урожая и осеннего ветра окутала ее.

— Кэтрин. Мне очень жаль. — Маленькие слова, за которыми скрывалось море эмоций.

— Кэтрин теперь мертва. — Она улыбнулась так хорошо, как только могла. — Зови меня Кэт.

***

Сегодняшний день

Дорогая Кэтрин*,

Я с трудом могу выразить тебе, как сильно я восхищаюсь женщиной, которой ты стала. Тебе может показаться, что это чувство покровительственное, но ты энергично вошла в свою роль Доминус Демонум и превратилась в более сильную женщину — более красивую, более энергичную, более пленительную, чем когда-либо прежде. Я думал, ты была очаровательна в роли хозяйки бала. Но это ничто по сравнению с тем, кто ты сейчас — воин с большим сердцем и душой, чем когда-либо прежде. Феникс восставший более ярким, чем солнце.

В тот момент, когда ты входишь в комнату, несмотря на то, что нас всегда сопровождает множество охотников — ведь ты, кажется, следишь за тем, чтобы мы никогда не были одни, — мне хочется обнять тебя и признаться, что как дурак, я все еще люблю тебя. Да, после всего этого времени мои чувства не уменьшились. На самом деле, они становятся сильнее с каждым днем. Ты всегда была и будешь моей леди. Я никогда не видел тебя другой.

Твой, сейчас и всегда,

Джордж

* Письмо, которое Джордж написал Кэтрин. Прежде чем он сжег его.

Глава 35

Кэтрин

Кэт просеялась на аллею возле дома Джорджа в Челси, Лондон. Она вышла на главную улицу и прошла мимо двух девушек, одетых для ночных гуляний в городе, на них были маленькие черные платья и пятидюймовые туфли.

— Ну, если Джерри там, он может пускать слюни из угла, потому что я сказала ему, что все кончено.

— Ну ты и врушка. Ты надела это платье для Джерри, и не надо это отрицать.

— Да, я надела это ради него, но я пригласила Бена на вечеринку.

— Бена!? Он влюблен в тебя. Он будет висеть на тебе всю ночь.

— Точно, но когда часы пробьют полночь, я обязательно отправлю Бена и удобно расположись рядом с Джерри.

— Для новогоднего поцелуя.

— Конечно.

— Блестяще.

Кэт наблюдала, как пара девушек приближается к своей машине, выезжая на ней в город в канун Нового года. Но этот год обещал принести не только новый год, но и совершенно новый мир. Тот, где выживание было привилегией.

Маленькая брюнетка в джинсах в серый горох вела за руку мальчика по обледенелым ступеням здания, прилегающим к зданию Джорджа.

— Поторопись, мама! А то мы не увидим затмение. У папы новый объектив для моего телескопа.

— Хорошо, Джек. Тогда поторопимся. — Она взглянула на Кэт боком, прежде чем закрыть дверь.

Улица была нетронутой и чистой, как обычно. Она была совсем не похожа на многолюдные площади и улицы, к которым привыкла Кэт. Да она вообще предпочитала темные и песчаные улицы Нью-Йорка, где работала в демонических притонах вместе со своим партнером Дорианом. Он уже собирался с другими охотниками, направляясь на сбор в Дартмут. Кэт посмотрела вверх. Полнолуние было похоже на светящийся шар в звездном небе. Осталось не так долго до затмения.

Как Джордж и попросил в сообщении, которое она нашла в своей комнате утром, она пришла к нему сегодня вечером, прежде чем они встретились с другими. Затягивая свой хвостик на голове, она поправила кожаный тренч, под которым спрятала дюжину разно размерных лезвий, привязанных к ее телу, над черным комбинезоном, который она обычно носила на ночных охотах, а затем прошла через фойе и зашла в лифт, который вел к верхнему этажу.

Сегодня была не просто ночь. И Джордж не просил о частной встрече с ней с тех пор… ну, как она стала охотником. На самом деле, только недавно Женевьева Дрейк — та, что исполнит пророчество — обратила внимание на то, что Кэт и Джордж были в компании друг друга не более минуты или двух почти за столетие.

