Автор: Л. А. Кейси Название: «До Гарри»

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Перевод: Алина Панова (1-7гл), Виктория Горкушенко (с 8гл)

Редактура: Оксана Ефимова

Сверка: Алина Семенова

Обложка: Jane Doe

Вычитка: Ленчик Кулажко

Оформление: Ленчик Кулажко

Переведено для группы: https://vk.com/stagedive

18+ 

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

1-й день в Йорке

Лэйн,

Я пишу тебе это письмо на бумаге, надеясь, что на этот раз есть вероятность того, что ты все-таки его откроешь и прочтешь, а не просто удалишь, как ты делала это с электронными письмами. Я не собираюсь ничего приукрашивать или писать какие-то любезности. Перейду сразу к делу. Мне жаль сообщать тебе об этом на паршивом куске бумаги, но сегодня утром умер дядя Гарри. Тебе нужно вернуться домой и попрощаться с ним. Мама и бабушка тяжело справляются с его смертью. Как и все мы. Мы очень сильно по тебе скучаем и прямо сейчас ты нам нужна. Всем нам. Похороны пройдут в субботу. Пожалуйста, возвращайся домой. Пожалуйста.

Локлан.

Я поправила очки на переносице, когда перечитывала письмо от моего брата уже в миллионный раз, с тех пор, как получила его два дня назад. В нем говорилось лишь о двух вещах. Первая – мой дядя умер. Моего крестного отца и лучшего друга больше нет. И вторая – я должна вернуться домой.

Я не прыгала от радости ни от одного из этих фактов.      .

Посмотрев на изношенное письмо Локлана, я уставилась в окно поезда, на котором ехала. Йоркширская сельская местность мелькала мимо меня, и через несколько секунд я уже была потеряна в зеленой красоте природы. К сожалению, очарования бесконечно сказочного вида было недостаточно, чтобы унять боль в груди. Чудовищная агония быстро вернула меня в настоящее и кричала о том, что это неизбежно.

«Не в этот раз, Лэйн, — прошипел унылый голос в моей голове. — Ты не сможешь убежать от этого».

Ничего, прекрасного для невооруженного глаза или успокаивающего для острого слуха, не могло стереть неизбежную реальность, с которой мне вскоре придется столкнуться лицом к лицу. Я заерзала на кресле, чувствуя, как внутри все перевернулось при мысли о том, что ждет меня в ближайшие дни.

«Почему это должно было случиться?» — угрюмо думала я.

Я почувствовала вину, потому что на мгновение захотела обратно в свою Нью-Йоркскую квартиру, а не в родной город Йорк, в Англии. Мне стало стыдно за то, что я думала о таких вещах, вместо того, чтобы думать о том, почему Бог забрал его первым.

Как обычно, мои приоритеты были расставлены неправильно.

Я с трудом проглотила комок, который образовался в моем горле. Сделав пару глубоких вдохов, чтобы расслабиться, я достала телефон из кармана пальто и открыла электронную почту. Моя губа дрогнула, когда я листала письма. Там были сотни сообщений от моего дяди Гарри, которые я так и не смогла удалить, и была этому рада. Он был единственным человеком из родного города, с которым я ежедневно разговаривала. На самом деле, он был единственным человеком из дома, с которым я вообще разговаривала. Я могла бы сбежать от всех остальных, но только не от дяди Гарри.

Он был занозой в заднице, но я бы ни на кого на свете его не променяла. Он был моим самым верным и надежным другом, а теперь его нет.

Во вторник утром, когда я не получила от него письма, я начала подозревать, что что-то случилось. Мы говорили по скайпу накануне, и он был в полном порядке. У нас был свой распорядок дня: каждое утро я просыпалась, получив от него электронное письмо, потом мы переписывались до тех пор, пока я не созванивалась с ним по скайпу, во время обеденного перерыва на работе. Когда в Нью-Йорке было два часа дня, в Йорке было семь вечера. Дядя Гарри ложился спать около девяти, поэтому мы всегда общались в первой половине дня.

Когда во вторник утром я не получила от него письма, то сразу же ему позвонила, но на домашний телефон никто не отвечал, пока не включился автоответчик. Я оставила ему короткое сообщение с просьбой перезвонить мне как можно скорее, а когда он этого не сделал, меня охватила паника. Все это ужасно напугало меня, но и позвонить родителям, чтобы выяснить что случилось, я тоже не могла, так как много лет назад удалила их и моих братьев телефонные номера.

Единственный номер, который я знала наизусть, принадлежал моему дяде, потому что у него был один и тот же номер столько, сколько я себя помню.

Когда наступило утро среды, а он все еще не связался со мной, я решила найти в интернете телефонный номер кафе «Лилли» на Пэйвмент-стрит. Бизнес принадлежал моей бабушке, но она тоже была в списке «не разговаривай с ними», как мои родители и братья, поэтому мы не были особо близки.

Не так близки, как это было раньше, до того момента, когда я уехала.

Если не считать этого недоразумения, я решила, что если мне и придется кому-то звонить, чтобы узнать, как там мой дядя, то это будет моя бабуля. Она была чертовски упряма, но она была единственным членом семьи, с которым можно было договориться. Хоть и с трудом…

У меня в квартире не было интернета и это немного странно, учитывая, что я была внештатным редактором, просто сигнал в моем районе был очень плохим. Я пользовалась бесплатным Wi-Fi в местном Старбаксе, когда мне это было нужно. В ту среду я намеривалась отправиться туда, чтобы воспользоваться вышеупомянутым, бесплатным Wi-Fi, а затем связаться с моей бабушкой.

Я встретила почтальона на первом этаже жилого комплекса, когда выходила на улицу, и он вручил мне одно-единственное письмо. Оно все было покрыто срочными марками. Письмо было отправлено прошлым днем, а адресатом являлся мой брат, поэтому я сразу же открыла его.

Прочитав это проклятое письмо, я во второй раз в жизни почувствовала, как мое сердце разбилось на миллион осколков. Опустошение, поселившееся во мне, было знакомо, но на этот раз оно было вызвано совершенно другим человеком и совершенно другой ситуацией. И снова меня охватила та печаль, которая просачивается в кости, а позже взрывается каскадом слез. Боль, которую я чувствовала, заполнила меня с головы до ног, и я не могла убежать от нее.

Хотя, и пыталась. Я старалась думать о чем-то еще с тех пор, как купила билет на самолет до Лондона. Старалась думать о чем-то другом, когда приземлялась в аэропорту Хитроу и садилась на Экспресс до вокзала Паддингтон. Я старалась думать, о чем угодно, только не о лице дяди Гарри, у меня даже получалось, пока я не поймала такси от вокзала Паддингтон до вокзала Кингс Кросс и не села на последний поезд до Йорка. После, я села в автобус – это была тихая поездка; голос дяди Гарри прорывался сквозь все мысли, о которых я думала, пытаясь заглушить его. Его голос не давал мне покоя, и я находила в нем одновременно утешение и печаль.

Я отвлеклась от своих мыслей, когда поезд внезапно остановился. Несколько раз моргнув и посмотрев в окно, я больше не видела сельскую местность; я видела оживленную платформу моей последней остановки. Йорк.

«Добро пожаловать домой, Лэйн».

Вздохнув полной грудью, я нервно поднялась на ноги и сунула телефон обратно в карман пальто, после чего достала свой маленький чемодан, из отделения для хранения вещей над головой. Через несколько минут я уже шла по платформе, волоча за собой чемодан. Я взяла такси от вокзала до небольшого отеля Холидей Инн, расположенного примерно в десяти минутах езды от дома моих родителей, и после регистрации поднялась в свой небольшой, но уютный номер. Я уже собиралась освежиться, когда на мой телефон пришло электронное письмо. При виде имени моего брата из меня вырвался стон.

Локлан хотел удостовериться в том, что я вернулась домой на похороны дяди. Я не винила его за такой контроль, потому что ни разу не ответила на его письмо. Прочитав его впервые, я очнулась только тогда, когда покупала билет на ближайший рейс из Нью-Йорка.

«Я здесь, — выдавила я. — Где он сейчас?»

Я сглотнула подступившую к горлу желчь, нетерпеливо ожидая его ответа. У меня было так много вопросов, но я не хотела никаких ответов. Я хотела знать, почему умер мой дядя в то время, когда он был совершенно здоров. Я хотела знать, почему он был жив в понедельник вечером и умер во вторник утром. Но если я получу ответы, которые ищет мой разум, тогда это будет означать, что я принимаю тот факт, что мой дядя умер, а я еще не была готова это сделать.

Я подпрыгнула, когда мой телефон запищал от нового письма.

«У мамы с папой в доме. Мы все здесь».

В горле образовался комок. Вполне логично, что мой дядя будет в доме моих родителей; мой дядя лелеял мою мать, а она в свою очередь обожала его. Она была его сестрой, соучастницей преступлений и близняшкой.

Я вытерла глаза, когда их начало щипать.

«Буду там через 20 минут».

Я схватила пару черных облегающих джинсов, черные ботильоны, черную футболку с длинными рукавами и серый пиджак. Одевшись, я повернулась к большому зеркалу и посмотрела на себя. Я выглядела так же, как и всегда, но заметила едва видимые для меня различия, которые родные сразу увидят. Мои шоколадно-каштановые волосы теперь были длиннее, почти до пояса. Мои груди были полнее, а бедра немного шире, придавая изгиб моему телу, которое теперь демонстрировало то, что я стала женщиной. Фарфоровая кожа была усыпана светлыми веснушками, а изумрудно-зеленые глаза все еще были скрыты за очками, сидевшими на переносице.

Я поправила свой свитер и моргнула. Я не знала почему, но мне не хотелось наряжаться ради встречи со своей семьей впервые за шесть лет. Я хотела выглядеть собранной, хотя внутри у меня все разваливалось.

Я заплела волосы во французскую косу, чтобы они не падали на лицо, и не стала утруждать себя макияжем, потому что встреча с дядей открыла бы шлюзы эмоций, так что он все равно бы испортился. Я взяла с кровати бледно-голубой шарф и обернула им шею, прежде чем схватить телефон и ключ-карту.

Так как дом моих родителей был совсем рядом, я решила прогуляться пешком. В этот раз дождя не было, но поскольку была середина октября, к шести часам вечера уже стояла непроглядная тьма и начинало по-настоящему холодать. Я скрестила руки на груди и, опустив голову, быстро прошла мимо кафе моей бабушки. Оно было закрыто, как и ожидалось. Краем глаза я не заметила никакого света, но на всякий случай отвела взгляд.

Дорога к дому моих родителей оказалась короче, чем я помнила, и прежде чем успела опомниться, я уже стояла перед дверью дома, в котором выросла. Я моргнула, вспоминая дом своего детства. Он был слегка украшен к Хэллоуину, напоминая мне о предстоящем празднике, но помимо этого, он выглядел точно так же, как и шесть лет назад, когда я видела его в последний раз, будто бы ничего не изменилось… Или не случилось.

«Ты сможешь это сделать», — сказала я себе.

Я снова и снова повторяла эту мысль, поднимая руку вверх и готовясь постучать в покрытую темным лаком дверь. Однако, у меня не представилось этого шанса, потому что дверь внезапно открылась, и я увидела двух девушек лет двадцати пяти, которые выходили из дома. Я понятия не имела, кто они такие, и поймала себя на том, что разглядывала их.

— О, простите, — выдохнула девушка с платиновыми волосами, прежде чем взять себя в руки. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

«Кто она? — спросила я себя, — и почему она спрашивает, может ли она мне помочь?»

— Нет, спасибо, — ответила я вежливо. — Могу я пройти?

Она не двинулась с места, а брюнетка рядом с ней скрестила руки на груди и шагнула ближе к подруге. Я взглянула на нее, потом снова на блондинку. Все выглядело так, будто они не хотели пускать меня в дом.

— Кто вы? — спросила блондинка.

Ее тон не был грубым, просто любопытным.

Я нетерпеливо постучала ногой по земле и досчитала до пяти, прежде чем ответить.

— Меня зовут Лэйн. Это дом моих родителей. Можно мне, пожалуйста, пройти?

— Лэйн? — ахнула блондинка.

Она говорила так, словно знала меня, но я ее не узнала. Я кивнула в ответ на ее вопрос, и это заставило обеих девушек широко раскрыть глаза и мгновенно отодвинуться, образовав проход между ними. Я поблагодарила их и вошла в дом своих родителей. Я нервно вздохнула и направилась через холл в гостиную.

Я оглянулась через плечо, когда блондинка и брюнетка промчались мимо меня и направились по коридору в сторону кухни. Я отвернулась от них и снова посмотрела на дверь гостиной. Я знала, что там будет мой дядя; именно там лежала моя тетя Тереза, когда она умерла много лет назад.

Я потянулась к ручке двери и осторожно толкнула ее кончиком пальца. Аромат жасмина наполнил мои ноздри и окутал меня, как одеяло. Я сделала глубокий вдох и позволила знакомому аромату окружить меня. Мой взгляд был опущен, но краем глаза я видела ножки подставки, на которой стоял гроб. Я медленно подошла к нему и на мгновение застыла. Прежде чем совсем остолбенеть, я обошла гроб с правой стороны и сделала глубокий вдох, когда подняла голову и мои глаза остановились на нем.

Я прикрыла свои рот ладонью, когда из меня вырвалось рыдание. Он действительно был там – это не была какая-то дурацкая шутка… Мой дядя действительно умер. Увидев его, я вдруг вспомнила, как разговаривала с ним по скайпу несколько лет назад, и это вызвало хаос в моем сердце.

— Лэйн, дорогая, поговори со мной, — умолял мой дядя. — Ты несчастна. Я вижу это.

— Я в порядке, дядя Гарри, — я вздохнула. — Просто мне понадобится больше времени, чем я думала, чтобы устроиться здесь.

— Ты переехала в город четыре года назад, — сухо заметил мой дядя.

— Ну и что? — хмыкнула я. — Это совсем другая страна. Мне еще ко многому нужно привыкнуть.

— А ты уверена? — настаивал мой дядя. — Может быть, тебе стоит поговорить со своей бабулей? Она очень хороша в таких делах, когда тебе грустно.

В моей голове прозвенел тревожный сигнал.

— Не-а, я так не думаю. Я не хочу разговаривать с ирландской Опрой. Она будет придираться, а я этого не хочу. Ты же знаешь, что она уговорит меня сесть в самолет и вернуться домой. У нее есть дар, и я не позволю ей повлиять на меня.

— Тогда объясни мне, что происходит, пожалуйста, — взмолился он. — Я чувствую, что с тобой что-то не так. Неужели что-то случилось?

— Я в порядке, — уверила его я, а затем решила избавить его от страданий. — У меня просто был момент слабости, и посетила мысль, совершить одну глупость, вот и все.

— Объясни, — почти прорычал мой дядя. — Сейчас же.

Я прикусила нижнюю губу и понизила голос, чтобы другие посетители Старбакса меня не услышали. — Прошлой ночью мне приснился он, и я проснулась в холодном поту. Всего лишь на секунду, на одну долю секунды, я подумала о том, чтобы принять какие-нибудь таблетки. Прежде чем ты взбесишься и потребуешь, чтобы я вернулась домой, поверь, я знаю, что это серьезно, поэтому записалась на сеанс к психотерапевту, чтобы поговорить об этом.

— Лэйн, — твердо сказал дядя.

— Я в порядке. Просто хочу поговорить об этом с психотерапевтом.

Мой дядя моргнул.

— Возможно, тебе будет легче, если ты поговоришь с Ке...

— Нет, — я прервала своего дядю. — Нет, я не могу.

— Лэйн.

— Нет, дядя Гарри, я не хочу ни видеть его, ни говорить с ним. Пожалуйста. Я не могу.

— Хорошо. Отлично, — проворчал мой дядя.

— Ты делаешь это, по крайней мере, раз в неделю. Когда же ты перестанешь уговаривать меня поговорить с ним? — простонала я.

— Когда я умру и буду похоронен.

— Не смей так говорить, — я погрозила ему пальцем. — Ты меня не оставишь!

— Дядя Гарри, — всхлипнула я, когда вырвалась из воспоминаний и вернулась в настоящее. Я придвинулась ближе к гробу, мой живот коснулся дерева. — Мне так… Мне так жаль, что меня здесь не было.

Раскаяние наполнило меня и в этот момент мне стало так плохо. Меня не было рядом, когда он больше всего во мне нуждался. Я поставила свои собственные, эгоистичные желания выше мужчины, который всю мою жизнь только и делал, что любил меня.

Тихий крик раздался позади меня, а затем я почувствовала, как руки обхватили мое тело. Я понятия не имела, кто меня утешает. Я чувствовала запах лосьона после бритья, который окутывал меня так же, как и его руки. Я положила руки поверх тех, что лежали у меня на животе.

— Все в порядке, любовь моя.

Папа.

Я разрыдалась и, повернувшись к отцу, обняла его за талию. Отец держал меня и раскачивал из стороны в сторону, пока мои рыдания не превратились в всхлипывания. Через несколько минут я повернулась и снова посмотрела на дядю. Я положила руку ему на лоб и крепко зажмурила глаза, когда обнаружила, что он был ледяным на ощупь.

Я снова открыла глаза и посмотрела на его красивое лицо.

— Мне очень жаль, — повторила я, наклоняясь и целуя его мягкую щеку. Затем я осторожно прижалась лбом к его голове. — Я так виновата.

Я отбросила все и плакала, плакала и плакала.

Я плакала, когда читала письмо Локлана, но это было ничто по сравнению с теми эмоциями, которые я испытала, увидев своего дядю. Я чуть не начала выть от горя. Мое сердце было разбито, и чем больше я смотрела на своего замечательного дядю, тем более сломанной и опустошенной я себя чувствовала.

— Как прошел твой полет? — спросил голос из прохода в дверях.

Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что это был мой брат Лейтон. Я не слышала его голоса уже почти год, но он был все таким же. Он был просто более хриплым, вероятно, из-за его дурной привычки курить. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Сейчас ему было двадцать девять, и он курил столько, сколько я помню.

— Слишком долго, — ответила я Лейтону, не отводя взгляда от дяди.

Отец остался стоять позади меня, крепко обнимая. Я знала, что такой близкий контакт, вероятно, исчезнет после того, как завтра мой дядя будет похоронен на кладбище, но сейчас я не стала заострять на этом внимание. Я давно не виделась с родителями, бабулей или братьями, но сейчас я не думала о наших разногласиях, я думала о дяде Гарри.

— А где твой чемодан?

Я немного напряглась при звуке голоса моей матери, а затем пробормотала:

— Он в Холидэй Инн.

Я услышала рычание.

— Ты остановилась в отеле, а не здесь?

Я устало выдохнула.

— Не сейчас, Локлан. Пожалуйста.

Но он не слушал меня.

— Ты же не остановишься в паршивом отеле?

— Локлан, — строгий голос Лейтона прервал нашего брата. — Мы обсудим это позже.

Тишина.

Я закрыла глаза, когда услышала громкие шаги Локлана, который стремительно вышел из комнаты и направился по коридору в гостиную, захлопнув за собой дверь. Я не удивилась тому, что он ушел. Он был самым темпераментным братом, но слово Лейтона было законом. Он был единственным человеком, который мог остановить Локлана, когда тот переступал черту. Я старалась не обращать внимания ни на брата, ни на его вспышку гнева, поэтому полностью сосредоточилась на дяде.

— Я ждала твоего письма, — прошептала ему я и замолчала в ожидании ответа, хотя знала, что он никогда уже мне не ответит.

Отец сжал меня в объятиях.

— Это случилось неожиданно, милая.

Мне стало дурно.

— Как это произошло? — я задала этот ужасный вопрос, который не давал мне покоя с той минуты, как два дня назад прочла письмо Локлана.

— Сердечный приступ, — выдохнул отец. — Он не почувствовал боли. Это случилось во сне.

— Сердечный приступ, — тихо повторила я. Вот что забрало моего дядю.

Я прикусила нижнюю губу, глядя на его наряд. Я не могла не улыбнуться, глядя на толстый флисовый джемпер, который я связала ему, когда мне было шестнадцать. Ему он очень нравился, и сколько бы раз я ни говорила ему какой он страшный, он все равно отказывался снимать его. Он сказал, что это был лучший подарок, который он когда-либо получал, от чего я чувствовала себя ужасно, потому что он выглядел совершенно отвратительно. Вязанием, я бы на жизнь себе не заработала.

В то лето, когда мне исполнилось шестнадцать, моя бабушка всучила мне это дьявольское вязание. Я была более чем ужасна в этом, но ей было все равно. Она заставляла меня вязать каждые выходные вместе с ней и ее друзьями, которые в совокупности были старше меня на триста с лишним лет. Если бы она услышала, что я это говорю, она бы меня ударила. Я мысленно посмеялась про себя от этого молчаливого удара и покачала головой.

— Он и этот чертов джемпер, — пробормотала я.

Тогда тихие смешки наполнили гостиную, и это помогло снять часть боли и напряжения на несколько мимолетных мгновений.

Когда я была готова, я сделала ровный вдох, а затем повернулась, чтобы посмотреть на лица, которые я не видела уже шесть лет. Первым человеком, которого я увидела, была моя мать. Она выглядела старше своих пятидесяти четырех лет, но, без сомнения, смерть моего дяди добавила морщин на ее, все еще, красивом лице. Моя бабуля, стоявшая рядом с мамой, выглядела все так же, как и в тот день, когда я уехала. Мой второй брат стал совсем другим. Он был мускулистым... Очень мускулистым. В последний раз, когда я его видела, он был очень толстым.

— Иисусе, Лэй, кто-то купил тебе абонемент в спортзал? — ошеломленно спросила я.

Отец расхохотался у меня за спиной, а мама с бабушкой прикрыли рты руками, стараясь приглушить смех. Мой брат ухмыльнулся мне, но его аквамариновые глаза ярко сияли.

— Я же не могу вечно быть толстым близнецом, правда? — спросил он, насмешливо.

Я игриво усмехнулась.

— Думаю, что нет. Ты отлично выглядишь.

Лейтон подмигнул мне.

— И ты тоже, сестренка.

Мои губы на мгновение дрогнули, затем я повернулась и посмотрела на отца. Его красивое лицо было таким же, только немного полнее. Все его тело стало полнее.

Я моргнула.

— Пока Лейтон ходил в спортзал, ты ходил в паб и забегаловки, да?

Отец осторожно заправил мои волосы за ухо.

— Дерзкий ребенок. Я хочу, чтобы ты знала, что несколько слоев жира никогда никому не повредят. Он согревает меня в эти холодные зимние ночи.

— Я просто шучу, — фыркнула я и обняла его.

Мне нравилось, что он был полнее, потому что тогда было больше места для объятий.

Мой брат, мать и бабуля были в припадке смеха от моих поддразниваний, и им потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться. Бабуля подошла ко мне, когда ей стало легче и притянула меня в свои теплые объятия.

— Привет, моя дорогая, — промурлыкала она.

Я закрыла глаза и крепко обняла ее, потерявшись в ее успокаивающем голосе. Моя бабушка была родом из Крамлина в Дублине, Ирландия. У нее был такой же сильный акцент, как и всегда — хотя она прожила в Англии последние пятьдесят лет, она никогда не теряла своего ирландского акцента, и мне это в ней нравилось.

Я ласково улыбнулась:

— Привет, бабуля.

Когда она отпустила меня, Лейтон был уже рядом, обнимая меня своими большими мускулистыми руками. Я тихонько вскрикнула, когда он поднял меня с пола и держал в воздухе, как будто я ничего не весила.

— Не могу дышать, — игриво прохрипела я.

Мой брат поставил меня на землю и фыркнул:

— Маленький ужас.

Я игриво ухмыльнулась, но тут же сменила свою ухмылку на радостную улыбку, адресованную матери, когда та подошла ко мне. Я ожидала, что она улыбнется мне и, возможно, немного заплачет, но я определенно не ожидала, что она разрыдается, когда обнимет меня, что она и сделала.

— Добро пожаловать домой, детка, — заплакала она. — Я так по тебе скучала.

Я обхватила руками ее маленькое тело и крепко обняла. — Я тоже скучала по тебе, мама.

Это была чистой воды правда. Я действительно скучала по ней. Мы не пришли к соглашению в том, что я буду жить вдали от дома, но она все еще была моей матерью, и я сильно любила ее. Она долго обнимала меня и плакала. Она то и дело вырывалась из наших объятий, всматриваясь в мое лицо, потом снова обхватывала меня руками и сжимала так крепко, как только могла. Она словно не могла поверить, что я стою перед ней. Это делало меня одновременно счастливой и грустной. Счастливой, потому что она была счастлива видеть меня, и грустной, потому что это была моя вина, что ей редко удавалось видеть меня.

«У тебя были свои причины», — напомнила я себе.

Я погладила ее по спине.

— Все хорошо, мам.

Все было не хорошо, но я чувствовала, что это было правильно.

Когда мы, наконец-то, оторвались друг от друга, я перевела взгляд с моей семьи на дядю и нахмурилась.

— Думаю, что единственный человек, которого мне осталось поприветствовать — это Локлан.

У меня за спиной кто-то прочистил горло.

— Не совсем.

«О, нет! — мысленно взмолилась я. — Пожалуйста, Господи, нет!»

Я почувствовала, как мои глаза расширились, когда его голос обволакивал меня, словно теплый плед. Сколько бы лет ни прошло, я узнаю его голос, даже если это будет всего лишь шепот. Я медленно повернулась, и замерла, когда увидела, что он стоит в дверях гостиной, прислонившись к косяку и засунув руки в передние карманы джинсов.

«Его глаза, — прошептал мой разум. — Что у него с глазами?»

Было много вещей, которые мне нравились в этом человеке, но его глаза были моей самой любимой частью. Они были первыми, на что я смотрела всякий раз, когда видела его. В его глазах цвета виски всегда был озорной блеск, который видела только я, потому что смотрела достаточно пристально. Этот блеск говорил мне, что его душа жива и цветет, но то, что я увидела сейчас, заставило меня вздрогнуть.

В его глазах не было ни искорки, ни блеска, никакого-либо другого света. Они были мертвы и отражали затянутое тучами серое небо, которое часто нависало над Йорком. Они были такими же пленительными, как и запоминающимися.

Несмотря на то, что я переехала за тысячи миль, чтобы убежать от него, каждый день, в течение последних шести лет, я просыпалась, видя эти карие глаза, и засыпала, слыша этот успокаивающий голос. Я никак не могла отделаться от него, даже находясь на другом конце света или в соседней комнате.

Я жила и дышала Кейлом Хантом, и это убивало меня.

— Кейл, — с трудом прошептала я, глядя на мужчину, который разбил мне сердце.

Он пристально посмотрел на меня, затем без малейшего следа эмоций машинально моргнул и кивнул в знак приветствия.

— Добро пожаловать домой, малышка Лэйни. 

Глава 2

6 лет (20 лет назад)

— Лэйн? Где ты?

Я зажала уши руками, зажмурила глаза и попыталась сдержать рыдания, но не смогла. Они пронзали меня насквозь, потому что моя голова очень сильно болела. Пока я ее растирала, боль никуда не уходила, а наоборот, только усиливалась.

Я открыла глаза, когда чья-то рука скользнула мне под колени, а другая за спину. Внезапно меня подняли в воздух, и я даже вскрикнула от этого. Инстинктивно я обхватила руками шею того, кто это сделал, и заплакала, когда посмотрела в его лицо, с такими яркими, сияющими, карими глазами.

— Кейл!

Кейл Хант был моим самым лучшим другом на всем белом свете. Если кто-то и мог заставить меня чувствовать себя лучше, когда мне было так больно, так это только Кейл. Он всегда был тем, кто останавливал мои слезы и заставлял меня улыбаться.

Я уткнулась лицом в изгиб его шеи и зарыдала так, словно мой мир оборвался. Он подошел к парте в моем классе, посадил меня к себе на колени и крепко обнял. Он качал меня из стороны в сторону, пока я не успокоилась настолько, что перестала сопеть и всхлипывать.

Я посмотрела на Кейла, когда он протянул мне какую-то бумажную салфетку, вытащенную из его кармана. Высморкавшись и вытерев лицо от слез, я всхлипнула, а затем скомкала использованную салфетку.

— Что с тобой случилось? — спросил меня Кейл. В его словах сквозило беспокойство.

Я продолжала шмыгать носом, но оставалась тихой и неподвижной. Мне совсем не хотелось ему рассказывать, потому что у меня были бы большие неприятности, да и он, вероятно, повысил бы на меня голос. А этого я точно не хотела.

— Лэйн? — настаивал Кейл, когда я отвела от него взгляд. — Что случилось?

Я почувствовала, как у меня задрожала нижняя губа, и он вздохнул.

— Я не сержусь на тебя, — мягко заверил он меня, — но ты должна рассказать мне, что произошло. Анна О'Лири пришла и сказала, что ты прибежала сюда со двора и с тобой что-то случилось. Скажи мне, что именно произошло. Пожалуйста.

— Я… Я прыгала на скакалке с Анной О'Лири и Элли Дэй, когда Джордан Хэммингс схватил нашу скакалку и убежал, — я опустила голову, пока подбородок не коснулся моей груди. — Я погналась за ним и попыталась вернуть ее обратно, но Джордан упал и сказал, что это моя вина, после чего ударил меня по голове, и сейчас она болит...

Кейл крепче прижал меня к себе.

— Джордан Хэммингс? — прорычал он. — Мальчик из моего класса?

Я медленно кивнула.

Вот почему я так испугалась: Джордан был одного возраста с Кейлом.

— Он ударил тебя? — спросил Кейл, а в его голосе послышалось рычание.

Я снова заплакала, когда его гнев стал очевиден. Он быстро спрятал злое выражение лица и так же быстро меня обнял. Он успокаивал меня, говорил мне всякие милые вещи и то, что собирается все исправить.

И я ему поверила.

— Пойдем со мной, — произнес Кейл, после чего встал и поставил меня на ноги. — Моя перемена закончится через несколько минут, так что я должен по-быстрому это сделать.

Кейл учился в школе для мальчиков постарше, и мне это не нравилось. Но ему нужно было учиться в этой школе, так как ему уже исполнилось девять лет. Он должен был изучать все то, что учат большие мальчики, например, математику. Когда в следующем году у меня начнутся занятия во втором классе, у нас с Кейлом перемена во дворе будет в одно и тоже время, и мы сможем играть вместе. Так он мне и сказал.

— А куда мы идем? — спросила я Кейла, когда он переплел свои пальцы с моими.

Он что-то пробурчал в ответ, когда вытащил меня из класса и повел по длинному коридору к выходу, ведущему на детскую площадку.

— Я собираюсь исправить то, что случилось с тобой, — сказал он, пока открывал дверь и выходил на улицу.

Я крепко сжала его руку, когда мы обходили группу детей, игравших в догонялки, классики и скакалки. Мы остановились возле девочек, которые стояли на том месте, где я совсем недавно играла.

— Эй, девчонки, кто-нибудь из вас видел Джордана Хэммингса? — спросил Кейл.

Я не знала, кто они такие, но они были старше меня. Возможно, они даже были в классе Кейла, потому что обе широко улыбнулись, когда он заговорил с ними. Я прищурилась, глядя на них, и еще теснее прижалась к Кейлу. Мне не понравилось, как они на него смотрели. Они выглядели намного счастливее, увидев его.

— Привет, Кейл, — девочка с ярко-рыжими волосами и слегка веснушчатой кожей просияла. — Я видела. Он пошел за склад вместе со своими друзьями. Правда, я не знаю для чего.

В ответ он улыбнулся рыжеволосой девушке. — Спасибо, Дрю.

Улыбка Дрю коснулась ее ушей. Она была такой огромной.

— В любое время, — ответила она, заправляя прядь своих пышных волос за ухо и застенчиво улыбаясь.

Мне не понравилась Дрю, совсем не понравилась...

Я потянула Кейла за руку, но он не двинулся с места. Он просто стоял там и смотрел на эту девочку Дрю со странным, глупым выражением лица, и меня это взбесило.

— Кейл! — крикнула я.

Он слегка подпрыгнул, потом посмотрел на меня сверху вниз и заморгал, как будто забыл, что я здесь.

— Она такая милая – это твоя сестра?

Кейл отвернулся от меня и снова посмотрел на Дрю, когда она заговорила.

— Лэйн? Вообще-то, она – моя лучшая подруга. Я очень близок с ее братьями и семьей. Она мне как сестра.

Восхищенный взгляд Дрю стрельнул в Кейла, что, еще больше вывело меня из себя.

— Ух ты! Это так мило, — прощебетала Дрю и подняла правую руку к своим блестящим рыжим волосам, закручивая кончики вокруг пальца.

Мне захотелось обрезать эти волосы. Она слишком часто к ним прикасалась.

— Пр… правда? — Кейл заикнулся, но потом ему пришлось прочистить горло, так как он издал забавный звук.

Дрю кивнула.

— Да. Думаю, это действительно здорово, что ты присматриваешь за ней.

Потом Кейл повел себя совершенно странно. Он пожал плечами, как будто то, что сказала Дрю, было не так уж и важно. А затем высвободил свою руку из моей, чтобы быстренько закинуть ее мне на плечо.

— Ну, ты же понимаешь. Кто-то должен за ней присматривать. Ей шесть лет, но она очень маленькая для своего возраста. Она всего лишь ребенок.

Я нахмурилась, глядя на Кейла, и решила, что мне не нравится, как он ведет себя рядом с этой девочкой Дрю и ее подругой, со светлыми волосами. А они только и делали, что стояли и пялились на него, с того самого момента, как он спросил про Джордана.

Джордан.

Вспомнив, почему Кейл вообще заговорил с этими девочками, я потянула его за руку, чтобы привлечь его внимание, и когда он посмотрел на меня сверху вниз, я сказала:

— Джордан.

Он моргнул, тряхнул головой и стиснул зубы.

Затем снова посмотрел на Дрю.

— Ты сказала, что Джордан пошел за склад, верно?

Дрю кивнула. — Угу.

Кейл подмигнул ей. — Спасибо, красавица.

Затем он повернулся ко мне и сказал:

— Оставайся здесь с Дрю. Я сейчас вернусь.

С этими словами, он обошел меня и направился в сторону склада. Я была на грани слез, потому что он сказал совсем неверные слова. Он назвал Дрю – красавицей, а это было неправильно. Раньше, он всегда говорил, что я была единственной красивой девочкой в мире. Только я. Он постоянно мне так говорил.

— Ты это слышала? — пискнула Дрю своей подруге и захлопала в ладоши, как тюлень в зоопарке. — Он назвал меня красавицей. Красавицей!

Подруга Дрю подпрыгнула на месте и завизжала. Я с трудом удержалась и не заткнула уши пальцами, чтобы не слышать этого ужасного писка.

— Да, — сказала подруга Дрю, тоже хлопнув в ладоши, как тюлень. — Я слышала. О, Боже мой! Ты ему нравишься! Ты видела, как он не мог оторвать от тебя глаз? Тебе чертовски повезло, Дрю, он такой классный!

Мне не хотелось стоять там и слушать, как Дрю и ее подруга болтают о Кейле, поэтому я побежала за ним. Я услышала, как Дрю зовет меня, но не обернулась, чтобы ответить ей. На самом деле, я мысленно показала ей язык.

Получи, Дрю.

Я заметила Кейла со спины, когда он скрылся за складом и побежала быстрее. Я зашла за склад в то же самое время, когда чья-то рука сжала мое плечо.

— Попридержи коней. Кейл сказал, что ты должна оставаться со мной, — я оглянулась через плечо и взглянула на Дрю. Она смотрела на меня сверху вниз, нахмурив брови. Ее грудь быстро поднималась и опускалась, как и моя, пока мы обе пытались отдышаться.

Она подняла глаза и посмотрела прямо перед собой. Ее рот сложился в форме буквы «О», прежде чем она закрыла рот рукой и пронзительно закричала. Я подпрыгнула от испуга и резко повернулась, но затем так же, как и Дрю, завизжала, увидев ту же картину.

— Кейл! — закричала я, когда один из мальчишек пнул его в живот.

Я попыталась броситься вперед, чтобы помочь ему, но Дрю обхватила меня сзади.

— Стой! — прошипела она мне в ухо. — Ты поранишься!

Мне было все равно, я должна была помочь Кейлу, пока он не пострадал.

— Оставьте его в покое! — закричала я на мальчишек. — Прекратите, пожалуйста!

Звуки ударов и пощечин заполнили мои уши, и я собиралась снова закричать. Но один из мальчиков, удерживающих Кейла, внезапно взвизгнул от боли, получив удар между ног. Он упал навзничь на землю и зажал обе руки в месте удара. Он не поднимался и не пытался снова ударить Кейла; он остался лежать и заплакал от боли.

Через несколько секунд второй мальчик тоже слез с Кейла, держась за нос. Он тоже заплакал и остался валяться на земле, а кровь начала просачиваться сквозь пальцы, которые он прижимал к носу.

Я не знала почему, но крепко схватилась за руки Дрю, когда она наклонилась и подняла меня. Она прижала меня к себе и попыталась заслонить от происходящего, но я все равно извернулась. Я увидела, что последний мальчик, с кем дрался Кейл, был Джордан Хаммингс. Мальчик, который украл мою скакалку и ударил меня по голове.

Кейл сидел сверху на Джордане. На них обоих была кровь, но у Джордана ее было гораздо больше, и он плакал. А Кейл – нет. Джордан поднял руки и попытался оттолкнуть Кейла, но тот отбросил его руки в сторону, схватил за воротник школьной формы и удержал на месте.

— Если ты когда-нибудь, — проревел Кейл ему прямо в лицо, — еще раз тронешь мою семью, я тебя, бл*дь, убью!

Я ахнула. Кейл сказал плохое слово, очень плохое. У него будет много неприятностей, когда его родители узнают об этом.

— Я никого не трогал! — завопил Джордан, отчаянно пытаясь вырваться из его рук.

— Ага, как же! — взревел Кейл, схватив его за воротник другой рукой.

— Ты ударил Лэйн! Она всего лишь маленькая девочка. Ей только шесть лет, а ты ударил ее по голове!

Дрю ахнула от заявления Кейла, прижала меня к себе и погладила рукой по спине. Я ненавидела себя за то, что это успокаивало меня и помогало сдерживать слезы. Я ненавидела то, что держалась за нее, и ненавидела то, что это заставляло меня чувствовать себя лучше. Мне совсем не хотелось, чтобы Дрю помогала мне, а все потому, что Кейл назвал ее красавицей.

— Дрю, что ты там делаешь... Эй! — когда позади нас раздался голос взрослого мужчины, я ахнула и прижалась лицом к плечу Дрю.

Я застыла от страха, когда он промчался мимо нас и бросился к Кейлу и Джордану. Сначала он оттащил Кейла от Джордана и прижал его к себе, а потом наклонился и поднял Джордана на ноги. Джордан плакал, как и двое его друзей, которые все еще лежали на земле. Кейл был единственным мальчиком, который не плакал. Он просто пристально смотрел на Джордана, и его руки были сжаты в кулаки, а грудь быстро поднималась и опускалась.

Теперь, когда он встал и посмотрел на меня, я могла видеть его лицо, и мне это совсем не понравилось. У него был небольшой порез над бровью. Струйка крови вытекла из нее и остановилась на полпути вниз по щеке. Оба его глаза были красными, слегка припухшими, а губы запачканы кровью, размазанной по всему рту. Я видела, что и его зубы были в крови, потому что он тяжело дышал с открытым ртом.

Теперь, когда все затихло, стали слышны мои всхлипы. Кейл повернул голову в мою сторону, и все его поведение изменилось.

— Все в порядке, Лэйн, — заверил он меня, подмигнув. — Я в порядке, честное слово.

— Ты врешь! — воскликнула я. — У тебя идет кровь! Посмотри на всю эту кровь. Ты, наверное, умираешь!

От одной мысли об этом у меня скрутило живот.

— Какого хрена здесь произошло? — рявкнул мужчина, который держал Кейла и Джордана.

Я ахнула. Этот человек тоже сказал нехорошее слово.

— Он ударил Лэйн кулаком по голове! — заявил Кейл, кидая обвинение в лицо Джордану.

Мужчина посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Кейла, Джордана и двух других мальчишек, все еще плачущих лежа на земле. Он покачал головой и пошел вперед, увлекая за собой ребят.

— Всем пройти в кабинет директора, — приказал он. — Сейчас же!

То чувство страха, что поселилось внутри меня, с лихвой хватило бы для потери сознания. Дрю опустила меня на землю и взяла за руку, когда мы шли впереди Кейла, Джордана и мужчины, остановившего драку. Он приказал двум другим мальчикам встать и следовать за ним, иначе он вернется.

— Да, сэр, — хрипло ответили оба.

Сэр.

Этот человек был учителем в школе, и он привел нас в кабинет директора. У нас было очень много неприятностей.

Следующие несколько часов прошли как в тумане. Мне пришлось сидеть в приемной директора вместе с Кейлом, Джорданом и двумя другими мальчиками, пока звонили нашим родителям. Дрю отправили в класс, потому что она не имела никакого прямого отношения к тому, что произошло, кроме того, что стала свидетелем драки. Она рассказала учителю о том, что видела, и ее отправили восвояси.

Я держала голову опущенной, хотя «сэр», остановивший драку, сказал, что мне не о чем беспокоиться и у меня нет никаких проблем. Это заставило меня немного расслабиться, но я все еще переживала, потому что Кейл попал в беду из-за меня.

В приемной, примыкающей к кабинету директора, было тихо, но как только пришли наши родители, стало очень шумно. Я слышала, как мой отец и отец Кейла спорят с несколькими взрослыми мужскими голосами, доносящимися откуда-то снаружи. Затем я услышала голоса наших матерей, пытавшихся успокоить их; другие женские голоса делали то же самое.

Я подбежала к матери, как только она вошла в приемную, и зарыдала, когда она подняла меня в воздух и прижала к своей груди. Я почувствовала, как чья-то рука легла мне на спину, а потом губы коснулись моей головы.

— Лэйн? — прошептал голос моего отца.

Я посмотрела на него, мое зрение затуманилось от слез.

— Ты в порядке? — спросил он, его голос был полон беспокойства.

Я отрицательно покачала головой.

— Джордан ударил меня по голове, а это п-правда больно.

Челюсть моего отца сжалась, когда он оглянулся через плечо.

— Разберись со своим сыном прежде, чем это сделаю я.

Снова начались споры, и учителю, который остановил драку, пришлось войти в приемную и вмешаться, чтобы всех успокоить. Мама Джордана стояла перед ним на коленях и, указывая на него пальцем, отчитывала его. Его отец стоял рядом с ними и, скрестив руки на груди, сверху вниз смотрел на Джордана.

Я сглотнула, когда увидела родителей Кейла. Папа сидел рядом с ним, внимательно изучая его лицо; мама тоже волновалась, суетясь вокруг него. Правда Кейл пытался уверить их, что с ним все в порядке. Он выглядел не очень хорошо: его красные и слегка припухшие глаза, теперь были синими от полученных ударов. Вокруг пореза, на брови и разбитой губе, образовался темный синяк. Ему должно быть было больно, но он ухмылялся и подмигивал всякий раз, когда ловил на себе мой пристальный взгляд.

Меня попросили пройти с родителями в кабинет директора и рассказать ему, что произошло. Я так и сделала, а после того, как закончила, нас попросили подождать в приемной. Пока Кейл, Джордан и двое его друзей, вместе с родителями заходили в кабинет директора. Мы ждали целую вечность, иногда оттуда раздавались громкие голоса и даже плач. Я точно знала, что это был не Кейл. Он никогда не плакал. Никогда. Даже когда в прошлом году умерла его бабушка.

Я играла в игру «я шпионю» с моим папой, когда Кейл и его родители вернулись в приемную. Я вскочила и побежала к нему на полной скорости, заставляя его и наших родителей смеяться. Я обхватила его руками за талию и прижалась головой к его животу, сжимая его. Он положил руку мне на плечо, а другой нежно погладил по затылку.

— Ты в порядке? — спросил он меня.

«Сейчас, да», — мысленно сказала я себе.

Я посмотрела на него снизу-вверх и кивнула.

— Я люблю тебя, — сказала я, заставляя наших матерей вздыхать, а отцов смеяться.

Кейл хмыкнул.

— Я тоже люблю тебя, малышка Лэйни.

Я прижалась лицом к его животу и улыбнулась. Он был самым лучшим другом на свете.

— И что сказал директор школы? — спросил отец Кейла, когда мы все вышли из приемной и направились к выходу из школы.

Мама прошептала, что нам разрешили идти домой. Я подумала, что это действительно круто, потому что я все равно не хотела возвращаться в свой класс.

— Он понял, что Кейл был расстроен и чувствовал необходимость защитить Лэйн, но он выбрал неверный способ для этого. Кейл отстранен на два дня, но Джордан и его друзья отстранены на неделю.

Я нахмурилась.

— Что значит «отстранены»? — спросила я, склонив голову набок.

Кейл рассмеялся и положил руку мне на плечо, а потом наклонился и прошептал:

— Это значит, что я буду лежать в постели весь день, пока ты будешь ходить в школу.

Что?

Я крикнула:

— Это нечестно! Я тоже хочу, чтобы меня отстранили!

Громкий смех Кейла заполнил коридор, по которому мы шли. Он резко остановился, когда дверь открылась и вышла Дрю, с ее глупыми, красивыми, рыжими волосами. Его рука напряглась вокруг меня, но он усмехнулся, когда взгляд Дрю упал на него.

— Кейл! — взвизгнула она, когда заметила его и побежала к нему через весь коридор.

Она действительно пробежала весь путь.

Я шагнула в сторону, когда она врезалась в него и крепко обняла. Пристально посмотрев на нее, я стала отступать, пока моя спина не прижалась к ногам моего отца. Я посмотрела на него и заметила, что он улыбается вместе с папой Кейла и качает головой. Наши мамочки тоже улыбались и качали головами, наблюдая за Дрю и Кейлом.

«Я ничего не понимаю, — подумала я. — Почему они улыбаются?»

— Привет, Дрю, — пробормотал Кейл ей в волосы, делая глубокий вдох.

Я почувствовала отвращение. Он понюхал ее волосы. Я видела, как он ее нюхал!

Дрю отстранилась от его объятий.

— Я так рада, что с тобой все в порядке, я так волновалась за тебя.

— Ты беспокоилась обо мне? — недоверчиво спросил Кейл.

— Конечно, — кивнула Дрю. — Тебя отстранили?

Он пожал плечами, как будто ему было все равно.

— На два дня.

Я нахмурилась. Он вел себя так, будто в этом не было ничего особенного.

Рот Дрю сложился в форме буквы «О».

— За то, что ты защищал свою сестру? Это так глупо.

— Ага, — усмехнулся Кейл, почесывая затылок.

Дрю покраснела, когда заметила, что наши родители наблюдают за их диалогом.

— Ну, я все равно буду приходить в школу каждый день и могу делать конспекты для тебя, а еще отмечать главы, которые ты пропустишь, — сказала она и покраснела так сильно, что вся ее голова стала цвета помидора.

— Я смогу заносить тебе их сразу после школы, чтобы ты не отстал.

Лицо Кейла тоже покраснело, но он промолчал. Я хотела пнуть его и сказать Дрю «нет» за него, но не могла. Я была так зла, но понятия не имела почему.

— Это было бы здорово… Дрю, верно? — сказала мама Кейла после того, как он все еще молчал.

Дрю посмотрела на нее и кивнула, застенчиво улыбаясь.

— Да, меня зовут Дрю.

— Красивое имя, — мама Кейла улыбнулась.

Лицо Дрю еще больше покраснело, и она пробормотала:

— Спасибо.

Затем она откашлялась и посмотрела на свои руки. Только тогда я заметила, что она держит в руках лист бумаги с кучей разных слов.

— Мне нужно сделать копии для моего учителя, так что я лучше пойду, но я оставлю одну для тебя, Кейл, и сделаю дополнительные заметки. Я принесу их тебе сегодня после школы, ты не против? — спросила Дрю, с надеждой в глазах.

— Да, — мгновенно ответил Кейл и откашлялся. — Я имею в виду, да, конечно, это было бы здорово. Как тебе угодно.

Папа Кейла и мой начали фыркать, и это заставило Кейла напрячься.

— Ладно, отлично. Я знаю, где ты живешь, так что увидимся позже, — она наклонилась и поцеловала Кейла в щеку.

Она поцеловала его!

Затем быстро взглянула на меня и произнесла:

— Я также надеюсь, что ты в порядке, Лэйн.

После она попрощалась со всеми нами и, обойдя нас, пошла дальше по коридору. Кейл не двинулся с места, поэтому отец толкнул его вперед и рассмеялся.

— Хитро, сынок. Очень хитро.

Кейл все еще был красным, но игриво оттолкнул своего папу назад.

— Заткнись, — пробормотал он, с улыбкой на губах.

Я сердито посмотрела на этот обмен, и мама это заметила. Она толкнула локтем маму Кейла, и они обе посмотрели на меня с улыбками на губах. Они были такими странными, всегда улыбались, когда я смотрела на Кейла. Это пугало меня, но я никогда ничего не говорила. Мне совсем не хотелось волновать взрослых из-за этого.

— Кейл, — пробормотала его мама и кивнула головой в мою сторону.

Он посмотрел на меня и моргнул, увидев выражение моего лица.

— Почему ты злишься? — спросил он, нахмурившись.

Я не знала, почему злилась, кроме того, что Дрю раздражала меня, но я не хотела говорить ему об этом.

— У меня болит голова, — ответила я.

Я не лгала: она действительно болела, но не так сильно, как болела моя грудь.

Кейл подошел ко мне и снова положил руку мне на плечо.

— Мы можем посмотреть фильм и съесть мороженое, когда вернемся домой. Это поможет?

Я забыла обо всем на свете.

Моя больная голова.

Моя ноющая грудь.

Дрю.

Кейл назвал ее красавицей, улыбался ей и вел себя с ней совсем по-другому.

Я сосредоточилась на мыслях о том, во что бы поиграть с ним и какие фильмы, до конца дня, посмотреть. Я наклонилась к нему и улыбнулась, заставив всех рассмеяться. Он знал, что мой ответ был безмолвным, громким «ДА».

— Ну что ж, тогда пошли, — он просиял и убрал руку с моего плеча, только для того, чтобы наклониться и сжать мою ладонь в своей.

— Идем смотреть кино, малышка Лэйни.

Я крепко держала Кейла за руку и радостно улыбалась, когда мы выходили из школы. Мне нравилось проводить с ним время, и мне нравилось, когда он называл меня малышка Лэйни. Мне нравилось все, что касалось Кейла, и я знала, что всегда буду любить его.

Он был моим лучшим другом и моим лучшим защитником. Он был лучшим для меня во всем. Он был моим…

Глава 3

1-й день В Йорке

Мое сердце бешено колотилось в груди, а руки стали липкими от пота.

«Он назвал меня малышкой Лэйни», — прошептал мой разум.

Кейл Хант стоял передо мной во плоти и назвал меня малышкой Лэйни.

Я почувствовала себя так, словно вернулась на несколько лет назад, когда все между нами было в порядке. Когда все между нами было не так сложно. Я загнала эти воспоминания в самый дальний уголок сознания и приказала себе успокоиться. Мне не хотелось выглядеть взволнованной и неподготовленной к этой встрече, хоть это и было правдой. Я знала, что мое возвращение увеличивало шансы наткнуться на Кейла; я просто не предполагала, что это произойдет практически через десять минут, после того как я перешагну порог своего родного дома.

— Как ты? — задала я формальный вопрос, после длинной паузы.

Губы Кейла сжались в тонкую линию.

— Я в порядке, мелкая. А ты?

Мелкая… Я хотела вырасти и больше не быть гребанным, маленьким ребенком, но похоже, что у меня не получилось. Кое-как, но мне удалось сохранить самообладание.

— Я… — я посмотрела на дядин гроб, потом повернулась к Кейлу. — Бывало и лучше.

Он нахмурился и понимающе кивнул.

— Хорошо, что ты вернулась домой.

«Правда?» — язвительно спросил мой внутренний голос.

— Спасибо, — ответила я и затем солгала сквозь зубы. — Здорово вернуться домой.

Это было абсолютной пыткой – стоять здесь и вести себя так, будто мне не было больно снова и снова. Как будто мое сердце не забилось сильнее только от одного его взгляда. Словно мои руки и ноги не сводило от дикого желания подойти и прикоснуться к нему. А по моей спине не бегали мурашки, когда я слышала его хриплый голос. И словно мои губы не хотели, черт возьми, целовать и целовать его, пока не осталось бы ничего, кроме нас двоих.

«Это всего лишь на несколько дней, — быстро напомнила я себе. — Ты сможешь пройти через это».

Я промолчала, когда мои родители предложили всем пройти в гостиную, чтобы все обсудить. Я пошла вместе с ними, потому что мне было необходимо какое-то время побыть подальше от дяди, чтобы собрать все мысли воедино. Я была опустошена из-за его смерти, и мое сердце разрывалось на части при виде Кейла. Если я не выйду из комнаты в ближайшее время и не сосредоточусь, у меня точно случится нервный срыв.

Я последней зашла в гостиную, поэтому уселась в кресло напротив всех остальных. Они сидели на огромном, угловом диване, а Локлан уже хмурился, глядя на меня. Я притворилась, что не замечаю его, хоть и прекрасно чувствовала на себе его пристальный взгляд.

Мои братья, как и мама с дядей, были близнецами. У них была такая же тесная связь. Несмотря на это, они были полными противоположностями друг друга. Локлан был темпераментным там, где Лэйтон был спокойным; их различия уравновешивали друг друга. Я очень ценила Лейтона, но и Локлана я никак не могла игнорировать. Главным образом потому, что он никогда не допускал, что бы что-то сошло мне с рук. И теперь это перешло и в нашу взрослую жизнь.

Пока все сидели рядом с моим рассерженным братом, Лейтон присел на подлокотник рядом со мной и обнял меня одной рукой. Я улыбнулась, потому что он был одним сплошным мускулом, и он практически раздавил меня. Ну, я не жаловалась, мне нравилась эта близость. Я скучала по всему этому. Я скучала по нему.

Лэйтон был истинным миротворцем в нашей семье. Единственная причина, по которой я не смотрела ему в глаза, заключалась в том, что ему не нравилось, как далеко я живу. Он боялся за мою безопасность и считал, что с моей стороны было жестоко пренебрегать заботой моей семьи. Он ясно дал понять, как сильно будет скучать по мне, когда я уеду, и как сильно ненавидел тот факт, что я решила жить так далеко. Но, в отличие от Локлана, он держал это в себе после того, как я объяснила причины моего решения. Лейтон страдал молча, и он гордо нес свое молчание, вот почему мы никогда не разговаривали после моего ухода. За исключением тех небольших моментов, когда я поздравляла кого-то с днем рождения или Рождеством.

Сейчас все было в порядке, потому что я была дома, и моя семья была рада меня видеть, но это не меняло того факта, что у нас были проблемы. Причина, по которой я могла общаться только с моим дядей, заключалась в том, что он был единственным, кто не угрожал мне или винил за нежелание вернуться домой; остальные же делали это без доли раскаяния.

Они не понимали, что мне просто необходимо было жить как можно дальше от дома. Они знали о причинах моего отъезда, но не понимали, почему я так поступила. Мое решение уйти резко оборвало наше каждодневное общение. Было чертовски сложно — не разговаривать с ними.

Я ужасно по ним скучала, но я была такой же упрямой, как вся моя семья. Мне пришлось справляться с их болью и гневом самостоятельно. Это привело к стене тишины, которую только смерть моего дяди смогла разрушить.

Я откинула голову на плечо Лейтона и замурлыкала от удовольствия, когда он положил свою голову на мою.

— Боже, — пробормотала я. — Я скучала по тебе, Лэй.

Он поцеловал меня в макушку.

— Дорогая, я тоже по тебе скучал.

Я прижалась к нему и слушала, как самые близкие люди говорили о самых обычных вещах. Я старалась не смотреть на Кейла, который сидел в дальнем конце дивана, довольно далеко от меня. Мне не нужно было смотреть на него, чтобы знать, что он здесь. Всем своим нутром я чувствовала его присутствие. Я всегда ощущала, когда он был рядом, словно мое тело обладало шестым чувством, созданным специально для него.

Я оглянулась и увидела блондинку и брюнетку, которых встретила на пороге дома моих родителей. Они прошли мимо и вышли из дома, закрыв за собой дверь.

— Кто это? — спросила я, находя странным, что две незнакомки вот так просто гуляют по дому, как будто это никого не касается.

Лэйтон повернулся и ответил:

— Брюнетка – это Саманта Райт, а блондинка – Элли Дэй.

Мне было знакомо имя второй девушки — я была уверена, что знала ее. Я задумалась на минуту, а затем, как по щелчку пальцев, воспоминания всплыли в моей голове. Я моргнула и оглядела комнату.

— Элли Дэй? — поинтересовалась я. — Та самая Элли Дэй, которая вместе со своей злобной подругой убедила всех, что в детстве, я была толстой и уродливой... Та самая Элли Дэй?

Все застыли, глядя на меня.

— Люди меняются, Лэйн, — пробормотал Лейтон, крепко обнимая меня за плечи, как будто боялся, что я сбегу. — Она уже не та злая девчонка, какой была в детстве.

«И это должно было меня успокоить?» — сердито подумала я.

Я сглотнула комок, который внезапно образовался в моем горле.

— В детстве ты не страдал так, как я, из-за нее и Анны О'Лири, — сказала я, стараясь сохранить самообладание. — Я очень долго была стеснительной из-за этих двоих. Знаешь, сколько раз я желала быть похожей на кого-то из них, просто чтобы чувствовать себя обычной девочкой?

Он ничего не ответил, поэтому я сжала руки в кулаки, когда меня охватило раздражение.

— Какого черта она вообще здесь делала? — огрызнулась я, чувствуя раздражение от того, что они просто впустили ее в дом после того, как она причинила мне боль.

Моя бабуля вздохнула.

— Она работает у меня в кафе.

Ошеломленная, лишенная дара речи, я не могла поверить в то, что услышала.

— Лэйн, — позвала моя бабушка, когда я уставилась на нее, не моргая. — Ты в порядке?

Я не могла ответить на это так, чтобы она не ударила меня по голове.

— Значит, ты нанимаешь людей, кто поклоняется силам зла? — спросила я, глядя на нее ледяным взглядом. — Отлично, бабуля, правда отлично.

Бабушка сидела молча, и это дало мне время для размышлений, в котором я так нуждалась. Я не могла поверить, что сразу не узнала Элли. В последний раз я видела ее, когда мы заканчивали среднюю школу, почти десять лет назад. Я слышала, что она переехала в Лондон, но она, очевидно, вернулась в Йорк и работала в кафе моей бабушки!

Я любила это кафе, но теперь оно навсегда останется для меня оскверненным.

— Я знаю эту брюнетку? — спросила я, стиснув зубы.

— Да, — язвительно ответил мне Локлан. — Она училась в твоей школе, но ты никогда не общалась с ней. Она тоже работает в кафе бабули. Они – наши друзья.

Я не могла вспомнить Саманту Райт, поэтому не стала зацикливаться на ней; вместо этого я сосредоточилась на Элли, гребанной, Дэй.

— Я просто не могу поверить, что вы все дружите с Элли Дэй. Может вы еще приглашаете Анну О'Лири на чай по выходным? — саркастично спросила я.

Отец цыкнул, глядя на меня.

— Ты ведешь себя по-детски, Лэйн.

Он был прав: я вела себя дерзко и грубо. Это было неуместно и никому не нужно. Но мне было больно от того, что они просто взяли и забыли, как Элли издевалась надо мной. Они своими глазами видели, через что я прошла из-за нее. Поэтому я не понимала, как они так просто могли все это забыть.

Я сердито посмотрела на него.

— Хорошо, что тебе придется терпеть меня всего несколько дней, не так ли?

Это был удар ниже пояса – бросить ему в лицо мой отъезд, когда я только что приехала. Но я ничего не могла с собой поделать, слова вылетели прежде, чем я успела их остановить.

— Что значит всего несколько дней? — резко спросила моя мать, впервые заговорив с момента наших объятий в гостиной. — Когда ты уезжаешь?

Я избегала прямого зрительного контакта с ней и тихо пробормотала:

— В воскресенье вечером.

— Лэйн! — взревела моя семья в унисон.

Думаю, мы закончили обмениваться любезностями.

— Я должна вернуться, — возразила я, пытаясь защититься. — Мне нужно работать!

— Ты внештатный редактор, — прорычал Локлан, едва удерживаясь в сидячем положении на диване. — Как только у тебя будет доступ в Интернет, ты можешь работать, где бы ты ни находилась!

Я не могла придумать, что сказать в ответ, потому что он был прав. Так что я просто промолчала.

— Лэйн, — сказала моя бабуля. — На кухню. Сейчас же.

Я наблюдала за тем, как моя бабушка встала и вышла из гостиной, каждый шаг сквозил напряжением.

— Дерьмо, — проворчала я с опущенными глазами. Я поднялась на ноги и проследовала за ней на кухню. Я чувствовала себя так, словно снова стала маленьким ребенком, а она собиралась отчитывать меня.

Когда я вошла на кухню, то увидела, что она уже сидит за кухонным столом. Мне пришлось сесть, напротив. Я сложила руки вместе на поверхности стола, перед собой, и пристально посмотрела на них сверху вниз.

— Ты моя внучка, и я люблю тебя всем сердцем, — начала она, — но иногда мне хочется просто ударить тебя палкой здравого смысла, прямо по твоей прекрасной голове.

Стабильность – вот, за что я люблю свою бабулю.

— Мне очень жаль, — сказала я, надеясь, что это смягчит ее пылающий гнев.

— Извинений недостаточно, — отрезала она и понизила голос. — Мой ребенок умер, Лэйн. Твой дядя умер… а ты просто хочешь взять и уехать через день после того, как мы его похороним? Это не моя внучка – она бы так не поступила.

«Твоя внучка умерла давным-давно», — насмешливо произнес жестокий голос в моей голове.

Жгучая боль наполнила мою грудь. Я взглянула на свою бабушку, прежде чем быстро отвернуться от ее постаревшего, но все еще красивого лица. Я видела своего дядю Гарри, когда смотрела на нее; у них были одинаковые голубые глаза, высокие скулы и нос пуговкой. Мои братья и я унаследовали те же черты лица.

— Я не могу здесь оставаться, — пробормотала я и снова взглянула на нее. — Ты знаешь почему.

Моя бабушка покачала головой, разочарование отразилось на ее лице.

— Этого недостаточно, и ты, черт возьми, хорошо это знаешь, — заметила она. — Ты должна вести себя как двадцатишестилетняя женщина! Например, отодвинуть свои проблемы с Кейлом в сторону и сосредоточиться на Гарри. Он не заслуживает того, чтобы его забыли, Лэйн. Ты лучше всех знаешь это.

Я почувствовала себя ужасно, когда позволила бабушкиным словам просочиться в мое сердце. Я действительно заслуживала того, чтобы меня отколотили палкой здравомыслия. Как я вообще могла подумать, что мой отъезд кому-то покажется хорошей идеей? Моя семья будет убита горем, и я тоже.

Я не могла оставаться здесь и все еще находиться в здравом уме. Но и уехать сразу, после похорон моего дяди, и не потерять рассудок, я тоже не могла. В любом случае я не выигрывала если задержусь, но последнее означало, что моя совесть будет чиста.

— Я останусь… Ты права, — признала я. — Дядя Гарри заслуживает большего. Я останусь здесь подольше и помогу тебе во всем, что нужно. Обещаю.

Моя бабуля потянулась и взяла мои руки в свои, поглаживая кончиками пальцев мои костяшки.

— Ты можешь помочь мне и твоей маме убрать его дом, после встречи с его юристом в понедельник, — сказала она со вздохом. — У нас так много дел, с которыми нужно разобраться, но прежде мы должны услышать завещание Гарри.

Я глупо моргнула.

— У дяди Гарри было завещание?

Моя бабушка кивнула.

— Да, у нас у всех есть завещание, глупышка.

«У меня его нет», — подумала я.

Она фыркнула, увидев выражение моего лица.

— Под «всеми» я подразумеваю Гарри, твоих родителей и меня… Потому что мы уже старые и оно может понадобиться в любой момент.

— Бабуля! — я поперхнулась. — Не смей это говорить. Оно никогда не понадобится.

Во всяком случае, я на это надеялась. Мое сердце не выдержит, если кто-то еще умрет.

Моя бабушка ласково улыбнулась мне, протянув руку и снова проведя кончиками пальцев по моим костяшкам. Она часто делала это, когда я был моложе, чтобы успокоить меня, и это, как оказалось, все еще производило такой эффект. Приятно было сознавать, что ничего не изменилось.

Несколько мгновений я молчала, но когда снова взглянула на нее, то увидела, что она пристально смотрит на меня.

— Что? — поинтересовалась я.

Она моргнула и, не теряя ни секунды, сказала:

— Я хочу, чтобы ты каждое Рождество была дома.

Это был не вопрос. Не просьба. А приказ.

Я сидела неподвижно.

— Бабуля...

— Мне не нужны никакие оправдания, — строго сказала она. — Я хочу, чтобы ты дала слово, что будешь приезжать домой каждое Рождество. Я не могу продолжать жить, когда моя внучка находится на другом конце света, и я ее не вижу. Мое сердце больше не может выносить эту боль и тоску.

Я испуганно ахнула.

— О, Боже! С твоим сердцем все в порядке? — в ужасе спросила я.

— С моим сердцем все в порядке, — заверила она меня, — но оно не будет в порядке в будущем, если ты не будешь приезжать домой каждое Рождество.

Я на мгновение уставилась на нее, а потом решительно ответила.

— Ты... Ты приказываешь мне, чтобы я приезжала домой каждое Рождество. И угрожаешь тем, что у тебя может случиться сердечный приступ?

Она пыталась надавить на мое чувство вины своей старостью и раньше, когда хотела, чтобы я вернулась домой из Нью-Йорка. Но когда это не сработало, она перестала со мной разговаривать. Похоже, она подняла ставки. Я не знала, злиться мне или удивляться.

Моя бабушка посмотрела на свои ногти и пожала плечами.

— Я бы не сказала, что угрожаю тебе. Просто хочу прояснить, что если ты будешь продолжать держаться подальше от своей семьи, а у меня случится сердечный приступ и я умру, то это будет твоя вина.

«Она опять это делает», — сказала я себе. Просто мастер убеждения.

— Бабуля!

— Я знаю – это самое ужасное, что может случиться, — ответила она, качая головой в знак согласия.

Сумасшедшая старая летучая мышь!

— Я не могу в это поверить, — сердито заявила я. — Я даже не знаю, как реагировать на что-то подобное.

Она дьявольски улыбнулась.

— Скажи, что ты будешь приезжать домой каждое Рождество.

У меня в родственниках чертовы аферисты.

— Ты же не можешь говорить это всерьез? — фыркнула я.

— Я абсолютно серьезна, — возразила она, и все следы веселья исчезли с ее лица.

Мы десять секунд смотрели друг на друга, прежде чем я вскинула руки вверх.

— Прекрасно! — я застонала от поражения. — Я буду дома на Рождество.

— Каждый год? — переспросила она.

— Каждый. Год. — брякнула я.

— Ты обещаешь? — настаивала она.

— Я обещаю, — пробормотала я сквозь зубы.

Она радостно захлопала в ладоши.

— Я так рада, что ты так решила.

«Ага. Решила».

— Я чувствую себя так, словно меня только что надули, — пробормотала я и покачала головой. — Ты убедишь Дьявола в том, что он – Бог.

Когда я снова посмотрела на нее, ее губы скривились.

— Что теперь? — осторожно спросила я.

— Ничего, — она пожала плечами.

Это было не так. Она улыбалась мне, и это что-то значило.

— Ты уверена? — недоверчиво спросила я.

Бабушка кивнула, но ничего не сказала.

«Чертова женщина», — подумала я.

Мы обе повернули головы и посмотрели на кухонную дверь, когда мой отец, братья и Кейл в нее вошли. Они обсуждали заказ еды из местной забегаловки, потому что никому из них не хотелось готовить. Я и не подозревала, насколько проголодалась, пока не заговорили о еде. Я даже не могла вспомнить, когда ела в последний раз.

Прошло полтора часа, а я все еще сидела за кухонным столом, но теперь мой живот был полон цыпленком, чипсами и почти литровой бутылкой Кока-Колы. Я была настолько сыта, что казалось, вот-вот лопну. Покончив с едой, мы все отправились в гостиную и уселись там, чтобы спокойно переварить пищу.

— Итак, когда ты возвращаешься в Нью-Йорк? — спросил меня Локлан, после нескольких минут бессмысленной болтовни. Я заметила, что он сказал «Нью-Йорк», а не «дом».

Я не смотрела ни на него, ни на Лейтона, ни на Кейла, когда ответила:

— Еще не знаю, но не скоро. Я собираюсь помочь маме и бабушке с домом дяди Гарри после того, как в понедельник огласят его завещание.

Я мысленно отметила, что мне нужно поменять билет домой и продлить свое пребывание в гостинице.

Локлан ничего не ответил.

Лэйтон прочистил горло. — Ну, это просто замечательно.

«Ага. Замечательно.»

Я кивнула. — Ага.

Я снова почувствовала на себе пристальный взгляд Локлана.

— Как долго ты собираешься отсутствовать на этот раз? Десять лет? Двадцать? Или будешь приезжать только тогда, когда один из нас умрет?

Я даже не вздрогнула от его удара.

— Лок, — надавил Лэйтон, — не начинай снова, только не сегодня. Она только что вернулась домой, черт возьми.

Я была благодарна Лэйтону за то, что он остановил Локлана, пока тот не успел напасть на меня. Я смело встретила напряженный взгляд брата и вместо того, чтобы промолчать, сказала:

— Я буду приезжать каждое Рождество.

Локлан моргнул, услышав мой ответ, явно ошеломленный и потерявший дар речи. Как и Кейл с Лейтоном, которые смотрели на меня с широко раскрытыми глазами и разинутыми ртами. Они были потрясены. Я заметила, что у Кейла это была первая настоящая эмоция, которую он показал с момента моего приезда. Старый Кейл обычно показывал каскад эмоций, постоянно отражавшихся на его лице, но не этот бесстрастный Кейл.

«Что с тобой случилось?» — спросила я про себя.

— На Рождество? — через мгновение пробормотал Лейтон, не моргая.

Я пожала плечами, пытаясь преуменьшить то, насколько это было важно для них. Я имею в виду, да, это было важно, но я не хотела, чтобы они вели себя так.

— Да. Бабуля взяла с меня обещание приезжать домой каждый год на Рождество, — я раздраженно покачала головой. — Она сказала, что тоска по мне подталкивает ее к сердечному приступу, и если она умрет, то это будет моя вина.

На мгновение, в гостиной воцарилась тишина, а затем раздался мужской смех. Я сосредоточилась на смехе Кейла и почувствовала себя подавленной. Его смех не достигал глаз и казался вымученным.

Я отбросила свои наблюдения в сторону и хмыкнула.

— Это совсем не смешно; она возложила на меня самую большую ответственность. Мы хороним дядю Гарри завтра, а она решает бросить мне это в лицо? Чертова лиса.

Беззаботный смех возобновился, и я боролась с улыбкой, которая подергивалась в уголках моего рта.

— Это гениально, ты должна отдать ей должное, — сказал Кейл.

Я ненавидела то, что он говорил со мной. Все было бы намного проще, если бы он оставил меня в покое. Было бы больно, чертовски больно, если бы он проигнорировал меня. Но эта боль ничто по сравнению с той, которую я чувствовала сейчас. Я не понимала, как он мог разговаривать со мной так, будто это не разрушало меня каждый раз.

«Прощай, малышка Лэйни», — эхом отозвался его голос в моей голове.

Я заставила себя отогнать воспоминания, которые пытались прокрасться в сознание. Я прочистила горло и, не глядя на него, ответила:

— Сейчас она очень довольна собой.

Кейл фыркнул, и я возненавидела себя за то, что сочла этот звук милым.

Я проглотила боль, которую чувствовала, и посмотрела вниз на свою ногу, когда она завибрировала и продолжила вибрировать. Я сунула руку в передний карман джинсов, достала звонящий Айфон и увидела, как на экране мелькнуло имя «Роман».

«Черт», — я съежилась. Я совсем забыла о Романе, он точно убьет меня.

— Извините, я ненадолго, — сказала я, затем встала и быстро вышла в коридор, закрыв за собой дверь гостиной.

— Эй, Ро, как дела? — сказала я, стараясь говорить тихо.

Вздох, раздавшийся в моей трубке, был драматичным и достаточно ожидаемым.

— «Эй, Ро, как дела?» Ты что, бл*дь, серьезно сейчас, Лэйн? — Роман, мой очень заботливый друг, заорал на меня. — И это все, что я получаю?

Я откинула с лица несколько прядей волос, выбившихся из косы.

— Прости меня, ладно? Последние несколько дней были просто сумасшедшими. Мне следовало сказать тебе, что я уезжаю на несколько дней.

В ответ я услышала его шипение:

— Не говори так, будто ты на выходные уехала в Кали, Лэйн! Ты же в Англии. А – Н – Г – Л – И – И!

Я не смогла сдержать фырканья, вырвавшегося из меня.

— Я знаю, что нахожусь в Англии, и как пишется это слово, Ро. Я ведь здесь родилась, помнишь?

— Лэйн! — прорычал он. — Я тут с ума схожу от беспокойства за тебя. А ты берешь и уезжаешь из страны, даже не написав мне. Никакого сообщения. Никакой записки. Ничего. Ты могла быть уже мертва! А я бы ничего не узнал, если бы твой арендатор не сказал мне, где ты находишься. Я собирался позвонить долбаным копам и заявить, что ты пропала!

Я поморщилась, а затем нахмурилась, когда чувство вины затопило меня. Роман Грейс был моим самым близким – нет, моим единственным другом. Мы познакомились пять с половиной лет назад в кафе в центре Манхэттена, когда он заметил, что я читаю эротический роман, и мы сразу же сдружились благодаря нашей любви к мистеру Грею.

К тому времени я уже полгода жила в Нью-Йорке, и мне стыдно признаться, что я почти никого не знала из этого города. Я стала замкнутой, когда переехала, и у меня никогда не хватало смелости исследовать город. Мне нравился Нью-Йорк, но я бы не сказала этого, пока там жила; я существовала в городе, который никогда не спит.

Я была оттенком серого на цветном полотне.

Роман помог мне немного оживить обстановку вокруг себя. Он передал мне часть своего социального опыта, но даже с его яркой личностью он не смог меня сделать ссчастливой. Но и грустно мне не было. Я была просто... без эмоциональной. Я была довольна работой и чтением книг в свободное время, но после того, как встретила Романа, он постарался исправить эту ситуацию. Он водил меня по барам, клубам и театрам. Он даже представил меня своему книжному клубу и сделал его официальным членом. Конечно, я была единственной гетеросексуальной женщиной в компании Романа и его друзей, но это было освежающе. Он был, как глоток свежего воздуха. Он привнес нечто новое в мою замкнутую жизнь, и я обожала его за это.

— Мне очень жаль, Ро. Клянусь, я собиралась позвонить тебе, когда разберусь со всем дерьмом. Я приехала сюда всего несколько часов назад. Пройти через полет было сущим кошмаром.

Роман раздраженно вздохнул.

— Мне плевать на полет – я забочусь о тебе. Как ты, милая? Твой домовладелец упомянул о причине, по которой ты так поспешно уехала. Мне так жаль твоего дядю. Я знаю, как ты была близка с ним.

Я посмотрела вниз на свои ноги.

— Я в порядке.

— Эта фраза может сработать с твоей семьей, но я знаю тебя лучше, и я говорю, что это чушь собачья, — ответил он деловым тоном.

Я была так рада, когда с моих губ сорвался смешок.

— Ладно, я не в порядке, но и не разваливаюсь на части. Во всяком случае, не сейчас.

Роман на мгновение замолчал.

— Ты его видела?

Я взглянула на закрытую дверь гостиной, где лежал мой дядя, и где мама с бабушкой суетились вокруг него. Прижавшись спиной к стене коридора, я услышала их тихое бормотание. Я поправила очки, когда они сползли мне на нос, и сказала:

— Да, я видела его. Он выглядит хорошо. Точно так же, как если бы он спал.

Роман судорожно втянул в себя воздух.

— Я имел в виду Кейла.

Я замерла при упоминании его имени и посмотрела на дверь гостиной. Я расслабилась, когда ничего не произошло. Он все еще был там с моими братьями. Я покачала головой и мысленно влепила Роману пощечину за то, что он поднял эту тему. Он узнал от меня про Кейла и нашу историю одной очень пьяной ночью два года назад. Он знает все, что произошло между нами.

Каждую. Гребанную. Деталь.

— Да, я видела Кейла, — ответила я, понизив голос.

Роман засвистел.

— Как прошла встреча?

Я сделал глубокий вдох.

— На удивление спокойно. Он вел себя как будто ничего не произошло. Он поприветствовал меня, как старого друга, которого он не видел уже очень давно.

— Это плохо? — спросил Роман. — То есть, ты же не хочешь неловкости, пока ты там, а твое прошлое вырывается наружу, так ведь?

«Так ли это?» Я отрицательно покачала головой. Боже, нет, я не смогу с этим справиться. Мне просто немного – ладно сильно – обидно, что он ведет себя так, словно ничего не произошло. Даже неловкости нет. В моем присутствии он ведет себя совершенно непринужденно и разговаривает со мной так, словно наши отношения не испортились к черту. И это странно, учитывая, что в последний раз, когда я видела Кейла, дела обстояли очень плохо. Было много признаний в безответной любви, слез и криков.

— Лэйн? — голос Романа прорвался через мои мысли. — Ты все еще здесь?

Я прочистила горло.

— Да, я здесь, и нет, я не хочу, чтобы все было неловко.

Роман был тихим в одно мгновенье, и затем сказал:

— Он выглядит также? Или сейчас он лысый и толстый? Спорю, что последнее.

Я неожиданно засмеялась.

— К сожалению, это не так. — Я понизила свой голос до шепота. — Он выглядит невероятно, и, похоже, он ходит в спортзал с моими братьями. За обедом, они обсуждали, как им лучше изменить свои тренировки, а потом сказали мне, что теперь они серьезно относятся к своему здоровью и спорту.

Кейл всегда был высоким. Но у него никогда не было огромных рук или плеч, но сейчас у него есть и то, и то и даже больше. Его руки словно выточены из камня, как и грудь, даже бедра стали толще. Я не видела его обнаженного торса, но могла представить четко очерченный пресс, который скрывался под футболкой и джемпером.

— Черт, это делает все тяжелее, да? — спросил Роман.

Я вздохнула, а мои плечи повисли.

— И да, и нет. Мне все равно было бы тяжело, даже несмотря на его внешность, потому что это Кейл. Но тот факт, что он стал таким горячим, все осложняет.

Роман фыркнул.

— Твоя бедная вагина сейчас, должно быть, просто комок нервов.

Я хлопнула себя ладонью по губам, когда смех вырвался на свободу.

«Черт побери, Роман!» — посмеялась я про себя.

— Я выбью из тебя все дерьмо, когда вернусь! — заявила я, хихикая как сумасшедшая.

Именно за это я и любила Романа: он всегда мог поднять мне настроение, сколько бы теней ни пыталось заслонить меня от света. Ему удалось воскресить мое прежнее чувство юмора, что было немалым подвигом.

Он радостно рассмеялся.

— А когда именно это произойдет?

— Честно говоря, я не уверена, — призналась я. — Я останусь ненадолго, чтобы помочь разобраться с делами моего дяди и провести время со своей семьей. Напряжение между нами нарастает, но я скучала по ним. Я не понимала, насколько сильно, пока не увидела их.

— Ну конечно, они же твоя семья, — сказал он успокаивающим тоном. — Послушай, мне нужно идти. Я не буду беспокоить тебя, пока ты со своей семьей, но, если я тебе понадоблюсь, просто позвони. Хорошо?

Вот почему я любила его. Он был одним из самых заботливых и внимательных людей, которых я когда-либо встречала.

— Хорошо, — ответила я, кивая, хоть он и не мог меня увидеть.

— Скоро увидимся, милая, — прощебетал он. — Я заберу тебя из аэропорта. Просто пришли мне дату и информацию о рейсе, когда решишь.

Я снова кивнула.

— Я так и сделаю.

— Пока, милая. Держись там! Я люблю тебя.

Я улыбнулась и закрыла глаза.

— Хорошо. Люблю тебя тоже. Пока.

Связь оборвалась, и мне потребовалась минута прежде, чем я смогла открыть глаза. Когда я это сделала, то прошла по коридору на кухню, где обнаружила отца, моющего грязную посуду после ужина. Я тут же почувствовала себя плохо из-за того, что не убрала за собой, поэтому засучила рукава и приготовилась помочь. Но, когда отец увидел меня, он покачал головой.

— Садись, — сказал он и кивнул на кухонный стул. — Мы обо всем позаботимся.

Потом он позвал моих братьев и Кейла, чтобы те помогли ему вымыть посуду. Они вошли в комнату без единой жалобы и принялись за работу. Я села за кухонный стол и посмотрела на свою бабушку, когда она вошла в комнату и села напротив меня. Она уставилась на меня, а я в ответ уставилась на нее.

— У тебя есть парень? — невзначай спросила она, приподняв бровь.

Мне захотелось закатить глаза, когда отец и братья затихли, пока мыли посуду. Локлан передавал грязные тарелки Лэйтону, который их мыл. Тот передавал их моему отцу, который ополаскивал их чистой водой. А затем передавал их Кейлу, который был на сушке. Я видела, как они замерли, не шевельнув ни единым мускулом, когда обратили свое внимание на мой разговор с бабулей.

— Нет, — ответила я. — Никакого бойфренда. У меня нет времени на это.

Это была ложь. У меня не было ничего, кроме времени. Я просто не хотела ввязываться в отношения.

Локлан оглянулся через плечо.

— Тогда кто же такой Роман?

Плечи Кейла напряглись, и он начал вытирать тарелки с излишним упорством. Я сосредоточилась на Локлане и подняла бровь.

— Откуда ты знаешь про Романа? — переспросила я.

Мой брат пожал плечами.

— Я слышал, как ты упомянула его имя, пока в коридоре разговаривала по телефону. Еще я слышал, как ты сказала ему, что любишь его.

— Любопытная варвара, черт побери, — тихо проворчала я.

Мне захотелось сердито посмотреть на него, но я сдержалась и честно ответила:

— Роман – мой друг, и прежде чем ты спросишь, нет, он не больше, чем друг. — Мои губы дернулись. — Он играет за другую команду.

Моя бабуля фыркнула, а мужчины расслабились. Я покачала головой, глядя на них четверых. Они вели себя так, будто мне снова шестнадцать, и я впервые говорю о мальчике.

— Хотя, — добавила я просто для того, чтобы позлить их, — он сказал, что станет папочкой для моего ребенка, если мне когда-нибудь понадобится донорская сперма. Я могла бы принять его предложение, потому что он действительно хорош собой. У него темно-шоколадная кожа, убийственная линия подбородка и всегда такие яркие глаза. Я думаю, у нас получился бы симпатичный ребенок.

Бабуля расхохоталась, а Лэйтон с ухмылкой покачал головой. Кейл взглянул на меня, и в этот момент я пожалела, что не знаю, о чем он думает, потому что он смотрел на меня так пристально, что пальцы на ногах сжались. Я отвернулась от его пристального взгляда, когда мой отец щелкнул языком. Он и Локлан были не слишком довольны моим чувством юмора.

— Ты совсем не смешная, Лэйн, — проворчал Локлан.

Я махнула рукой в сторону нашей смеющейся бабушки.

— Она с тобой не согласится.

Бабуля фыркнула от смеха, и это заставило меня улыбнуться. Локлан отвернулся от меня и покачал головой, а я не смогла удержаться и тоже покачала головой. Он был огромной занозой в моей заднице, но только потому, что так сильно любил меня. Он чувствовал ответственность за меня, так как я была самой младшей в семье. Именно поэтому он был более властным, чем Лэйтон. Иногда даже наш отец был не так суров, как он.

Локлан был единственной причиной, по которой у меня никогда не было парня. Он никогда не признавался в этом, но я знала, что он побил Блейка Каннинга, который пригласил меня на свидание в шестнадцать. На следующий день у Блейка был синяк под глазом. Он сказал мне, что считает плохой идеей наши возможные отношения, а затем он ушел от меня, не оглядываясь.

— Локлан?

Он оглянулся через плечо, когда я позвала его по имени.

— Что? — спросил он.

Я выдержала его взгляд и сказала:

— Я люблю тебя.

Он пристально посмотрел на меня, потом отвернулся и снова принялся передавать грязную посуду Лэйтону. Тот уставился на нашего брата, ожидая, что он ответит мне, и я была удивлена, когда Кейл наклонился и сказал:

— Ответь ей что-нибудь. Ну же.

Еще больше меня удивило то, что Локлан послушался Кейла.

— Я тоже тебя люблю, — тихо ответил он.

Я посмотрела на свою бабушку, которая улыбалась мне, и не смогла сдержать ответной улыбки. Я жестом показала на ее вязание, когда она достала его из сумки рядом со столом и скорчила гримасу.

— Не могу поверить, что ты все еще вяжешь.

Она дьявольски ухмыльнулась.

— Не хочешь помочь мне немного?

— Нет! — я прервала ее, слегка повысив голос. — Ни за что, черт возьми. Мне до сих пор снятся кошмары о вязании. Я же говорила тебе, что умру прежде, чем снова возьму в руки спицы и шерсть.

Кухня наполнилась смехом.

Я оглядела комнату и обнаружила, что одного улыбающегося лица не хватает – лица моей матери и, конечно же, дяди. Я вздохнула и расслабилась. Мне нужно было наладить отношения с моей семьей. Я должна была сделать все так, как было до моего отъезда. Прежде, чем жизнь пошла коту под хвост. Они не заслуживали того, чтобы быть заблокированными в моем телефоне, потому что с Кейлом все закончилось не так, как я хотела.

Они заслуживали лучшего отношения, чем то, как я обращалась с ними последние шесть лет. Эта обязанность – все исправить, легла на мои плечи. Я просто надеялась, что отношения, от которых я отказалась, можно наладить.

Со всеми ними.

Глава 4

10 лет (16 лет назад)

— Кейл, — прошептала я, задержав дыхание, чтобы свести весь звук к минимуму.

Я не могла уснуть.

Всю неделю, после возвращения домой из Нью-Йорка, куда мы с мамой и бабулей ездили за покупками на праздники, мне было трудно заснуть. Я быстро привыкла к ярким огням и шуму в городе, который никогда не спит. После возвращения выяснилось, что тишина в Йорке намного громче любого шума. Но сегодня я проснулась не из-за смены часовых поясов и не из-за оглушительной тишины. Это было что-то другое. Именно по этой причине, я старалась быть смертельно тихой, когда позвала Кейла.

Я так боялась, что монстры услышат меня и придут забрать до того, как он проснется. Я продолжала смотреть на свой открытый шкаф, пока вслепую тянулась вниз и толкала Кейла в плечо так сильно, как только могла. Он спал на надувном матрасе у меня на полу, как всегда, когда оставался ночевать, и это был почти его собственный предмет мебели в моей комнате.