Кэт возилась с ремешком ножен, держа нож Боуи на бедре. С тех пор, как Женевьева вошла в ее жизнь, Джордж тоже вернулся в нее. Она не знала, как справиться с хаосом эмоций, враждующих внутри нее каждый раз, когда она была в его присутствии. С годами она стала хорошей актрисой, скрывая свой страх под маской безразличия. В конце концов, она провела последние девяносто лет, имея дело с отбросами демонов и изгоняя их обратно в ад. Она узнала, как важно скрывать свои эмоции. Но с Джорджем она начала терпеть неудачу. К сожалению. В последний раз, когда они встречались здесь на встрече, чтобы обсудить стратегию, она прибыла раньше Джуда, генерала и других. Это был первый раз, когда Кэт и Джордж были одни за десятилетия.

Они обратились друг к другу с сердечным «Приветом». Затем она подошла к его стене окон и уставилась на городские огни, окружающие Темзу. Напряжение между ними тогда просто трещало электрическими искрами.

Она почувствовала, как он приближается сзади, его аромат заполнил ее чувства. Она ощущала стену тепла сзади, он стоял слишком близко, но если бы она двинулась, она доказала бы, что его присутствие беспокоит ее.

— Кэтрин. — Он никогда не называл ее Кэт, что было ее предпочтительным именем. Он отказывался, упрямый человек. — Я считаю, что пришло время перестать наказывать себя за потерю, которую мы не можем вернуть.

— Я не понимаю о чем ты.

— Не отрицай это.

Он нежно положил руку на одну из ее рук. Она вздрогнула, но не отошла, она не прикасалась к нему много-много лет. Ее тело жаждало этого, как солнечного света. Или воздуха.

— Я все еще люблю тебя, понимаешь? — мягко сказал он. — Я ничего не забыл.

Он обнял ее одной рукой, не прикоснувшись к ней, и открыл ладонь, чтобы она могла видеть, что он держит.

В небольшом герметичном полиэтиленовом пакете лежало сплющенный, высушенный желтый цветок.

Она подняла его дрожащими пальцами.

— Синкефойл.

— Да это он, — кивнул он. — Я нашел его в твоей спальне в Харрон Хаус. После…

— Ты не мог этого сделать. Клайд раздавил его, — сказала она, вспоминая, что тогда произошло.

— Да. Он это сделал. Но лепестки все еще были там. Мне удалось собрать их вместе и сохранить.

Кэт повернулась лицом к нему лицом, желая обнять его, но она очень этого боялась, что если она это сделает, то не сможет продолжить и тем самым сделает только хуже.

— Дамас все еще жив, — напомнила она ему. — И пока он не покинет этот мир, он всегда будет преследовать меня.

Джуд и генерал прибыли в тот момент, вернув их в реальность, что они находятся на грани Великой войны.

Лифт звякнул и открылся. Кэт вошла в глянцевый холл в квартире Джорджа. Фортепиано у входа и широкие современные удобства, нетронутые и совершенные, вплоть до кристально чистой стеклянной стены, балкона размером с комнату и лондонского города за ним, сверкающего на Темзе и за ее пределами.

Когда ее желудок затрепетал, а сердце сбилось с ритма, она объявила о своем прибытии.

— Джордж? Это Кэт. Я пришла.

Он вышел из длинного коридора, ведущего к задним комнатам, которые она никогда не видела. Он был одет в полностью черные одежды с пристегнутым к нему смертоносным оружием. Там было все и даже то, чего она никогда не видела, включая его любимый меч. Он двинулся к ней, а она застыла как животное перед хищником.

— Кэтрин. Спасибо, что пришла.

Он звучал более деловым тоном, чем на их последней встрече. Она немного расслабилась, пока он не посмотрел на нее, как той ночью, когда он признался ей в любви в садах Торнтона.

— Что… что ты хотел? — спросила она.

Он улыбнулся — ее уверенность пошатнулась. Ее колени ослабли и готовы были подогнутся под ней. Вот как он на нее влиял. Даже после стольких лет разлуки, он мог просто улыбнуться и все внутри нее превращалось в желе.

— Ты — моя леди. И после сегодняшнего вечера я планирую, чтобы ты осталась здесь.

— Джордж, мы уже обсуждали это раньше.

— В последний раз, когда мы обсуждали это, ты напомнила мне кое-что.

Она не могла себе представить, о чем напомнила ему.

— Ты сказала, что Дамас все еще жив, и пока он в этом мире, он всегда будет преследовать тебя. — Он сжал ремень на груди, который прижимал ножны Бродсворд к спине. — Теперь Женевьева способна уничтожать демонов. Не только для того, чтобы изгнать их обратно в ад, пока они не найдут способ выползти обратно, но и стереть их существование. — Сжимая ремень на груди, он наклонился ближе к ней. — Он умрет сегодня вечером, Кэтрин. Тогда ты должна решить, отталкиваешь ли ты меня из-за Дамаса, или потому, что ты все еще застряла там в том темном колодце.

Он поднял свободную руку и провел костяшками вдоль ее скулы. Она даже не могла дышать.

— Вспомни меня, Кэтрин. — Он опустил руку, держа ее очаровывающем взглядом. — Вспомни нас.

Его телефон издал звуковой сигнал. Как и ее.

— Мы должны идти, — сказала она, очищая горло.

— Он умрет сегодня вечером, — повторил он, как будто она не слышала в первый раз. — А потом мы снова будем вместе.

***

Затмение было полным, проливая румяный свет на небесных и демонических воинства, собравшихся на заснеженном Дартмуре. Фламма Света и Тьмы заполнила белые поля настолько, насколько могли видеть глаза. Чернокрылая армия Архангела Михаила в красных туниках и серебряных доспехах выстроилась по периметру рядом с кругом стоячих камней, рядом с линией Доминус Демонум. Ангелы, наконец, сочли себя достойными спуститься на землю и протянуть руку помощи. Конечно, армия была построена для этого дня, для нового мира, который начнется сегодня вечером.

Напротив них стояли шесть принцев демонов вместе со своими приспешниками и слугами — красноглазыми, клыкастыми, когтистыми и готовыми к убийствам ангелов. Женевьева низвергнула одного из князей ада, поэтому только шесть высокомерно стояли в передней части линии, ближайшей к кольцу камней. Отсюда Джордж мог бы разглядеть идеальный профиль Дамаса. Он переместил руки на рукоять своего меча, который пока был в ножнах для того, чтобы быстро его вытащить и уничтожить Дамаса, когда начнется битва.

Джордж улыбнулся мысли, что самый могущественный, молодой Сосуд Света стоит в центре их войска окруженных кругом камней. Женевьева напомнила ему Кэтрин, когда они встретились впервые. Кэтрин стояла рядом с синекрылым ангелом Аней, у которой был арбалет в руках, а глаза ангела светились сверхъестественным фиолетовым блеском. Но даже сейчас Кэтрин стояла немного отдельно от всех. Она оставила где-то свое длинное пальто, чтобы иметь легкий доступ к оружию. Она выглядела прекрасно, царственно, ее подбородок был приподнят вверх, ее светлые волосы стекали по спине стянутые в хвост, всевозможное оружие было привязано к ней на бедрах и спине. Он едва мог оторвать от нее взгляд.

Он был рад, что Аня стояла с охотниками, а не с армией Майкла. Он сражался вместе с ней раньше, она была смертельным солдатом, преданным Уриэлю и его делу, чтобы помочь человечеству победить хозяев зла. Теперь, когда наступила Великая война, человеческий мир будет захвачен ангелами и демонами всех видов. Он не мог думать, что принесет завтрашний день. Он должен сосредоточиться на своей единственной цели сегодня вечером: убить Дамаса. Или умереть, пытаясь.

Он осматривал всех, кто собрался в кругу стоячих камней. Он обратил внимание на Бамаля с его приспешниками, которые могли управлять туманами, всевозможными демонами, включая титанов и даже драконов. Ему нравилась мысль о том, что теперь их всех можно не просто отправить в ад, но и стереть их существование с лица земли благодаря Женевьеве. Она продолжил осматривать своих врагов, обратив внимание на более неряшливых существ, которые выглядели как минотавры с копытами вместо ног, или на тех, у кого был рог на голове с их многочисленными красными глазами. Другие мелкие, чешуйчатые монстры с острыми когтями и зубчатыми зубами в широких рту, стояли вдоль границы демонической орды. Среди толпы, ближе к рингу, был черный Беллок, демон-хранитель с серой кожей и мощным телом. Взгляд Иуды продолжал скользить к тому, кто славился в охоте и убийстве ангелов, ему точному коллеге. Без сомнения, Джуд вступит в бой именно с этим, как только начнется битва, так как Беллок был одним из старейших и сильнейшим соперников Иуды.