Вероятно, это был последний раз, когда ему разрешили спать в моей комнате. Мой отец сказал, что поскольку ему исполнилось тринадцать, он будет спать в комнате моих братьев, когда будет оставаться ночевать. Это обрадовало его и моих братьев.

Я разочарованно выдохнула от его стона во сне, будто он отказывался просыпаться.

— Кейл! — взмолилась я, и в моем голосе засквозили эмоции.

Он застонал и заерзал на своем матрасе, пытаясь отодвинуться от меня.

— В чем дело, Лэйн? — проворчал он. — Я сплю.

Дверца шкафа заскрипела, и я тихонько всхлипнула, а Кейл, как подстреленный, вскочил со своего матраса и забрался на мою кровать.

— Что случилось? — спросил он, окончательно проснувшись.

Я обвила его руками.

— Шкаф... Он открыт. Они меня заберут.

Кейл тяжело вздохнул, но продолжил крепко обнимать меня. Он положил руку мне на спину и погладил ее. Это действие немного успокоило меня, но не настолько, чтобы отпустить его.

— Задвижка на дверце сломана, — пробормотал он тихим голосом, чтобы успокоить меня. — Вот почему она открывается, когда ее закрываешь. Мы же говорили об этом, помнишь?

Я отказывалась в это верить.

Если бы это было правдой, то почему дверь, просто волшебным образом, решила открыться посреди ночи? Почему не днем, когда на улице светло и не страшно? А я скажу вам почему: точно не потому, что на двери нет дурацкой сломанной защелки. Это ужасные монстры, живущие в моем шкафу, открывали дверь по ночам. Они собирались забрать меня.

— Это они, — пробормотала я, уткнувшись в грудь Кейла. — Я знаю, что это они.

Он вздохнул, но слегка усмехнулся.

— Я не собираюсь с тобой спорить. Подвинься. Я буду спать на краю кровати, так что, если они выйдут, им придется сначала побороться со мной, прежде чем добраться до тебя.

Я ахнула от ужаса.

— Нет! А что, если они заберут тебя?

Они не могут забрать у меня Кейла. Никто не может. Я бы этого не допустила.

— Я никуда не уйду, а теперь подвинься. Уже очень поздно, а мне завтра утром надо вставать на футбольный матч.

Я сделала так, как и просил Кейл: я повернулась к другому краю кровати и вздрогнула, потому что эта часть кровати была холодной. Кейл устроился рядом со мной. Я подумала, что он собирается повернуться ко мне спиной, чтобы смотреть на шкаф, но он этого не сделал. Он лег на спину и левой рукой притянул меня к себе. Я широко раскрыла глаза, когда он положил мою голову себе на плечо. Его рука обвилась вокруг моего тела, а ладонь легла мне на бедро.

Мое. Бедро.

Я начала тяжело дышать и почувствовала, что краснею как сумасшедшая. Я действительно почувствовала, как жар пополз вверх по моей шее и распространился по щекам, как лесной пожар.

Что со мной происходит?

— Ты в порядке? — пробормотал Кейл и зевнул.

Я прочистила горло.

— Да… Просто боюсь этих монстров.

Это была ложь; я больше не беспокоилась о монстрах. Я была напугана тем, что чувствовала себя странно, находясь так близко к Кейлу. Он лежал на моей кровати, а я просто лежала на нем. И мне это нравилось. Очень. И это было очень странно, потому что Кейл был мне как брат. Но я не чувствовала покалывания в животе, когда лежала с моими родными братьями, так почему же это происходило с Кейлом?

«У меня тяжелая форма гриппа, — подумала я. — Это единственное объяснение».

— Лэйн, ты уверена, что с тобой все в порядке? — настаивал Кейл, беспокойство сквозило в его тоне. — Ты очень быстро дышишь.

Я сглотнула и попыталась сдержать вздымающуюся грудь.

— Да, я в порядке, как и сказала… Просто боюсь монстров.

Он тяжело вздохнул.

— Никаких монстров не существует, Лэйн. Я же говорил тебе, чтобы ты не обращала внимания на этих глупых мальчиков из твоего класса.

Я хмыкнула и села, чтобы посмотреть на Кейла сверху вниз. В моей комнате было темно, но ночник, встроенный в стену, немного освещал пространство. В любом случае мне было этого достаточно, чтобы увидеть его лицо.

Я посмотрела вниз на его усталые черты, мои глаза изучали их.

— Но, что, если они правы? Что, если чудовища все-таки проникнут ночью в мой шкаф и похитят меня? Что, если они съедят меня и выплюнут мои кости? Это было бы ужасно, Кейл. Я никогда этого не переживу.

Я нахмурилась, когда Кейл затрясся от беззвучного смеха.

— Это не смешно! — крикнула я.

Он засмеялся еще громче, и ему пришлось зажать рот рукой, чтобы заглушить звук.

Я оттолкнула его.

— Ты просто ужасен!

Я повернулась к нему спиной и легла на свою половину кровати. Я натянула одеяло и полностью накрылась им. Но темнота пугала меня, поэтому я высунула голову из-под одеяла, оставив все остальное прикрытым. Кейл слегка посмеивался, когда повернулся ко мне и схватил меня руками под одеялом. Я била его по рукам и ногам, а он находил это чертовски забавным.

Я уже была готова взорваться от гнева, когда Кейл внезапно схватил меня за руку и притянул обратно к себе. Он обхватил меня своими руками и прижал мои руки к бокам, удерживая, своей ногой, мои ноги вместе. Я чувствовала его обнаженную грудь, прижатую к моей спине, и его дыхание на моей шее.

— Кейл, — выдохнула я, — что ты делаешь?

Я что-то чувствовала, но не была уверена, что именно. Я очень хорошо понимала, что Кейл обнимал меня, и я также понимала, что мне это действительно нравилось. Но точного смысла своим чувствам я найти не могла.

— Защищаю себя, — усмехнулся он. — Я знал, что ты сейчас сорвешься и ударишь меня.

Тогда он специально спровоцировал меня смехом.

— Какой же ты идиот! — прорычала я.

— Возможно, — сказал он, посмеиваясь, — но я идиот, который будет защищать тебя от всех бед. Особенно от монстров.

Что?

— И как же ты собираешься это сделать? — пробормотала я.

Кейл высвободился из моих объятий и соскользнул с кровати. Я была потрясена своим желанием того, чтобы он остался, но это было неправильно. Кейл был моим лучшим другом. Он был мне словно брат, поэтому я знала, что не должна хотеть его объятий… Точно не таких от которых у меня покалывало кожу и сводило живот.

Я тряхнула головой, чтобы избавиться от своих очень внезапных и странных мыслей, и сосредоточилась на Кейле, который шел к моему шкафу. Я ахнула и вцепилась в одеяло.

— Осторожно! — взвизгнула я.

Кейл оглянулся через плечо и улыбнулся мне. Я чуть не умерла, потому что он выглядел так мило.

О, Боже мой! Мне казалось, что Кейл выглядел очень мило. Мой Кейл.

КЕЙЛ.

— Что ты там делаешь? — спросила я, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Он повернулся и кивнул на шкаф.

— Я буду стоять на страже, пока ты не уснешь или пока не взойдет солнце. Что бы ни случилось раньше. Тебе не о чем беспокоиться. Я защищу тебя.

Я облизнула внезапно пересохшие губы.

— Ты… Ты действительно это сделаешь? Ради меня?

Кейл сунул руку в шкаф и схватил бейсбольную биту, затем закрыл дверцу, прислонился к ней и подмигнул мне.

— Только ради тебя.

В животе у меня запорхали бабочки, и от волнения у меня закружилась голова.

— Я не знаю, что и сказать… Спасибо тебе, Кейл, — выдохнула я с полным благоговением.

Он снова улыбнулся и схватил бейсбольную биту.

— Не надо меня благодарить. Я же не могу допустить, чтобы тебя похитили монстры, верно?

Я легла и натянула одеяло до самого лица, чтобы он не увидел мою улыбку.

— Наверное, нет, — пробормотала я.

— Правильно, — сказал он, подмигивая. — А теперь засыпай, малышка Лэйни. Я защищу тебя.

— Ты обещаешь? — прошептала я.

— Я обещаю, что всегда буду защищать тебя, глупышка.

Я уставилась на него, вспоминая, как спросила дядю Гарри, откуда он знает, что любит мою тетю Терезу. Тогда он сказал мне, что просто почувствовал это. Он сказал, что в животе у него запорхали бабочки, а сердце забилось очень быстро, когда он увидел ее. Он сказал, что она делает его сердце счастливым, поэтому оно бьется очень быстро, когда она рядом, как будто оно поет для нее.

В тот момент, когда смотрела на Кейла, я чувствовала то же самое, что и мой дядя. Мое сердце пело для него.

Это была пугающая мысль, но в тот момент я знала, хоть и не осознавала точно, что означают мои чувства – я искренне влюбилась в Кейла Ханта, и это пугало меня до смерти.

Глава 5

1-й день в Йорке

— Что ты здесь делаешь, Лэйн?

Я подпрыгнула и оглянулась, когда голос отца вырвал меня из моих мыслей и вернул к мрачной реальности. Я не сразу начала говорить, сначала повернулась и посмотрела на свежевырытую яму.

— Мне нужно было подумать, поэтому решила прогуляться, — ответила я.

Когда стало поздно, и в доме родителей все стихло, мои мысли вдруг стали слишком громкими, поэтому я решила проветриться. Ноги сами понесли меня к могиле моей тети Терезы и к будущей могиле дяди Гарри. Я смотрела вниз на могильный участок, который с завтрашнего дня станет домом моего дяди до скончания веков. Это так опустошало меня.

— Ты нас напугала, — сказал он. — Все вышли тебя искать.

Я удивленно моргнула и посмотрела на отца, когда он подошел ко мне.

— Извини, я не подумала о том, чтобы кого-то предупредить об уходе. Мне никогда не приходилось делать этого в Нью-Йорке, видимо, я совсем отвыкла.

Мой отец отправил сообщение со своего телефона, положил его в карман и со вздохом обнял меня за плечи.

— Я просто рад, что ты в порядке.

Мне было стыдно, но поскольку я уже извинилась, то решила промолчать.

— Раз уж мы остались одни, я хочу сказать тебе то, что должен был сказать еще много лет назад.

Я моргнула.

— Хорошо.

— Я так сожалею о том, что сказал тебе в тот день, когда ты сообщила нам об отъезде. Мне не следовало этого говорить, да я и не собирался. Я сожалел об этом много лет, но был слишком упрям, чтобы признать это.

Извинения отца меня не удивили. Я знала, что те слова он сказал от обиды и гнева.

— Все в порядке, — заверила я его. — Я простила тебя сразу же, как только ты это сказал.

Плечи моего отца слегка поникли.

— Я скучал по тебе, моя любовь.

Я проглотила комок, который образовался у меня в горле.

— Я тоже скучала по тебе, папа. Знаю, что это так не выглядит, но это так. Мне просто... Здесь очень тяжело находиться.

— Знаю, милая, знаю.

«Неужели?» — прошептал мой разум.

Я бросила на него быстрый взгляд.

— Знаешь?

— Конечно, — он снова кивнул. — Ты думаешь Кейл легко отделался после того, как вынудил тебя покинуть страну?

Его слова заставили меня уставиться на него.

— И что именно это значит? — спросила я, широко раскрыв глаза от удивления.

Мой отец усмехнулся.

— Это значит, что я ударил человека, который мне словно сын.

Я испуганно ахнула.

— Нет! Ты этого не сделал!

Отец пожал плечами.

— Все произошло слишком быстро, и я остановил себя прежде, чем случилось что-то серьезное.

Я отрицательно покачала головой.

— То, что ты ударил Кейла – уже серьезно.

— Твой отъезд из-за него был намного серьезнее, — возразил он.

Я снова посмотрела на землю перед собой.

— Все очень сложно, папа.

— Любовь всегда такая, — сказал он.

Я выдавила из себя улыбку.

— Разве я этого не знаю?

Отец сжал мое плечо.

— Я извинился перед ним. Не волнуйся.

— И когда же? — переспросила я.

— Около шести недель назад, — пробурчал он.

Я широко раскрыла глаза и прижала ладонь ко рту.

— Ты это серьезно?

— Нет, — усмехнулся отец, когда я опустила руку. — Я извинился примерно через полгода. Мне было очень трудно простить его. Ты моя дочь, и знание того, что ты уехала из дома из-за него, действительно причиняло мне боль. Какое-то время я ненавидел его за это.

Моя улыбка исчезла, а глаза стали влажными.

— Я не хотела, чтобы кто-то кого-то ненавидел, — прошептала я и облизнула пересохшие губы.

— Я знаю это, но иногда, как ты понимаешь, эмоции невозможно укротить, — выдохнул мой отец.

Я прекрасно это понимала и потому кивнула.

— Он был очень снисходителен, когда я в конце концов извинился, — продолжал отец. — На самом деле он поругал меня за то, что я вообще стал извиняться. Он сказал, что заслужил даже больше побоев, чем я ему устроил.

Это снова меня удивило.

— Так почему же ты не побил его еще больше в тот день? — поинтересовалась я.

Мой отец помолчал немного, а затем сказал:

— Потому что он и сам достаточно хорошо себя наказал за это. Все в его жизни изменилось после твоего ухода.

Я крепко зажмурилась.

— Я хочу это узнать?

— Нет, — мгновенно ответил папа. — Ты не захочешь этого знать, но тебе придется, чтобы понять, как сейчас обстоят с дела.

И это меня напугало.

— Не понимаю, — ответила я.

Отец долго молчал, но в конце концов взял меня за руку и повел прочь от могилы моей тети.

— Пойдем со мной, дорогая, — мягко сказал он. — Я хочу тебе кое-что показать.

Он хочет показать мне что-то на кладбище?

Мы шли медленно, проходя могилу за могилой, и он держал мою руку в своей.

— И куда мы идем? — спросила я, оглядывая темное кладбище и чувствуя, как мурашки бегут по коже.

— Сейчас увидишь, — ответил отец.

Я кивнула и нервно прикусила нижнюю губу.

— Ты можешь поговорить со мной, пока мы идем? Мне вдруг стало страшно, — призналась я.

Отец еще крепче прижал меня к себе.

— Не бойся. Я рядом.

— Знаю, — сказала я, — но я хочу послушать, как ты говоришь. Мне так не хватало твоего голоса.

Мой отец усмехнулся.

— Твоя мать рассмеялась бы, услышав это. На прошлой неделе она предложила мне сто фунтов, чтобы я заткнулся. Ей, видите ли, надоело слушать мою болтовню.

Мои губы дернулись.

— Она просто делает вид, что ей не нравится твой голос.

— Тогда она потрясающая актриса, — заявил мой отец.

Мой смех заполнил темное пространство кладбища, и я остановила себя так же быстро, как и начала смеяться. Казалось неправильным радоваться в месте, где похоронено так много людей.

— А на что похож Нью-Йорк? — спросил отец, застав меня врасплох.

Я огляделась по сторонам.

— Неуместно так говорить на кладбище, но он такой живой. Пульсирующий жизнью, днем и ночью. Он никогда не спит.

Отец бросил на меня быстрый взгляд.

— Звучит захватывающе.

Но это было не так.

— Возможно, — пробормотала я. — Хотя, если честно, я редко выхожу из дома. Постоянная активность – это не для меня. Мне нравится cпокойствие, которое я нахожу в своей квартире и в книгах. Нью-Йорк – не совсем идеальное место для моей жизни, не говоря уже о том, чтобы там состариться.

Я знала, что не должна была все рассказывать моему отцу, но было приятно наконец-то сказать это вслух и знать, что говорю искренне, а не притворяюсь в угоду другим. Роман думал, что я люблю Нью-Йорк, но все потому, что рядом с ним я разделяла его страсть к жизни. Он не знал, как часто мне не хотелось просыпаться, когда я засыпала в одиночестве.

— Тогда почему бы тебе не переехать куда-нибудь еще? — спросил мой отец, на ходу осматривая окрестности.

Я заметила, что он не упомянул о моем возвращении в Йорк.

Я пожала плечами.

— Кажется бессмысленным переезжать куда-то еще. Все мои чувства возникают от того, что мне грустно, папа. Окружающая среда, в которой я нахожусь, не изменит этого.

Он кивнул в знак согласия, а затем сказал:

— Нет, но ты можешь изменить свои чувства.

«Конечно», — вздохнула я мысленно.

Я слегка улыбнулась.

— Я не смогу их изменить, пока не разберусь, почему я так чувствую.

— Понятно, — мой отец тоже улыбнулся. — Если это так, то, когда же ты вернешься домой?

Я потянула его за руку и остановила нас.

— Что? — спросила я и полностью повернулась в его сторону.

Отец удивленно поднял брови.

— Твои проблемы начались дома. Ты не можешь исправить это нигде, кроме как здесь, потому что все началось именно здесь… Он живет здесь.

— Почему ты не можешь просто сказать мне, чтобы я перестала думать о нем и двигалась дальше? — простонала я.

— Почему я должен повторять то, что ты уже миллион раз говорила себе раньше? Это не изменит твоих чувств.

Я сердито посмотрела на отца.

— С каких это пор ты стал таким философом?

— С тех пор, как ты уехала.

Я застыла на месте. Ответ моего отца был мгновенным, и он просто выпотрошил меня.

— Мне так жаль, пап, — выдохнула я.

Он нахмурился, глядя на меня.

— Я знаю…

Я наклонилась и положила голову ему на грудь.

— Быть здесь действительно тяжело.

Он обнял меня и поцеловал в макушку.

— Знаю, милая, но в глубине души ты понимала, что не сможешь вечно оставаться в стороне.

Я вздохнула и, обняв его, подразнила:

— Оставаться в стороне – таков был мой план.

— До Гарри?

Я кивнула у груди отца.

— До Гарри.

— Он всегда говорил, что заставит тебя вернуться домой. Как же он был прав.

Мои глаза наполнились слезами.

— Он понимал, что я не просто глупо влюбилась в Кейла. Он знал, что я была опустошена, когда все так закончилось. А потом, после Лаванды… Дядя знал, что после той бомбы, что сбросил Кейл, я должна была уехать. Вот почему он помог мне. Вероятно, я бы начала свой путь по нисходящей спирали, пока наблюдала со стороны, как Кейл и Дрю вместе строят свою семью, если бы не Лаванда.

Я отогнала мысль о ней и возникшем воспоминании о том, как Кейл признался, что у него будет ребенок от другой женщины. Я понимала, что, как только останусь одна, я в миллионный раз прочувствую вновь события того дня.

— Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, — пробормотал отец.

Я отстранилась и посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

Он нахмурился.

— Мы уже почти пришли.

Он взял меня за руку и снова зашагал вперед.

— Мне очень жаль, если тебя это расстроит, — сказал мой отец, когда мы остановились перед чьей-то могилой.

Белая мраморная табличка с плюшевым мишкой была первой, что я заметила на могиле. Через несколько секунд мои глаза остановились на резных каменных игрушках и искусственных цветах. У меня защемило сердце, когда я поняла, на что смотрю.

— Ты хотел показать мне могилу ребенка? — раздраженно спросила я. — И зачем мне это видеть, пап? Конечно, меня это расстроит.

Я избегала смотреть на изображение маленького ангела на надгробном камне, потому что не хотела видеть прекрасное лицо, слишком рано покинувшее жестокий мир, в котором я все еще жила.

— Потому что я хочу, чтобы ты услышала это от меня, прежде чем услышишь от кого-то еще, — ответил он.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — спросила я, в голове у меня все смешалось. — Что именно ты хочешь, чтобы я узнала?

Отец отвел от меня взгляд.

— Примерно через год после твоего отъезда случилось нечто ужасное.

Мой желудок мгновенно начало крутить.

— Ч-что ты имеешь в виду? — спросила я напряженным голосом.

Отец потер лицо свободной рукой.

— Когда ты уезжала, ты знала, что Дрю была беременна, но ты не знала, что она родила мальчика через четыре месяца после твоего отъезда в Нью-Йорк. Ребенок был недоношенным на два месяца. Сначала все было совершенно идеально. Несмотря на то, что он был маленьким, он был здоров, и все были счастливы. Затем, когда ему было два месяца, у него обнаружили лейкемию. Он упорно боролся в течение нескольких месяцев, но через восемь месяцев после постановки диагноза, его маленький организм больше не мог справляться.

— Папа. Пожалуйста! — прервала его я, не желая больше ничего слышать.

Мой отец не обращал на меня внимания и продолжал настаивать:

— Врачи перепробовали все, что могли, но он...

— Прекрати, — крикнула я. — Просто. Прекрати.

— Он умер, — закончил мой отец.

Я всхлипнула и закрыла рот руками, сделав шаг в сторону от отца и от могилы.

— Папа, нет, — прошептала я. — Пожалуйста, это не правда!

Лицо моего отца исказилось от боли.

— Мне бы очень хотелось солгать, милая.

Я посмотрела на могилу и на траву, покрывавшую ее.

— Этот ребенок… Это...

— Лэйн, — печально сказал отец, — это сын Кейла.

Мои глаза затуманились, но когда я снова посмотрела на надгробие, то смогла разобрать одну фразу, которая полностью меня уничтожила:

«Светлая память Кейдану Ханту».

Глава 6

13 лет (13 лет назад)

— Где Кейл? — спросил дядя Гарри, пока я натягивала свои новенькие, кожаные ботильоны. Те самые, что мама купила мне на Ривер-Айленде, с 50-ти процентной скидкой. Это были самые красивые ботинки, которые я когда-либо видела, и, возможно, самая модная вещь в моем гардеробе.

— Лэйн, — усмехнулся дядя, — ты меня слушаешь?

Застегнув молнию на ботильонах, я подняла глаза и какое-то мгновение просто смотрела на дядю. Если не считать Кейла, он определенно был моим самым любимым человеком. Он был, в буквальном смысле слова, самым крутым дядей, который мог у вас быть. Он был для меня как лучший друг – нет, зачеркните, он был моим лучшим другом. Мы все время тусовались и делали кучу разных вещей вместе. Ходили на рыбалку, хоть мне это и не нравилось. Тихое время с ним – единственная причина, почему я шла на это. Боулинг, и миллион других мест, которые не казались особо веселыми, становились крутыми, так как дядя делился со мной своим опытом.

Мой дядя Гарри был близнецом моей матери. Он был старше ее на пять минут, и ему нравилось постоянно напоминать ей об этом. Причина, по которой я была так близка к нему, заключалась именно в близости мамы и дяди. Они виделись каждый божий день, и я ничуть не утрирую. Даже мой отец сблизился с ним. Дело дошло до того, что они начали тусоваться вместе. Он жил всего в пяти минутах ходьбы от нашего дома, так что я бывала у него так же часто, как и он у нас.

Я старалась забегать к нему каждый день, хотя бы просто поздороваться. Мне не хотелось, чтобы он оставался один. Ему был всего сорок один год, когда ему пришлось пережить одну из самых тяжелых вещей, которые могут выпасть на долю любого мужчины. В прошлом году он похоронил свою жену – мою тетю Терезу. Её не стало из-за рака груди. У нее не было ни одного шанса его побороть, так как она узнала обо всем слишком поздно.

Мне не нравилось думать о ней, потому что это заставляло скучать по тете. Мы не были очень близки. Она появилась в моей жизни всего за несколько лет до ее смерти, и тогда я была слишком маленькой, чтобы проводить с ней много времени. Но я знала, что дядя Гарри очень ее любил. Теперь он чувствовал себя потерянным без нее, и это очень огорчало меня.

Лично я считала своего дядю самым храбрым человеком на земле. Кейла я любила всем сердцем, но ведь мы даже не были вместе. Если дядя умрет, я тоже умру, потому что мне будет невыносимо жить без него. Вот почему я знала, что никогда не смогу стать такой же сильной, как мой дядя. Чтобы жить без того, кого ты очень любишь, нужно невероятно много сил. И осознание всего этого, заставляло меня боготворить его.

— Лэйн, — прикрикнул дядя.

Я моргнула.

— Прости, что?

Дядя рассмеялся и покачал головой.

— Где. Сейчас. Кейл?

Я закатила глаза.

— Как ты думаешь, где он сейчас?

Мой дядя молчал лишь мгновение, прежде чем сказал:

— С твоими братьями.

Как бы я этого хотела.

Я фыркнула.

— Он сейчас с Дрю. Он всегда с ней, он больше не проводит время со мной или моими братьями.

Это было ложью. Он все еще общался с моими братьями. Это я была той, кого он спихнул. Я просто подумала, если скажу, что мои братья тоже не получают его внимания, то это прозвучит менее жалко.

Низкий, рокочущий смешок дяди разозлил меня. Я повернулась к нему лицом и скрестила руки на груди.

— Это совсем не смешно, дядя Гарри.

Он ласково улыбнулся мне.

— Я смеюсь не над твоим горем, дорогая, а над твоим поведением. Ты напоминаешь мне свою мать, когда она была в твоем возрасте.

— Правда? — я просияла. — Она была также невероятно умна?

Дядя громко рассмеялся, и это вызвало улыбку на моем лице. Мне нравился его смех.

— Ей нравилось так думать, — сказал он, добродушно качая головой.

Я почувствовала, как моя улыбка исчезла и вздохнула.

— Прости меня за язвительность. Я просто... раздражена.

Мой дядя не сводил с меня глаз.

— Но почему же? — поинтересовался он.

Я пожала плечами.

— Ну, не знаю…

Уголки глаз моего дяди слегка сморщились, когда он сказал:

— Нет, дорогая, ты знаешь.

Я прикусила нижнюю губу, посмотрела на него, а потом на свои ноги. Я почувствовала, как мой желудок сжался, когда меня поразило осознание того, что я собиралась сказать.

— Я ревную, — призналась я, все еще глядя вниз. — Мне нравится Кейл. Он нравится мне больше, чем друг и я ненавижу это. Потому что я всегда буду торчать рядом с ним и наблюдать, как он общается с более старшими и красивыми девушками. Это отстой, дядя Гарри. Это полный отстой.

Я почувствовала жар на своих щеках, когда между нами воцарилась тишина.

— И давно ты так себя чувствуешь? — спросил он через мгновение.

Я с облегчением выдохнула из-за того, что он не стал смеяться надо мной.

— С тех пор, как мне было около десяти. Раньше, когда он крутился с другими девушками, я не придавала этому особого значения. Но сейчас все становится хуже, потому что я постоянно расстраиваюсь из-за всего этого.

Я подняла глаза, когда дядя фыркнул.

— Это все твои гормоны, малышка, — сказал он деловым тоном. — Ты уже достигла половой зрелости. Вот откуда тянет дерьмом.

Мне было немного неловко говорить с дядей о гормонах и половом созревании. Я улыбнулась, когда он закончил говорить, потому что выражение его лица было максимально серьезным.

Он улыбнулся мне.

— Почему бы тебе не поговорить об этом с мамой?

Он что, шутит? Это предложение привело меня в ужас.

— Я не могу, — заявила я. — Она любит Кейла, как родного. Она, наверное, отречется от меня.

Брови моего дяди взлетели вверх.

— Это немного притянуто за уши, тебе не кажется?

— Нет, — ответила я, — Я думаю, что это весьма правдиво.

Глаза моего дяди блеснули, когда он улыбнулся.

— Твой словарный запас растет.

Я смахнула с лица пряди волос, упавшие мне на глаза.

— Я прочла много книг, — сказала я, пожимая плечами. — Некоторые из них были не для детей.

Мой дядя приподнял бровь.

— Любовные романы?

Я молча кивнула.

— Для подростков – ничего откровенного или чего-то такого.

Во всяком случае, ничего слишком явно откровенного.

— Я не сомневаюсь, что подобные романы заставляют тебя еще больше расстраиваться из-за Кейла, — сказал дядя.

Я нахмурилась.

— Не совсем. Но, они заставляют меня мечтать о парне еще больше. Мне нравится читать о людях, которые живут счастливо. Похоже, было бы неплохо, если бы меня кто-то полюбил.

— Я люблю тебя, — быстро сказал дядя.

Я закатила глаза.

— Я имела ввиду любовь парня. Любовь близких – это совсем другой вид любви.

— Любовь близких – это все, — уточнил он. — Когда у тебя есть любовь всей семьи, ты можешь сделать все, что угодно.

— Ладно, Опра, — фыркнула я.

— Дерзкая девчонка, — засмеялся он. — Ну, если убрать шутки в сторону, то ты в порядке? Мы можем пропустить сеанс «Людей Икс», если хочешь.

— Ни малейшего шанса. Я умираю от желания посмотреть этот фильм.

Дядя пристально посмотрел на меня.

— Ты уверена? Потому что, если тебе грустно, мы можем сделать что-нибудь другое.

Я улыбнулась его беспокойству.

— Со мной все будет в порядке. Я так чувствую себя всякий раз, когда он меня отталкивает. Думаю, мне просто нужно привыкнуть к этому.

Мой дядя почесал шею.

— Или ты могла бы, ну не знаю, сказать Кейлу, что он тебе нравится и...

— Ты в своем уме? — я прервала своего дядю драматичным визгом. — Кейл никогда не узнает, что он мне нравится. Иначе моей жизни настанет конец!

— Дорогая, — сказал дядя, и его губы дрогнули.

— Нет! — сказала я и пригрозила пальцем. — Ты пообещаешь мне прямо сейчас, что все, что я когда-либо расскажу тебе о Кейле, останется только между нами. Только между нами.

— Лэйн...

— Пообещай, дядя Гарри.

Дядя так хохотал, что ему пришлось вытереть слезы с глаз.

— Ты точно такая же, как и твоя мать, — засмеялся он. — Такая требовательная.

Я скрестила руки на груди.

— По-моему, это не похоже на обещание.

Дядя ярко улыбнулся, затем покачал головой и заговорил.

— Обещаю, я буду держать все, что связано с Кейлом, строго между нами двумя.

Я посмотрела на него, потом вытянула вперед правую руку с поднятым мизинцем.

— Дай непреложный обет, — сказала я, прищурившись.

Дядя снова рассмеялся.

— Я знал, что буду жалеть, когда покупал тебе все эти книги о Гарри Поттере.

— Что, что? — внутренне я возмутилась. Возможно, это было самое лучшее решение, которое он когда-либо принял в своей жизни. Я обожала эти книги.

— Клятва на мизинцах, — настаивала я. — Это моя версия непреложного обета.

Дядя на мгновение прикусил нижнюю губу, потом поднял руку и обхватил мой мизинец своим.

— Я, Гарри Ларсон, мизинцево клянусь тебе, Лэйн Эдвардс, своей честью, никогда не рассказывать о наших разговорах или сплетнях о Кейле Ханте ему или любому, другому ныне живущему существу.

Я пропустила мимо ушей его очевидное веселье и сосредоточилась на его словах.

— Хорошо, — кивнула я. — Теперь мне не придется тебя убивать.

Губы моего дяди дрогнули.

— Девушка, защищающая свое сердце от возможной любви, что может пойти не так?

— Ничего, — ответила я. — Абсолютно ничего не может пойти не так, так как я уже все продумала.

— Ты в этом уверена? — спросил мой дядя, и в его тоне сквозил скептицизм. — Скрывая такие чувства, можно и навредить себе.

Я отмахнулась от его беспокойства. Расскажи я Кейлу о своих чувствах, мне стало бы очень больно. Я знала, что он не любит меня так же, как я его. Исходя из этого, я была уверена, что держать его в неведении о моих чувствах, было лучшим решением. Это была часть моего плана «люби-Кейла-на-расстоянии».

— Доверься мне, — сказала я дяде. — Мой план абсолютно надежен.

— Да, — он кивнул, уголки его губ скривились. — Звучит все именно так.

Я игриво толкнула его.

— Я больше не хочу говорить о Кейле. Я хочу поговорить о кафе, которое только что купила бабуля. Как ты думаешь, она даст мне там работу на лето?

Он удивленно поднял брови.

— Тебе же только тринадцать.

— Ну и что? — я нахмурилась. — Я хочу выбраться из дома, и работа в новом кафе бабули идеально для этого подойдет.

— Почему ты хочешь выбраться из своего дома? — спросил дядя.

— Потому что, — я драматично вздохнула, — когда Кейл не с Дрю, он с моими братьями. А поскольку он мой единственный настоящий друг, мне больше нечего делать, когда его нет рядом. Мне разрешают покупать только одну новую книгу в неделю, так как они дорогие. А читаю я быстро и на все уходит всего несколько часов. Мама с папой никогда не выпускают меня одну, а если каким-то чудом и выпускают, то Локлан сам вызывается присматривать за мной, как будто я собираюсь сделать что-то плохое. Это так раздражает.

— Твои родители и братья просто беспокоятся о тебе. Ты же знаешь, что та бедная девочка из деревни, которую изнасиловали и убили, была твоего возраста. Она жила в сорока минутах езды, и они до сих пор не поймали того сукина сына, который это сделал. Ты не можешь винить их за то, что они защищают тебя.

Нет, не могу, но быть задушенной всеми тоже не укрепляет чувство защищенности.

— Да, я знаю, — проворчала я.

— Почему бы тебе не пригласить тех девушек, с которыми ты иногда занимаешься — Ханну и Салли, да?

— Анна и Элли? — фыркнула я.

— Да, верно, — дядя щелкнул пальцами. — Этих двоих, они кажутся милыми.

Я пожала плечами.

— Может быть, но мы немного поссорились в школе на днях, и все еще не помирились.

Я не знала, помиримся ли мы тоже, потому что Анна сказала несколько действительно плохих вещей о моей внешности. Элли не остановила ее и не стала защищать меня. Я решила, что она согласна с Анной и с ее мнением обо мне. Я старалась не обращать на это внимания, но это было трудно. Особенно, когда Анна продолжала бросать одни и те же ужасные слова обо мне.

Жирная. Уродливая. Занудная.

Это были простые слова, всего несколько букв, но они оказывали на меня влияние, даже если я этого не хотела.

— Друзья ссорятся — такое случается, но имей немного веры, и у тебя все получится.

Я кивнула, ради спокойствия дяди.

— Хорошо.

— Молодец, девочка, — сказал он, улыбаясь.

Я откинулась на спинку стула и, оглядев кухню моего дяди, тоже улыбнулась.

— Я люблю этот дом.

— Правда? — спросил он с явным удивлением в голосе.

Я молча кивнула.

— Это мое любимое место. Разве я не говорила тебе об этом раньше?

Он покачал головой.

— А почему это твое любимое место?

— Потому что у меня есть миллионы приятных воспоминаний о том, как я была здесь с тобой, — я улыбнулась, подумав о некоторых из них. — Как в тот раз, когда мы соорудили крепость из диванных подушек в гостиной, или, когда мы затопили эту комнату, наполняя водой воздушные шары, чтобы вытащить моих братьев на задний двор.

Мой дядя фыркнул.

— Твоя тетя Тереза так разозлилась на меня из-за того последнего случая.

Я тоже улыбнулся.

— Знаю, но все равно это был действительно замечательный день.

— Да, ты права, — согласился он, нежно улыбаясь, так как, без сомнения, думал о тете Терезе.

— Конечно, я люблю свой дом, но... не знаю... в твоем доме просто чувствуешь себя хорошо. Например, я чувствую себя очень безопасно, когда я здесь, как будто ничто не может коснуться меня. Разве это не странно?

— Нет, совсем не странно. У каждого должно быть свое любимое место, и я рад, что этот дом твое безопасное место, дорогая.

Я тоже улыбнулась.

— Ты готов пойти посмотреть «Людей Икс»?

Мой дядя встал и выпятил грудь.

— Я родился готовым.

Я покачала головой, смеясь, когда мы вышли из дома моего дяди, шутя и поддразнивая друг друга. Я знала, что мне повезло: у меня была невероятная семья, и, хотя Кейл сильно раздражал меня, он все еще был лучшим другом, о котором я когда-либо могла мечтать. Я знала, что никогда не буду с ним так, как хотела бы. И даже если бы я могла это изменить, я бы не стала. Мне хотелось, чтобы мы всегда были так же близки, как и сейчас.

«Я надеюсь, что это никогда не изменится», — прошептал мой разум, когда я отважилась выйти с дядей, чтобы создать еще больше хороших воспоминаний.

Глава 7

1-й день в Йорке

Ребёнок Кейла мёртв.

— Нет, — прошептала я и шагнула назад.

— Мне жаль, что ты узнала об этом вот так, сладкая, — произнёс отец, посмотрев на могилу ещё раз. Я подняла руки к лицу и прикрыла рот, качая головой в отрицании.

Это не может быть правдой.

— Пап, — прошептала я, не зная, что ещё сказать.

Я переместила руки от лица к шее, так мне было легче сглотнуть желчь, которая угрожала подняться выше. Я уронила одну руку на живот, когда мой желудок закололо, и зажмурилась, изо всех сил стараясь не заплакать.

— Мне жаль, Лэйн.

Я открыла глаза и посмотрела на своего отца.

— Кейл… его ребёнок мёртв?

Отец выглядел сломленным, когда он кивнул. Я обхватила себя руками и медленно закачалась из стороны в сторону, чувствуя, как внутри зарождается боль. Я даже представить себе не могла, каково это было для Кейла и Дрю. Рука отца сомкнулась вокруг моего тела, когда он притянул меня к себе и крепко обнял.

Я не знала, как долго мы так стояли, но, когда мы разошлись, я больше всего на свете хотела вновь оказаться в его объятиях.

— Я… Я не могу в это поверить, — прошептала я, качая головой, в полном шоке и смятении.

Отец потёр лицо рукой.

— Я знаю, милая, всем ещё очень трудно смириться с этим.

Я заморгала.

— Как можно смириться с чем-то подобным?

Мой отец поморщился.

— Я не так сформулировал. Я должен был сказать, что всем по-прежнему очень трудно с этим жить.

Я не думала, что смогла бы жить с чем-то подобным. У меня не хватило бы сил пережить потерю ребёнка. Я едва могла пережить потерю Кейла и моего дяди, не говоря уже о такой душевной травме, как потеря ребёнка.

— Я была так сосредоточена на том, чтобы не обращать на него внимания, что даже не заметила, как сильно он сейчас изменился, — сказала я, глядя вдаль кладбища и вспоминая нашу с ним недавнюю встречу. — Его глаза стали холодными и темными… И такими опустошёнными. Теперь я знаю почему.

Кейл больше не был тем Кейлом, так же как я больше не была той Лэйн, которую он знал. Теперь мы оба были другими людьми, и это меня огорчало.

— Теперь он почти никогда не улыбается и не смеётся, если только мы не упоминаем о тебе, — заметил мой отец.

Я с удивлением посмотрела на отца.

— Обо мне?

— Да, — сказал он, и его губы слегка дрогнули. — О тебе.

Я не знала, что ответить, поэтому промолчала.

— Твой дядя Гарри всегда держал нас в курсе того, чем ты занималась, а когда он рассказывал нам некоторые твои сообщения, это заставляло Кейла улыбаться и смеяться, — усмехнулся мой отец, вспоминая те времена. — Первые несколько месяцев, после смерти Кейдена, мама Кейла умоляла меня брать его к Гарри. Когда он был там, то мог слушать о тебе и улыбаться.

Бабочки заполнили мой желудок, прежде чем их сменил ужас.

— Это было очень давно, — прошептала я. — Должно быть, теперь он меня ненавидит.

— Почему Кейл должен ненавидеть тебя, дорогая?

Я судорожно сглотнула.

— Потому что меня не было рядом, когда он больше всего во мне нуждался. Я бы не стала винить его, если бы он меня возненавидел.

Мой отец щёлкнул языком.

— Лэйн, ты не могла предвидеть того, что случилось, как и все мы.

Но это не оправдывало моего отсутствия.

— Я должна была приехать ради него, — сказала я, нахмурившись. — Если бы я не была такой упрямой и не попросила дядю Гарри молчать о вашей жизни, возможно, он мог бы...

— Кейл не хотел, чтобы ты знала, — мой отец прервал меня на полуслове.

— Ч-Что? — я заикнулась.

— Когда Кейден умер, Кейл первым делом заставил Гарри поклясться о его молчании. Он знал, что тебе всё ещё очень тяжело, и не хотел ничего усугублять.

Мне казалось, что мое горло вот-вот разорвётся.

— Он думал, что новость о смерти его сына добавит мне ещё больше переживаний? — спросила я, сжимая руки в кулаки. — Я бы первым же рейсом прилетела домой, чтобы быть с ним. Даже если бы это было просто присутствие на похоронах или в церкви. Я бы сделала всё, что угодно.

— Он знал это, Лэйн, но мне кажется, что он бы не справился с этим, будь ты рядом. Всё вокруг него буквально разваливалось на части.

У меня защемило сердце.

— Но, может быть, я смогла бы ему помочь, — прошептала я.

Руки отца сжали мои предплечья.

— Слушай меня внимательно, — твёрдо сказал он. — Мы постоянно были рядом с Кейлом, но сам он отсутствовал. Ему потребовалось много времени, чтобы хоть как-то начать жить заново. Ты не смогла бы ему помочь. Он так ушёл в себя со смертью Кейдена, что никто не мог до него достучаться.

«Я бы смогла», — произнёс голос внутри меня.

Я заморгала.

— Неужели Дрю не могла ему помочь?

Отец покачал головой.

— За несколько месяцев до смерти Кейдена они расстались и расторгли помолвку. Напряжение из-за болезни Кейдена вбило клин между ними, который не получилось преодолеть. После смерти Кейдена, они ещё прожили пару месяцев вместе, пытаясь помочь друг другу справиться. Но Кейл, в конце концов, съехал, а Дрю осталась в их доме. Она не хотела съезжать, потому что ещё ощущала связь с Кейденом там. Сейчас она с кем-то другим и кажется счастливой, но Кейл, с тех пор, никогда ни с кем не встречался. Потеря Кейдена чуть не убила его, и каждый день для него – это отчаянная борьба.

Раньше я мечтала об их расставании и представляла, как Дрю исчезнет из его жизни раз и навсегда. Но, когда это случилось, я вдруг осознала, что больше всего на свете хочу снова видеть их вместе. Может быть, она сумеет ему помочь, и он не будет так печален и одинок.

— Жаль, что я ничего не могу сделать, — прошептала я.

Отец поцеловал меня в макушку.

— Разве это так, милая?

Я откинула голову назад и уставилась в звёздное небо, наблюдая, как воздух при выдохе превращается в туман. Снаружи было очень холодно, но я бы ни за что не заметила этого. Мое тело онемело так же, как и сердце.

— Теперь ты точно можешь кое-что сделать.

Я посмотрела на своего отца, когда он заговорил, и сказала:

— Прошли годы, что я могу сделать для него?

— Просто будь рядом – это уже может помочь. Ты не представляешь, как он тебя обожает, Лэйн.

Я облизала пересохшие губы.

— Он боготворил девушку из своего прошлого, пап, но я уже не та Лэйн, которую он или кто-то из вас знал. Она ушла, — прошептала я напряжённым от волнения голосом. — Я так изменилась, что даже сама себя больше не узнаю.

Мой отец обернул руку вокруг моего плеча и притянул меня к себе.

— Ты должна быть здесь, Лэйн, вместе с нами. У тебя получится снова обрести себя и, возможно, помочь и Кейлу.

Я глубоко вздохнула и посмотрела на его морщинистое лицо.

— Это очень много, что нужно успеть за такой короткий срок.

Он подмигнул мне.

— Твой дядя Гарри верил, что ты достигнешь великих высот. А я верю в его здравый смысл и в тебя. Ты можешь сделать всё, что захочешь, моя любовь.

В горле у меня образовался комок.

— Из-за тебя желание снова сбежать становится практически невыполнимым.

— И это хорошо, — быстро ответил отец. — Время для побега ушло, милая. Настало время взглянуть правде в глаза.

Чёрт бы его побрал!

Я вздохнула.

— Я чувствую, что ты был бы очень крутым наставником.

Мой отец усмехнулся.

— Может быть, это моё призвание, но сейчас я уже на пенсии. Возможно, я стану им в следующей жизни.