Последним из существ, которые кружили вокруг кольца, глядя на массы, были пять рек подземного мира или по-другому Коллекционеры душ или Пожиратели души. Они не встали ни на сторону Света, ни Тьмы. Они служили только себе, питаясь телами и душами мертвых. Их любимой едой была Фламмы, наслаждаясь силой, которую они могли впитывать, поедая плоть, кости и души. Их было пять, и они все были здесь, готовясь пировать.

Ахерон — река Отчаяния — чернокостное скелетообразное существо в королевских одеждах, стояло в центре, с длинными костлявыми конечностями по бокам. Коцит — река Горя — похожая на банши, этим и пользовалась в своем призрачном мире. Стикс — белая красавица с черными глазами и черным сердцем — пахла ненавистью ко всем и всему. Лете — страшная река забывчивости — засохшая ведьма с крысиными волосами и полыми глазами — течет дальше всех других. И Флегетон — огненная река — с телом минотавра, пульсирующими и массивными, выпуклыми мышцами и огнем, облизывающие его красную кожу до кончиков своих черных рогов — он был самым свирепым из всех. Его желтые глаза светились от страсти к насилию. В своем гигантском кулаке он держал молоток размером с молота Тора, готовый раздавить черепа любого зверя, который приблизился.

Штормовые облака катились, как волны, разбивающиеся о берег, поглощая кровавую луну. Напряженность между ожидающими армиями резко возросло, когда внезапный, оглушительный крик раздался на огромных полях Дартмура. Луч от молнии вспыхнул с мертвого центра стоячих камней, поразив Женевьеву, которая плакала видимо от сильного удара, который так же пробудил ее полные силы. До ночи. Ревущий ветер пронесся сквозь ледяной снег по всему полю. Это обозначало, что время пришло.

Джордж начал приближаться к ближайшему демону, который был с мордой волка, но кожей как у рептилий. Демон сражался со всей яростью, на которую был способен и постоянно целился Джорджу в голову. Но у него был многовековой опыт, который ему сейчас пригождался как никогда. Джордж легко уклонился и проскользнул под рукой демона, разрубив своим острым и широким мечом существу спину. Демон закричал, издавая глубокий и последний вой.

Недалеко от него в ночное небо извергся драконий огонь.

— Кэт! — это была Аня.

Джордж ринулся в бой, увидев, что они обе сражались с желто-чешуйчатым драконом у которого были смертельные шипы на хвосте. Кэтрин проскользила по земле, когда этот хвост качнулся прямо над ее головой. Аня пролетела над зверем направившись к его рогатой короне. Но существо знало свою цель, снова прыгнув на них в разгар боя.

— Сукин сын! — закричала Кэт, снова проскользив под зверем.

Джордж был уже рядом с ней, когда она вскочила с земли.

— Я нападу с левой стороны.

Она кивнула и двинулась в противоположную сторону.

— Хорошо.

Они уже сражались с драконом. Но был только один способ их убить: пробить их чешуйчатую броню на черепе, и, конечно, лучше бы сделать это в височной части. К счастью у этого уродливого зверя были гигантские шипы, которые окружали его череп, что позволило бы им просеяться к его голове и держаться за них.

Дракон зарычал, выпятив грудь, как раз перед тем, как выпустить еще одну струю огня прямо в небо, пытаясь убить Аню, которая выпустила еще одну стрелу прямо в глаз зверю. Он ревел и метался, раскачиваясь своей массивной головой из стороны в сторону. Аня же взмыла высоко в небо, чтобы потом пикировать резко в низ, разрезая шею зверя прямо под головой.

— Сейчас! — закричала Кэтрин.

Джордж с разбега просеялся на шип размером с человека, торчащий из-под левого уха дракона. Зловония мертвечины исходило из пасти зверя, который щелкнул зубами, дракон начал сильнее мотать своей головой, пытаясь сбросить незваных гостей. Джордж чувствовал, что Кэтрин уже находиться с другой стороны, он ощущал ее даже если не видел глазами. Без колебаний он сделал шаг назад и вонзил свой меч, Серебренную Песню, в висок дракона, так как это была самая тонкая часть в черепе. Издав боевой клич, он протолкнул его глубже, даже несмотря на то, что зверь, споткнувшись, покатился по земле. Прежде чем он успел раздавить его, он отскочил на безопасное расстояние.