Я рассмеялась и снова обняла отца, крепко прижимая его к себе.

— Я люблю тебя, папа.

— Я тоже люблю тебя, милая, — ответил он и поцеловал меня в макушку.

Несколько мгновений мы молчали, а потом разошлись.

— Ты не хочешь навестить Лаванду, пока мы здесь? — тихо спросил меня отец.

«Ты никогда не будешь одинока, Лэйн Эдвардс, мы навсегда останемся лучшими друзьями».

Я покачала головой и стряхнула с себя её голос.

— Я собираюсь провести с ней время в понедельник, когда здесь будет меньше народу.

Отец кивнул и протянул мне руку.

— Пойдём домой, дорогая.

С комом в горле я взяла отца за руку и держалась из последних сил. Я знала, что в конце концов мне придётся все отпустить, как бы сильно я не хотела обратного. Рука об руку, мы вместе пошли к дому моих родителей. Когда мы вошли через парадную дверь, нас встретила тишина.

— Останься здесь на ночь.

Я колебалась, прежде чем ответить, поэтому он быстро сказал.

— Проведёшь последнюю ночь с Гарри здесь, с нами.

Когда он так выразился, у меня больше не осталось никаких сомнений насчёт места моего ночлега.

— А в моей комнате ещё есть кровать? — переспросила я.

Мой отец поднял бровь.

— Твоя комната совсем не изменилась с момента твоего ухода.

Я моргнула.

— Она такая же?

Отец склонил голову набок и внимательно посмотрел на меня.

— Почему бы и нет? — спросил он.

Я пожала плечами.

— Я подумала, что вы захотите превратить её во что-нибудь другое.

Он фыркнул.

— Например, во что?

Я взглянула на его живот.

— Очевидно, не в спортзал.

Он протянул руку и щелкнул меня по уху, заставив рассмеяться.

— Дерзкая кобылка, — усмехнулся он.

Я улыбнулась и легко ответила.

— Я просто шучу, но я действительно думала, что вы сделаете из нее кладовку или что-то в этом роде.

Отец покачал головой:

— Мы бы никогда этого не сделали. Комната твоих братьев осталась без изменений. Они оба часто заходят сюда и спят. Мы оставили твою комнату без изменений по той же причине.

Они надеялись, что я заскочу и посплю здесь. Интересно, как долго мои мать и отец молились об этом? Прежде чем снова заплакать, я наклонилась к отцу и в последний раз обняла его. Пройдя в гостиную, я нашла там маму и бабушку, спящих на диване напротив Гарри. Я смотрела на двух самых важных женщин в моей жизни и молча поклялась всегда быть рядом с ними, чего бы мне это ни стоило. Они потеряли сына и брата, я бы не хотела добавлять к этому списку дочь и внучку.

Я взяла одеяло со спинки дивана и накрыла обеих, поцеловав их в лоб.

— Я так сильно люблю вас обеих, — прошептала я.

Постояв так какое-то время, я повернулась к дяде Гарри, и без всяких колебаний слёзы хлынули из моих глаз.

— Завтра будет худший день в моей жизни, — прошептала я ему. — Я думала, что худший день случился много лет назад, но твой уход, перевешивает всё остальное.

Как и прежде, я ждала ответа, а когда его не последовало, мое сердце сжалось от боли.

— Спокойной ночи, дядя Гарри, — шмыгнув, прошептала я. — Увидимся завтра.

Я проигнорировала голос в своей голове, который жестоко прошептал: «В последний раз».

Я поцеловала дядю в лоб, а затем тихо выскользнула из комнаты и поднялась наверх, в свою старую спальню. Я положила руки на недавно отшлифованные и покрытые лаком перила. Моя рука плавно скользила по полированному дереву, ощущая их гладкость. Я покачала головой, когда ступила на лестничную площадку, и половица прямо перед ванной громко скрипнула.

«Эта грёбанная половица», — подумала я про себя. В юности, она сдавала меня всякий раз, когда тайком в ночи я спускалась вниз, чтобы перекусить.

Я прошла мимо ванной и кабинета отца, прежде чем подошла к знакомой двери моей старой спальни. Я протянула руку и провела пальцами по табличке, которую гордо повесила в тринадцать лет.

«НЕ ВХОДИТЬ В КОМНАТУ ЛЭЙН!

ШАНСЫ ВАШЕЙ СМЕРТИ НЕВЕРОЯТНО ВЫСОКИ, ЕСЛИ ВЫ ПРОИГНОРИРУЕТЕ ЭТОТ ЗНАК.

КЕЙЛ ПОЛУЧАЕТ ПРОПУСК, НО ТОЛЬКО ОН ОДИН!»

Я была таким маленьким чертёнком.

Я хихикнула и потянулась к ручке своей двери, но ещё больше захихикала, когда услышала её громкий скрип при открывании. Я отрицательно покачала головой. Из всего, что было починено в этом доме, они так и не могли починить дверь моей спальни?

Я потянулась к стене слева, нащупала выключатель и щелкнула им. Мои глаза заслезились от яркого света, но они быстро привыкли, и я начала осматривать комнату.

Она была такой же, только немного другой. На моей кровати были простыни, которые я никогда раньше не видела, и занавески, которые были определенно новыми. Кроме того, всё остальное выглядело нетронутым. Моя мать, должно быть, положила всё по местам, после того как сделала свой обход. Всё выглядело так, будто я никогда не уезжала, за исключением того, что она была намного чище, чем во времена мой жизни здесь.

Я посмотрела на свой наряд и нахмурилась. Мой чемодан остался в отеле, где лежала моя единственная пижама и свежее сменное бельё. Я посмотрела на свой комод и подошла к нему, с любопытством открывая первый ящик. Не знаю почему, но не была удивлена, когда обнаружила новые пакеты с нижним бельем, лежащие внутри ящика. Открыв и другие, я обнаружила новые, простые футболки, джинсы, легинсы, свитера – всё это было разложено по ящикам.

Я не думаю, что у моей матери было достаточно времени для такого рода покупок в течение последних дней. Значит она запасалась новой одеждой для меня на протяжении многих лет. Она либо надеялась, что я вернусь домой, либо точно знала, что я вернусь.

Было видно, что хоть одежда никогда и не носилась, её несколько раз стирали и даже гладили, это заставило чувствовать себя ещё большим куском дерьма. Стирка, уборка и сохранение моей комнаты, видимо, были её личным способом справиться с моим уходом.

Я достала пакет с нижним бельём и выбрала пару простых белых шортиков, прежде чем открыть четвёртый ящик и вынуть оттуда пижаму с Покемонами взрослого размера, что заставило меня рассмеяться. У меня всегда была смущающая одержимость Покемонами, которую понимала только моя мать. Её чувство юмора на эту тему, казалось, не изменилось.

Смеясь, я направилась из своей комнаты в ванную, где приняла душ, вымыла голову, потерла и побрила каждый дюйм своего тела. После этого я вернулась обратно, плотно завернувшись в полотенце. Я надела бельё с пижамой и принялась сушить волосы. Когда я легла в постель и всё вокруг было тихо и темно, мой разум закричал о моих тревогах.

Завтра похороны моего дяди Гарри.

Сын Кейла был мёртв, а Кейл был так одинок и пуст внутри.

Я заставила себя выбросить эти мысли из головы и посмотрела вверх, улыбаясь сиянию темных наклеек Солнечной системы, которые освещали потолок моей комнаты.

— Не могу поверить, что они всё ещё горят, — пробормотала я себе под нос.

Я заставляла свои глаза оставаться открытыми, как можно дольше, и умоляла сон не приходить, потому что на этот раз мне не хотелось наступления утра. Утро означало похороны моего дяди.

Утро означало прощание на вечно.

Глава 8

15 лет (11 лет назад)

— Лэйн, твой друг оооочень милый, — обратилась ко мне Анна О'Лири, оторвавшись от своего телефона. — Он только что опубликовал в социальных сетях новое селфи с твоим братом Локланом, который, кстати, тоже очень милый, и это горячо. Мне не нужно было просить разъяснить то, о чем говорила милая подруга Анна. У меня был только один друг мужского пола, и он действительно был очень симпатичным.

— Он не плох, я думаю, — пробормотала я, преуменьшая тот факт, что я от всего сердца согласилась с ее словами.

Анна снова хихикнула.

— У него случайно нет девушки?

Девушки?

Я посмотрела на Анну, уделяя ей все свое внимание.

— А тебе зачем? — поинтересовалась я.

Она решительно заявила: — Потому что я хочу познакомить его с девушкой, которая, я думаю, была бы очень счастлива поцеловать его и встречаться с ним – другими словами, со мной.

Я оцепенело моргнула.

Анна хочет встречаться с Кейлом и целоваться с ним? Мне это не нравится.

— Тебе пятнадцать, — сказала я, констатируя очевидное.

Анна подняла брови.

— В следующем месяце мне исполнится шестнадцать. К чему ты клонишь?

— Что значит «к чему я клоню»? В следующем месяце тебе исполнится шестнадцать, а Кейлу в следующем месяце исполнится девятнадцать, — сказала я, приподняв бровь.

Неужели она не видит, что разница в возрасте была странной? Я знала, что это всего три года, но мы все еще были маленькими девочками... Я имею в виду, не так ли? Нам было всего пятнадцать.

Элли Дэй, которая училась с нами, хихикнула, а Анна ухмыльнулась.

— Вот именно. Я всегда хотела парня постарше.

Я моргнула, не зная, как себя чувствовать.

— Кейл тебе не подходит, Анна. Он почти мужчина.

Она мечтательно вздохнула.

— Знаю. Вот почему я так сильно хочу его.

Элли все еще хихикала, так что я решила, что она была на стороне Анны. Я продолжала смотреть на Анну с шокированным выражением на лице.

— Ты такая глупая, — сказала я немного пронзительным тоном.

Я подавила желание зажать рот рукой, потому что не хотела говорить этого вслух.

Анна вырвалась из своих мечтаний о Кейле и устремила на меня свои прищуренные зеленые глаза.

— Я не глупая. Не завидуй мне только потому, что тебя зафрендзонил самый горячий парень, которого мы знаем.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, когда Элли рассмеялась. Я не знала, почему она смеялась над тем, что сказала Анна, она должна была быть моей подругой.

— Кейл не зафрендзонил меня, — сказала я, защищаясь. — Мы просто всегда были друзьями. У нас никогда ничего такого не было.

Я хотела бы, чтобы было, но это было не так.

— Ага, — сказала Анна и бросила на меня неприязненный взгляд. — Как будто он мог когда-нибудь влюбиться в кого-то, кто похож на тебя? На тебе прямо табличка «Осторожно! Уродка».

— Ненавижу, когда она так делает, — прошипел голос в моем сознании. Она обзывает меня и расстраивает всякий раз, когда злится на меня, а Элли просто сидит рядом!

Анна фыркнула.

— Как думаешь, почему, Лэйн? Ты выглядишь на восемь, а не на пятнадцать. У тебя нет сисек, на зубах брекеты, ты носишь очки, у тебя прыщи, и ты толстая. Тебе повезло, что он вообще хоть как-то признал тебя, уродливая ты корова!

— Да, — вмешалась Элли, скрестив руки на груди. — Не могу поверить, что мы вообще тусуемся с тобой. Ты такая неудачница.

Мой желудок скрутило, а сердце бешено заколотилось в груди.

— Мне пора домой, — прошептала я, быстро собрала учебники и засунула их в школьную сумку.

Не говоря ни слова и не глядя в сторону Анны или Элли, я повернулась и выбежала из комнаты. Я сбежала по лестнице, распахнула входную дверь и выбежала из сада, вниз по дорожке, прямо к своему дому. Я не останавливалась, пока не вошла в свой дом и не поднялась в ванную, где меня рвало и рвало, опустошая все содержимое моего желудка.

Меня перестало тошнить только тогда, когда я начала задыхаться. Я вытерла рот салфеткой, которую затем спустила в унитаз. Я подошла к раковине и вымыла руки. Я сложила ладони чашечкой и набрала в них воды, затем плеснула себе на лицо. Я быстро почистила зубы и прополоскала рот жидкостью для полоскания, чтобы избавиться от отвратительного привкуса рвоты во рту.

Закончив, я вытерла руки и лицо полотенцем для рук. Я поймала свое отражение в зеркале и уставилась на себя. Мой желудок снова скрутило, когда я заметила каждый изъян. Всякий раз, когда мы с Анной спорили на протяжении многих лет, она повторяла мне одни и те же ужасные вещи. Я не могла не видеть того, на что она всегда указывала. Мои дурацкие очки, мои металлические брекеты, мои прыщи, мой небольшой двойной подбородок. Я посмотрела вниз на свою плоскую грудь, затем на свой пухлый живот и снова на свое лицо.

Анна и Элли были правы: я была уродливой коровой.

Испытывая отвращение к себе, я вышла из ванной и побежала в свою спальню, но вместо того, чтобы сбежать, я врезалась головой в грудь отца, когда он вышел из своего кабинета.

— Привет, любовь моя, — просиял он. — Ты рано вернулась из дома Анны. Как прошла учеба?

Я не ответила, поэтому мой отец отвел взгляд от калькулятора в своих руках и посмотрел мне в лицо. Когда он увидел мои заплаканные щеки и покрасневшие глаза, он уронил калькулятор на пол и опустился передо мной на колени, положив руки мне на плечи.

— Что не так? — спросил он, и в его голосе послышалась тревога.

Я посмотрела на его калькулятор и вздохнула с облегчением, как только увидела на нем защитную крышку. Мой отец был бы так зол позже, если бы падение сломало его.

Я посмотрела в его озадаченный взгляд.

— Все, — ответила я срывающимся голосом.

Он слегка встряхнул меня.

— Кто тебя расстроил? Расскажи мне.

Я открыла рот в тот самый момент, когда моя мать крикнула: — Ужин готов.

Мой желудок скрутило при мысли о еде.

— Я не хочу ужинать. Я больше никогда ничего не буду есть, — всхлипнула я, затем обошла отца и побежала в свою спальню, где захлопнула дверь и повернула замок.

Я бросилась на кровать и зарылась лицом в подушку, всхлипывая. Моя грудь болела от новообретенного знания моей внешности. Мои щеки горели от смущения, а сердце сжималось от боли.

— Как я могла не знать, что я толстая и уродливая? — сердито думала я. — Как я могла этого не видеть?

У меня было зеркало, в полный рост, но я никогда не видела того, что видели Анна и Элли, хотя Анна неоднократно указывала на это в течение последних нескольких лет. Когда мы мирились, она говорила мне, что просто говорила гадости, чтобы причинить мне боль, а не потому, что думала, что это правда, и я по глупости верила ей. Я думала, что выгляжу как обычная девочка-подросток. Я никогда не думала, что попаду в категорию толстых или уродливых. Мой отец всегда говорил мне, что я красивая. Кейл тоже.

Они лгали. Кейл лгал.

— Лэйн! Открой эту дверь прямо сейчас! — приказал мой отец и постучал в мою дверь кулаком.

Я слышала крик моей матери, когда она бежала вверх по лестнице, затем голоса моих братьев, когда они вбежали из заднего сада, услышав крики.

— Нет. Ты солгал мне! — закричала я.

Мой отец немного помолчал, прежде чем спросить: — О чем я тебе солгал?

Как будто он не знал!

— Ты сказал мне, что я красивая, — проревела я. — Ты сказал мне, что я идеальна. Ты солгал мне, папа. Я толстая и уродливая, и все это знают! Все!

Я рыдала так сильно, что меня снова чуть не стошнило.

— Лэйн! — крикнул голос Локлана. — Открой дверь, или я ее выломаю!

— Локлан, прекрати это! — огрызнулась моя мать, ее голос был расстроенным.

— Нет, мы не знаем, что она там делает, — возразил он. — Что, если она причиняет себе боль?

При этих словах моя мать закричала, чтобы я открыла дверь, но я отказалась сделать то, что она приказала. Я даже не ответила ей. Я была слишком занята, прокручивая в голове то, что сказали мне Анна и Элли.

На тебе прямо табличка «Осторожно! Уродка».

— Лэйн? — внезапно проревел голос Лейтона.

Я закрыла глаза и прижала подушку к телу.

Они все лгали мне, все до единого.

Я закричала, когда раздался внезапный грохот, за которым последовал хруст. Я резко выпрямилась на кровати и широко раскрытыми глазами уставилась на свою дверь, которая теперь была широко открыта.

— Т-ты вышиб мою дверь! — я, заикаясь, обратилась к отцу, который вошел в мою комнату и направился прямо ко мне на кровать.

Я отпрянула от него, пока не уперлась спиной в стену.

— Не прикасайся ко мне! — воскликнула я, обхватив себя руками.

Мои братья стояли по бокам от моего отца, в то время как моя мать заползла на мою кровать, чтобы быть ближе ко мне. Она посмотрела на меня.

— Что случилось? — спросила она дрожащим голосом.

Я посмотрела на нее мгновение, прежде чем сломалась.

Не выдержав, я бросилась в ее раскрытые объятия и зарыдала ей в грудь. Она обняла меня и заплакала вместе со мной, хотя понятия не имела, что случилось. Она просто видела, как страдает ее ребенок, и ей было больно.

— Анна... и Э-эл-ли, — всхлипнула я. — Мы были в доме Анны, они назвали меня толстой и уродливой, и они правы. Я отвратительная.

Моя мать захныкала.

— Это не так. Ты краси...

— Не надо, — простонала я. — Не лги мне. У меня брекеты, у меня очки, у меня прыщи, и я толстая. Я все, чем они меня называли. Я уродливая корова. Я хочу умереть!

— Локлан! — крикнул голос моего отца, когда мой брат выбежал из моей комнаты. — Куда ты направляешься?

— Притащить этих маленьких сучек сюда, чтобы все исправить! — ответил Локлан, его голос был похож на рев.

— О, черт. Он идет в дом О'Лири, — прошипел Лейтон и выбежал из моей спальни вслед за нашим братом.

— Черт возьми. Позаботься о ней. Я скоро вернусь. — Мой отец выбежал из комнаты вслед за моими братьями.

Когда они ушли, я полностью повернулась в объятиях матери и прижалась к ней. Я держалась за нее, пока мое тело дрожало. Мне было так плохо из-за себя, и я не знала, как с этим справиться. Я никогда особо не задумывалась о своей внешности, но Анна была права: если бы я когда-нибудь хотела парня, мне пришлось бы выглядеть соответственно. Единственная проблема заключалась в том, что я понятия не имела, что это значит.

— Почему Анна и Элли сказали тебе эти подлые и неправдивые вещи? — спросила моя мама, продолжая раскачивать нас из стороны в сторону.

Я шмыгнула носом.

— Анна, она сказала мне, что Кейл был ми-милым, и она хотела, чтобы он был ее п-п-парнем. Я сказала ей, что это не очень хорошая и-идея, потому что он был старше. Я сказала ей, что он почти мужчина, а мы все еще б-б-были девочками. Но ей было все равно, поэтому я-я назвала ее глупой, — сказала я, быстро добавив: — Мне жаль. Я не хотела ее так называть. Это просто со-сорвалось.

— Все в порядке, она глупа, раз говорит тебе такие вещи, — заверила меня мама. —Все будет хорошо.

Она продолжала обнимать меня, и прежде чем я осознала это, я закрыла глаза и погрузилась в тревожный сон. Некоторое время спустя я проснулась с натянутым на тело одеялом и снятыми очками. Я потянулась к прикроватному столику, взяла очки и надела их. Я устала и задавалась вопросом, почему я проснулась, но, когда услышала голоса внизу, то поняла, что, должно быть, слышала его голос во сне, и мое тело так отреагировало.

Я села и включила лампу. На улице было темно. Один взгляд на часы на моей стене, и я застонала. Было уже после 8 вечера, я проспала несколько часов, а это означало, что я буду бодрствовать всю ночь и буду несчастна утром, когда встану в школу.

При мысли о школе, об Анне и Элли в моем классе мне стало плохо. Тогда я решила, что не поеду, я уговорю родителей разрешить мне, так как была пятница. Мне понадобится весь уик-энд, чтобы понять, что я собираюсь делать со своей внешностью.

Мне нужно было подумать.

Я посмотрела на свою дверь, когда услышала шаги на лестнице. Я склонила голову набок и сосредоточилась на своей двери. Она была закрыта и выглядела нормально, но панель, окружавшая замок, исчезла.

Мой отец выломал ее.

— Лэйн? — тихо позвал голос моей матери, когда она постучала в мою дверь. — Дорогая, Кейл здесь. Он хотел бы тебя увидеть.

— Зачем? — крикнула я в закрытую дверь. — Зачем ему смотреть на меня?

Прошло несколько секунд, прежде чем его голос заговорил.

— Можно мне войти, Лэйн?

Никогда.

— Нет, я больше никогда не хочу ни разговаривать с тобой, ни видеть тебя снова, Кейл Хант! Ты лжец! — я закричала и снова легла на кровать, повернувшись лицом к стене.

Я была обижена, смущена и зла.

Я злилась, что Кейл никогда не говорил мне, что я толстая и уродливая. Он должен был быть моим лучшим другом. Мы рассказывали друг другу все. Так почему же он никогда не говорил мне что-то настолько важное?

Почему он солгал мне? — безнадежно подумала я.

Я села на свою кровать и молчала, пока не услышала, как их шаги удаляются из моей спальни и спускаются по лестнице. Я подождала еще пять минут, прежде чем встать с кровати.

Я не хотела выходить из своей комнаты, но мне нужно было в туалет.

Я медленно подошла к своей двери и осторожно открыла поврежденное дерево, поморщившись, когда скрипнули поврежденные петли. Я заколебалась, но затем быстро открыла ее, очень быстро, надеясь, что шум будет сведен к минимуму. Я была права: дверь не производила особого шума, но это не имело значения, производила она его или нет, он все равно услышал бы. Сидя рядом с моей комнатой, прислонившись спиной к стене коридора, он не оставлял много места для того, чтобы что-то пропустить.

— Уходи, Кейл, — сказала я, переступила через его ноги и прошла по коридору в ванную.

Он не ответил мне, не издал ни единого звука, и это меня разозлило.

Я облегчилась, и когда я умывалась у раковины, я взяла за правило не смотреть в зеркало. Не хотела видеть то, на что все остальные были вынуждены смотреть.

Я вышла из ванной и направилась обратно по коридору в свою комнату. Я уставилась на Кейла, чья задница была все еще припаркована на полу прямо возле моего дверного проема. Я покачала головой, переступила через его ноги и вошла в свою комнату, закрыв за собой дверь.

И снова он ничего не сказал мне, он не издал ни единого звука.

Чертовски упрямый парень.

В течение следующего часа я занималась домашним заданием и немного читала. Однако я не могла сконцентрироваться. Жестокие слова Анны и пронзительный смех Элли снова и снова прокручивались в моей голове в бесконечном цикле. Я взглянула на дверь своей спальни, через мгновение встала и подошла к ней. Я потянулась к ручке и после нескольких секунд колебаний взялась за нее и потянула дверь на себя.

Он все еще был там.

Все еще сидел у моей комнаты, ожидая, когда я впущу его. Я отступила назад и распахнула дверь так широко, как только могла. Я ничего не сказала, но Кейл знал, что я предлагаю. Он поднялся на ноги и вошел в мою комнату.

Я закрыла дверь и повернулась к нему лицом. Он стоял посреди моей комнаты, засунув руки в передние карманы джинсов, и смотрел на меня. Он смотрел на меня печальными карими глазами. Я была более чем готова отчитать его и разозлиться на него, но, когда он молча поднял руки и раскрыл их для меня, я не выдержала.

Я почувствовала комок в горле, когда вошла в его объятия. Я обняла его за талию и прижалась головой к его груди. Его руки крепко обняли меня, и он провел правой рукой вверх и вниз по моей спине, чтобы успокоить меня, как он обычно делал, когда мне было грустно.

Черт бы его побрал.

Почему так трудно злиться на него? — зло подумала я.

Я не знала, как долго мы стояли там, держась друг за друга, но, когда я успокоилась достаточно, чтобы заговорить, я отстранилась и посмотрела на него. Он улыбнулся мне сверху вниз, на его щеках появились красивые едва заметные ямочки.

— Эй, малышка Лэйни, — прошептал он.

Я разрыдалась и снова обвила руками его тело. Он слегка завибрировал, усмехнулся и снова обнял меня.

Я снова отстранилась.

— Мне грустно, Кейл.

Он посмотрел на меня тяжелыми от боли глазами.

— Если мне придется убеждать тебя, что Анна О'Лири и Элли Дэй просто завидуют тебе, то ты не такая умная, какой я тебя знаю.

Я хмыкнула и отодвинулась от него, подошла к зеркалу, где пристально посмотрела на свою внешность.

— Тем не менее, они правы, — сказала я, глядя на отвратительные недостатки, на которые зло указала Анна. — Посмотри на меня. Я отвратительна.

Кейл подошел ко мне сзади и посмотрел мне в глаза через зеркало.

— Скажи мне, что ты видишь, когда смотришь в зеркало на свое отражение, — настаивал он.

Я почувствовала, как жар окрасил мои щеки.

— Жирная, уродливая корова.

Он покачал головой.

— Ты хочешь знать, что вижу я?

— Нет, не совсем, — ответила я.

Он проигнорировал меня и сказал: — Я вижу красивую девушку, чья улыбка освещает комнату. Я вижу красивую девушку, чьи глаза такие теплые и приветливые, что они заставляют людей чувствовать себя непринужденно с одного взгляда. Я вижу красивую девушку, которая заботится о других и любит так сильно, что невозможно не любить ее в ответ так же сильно. Я вижу красивую девушку, которая так прекрасна, что разобьет сердца своего отца и братьев, когда поймет, насколько она невероятна, и решит отдать свое сердце другому. Я вижу красивую девушку, которая просто не понимает, насколько она красива на самом деле.

Вот и все, я снова в полном смятении.

— Будь ты проклят, Кейл Хант, — воскликнула я и снова повернулась к нему, обнимая его.

Он прижал меня к себе и поцеловал в макушку.

— На твоей голове нет ни одного волоска, который не был бы красивым, малышка Лэйни. Все в тебе прекрасно, я знал это с первого дня, как увидел тебя.

Я неожиданно рассмеялась сквозь рыдания.

— Ты впервые встретил меня, когда мне было два часа от роду. Я, наверное, выглядела как сморщенный чернослив.

— Так и было, — согласился Кейл, — но красивый сморщенный чернослив.

Я толкнула его, и он засмеялся, так что я засмеялась вместе с ним. Я отстранилась от него и подошла к своей кровати.

— Как ты можешь помнить так далеко в прошлом? Тебе было всего три года, когда я родилась. — Я забралась на кровать и повернулась лицом к Кейлу, который сел на стул перед моим столом.

— Я помню все о том дне, когда впервые увидел тебя, Лэйн. Это был первый раз, когда я увидел ангела во плоти.

Я закрыла лицо, когда оно загорелось.

— Заткнись. Ты так полон этого дерьма! — взвизгнула я.

Он рассмеялся.

— Сдавайся! Ты же знаешь, что ты мой ангел.

Внутри я мурлыкала от восторга, снаружи я изображала безразличие, закатив глаза.

— Да, но, этот ангел скоро преобразится, — сказала я и перекинула свои длинные, каштановые волосы через плечо.

Кейл поднял брови.

— Преобразишься? Что именно это значит?

Я пожала плечами.

— Я собираюсь подстричься и купить косметику и одежду, которые не продаются в детских отделах магазинов.

Он моргнул.

— Лэйн, тебе не нужно менять свою внешность, чтобы получить одобрение от людей, которые не имеют значения.

Я покачала головой.

— Я делаю это не для Анны и Элли, я делаю это для себя. Я хочу быть той, на кого обращают внимание парни. Мне так надоело быть всем «другом».

Последнее было направлено на Кейла, но ему не нужно было этого знать.

Он долго смотрел на меня, а потом облизнул губы и достал из кармана телефон, когда тот зазвонил. Он ответил на звонок и коротко поговорил, затем покачал головой и посмотрел на меня.

— Что случилось? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Просто Дрю. Не о чем беспокоиться.

Дрю Саммерс была его нынешней девушкой.

Она мне не нравилась.

Мне не нравилась ни одна из подружек Кейла, но Дрю была другой, потому что она постоянно появлялась. Они с Кейлом были вместе, потом расставались на некоторое время, а затем снова сходились. Они то включались, то выключались, как выключатель. Меня чертовски бесило, что она просто не уйдет и не останется в стороне.

— Ты уверен? — спросила я, надеясь быть плечом, на котором можно поплакать, если он в этом нуждается.

Он кивнул.

— Да, она справится с тем, что у нее в заднице, в конце концов.

Я усмехнулась.

— Всегда очаровашка.

Кейл указал на себя.

— Безусловно.

Я улыбнулась и посмотрела на свои пальцы, выковыривая грязь из-под ногтей.

— Могу я остаться на ночь? — спросил он.

Я подняла глаза и приподняла бровь.

— Сегодня четверг. Обычно ты остаешься по выходным.

— Я знаю, но твоя мама сказала, что мне можно было бы переночевать тут, так как ты не чувствовала себя горячей, э-э-э, я имею в виду – хорошо. Дерьмо. Я не имел в виду, что ты выглядишь...

Я своим смехом оборвала короткое замыкание в мозгу Кейла.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, неудачник.

Он расслабился.

— Хорошо.

Я посмотрела на дверь своей спальни, а затем снова на него.

— Парни не против, если ты останешься?

Он фыркнул.

— Я тебя умоляю. Твои братья любят меня.

Все в моем доме любили Кейла, он был частью нашей семьи.

Кейл никогда не смотрел на меня иначе, как на сестру, и, хотя я ненавидела это, я уважала его чувства ко мне. Он был совершенно согласен спать в комнате моих братьев, как и мои братья. Казалось, я была единственным человеком, который хотел, чтобы он спал со мной в моей комнате, впрочем, я держала это при себе. Я держала все, что я действительно чувствовала к Кейлу, при себе – если только рядом не было моего дяди Гарри, чтобы я могла высказаться.

— Значит, это «круто, что ты остаешься?» — спросил он.

Я скосила на него глаза, заставив его расхохотаться.

Моя губа дернулась.

— Как будто тебе вообще нужно спрашивать.

Он подумал об этом секунду, затем сказал: — Верно.

Он проигнорировал свой телефон, когда тот зазвонил снова, и вместо этого выключил его.

— Я попрошу твою маму позвонить моей маме и сообщить ей, что меня не будет дома. Потом я вернусь, и мы сможем спокойно поговорить о парнях, и сделать друг другу маникюр.

Я со смехом повалилась боком на кровать.

— Ты такой фрик.

Кейл просиял, глядя на меня.

— Если это заставит тебя улыбнуться, я буду самым большим фриком, которого когда-либо видел этот мир.

Я продолжала смеяться.

— Это не займет много времени.

Он схватился за грудь.

— Твои слова глубоко ранят меня.

— Иди уже позвони своей маме! — я взвыла от смеха.

Кейл усмехнулся про себя, выходя из моей комнаты, и я усмехнулась вслед за ним, не удивляясь, что чувствовала себя такой счастливой в его присутствии после того, как мне было так грустно без него.

На следующий день Кейл помог мне убедить родителей позволить мне взять выходной в школе. У него была неделя каникул в колледже, и он пообещал моим родителям, что возьмет меня с собой и поможет взбодриться. Мой отец хотел знать, что это повлечет за собой, и Кейлу пришлось объяснить им мой план преобразования.

Моему отцу это не понравилось, но моя мать была полностью согласна. Она дала Кейлу кучу денег из своей сберегательной банки и попросила его помочь мне принять правильные решения.

— Пойдемте с нами, миссис Эдвардс – вы знаете о моде и прическах больше, чем я когда-либо узнаю, — сказал Кейл моей матери.

Она похлопала его по плечу и сказала: — Я думаю, что здесь нужно мнение мальчика, а не матери, потому что я думаю, что Лэйн выглядит красивой такой, какая она есть.

— Тогда мне тоже бессмысленно идти, потому что я полностью согласен с Вами.

— Боже мой, — проворчала я, когда смущение залило мои щеки.

В конце концов мы покинули мой дом без моей матери и отправились в город, смеясь и шутя всю поездку на автобусе. Когда мы вышли из автобуса, мы были в раю покупок. Повсюду были магазины одежды, маникюрные салоны и парикмахерские. Я никогда раньше не бывала в этой части города, и скопление людей заставляло меня нервничать.

— Я держу тебя, — Кейл переплел свои пальцы с моими. — Не отпускай, ты маленькая и затеряешься в толпе.

О, боже мой. Я могу умереть. Я могу умереть прямо там, посреди торгового района.

Кейл держал меня за руку и заботливо прижимался ко мне, как парень к своей девушке. Я знала, что мы просто друзья, и он следил за тем, чтобы я не струсила и не ушла, но я позволила себе притвориться, что это было по-настоящему, и он действительно просто тусовался со мной как со своей девушкой.

— Хорошо, что ты хочешь сделать в первую очередь? Волосы, ногти или ты хочешь сначала зайти в магазины одежды? — спросил Кейл, наклонившись ртом к моему уху, чтобы я могла слышать его сквозь все голоса вокруг нас.

Я задрожала, мурашки пробежали вверх и вниз по моей спине.

— Волосы, — пискнула я, а затем прочистила горло. — Сначала волосы.

— Сначала волосы, — сказал он, проталкивая нас сквозь толпу, пока мы не вошли в парикмахерскую Тони и Гая.

Я долго стояла, уставившись на черно-белые фотографии разных причесок на стенах, и когда Кейл потянул меня за руку, я чуть не выпрыгнула из своей кожи. Он рассмеялся надо мной, и женщина за стойкой тоже.

— Следуйте за мной, — прощебетала женщина после того, как намазала мне за ухом немного белого геля-тест на кожу для будущих встреч с краской для волос. Я не хотела, чтобы на этот раз мои волосы были выкрашены. Мне просто хотелось другого стиля, но я все равно прошла тест.

Я сглотнула, посмотрела на Кейла и обнаружила, что он сидит позади меня в мини-зоне ожидания рядом с дверью.

— Я буду здесь и смогу тебя увидеть. Продолжай – все будет хорошо, — сказал он, а затем заколебался. — Только не отрежь слишком много, хорошо?

Я улыбнулась и кивнула головой, затем подошла к стулу, чтобы быть представленной Кевину, стилисту. Кевину было чуть за двадцать, с колючими волосами цвета радуги. А еще у него было так много пирсинга на лице и в ушах, что я сбилась со счета в пятнадцать. Тем не менее, он был очарователен и очень рад, что делает мне мою первую стрижку за, ну, целую вечность.

— Что мы собираемся делать сегодня? — спросил он меня веселым голосом.

Я выдохнула.

— Ладно, мне не нравится, что мои волосы такие тусклые. Мне нравится этот цвет, потому что он темно-коричневый и на солнце приобретает естественный оттенок красного вина. Я думаю о двенадцати сантиметрах от длины и о челке, как на той картинке.

Кевин щелкнул пальцами передо мной.

— Дорогая, твой парень там не сможет оторвать от тебя глаз, когда я закончу с тобой.

Я знала, что Кевин говорил о Кейле, но я не поправила его, потому что мне нравился тот факт, что кто-то думал, что это не такая безумная идея, как мне казалось. Прошло полчаса, и после того, как мои волосы были вымыты, подстрижены, высушены феном и снова подстрижены, я была готова. Кевин развернул меня и велел открыть глаза. Я ахнула, когда увидела себя в зеркале. Я выглядела... привлекательно!

Не красавица или что-то в этом роде, но симпатичная, и я была так счастлива от этого.

— О, Боже мой, — взвизгнула я. — Мне это нравится. Мне это так нравится.

Я не пыталась выглядеть старше, но сейчас я легко могла сойти за шестнадцатилетнюю, и я подумала, что это было за гранью гениальности.

— Я же говорил тебе, — сказал Кевин, сияя, и взъерошил волосы по бокам моей головы.

Он смахнул с моей одежды отрезанные волосы и подвел меня обратно к стойке регистрации, где я зарегистрировалась, чтобы расплатиться. Кейл все еще сидел в приемной. Он развалился на сиденье, согнув длинные ноги, и листал журнал. Напротив него сидели две девушки, наблюдавшие за ним с живым интересом. Мне захотелось закатить глаза. Он привлекал к себе такое внимание повсюду, куда бы ни шел, и даже не замечал этого.

— Кейл, — позвала я, когда подошла к нему.

Он посмотрел на меня и его глаза расширились. Его выражение лица заставило меня очень нервничать.

— Что ты об этом думаешь? — спросила я шепотом.

Он отложил журнал и встал во весь рост, что заставило меня отступить на шаг, чтобы посмотреть на него снизу-вверх. Сейчас он был намного выше меня. За последние два года он сильно вытянулся и стал намного выше по сравнению со мной.

— Я думаю, — он протянул руку и провел тыльной стороной пальцев по моей челке, — ты выглядишь так же прекрасно, как я и предполагал.

— О, Боже мой, — громко сказала одна из девушек, в то время как ее подруга уставилась на него в полном благоговении.

Я почувствовала, как жар пополз вверх по моей шее и распространился по лицу.

— Кейл! — зашипела я от смущения и повернулась к Кевину, который лучезарно улыбался мне.

— Я же говорил тебе, что он не сможет оторвать от тебя глаз, не так ли? — просиял он. — Я могу определить хорошего парня за милю.

О, Боже мой.

Убей меня. Пожалуйста, просто убей меня сейчас.

Я посмотрела вниз и напряглась, когда Кейл подошел ко мне и заплатил за мою стрижку из денег, которые дала ему моя мать. Я поблагодарила Кевина, когда мы вышли из салона, и сглотнула, когда Кейл положил руку мне на поясницу.

— Он думает, что я твой парень? — прошептал он мне на ухо.

Дерьмо.

— Да, извини за это, — сказала я, нервно смеясь. — Он просто предположил.

Кейл схватил меня за руку и повернул к себе.

— Почему ты извиняешься? — с любопытством спросил он.

Я пожала плечами.

— Потому что я не хочу, чтобы ты смущался, если люди подумают, что мы вместе.

Он нахмурился.

— Почему это должно меня смущать?

Я моргнула.

— Потому что я не Дрю. Я не похожа ни на нее, ни на кого-то из ее подруг. Я не дура, Кейл, я знаю, что я невзрачна по сравнению с ней. Для меня это не новость.

Он посмотрел на меня сверху вниз, нахмурившись, но ничего не сказал.

Я оглянулся через плечо и заметила магазин на Ривер-Айленде.

— Давай зайдем туда.

Кейл взял мою руку в свою. Меня снова пробрала возбужденная дрожь. И повел меня на Ривер-Айленд, не проронив ни единого слова. Он вел себя очень странно. Он следовал за мной по магазину, пока я выбирала разные предметы одежды. Я подошла к черной паре узких джинсов, которые мне действительно понравились, но я не была уверена, смогу ли я носить такой образ или нет.

— Как ты думаешь, я смогу их надеть? — спросила я Кейла, взяла пару и показала ему.

Он посмотрел на джинсы и кивнул.

— Конечно, почему нет?

— Потому что это узкие джинсы, — сказала я равнодушным тоном.

Кейл моргнул.

— Я не знаю, что это значит.

Парни.

Я закатила глаза, заставив его фыркнуть.

Он последовал за мной в примерочную и остался снаружи, пока я начала примерять все свои наряды. Я примерила несколько разных платьев и футболок, затем решила примерить джинсы. Они были двенадцатого размера и прекрасно сидели на мне, они даже отлично застегивались.

Они выглядели хорошо, по крайней мере, я так думала.

Я обернулась и оглядела себя со всех сторон, чтобы убедиться, что моя задница выглядит нормально. Я повернулась лицом вперед и хмыкнула на свой животик, он был пухлым, но не совсем дряблым. Мне бы хотелось, чтобы он был плоским и подтянутым.

— Что ты примеряешь? — спросил меня Кейл.

— Джинсы, — ответила я.

— Могу я посмотреть? — он спросил. — Или ты не хочешь моего мнения?

Мне действительно было нужно его мнение, я просто не хотела, чтобы он видел меня в джинсах, если это имело хоть какой-то смысл. Я собиралась накинуть футболку, чтобы прикрыть живот, но подумала, что к черту это, потому что мне все равно понадобится, чтобы он помог мне надеть сарафан через несколько минут, а это означало, что он все равно увидит мой живот. Кроме того, Кейлу было бы все равно, увидит ли он мой лифчик или пухлый живот. Он, вероятно, даже не заметил бы. Он никогда ничего не замечал во мне.

Я открыла дверь примерочной и жестом указала на джинсы.

— Что ты об этом думаешь?

Кейл широко раскрыл глаза и быстро вошел в примерочную, закрыв за собой дверь.

— Кейл! — рявкнула я, отшатываясь назад. — Что это было?

Он повернулся ко мне и зарычал.

— Ты в лифчике!

Его глаза задержались на моей груди, прежде чем он отвел их, как будто его глаза горели.

Я посмотрела на себя, а затем снова на него.

— И что? Ты единственный, кто может меня увидеть.

— Нет, — он сверкнул глазами, уставившись на меня, — там два парня, и я не хочу, чтобы они видели тебя голой.

Голой?

— О, дай мне передохнуть. — Я закатила глаза и, обернувшись, спросила: — Моя задница выглядит плоской в этом?

Я наблюдала в зеркале, как глаза Кейла опустились на мой зад.

— Что это за вопрос? — спросил он, не моргая глядя на мою задницу, пока говорил.

— Хороший, — возразила я. — Я не хочу иметь блинную задницу. Я делала приседания со своей мамой. Думаю – они работают, но все же.

Я обернулась и снова посмотрела на свою задницу через плечо, и, честно говоря, я была очень довольна тем, как это выглядело. Мне было пятнадцать, я не ожидаю, что у меня будет задница Бейонсе, но я была довольна тем, что я накачала. Ну, я была так довольна, как только могла, со своими новообретенными знаниями о своей внешности.

— Я так не думаю... — медленно начал он, — я не думаю, что твой отец, или, если уж на то пошло, братья, позволили бы тебе носить это на людях.

Он говорил так, как будто я собиралась разгуливать голой.

Я фыркнула, схватила майку и натянула ее через голову.

— Я буду носить с ними футболку, а не только лифчик.

— Да, я понимаю это... но джинсы... они обтягивающие.

— А что, по-твоему, означали узкие джинсы? — спросила я.

Кейл хмыкнул.

— Я не думал, что ты имеешь в виду обтягивающие.

— Ну, да. Они хорошо смотрятся на мне? — спросила я, а затем нахмурилась. —Будь честен.

Он посмотрел на джинсы, потом снова в мои глаза.

— Да, но ты слишком молода для них.

Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть.

— Да ладно, Кейл.

Он покачал головой.

— Я серьезно. Тебе всего пятнадцать...

— Шестнадцать через два месяца, — прорычала я, обрывая его.

— А мне в следующем месяце исполнится девятнадцать. Если Я замечаю в них тебя, то заметят и другие парни моего возраста. Мне это не нравится. Я не хочу, чтобы ты таким образом привлекала внимание парней. Это неправильно.

Я нахмурилась.

— Почему нет?

Кейл открыл было рот, но через мгновение закрыл его.

— Я не знаю... Я точно не знаю, почему. Наверное, я чувствую, что защищаю тебя. Я просто знаю, что потеряю голову, если поймаю какого-нибудь парня, который слишком долго пялится на тебя, Лэйн. Я знаю, что происходит в голове у парня, и я не хочу, чтобы ты была в центре этого. Тебе пятнадцать.

Я знала, сколько мне лет, и это чертовски меня бесило.

— Тебе придется смириться с тем, что я становлюсь старше, и скоро начну встречаться с парнями.

Хотя я понятия не имела, начну ли я когда-нибудь встречаться, потому что мне нужно было, чтобы мальчики интересовались мной, чтобы это произошло.

— Я приму это, когда тебе исполнится пятьдесят, — Кейл усмехнулся.

Я рассмеялась и покачала головой.

— Ты хуже, чем Локлан.

Он фыркнул и отвернулся, пока я снимала джинсы и складывала их в стопку «да». Тогда я примерила несколько пар разноцветных леггинсов с длинными футболками, и мне не нужно было мнение Кейла о них. Они были милыми, непринужденными и такими, с которыми мог справиться каждый.

Я надела небесно-голубой сарафан, застегивающийся сзади на пуговицы. Я подтянула его к груди и просунула руки в проймы, прижимая к груди, чтобы он не упал.

— Ты можешь повернуться и застегнуть это? — спросила я Кейла.

Я наблюдала, как он обернулся и посмотрел на мою спину, как будто это был неопознанный объект. Он шагнул вперед и начал застегивать сарафан. Он несколько раз останавливался, когда его пальцы касались моей кожи, но в конце концов застегнул его полностью. Хотя, похоже, он вспотел, делая это.

Я немного покрутилась в сарафане и просияла.

— Мне нравится.

И это было правдой. Не ища недостатков, которые, я была уверена, я найду, я приняла сарафан и подумала, что выгляжу в нем немного симпатичнее.

— Мне тоже, — пробормотал Кейл.

Я завизжала от счастья, услышав его согласие.

— В самом деле? Ты говоришь это не только потому, что ты мой друг?

— Нет, — заявил Кейл. — Я определенно говорю это не потому, что я твой друг. Поверь мне.

Я подняла руку, чтобы дать пять, но Кейл ответил без особого энтузиазма.

Я нахмурилась.

— Все в порядке?

Он кивнул.

— Все замечательно. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты ведешь себя странно?

— Странно? — спросил он и скрестил руки на груди. — Я не веду себя странно – это ты странная. Почему я веду себя странно?

Да, он определенно ведет себя странно.

Я покачала головой и рассмеялась.

— Что с тобой сегодня происходит?

— Понятия не имею, черт возьми, — проворчал он и потер лицо руками. — У меня болит живот. Может быть, это муки голода.

Мне сразу стало стыдно за то, что я так долго не кормила его.

— Я закончу здесь, и мы пойдем за едой, хорошо?

Он кивнул.

— Хорошо.

Десять минут спустя мы стояли в очереди, чтобы заплатить за мою одежду, и как только мы подошли к кассе, я поняла, что мои джинсы были не в руках Кейла.

— Мои джинсы, — пробормотала я и порылась в куче одежды в руках Кейла.

Я посмотрела на Кейла, но обнаружила, что он не смотрит прямо на меня.

Я стиснул зубы.

— Куда ты их дел?

Он застонал.

— Я не хочу, чтобы ты их покупала.

Я могла бы ударить его по голове.

Я уставилась на него.

— Ты невероятен, Кейл Хант.

Я не стала их искать, потому что знала, что он бы их спрятал. Вместо этого я подошла к вешалке, на которой нашла джинсы, взяла еще один двенадцатый размер и вернулась туда, где Кейл ждал у кассы.

— Этого я не ожидал, — проворчал он, когда увидел новую пару джинсов в моих руках.

Человек за кассой рассмеялся над нашим обменом репликами.

— Не стоит недооценивать женщин, приятель. Они будут удивлять тебя на каждом шагу, — он взглянул на меня, — независимо от их возраста.

Я оглянулась на Кейла и обнаружила, что он не сводит с меня глаз, когда сказал: —Я начинаю в это верить.

Я чувствовала себя самодовольной, когда положила джинсы на прилавок и смотрела, как мужчина просматривает ценник. Я прочистила горло и взглянула на одежду в руках Кейла, заставив его вздохнуть и бросить ее на прилавок. Он отступил назад и скрестил руки на груди, наблюдая, как человек за кассой просматривает и упаковывает каждый предмет одежды.

Когда мы закончили на Ривер-Айленде, мы пошли в «Макдональдс», и Кейл не разговаривал со мной, пока мы не сели, и он не начал есть свою еду. Я умирала с голоду, но не хотела есть фастфуд. Я хотела есть здоровую пищу, чтобы помочь себе больше не набирать вес.

Я сделала мысленную пометку поговорить об этом с мамой, когда буду дома.

— Кто тебе нравится? — как бы невзначай спросил он.

Я чуть не поперхнулась, когда проглотила немного воды, которую принес мне Кейл.

— Что? — прохрипела я, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Кто тебе нравится? — повторил он.

Я уставилась на него на мгновение, а затем сказала:

— Никто, а что?

Он поднял брови.

— В школе нет ни одного парня, который тебе нравится?

Что ж, мое сердце пело: есть, ты.

Я почесала шею и сказала: — Нет.

— Я тебе не верю, — с трудом выдавил он.

Я нахмурилась и поиграла пальцами.

— Почему?

— Потому что ты не смотришь на меня, когда отвечаешь на вопрос, и играешь пальцами. Ты делаешь и то, и другое, когда лжешь.

Я сцепила руки вместе.

— Мы можем не говорить об этом? — спросила я.

— Хорошо, — съязвил Кейл.

Прекрасно: он был зол.

Я наклонила голову, глядя на него.

— Почему тебя волнует, нравится ли мне парень?

— Я не знаю, — ответил он.

Чушь.

— Тогда зачем спрашивать? — нажала я.

Он пожал плечами.

— Просто начинаю разговор, чтобы прервать тишину.

Он лгал.

— С каких это пор ты заводишь подобный разговор? — спросила я.

Кейл обмакнул свой гамбургер в соус.

— Никогда не говорили об этом, вот почему я поднял этот вопрос. Я имею в виду, тебе ведь нравятся мальчики, не так ли?

— Что ты имеешь в виду? О, Боже! — я ахнула, когда поняла, что он имел в виду. — Я не лесбиянка.

Он откусил свой гамбургер и сказал с набитым ртом: — Было бы здорово, если бы и была. Я имею в виду, что в этом нет ничего плохого.

Мой желудок скрутило.

— Я знаю, что нет, но я не лесбиянка. Честно говоря, я чертовски зла, что ты считаешь меня лесбиянкой только потому, что мне не нравится какой-нибудь парень из школы.

Я встала со стула, схватила свои многочисленные сумки с покупками и вылетела из «Макдоналдса».

— Лэйн! — крикнул Кейл. — Черт. Подожди. Мне очень жаль.

Он думал, что я лесбиянка? Боже, это было унизительно.

Человек, в которого я была влюблена, думал, что я играла за другую команду. Это было так неловко и совершенно обидно. Не говоря уже о том, что это совершенно разрушительно для моей и без того подстреленной самооценки.

Кейл поймал меня возле «Макдоналдса» и прыгнул передо мной, подняв руки. Именно тогда я заметила, что в одной руке он держал недоеденный гамбургер, а в другой –банку чипсов. Он принес с собой еду?

— Ты такая свинья, — прокомментировала я.

— Твоя мама заплатила за это. Я не позволю этому пропасть даром, — он нахмурился.

Он сказал это с таким серьезным лицом, что я рассмеялась.

— С тобой что-то не так, — сказала я, качая головой.

Он встретился со мной взглядом.

— Как и с тобой.

Я ухмыльнулась.

— Но ты любишь меня.

Он пошевелил бровями.

— Это единственная причина, по которой я терплю тебя.

Я вздохнула.

— Ты такая заноза в моей заднице.

— Твоей блино-заднице? — спросил он, ухмыляясь. Я не ответила ему, поэтому он сказал: — Ты ведь меня прощаешь, верно?

Я вздохнула.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы я долго злилась на тебя?

— Нет, — гордо объявил он. — Это моя сверхспособность – это и то, что я невероятно красив.

Я покраснела и игриво шлепнула его по руке, заставив его ухмыльнуться. У меня была легкая улыбка на лице, когда мы повернулись и затерялись в толпе, направившись обратно в магазины одежды, потому что у меня было больше денег, чтобы потратить. Я ненавидела то, что в глубине души я знала, что никакая сумма денег не сможет изменить то, как я теперь отношусь к своему телу и внешнему виду в целом.

Слова Анны и Элли врезались мне в мозг, и их невозможно было забыть. Кейл мог только отвлечь меня от реальности ненадолго, но я точно знала, что время с ним не будет потрачено впустую.

Глава 9

2-й день в Йорке

Время пришло.

Я прижалась лбом к дубовой двери своей старой спальни, молясь, чтобы время каким-то образом повернулось вспять и дало мне еще несколько дней с дядей. Я не была готова опустить его на шесть футов под землю и засыпать грязью. Я знала, что на каком-то уровне я никогда не буду готова навсегда попрощаться с кем-то, кого люблю, но я чувствовала, что именно с дядей мне это сложно сделать даже физически.

Я не была готова попрощаться с ним. Я просто не могла этого сделать.

— Лэйн? — я услышала тихий голос, раздавшийся с другой стороны двери моей спальни, привлекший мое внимание.

Я моргнула и поняла, что это моя бабушка.

— Я не могу этого сделать, ба.

Я отступила назад, когда ручка двери пошевелилась и моя дверь открылась. В дверях стояла моя бабушка, одетая в стильный черный брючный костюм. Она скомкала салфетку в руках, и ее глаза были красными, воспаленными и налитыми кровью от слез.

— Детка, — шмыгнула она носом, — ты можешь это сделать.

Мои глаза наполнились слезами.

— Я еще не готова.

Она улыбнулась мне, слезы катились по ее морщинистым щекам.

— Мы никогда не будем готовы, милая, но смерть никого не ждет.

Я кивнула и всхлипнула, когда слезы потекли из моих глаз. Я опустила взгляд на свое черное платье, на мгновение восхитившись черными кружевными рукавами. Моя мать сходила и купила мне платье, колготки и туфли, которые я надела, потому что в моем чемодане не было ничего подходящего для похорон.

Когда я прочитала сообщение Локлана, я просто бросила в свой чемодан первые предметы одежды, которые пришли мне в голову из моей квартиры в Нью-Йорке. Я и не подумала взять что-нибудь на похороны. В то время это казалось нереальным. Я пыталась осмыслить этот факт, я пыталась примириться с ним. Это все еще казалось нереальным, и я не думала, что это когда-нибудь произойдет.

Я всегда ожидала от него обычного телефонного звонка, звонка по скайпу и ежедневной электронной почты, и я была уверена, что мое сердце будет разрываться каждый раз, когда я пойму, что они больше никогда не придут.

— Ты последняя, кто не простился с ним, детка, — прошептала моя бабушка, отрывая меня от моих мыслей и возвращая к моей навязчивой реальности. — Катафалк скоро будет здесь, чтобы закрыть гроб и отвезти его в церковь на заупокойную мессу. Я хочу, чтобы ты сначала немного побыла с ним.

Я снова кивнула, мое сердце бешено колотилось в груди, а желудок скрутило.

Бабушка вывела меня из комнаты и повела вниз по лестнице. Спускаясь по лестнице, я услышала множество голосов. Затем я увидела толпу внутри дома и еще больше людей снаружи в саду через открытую входную дверь. Когда я спустилась по лестнице, все стихли, но я избегала смотреть кому-либо в лицо. Я не хотела ни с кем разговаривать. Я просто хотела быть со своим дядей, и моя бабушка почувствовала это. Она провела меня в гостиную, крепко обняла, в последний раз взглянула на гроб, а затем повернулась и вышла из комнаты.

Когда дверь в гостиную закрылась за мной, и я осталась наедине с дядей, тишина в комнате меня оглушила. На дрожащих ногах я подошла к гробу моего дяди и подняла взгляд. Затуманенными глазами я осмотрела каждый дюйм его красивого лица, убеждаясь, что никогда его не забуду. Я положила свои дрожащие руки поверх его холодных.

— Это действительно худший день в моей жизни, — прошептала я ему, вспомнив, что я сказала ему прошлой ночью. — Я думала, что день, когда я уехала отсюда, был душераздирающим, но нет, твои похороны – вот, что убивает меня.

Я не знала почему, но, как и раньше, я ожидала, что мой дядя ответит мне и заверит, что все будет хорошо, но, когда вокруг осталось тихо, это сделало его смерть более реальной. Насколько это было глупо? Я стояла прямо рядом с его мертвым телом, и только когда он не ответил, это заставило ощутить меня его реальную смерть.

— Я не... Я не готова отпустить тебя, — прошептала я.

Я разразилась громкими рыданиями, когда услышала, как к нашему дому подъехала машина. Я взглянула в окно и сквозь сетчатую занавеску увидела катафалк. Он заберет моего дядю из родительского дома и привезет его в церковь на заупокойную мессу, а затем к месту его последнего упокоения на кладбище.

Я начала паниковать. У меня больше не было времени.

— Я люблю тебя всем своим сердцем. Ты б-был лучшим дядей и др-другом, о котором могла бы мечтать любая девушка. Я хочу, чтобы ты з-знал, что я всегда тебя обожала, и мне так жаль, ч-что я тебя бросила. Мне очень жаль, дядя Гарри. Пожалуйста, прости меня.

Я наклонилась над гробом и положила голову на его твердую, холодную грудь, когда рыдания сотрясли мое тело. Я ненавидела, что мои рыдания поднялись до такой степени, что заставили мою мать, бабушку и друзей семьи выйти за пределы гостиной. Я не хотела расстраивать их еще больше, чем они уже были, но я не могла контролировать эмоции, которые нахлынули на меня. Я не знала, как долго я плакала на груди у дяди, но, когда я почувствовала руки на своих бедрах, я совсем потеряла самообладание.

— Нет! — воскликнула я и выпрямилась над дядей. — Мне н-нужно еще несколько м-минут.

Я почувствовала, как чей-то лоб прижался к моему затылку, и руки на моих бедрах крепко сжали меня.

— Пойдем, малышка Лэйни.

Кейл.

— Я не могу, Кейл, — захныкала я. — Я не могу оставить его. Я н-не могу этого сделать.

Я даже не могла позволить себе сосредоточиться на том факте, что Кейл прикасался ко мне, я была слишком расстроена тем, что в последний раз прощалась со своим дорогим дядей. Я посмотрела на дверь гостиной, когда она открылась, и вошли мужчины, одетые в черные костюмы.

— Кейл, пожалуйста, — простонала я и повернулась в его объятиях. — Не позволяй им з-забрать его, пожалуйста.

Я посмотрела на Кейла и сквозь затуманенные глаза увидела, что его налитые кровью глаза цвета виски смотрят на меня сверху вниз.

— Мне жаль, — прошептал он.

— Пожалуйста, — взмолилась я. — Я не смогу жить б-без него. П-пожалуйста.

Кейл крепко зажмурился, боль, которую он чувствовал, была написана на его лице.

— Кто будет присутствовать на заключительном закрытии? — пробормотал мужской голос.

— Я сделаю это, — ответил голос моего отца.

Я повернулась, еще раз посмотрела на дядю и прошептала: — Прощай, дядя Гарри.

Я знала, что тогда должна была уйти, но не могла пошевелить ногами, которые застыли на месте. Мне было все равно, потому что я не хотела уходить, но дело было не в том, чего я хотела. Речь шла о моем дяде и о том, чтобы устроить ему самые лучшие проводы. И все же, несмотря на это, я все еще не могла заставить себя выйти из комнаты.

Кейл тоже это знал, потому что без предупреждения мои ноги оторвались от земли, и какое-то мгновение я боролась с ним, когда он вынес меня из комнаты, но как только мы вышли в коридор, я вцепилась в него и плакала, пока в моем теле не осталось ни единой слезинки. Он молча обнимал меня все это время, целовал в голову и раскачивал нас из стороны в сторону, пока мои рыдания не превратились в всхлипы.

— Прости, — прошептала я, чувствуя себя ужасно из-за того, что использовала его в качестве своего плеча, на которое я могла опереться, когда не имела права просить его об этом. Я не имела права ни о чем его просить.

Он сжал меня.

— Я здесь для тебя, Лэйн. Всегда.

Тогда появилось еще больше слез, и сожаление окутало меня и толкнуло еще глубже в страдание. Больше всего на свете я хотела быть рядом с ним, когда он нуждался во мне, как он был рядом со мной сейчас, но в этом была разница между мной и Кейлом.

Он был бескорыстен, а я была эгоистична.

— Пора, милая, — пробормотал он.

Я беззвучно повернулась и направилась к выходу, где обнаружила, что сад, а также дорога и тропинки были полны людей. Это заставило меня заплакать еще сильнее. Мои братья нашли Кейла и меня, и оба обняли меня, когда увидели, в каком я состоянии. Мы подошли к моей бабушке, матери и отцу, которых больше не было с моим дядей, и это означало, что его гроб был закрыт в последний раз.

Я держала Кейла за руку и сжимала ее, пока гроб моего дяди выносили из дома моих родителей и загружали в катафалк. Моя семья и Кейл сели в черную семейную машину, которая ехала за катафалком. Я села рядом с Кейлом, что было неудивительно, учитывая, что я не отпускала его руку с тех пор, как он предложил ее мне.

Я положила голову ему на плечо, пока мы ехали в церковь на заупокойную мессу. Поездка в церковь оказалась быстрее, чем мне бы хотелось. Когда мы вышли из машины, Кейл отпустил меня, чтобы он, мои братья и отец могли присоединиться к людям, несущим гроб.

Я взяла бабушку и маму за руки, и мы вместе заплакали, медленно входя за гробом в церковь. Я смотрела, как гроб спускают с плеч мужчин на подставку, которая стояла перед алтарем, вместе с несколькими букетами цветов, табличками с именами и красивой фотографией счастливо улыбающегося дяди.

Я села на скамью в передней части церкви и устроилась рядом с отцом, Кейл сел рядом со мной, обнял меня за плечи и прижал мое тело к своему. Я услышала громкий ропот и движение, пока священник готовился к службе. Взглянув через плечо Кейла, я увидела море людей. Я не удивилась, обнаружив, что церковь так полна. Мой дядя Гарри был единственным в своем роде, и сотни людей, пришедших его проводить, были свидетельством того, насколько он был поистине невероятен.

Я была так благодарна Кейлу. Он не должен был уделять мне время, но он сидел рядом со мной и держал меня за руку на протяжении всей мессы. Он прижимал меня к себе, пока мои братья читали свои молитвы, и укачивал меня, пока я плакала во время надгробной речи моего отца. Люди смеялись, когда слышали о сумасшедшей стороне моего дяди, но в основном это заставляло людей плакать, зная, что они потеряли такого героя города.

Пока священник читал одну из последних молитв, мои мысли вернулись к моему последнему разговору по скайпу с дядей, и это принесло мне и утешение, и душевную боль.

— Ты не поверишь, какой у меня был день, — сказала я дяде, когда его лицо заполнило экран моего ноутбука.

Мой дядя фыркнул.

— И тебе тоже привет, дорогая.

Я ухмыльнулась и поправила наушники, чтобы отчетливо слышать его.

— Прости. Привет, как ты?

— Отлично, теперь, когда мы болтаем, — он подмигнул, затем махнул рукой. —Продолжай: расскажи мне о том дне, который у тебя был, в который я не поверю.

— Умник, — упрекнула я, заставив его рассмеяться. — Хорошо, — начала я, — итак, ты помнишь, как я редактировала серию ужасов для К. Т. Буна?

— Там, где маленькая девочка на самом деле убийца? — осторожно спросил мой дядя.

Чтение этой серии пугало его.

— Да, — сказала я, кивая.

— И что же с ней? — спросил он.

Мне пришлось сдержать визг, потому что даже если бы я спряталась на задворках местного Старбакса, я все равно привлекла бы к себе внимание.

— Последняя книга из серии попала в список «Нью-Йорк Таймс» под номером один! — Я залилась краской. — Дядя Гарри, кое-что, что я отредактировала и помогла сформировать, является бестселлером, черт возьми!

Мой дядя улыбнулся и хлопнул в ладоши.

— Я так и знал! Я знал, что ты справишься блестяще. Я так горжусь тобой.

В кои-то веки я почувствовала что-то похожее, на счастье.

— Спасибо, — сказала я. — Не могу в это поверить. Мое имя связано с этим, и благодаря этому я получила три письма от разных издательств – крупных издательств, могу добавить, которые хотят нанять меня для работы с некоторыми из их клиентов. Ты можешь в это поверить?

— Дорогая, — сказал мой дядя с сияющей улыбкой, — я ничуть не удивлен.

Я усмехнулась.

— Значит, ты знал, что это произойдет?

— Я знал, что ты добьешься большого успеха в том, чем занимаешься, так что да, я знал. Ты потрясешь этот город.

Я рассмеялась.

— Я на седьмом небе от счастья. Наконец-то со мной случилось что-то хорошее.

— Ты будешь продолжать работать на фрилансе? — спросил мой дядя.

— Конечно, — сказала я, с энтузиазмом кивая. — Инди-авторы-суперзвезды, именно из-за одного из них я в первую очередь получаю подобные предложения о работе.

— Молодец, дорогая. Я так горжусь тобой, и твои родители будут в восторге от этой новости.

Я немного ссутулилась.

— Ты так думаешь?

— Лэйн, конечно. Они так гордятся всеми книгами и статьями, которые ты отредактировала. Я же говорил тебе, что мы с твоим отцом читаем все, над чем ты работаешь.

Это тронуло мое сердце так, как я не могла бы описать.

— Могу представить, как вы оба столпившись за кухонным столом, обсуждаете книги, — сказала я, смеясь.

— Нам приходится сидеть в гостиной, твоя бабушка и ее друзья сейчас вяжут за столом.

Это заставило меня засмеяться еще громче.

— Ты должна позвонить своим братьям и сообщить им замечательную новость.

— Я так не думаю, — проворчала я. — Я позвонила в их день рождения, и когда я сказала Локлану, чтобы он перестал просить меня вернуться домой, он сказал, чтобы я больше никогда ему не звонила. Я просто выполняю его желание.

Мой дядя покачал головой.

— Ты всецело похожа на своих братьев: несравненно упряма.

Я ухмыльнулась.

— Как будто ты не упрям?

— Да, — согласился он. — Я просто не так плох, как ты и твои братья.

Я застонала.

— Я не хочу с тобой спорить.

— Я не спорю. Я просто упоминаю кое-что, что тебе не нравится слышать.

Я закатила глаза.

— Что ты делал сегодня?

Он подумал об этом, затем сказал: — Я ходил на могилу твоей тети и положил свежие цветы. Я также положил немного на могилу твоей подруги.

Мой голос был напряжен от эмоций.

— Спасибо, дядя Гарри, — сказала я. — Ты самый лучший.

— Это ты лучшая, дорогая.

Я моргнула пару раз, когда Кейл переместился рядом со мной. Оглядевшись, я поняла, что месса закончилась. Священник спустился к моей семье и пожал каждому из нас руки, выражая свои соболезнования. Я не могла ему ответить, поэтому Кейл сделал это за меня.

— Спасибо, Святой отец, — сказал он.

Я снова взяла за руки маму и бабушку, когда Кейл, мои братья, мой отец и помощники подняли гроб моего дяди обратно на плечи и вынесли его из церкви, а все присутствующие медленно последовали за ними. Как только мой дядя был благополучно помещен в катафалк, мы вернулись в черную машину и поехали к дому моего дяди, чтобы в последний раз проехать мимо.

Это было чертовски больно.

Это разорвало меня на части, проезжать мимо дома и направляться к месту его последнего упокоения на Йоркском кладбище. В этот момент все, казалось, пролетевшими мгновениями. Не прошло и секунды, как мы были на месте захоронения, стояли рядом с могилой, пока гроб моего дяди опускали в землю и священник произносил молитвы.

Подруга моей матери передала по одной красной розе каждому из членов моей семьи и Кейлу, чтобы мы бросили ее на гроб моего дяди. Я была последней, кто бросил розу, но, прежде чем позволить ей упасть, я поцеловала лепестки и прошептала: — Я буду скучать по тебе вечно.

Казалось, роза упала в замедленной съемке и приземлилась на именную табличку гроба, где имя моего дяди было выгравировано ясно, как день. Священник еще немного рассказал о том, каким любимым человеком был мой дядя и скольких жизней он коснулся.

Вскоре после того, как священник произнес свои последние молитвы, заиграла «Время прощаться» Андреа Бочелли и Сары Брайтман. Мне удалось сдержаться в течение первой минуты песни, но как только заиграл припев и были спеты слова «время прощаться», я сломалась.

Чьи-то руки обхватили меня сзади, а лицо прижалось ко мне сбоку.

— Он всегда будет с тобой, — прошептал грубый голос Кейла.

Я всхлипнула и повернулась к нему лицом, держась за него, пока плакала от боли в сердце, которая захлестывала меня. Я не знала, как долго плакала, но вскоре я была в объятиях родителей, пока мы все плакали по моему дяде. Люди начали расходиться, как только песня подошла к концу, сигнализируя об окончании похорон.

Я посмотрела сквозь рассеивающуюся толпу людей, и мой взгляд остановился на Кейле. Он стоял перед могилой Кейдана, которая находилась всего в тридцати или около того участках от могилы моих тети и дяди. Он уставился на надгробие, глубоко засунув руки в карманы брюк. Я уже собиралась подойти к нему, просто чтобы быть рядом с ним, как он был рядом со мной, но застыла на месте, когда из ниоткуда увидела Дрю, направляющуюся к Кейлу.

Я потратила время, чтобы осмотреть ее, заметив, что, хотя она все еще выглядела как раньше, на ее лице появились признаки потери. Я не знала, говорила ли она с Кейлом, когда подошла к нему, но он посмотрел на нее сверху вниз и, вынув левую руку из кармана, обнял ее за плечи, прижимая к себе, прежде чем они оба сосредоточили свое внимание на надгробии своего сына.

Ревность закружилась у меня в животе, и мне захотелось избить себя до полусмерти из-за этого. Почему я все еще должна была испытывать зависть при виде них, вместе, когда было так очевидно, что единственной связью между ними сейчас была память об их потерянном сыне?

Я отвернулась от них, чтобы они могли разделить момент со своим сыном наедине, вместо того чтобы мои блуждающие глаза задерживались на них. Мое внимание быстро сосредоточилось на бабушке, которая обнимала родителей Кейла. Я не видела их много лет, но они были такими, какими я их запомнила, у них просто было несколько лишних морщинок вокруг глаз и меньше пружинистости в походке.

Без сомнения, причиной этого была потеря их внука и наблюдение за тем, как их сын проходит через свою борьбу.

Когда я подошла к ним, миссис Хант заметила меня первой.

— Лэйн, — выпалила она. — О, моя девочка, как я рада тебя видеть.

Я широко улыбнулась, когда она бросилась ко мне и обняла меня, так крепко, что я испугалась, что она сломает меня.

— Отпусти бедную девушку, Хелен – ты ее раздавишь, — сказал мистер Хант, его Джорди-акцент был таким же сильным, как и всегда.

Меня всегда удивляло, что Кейл не перенял даже намека на акцент своего отца. Его Ньюкаслский акцент был сильным, но это только доказывало, что он был йоркширским парнем насквозь.

Я усмехнулась, когда миссис Хант отпустила меня только для того, чтобы снова обнять. Когда она наконец оторвалась от меня, мистер Хант быстро вмешался, прежде чем у нее появился еще один шанс заключить меня в объятия.

— Я так рад видеть тебя, дорогая, — сказал он, улыбаясь мне сверху вниз, а затем поцеловал меня в лоб, как делал это много раз раньше, когда я была моложе.

— И я Вас, сэр, хорошо выглядите.

Так оно и было, он сильно похудел и выглядел великолепно.

Он подмигнул.

— Кейл и твои братья взяли на себя мою диету и заставили меня есть здоровую пищу. Поверь мне, я бы предпочел быть с твоим отцом в пабе и веселиться несколько вечеров в неделю, чем считать, сколько калорий я съедаю.

Я радостно рассмеялась.

— Похоже, мой отец ел и пил достаточно за вас обоих.

Мистер Хант рассмеялся, и это вызвало искреннюю улыбку на моем лице.

— Итак, — сказал он, — как живется в Большом Яблоке?

Я перестала улыбаться.

— Все... хорошо.

Губы мистера Ханта дернулись, но он больше ничего не сказал.

Я посмотрела в сторону пары, которая окликнула меня по имени. Они были друзьями моих родителей, поэтому я извинилась перед мистером и миссис Хант и поприветствовала эту пару, а также многих других людей, которые остановили меня и выразили мне свои соболезнования. Я не знала, как мне удалось держать себя в руках, но я это сделала, и я была слегка рада этому. Я знала, что слезы приведут к сочувствию, а сочувствие приведет к новым слезам. И, клянусь Богом, мне больше не хотелось плакать.

Закончив здороваться и благодарить людей, я направилась к машине, которая привезла меня на кладбище, и по дороге столкнулся с мамой.

— Ты идешь в паб? — спросила она.

Я покачала головой.

— Я просто хочу вернуться в ваш дом и лечь спать. Я буду только плакать при всех в пабе, мам.

Моя мать понимающе кивнула.

— Понимаю, детка. Я тоже не могу представить, что останусь здесь надолго. Я просто хочу пойти и поблагодарить всех за то, что пришли.

— Передай тем, кого я знаю мои наилучшие пожелания, хорошо? — спросила я. — О, и попрощайся за меня с Кейлом. У меня не было возможности сделать это.

Мама еще раз кивнула и поцеловала меня в щеку.

— Я все сделаю. А теперь иди домой и немного поспи. Я проверю, как ты, когда приеду. Попроси водителя черной машины отвезти тебя обратно. Элли и Саманта приехали сюда на машине. Они отвезут нас.

Я не видела ни одну из них с тех пор, как приехала к родителям прошлой ночью, но это было неудивительно, учитывая количество людей, которые пришли на мессу и сами похороны.

Я крепко обняла маму, прежде чем направиться к черной машине. Водитель курил сигарету, но быстро бросил ее и затушил ногой, когда я приблизилась к нему.

— Здравствуйте, мисс, — сказал он, склонив голову в знак приветствия.

Я кивнула.

— Здравствуйте. Не могли бы Вы отвезти меня домой, пожалуйста?

— Вы не хотите пойти на мероприятие?

Я покачала головой.

— Боюсь, я сегодня не в состоянии.

Он нахмурился.

— Я очень сожалею о Вашей потере.

Учитывая его работу, мне было грустно думать о том, как часто ему приходилось говорить эти слова людям.

— Спасибо, сэр.

Он открыл для меня дверцу за водительским сиденьем и жестом пригласил в машину.

— Я доставлю Вас домой всего через несколько коротких минут, — пообещал он, подмигнув.

Только что я ехала в черной машине по городу, а в следующую минуту уже поднималась по лестнице родительского дома. Я хотела сразу лечь в постель и просто свернуться калачиком, но мне нужно было принять душ и попытаться смыть этот день со своего тела.

После душа я схватила большое полотенце с вешалки, обернула его вокруг своего тела и вышла из ванной в свою спальню, где меня окутал холодный озноб, заставив меня дрожать. Я поймала себя на том, что улыбаюсь и качаю головой, когда нашла еще один комплект пижамы с покемонами, и это только усилило мою любовь к маме.

Она была такой заботливой.

После того, как я переоделась, я надела несколько пушистых носков и пару новых тапочек, прежде чем высушить волосы феном. Я не стала утруждать себя тем, чтобы выпрямить волосы, и просто высушила их, а когда закончила, завязала волосы на макушке в беспорядочный пучок.

Только тогда я почувствовала себя расслабленной.

Как раз в тот момент, когда я собиралась забраться в свою кровать и смириться с тишиной и темнотой, раздался звонок в дверь. Я закрыла глаза со вздохом и на мгновение подумала о том, чтобы проигнорировать его, но решила не делать этого, когда подумала обо всех людях, которые были рядом с тех пор, как я приехала, чтобы выразить свое уважение и соболезнование в связи с кончиной моего дяди. Я вышла из своей комнаты и направилась вниз, чтобы поприветствовать того, кто стоял у двери. Мой дядя заслуживал всеобщего уважения и соболезнований, и я бы с радостью приняла их, даже если бы это убило меня.

Я открыла дверь и сквозь воспаленные глаза увидела очень знакомое лицо вместо незнакомого.

— Кейл, — сказала я удивленно. — Что ты здесь делаешь?

Его губы дрогнули, когда его глаза скользнули вниз по моей пижаме, прежде чем переместиться на мое лицо.

— Твоя мама сказала, что ты вернулась домой, потому что не могла общаться со всеми в пабе, поэтому я пришел сюда, чтобы составить тебе компанию. Я не хочу, чтобы ты сейчас была одна.

Я прошептала: — Но я не заслуживаю твоего утешения, я ничего не заслуживаю от тебя.

Кейл нахмурился.

— Почему нет?

Я пожала плечами.

— Потому что я все ужасно усложнила для тебя, а потом просто ушла и шесть лет с тобой не разговаривала.

Губы Кейла сжались в тонкую линию.

— Давай отведем тебя в гостиную, и мы сможем посмотреть фильм или что-нибудь в этом роде. Я не буду говорить об этом сегодня, завтра или послезавтра. Когда все чувства еще так свежи из-за кончины твоего дяди, мы поговорим чуть позже, а пока давай просто побудем вместе.

Мои глаза на мгновение расширились, но я быстро кивнула, повернулась и пошла в гостиную, пока Кейл закрывал входную дверь. Я была рада этим нескольким секундам в одиночестве, потому что чувствовала, что вот-вот сойду с ума. Хотя я знала, что нам с Кейлом придется поговорить – и поговорить обо всем, но, услышав, как он произнес это вслух, я немного опешила.

Я боялась даже подумать, как пойдет этот разговор.

— Ты в порядке? — спросил Кейл, его голос напугал меня.

Я оцепенело кивнула.

— Я в порядке.

Он приподнял бровь.

— Ты не можешь лгать мне, Лэйн.

Разве это не чертова правда?

— Ладно, мне не очень хорошо, но мне также и не плохо – во всяком случае, не сейчас.

Он указал на диван.

— Сядь и включи что-нибудь, чтобы мы могли посмотреть. Я вернусь через минуту.

Я моргнула.

— Куда ты направляешься?

— Очевидно, чтобы приготовить нам чай.

Я была удивлена, тем, что фыркнула, и еще больше удивилась, когда это вызвало яркую улыбку на лице Кейла.

— Чашка чая была бы идеальным вариантом.

Он усмехнулся и повернулся на пятках.

— Три кусочка сахара и много молока.

Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть.

— Ты помнишь, как я пью свой чай? — спросила я, мой шок пронизывал весь мой тон.

Он остановился у двери в гостиную и, не оборачиваясь, сказал: — Думаешь, я смог бы забыть?

Я ничего не сказала, поэтому Кейл вышел из комнаты и направился по коридору на кухню. Я несколько мгновений смотрела на пространство, где он стоял минутой ранее, прежде чем сесть на диван и уставиться перед собой на пустой экран телевизора.

Он помнил, как я пила свой чай. Я не знала, было ли это просто знанием, потому что он приготовил мне так много чашек чая за всю жизнь, или это была небольшая частичка обо мне, которую он сохранил для себя после моего ухода. Эти мысли убивали меня, потому что я не могла спросить. Это было бы неловко. Я не могла задать ему ни одного вопроса, который касался бы чувств между нами. Я знала, чем закончится этот разговор, и это было бы некрасиво.

Кроме того, разговор о нашем прошлом был бы на условиях Кейла, так как я многим ему обязана.

Я включила телевизор и просмотрела каналы, пока не наткнулась на «Теорию Большого Взрыва». Это было безопасно. Это было комедийное шоу, и была низкая вероятность того, что я разрыдаюсь, пока мы его смотрим. Прошло несколько минут, прежде чем Кейл вернулся в комнату с двумя чашками чая в руках. Он поставил обе чашки на подставки на кофейном столике перед диваном.

Он устроился рядом со мной, сел всего в нескольких дюймах от меня, закинув руку на спинку дивана и раздвинув длинные ноги, наблюдая за сериалом. Я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме того, как близко ко мне был Кейл. Он был так близко, что я чувствовала его восхитительный запах, и он мучил меня, умоляя уткнуться лицом в его шею и вдохнуть.

«Держи себя в руках», – предупредил мой разум.

Я прикусила щеки изнутри, затем наклонилась вперед, взяла чашку, стоявшую передо мной, слегка подула и сделала глоток подогретой жидкости. Я громко застонала, когда сладкая жидкость скользнула по моему горлу в пустой желудок.

— О... Боже мой — выдохнула я. — Ты все еще готовишь лучшую чашку чая, которую я когда-либо пробовала.

Кейл не ответил, поэтому я посмотрела на него и обнаружила, что его глаза сосредоточены на моих губах, и это заставило мой пульс участиться. Через минуту или две он поднял свой пристальный взгляд на меня и ухмыльнулся.

— Я рад, что все еще держусь за свой титул лучшего в мире мастера по приготовлению чая.

Я фыркнула, вспоминая то время, когда я дала ему этот титул. Мне было четырнадцать, у меня были месячные, и я страдала от судорог. Кейл приготовил мне мою первую чашку чая, и это все изменило. Каждую. Вещь. С этого момента всякий раз, когда я оказывалась в его компании, он был обязан приготовить мне чашку чая.

Я была рада, что эта традиция не сошла на нет.

Мы посидели в уютной тишине несколько минут, прежде чем я почувствовала себя на пределе. Я хотела выразить свои соболезнования из-за Кейдана, признать его существование, но я не знала, как это сказать. Я так боялась, что все испорчу и покажусь не полностью искренней. Я также боялась, что это расстроит Кейла, а это было последнее, чего я хотела.

Я решила, что для меня будет лучше уйти, прежде чем скажу что-то, что расстроит одного из нас, скорее всего, меня.

— Я думаю, что пойду спать, прежде чем засну здесь.

Это была огромная ложь. Я была так взвинчена, находясь в его компании, и это выводило меня из себя.

— Ладно. Я останусь здесь, пока не приедут твои родители и братья.

Что я сделала, чтобы заслужить его великодушие? Я подумала, потом нахмурилась, когда мой разум усмехнулся: «Ничего».

Я встала и переступила с ноги на ногу.

— Спасибо тебе, Кейл.

Он пристально посмотрел на меня.

— Тебе не нужно благодарить меня, малышка Лэйни – я рядом, для тебя.

Мое сердце глухо стучало в груди, на удивление все еще работая.

— Малышка Лэйни, — задумчиво произнесла я. — Это никогда не изменится, не так ли?

Кейл улыбнулся, покачал головой и сказал: — Здесь ничего не изменилось, ребенок.

Я огляделась и нахмурилась.

— Ты уверен? Потому что с того места, где я стою, все по-другому.

— Я все такой же, — ответил он и облизнул губы. — Во всяком случае, в основном.

Я посмотрела на него, по-настоящему посмотрела на него и обнаружила, что он смотрит прямо на меня, его карие глаза сфокусировались на моих.

— Все меняются, Кейл. Ничто не остается неизменным вечно, — пробормотала я.

Он нахмурился.

— Ты изменилась?

Он выглядел и говорил так, словно ему было больно задавать этот вопрос.

Я неохотно кивнула.

— Я уже не та Лэйн, которую ты когда-то знал, щенок.

Удивительно, но мой ответ вызвал великолепную улыбку на его лице. Это была такая улыбка, от которой у меня в животе порхали бабочки, сердце учащенно билось, а дыхание перехватывало.

Это была истинная красота.

— Моя Лэйн все еще где-то там, — сказал он деловым тоном. — Только она назвала бы меня «щенком».

Я всегда называла его так, потому что у него были самые большие щенячьи глаза, которые я когда-либо видела, и это было единственное, что в нем останется неизменным. Блеск в них, может быть, но не размер.

Я не знала, что на это ответить, поэтому слегка улыбнулась ему и пожелала спокойной ночи. Войдя в свою спальню, я закрыла за собой дверь, прижалась спиной к дереву, затем опустилась на пол и уставилась в темноту.

Он назвал меня своей. Кейл сказал, что я его Лэйн.

Я покачала головой, потому что я не принадлежала ему. Ты никогда не сможешь принадлежать кому-то, не владея частью его или ее взамен, и я на собственном, горьком опыте убедилась, что мне не принадлежит никакая часть Кейла. Я знала то, каково это – владеть им. Даже если это ощущение и быстро закончилось, воспоминания навсегда остались со мной.

Глава 10

17 лет (9 лет назад)

«Мои братья убьют меня».

С Лейтоном еще можно было договориться, но не с Локланом. Он бы пронзил меня, как бык-убийца. Даже Кейл разорвал бы меня, узнай, что я солгала родителям и улизнула на вечеринку. Вместо того, чтобы остаться на ночь в доме моей подруги, как я сказала им.

План был хорош, но до тех пор, пока мои братья, Кейл и их друзья не пришли на упомянутую вечеринку.

— Я покойница, — прошептала я себе, сидя на крышке унитаза в ванной наверху.

Я была в этом огромном доме на окраине города, где несколько раз в год устраивались грандиозные вечеринки. Я слышала в школе о них в течение последних двух лет от девочек постарше. Они были ярыми тусовщицами. Супруги, которым принадлежал дом, всегда были в отъезде по делам, поэтому, чтобы не скучать, их сын устраивал вечеринки.

Я пожалела, что вообще согласилась прийти, хотя мне было весело до того, как появились мои братья и Кейл. Однако никакое веселье не стоило того, чтобы иметь дело с ними тремя, когда они злились на меня.

— Лэйн? — прошептал знакомый голос через дверь ванной, затем раздались три сильных удара по дереву.

Это была Лаванда.

Лаванда Грей – это ее настоящее имя – была моей подругой. Она переехала сюда почти два года назад, и мы мгновенно подружились. Она появилась в моей жизни вскоре после того, как все пошло к черту с Анной и Элли. Я была так счастлива, когда она не сдружилась ни с ними, ни с другими плохими девочками нашего года выпуска в школе. Она сама видела их истинное лицо, поэтому мне не приходилось говорить ей, что они могут быть противными.

Мы тусовались каждый божий день и быстро стали лучшими подругами. Она была не похожа ни на одного другого человека, которого я когда-либо встречала. Она была предельно честна и не терпела никакого дерьма. В первый день, когда я встретила ее, я была зла на Кейла за то, что он, в последнюю минуту, отказался от планов, которые мы составили. Я буквально столкнулась с ней в супермаркете, где мы с Кейлом должны были встретиться. Я пробормотала извинения, на что она сказала, то я должна искренне иметь их ввиду. Сначала я подумала, что она немного стерва, но быстро обнаружила, что она была откровенной и сказала именно то, что думала, и мне это понравилось. Мне нравилось, насколько она отличалась от меня. Она не держала все в себе, как я, она была открытой книгой.

Она не просто отвлекла меня от отсутствия Кейла в моей жизни, но и помогла мне стать более независимой с ее девизом: «Мне-не-нужен-мужчина-для-счастья». Это немного передалось и мне – не сильно, потому что я все еще была одержима Кейлом, но достаточно, чтобы я не думала о нем каждую секунду каждого дня.

В тот момент моей жизни Кейл и мои братья приезжали домой только по выходным из своего университета в Лондоне, а иногда они и вовсе пропускали выходные. Я все еще была близка с ними, но с Кейлом все было по-другому. После нашего дня покупок между нами все изменилось. Я чувствовала, что теряю его. В настоящее время он расстался с Дрю и занимался Бог знает чем, с Бог знает кем в Лондоне, в то время как я застряла в Йорке с родителями, дядей и бабушкой. Если бы в мою жизнь не вошла Лаванда, я бы, возможно, просто встала и умерла от одиночества и скуки.

— Лэйн, — прошипел голос Лаванды. — Впусти меня.

Я встала на ноги и отперла дверь, отступив в сторону, чтобы она могла войти. Я быстро заперла ее, к большому неудовольствию гостей с другой стороны, которым нужно было воспользоваться удобствами.