Благодаря их совместным действиям, дракон был повержен. Джордж глубоко вдохнул и начал искать Кэтрин взглядом. Он нашел ее с права, стоящей посреди кучки мертвых тел недалеко от Стикс, которая всасывала остатки духов, при этом облизывая свои длинные пальцы, покрытые густой черной кровью демонов.

— Обернись, — сказал он.

Хоть она и была далеко, она смогла прочитать по губам то, что он сказал, и обернулась. Бросив тревожный взгляд, она зашагала обратно к дракону. Он сделал то же самое, так как хотел достать Серебренную Песню. Лезвие даже звенело, когда он его освободил.

Продолжающаяся битва уже переместилась ближе к кольцу стоячих камней. Он огляделся вокруг, ища того, которого хотел убить всю эту ночь. И вот он был у подножья небольшого холма. Дамас придавил ногой свою добычу, при этом как обычно улыбаясь своей злобной улыбкой. Женевьева.

В мгновение ока Джордж оказался прямо за спиной Дамаса, врага, который мешал ему веками, тот, кто украл любовь всей его жизни, и тот, кто сломал ее тело и душу своей безмерной злобой, похотью, жадностью и жестокостью. Адреналин пробежал по его телу, когда он подошел ближе, слушая его грязные угрозы, которые он изрыгал в адрес Женевьевы, которая была придавлена его ногой к земле. Джордж схватил Дамаса за плечо и вонзил меч в цель, в верхнюю часть груди и немного влево. Лезвие сколькое от черной крови, появилось с другой стороны.

— Ты больше никогда никого не будешь подчинять своей воле, — прикрикнув, сказал Джордж, а потом прошептал Дамасу слова, которые никто не мог услышать. — Это тот самый день, которым я буду дорожить, как я тебе и говорил раньше. И в конце все, включая меня, забудут тебя, как будто тебя никогда и не было. — Джордж взглянул вниз на самое мощное оружие на его стороне из всех, все еще прижатую ногой Дамаса. — Прикончи его, Женевьева.

Выражение страха быстро сменилось решимостью, когда она схватила Дамаса за лодыжку. Не говоря ни слова и даже не произнося заклинания, она одним касанием парализовала повелителя демонов, а тело Женевьевы озарилось внутренним огнем.

Раздался треск, раскалывающийся звук, затем Дамас взорвался облаком мелкого пепла и костей. Вспышка ультра белого света озарила пустошь, опалив все еще сражающихся демонов. Визжа и ревя, они бежали с поля. В это мгновение Джордж понял, что они выиграли эту битву.

Подскочив слишком быстро Женевьева, смогла оттолкнуть бедренную кость от себя, а затем пошатнулась. Джордж помог ей удержаться на ногах, когда ее колени начали подкашиваться. Но прежде, чем он успел взять ее на руки, Джуд уже был рядом, поднимая ее на руки. Он прошептал ее что-то на ухо, унося девушку, которая украла его собственное сердце, прочь с этого поля, пропитанного кровью и смертью.

Джордж уставился вниз и ткнул носком ботинка груду костей, от которых полетел пепел. Он пнул череп демона. Он покатился вниз по склону к тому месту, где стояла Кэтрин. Она остановила его носком ботинка вверх. После секундного колебания, она раздавила череп своей ногой.

Джордж посмотрел на нее забрызганную кровью, грязную, бледную как простыня, но все еще прекрасную. Она смотрел и понимал, что даже такой он любит ее больше, чем что-либо в своей гребанной жизни. Хоть он и был охвачен ужасом, его сердце было наполнено надеждой, неспособное принять какой-либо ответ, кроме «Да», он стоял неподвижно, глядя вниз по склону на женщину, которая держала его сердце в своих руках и просто ждал. Она встретилась с ним взглядом, продолжая учащенно дышать, после момента, наполненного адреналином, а ангелы вдалеке устремились за убегающими демонами, где время от времени вспыхивали костры от драконьего пламени.

Мир был в огне, а ему все равно. Единственное, что имело значение, — была эта женщина. Она великолепна — красивая, мудрая и шикарная женщина.