— Поторопитесь, черт возьми! — крикнул голос, и раздался стук в дверь.

— Еще одна минута! — крикнула я.

Я перевела взгляд с двери на Лаванду, и когда увидела, что ее руки пусты, мое лицо вытянулось.

— Мне жаль, — Лаванда вздрогнула, увидев выражение моего лица. — Я пыталась найти тебе что-нибудь из одежды, но здесь живет только парень, а одежда для девушки, которую я нашла в его комнате – я предполагаю, что она принадлежит его девушке – имеет размер, черт возьми, четыре (российский 36-38 размер одежды).

— Дерьмо, — простонала я и закрыла лицо руками, прежде чем опустить их и посмотреть на свой наряд.

На мне была выцветшая джинсовая мини-юбка и черный укороченный топ, на котором спереди белыми печатными буквами было написано «ДРАЗНЮ». Это было глупое решение – надеть такую откровенную одежду. Мне не нравились взгляды или заигрывания случайных парней на вечеринке, и я могла винить только себя.

Они бы не посмотрели на меня дважды, если бы я надела свою обычную одежду и очки в толстой оправе. При мысли о своих очках я поднесла руки к глазам и осторожно потерла их, морщась от жжения. На мне была пара контактных линз, которые мне недавно подарили родители, но я их ненавидела. Они заставляли мои глаза чувствовать себя очень неудобно.

— Мне не следовало надевать эту одежду, — пробормотала я, снова садясь на крышку унитаза.

Лаванда щеголяла в таком же наряде, как у меня, только вместо мини-юбки на ней были короткие шорты. Она, как могла, присела на корточки рядом со мной и положила руки на мои голые бедра.

— Ты выглядишь очень сексуально, и тебе захотелось попробовать что-то другое – в этом нет ничего плохого. Тебе больше никогда не придется носить такую одежду или когда-либо снова приходить на вечеринку, но, по крайней мере, ты можешь быть уверена, что сделала что-то подростковое в своей книжной жизни.

Я приподняла бровь.

— Книжная жизнь – это не то выражение, Лав.

— Я знаю, что не то, — фыркнула она. — Ты упускаешь главное, Книжный Червь.

Книжный червь – так она меня называла.

Я усмехнулась.

— Я не такая. Я слышу тебя громко и ясно, и я согласна с тобой, но мои братья и Кейл нет.

Она хмыкнула.

— Я могу понять твоих братьев, но Кейл не может ругать тебя за это.

— Ты не знаешь Кейла, — пробормотала я.

Она встала и протянула мне руку как раз в тот момент, когда кто-то постучал в дверь ванной и крикнул: «Поторопитесь там!»

Я вложила свои руки в руки Лаванды и вздохнула, когда она подняла меня на ноги.

— Не хмурься, мы могли бы улизнуть отсюда незамеченными, — сказала она, подмигнув.

Я кивнула и попыталась сохранить оптимизм.

— Просто держись рядом со мной и не смотри вверх.

Свободной рукой я отдала честь Лаванде, а затем последовала за ней из ванной, как только она открыла дверь. Я хмыкнула, когда два парня промчались мимо двух девушек, стоявших в очереди в туалет, и врезались в меня.

— Придурки! — буркнула Лаванда на них и притянула меня ближе к себе.

Мы обходили тело за телом, которые наполняли коридор, пока не добрались до верха лестницы. Я нервно выдохнула, и Лаванда ободряюще сжала мою руку, прежде чем она взяла инициативу на себя и начала спускаться по ступенькам.

Когда мы спустились по лестнице, Лаванда внезапно остановилась, что заставило меня врезаться ей прямо в спину. Мое лицо ударилось о ее затылок, и я вскрикнула от боли. Я инстинктивно отпустила руку Лаванды и поднесла обе свои к пульсирующему носу.

— Что ты здесь делаешь? — огрызнулась Лаванда на кого-то.

Я услышала мужской смешок.

— Я здесь, чтобы хорошо провести время. Без сомнения, ты тоже одета в этот наряд не просто так, малышка.

— Не называй меня так! — зарычала Лаванда.

Я оглядела свою подругу и человека, которого она была готова разорвать на части, и вздохнула. Дэвин Инс. Постоянно-непостоянный парень Лаванды.

— Не будь такой, Лав. Я просто поддразниваю.

Лаванда хмыкнула.

— Конечно, так и есть.

Обычно ей нравилось это прозвище, но из-за того, что они расстались, ей было больно слышать, как он ее так называет. Она мне так и сказала.

— Послушай, — сказал Дэвин и придвинулся ближе к моей подруге, — мы можем поговорить где-нибудь наедине? Я скучаю по тебе, малышка. Нам нужно разобраться в этом, мы созданы для того, чтобы быть вместе. Я люблю тебя.

Не поддавайся на это, Лаванда.

— Я должна уйти с Лэйн, — ответила Лаванда Дэвину, вместо того чтобы сказать ему, чтобы он отвалил, как ей следовало.

Дэвин моргнул своими яркими серыми глазами, затем скользнул ими мимо Лаванды, и через мгновение они остановились на мне. Он поднял брови, когда Лаванда отступила в сторону, полностью открывая вид на меня. Я почувствовала, что мне нужно принять душ, когда Дэвин лениво окинул взглядом мое тело с головы до ног и снова поднял глаза. Это заставляло меня чувствовать себя грязной, и не в хорошем смысле.

— Лэйн? — сказал Дэвин, шок в его тоне был очевиден. — Черт, ты выглядишь сексуально.

Я выглядела? Я имею в виду, Лаванда сказала мне, что да, но я ей на самом деле не поверила.

— Ты, черт возьми, издеваешься надо мной? — рявкнула на него Лаванда, снова прижимаясь ко мне всем телом.

Слава Богу.

— Я не это имел в виду, — быстро взмолился Дэвин Лаванде. — Я просто имел в виду, что она выглядит не так, как обычно, вот и все... Ты так великолепна сегодня вечером, малышка.

О, пожалуйста.

— Ты не можешь действительно купиться на это дерьмо, Лав, — проворчала я Лаванде, которая напряглась.

Дэвин услышал меня и прищурившись протянул руку и взял руку Лаванды в свою. Он снова сосредоточился на ней и улыбнулся своей захватывающей дух улыбкой, которая всегда очаровывала мою бедную влюбленную подругу. Я не могла спорить, что это не отвлекало, потому что так оно и было. У него была улыбка, которая заставляла тебя останавливаться и пялиться, и он знал это.

Дэвин Инс был ублюдком, который использовал свою невероятно красивую внешность, чтобы снова и снова трахать мою подругу. Мы постоянно спорили из-за его неуважения к ней, и Лаванда сходила с ума, слушая нас двоих.

— Просто дай мне пять минут, малышка, — взмолился он. — Мне нужно с тобой поговорить.

Я покачала головой, когда услышала, как Лаванда вздохнула, показывая, что она уже уступила ему, прежде чем сказать это вслух. Она повернулась ко мне лицом, ее глаза умоляли меня не устраивать сцену. Я проигнорировала Дэвина, уставившегося на ее задницу, и сосредоточилась на своей лучшей подруге.

Я закатила глаза.

— Ты будешь плакать из-за этого завтра, но, если хочешь поговорить с ним, давай. Я подожду тебя.

Облегчение затопило Лаванду, и яркая улыбка озарила ее лицо.

— Я твоя должница, Книжный Червь.

— Если мои братья поймают меня, тебе будет уже не перед кем быть должницей, — проворчала я, когда Дэвин взял Лаванду за руку и увел ее от меня.

В одну секунду Лаванда была прямо передо мной, а в следующую ее сменил какой-то высокий пьяный парень, который откровенно пялился на мою грудь, покачиваясь на нетвердых ногах.

— Могу я тебе чем-нибудь помочь? — сердито спросила я.

Налитые кровью глаза парня с опущенными веками метнулись к моим, и он кивнул, когда его рот искривила болезненная ухмылка.

Я попятилась от него и сказала: «Не в этой жизни, приятель».

Я намеревалась показать ему средний палец, но моя спина ударилась обо что-то твердое, и руки схватили меня за талию, заставляя остановиться.

— Полегче, дорогая, — произнес его грубый голос.

Жизнь не могла быть так жестока ко мне.

— Извини, — сказала я чужим голосом, надеясь, что Кейл не заметит, что это я только что прижала свою задницу к его телу.

— Не волнуйся об этом. Эй, ты в порядке?

Какого черта он должен был заботиться обо всех? Почему он не мог быть как обычный парень и просто заниматься своими делами? Я знала ответ на свои вопросы еще до того, как подумала о них. Потому что Кейл был заботливым и всесторонне совершенным человеком – вот почему.

В последней слабой попытке скрыть свою личность я закрыла лицо руками, когда Кейл повернул меня к себе.

— Ты уверена, что ты… подожди секунду. Опусти руки.

Он знал. Я услышала, как изменился его голос, когда что-то знакомое во мне всплыло в его сознании.

— Зачем? — проворчала я в свои руки.

— Мне лучше бы увидеть тебя, — прорычал он. — А тебе лучше не быть тем, кем я тебя считаю.

Я застонала и опустила руки с лица.

— Лэйн?

О, черт возьми.

Я должна была держать лицо закрытым, это избавило бы меня от пытки смотреть на него, когда он выглядел как чертов греческий бог. На нем были темные джинсы и застегнутая на все пуговицы голубая рубашка с воротником и закатанными до локтей рукавами. Я никогда не думала, что закатанные рукава могут быть так привлекательны в мужчине, но, черт возьми, так оно и было. На нем также была шапка-бини, подходящая к темному цвету его джинсов. Клянусь Богом, что один его вид сотворил нечестивые вещи с моими женскими частями тела.

Он. Выглядел. Чертовски. Горячо.

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами и обнаружила, что не могу ответить ему, потому что мое горло было забито грязными предложениями. Я быстро прочистила горло и, подняв руку к шее, неловко почесала ее.

— Привет, Кейл.

Он сверлил меня налитыми кровью глазами.

— Привет, Лэйн, — прорычал он.

Я невинно улыбнулась.

— Приятно видеть тебя здесь.

— Да, — ответил он опасно низким голосом. — Подумать только.

Я опустила руку и нахмурилась.

— Ты не скажешь моим братьям, что я здесь, верно?

Он не ответил, и это заставило меня занервничать, тогда я огляделась, чтобы убедиться, что они не были в непосредственной близости.

— Кейл, ты мой лучший друг, ты не можешь бросить меня здесь под автобус, — взмолилась я. — Ты же знаешь, что Локлан сойдет с ума и поставит меня в неловкое положение.

Лейтон был бы просто разочарован и прочитал бы мне целую лекцию о вреде вечеринок, алкоголя и парней. Локлан, с другой стороны, сошел бы с ума, и, если бы Лейтон не был на моей стороне, чтобы разрядить ситуацию, я была бы поджарена.

Кейл что-то проворчал себе под нос, затем сказал: — Тебе не следует здесь находиться. — Он опустил глаза на мое тело и сглотнул. — Особенно в таком наряде.

У меня слегка закружилась голова, когда его взгляд задержался на моем животе и ногах немного дольше, чем это было необходимо.

— О, пожалуйста, это просто юбка и укороченный топ, — сказала я, отмахиваясь от его беспокойства.

Он облизнул губы.

— У тебя всегда были такие длинные ноги?

Я посмотрела вниз на свои ноги, затем снова на Кейла, приподняв бровь.

— Я была ростом пять футов с тех пор, как мне исполнилось двенадцать и ничего не изменилось. Они все еще короткие и коренастые.

Его взгляд не отрывался от указанных ног.

— Они не выглядят коренастыми. Они выглядят длиннее.

Я фыркнула и покачала головой.

— Ты сходишь с ума.

— Думаю, да, потому что твои ноги, серьезно, выглядят хорошо для меня прямо сейчас, как и все остальное в тебе. С каких это пор ты так одеваешься? — спросил он и слегка покачнулся.

— Ты что, пьян? — я быстро схватила его за руки. — Сколько ты уже выпил?

— Я в порядке, просто немного навеселе. — Он пожал плечами. — Всего пара банок «Бад», но мы выпили несколько шотов «Джека Дэниелса», когда приехали сюда. Думаю, их было три. Или, может быть, четыре?

«Виски? Блестяще», — со стоном подумала я.

Мой дядя Гарри любил «Джек Дэниелс», но он всегда говорил, что это напиток взрослого мужчины и не просто так, а то, что Кейл изо всех сил пытался сохранить равновесие, доказывало правильность этой теории. Он не запинался и все еще был в здравом уме, но постепенно начинал угасать.

Я открыла рот, чтобы спросить, не хочет ли он, чтобы я принесла ему стакан воды, но из ниоткуда рядом с ним появились две девушки и, хихикая, бесстыдно прижались к нему своими телами.

— Привет, Кейл, — промурлыкала рыжеволосая девушка слева от него. — Ты помнишь меня?

— А меня? — пробормотала ее подруга-блондинка.

Я уставилась на них обеих, гнев и ревность закружились во мне.

— Если вам нужно спрашивать, то, может быть, ни одна из вас не была очень впечатляющей.

Я зажала рот, когда поняла, что только что произнесла это вслух, в то время как Кейл, с другой стороны, рассмеялся. Обе девушки проигнорировали его и, прищурившись, посмотрели на меня, собираясь шагнуть ко мне, но Кейл помешал им приблизиться ко мне – слава Богу. Он шагнул вперед и загородил мое тело своим.

— Я так не думаю, дамы.

Я слышала раздражающие жалобы и угрозы, но вместо того, чтобы разозлиться, на очевидно бывших партнеров по танцам на матрасах, Кейл вежливо отправил их восвояси, пожелав им отличной и безопасной ночи.

Даже навеселе он был почти слишком идеален, и это чертовски раздражало меня. Он повернулся ко мне лицом, ухмыляясь мне сверху вниз.

— Твои когти убраны, котенок? — спросил он.

Я притворилась, что не понимаю, о чем он говорит.

— Могу я принести тебе немного воды? — спросила я.

Он усмехнулся и взял меня за руку, посылая электрические разряды вверх и вниз по моему позвоночнику.

— Пойдем со мной. Я хочу поговорить с тобой там, где я смогу тебя ясно слышать.

Тогда я последовала за ним и с удивлением обнаружила, что он ведет меня обратно по лестнице, а я только что спустилась. При мысли о моей подруге я съежилась.

— Черт, Лаванда, — проворчала я и оглянулась через плечо, но не увидела ее.

Она, наверное, все еще была с придурком Девином.

— Куда ты меня ведешь? — крикнула я Кейлу сквозь ревущую музыку.

— Куда-нибудь в тихое место, — ответил он, провел меня по длинному коридору и повернул направо, затем открыл первую дверь слева. Мы вошли в белую спальню, тускло освещенную лампой в углу комнаты.

— Чья это спальня, щенок? — спросила я Кейла.

Я услышала, как закрылась дверь.

— Это комната для гостей.

Я моргнула и повернулась к нему лицом, но обнаружила, что он прислонился к закрытой двери спальни.

— Откуда ты знаешь, что это комната для гостей? — поинтересовалась я.

Он ухмыльнулся.

— Я был здесь несколько раз, чтобы повеселиться.

Я закатила глаза, не желая знать, со сколькими девушками он переспал в этом доме или в этой комнате.

— Я не хочу быть здесь, если ты приводил сюда девушек для секса.

Он поднял брови.

— Я никогда ни с кем здесь не занимался сексом. Я просто знаю, что это комната для гостей.

Я посмотрела на него, и когда увидела правду в его прикрытых глазах, я кивнула.

— Иди сюда, — сказал он.

Я моргнула.

— Зачем?

Он пожал плечами.

— Потому что я этого хочу.

— Хорошо, — сказала я с насмешливым взглядом и подошла к нему, остановившись в нескольких дюймах от него.

— Ты так и не ответила на мой вопрос внизу, — пробормотал он и потянулся, положив руки на мои голые бедра, отчего мои глаза расширились.

Я моргнула, почувствовав стук моего бешено бьющегося сердца.

— Какой был вопрос? — спросила я, не запоминая ни одного свое слова, потому что он положил свои руки на меня.

Он ухмыльнулся.

— Я спросил, с каких это пор ты так одеваешься?

Я нервно сглотнула.

— С сегодняшнего вечера. Это одежда Лаванды, я просто одолжила ее.

Он втянул нижнюю губу в рот и позволил своим глазам еще раз пробежаться по мне. Он посмотрел на меня так, словно оценил то, что увидел. Он посмотрел на меня так, словно я не была ни ребенком, ни его лучшим другом. Он выглядел так, как будто... желал меня.

— С каких это пор ты так на меня смотришь? — спросила я, мое дыхание стало немного учащенным.

Глаза Кейла вспыхнули огнем, когда он улыбнулся мне.

— С тех пор, как ты надела эти узкие джинсы, и я увидел тебя в лифчике. За два месяца до того, как тебе исполнилось шестнадцать. Ты стала больше похожа на женщину, чем на маленькую девочку.

Я чуть не упала.

Он заметил меня тогда?

Я закатила глаза, как будто то, что он сказал, не повлияло на меня.

— Это из-за моих сисек, не так ли? — спросила я, поддразнивая.

Я изо всех сил старалась вести себя спокойно.

Взгляд Кейла остановился на моей груди.

— Это всегда из-за сисек, Лэйн.

Я не смогла удержаться от смеха.

— Ты извращенец.

— Эй, — улыбнулся он, поднимая на меня свои глаза цвета виски. — Ты сама спросила.

Я игриво толкнула его.

— Если ты закончил дразнить меня, мы можем спуститься вниз.

Он не сдвинулся ни на дюйм.

— Кто сказала, что я дразню тебя? — пробормотал он.

Я прочистила горло.

— Я говорю.

— Почему? — спросил он.

Ему нужен был список?

— Потому что я твоя лучшая подруга, твоя так называемая сестра, и мне еще нет восемнадцати, — выпалила я. — Три вещи, о которых ты всегда напоминаешь мне, когда мы говорим о чем-либо, связанном с сексом.

Язык Кейла пробежался по его нижней губе и привлек мое полное внимание.

— Я говорю это для твоей пользы, а не для своей.

— Что, черт возьми, это значит? — спросила я, нахмурив брови.

Он моргнул и отвернулся от меня.

— Дерьмо. Ничего. Забудь, что я сказал...

— О, нет, ты этого не сделаешь, — заявила я и схватила его за футболку, когда он попытался отвернуться от меня.

Кейл хмыкнул, но не сопротивлялся моей хватке.

— Объяснись, — потребовала я. — Сейчас.

Он посмотрел в потолок, затем снова на меня и сказал: — Что ты хочешь, чтобы я сказал, Лэйн?

— Я хочу, чтобы ты сказал мне, что ты имел в виду.

Его челюсть сжалась. — Ты уверена, что хочешь это услышать? — спросил он.

— Я ведь спросила, не так ли?

Он облизнул губы и сказал: «Я знаю... Я знаю, что ты... что я».

Я почувствовала, как мое колотящееся сердце упало в живот.

Будь крутой.

— Ч-Ч-Что? — заикнулась я.

Будь чертовски круче!

Я прочистила горло.

— Еще раз?

Он пристально посмотрел на меня сверху вниз.

— Я уже несколько лет знаю, что нравлюсь тебе в этом смысле.

Я не понимала, что происходит.

— Почему ты так думаешь? — спросила я, стараясь не казаться такой ошарашенной, какой себя чувствовала.

— Да, брось, Лэйн, — сказал он, его губы слегка изогнулись. — Я видел, как ты смотришь на меня, какой ты становишься, когда я говорю о Дрю и других девушках, и я видел твои каракули на последних страницах твоих школьных дневников.

Он. Видел. Неееет.

Я ахнула от ужаса. 

— Что?

— «Лэйн любит Кейла», — он широко улыбнулся, — и мое любимое «миссис Лэйн Хант».

Этого не могло произойти.

— О, Боже, — выдохнула я и попыталась оттолкнуть его.

Он засмеялся и снова покачнулся, когда схватил меня.

— Не смущайся.

Смущаться? Я чертовски унижена.

— Отпусти меня, — взмолилась я. — О, Боже, я больше никогда не смогу смотреть тебе в глаза.

Кейл продолжал смеяться, пока я боролась с его хваткой, и это проникло мне под кожу.

— Перестань смеяться надо мной! — крикнула я.

Он прижался лицом к моим волосам, и это остановило мои движения.

— Я смеюсь не над тобой, просто над твоей реакцией на то, что я знаю, что я тебе нравлюсь.

Мое лицо вспыхнуло.

— Заткнись, Кейл!

— О, сдавайся, — сказал он, снова смеясь. — Если тебе от этого станет лучше, ты мне тоже нравишься.

Все остановилось.

Мое сердцебиение.

Мое дыхание.

Время.

— Ты играешься, — прошептала я после долгого молчания.

Он ткнулся лицом мне в висок.

— Посмотри на меня.

Я посмотрела.

Я подняла голову, пока не уставилась на его пронзительное лицо.

— Я не играю, ты мне нравишься, — сказал он, глядя мне в глаза, и его глаза тоже говорили со мной.

Он говорил правду. Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть.

— С каких это пор? — удивленно спросила я.

Он застенчиво улыбнулся.

— Я же тебе сказал. Я заметил тебя за два месяца до того, как тебе исполнилось шестнадцать. Ты была расстроена из-за Анны О'Лири и Элли Дэй, и тебе пришло в голову, что ты хочешь преобразиться. Я еще до того дня заметил, что ты, эммм, округлилась в нужных местах, но, когда ты сделала прическу и обновила гардероб, это подчеркнуло все, что я находил в тебе привлекательным. Это было похоже на толчок чистой похоти, пронзивший мой член. Я провел большую часть того дня и еще много последующих, пытаясь скрыть от тебя свой стояк.

Я ничего не могла поделать, только смотрела на него широко раскрытыми глазами и думала: Он говорит все это потому, что немного выпил?

— Знаю, — выдохнул он, наблюдая за моей реакцией. — Это признание очень внезапное и ни с того ни с сего, но, черт возьми, ты выглядишь безумно сексуально сегодня вечером, и когда ты посмотрела на меня внизу с желанием в глазах, а потом стала злиться на тех девушек из-за меня, мне потребовались все силы, чтобы не поцеловать и не прикоснуться к тебе.

Я подняла левую руку к правой и ущипнула себя. Я поморщилась, когда боль наполнила меня, а Кейл нахмурился.

— Зачем ты это сделала?

— Просто хочу убедиться, что я не сплю, — ответила я.

Он пристально посмотрел на меня на мгновение, а затем захватывающая дух улыбка изогнула его сочные губы. Я улыбнулась ему в ответ, но снова схватила его за руки, когда он покачнулся на ногах.

— Дерьмо, — проворчал он и слегка потряс головой, чтобы прояснить мысли. — Виски бьет меня в самое не подходящее время.

Я хихикнула.

— Чувствую, что должна пошутить о том, что ты не можешь справиться со своим алкоголем.

Губы Кейла дернулись.

— Попробуй выпить «Бада» и немного «Джека Дэниелса», и мы посмотрим, как долго ты будешь на ногах.

Я ухмыльнулась.

— Десять фунтов на то, что я буду на ногах дольше, чем ты.

Кейл облизнул губы и опустил глаза на мой рот.

— Я бы принял это пари.

Я усмехнулась.

— Перестань смотреть на меня так, словно хочешь меня съесть.

— Я действительно хочу съесть тебя.

Моя игривость исчезла.

— И как именно это будет происходить?

Кейл зарычал.

— Разве мы не смелы сегодня вечером?

Я дразняще улыбнулась.

— Я мечтала о таких разговорах с тобой. Давай просто скажем, что я готова разыграть их и в реальной жизни.

Он прикусил нижнюю губу, посмотрел на мое тело и сделал маленький шаг назад.

— Позволь мне увидеть тебя.

Я приподняла бровь.

— Ты можешь видеть меня.

Он ухмыльнулся, поднял руку и начал вращать указательным пальцем. Он хотел, чтобы я покрутилась. Я игриво покачала головой, улыбаясь, медленно кружась, покачивая бедрами из стороны в сторону, когда двигалась.

— Черт возьми, малышка Лэйни, — прошептал Кейл низким, хриплым голосом.

Я моргнула от удивления, наблюдая, как его глаза медленно спускаются с моего лица к груди, которая наконец-то решила развиться за последние полтора года. Он облизнул губы, прочитав слово на моем укороченном топе, и фыркнул про себя, прежде чем опустить взгляд дальше.

— У тебя проколот пупок, — пробормотал он больше себе, чем мне, затем поднял глаза на меня и спросил: — Что еще у тебя проколото?

Я облизнула губы, и жар затопил мое нутро.

— Больше никакого пирсинга, но…

— Но? — подсказал Кейл.

— У меня татуировка на внутренней стороне бедра, — сказала я, учащенно дыша. — Я сделала ее пару месяцев назад с Лавандой, как подарок себе на день рождения на мое восемнадцатилетие в следующем месяце.

Только Лаванда, а теперь и Кейл знали о моей татуировке. Если бы это дошло до моих родителей или братьев, они бы надрали мне задницу, не говоря уже о том, чтобы они сделали, если бы узнали, какая у меня татуировка.

Черты лица Кейла ожесточились.

— Что ты сделала?

Он выглядел страдающим.

— Всего два слова, — прошептала я.

Он придвинулся ближе.

— Какие слова?

— Попробуй меня.

Резкий вдох Кейла заставил мои ноги задрожать.

— Ты. Идеальна.

Мое сердце колотилось в груди так сильно, что было почти больно.

— Такой милый собеседник, — пробормотала я.

Кейл поднес руку к моему лицу и обхватил мою щеку, потирая большим пальцем под моим левым глазом.

— Куда подевалась моя девочка? — пробормотал он.

Я нахмурилась.

— Я прямо здесь.

Он слегка покачал головой.

— Нет, моя девочка носит очки и боится, что другие люди увидят ее почти без одежды.

Опустошенная девочка.

Лаванда помогла мне повысить самооценку, хотя понимала, насколько это было рискованно. Она много наблюдала за мной в течение наших первых нескольких недель дружбы и воздерживалась от того, чтобы прямо сказать мне о том, что я «пряталась за моими книгами». Сначала она подумала, что я просто молчалива, но, когда я рассказала, как Анна и Элли заставили меня думать о себе, она взорвалась. Она высказала все что она думала об этом и поклялась всегда быть со мной абсолютно честной. Лаванда открыла мне глаза на то, что я красивая и что я не должна прятаться за книгами, которые я так сильно люблю, потому что реальный мир намного лучше, чем вымысел.

Она начала с того, что каждый день делала мне небольшие комплименты. Она неоднократно говорила мне, что у меня прекрасный почерк, и что ей хотелось бы, чтобы ее уши и губы были такими же, как у меня. Глупые вещи, которые большинство людей пропустили бы мимо ушей. Но ее комплименты были только началом, она также вовлекла меня в новые приключения. Она была сорвиголовой и верила, что большинство вещей нужно попробовать хотя бы один раз, и она брала меня с собой на эти дикие прогулки. Она расширила мое восприятие мира и меня самой, и в конце концов я стала довольна тем, кем я была. Я не была чокнутой или занудой, потому что любила читать, и я не была толстой или уродливой, потому что не соответствовала представлениям общества о красоте. Лаванда заставила меня оценить мою собственную красоту.

Я не понимала, что Лаванда нашла во мне, потому что чувствовала, что не предлагаю ничего хорошего нашей дружбе, но она сказала мне, что того, как я заботилась о ней, было достаточно. Она заметила, когда я забочусь о ком-то, я относилась к ним как к одной из своих любимых книг. Я дорожила ими и любила их. Она сказала, что именно это было во мне особенным.

Я прищурила глаза.

— Я взрослею.

— Ты взрослеешь? — спросил Кейл, продолжая поглаживать большим пальцем у меня под глазом, его глаза с каждой минутой наливались все больше кровью.

Я кивнула.

— Я немного развлеклась, Кейл. Я хотела прийти на вечеринку и посмотреть, из-за чего весь этот шум, я устала просто читать о них в своих книгах. Я хотела испытать, каково это на самом деле.

Он зарычал, и этот звук заставил меня подпрыгнуть и облизать собственные губы, когда по моей спине пробежала молния возбуждения.

— Ты хотела испытать, каково это на самом деле, одевшись так? — спросил он, взбешенный.

Я стояла на своем.

— В следующем месяце мне исполнится восемнадцать, я смогу так одеваться, и быть с парнями, если захочу.

У Кейла перехватило дыхание, и он убрал руку с моего лица.

— Ты ни с кем не была... а у тебя есть?

Я почувствовала, как жар разлился по моим щекам.

— Почему тебя это волнует?

Я ахнула, когда моя спина внезапно прижалась к стене позади меня, и Кейл прижал свое твердое тело к моему.

Мой центр начал пульсировать.

— У... Тебя. Был. Секс? — спросил меня Кейл, его глаза сузились и не моргали.

Я была так расстроена из-за того, что находила его невероятно сексуальным, когда он злился.

— Что ты будешь делать, если был? — спросила я.

Он положил руки по обе стороны от моей головы и сказал: — Оторву член ублюдку.

Мои веки затрепетали, и я не смогла удержаться от смеха.

— А если не было, что ты будешь делать?

Он опустил свои красные глаза на мои губы, и мое сердце почти остановилось.

— Ответь на мой вопрос, и я покажу тебе.

Покажи мне. Не говори мне.

— Нет. — Пискнула я. — У меня ни с кем не было секса.

Кейл опустил свое лицо к моему, пока наши губы не оказались в сантиметре друг от друга.

— Я изрядно выпил, — икнул он. — Так что пни меня по яйцам, если целоваться с тобой не нормально.

Я прикусила нижнюю губу, и это действие заставило его застонать, когда я почувствовала, как он напрягся напротив меня.

Бл*дь. Дерьмо. Это происходило.

Наконец-то.

— Я дам тебе по яйцам, если ты меня не поцелуешь.

Кейл прижался своим лбом к моему и сказал: — Я не хочу делать что-то, что все испортит.

— Для этого уже слишком поздно, — ответила я, испугавшись, что он передумает. — Ты хочешь поцеловать меня, а я действительно хочу поцеловать тебя.

— Мы не можем быть друзьями после этого, — прошептал он, прижимаясь ко мне. — Мы больше никогда не сможем быть просто друзьями.

Я подняла руки и вцепилась в его футболку.

— Я не хочу быть просто твоим другом.

Он моргнул.

— Ты действительно хочешь меня?

— Черт возьми, да.

Затем его глаза загорелись огнем, и он сильнее надавил на мое тело.

— Подумай хорошенько об этом, — твердо сказал он, застонав, когда я пошевелилась, заставляя мое бедро коснуться его затвердевшей длины.

Да, он твердый. Для меня.

Я сглотнула.

— Я думала об этом без остановки последние пару лет.

Кейл зарычал.

— Ты все очень усложняешь.

Я не могла не улыбнуться.

— Я думаю, в этом-то и дело.

Он посмотрел на меня, его прикрытые глаза были полны вожделения.

— Последний шанс для тебя сбежать от меня.

Не в этой жизни.

— Я бы никогда не убежала от тебя.

Кейл наклонил свое лицо в опасной близости от моего.

— Обещаешь?

— Я обещаю, — выдохнула я и, сжимая его рубашку в своих руках, притянула его к себе.

Он не протестовал, на самом деле, он почти скользнул через комнату со мной, но остановился и сказал: — Дверь.

Я отпустила его, когда он поспешил к двери, поворачивая замок. Когда он снова повернулся ко мне лицом, я начала терять самообладание и нервничать. Очень нервничать. Я продолжала пятиться, пока задние части моих ног не соприкоснулись с кроватью.

— Ты уверена в этом? — спросил Кейл, подходя ко мне.

Я поймала его как раз в тот момент, когда он собирался споткнуться о собственные ноги.

— Я уверена, а ты? — спросила я. — Ты немного выпил, и я не хочу воспользоваться...

— Позволь мне остановить тебя прямо здесь, — сказал он, смеясь. — Ты не используешь меня в своих интересах, малышка Лэйни, поверь мне.

И я поверила, хоть он и был не совсем в своем уме, а я была очарована им и моментом, о котором так долго мечтала. И кто знал, что все, что сейчас ощущалось чертовски прекрасным, на утро окажется чертовски ужасным.

— Хорошо, — прошептала я.

Кейл посмотрел на меня сверху вниз и облизнул губы.

— Ложись на спину для меня, милая.

Дерьмо.

Ладно, это действительно, бл*дь, происходило.

Я села на кровать и легла на спину, как он и просил. Я посмотрела на него, когда он ударился коленями о мои и снял свою шапку, бросив ее на пол позади себя. Его волосы торчали во все стороны, что только добавляло ему облика греческого бога, которым он и был. Он не сводил с меня воспаленных глаз, скинул ботинки и начал расстегивать рубашку.

О-о-о, Боже мой.

Я облизнула губы, когда рубашка покинула его тело и упала на пол. Я смотрела, как она падает, пока не скрылась из виду, поэтому мои глаза автоматически вернулись к шоу, которое показывал мне Кейл. Его руки были на ремне, и он расстегивал его. У меня руки чесались сделать это, поэтому я смело села и накрыла его руки своими в безмолвном вопросе, глядя на него снизу-вверх.

Он отпустил пряжку и положил руки по обе стороны от моего лица, ухмыляясь мне сверху вниз. С приливом храбрости я расстегнула ремень Кейла и расстегнула его джинсы. Я потянула за джинсы, пока они не упали на пол. Я ахнула, когда обнаружила, что он без белья, и увидела действительно впечатляющую часть тела, которая заставляла меня мечтать в течение многих лет.

Это соответствовало моим ожиданиям.

Поверьте мне.

— Вот черт, — прошептала я.

Кейл хрипло усмехнулся, когда он провел рукой по моим волосам и провел ногтями по моей голове. Это ощущение побудило меня наклонить свой рот к нему, но он быстро остановил меня, отводя бедра назад.

— Что не так? — спросила я, хмуро глядя на него.

Кейл шагнул ближе ко мне.

— Я хочу, чтобы твой рот был на мне больше всего на свете, но только не сейчас. У меня недостаточно контроля.

Я поняла, что он имел в виду, и мои щеки залило жаром.

— Такая красивая, — пробормотал он, проводя большим пальцем по моей щеке.

Уверенность наполнила меня, но нервозность снова взяла верх, когда Кейл откинул меня на кровать и сказал: — Я хочу сделать хорошо тебе.

Я колебалась, сбитая с толку.

— Я не понимаю.

Он приподнял мои ноги и избавил меня от каблуков.

— Кейл, — настаивала я. — Что ты имеешь в виду, говоря, что хочешь сделать хорошо мне?

Он переместился с моих ног на юбку, и я широко раскрытыми глазами смотрела, как он расстегнул ее и просунул пальцы в отверстия ремня. Он потянул, и, не раздумывая, я выгнула спину и приподняла попку с матраса, чтобы ткань могла свободно соскользнуть с моих ног.

Внезапно Кейл оказался на коленях, его руки легли на мои раздвинутые бедра. Это заняло у меня секунду, но, когда я поняла, что он хочет сделать, меня охватил шок.

Я ахнула.

— Ты не можешь!

Он дьявольски ухмыльнулся.

— Я планирую это сделать.

Пульс, который был медленным и ровным между моих бедер, ожил с удвоенной силой при мысли о том, что Кейл планировал сделать со мной... там.

— Кейл, — прошептала я.

— Хммм?

— Ты можешь сначала поцеловать меня? — я сглотнула. — Прежде чем, ну, знаешь, ты сделаешь это.

Я нерешительно посмотрела на него, чтобы оценить его реакцию, и когда увидела вихрь вожделения и желания в его карих глазах, у меня перехватило дыхание. Его прикосновение было подобно огню, когда он двинулся вверх по моему телу и приблизил свое лицо к моему.

— Я хотел услышать, как ты спрашиваешь меня об этом в течение многих месяцев, — пробормотал он.

Я моргнула.

— Ты хотел?

Он кивнул.

— Скажи это еще раз, но на этот раз как утверждение, а не вопрос.

Мое сердце бешено колотилось в груди.

— Поцелуй меня, Кейл, — выдохнула я. — Сейчас же.

— Да, мэм.

Его губы коснулись моих, и произошло волшебство.

После всех лет, которые я провела, восхищаясь Кейлом, я думала, что знаю все, что нужно знать о его губах, но ничто из того, что я представляла о том, как целовать их, не было близко к реальности. Мурашки побежали вверх и вниз по позвоночнику, прежде чем быстро сменились теплом, распространившимся по всему моему телу.

У него был вкус виски, и я знала, что никогда не смогу отделить его от этого вкуса и запаха. Это был исключительно он.

Я приоткрыла губы, когда язык Кейла скользнул по ним, прося войти. Порочный пульс между моих бедер пульсировал с каждым толчком его языка о мой собственный. Я повторяла его действия, и мы быстро вошли в ритм поцелуев с голодом, который значил больше, чем наш следующий вдох.

Его рот был теплым, а ласка его губ была мягче, чем я когда-либо могла себе представить.

Поцелуи стерли все мысли.

Я жадно втянула воздух в легкие, когда через несколько минут его губы оторвались от моих. Он прижался своим лбом к моему, и его собственная грудь быстро поднималась и опускалась, он вдохнул и тихо гортанно промурлыкал.

— Я знал, что так будет, — выдохнул он. — Я знал, что мы будем как огонь вместе.

Потребность, которую я испытывала к нему, поглотила меня.

— Кейл, пожалуйста, — взмолилась я. — Прикоснись ко мне.

Он издал звук, близкий к рычанию, когда опустил лицо и уткнулся носом мне в шею. Я сглотнула, когда он поцелуями спустился вниз по моему телу, остановившись внизу живота, и я ахнула.

Он лениво улыбнулся мне.

— Тебе понравится, дорогая, я обещаю.

Я в этом не сомневалась, но что, если ему это не понравится?

— Что, если тебе не понравится... потому что ты почувствуешь вкус... о, Боже.

Я закрыла лицо руками, когда Кейл начал смеяться.

— Малышка Лэйни, твоя невинность убивает меня.

Да, ну, а унижение убивало меня.

— Просто дай мне умереть здесь и... Кейл!

Я опустила руки с лица по бокам своего тела и сжала в кулаки простыни вокруг себя, когда чистое приятное ощущение атаковало мою сердцевину в виде яростного языка. Я не была новичком в ощущениях, которые испытывала, я доставляла себе удовольствие много раз, но мои пальцы не могли сравниться с языком Кейла.

— О, Боже! — я застонала и прикусила нижнюю губу.

Я подняла голову и посмотрела на Кейла, который целовал и лизал меня сквозь тонкий материал моего кружевного нижнего белья. Зрелище было таким же приятным, как и ощущения, если не лучше.

Я не могла отвести от него глаз, но в тот момент, когда он отодвинул материал моего нижнего белья в сторону и прижался губами ко мне обнаженной, я была вынуждена это сделать. Мои глаза закатились, а моя голова упала на матрас подо мной. Я слышала крики, мольбы и стоны, эхом разносящиеся по комнате, но я была так поглощена тем, что делал со мной рот Кейла, что мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, что звуки исходили от меня.

— Лэйн, — прорычал Кейл, прижимаясь ко мне, — ты на вкус как рай.

Он втянул мой клитор в рот и принялся тереть губами взад и вперед по комочку нервов, пока я не превратилась в лужицу в его очень умелых руках.

— О, Боже, — воскликнула я. — Кейл, пожалуйста.

Он сцепил руки вместе на моем животе, удерживая меня на месте и в полной мере атаковал меня своим языком. Я закричала, когда это чувство внезапно стало невыносимым. Я обнаружила, что мои бедра непроизвольно упирались в лицо Кейла, в то время как остальная часть моего тела пыталась отползти от него.

— Слишком м-много! — взмолилась я.

Кейл не унимался и, если это было возможно, сосал сильнее, заставляя меня выгнуться дугой над кроватью, когда белые пятна усеяли мое зрение. Я на мгновение перестала дышать, когда волна чистого экстаза обрушилась на мое тело в виде восхитительных пульсаций между моими бедрами.

Это длилось всего десять или около того секунд, но в течение этого короткого промежутка времени я была в полном блаженстве.

Я моргнула, открыв глаза, когда почувствовала, как прогнулся матрас, и посмотрела, как Кейл забрался на кровать и навис надо мной. Он ухмыльнулся мне и наклонил свою голову к моей.

— Я хочу тебя на завтрак каждый день.

Я почувствовала, как мое лицо заливает жар, и мне показалось немного по-детски смущаться, учитывая оргазм, который он только что подарил мне, но я не могла сдержать румянец, окрасивший мои щеки.

— Ты уверен? — спросила я, дрожа всем телом. — Есть одно и то же каждый день может наскучить.

— Не это избранное блюдо, — прорычал Кейл и накрыл мой рот своим.

Я очень хорошо осознавала, где только что был его рот, и ощущать себя на его губах и языке было так эротично, что ноющий пульс между моих бедер, который успокоил Кейл, вернулся.

— Кейл, — простонала я ему в рот.

Он промурлыкал в ответ, прежде чем оторвать свои губы от моих и подтолкнуть меня в вертикальное положение. Я на мгновение растерялась, не понимая, что он делает, пока он не поднял мои руки, и ткань моего укороченного топа не соскользнула с моей головы, заставив меня ахнуть от удивления.

Кейл усмехнулся, когда потянулся и расстегнул мой лифчик. Бретельки упали мне на руки, и моя грудь обнажилась, пока он полностью стягивал с меня материал. Я была обнажена и телом, и сердцем.

Дыши, просто дыши. Ты хочешь этого. Нет, тебе это нужно.

Я повторяла эту мысль снова и снова, пока Кейл укладывал меня обратно на кровать и двигал своим телом поверх моего.

— Лэйн, — пробормотал он.

Я сглотнула и посмотрела на него.

— Я не могу сказать, что реально, а что нет прямо сейчас, — выдохнул он. — Так что скажи мне сейчас громко и ясно, если ты этого не хочешь.

Мое сердце чуть не разорвалось от любви к нему, его забота обо мне значила все.

— Я хочу этого, — заверила я его. — Поверь мне.

— Моя Лэйн, — прошептал он, потеревшись своим носом о мой.

Я чувствовала запах виски в его дыхании, и желание снова попробовать его губы на вкус поглотило меня. Я протянула руку и схватила его за бицепс.

— Пожалуйста, не останавливайся.

Кейл посмотрел на меня сверху вниз, его глаза затуманились похотью.

— Это реально? — прошептал он и поднял руку. Он коснулся моей щеки указательным пальцем, чтобы убедиться, что я действительно была там с ним. Я кивнула, и мои глаза наполнились слезами.

— Да, щенок. Это реально.

Он начал дрожать.

— Ты... ты точно в порядке? — спросил он и неуверенно вжался между моих ног.

Я тоже начала дрожать, но от предвкушения.

— Да, — прошептала я и шире раздвинула ноги. — Это... это то, чего я хочу. Ты — тот, кого я хочу, кого я всегда хотела.

Я не могла поверить, что призналась в этом вслух.

— Лэйн, — снова прошептал он и наклонился ко мне. — Могу ли я обладать тобой?

Мое сердце согрелось, а желудок затрепетал, превратившись в клубок порхающих бабочек.

— Я вся твоя, — пробормотала я. — У тебя есть вся я.

«Ты всегда была его», — прошептал голос в моей голове.

Со стоном Кейл провел пальцами по моей щели, пока не почувствовал, насколько я готова для него, а затем переместился напротив моего входа, и как раз перед тем, как двинуться вперед, он прошептал: «Прости».

Я не знала, за что он извинялся, пока не почувствовала острую боль, пронзившую меня, когда он вошел в мое тело. Я ахнула, зажмурила глаза и сжала руки в кулаки. Я попыталась дышать сквозь внезапную боль, но не ожидала, что она будет так сильно жечь.

— Господи Иисусе, — выдохнул Кейл и наклонился ко мне. Он позволил своим губам зависнуть над моим ртом на несколько секунд, прежде чем я нежно прижалась к ним. Я приоткрыла губы и нервно скользнула языком в рот Кейла, переплетая наши языки. Это был первый раз, когда я начала поцелуй с ним, и я так волновалась, что все испорчу, но, к счастью, он взял это под контроль, и я с радостью последовала его примеру.

Я была благодарна за поцелуй, потому что он отвлек меня от боли между ног, которая жгла при каждом толчке Кейла. Я уже собиралась закончить это, как вдруг застонала ему в рот, и жжение начало уменьшаться, а ноющий пульс, который был раньше, начал овладевать моими чувствами.

«Да», — подумала я, когда боль, которую я чувствовала, исчезла, а удовольствие возросло.

Я двигала своим ртом синхронно с ртом Кейла, поднимая таз вверх, когда поцелуй и трение от толчков Кейла усилили растущую пульсацию между моими ногами.

Я обхватила его лодыжками сзади и вцепилась ему в плечи, когда он навалился на меня всем своим весом. Он оторвал свой рот от моего и приблизил губы к моей челюсти, где он провел цепочку поцелуев вниз по линии от моего подбородка к шее.

— Ты чувствуешься... Бл*дь…

Он говорил так, словно был в блаженстве.

Я хотела ответить, но мне было щекотно, он дышал и целовал меня в шею, поэтому я пыталась отстраниться от его губ, когда они прижались к моей коже. Я уже собиралась сказать ему, чтобы он остановился, но с моих губ сорвался громкий стон. Он сильнее пососал мою шею, и от этого ощущения моя спина выгнулась дугой, а по телу побежали мурашки.

— О, Боже, — выдохнула я и закрыла глаза, когда оргазм поглотил меня и врезался в мое тело, как поезд. Я почувствовала, как мои глаза закатываются, пока волна за волной экстаза накатывали на меня, и пока я не превратилась в одно лишь ощущение.

Кейл зарычал мне в шею, когда я спустилась с высоты, а затем оторвался от меня.

— Лэйн... Я не могу больше ждать.

Я открыла глаза и увидела его. Всего его. И мне нравилось что и кого я видела.

— И не надо, — убеждала я его.

Его пристальный взгляд остановился на мне, и в нем было что-то другое. В тот момент я чувствовала себя невероятно красивой и знала, что запомню на всю оставшуюся жизнь выражение потребности в глазах Кейла из-за меня.

Необходимость.

— У меня нет презерватива, но я вытащу его. Я обещаю.

Презерватив. Я даже не подумала о презервативе. Прошлогодний «разговор» с моей матерью отразился в моем сознании. Она заставила меня поклясться никогда не вступать в половую связь без защиты, но обещание Кейла было достаточной защитой для меня. Я доверяла ему всеми возможными способами.

— Я доверяю тебе.

Кейл вздрогнул.

— Я… Боже, я так долго хотел этого с тобой.

Он хотел? Мои глаза вылезли из орбит, но мне удалось сохранить хладнокровие.

— Я тоже, — ответила я, мое сердце бешено колотилось в груди. — Я всегда хотела тебя.

Кейл закрыл глаза и замурлыкал в ответ. Я ахнула, когда он вышел из меня и использовал головку своего члена, чтобы потереться о мой пульсирующий комок нервов. Я собиралась попросить его сделать это снова, но он, казалось, знал, чего я хочу, потому что сделал это без указания.

Я застонала.

Кейл мгновение наблюдал за мной, затем снова погрузился в меня. Он наклонил свою голову к моей и накрыл мой рот своим. Он целовал меня долго и глубоко, и как только я погрузилась в его поцелуй, он вышел из меня и так же быстро толкнулся.

— О! — стонала я.

Кейл зарычал и вошел в меня сильнее, усиливая удовольствие и громкость моих стонов. Успокаивающее удовольствие превратилось в раскаленную магию. Все мое тело было живым и пело от восторга.

— Лэйн, — почти прорычал Кейл. — Мне жаль. Я не могу сдерживаться – ты чувствуешься слишком хорошо.

Я обхватила его руками.

— Все в порядке.

Несколько быстрых толчков спустя, и Кейл вышел из моего тела, громко застонав, когда струи горячей жидкости хлынули на простыню рядом со мной. Когда он закончил свое освобождение, он несколько мгновений смотрел на себя, прежде чем рухнул на меня сверху. Его вес не был сокрушительным, я все еще могла дышать, но это было не совсем удобно. Хотя мне было все равно. Это была моя версия рая, и я не хотела, чтобы в нем что-то когда-либо изменилось.

Я оставалась под Кейлом в течение нескольких минут, пока его веса не стало слишком много.

— Кейл, — пробормотала я.

Тишина.

Я нахмурилась.

— Кейл?

И снова тишина.

— Кейл?

Я ахнула, когда храп ответил на мои призывы.

Он не мог этого сделать. Не может быть, чтобы он уснул, все еще находясь на мне, ради Бога!

— Кейл Хант, — прорычала я, мое терпение иссякло, — тебе лучше ответить мне.

Он застонал у моей груди, затем скатился с меня. Я посмотрела налево и увидела, что он лежит на спине, без сознания. Я уставилась на него, не понимая, как он мог так быстро заснуть.

Он был абсолютно голым, как в момент своего рождения! И я тоже, а на моем теле были доказательства освобождения Кейла. Посмотрев на него, я обнаружила, и на нем те же следы. Когда он упал на меня, то его нога на мгновение соскользнула с меня и прижалась к испорченной простыне, оставляя последствия нашего занятия любовью на его коже, прежде чем он оставил их и на мне.

Хотя их и было совсем немного, я поморщилась.

Я не была ханжой. Мысль о том, что мужчина кончил, меня не беспокоила. Но, хотя Кейл и был любовью всей моей жизни, мне не хотелось оставлять эти следы на своем теле. Я встала с кровати и поспешила к открытой двери, которая вела в красиво оформленную ванную комнату. Я собрала несколько салфеток, смочила их водой и обтерла бедро, а также осторожно очистила себя между ног.

Я была немного поражена, увидев кровь на ткани, когда приводила себя в порядок, но напомнила себе, что кровотечение было нормальным явлением после первого секса. В любом случае, это было не так уж много, так что я ни в малейшей степени не беспокоилась. Закончив приводить себя в порядок, я собрала несколько влажных и сухих салфеток. Вернувшись в спальню, я сделала то же самое и для Кейла, который не пошевелил ни единым мускулом.

Он храпел во все горло, и я не знала почему, но я была немного зла на него. Я не знала, что могла принести встреча с Кейлом, после нашего столкновения внизу, но оказаться в спальне, признаться друг другу в чувствах, и заняться с ним сексом, определенно, этим не было. Тем не менее, я надеялась, что мы не будем сразу спать, а поговорим и обнимемся. То, что он сразу заснул, не входило в повестку дня, во всяком случае, для меня.

Когда я привела его в порядок, то быстро забралась под одеяло и накрыла его им, чтобы он не замерз. Я устроилась рядом и, лежа на боку, неподвижная и тихая, около часа или двух, просто смотрела на него с благоговением.

Я не могла поверить, что наконец-то получила то, чего хотела всю свою жизнь.

Мой Кейл.

Он был у меня, и, хоть убейте, я никогда не хотела его отпускать. Я придвинулась ближе к нему, стараясь не разбудить его. На мгновение заколебавшись, но решив отбросить свои сомнения в сторону, я легла ему на грудь.

С огромной улыбкой на лице я закрыла глаза, отключилась от звуков вечеринки внизу и сосредоточилась на дыхании Кейла. Как ни странно, его храп помог мне успокоиться, и вскоре после этого я провалилась в темноту с полным и счастливым сердцем.

Я так хотела, чтобы этот момент никогда заканчивался.

Я моргнула, открыв глаза, когда услышала, как хлопнула дверь, а затем вздрогнула, когда за громким смехом последовали крики. Было темно, и на какое-то мимолетное мгновение я понятия не имела, где нахожусь, пока не посмотрела налево.

Кейл.

Видения того, как я целовала его, прикасалась к нему и занималась с ним любовью, вернулись ко мне и вызвали мгновенную улыбку на моем лице. Я расслабилась рядом с ним и обнаружила, что он лежит на боку лицом ко мне. Я просто смотрела на совершенство, которое было передо мной. Это был не сон. Я действительно занималась сексом и спала в постели с Кейлом.

О, боже мой.

Мое сердце было так счастливо, что я готова была запеть. Мой желудок трепетал, а тело сотрясала дрожь. Адреналин бурлил в моих венах, и все потому, что я проснулась рядом с Кейлом. Он дал мне кайф, как никто другой, и мне это нравилось. Я любила его.

Я посмотрела мимо тела Кейла на часы на туалетном столике рядом с кроватью и увидела, что было уже больше пяти утра. Я прислушалась к музыке, но больше ее не слышала. Однако я слышала отдаленный смех и голоса, которые говорили мне, что вечеринка все еще продолжается.

Мне не нравилось, насколько темной была комната теперь, когда я проснулась, поэтому включила лампу на прикроватном столике рядом со мной и откинулась на подушку, на которой лежала. Я закрыла глаза со вздохом, но снова открыла их, когда услышала стон рядом со мной.

— Моя голова убивает меня, — проворчал Кейл и поднял руки к лицу, полностью закрыв его.

Я фыркнула.

— Вот что ты получаешь, когда пьешь Джека.

Все тело Кейла напряглось, когда я заговорила, и он медленно убрал руки от лица и повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Доброе утро, — сказала я, сияя.

— Лэйн? — прошептал Кейл, затем потер глаза и несколько раз моргнул.

Он поперхнулся воздухом, когда взглянул на мою обнаженную грудь, а затем широко раскрыл глаза. Приподняв покрывавшие его простыни, он посмотрел вниз на свое обнаженное тело.

— О, Господи, — запаниковал он. — О, Господи.

Я нахмурилась, глядя на него.

— Что не так?

Кейл перевел взгляд на меня.

— Что не так? Ты, бл*дь, серьезно?

Я была ошеломлена его внезапным гневом.

— Я не понимаю, почему ты так злишься, — ответила я, мой гнев усилился, чтобы соответствовать его. — У тебя было с этим все в порядке несколько часов назад!

Он в смятении покачал головой.

— Я был пьян несколько часов назад, Лэйн.

Тошнота подкатила к моему желудку, и боль сжала мое сердце.

— Ч-что ты хочешь сказать? — прошептала я, не желая слышать ответ на свой вопрос.

Кейл еще раз посмотрел на меня и глубоко нахмурился.

— Мне так жаль. Пожалуйста, прости меня.

Простить его?

— За что? — спросила я, мои глаза наполнились слезами.

Он хмыкнул.

— Ты знаешь за что... У нас был секс, Лэйн.

Я мгновенно была опустошена, когда увидела сожаление на его лице.

— Ты... ты сожалеешь, что у нас был секс? — спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не сорвался.

Он обхватил голову руками.

— Конечно. Ты моя лучшая подруга, тебе всего семнадцать, и я даже не помню, как спал с тобой. О, черт, что я наделал? Я причинил тебе боль? Я пользовался презервативом?

Я не могла говорить.

Я не могла пошевелиться.

Я не могла думать.

— Лэйн, — выдохнул Кейл и повернулся ко мне, простыни все еще прикрывали его нижнюю часть тела. — Пожалуйста, прости меня. Умоляю тебя. Мне так жаль, если я причинил тебе боль.

— У тебя не было презерватива, но ты обещал, что вытащишь его, и ты это сделал. — Я посмотрела на него и моргнула. — Ты также не причинил мне вреда.

Он просто, бл*дь, уничтожил меня.

Кейл закрыл глаза.

— Я такой гребаный придурок.

ДА. Да, так оно и было.

— Ты что-нибудь помнишь? — спросила я после долгого молчания.

Он смотрел на меня, но отвернулся, когда я задала свой вопрос, и сказал: — Нет.

Как, черт возьми, это было возможно?

— Кейл, ты не был настолько пьян, — заявила я. — Ты был в лучшем случае навеселе.

Он отодвинулся, когда я потянулась к нему, и это действительно ранило мои чувства.

— Я не знаю, что тебе сказать, Лэйн. Я был пьян. Думаю, я не гребаный пьяница, но это точно не значит, что я помню всякое дерьмо.

Неужели он должен был так выразиться?

Я сглотнула.

— Ты даже не запинался, хотя...

— Я этого не помню, ясно? — взревел он.

Я не ожидала, что он накричит на меня, и это заставило меня чуть не выпрыгнуть из своей кожи.

— Прости, — сказал он, когда увидел, что напугал меня. — Я так сожалею обо всем этом. Это все моя вина.

Я была так смущена.

— Ты сказал, что я тебе нравлюсь, — прошептала я.

— Если я так сказал, значит, я не лгал. Ты мне действительно нравишься – клянусь. Ты чертовски великолепна, но у меня на подкорке заложено присматривать за тобой. Ты же мне как сестра, и долгое время ты была именно ей, Лэйн.

Он действительно видел во мне свою сестру?

О, Боже мой.

Меня затошнило.

— Все в порядке, — выдохнула я, сдерживая желчь, которая хотела подступить к горлу. — Мы просто забудем об этом. Это не имеет большого значения.

Это имело большое значение, это имело чертовски большое значение.

— Лэйн.

Я отказывалась смотреть на него, иначе слезы, которые были у меня на глазах, навернулись бы сами собой.

— Нет, Кейл, клянусь, все в порядке, — сказала я и стала возиться с простынями, чтобы прикрыть свое тело. — Ты прав – это была ошибка.

Это почти убило меня, сказать самую большую ложь в моей жизни.

— Мне так жаль, если я причинил тебе боль, — сказал он, явно расстроенный. — Я ненавижу себя за то, что расстроил тебя.

— Все в порядке, честно, — заверила я его.

Все было не в порядке. Совсем не в порядке.

— Я не был... Я ведь не был у тебя первым, не так ли?

Я посмотрела на него и увидела ужас на его лице. Он действительно не помнил ничего из того, что мы делали, даже нашего предыдущего разговора.

Это глубоко ранило меня.

— Нет, — солгала я сквозь зубы. — Нет, у меня уже был секс раньше.

Его челюсть сжалась, прежде чем он медленно кивнул.

— Ты можешь... ты можешь повернуться, чтобы я могла одеться? — спросила я, смущенный румянец покрыл мое лицо и шею.

Я не стеснялась, я просто была унижена тем, что столкнулась с последствиями прошлой ночи. И с ужасом представляла будущую, позорную прогулку от кого-то, от кого я никогда не должна была уходить.

Я быстро встала с кровати и прошлась по комнате, собирая свое нижнее белье и одолженную Лавандой одежду и надевая ее в рекордно короткие сроки. Когда я надела туфли на каблуках и убедилась, что мой телефон и ключ от дома все еще в заднем кармане юбки, которую я носила, я направилась к двери, опустив голову.

— Лэйн? — прошептал его голос.

Я застыла у двери спальни.

— В чем дело, Кейл? — спросила я, слезы хлынули из глаз.

— Ты значишь для меня весь мир, и ты же знаешь, что я ни за что бы не вел себя ужасно с тобой или не сказал бы что-то обидное, если бы это действительно не было для твоего же блага, не так ли?

У меня раскалывалась голова, и я понятия не имела, о чем, черт возьми, он говорит.

Я не могла в этом разобраться.

— Мне нужно идти, Кейл.

Он помолчал мгновение, а затем сказал: — Просто... не ненавидь меня. Пожалуйста.

В этом-то и была чертова проблема. Я хотела ненавидеть его, но не могла, я слишком сильно любила его, чтобы когда-либо испытывать другие эмоции, когда дело касалось его, и я ненавидела это.

— Я не ненавижу тебя, — прошептала я.

Я услышала, как Кейл с облегчением выдохнул.

— С тобой все будет в порядке, когда ты вернешься домой? — обеспокоенно спросил он.

Я кивнула.

— Со мной все будет в порядке.

— Послушай, мы увидимся на рождественских каникулах, и я говорю тебе, что к тому времени мы будем смеяться над этим до упаду.

Это было весьма сомнительно.

— Да, — соврала я. — Это будет забавно

— Возьми мой джемпер, я оставил его здесь, когда пришел на вечеринку несколько часов назад. Пожалуйста... возьми его. Ты замерзнешь на улице, надев только это.

Я заколебалась, поворачиваясь.

— Лэйн, пожалуйста, — взмолился он. — Я не хочу, чтобы ты заболела.

Я проглотила свою обиду и гордость и повернулась к нему лицом. Однако я постаралась не смотреть на него прямо, когда подошла к кровати и схватила его джемпер с пола. Я быстро надела его, затем вернулась к двери.

Кейл помолчал мгновение, прежде чем сказал: — Увидимся, малышка Лэйни.

Я зажмурилась, но снова открыла глаза, когда потянулась к ручке двери спальни. Я повернула замок и распахнула дверь. Я вышла в коридор и, не оглядываясь, сказала: —Пока, Кейл, — и закрыла за собой дверь.

Я постояла там мгновение, прежде чем заставила свои ноги двигаться. Я начала идти по коридору, и как раз перед тем, как свернуть налево и направиться к лестнице, я услышала голос Кейла, рычащий: — Бл*дь! Бл*дь! БЛ*ДЬ! — из спальни, где я отдалась ему душой и телом.

Тогда я сломалась. Он действительно сожалел, что переспал со мной. Он действительно сожалел обо мне и явно злился на себя за это. Я не могла вынести боли, которая поднялась во мне. Я побежала по коридору, перепрыгивая то тут, то там через спящее тело, пока не добралась до лестницы и не спустилась по ней через две ступеньки за раз. Когда я спустилась, я огляделась и поморщилась от состояния прекрасного дома, в который вошла прошлой ночью.

Это выглядело так, словно взорвалась бомба, и я пожалела бедняг, которым придется все это убирать. Я взглянула на большие часы рядом с лестницей и увидела, что было около половины шестого утра. Я никак не могла вернуться в дом Лаванды, потому что она сказала своим родителям, что спит в моем доме, но так как ее не было со мной, я довольно хорошо представляла, с кем она была.

Я полезла в задний карман юбки, достала телефон и набрала ее номер.

— Возьми трубку, возьми трубку, возьми трубку, — повторяла я снова и снова.

— Алло? — ответил хриплый голос Лаванды.

— Это я. Где ты? — спросила я, вздохнув с облегчением, что с ней все в порядке.

Она пробормотала что-то кому-то, потом сказала мне: — Я в доме Дэвина. У его мамы была поздняя смена в больнице, поэтому он привез меня сюда, когда я не смогла тебя найти.

Я была дерьмовым другом, она, наверное, ужасно беспокоилась обо мне.

Я поморщилась.

— Извини за это, я ушла в самоволку.

— Все в порядке. Друг Дэвина сказал, что видел, как Кейл повел тебя наверх, поэтому и ушла с Дэвином, потому что знала, что ты в безопасности.

В безопасности. Ага.

— Да, — пробормотала я. — Я была с Кейлом.

— Подожди, — сказала она, ее голос внезапно стал более настороженным. — Ты была с Кейлом? Как с парнем?

— Да, — сказала я и разрыдалась.

— О, детка, нет, — прошептала Лаванда.

— Это было идеально, — воскликнула я, — но он просто проснулся и взбесился из-за меня. Он сказал, что не помнит, чтобы мы занимались сексом, и что он видит во мне сестру. Он сожалеет, что занимался со мной сексом, Лав. Он сожалеет обо мне.

— Где ты? Я одеваюсь и сейчас же приду.

Я вытерла лицо и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

— Нет, еще слишком рано. — Я шмыгнула носом. — Оставайся с Дэвином, я собираюсь пойти домой. Мой папа уйдет на работу, а мама будет спать. Я проберусь внутрь и лягу в постель, а когда она проснется, я просто скажу, что рано вернулась из твоего дома.

— Ты уверена? — спросила Лаванда. — Меня не волнует время. Я приду к тебе прямо сейчас, если тебе это будет нужно.

Я услышала, как чей-то голос проворчал: — С ней все в порядке? Ей нужно, чтобы я ее забрал?

Я была удивлена, что Дэвин был хоть немного обеспокоен, обычно он никогда не проявлял никаких эмоций по отношению ко мне. Мы либо ругались из-за его ссор с Лавандой, либо игнорировали друг друга. Между нами не было ничего промежуточного.

— С ней все в порядке, возвращайся спать.

Я дернула головой, когда услышала движение наверху в доме, и испугалась, что это Кейл спускается по лестнице, чтобы пойти в дом своих родителей. Я не хотела его видеть, поэтому сосредоточилась на своем телефоне.

— Мне нужно идти, Лав.

— Я заскочу к тебе по дороге домой через несколько часов, хорошо?

Я кивнула.

— Хорошо.

— Люблю тебя, детка. Держись там, — сказала Лаванда.

Я шмыгнула носом.

— Хорошо. Я тоже тебя люблю.

Я повесила трубку и сунула телефон в карман. Я ненавидела флисовый джемпер Кейла, но сейчас я с удовольствием воспользовалась теплом, которое он мне предлагал. Я открыла дверь в прихожей дома и вышла на морозный, утренний воздух.

Мой наряд был действительно чертовски плохой идеей.

Я почувствовала, как у меня стучат зубы, пока шла по бесконечной, подъездной дорожке от дома для вечеринок в направлении к моему дому. Мой дом был всего в пятнадцати минутах езды, и, поскольку я быстро прошла весь путь пешком, я добралась туда довольно быстро.

Я сняла туфли Лаванды на каблуках и взяла их в руки, пока шла по подъездной дорожке. Я достала ключ из заднего кармана и, затаив дыхание, подошла к двери в холл. Вставив ключ в замок и повернув его, я осторожно толкнула дверь. Я бесшумно вошла в свой дом и осторожно закрыла за собой дверь, снова заперев ее, а затем повесила ключ на вешалку.

Я быстро ввела код сигнализации, когда раздался предупреждающий звуковой сигнал. Как только это было сделано, я прокралась вверх по лестнице и прокляла самого Бога, когда эта дурацкая половица, рядом с моей спальней, заскрипела от моего шага.

Я застыла на месте на целую минуту, и когда не услышала никакого движения из комнаты моих родителей, я сошла с глупой шумной половицы и убежала в безопасность своей спальни, осторожно закрыв за собой дверь. На цыпочках, подойдя к своему комоду, я открыла первый ящик и засунула внутрь туфли Лаванды. Я избавилась от ее одежды и джемпера Кейла и тоже засунула их в ящик.

Я вымыла лицо от макияжа и расчесала волосы, прежде чем заплести их. Забравшись в свою кровать, я пролежала целую вечность, уставившись на светящиеся наклейки на потолке. Непрерывно задаваясь вопросом, была ли вся эта ночь сном, или скорее кошмаром.

— Лэйн, дорогая? — позже тем утром, выходя из душа, я услышала мамин крик. Я тщательно вымылась, пытаясь избавиться от части боли, которую я чувствовала, заменив ее физической.

Моя мать вошла в мою комнату в десять утра, чтобы забрать мое грязное белье из корзины, и испугалась до смерти, когда обнаружила меня спящей в постели. Ее крик разбудил меня и чуть не довел до сердечного приступа. Я объяснила, что вернулась домой в 9 утра, но так как она все еще была в постели, я тоже легла. Она ничего не подозревала о том, чем я на самом деле занималась, ее больше беспокоило то, что она не слышала, как я вошла.

Я открыла свою дверь и ответила ей громким.

— Да?

— Ты можешь спуститься сюда?

Я прижалась лбом к двери своей спальни и вздохнула.

— Конечно. Дай мне секунду, чтобы одеться.

Я вошла в свою комнату, вытерлась и переоделась, прежде чем спуститься вниз.

— В чем дело? — спросила я.

— Ни в чем, — ответила моя мать. — Просто хотела узнать, что ты хочешь на ужин сегодня вечером.

— Я не против того, что ты хочешь приготовить, — сказала я.

— Пицца и картошка, — прощебетала моя мама.

Я уставилась ей в спину, затем села на стул рядом с кухонным столом. Я помолчала мгновение, а потом вдруг мне захотелось поговорить с ней, потому что я чувствовала себя очень подавленной.

— Мам, — пробормотала я, убирая мокрые волосы с лица.

Она на мгновение взглянула на меня через плечо, затем вернулась к посуде и сказала: — Да?

Говори, — приказала я себе.

— Мне нравится Кейл, — выпалила я.

Я затаила дыхание, как только эти слова слетели с моих губ. Моя мать остановилась и посмотрела на меня, приоткрыв губы.

— Я знаю.

Она знает? — завизжал мой разум.

Я выдохнула.

— Ты знаешь?

Она кивнула.

— Я всегда знала, что ты немного влюблена в него.

Если бы моя влюбленность в него была описана как «маленькая влюбленность», то да, тогда я немного влюблена в Кейла.

— Почему ты никогда ничего не говорила мне об этом? — спросила я, чувствуя себя в невыгодном положении. Сначала Кейл сказал, что знал, что он мне нравится, а теперь моя мать сказала, что знала? Кто еще знал о моих явно очевидных чувствах к нему?

Она пожала плечами и повернулась ко мне лицом, держа в руках чайное полотенце, чтобы вытереть их.

— Я не хотела тебя смущать.

Я нахмурилась.

— Но ты разговаривала со мной, когда мне нравился Блейк, ну до того, как Локлан отпугнул его.

— Это было по-другому, — она слегка усмехнулась. — Я не знала этого парня Блейка. Он мне не сын, как Кейл.

Я почувствовал, как у меня упало сердце.

— Ты действительно думаешь о Кейле как о сыне?

Моя мать кивнула.

— Твой отец тоже так думает. Даже твой дядя Гарри и бабушка считают его нашей семьей.

Ее слова не сделали меня более счастливой, наоборот, от ее слов мне стало еще хуже. Я почесала шею.

— Это было бы странно для вас... ты знаешь, если бы мы когда-нибудь потом оказались вместе? — спросила я, посмеиваясь, чтобы избавиться от неловкости, которую я чувствовала.

Моя мать рассмеялась.

— Да, это было бы странно, ты ведь ему как младшая сестра.

Я отвернулась от матери, чтобы она не увидела боль в моих глазах.

— Да, ты права, — сказала я и прочистила горло. — Думаю, он мне нравился, потому что всегда был рядом со мной.

Я была удивлена тем, как легко я солгала о чем-то, о ком-то, кто был так близок моему сердцу.

— Да и еще потому, что Локлан никогда не подпускал тебя близко к мальчикам, независимо от того, сколько раз я предупреждала его не вмешиваться. — Моя мать прищелкнула языком, затем повернулась ко мне спиной, продолжая мыть посуду вручную.

— Ты знаешь Локлана. — Я сглотнула. — Он просто хочет защитить меня.

— Лейтон и Кейл тоже, — усмехнулась она. — Это то, что делают братья.

Я никогда не думала о Кейле как о брате или каком-то родственнике, даже когда была маленькой.

— Да, — сказала я и встала из-за стола. — Лаванда скоро придет.

Я услышала улыбку в голосе моей матери, когда она сказала: — Я так рада, что у тебя есть подруга, с которой ты можешь проводить время. Тебе нужно попробовать жизнь и вне своего круга «только с Кейлом».

Мне было неприятно признавать это, но мне нужно было испытать жизнь полностью за пределами Кейла, сейчас больше, чем когда-либо. Мне действительно нужно было поговорить с моим дядей Гарри, потому что он знал меня – он всегда так легко меня понимал. Ему не нужно было знать о том, что мы с Кейлом занимались сексом, но он мог знать, что произошло что-то серьезное и что результат разбил мое сердце пополам.

Я слышала, как говорила моя мать, но, хоть убейте, я не могла расслышать, что она говорила, из-за моих собственных мыслей. Я кивнула ей, хотя она не могла видеть этого жеста, когда я вышла из кухни и направилась вверх по лестнице в свою комнату. Войдя в нее, я села на кровать и схватилась за грудь, когда боль распространилась по ней.

Я вытерла нос тыльной стороной ладони и посмотрела на прикроватный столик, где вибрировал мой телефон, ударяясь о дерево. Я вытерла глаза уголком полотенца, взяла телефон и увидела текстовое сообщение Кейла. Мое сердце остановилось.

Надеюсь, ты в порядке. Мне так жаль Я очень надеюсь, чт ты не будешь ненавидеть меня. Я люблю тебя и прости, Если я все испортил.

Я стиснула зубы, увидев текстовую речь Кейла. Я ненавидела, когда он неправильно использовал грамматику, но я отбросила это раздражение в сторону, когда набрала ответ.

Прекрати это. Все в порядке. Я в порядке. Это была ошибка. Я это знаю, и ты это знаешь. Ты все еще мой лучший друг. Ничто и никогда этого не изменит. Ты ничего не испортил. Ты все еще мой друг. Ничего не изменилось. Я обещаю :)

Ложь. Ложь. Ложь.

Я не высказывала этого вслух, но я подозревала, что между нами никогда больше не будет все как прежде, и я думаю, что Кейл тоже это понимал.

Глава 11

3-й день в Йорке

— Лэйн?

Я сморгнула воспоминания, которые овладели мной, и повернула голову на голос, который звал меня по имени. Тогда я обнаружила, что источником была Элли Дэй, и мой взгляд стал жестче.

Было воскресенье, на следующий день после похорон моего дяди. Моя семья, друзья семьи и куча других людей заглянули в дом моих родителей, некоторые, чтобы поговорить о своих хороших временах с моим дядей, а некоторые, чтобы просто выпить.

Я предусмотрительно держалась подальше от алкоголя. Я не прикасалась к нему в течение семи лет, хотя и чувствовала, что нахожусь на самой грани, я сдержала свою личную клятву – никогда больше не употреблять алкоголь, чтобы скрыть свою боль. Я уже достаточно сделала этого в свои поздние подростковые годы, и я никогда не хотела возвращаться в то состояние разума и души.

— Чего ты хочешь, Элли? — язвительно заметила я, убирая с лица выбившиеся пряди волос. — Я не в настроении, чтобы меня унижали. У меня были дерьмовые выходные, если ты не заметила.

Элли поморщилась.

— Я заслуживаю этого.

— Ты так думаешь? — саркастически спросила я.

Она играла с подолом своего кардигана, когда сказала: — Лэйн, мне очень жаль.

Я повернулась к ней лицом.

— Из-за чего?

Она сглотнула и сказала: — Из-за того, как ужасно я вела себя с тобой, когда мы были моложе. У меня нет для этого оправдания. Я была подлой, ужасной и, откровенно говоря, сукой по отношению к тебе без всякой причины. Я хотела бы все это вернуть назад.

Я наклонила голову и уставилась на нее.

— Я тоже желала этого бесчисленное количество раз, — заявила я. — Каждую ночь после того дня в доме Анны я жалела, что не могу перемотать назад и не ходить туда. Ты понимаешь, как сильно твои слова и слова Анны повлияли на меня? Я хотела умереть, потому что мне было так плохо из-за того какая я. Ты сыграла свою роль в том, чтобы заставить меня чувствовать себя так.

Слезы навернулись на глаза Элли.

— Мне ужасно жаль. Я понятия не имела, какую боль мы тебе причинили.

Я и глазом не моргнула.

— Конечно, ты понятия не имела. Ты была слишком поглощена Анной, чтобы видеть что-то еще, не говоря уже о том, как твои слова и поступки повлияли на других.

Слезы текли из ее глаз и падали на покрасневшие щеки.

— Я ненавижу себя за то, как я вела себя в школе. Я никогда не хотела быть таким человеком, Лэйн. Я просто поступила подло, чтобы получить одобрение от Анны. Я не знаю, зачем мне нужно было дружить с ней, потому что она была ужасна со мной, даже хуже, чем с тобой.

Я нахмурилась.

— Я должна чувствовать жалость к тебе, Элли?

— Нет, — ответила она, — я не пытаюсь сделать из себя жертву. Я просто хотела, чтобы ты знала, почему я была такой, какой была. Я сделала несколько ужасных вещей, чтобы вписаться в неприятную дружбу с кем-то, кто этого не стоил, и в процессе причинила боль тебе и многим другим. Я всегда буду сожалеть о том, что наговорила тебе.

Я не знала, принимать ее извинения или нет, хотя было очевидно, что она очень сожалеет о том, что сделала. Убитый горем подросток внутри меня хотел посмотреть, как она плачет, и заставить ее чувствовать себя ужасно из-за того, что она сделала со мной, но я стряхнула эту версию себя. Если бы я сделала это, я была бы не лучше, чем Элли или Анна в те времена.

— Я вижу, что ты сожалеешь, — прокомментировала я.

— Я, — шмыгнула она носом. — Я клянусь в этом.

Я глубоко вздохнула.

— Не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала, Элли. Я не могу просто избавиться от неприязни, которую испытываю к тебе. Ты была частью того, чтобы сделать взросление подростка более трудным, чем это было необходимо.

— Я бы взяла все это обратно, если бы могла, — поклялась она.

Я приподняла бровь.

— Почему сейчас?

— А? — она икнула.

— Почему ты говоришь все это мне сейчас? — уточнила я.

Элли пожала плечами.

— Я хотела извиниться перед тобой в течение многих лет, но ты была в Штатах, и я не хотела находить тебя на Facebook и отправлять тебе все в текстовом сообщении, что я должна была сказать лично, — объяснила она. — Что-либо, кроме извинений, которые я приношу тебе сейчас, не помогло бы мне.

Это меня удивило.

— Ты изменилась с тех пор, как я видела тебя в последний раз, — прокомментировала я после минутного молчания.

Я не имела в виду ее внешность, и Элли это знала.

— Так и есть, — сказала она, кивая. — Я выросла, и мне придется жить с тем, что я сделала и сказала, но все, что я могу сейчас сделать, это принести свои извинения и доказать, что я лучший человек.

Мое чутье подсказывало мне, что она была искренна.

— Я... Я не могу поверить, что говорю это и имею в виду это, но я прощаю тебя, Элли, — сказала я после многозначительной паузы. — Мы не будем друзьями в ближайшее время, но я верю, что ты сожалеешь о том, что сделала, и я принимаю твои извинения. Нам не нужно снова говорить об этом, это в прошлом, где ему и место.

Плач Элли усилился, пока она не зарыдала так сильно, что не могла говорить. Я не знала, что для нее сделать, поэтому стояла неподвижно перед ней и смотрела. Я съежилась, когда поставила себя на ее место.

Так вот как я выглядела, когда плакала? Я задумалась. Чувствовали ли другие себя такими же беспомощными, как я?

— Что здесь происходит? — внезапно раздался справа от меня голос Локлана.

Я посмотрела на него в то время как он уставился на все еще всхлипывающую Элли, и я удержалась, чтобы не закатить глаза, когда ожесточенный взгляд Локлана переключился на меня. Если бы взгляды могли убивать, я была бы мертва и похоронена под тем взглядом, которым мой брат выстрелил в меня.

— Что. Ты. Сделала? — прорычал он.

Приехали.

— О чем ты говоришь? — поинтересовалась я. — Я ничего не делала.

Он поднял руку и указал на Элли.

— Тогда объясни ее состояние!

Я посмотрела на Элли, которая пыталась заговорить, но теперь икала и не могла вымолвить ни слова.

— Я не заставляла ее плакать – она сделала это сама.

Локлан зарычал.

— Я никогда не видел, чтобы она так плакала, и вдруг она на несколько минут остается с тобой наедине, и она вся в слезах.

Почему его это так волнует?

— Тебе лучше закрыть рот, развернуться и уйти, прежде чем ты скажешь что-то, о чем пожалеешь, — предупредила я его. — Я здесь ни при чем. Она извинялась за то дерьмо, которое она сделала со мной, когда мы были подростками. Она плачет, потому что ей плохо из-за того, что она сделала. Мы обсуждали это. Вот и все.

Некоторая напряженность в теле Локлана исчезла.

Он посмотрел на Элли и спросил: — Это правда?

Меня бесило, что он не воспринял мои слова как правду.

Элли шмыгнула носом и кивнула Локлану.

— О, — сказал он, затем прочистил горло. — Я не знал.

— Откуда ты мог знать? — спросила я. — Ты так и не дал мне шанса объяснить. Ты пришел сюда, тыча своим глупым толстым пальцем, и сделал свой собственный вывод. Типичный Локлан.

Напряжение, покинувшее тело Локлана, вернулось в десятикратном размере.

— Я знаю тебя, Лэйн, ты умеешь создавать проблемы из ничего, — усмехнулся он.

С таким же успехом он мог бы ударить меня ногой в лицо. И это было бы не так больно.

— Ты ошибаешься, дорогой брат, — усмехнулась я. — Ты меня не знаешь, давно уже не знаешь.

— И чья, блядь, в этом вина? — вдруг заорал он.

Элли подскочила, но я этого не сделала. Локлан меня не напугал. Я привыкла к его вспышкам гнева.

— Мне жаль, Элли, — пробормотал Локлан, его голос был невероятно мягким по отношению к ней. — Ты не могла бы оставить меня на минутку с моей сестрой?

Он произнес слово «сестрой» так, как можно было бы сказать «рак».

Элли кивнула нам обоим, нежно коснулась руки Локлана, затем выбежала из комнаты, закрыв за собой дверь. Я моргнула, глядя на закрытую дверь, затем посмотрела на Локлана, и мое лицо просияло, когда я сложила два и два вместе.

— Я такая глупая, — сказала я, смеясь. — Неудивительно, что ты защищал ее вчера в гостиной и только что: ты трахаешь ее.

Локлан хмуро посмотрел на меня.

— Не говори о том, чего не знаешь.

Я засмеялась еще громче.

— Я права, не так ли?

Он пристально посмотрел на меня, его молчание кричало громкое «да».

Я покачала головой.

— Годами ты не подпускала ко мне парней старше меня, а теперь спишь с кем-то моего возраста? Того же возраста, что и твоя младшая сестра, Локлан. Это просто превосходно.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — прорычал он.

Я проигнорировала его.

— Может быть, мне следует отпугнуть ее от тебя. Казалось, все получилось хорошо, когда ты сделал это со мной много лет назад.

Взгляд Локлана стал жестче.

— Это другое дело. Мы больше не дети.

— С каких это пор зрелость имеет значение для братьев и сестер? — спросила я.

Мой брат сузил глаза до щелочек.

— Оставь. Элли. В покое.

Я подняла руки перед грудью.

— Нет проблем, большой брат. Я не пробуду здесь достаточно долго, чтобы лишить тебя возможности потрахаться. Поверь мне, при первом же удобном случае я уберусь отсюда.

Все поведение Локлана стало жестким.

— Перестань угрожать нам этим.

Я отвернулась от него.

— Ты же знаешь, я уеду, когда все уладится с вещами дяди Гарри. Это не угроза, если это правда.

Он шагнул ко мне.

— Ты можешь остаться здесь, если хочешь, ты знаешь, что можешь.

— Дядя Гарри ушел, — ответила я, глядя в кухонное окно. — Что мне здесь осталось?

— Я! — взревел Локлан.

Я чуть не выпрыгнула из своей кожи, когда он закричал. Я быстро посмотрела в его сторону и прислонилась спиной к кухонной стойке, когда увидела, как напряжены его черты. Я никогда раньше не видела его таким взбешенным.

— Я здесь, — выдавил он. — Лейтон здесь. Мама, папа и бабушка здесь для тебя. Кейл тоже здесь для тебя, не то, чтобы тебе было не наплевать на него.

Тогда настала моя очередь кричать.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — взревела я, ярость текла по моим венам. — Я уехала из-за Кейла! Я ушла, чтобы он мог быть с Дрю и родить их ребенка. Я не хотела напоминать ему о том дерьме, через которое я заставляла его проходить каждый раз, когда он видел меня, и я не хотела напрягать их отношения, потому что знала, что Дрю не нравилось, когда я была рядом с ним. Я ушла, чтобы он наконец мог быть счастлив, так что не смей, блядь, говорить мне, что я никогда не заботилась о нем. Я любила его всем своим существом, засранец. Я бросила ради него всю свою жизнь!

Чего я не сказала, так это того, что я также ушла, потому что не могла наблюдать за жизнью Кейла, когда она разворачивалась на моих глазах, но без моего участия, но Локлану не нужно было этого знать.

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами.

Я покачала головой.

— Я люблю тебя, Локлан, но иногда ты заставляешь меня ненавидеть тебя.

Он сглотнул, когда напряжение покинуло его черты.

— Я не хочу быть с тобой таким суровым, но ты не просто бросила Кейла или дядю Гарри, когда уехала. Ты бросила меня.

Мое сердце болело за него.

— И мне жаль, что я причинила тебе боль, но в то время я не знала, что еще можно сделать. Я не могла быть здесь. Это было слишком тяжело.

Локлан моргнул.

— А теперь?

Я нахмурилась.

— А теперь я не знаю, что чувствую. Я – сгусток эмоций от всего происходящего. Мне просто нужно взять себя в руки и немного подумать.

— У меня были отношения с Элли в течение последних четырех лет.

Из всего, что я ожидала услышать от своего брата, это было не то.

— Что? — я разинула рот. — Четыре года?

Он кивнул.

— Мы помолвлены.

Слава Богу, у меня была стойка, к которой я могла прислониться, потому что я была уверена, что без нее я бы упала.

— Это не просто секс, как ты так мило выразилась. Я люблю ее, и она любит меня.

Я тупо моргнула.

— Мы поженимся в июне следующего года, — продолжил Локлан, — и я – мы... хотим, чтобы ты была на свадьбе.

Тогда я отвернулась от брата, но он рванулся вперед, встав передо мной.

— Не делай этого! Не отворачивайся от меня. Если ты не собираешься приходить на мою свадьбу, то скажи это мне в лицо.

Я была потрясена до глубины души, когда увидела непролитые слезы, настоящие слезы, застывшие в глазах моего брата.

— Я просто простила ее за все, что она сделала со мной, когда мы были моложе, но она мне не нравится, Локлан. Как я могу стоять в церкви и притворяться, что это не так? — спросила я, вглядываясь в его глаза.

Взгляд Локлана несколько утратил свою напряженность, и его губы дрогнули.

— Ты можешь сесть сзади, если это поможет?

Я была удивлена, когда из меня вырвался смех. Локлан тоже рассмеялся. Затем, без предупреждения, он обнял меня, крепко обнял.

— Ты все еще самая большая заноза в моей заднице, сестренка, но ты всегда была моей девушкой номер один, ты ведь это знаешь, верно? Я люблю тебя до смерти, и я скучал по тебе всем сердцем.

Слезы потекли из моих глаз, когда я обняла его в ответ.

— Прости, — прошептала я. — Мне так жаль, что я покинула тебя.

Локлан крепко сжал меня.

— Поздравляю, — сказала я, высвобождаясь из наших объятий. — Я серьезно. Я рада за тебя.

Локлан подмигнул мне.

— Спасибо, ребенок.

Я дразняще ухмыльнулась.

— Похоже, мне придется поделиться титулом девушки номер один для Локлана.

Он широко улыбнулся.

— Да, похоже, что так оно и есть.

Тогда я посерьезнела и сказала: — Если она когда-нибудь причинит тебе боль, скажи мне, и я выслежу ее и надеру ей задницу.

Локлан чуть не согнулся пополам от смеха, и это заставило мои губы дернуться.

— Я рада, что ты находишь это забавным, но я совершенно серьезна.

Он засмеялся еще громче.

Я толкнула его локтем.

— Я надеру тебе задницу, если ты не успокоишься.

Локлан попытался взять себя в руки.

— Прости, Рэмбо, — усмехнулся он. — Я буду иметь в виду твое предложение. Мне просто придется молиться, чтобы Элли никогда не сделала мне больно.

Я закатила глаза, улыбаясь ему, прежде чем снова обнять.