Он вопросительно поднял бровь, с окровавленным клинком на боку, сейчас он был больше всего уязвим и полон надеждой.

Она перешагнула раздробленный череп демона, не удостоив его больше взглядом, оставив все позади себя, она протянула руку. Затем, улыбнувшись, сказала:

— Пойдем домой, Джордж.

Вложив Серебренную песнь в ножны, он спустился с холма, заключил ее в объятия и закружил по кругу. Она смеялась, когда они просеялись сквозь пустоту, темнота не причиняла им дискомфорта, особенно, когда они были вместе. Джордж переместил их на твердую почву за воротами Торнтона.

Он опустил ее на ноги, они оба дрожали, ее смех остался там на пустоши, но улыбка цвела на ее губах. Взяв ее за руку, он провел ее через свои палаты, где они были бы хорошо защищены и где они могли бы ослабить свою бдительность, хотя бы на некоторые время.

Когда они зашагали по гравийной дороге, недалеко раздался мягкий звук. Звук скрипки и мягкий женский голос плыли над лужайкой. Свет от костра мерцал справа, рядом с конюшнями. Небольшая группа людей собралась вокруг костра — это была давняя традиция так встречать Новый год.

— Кто это? — спросила она.

— Ты помнишь Дэниела? Мальчик-конюх?

— Да.

— Я назначил его смотрителем, когда уходил из Торнтона на твои поиски. Это была своего рода семейная традиция — передавать этот титул по наследству. Его семья теперь живут в одной из частей дома. Теперь они управляют поместьем, хотя сейчас оно больше напоминает музей, чем жилой дом. Торнтон теперь является также достопримечательностью, для тех, кто заинтересован легендой о пропавшем лорде Торнтона, — последнее предложение он произнес обреченным тоном.

Она засмеялась, их руки были сжаты между собой, когда они шли, как будто это была самая естественная вещь в мире.

— Пропавший лорд Торнтон?

— Да. Разве ты не знала? Он исчез однажды ночью в начале 1800-х годов и больше его никто не видел и не слышал. Хотя таинственный инвестор продолжает финансировать поместье и сохраняет титул на имя Торнтонов. Некоторые говорят, что его призрак бродит по этим залам лунными ночами.

Кэтрин, казалось, не доставляло удовольствие его поддразнивание. Выражение ее лица стало мрачным.

Он остановил ее, скрипка и песня все еще отдавались эхом в ночи.

— Не стоит придаваться воспоминаниям. Только не сейчас. Пожалуйста.

— Я не хотела этого делать, — она сделала глубокий вдох, сосредоточившись на их переплетенных пальцах. — Мне просто было интересно кое о чем тебя спросить.

— И о чем же?

— Лорд Торнтон все еще потерян? — она встретила его пристальный взгляд. Нахлынувшие на него эмоции чуть не убили его.

— Нет. — Он убрал с ее лица выбившуюся прядь золотых волос прежде, чем с необычной нежностью прикоснуться к ее щеке. — Я верю, что он наконец-то найден.

— О Джордж, — она издала один всхлип и изо всех сил попыталась сдержать остальные слезы, прикусив губу.

— Не надо, любовь моя.

Певица и скрипач завели еще одну песню, более подвижную и пригодную для танцев. В песне пели про домашний очаг и о прекрасном ребенке у ног матери. Джордж опустил ее руку, отступил назад и поклонился, не желая, чтобы в этот момент их воссоединения был огорчен грустью.

— Могу я пригласить тебя на танец? — он протянул руку.

— Ты… конечно можешь.

Он ступила на лужайку, куда он повел ее, держа так же, как в ту самую первую ночь, когда они вальсировали на балу у Уэзерсби. Хотя музыка была совсем другой, связь была той же самой. Они раскачивались вместе в совершенной гармонии, держась друг за друга, как будто ничего другого не имело значение.

Хотя Джорджу хотелось, чтобы ни на ком из них не было нагрудных доспехов и боевого снаряжения, он знал, что никогда не забудет блеск ее глаз, растрепанность волос и то, какой абсолютно идеальной она была той ночью.

— У тебя кровь демона на подбородке, — заметила она с ухмылкой.

— Как и у тебя.

— И ты выглядишь ужасно, — добавила она, теперь уже ухмыляясь.

— Ты тоже. — Он закружил ее в вихре, затем привлек обратно в свои объятия, где ей и место. — Ты знаешь, у меня в доме теперь есть более современные удобства.

— Какие например?

— Чудесные, большие душевые кабины.

— Ммм, как интересно.

Он остановил их танец, крепко сжав ее талию.

— Я бы с удовольствием затащил тебя в душ и вымыл тебя.

Он задавался вопросом, не зашел ли он слишком далеко, слишком рано, но ее рука на его плече скользнула к затылку, посылая восхитительную дрожь по его спине.

— Я бы тоже этого хотела.

Он сделал, как обещал, вымыл ее с головы до ног, ни разу не поцеловав, пока не уложил в свою постель, теплую и сухую. Он любил ее неистово, но нежно, пробуя на вкус каждое сладкое местечко на ее теле. Когда он вошел в нее, она заплакала тихими слезами радости. Он поцеловал ее, двигаясь медленно, глубоко и долго. Он шептал такие прекрасные вещи в темноте, такие страстные слова любви, доводя их обоих до кульминации не раз в течение ночи. Но самым прекрасным из всего было после того, как их страсть иссякла, когда их тела все еще были переплетены, ее руки крепко обнимали его за талию, как будто она никогда его не отпустит.

— Джордж? — ее голос был едва громче шепота.

— Да, любимая. — Он провел пальцами по ее распущенным волосам.

— Я действительно прощаю тебя.

Его скользящие пальцы замерли.

— Спасибо. — Он положил руку ей на спину, двумя пальцами лаская ее позвоночник.

— А ты прощаешь меня? — спросила она, пристально глядя на него.

— Десятилетия назад, любовь моя, — сказал он без колебаний.

Она улыбнулась, и его сердце воспарило.

— Я просто как тот цветок. Сабельник. — Она приподнялась на локте, обхватив его подбородок. — Я была разорвана на части. Но ты, мой рыцарь, ты нашел все кусочки и собрал меня обратно воедино.

Затем больше не было слов, когда она прижалась к нему всем телом, глубоко целуя его, показывая ему глубину своей любви.

Джордж знал, что мир катится в ад, но все это не имело значения, когда он держал Рай в своих объятиях.

Эпилог

Кэт налила любимый чай Намбарри Джорджа, когда он изучал свой iPad на наличие последних новостей. Она взяла свою чашку и растянулась на балконном диване с видом на Торнтон, подложив ноги на колени Джорджа. После Кровавой Луны они провели солидный месяц в Челси, отталкивая орду демонов, которая укоренилась и сожгла половину города. Они вернулись сюда на передышку — единственное место, которое казалось нетронутым продолжающейся войной. На данный момент Александр, который предпочел имя Ксандер, сам отвечал за Лондон.

— Здесь говориться, что в Германии постоянно отключают электричество. Британский посол вернулся в Англию.

— Почему посол вообще был там? Большинство посольств больше не функционируют.

— Мы англичане, любовь моя. Мы должны оставаться цивилизованными как можно дольше.

— Даже в Германии во время апокалипсиса?

— Особенно в Германии во время апокалипсиса.

— Ну, это не нормально. — Она вздохнула и потянула чай. — Я думаю, что мы отправимся туда в следующий раз.

— Сначала мне нужно будет отчитаться перед Уриэлем, посмотреть, где мы нужны. Возможно, он уже остановил восстание.

Джордж продолжал листать ленту новостей, не обращая ни на что внимание. Многое в человеческом мире развалилось и исчезло из существования: рестораны, кинотеатры, предприятия всех видов закрылись. Волна смертей, которая последовала за ночью Кровавой Луны, уничтожила население в целом. И хотя жизнь, какой они ее знали, прекратилась, люди нашли способ выжить. Некоторые даже процветали. Одна вещь, которая не исчезла, это Интернет. В частности, фильтрация новостей из Нью-Йорка. Но никто не знал, как долго это продлится. После ночи Кровавой Луны пропасть открылась сверху и снизу, затопив Землю Фламмой Света и Тьмы. Но Женевьева провела успешную кампанию, оттолкнув орды демонов обратно в ад, где они должны были быть. Тем не менее, они не ушли. Увы эта война еще не скоро закончится.

Кэт наблюдала за серыми облаками на дневном небе, солнце выглядывало между ними, а затем снова исчезало. Из-за войны все в мире изменилось и даже природа, небо теперь постоянно скрывали облака, а ветер постоянно дул с такой силой, как будто может сдувать дома. Поскольку большая часть мира была в смятении, Кэт была счастлива иметь свой собственный кусочек спокойствия.

Джордж был все еще увлечен новостями, допивая остатки чая, а Кэтрин покачивала ногами. Он похлопал ее по ноге. Она снова начала покачивать. И ничего.

— Ну, я думаю, что зайду и приму долгую горячую ванну.

— Хорошо, любовь моя, — пробормотал он, сосредоточившись на маленьком экране.

— Да. Только я и пузыри.

Тишина.

— Обнаженная. Ничего не делая.

Его взгляд оторвался от экрана. Положив iPad на стол, он наклонился вперед, схватил ее за бедра и потянул ее ближе, а затем на колени. Обнимая его плечи, она подарила ему свою невинную улыбку.

— Я могу придумать, чем заняться, — сказал он.

— Ты можешь? Я не была уверена. Ты казался таким увлеченным миром в целом минуту назад.

— Мир может отправиться в ад. — Он спустился на ее шею, поцеловав ее нежную кожу.

— Наконец-то, — прошептала она, когда он улыбнулся ее губам.

Кэтрин стонала, обожая то, как Джордж делал все с полной точностью. Независимо от того, какой была обстановка, его внимание было острым, а его мастерство — совершенным. Через несколько столетий он стал мастером во многих вещах. Но поцелуи были его коньком.

— Я хотел бы принять ванну с тобой, — сказал он между поцелуями.

— Ты уверен, что закончил с новостями?

Сдвинув рукой от бедра до ее груди, он показал ей, где находится его внимание.

— Довольна?

Когда он начал вставать вместе с ней на руках, над головой прозвучал громкий шум крыльев. За доли секунды он опустил ее на ноги, и они оба вытащили свои клинки, без которых они никуда не ходили. Но Фламма, приземлившаяся на балкон, не была врагом. Серьезная и безмятежная Аня подошла к ним, сложив свои королевско-голубые крылья к спине.

Джордж и Кэт расслабились.

— Прошу прощения за то, что прервала вас. — Она, должно быть, видела, что прерывала за несколько секунд до приземления. — Но я беспокоюсь об Уриэле.

Аня была предана Уриэлю, следуя его стратегии против орды демонов больше других. Она тесно сотрудничала с ним с самого начала.

— Что случилось? — спросил Джордж, беспокойство было написано у него на его лице.

— Он не вернулся со своей последней миссии. — Ее фиолетовые глаза светились даже средь бела дня.

— Его последняя миссия? Но где? — Кэт спросила.

— Италия. Он был на простой разведке, чтобы сплотить охотников во Флоренции и Венеции. Но он не вернулся.

Кэтрин взглянула на Джорджа.

— Нам лучше проверить.

— Я уже. — сказала Аня, ее голос серьезным. — Он исчез. Мой контакт сказал, что он говорил с ним месяц назад, но он больше не пришел на встречу с ним в назначенное время и место.

Джордж потер дневной рост щетины на подбородке.

— Я знаю кое кого, кто может помочь.

— Кто? Джуд? — спросила Кэтрин.

— Нет. Доммиэль.

— Вы с Женевьевой так ему доверяете. Но почему?

— Потому что он никогда нас не подводил.

— Еще нет, — уточнила Кэтрин.

— Нет. Пока нет, — поправил он.

— Так теперь демоны — наши союзники? — спросила она, изогнув бровь.

— Он лучше любого дьявола, которого ты знаешь. Кроме того, Доммиэль отличается от большинства.

Кэтрин не могла с этим поспорить. Помимо того, что именно он помог Джорджу спасти ее от живого кошмара в подземном мире, демон объединил усилия с охотниками за несколько месяцев до Кровавой Луны. Он стал очень ценным союзником, а потом исчез.

— Я хотела бы помочь, если смогу, — вмешалась Аня. — Где мы можем встретить этого демона? — Она повернулась к Кэтрин.

— Вот в этом и проблема. Никто не знает, где его найти.

— Женевьева может найти его, — заверил их Джордж, прежде чем улыбнуться Кэтрин. — Упаковывайся, дорогая. Наш медовый месяц закончился.

Конец