— Так ты будешь здесь на моей свадьбе? — спросил он.

Я кивнула, уткнувшись ему в грудь.

— Как ты думаешь, мама или бабушка позволили бы мне пропустить это?

Он отстранился от меня, подумал об этом, затем ухмыльнулся.

— Они лично отправились бы в Нью-Йорк и посадили тебя на самолет домой.

Они бы это сделали – это была честная Божья правда.

Я съежилась.

— Могу только представить.

Локлан улыбнулся мне, затем наклонился и поцеловал меня в лоб. Я закрыла глаза, затем снова открыла их и посмотрела на него.

— Мы в порядке?

Он пристально посмотрел на меня на мгновение и сказал: — Да, Лэйн, мы в порядке. Я устал злиться на тебя. Знаю, это потому, что я просто скучаю по тебе и беспокоюсь за тебя, но если ты хочешь жить за границей, то я с этим разберусь. Между нами все изменится, я обещаю.

Он снова обнял меня, и вот так просто напряжение между Локланом и мной исчезло. Это было чертовски приятно. Я отстранилась от брата, когда услышала, что кто-то прочистил горло, и замерла, увидев Кейла, стоящего у открытой кухонной двери, засунув руки в карманы брюк. Его безжизненные глаза были устремлены на меня.

— Лэйн? — тихо пробормотал Кейл.

О, Боже.

— Как ... как долго ты там стоишь? — спросила я едва слышным шепотом.

Он облизнул нижнюю губу.

— Достаточно долго.

Он слышал все, что я о нем говорила? Я запаниковала. Бл*дь.

Я крепко зажмурилась.

— Мне нужно идти.

Мне нужно было уйти ото всех и побыть одной. Я оттолкнулась от Локлана и практически пробежала мимо Кейла, только чтобы остановиться рядом с гостиной, когда передо мной появилось тело.

— Ты никуда не пойдешь! — этот голос принадлежал моему отцу.

Я отказывалась смотреть на кого бы то ни было.

— Я имела в виду, что иду в свой гостиничный номер. Я пообещала маме и бабушке, что останусь здесь, чтобы помочь с домом дяди Гарри и его вещами. Я не собираюсь уезжать из города – я просто хочу побыть немного одна.

Мой отец не сдвинулся с места.

— Ты можешь побыть одна в своей комнате, тебе не нужно...

— Милый, отпусти ее, — мягко сказала моя мама.

Я не была удивлена, услышав это от нее. Я подняла глаза и увидела ее в дверях гостиной, она смотрела на меня измученными глазами.

— Мы увидимся с тобой завтра? — спросила она меня.

Я кивнула головой.

— Тогда иди в гостиницу и немного поспи, милая.

Я подошла к маме, крепко обняла ее и поцеловала в щеку.

— Я люблю тебя – ты ведь знаешь это, верно? — прошептала я ей на ухо.

Она кивнула и крепко обняла меня.

— Я тоже люблю тебя, дорогая.

Затем я повернулась и направилась к входной двери дома моих родителей, но замерла, когда он заговорил.

— Я провожу тебя.

Я крепко зажмурилась.

— Со мной все будет в порядке.

Я почувствовала его позади себя.

— Я не спрашивал разрешения, Лэйн.

О, черт.

Я облизнула губы.

— Я не могу быть с тобой наедине прямо сейчас.

Кейл встал передо мной, не заботясь о том, что все в моей семье были позади нас, внимательно наблюдая.

— Смирись. С. Этим.

Как?! — хотелось мне закричать. Как, черт возьми, я могу с чем-то смириться, когда дело касается тебя?

Я выдохнула.

— Кейл...

— Лэйн.

Я стиснула зубы и посмотрела на него снизу-вверх.

— Почему с тобой должно быть так сложно?

Он пожал плечами.

— Это дает результаты, когда дело касается тебя.

Что, черт возьми, это значит?

Я нахмурилась и покачала головой.

— Ты сейчас ведешь себя как полный придурок без всякой причины. Ты ведь понимаешь это, не так ли?

Его губы дрогнули.

— Да, я в курсе этого.

Я проигнорировала смешки позади нас.

По глазам Кейла было видно, что он не отказывается от своего предложения проводить меня до гостиницы, поэтому я покачала головой, протиснулась мимо него и открыла входную дверь.

— Пошли, если ты, черт возьми, идешь, — проворчала я.

Я услышала улыбку в его голосе, когда он сказал: — Да, мэм.

Я слышала, как он тихонько посмеивался, когда я вышла из родительского дома и быстро зашагала по дорожке из сада. Он последовал за мной, легко подстраиваясь под мои шаги, потому что его ноги были намного длиннее моих.

— Ты ушибешься, если не притормозишь, — прокомментировал он.

Я хмыкнула.

— Либо это, либо ударить тебя за...

— За что? — спросил он, обрывая меня. — За то, что хочу убедиться, что ты благополучно доберешься до гостиницы? Ты думаешь, я рискну, когда дело касается твоей безопасности?

Я вздохнула и замедлила шаг.

— Ты лишаешь меня выбора, пойдешь ли ты со мной в гостиницу.

Кейл рассмеялся.

— Прошли годы с тех пор, как я брал что-либо у тебя. Давай назовем это – наверстыванием упущенного.

Я закатила глаза.

— Ты – нечто.

— Ага, — усмехнулся он, — я знаю.

Мои губы дернулись.

Несколько минут мы шли в странно уютной тишине, и когда мы приблизились к гостинице, во мне что-то щелкнуло. Тогда, в доме моих родителей, моим инстинктом было убежать, потому что это то, в чем я была хороша, но теперь я поняла – что ничто, никогда не было решено. Оставив их, оставив Кейла, оставив Йорк, в течение шести лет я чувствовала себя точно так же, как в тот день, когда уехала, если не хуже. Я позволила своим страхам ослепить меня. Я позволила «что, если» победить.

Что, если я не смогу смириться с тем, что Кейл счастлив с семьей?

Что, если я вернусь домой и впаду в более глубокое состояние депрессии?

Что, если? Что, если? Что, если?

— Что не так? — спросил Кейл, явно удивляясь, почему я внезапно остановилась.

Я посмотрела на него и моргнула.

— Я только что кое-что поняла.

Он облизнул губы.

— И что же?

— Я не хочу оставаться в гостинице, не хочу быть вдали от своей семьи, — сказала я и покачала головой, когда облако замешательства рассеялось. — Я так долго была сама по себе, что чувствовала, что мне нужно выбраться из дома, подальше от них, но это совсем не то, что мне нужно. Мне нужна их любовь и поддержка, и, думаю, что они тоже нуждаются в моей.

На лице Кейла появилась улыбка.

— Тогда давай заберем твои вещи из гостиницы и вернемся в дом твоих родителей.

Неужели все действительно может быть так просто?

Я задумалась.

— Да... да, давай сделаем это.

Мы дошли до отеля «Холидей Инн», и, прежде чем подняться в свой номер, я сообщила даме за стойкой регистрации, что буду выписываться. Время выписки уже прошло, и я не знала, возьмет ли она с меня плату, но она сказала мне, что все в порядке, поэтому мы с Кейлом направились в мой номер.

Он завис у двери, а я вошла в комнату и положила свой чемодан на кровать.

— Это все твои вещи? — спросил он.

Я кивнула.

— Я покинула город в такой спешке, что просто схватила все, что могла придумать, и практически побежала в аэропорт.

Кейл на мгновение замолчал, а затем сказал: — Мне жаль, что ты проходишь через это, Лэйн.

Он все еще был самым милым, самым заботливым человеком, даже несмотря на пустоту внутри него сейчас.

Когда я не ответила, Кейл сказал мне, чтобы я взяла все свои вещи из ванной, а он завернет мои приборы для волос, ноутбук и зарядные устройства. Я планировала сделать именно то, о чем он просил, но тишина между нами кричала на меня. Я не понимала, почему он был так добр ко мне. Я понимала, почему он был добр во время похорон моего дяди, но почему он даже не намекнул на то, что злится? Я уехала в таких плохих отношениях и не была рядом с ним, когда умер Кейдан.

Я сглотнула и сказала: — Почему ты меня не ненавидишь?

Он перестал обматывать проводом мой фен и положил его на стол.

— Я не буду делать это в гостиничном номере, Лэйн.

Я проглотила свой страх.

— А ты не уйдешь отсюда, пока не ответишь на мой вопрос, — возразила я. — Я не хочу сейчас об этом говорить, я просто хочу знать, почему ты не ненавидишь меня, когда я дала тебе для этого все основания.

Мышцы на спине Кейла напряглись, прежде чем он повернулся ко мне лицом, его карие глаза встретились с моими.

— Я никогда не ненавидел тебя и никогда не буду ненавидеть, — просто сказал он, пожимая плечами. — Ты значишь для меня больше, чем любой другой живой человек на этой планете, и, если ты думаешь, что после того, как тебя не было в моей жизни в течение шести лет, я просто собираюсь игнорировать тебя и играть в какую-то глупую игру, тогда тебе стоит подумать еще раз, ребенок.

Я почувствовала, как у меня дернулся глаз.

— Я больше не ребенок, Кейл.

Глаза, которые я так любила, опустились на мою грудь, затем опустились ниже, пока он не стал неторопливо впитывать всю меня. Это заставило меня почувствовать слабость, один взгляд его глаз цвета виски, и мне конец.

— Я вижу это, — задумчиво произнес он.

Я сглотнула и почувствовала в своем сердце, что это был подходящий момент для меня, чтобы сказать то, что я носила в себе со вчерашнего вечера.

— Кейл, я сожалею о Кейдане.

Он долго молчал.

— Кто рассказал тебе о нем? — спросил он после оглушительного молчания.

Я посмотрела себе под ноги.

— Мой отец. Я была на могиле моей тети Терезы, в ночь перед похоронами, и он показал мне... показал мне, где был похоронен Кейдан. Я видела тебя и Дрю вчера на участке после похорон моего дяди, и я хотела подойти к тебе, но не хотела тебя прерывать.

— Посмотри на меня, — сказал он через мгновение.

Я выдохнула, прежде чем посмотреть на него, ненавидя, что выражение его лица изменилось на печальное.

— Спасибо за твои соболезнования по поводу моего сына.

Я крепко зажмурилась. Я не хотела быть формальной.

— Я видела его фотографию на надгробии... Он был очарователен, — прошептала я, все еще не открывая глаз. — У него были твои нос и губы, у него была даже твоя крошечная родинка на шее.

Дыхание Кейла участилось, и я возненавидела себя.

Я открыла глаза, но держала их опущенными.

— Мне очень жаль, Кейл. Я все делаю только хуже. Я пойду и закончу собирать вещи...

Я повернулась, чтобы пойти в ванную, но Кейл метнулся через комнату и схватил меня за руку.

— Нет.

Я повернула голову и посмотрела на него.

— Нет, что?

Он уставился на меня своими щенячьими карими глазами.

— Не уходи. Я не сержусь на тебя, я просто вспоминал своего сына. Ты бы его полюбила. Он был самым совершенным существом, которое я когда-либо видел, Лэйн. Он был... всем.

Грустная улыбка изогнула мои губы.

— Не сомневаюсь. Он ведь был твоим сыном, Кейл. Он был бы не кем иным, как совершенством.

— Ты думаешь, он был похож на меня? — удивленно спросил он. — Мне кажется, он больше походил на свою маму.

Я лучезарно улыбнулась.

— Мужчины всегда видят красоту матери в лицах своих детей. Он был идеальным сочетанием вас обоих. Вы с Дрю создали кого-то удивительного.

Глаза Кейла впились в мои.

— Спасибо.

Я кивнула.

— Не за что.

— Ты хочешь посмотреть видео с ним? — внезапно спросил он, и его глаза загорелись гордостью. — У меня есть куча видео и его фотографий.

— Как будто тебе вообще нужно спрашивать, — просияла я. — Покажи мне.

Кейл улыбнулся мне и быстро вытащил свой телефон из кармана.

— У меня есть только несколько видео и фотографий на моем телефоне, но у меня есть еще множество резервных копий на флэшках и сайтах хранения, которые я могу показать тебе, если ты хочешь.

Папочка, защищающий физические воспоминания о своей гордости и радости. Мне было больно, что воспоминания – это все, что у него было.

— У меня есть время увидеть каждую секунду его жизни, Кейл, — заверила я его.

Он сделал то, что потрясло меня: он протянул руки, обнял меня и притянул мое тело к себе. Это не было объятием печали и скорби, как те, что он дарил мне последние пару дней, это было объятие обещания. Обещание того, чего я не знала, но что бы это ни было, я чувствовала это всеми своими костями.

— Я так сильно скучал по тебе, — сказал он мне в волосы.

Это заняло у меня секунду, но я подняла руки, обхватила его и сжала.

— Я тоже скучала по тебе, Кейл, больше, чем ты думаешь.

Мы так и стояли, обнимая друг друга, пока Кейл не отступил и не уставился на меня сверху вниз.

— Я знаю, это может показаться глупым, но я не могу поверить, что ты действительно здесь, — сказал он, покачав головой. — Когда я впервые увидел тебя в пятницу в гостиной, я пожелал оказаться на месте твоего отца, чтобы прикоснуться к тебе, просто чтобы я мог убедиться, настоящая ли ты. Я так много раз мечтал о том, чтобы ты вернулась сюда, поэтому не был уверен, что мне это просто мерещится.

Его признание ошеломило меня.

— Кейл, — прошептала я.

— Это глупо, — выпалил он, слегка покраснев. — Я знаю...

— Это не глупо, — перебила я. — Когда я находилась в своей квартире в Нью-Йорке и засыпала ночью, я слышала твой голос у себя в голове. Иногда это не давало мне уснуть, потому что я так сильно скучала по тебе.

Мне не было стыдно признаваться в чем-то настолько личном, я чувствовала, что он вправе узнать об этом.

Кейл сглотнул.

— Ты все еще мой лучший друг.

— Я знаю, щенок, и ты мой.

Он отвернулся от меня.

— Не могу поверить, как сложилась наша жизнь. Все так отличается от того, когда мы были детьми.

Я вздохнула.

— Кому ты об этом рассказываешь. Я много раз мечтала о машине времени, чтобы вернуться назад, и кое-что изменить.

Тогда Кейл оглянулся на меня.

— Что ты хочешь изменить в своем прошлом?

Тогда настала моя очередь отвести взгляд.

— Ты сказал, что не хочешь вести этот разговор здесь.

Он прочистил горло.

— Я не знаю... извини, наверное, я просто использую каждую свободную секунду, чтобы поговорить с тобой, и говорю первое, что приходит мне в голову.

Я оглянулась на него, протянула руку и положила ладонь ему на плечо.

— Я знаю, в это будет трудно поверить, учитывая, что я уже убегала раньше, но я не сбегу. Я собираюсь остаться прямо здесь, в Йорке, и наладить отношения со своей семьей и с тобой, прежде чем я даже подумаю о чем-то еще. Гарри бы этого хотел.

Он бы хотел. Он говорил мне об этом достаточно много раз за эти годы.

— А как насчет тебя? — быстро спросил Кейл. — Чего ты хочешь?

— Много чего, — ответила я с тяжелым сердцем.

Он постучал по экрану, затем поднял руку и повернул его лицом ко мне.

— Это Кейдан.

Я ахнула и тут же выхватила телефон Кейла у него из рук, что показалось ему забавным.

— О, Боже мой, — выдохнула я, уставившись на новорожденного ребенка на фотографии. — Он прекрасен, Кейл. Просто... о, Боже мой. Он был само совершенство. Я знала, что твой ребенок будет идеальным, но он действительно был таким.

Кейл кивнул.

— Он был всем.

— Маленький ангел, — прошептала я и погладила мизинцем фотографию красивого личика Кейдана.

Кейл с радостью наблюдал, как я смотрю на его сына.

— Мне жаль, что меня здесь не было, — тихо сказала я, просматривая фотографии и видео Кейдана на разных этапах его короткой жизни.

Кейл долго молчал, но в конце концов сказал: — Ты была со мной, просто не лично.

Я оторвала взгляд от его телефона и обнаружила, что он наблюдает за мной. Он прислонился спиной к стене и засунул руки в передние карманы джинсов. Казалось, он часто оказывался в таком положении всякий раз, когда оказывался в моем присутствии.

— Почему ты не хотел, чтобы я была здесь? — спросила я с любопытством. — Ты просил Гарри не рассказывать мне о смерти Кейдана. Почему? Я бы вернулась домой. Клянусь, я бы так и сделала.

Он подошел ко мне и опустился передо мной на колени, положив руки мне на бедра, заставляя мой живот трепетать.

— Я знаю, что ты бы вернулась домой, — твердо сказал он. — Поверь мне, Лэйн, сам Бог не удержал бы тебя вдали – и, милая, я это знаю.

Я моргнула.

— Тогда почему ты не хотел, чтобы я была здесь?

— Потому что, — начал он, — ты бы все бросила ради меня. Я не хотел снова причинять тебе боль, потому что в глубине души знал, что использовал бы тебя, чтобы скрыть боль из-за потери Кейдана, а ты этого не заслуживала. Я не хотел злоупотреблять твоими чувствами ко мне, и, вероятно, чувствовать себя лучше в то время из-за этого.

Я кивнула.

— Понимаю.

— Понимаешь? — спросил Кейл. — Ты понимаешь, как мне было больно, что я нуждался в тебе, но не мог заполучить тебя?

— Да, Кейл, я точно понимаю, как это больно.

Он уставился на меня, в его глазах плескались разные эмоции.

— Мне так жаль, что я причинил тебе боль, — прошептал он.

Я улыбнулась и легко сказала: — Я сама причинила себе боль, Кейл – ты не сделал ничего плохого.

— Но я сделал, — настаивал он. — Я мог бы поехать за тобой и привезти тебя домой.

— Это бы ничего не изменило, и ты это знаешь.

Он нахмурился, встал, пересек комнату и снова начал собирать мой чемодан. Он помолчал минуту или две, а затем сказал: — Я знаю, но иногда мне хочется, чтобы все было так просто.

— Мне тоже, щенок. — Я сглотнула. — Мне тоже.

Глава 12

19 лет (7 лет назад)

— Лэйн? — голос Лаванды донесся из-за двери моей спальни. — Ты там живая?

Я застонала в подушку, когда ее голос посеял хаос в моей пульсирующей голове.

— Прекрати кричать на меня, — прохрипела я.

Я услышала смешок Лаванды, когда дверь со скрипом открылась. Ее починили много лет назад, но скрип так и не прекратился после того, как отец вышиб дверь ногой.

— Полагаю, спрашивать, как ты себя чувствуешь, было бы глупо?

Я хмыкнула, не открывая глаз.

— Это был бы действительно глупый вопрос.

Я услышала хихиканье Лаванды, когда она пересекла мою комнату. На мгновение мне стало интересно, что она делает, поэтому я лениво подняла веки, но быстро зажмурила оба глаза, когда ослепительный свет вызвал жжение на моей сетчатке.

— Черт побери, Лав, — захныкала я и, вытащив подушку из-под головы, накрыла ею лицо, вернувшись в темноту.

— Если тебе от этого станет легче, — хихикнула она, — то прошлой ночью ты подцепила одного из самых горячих парней, которых я когда-либо видела, даже если он немного странный.

Хотя я не простила ей утреннего звонка, я должна была согласиться с ее выводом о вчерашних похождениях.

Я ухмыльнулась в подушку.

— Думаю, с ним было все в порядке.

Я предпочла не обращать внимания на то, что он был странным, потому что не могла вспомнить многого из того, что произошло, чтобы прокомментировать это.

— Ты слишком высокого мнения о нем. — Лаванда засмеялась, забираясь на край моей кровати.

Я улыбнулась и медленно подняла подушку с лица, морщась от солнечного света, заливавшего комнату. Через несколько мгновений мое зрение прояснилось, и я потянулась.

— Вы использовали защиту? — спросила Лаванда очень по-матерински.

Я подняла голову и посмотрела на нее, подняв брови.

— Разве я не всегда ее использую?

— Твой ответ заставляет тебя звучать как шлюха.

Я дьявольски ухмыльнулась.

— За последние полтора года я переспала с десятью разными парнями. Думаю, что это действительно делает меня шлюхой.

— Вряд ли, — усмехнулась Лаванда. — Мы обе знаем, что ты напиваешься и теряешься в ближайшем теле только потому, что чувствуешь себя отвергнутой и обиженной из-за Кейла... И все же.

Моя грудь заныла, а желудок скрутило при упоминании его имени.

— Не сейчас, Лав, — простонала я, укладываясь обратно. — У меня слишком сильное похмелье для этого разговора.

— Упрямица, — прощебетала моя так называемая подруга, хлопая меня по обеим ногам. — Мне уже надоело говорить тебе это, но я снова скажу. Независимо от того, со сколькими людьми ты занимаешься сексом, это никогда не сотрет твою ночь с Кейлом. Ты не можешь заменить человека, которого хочешь на всю жизнь, человеком, которого хочешь на одну ночь.

Я зарычала на Лаванду.

— Мне девятнадцать, и я учусь в университете. — Спорила я. — Разве не ты велела мне играть на поле?

— Играть на поле? – да, — согласилась Лаванда и прищурилась. — Трахать всех мужчин в поле зрения? – нет.

Я не могла удержаться от смеха.

— Прекрати. Это не смешно, и ты знаешь это, — проворчала она. — Ты же не хочешь быть этой девушкой, правда? Девушкой, которая унижает себя бессмысленными связями и теряет себя, потому что ей грустно?

Я ненавидела, когда она погружалась так глубоко, особенно когда я чувствовала себя дерьмово.

— Мне не грустно.

— Детка, — она нахмурилась, — тебе грустно.

Я посмотрела на потолок и хмыкнула: — Я так и знала, что не должна была приезжать домой в эти выходные.

Лаванда фыркнула.

— Мы учимся в одном университете и живем в одной квартире. Ты не можешь убежать от меня.

Это была отвратительная правда.

Мы обе учились в Йоркском университете и жили в студенческой квартире недалеко от кампуса. Я изучала английский язык, а Лаванда изучала английский язык в сфере образования. Получив степень бакалавра искусств, я хотела стать литературным редактором, а Лаванда – учить детей. Ее срок обучения был таким же, как и у меня – три года, и ей нужна была степень бакалавра, чтобы сделать первый шаг к работе своей мечты, а я была счастлива идти рядом с ней. Мы учились на первом курсе колледжа и любили каждую его секунду.

Я закатила глаза.

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

Лаванда усмехнулась.

— Ладно, Кейл и твои братья внизу.

Я резко выпрямилась и быстро схватилась за голову, когда комната слегка закружилась. Я закрыла глаза, сосчитала до десяти и, убедившись, что меня не вырвет и я не потеряю сознание, открыла глаза и сузила их до щелочек.

— Ты врешь! — прорычала я.

Лаванда подняла обе руки к груди.

— Я не вру... Они едят внизу. Они тоже не знали, что ты будешь дома в эти выходные.

Этого не может быть.

— Я не могу иметь дело со своими братьями, когда у меня похмелье, и я не могу видеть Кейла, зная, что я делала прошлой ночью с каким-то незнакомцем.

Лаванда подняла бровь.

— Почему? Я думала, ты больше не заботишься о нем.

Я стиснула зубы.

— А я и не забочусь.

— Тогда спускайся вниз и докажи это, — бросила она.

Я ненавидела ее.

— Отлично, — выдавила я и сбросила с себя пододеяльник.

Лаванда сделала вид, что прикрывает глаза.

— Я твоя лучшая подруга и соседка по комнате, но мне не нужно видеть так чертовски много.

Я посмотрела вниз и увидела, что мой укороченный топ для сна обнажил одну из моих сисек, а нижнее белье задралось. Я поправила топ и нижнее белье, затем рассмеялась, поднимаясь на ноги. Я достала из комода чистое белье, удобные брюки, простой лифчик и черную майку и пошла в ванную. Быстро приведя себя в порядок, я собрала волосы в свободный пучок на макушке, надела свежую одежду и очки.

Спускаясь вниз, я позволила Лаванде идти впереди.

— Ты разбудила ее, Лаванда? — раздался голос Лейтона, когда она вошла в кухню.

— Едва ли, — фыркнула Лаванда. — По-моему, она все еще пьяна.

— Отлично, — проворчал Локлан, заставив меня улыбнуться.

Я прошла на кухню и откашлялась.

— А вот и она, — сияя, объявил Кейл, вставая со стула.

Я застонала и положила руку на голову.

— Не так громко.

Подойдя ко мне, он ухмыльнулся.

— Прости, — прошептал он, прежде чем обнять меня и крепко прижать к своему теплому телу.

Я скучала по его объятиям, и ненавидела это.

— Ладно, — пробормотала я.

Кейл отпустил меня и вернулся на свое место, а мама, как обычно, обняла меня и поцеловала в щеку. Она часто делала это, когда я была моложе, но теперь, когда я училась в колледже, она делала это каждый раз, когда я была дома и спускалась к завтраку.

— Я слышала, что ты плохо себя чувствуешь сегодня утром, — сказала она, нахмурившись. — Сколько ты выпила вчера вечером?

— Да, сестренка, — сказал Локлан, — сколько ты выпила вчера вечером?

Я посмотрела на его ухмыляющееся лицо и сверкнула на него яростным взглядом, прежде чем повернуться к нашей матери.

— Не очень. Наверное, я просто слишком много танцевала, и меня от этого тошнило.

Лаванда фыркнула, и моя ладонь зачесалась от желания шлепнуть ее.

— Во сколько ты пришла? — спросила мама, когда я подошла к кухонному столу и села на единственное свободное место между Лавандой и Кейлом. — Я не посмотрела на часы, когда услышала, что ты в ванной.

Я моргнула. Не знала ответ на ее вопрос. Я посмотрела на Лаванду, которая рассмеялась.

— Я высадила ее из такси в половине восьмого, — сказала она, качая головой.

Так поздно?

Я съежилась.

Неудивительно, что у меня так болела голова. Я страдала от похмелья, а также от почти нулевого сна.

— Твои братья никогда не приходили так поздно, — заметила мама.

Я закатила глаза.

— Мои братья никогда не были такими крутыми, как я.

Упомянутые братья фыркнули.

Я поморщилась, когда мама поставила передо мной тарелку с едой. Я потрогала свой живот и решила подождать несколько минут, прежде чем пытаться что-нибудь съесть, я не верила, что меня не стошнит снова.

— Что ты делала прошлой ночью? — спросил Кейл, с удовольствием поедая завтрак, приготовленный мамой.

— Лучше спроси с кем, — пробормотала Лаванда, потянувшись за апельсиновым соком.

Это было достаточно громко, чтобы Кейл и мои чертовы братья услышали. Естественно, все трое повернули головы в мою сторону, и на их лицах появилось хмурое выражение, которое заставило меня рассмеяться.

— Она шутит, — сказала я и пнула Лаванду под столом.

Три пары глаз остановились на Лаванде, которая поморщилась от боли от моего пинка, но заставила себя невинно и убедительно улыбнуться.

— Конечно, я шучу.

Мои братья смотрели на нее еще несколько секунд, прежде чем успокоились настолько, что вернулись к завтраку. Я облегченно вздохнула, затем посмотрела на Лаванду.

— Прости, — одними губами произнесла она, но на лице ее играла улыбка.

Злая сучка.

Я отвернулась от нее и вздрогнула, когда посмотрела на Кейла и обнаружила, что он смотрит на меня. Он наблюдал за моим взаимодействием с Лавандой, и я могла видеть, что он думал, что ее улыбка и защита были чушью. Он выглядел немного злым, но не имел на это права. Он не был моим парнем, и за последние два года он едва ли был моим другом, так что ему должно быть все равно, с кем я занимаюсь сексом.

Я почти не видела его больше, и мы только время от времени переписывались и разговаривали по телефону. Я знала, что этого следовало ожидать, когда он жил в Лондоне, но в глубине души я знала, что мы отдалились друг от друга, потому что у нас был секс, и он все еще стыдился или смущался этого, или, возможно, и то, и другое.

— Неважно, — пробормотала я и посмотрела на свою нетронутую тарелку с едой.

Я со вздохом оттолкнула ее.

— Не голодна? — спросила Лаванда, вгрызаясь в еду перед собой.

Я покачала головой.

— Мой желудок все еще неспокоен.

— Я же говорила тебе не пить самбуку, — сказала она, прищелкнув языком.

Я зарычала.

— Знаю, что ты велела мне этого не делать, спасибо.

Лаванда ухмыльнулась, явно наслаждаясь своей больной формой пытки.

— Я просто рада, что ты не повелась на «Джека Дэниелса», когда тебе его предложили, — задумчиво произнесла она. — Иначе мне, наверное, пришлось бы нести тебя домой каждый раз, когда мы куда-нибудь выходим.

Я сглотнула.

— Я никогда не буду пить «Джек Дэниелс».

— Почему нет? — спросил Лейтон. — Все не так уж плохо. Это любимый напиток Кейла.

— Вот именно, — пробормотала я.

Запах и вкус «Джека Дэниелса» слишком сильно напоминали мне о моей ночи с Кейлом и о Кейле в целом, поэтому я старалась держаться подальше от него.

Я была рада, когда зазвонил телефон Лаванды, сосредоточив внимание на ней. Она повозилась с телефоном, вытаскивая его из кармана.

— Мне очень жаль, я думала, он работает на беззвучном режиме… Лэйн, ты мне звонишь?

Мои брови удивленно поднялись.

— Не я. Мой телефон лежит в сумке наверху.

Лаванда повернула телефон лицом ко мне, и я увидела на экране свое имя. Не раздумывая, я взяла телефон Лаванды, сняла трубку и приложила к уху.

— Алло? — ответила я.

— Лаванда? — спросил мужской голос.

— Нет, — сказала я. — Это Лэйн. Кто ты и откуда у тебя мой телефон?

Голос усмехнулся.

— Ты оставила его в моей квартире прошлой ночью.

У меня был пробел в этой истории.

— Твоя квартира? — переспросила я. — Прошлой ночью меня не было ни в какой квартире...

— Да, — прошептала Лаванда. — Ты была.

Я нахмурилась.

— Ты уверена?

— Да, — пробормотала она. — Я, ты, Дэвин и горячий парень, которого ты подцепила, пришли к нему после закрытия клуба, чтобы выпить еще.

Я подумала о вчерашнем вечере и начала вспоминать, о чем говорила Лаванда.

— Черт, — пробормотала я и убрала телефон от рта. — Напомни, как его звали?

Лаванда посмотрела в сторону Кейла и сказала: — Дженсен.

Я практически чувствовала взгляды мужчин за столом, и я чувствовала разочарование, исходящее волнами от моей матери. Я проигнорировала их всех и сосредоточилась на разговоре с парнем по телефону.

— Могу я вернуть телефон, Дженсен? — вежливо спросила я.

Он снова усмехнулся.

— Конечно, я поэтому и позвонил Лаванде с твоего телефона, потому что у меня не было ее номера, чтобы я мог вернуть его тебе.

Это было... мило с его стороны.

— Назови свой адрес, и я ... Просто отправь свою информацию на телефон Лаванды, и я получу ее позже.

Когда я снова почувствую себя человеком.

— Хорошо, детка, — прощебетал Дженсен.

Я съежилась.

— Ладно, пока.

— Пока.

Я повесила трубку и вернула Лаванде телефон. Она посмотрела на всех в комнате, а затем на меня, как будто думала, что они убьют меня, что заставило меня рассмеяться.

— Ты думаешь, это смешно? — прорычал Локлан. — Вчера вечером ты была с парнем, пьяная в стельку, ничего не помнишь, а теперь смеешься?

Я закрыла рот и просто пожала плечами, потому что не знала, что еще делать.

— Это действия грязной потаскухи, — нахмурился он. — Что, черт возьми, с тобой не так?

— Приятель, — Кейл сверкнул глазами. — Не смей так с ней разговаривать!

Я обменялась удивленным взглядом с Лавандой, потому что Кейл выглядел так, будто был готов наброситься на моего брата за то, что он сказал мне, но мое внимание было отвлечено, когда Лейтон взревел: — Локлан!

Локлан посмотрел на нашего брата.

— Ты потворствуешь этому дерьму?

— Нет, — прорычал Лейтон, — но я не собираюсь отчитывать ее при всех. Не будь придурком и держи свои комментарии при себе. Она больше не чертов ребенок.

Сожаление отразилось на лице Локлана, когда Лейтон, как обычно, достучался до него. Однако он был слишком упрям, чтобы извиниться передо мной, и, хотя я ценила поддержку брата, все равно чувствовала себя униженной. Извинившись, я встала из-за стола и поспешила в свою комнату. Я попыталась закрыть за собой дверь, но Лаванда быстро последовала за мной и остановила.

— Я в порядке, — прошептала я.

Она не сказала ни слова, только обняла меня, когда у меня потекли слезы.

— Он не это имел в виду, — сказала она и крепко сжала меня. — Это было просто не то, что брат когда-либо хотел бы знать. Он был зол, вот и все.

Я кивнула. Я не винила Локлана за то, что он говорил обо мне ужасные вещи. Я тоже думала так о себе.

— Не похоже, чтобы он врал, — пробормотала я.

Лаванда отстранилась и сердито посмотрела на меня.

— Ты не грязная и не чертова потаскуха. Ты меня поняла?

— Но...

— Никаких «но», — резко оборвала она меня. — Никто не идеален. Ты совершила несколько ошибок, но это не делает тебя плохим человеком.

Я сглотнула.

— Спасибо, Лав.

— Я серьезно, — настаивала она. — Услышь меня ясно.

Я вздохнула.

— Да, но те ошибки, о которых ты упомянула, я больше не хочу повторять.

— Тогда мы отрежем источник этих ошибок, — твердо кивнула она.

Я подняла брови.

— И что это за источник?

— Алкоголь, — сказала она.

Я моргнула.

— Да, пьянство никогда не приносило ничего хорошего.

— Ты используешь его, чтобы утопить свои печали, но мы найдем для тебя новый способ сделать это. — Лаванда поцеловала меня в щеку и снова обняла. — Мы вместе во всем разберемся. Я здесь, с тобой и помогу тебе подняться, если ты упадешь.

— Я люблю тебя, Лав, — сказала я и крепко обняла ее.

Лаванда сжала меня в ответ.

— Я тоже тебя люблю, даже если ты заноза в моей заднице.

Я рассмеялась, и вот так просто она сняла напряжение. Она была права: в конце концов я найду новый способ справиться с Кейлом, и на этот раз это будет не просто облегчение боли на несколько часов.

— Хочешь, я пойду с тобой? — спросила Лаванда, высаживая меня возле жилого комплекса, в котором, как я смутно помнила, находилась прошлой ночью.

Я покачала головой.

— Я просто возьму свой телефон и поеду домой. Я не собираюсь торчать здесь, чтобы поболтать. У меня слишком сильное похмелье, чтобы говорить в полную силу.

Лаванда фыркнула.

— Хорошо, я позвоню тебе после работы.

Мы обе работали неполный рабочий день в кафе моей бабушки, чтобы избежать погружения в студенческие ссуды до крайней необходимости. Мы уже были в долгах, и нам не нужно было, чтобы наши случайные траты были для нас проблемой, поэтому мы устроились на работу, чтобы дать нам немного дополнительных денег.

— Люблю тебя, — крикнула она.

Я вздрогнула от ее крика и пробормотала: — Я тоже тебя люблю.

Я закрыла дверцу машины Лаванды и помахала ей, когда она отъехала. Когда она скрылась из виду, я повернулась лицом к жилому комплексу и, не раздумывая, поднялась по ступенькам и стала искать имена рядом с номерами квартир. Заметив имя Дженсена, я нажала кнопку. Прошло несколько секунд, прежде чем усталый голос произнес по интеркому:

— Алло?

Я прочистила горло.

— Привет, это Лэйн Эдвардс. Я здесь, чтобы забрать свой телефон у Дженсена.

— Да, я Дженсен, поднимайся. — Голос внезапно оживился. — Я на третьем этаже, в квартире три-ноль-три.

Как только дверь в многоквартирный дом открылась, у меня возникло дурное предчувствие, но я стряхнула его и вошла внутрь. Я должна была забрать свой телефон, а это означало, что я должна была войти внутрь, чтобы сделать это.

Смирись с этим.

Я поднялась по лестнице на третий этаж вместо лифта, он был очень маленьким и издавал странный шум, когда открывались двери. Я представила себе, как застреваю в нем, и только эта мысль заставила меня подняться по лестнице здания за три секунды.

Поднявшись на третий этаж и найдя квартиру три-ноль-три, я постучала в дверь и стала ждать. Дверь открылась довольно быстро, и парень, открывший ее, улыбнулся мне так, словно был очень рад меня видеть. Я внутренне съежилась, потому что знала почему.

У меня были вспышки воспоминаний моего тела, двигающегося вместе с ним в ранние утренние часы, и это заставляло меня чувствовать тошноту от самой себя.

— Привет, — сказала я, заставляя себя улыбнуться. — Могу я забрать свой телефон очень быстро? Я опаздываю на работу.

Сегодня у меня не было смены, но Дженсену и не нужно было этого знать.

Он кивнул и жестом пригласил меня в квартиру.

— Да, конечно, — улыбнулся он. — Заходи. Я принесу его тебе.

Секунду или две я колебалась, но вопреки здравому смыслу вошла в квартиру Дженсена и позволила ему закрыть за собой дверь.

— Хочешь чашечку чая? — спросил он, идя по коридору, который, как я знала, вел в его спальню.

Я вздрогнула.

— Нет, спасибо.

Мне просто нужен мой телефон, чтобы я могла уйти.

— Вот и мы, — объявил Дженсен минуту или две спустя.

Я посмотрела в его сторону и с облегчением выдохнула, когда увидела, что он действительно держит мой телефон в руке. Я потянулась за ним, когда он приблизился ко мне, но нахмурилась, когда он поднял его в воздух, вне моей досягаемости.

— Мне нужно на работу, Дженсен – дай мне мой телефон, — сказала я категорично.

— Ты можешь пропустить работу? — спросил он с надеждой.

Он что, шутит?

Я фыркнула.

— Нет, не могу, извини.

Он нахмурил брови.

— Но тебе было весело прошлой ночью.

Уверена, что да, но это не означало, что я останусь здесь на второй раунд.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули.

— Я помню только обрывки вчерашнего вечера. Я была очень пьяна.

Он шагнул ко мне, улыбка играла на его губах.

— Я с радостью напомню тебе то, чего ты не можешь вспомнить.

В моей голове зазвучали тревожные колокольчики.

— Нет, спасибо, — сказала я и посмотрела на входную дверь.

Дженсен посмеялся надо мной, как будто мы играли в кошки-мышки, и я определенно застряла в роли мыши.

— Да ладно тебе, — поддразнил он. — Я хочу услышать, как ты закричишь, когда я заставлю тебя кончить снова.

Я сглотнула желчь, мне не нравилось слышать, как кто-то, кого я едва знала, говорит обо мне таким образом.

— Я ухожу, — твердо сказала я.

Он двигался быстро, и, прежде чем я успела добраться до двери, он заблокировал ее своим телом.

— Дженсен, — сказала я предупреждающим тоном, хотя страх просачивался в мои поры. — Я хотела бы уйти, пожалуйста.

Он поднял бровь и сказал: — Почему ты такая застенчивая? Ты не была такой прошлой ночью, когда мой член был у тебя во рту. — Он подмигнул. — Кстати, лучший минет, который я когда-либо получал.

Мой желудок сжался, когда я попыталась протиснуться мимо него.

— Оставь себе этот чертов телефон, — выплюнула я. — Я ухожу.

Я побежала к входной двери, но Дженсен грубо толкнул меня за плечи. Я с громким стуком приземлилась на пол и вскрикнула от боли, но страх заставил мое тело мгновенно принять стоячее положение.

Дженсен набросился на меня прежде, чем я успела полностью встать, и повалил на пол, как груду обвалившихся кирпичей.

— Отстань от меня! — взревела я и взмахнула рукой, встретив свой кулак с его лицом.

Лицо Дженсена дернулось вправо, и он громко выругался.

— Гребаная сука! — крикнул он и запустил руку мне в волосы, прижимая мой рот к своему. — Поцелуй меня, — прорычал он и прижался губами к моим. — Как прошлой ночью.

Я отреагировала и укусила его, заставив оторвать от меня рот и зарычать: — Чертова сука!

Я заметила движение его руки слишком поздно, но почувствовала, как она коснулась моего лица. Я вскрикнула, и белые точки заполонили мое зрение, когда вспыхнула боль. Я подняла руки, чтобы защитить лицо, потому что укус привел Дженсена в бешенство, и он начал наносить удар за ударом.

Я пыталась защищаться, но ударов было слишком много.

Металлический привкус атаковал мои вкусовые рецепторы, и рот наполнился кровью.

Я попыталась закричать, но раздалось лишь отвратительное бульканье, когда кровь хлынула из носа и потекла по горлу. Тут я заметила, что Дженсен перестал меня бить, но только потому, что он велел мне что-то сделать.

— Раздвинь ноги, или я порежу тебя, — прорычал он.

Порежет меня?

У меня закружилась голова, а его голос звучал так, словно доносился со всех сторон. Я посмотрела на него и ясно, как день, увидела, как он навис надо мной, его дыхание участилось, а на лбу выступил пот. Это смутило меня, потому что мое лицо, руки и грудь пульсировали, как будто он все еще бил меня.

Боль была невыносимой.

— Пожалуйста, — пролепетала я. — Пожалуйста... не надо.

Он покачал головой.

— Теперь уже слишком поздно для этого. Все, что тебе нужно было сделать, это поцеловать меня! Ты заставила меня ударить тебя, ты заставила меня!

Я наблюдала, как он начал расстегивать джинсы, и увидела, что у него эрекция. Это напугало меня настолько, что я закричала во все горло.

— Помогите мне! — я кричала так громко, как только могла, и отбивалась от Дженсена, когда он пытался закрыть мне рот руками.

Я услышала женский голос за дверью, и надежда наполнила меня.

— Помогите! — крикнула я еще раз. — На помощь!

— Заткнись на хрен! — заорал Дженсен, но испуганно вздрогнул, когда в дверь постучали. Один раз, два, затем на третьем ударе хруст наполнил квартиру, когда дверь распахнулась.

Я не могла разглядеть, кто это был, но услышала женский крик, когда кто-то бросился на Дженсена. Я почувствовала, как тяжесть его тела спала с меня, и была так благодарна за это.

— О, Боже, — закричал женский голос. — Она мертва?

Я издала звук, чтобы показать ей, что это не так, потому что не хотела, чтобы она уходила от меня. Я почувствовала, как девушка упала на колени рядом со мной и откинула волосы с моего лица. Она приложила что-то к моему лбу, что заставило меня вскрикнуть от боли, когда она надавила.

— Я должна остановить к-кровотечение, — пробормотала она, а потом повторяла: — О, Боже мой ... — снова и снова.

— Дрю, — огрызнулся мужской голос. — Вызови скорую помощь прямо сейчас.

Дрю?

Я попыталась открыть глаза, но не смогла.

— Дрю? — прохрипела я.

Она молчала секунду, пока кусок ткани протирал мое лицо, а потом я услышала сдавленный вздох.

— Лэйн? — воскликнула она. — О, Боже мой! Лэйн, что он с тобой сделал?

Я хотела ответить ей, но, похоже, ни черта не могла сделать со своими голосовыми связками.

— Ты ее знаешь? — спросил мужской голос.

— Она лучшая подруга моего парня, — захныкала Дрю.

Я была его лучшим другом, когда ему это было удобно.

При мысли о Кейле я заставила себя открыть рот и прохрипеть.

— Не надо.

Она схватила меня за руку и сказала: — Ты слышишь меня, Лэйн?

Я слышала ее, но мое тело не хотело ее слушать. Оно хотело спать.

Я пару раз моргнула.

— Дрю, не говори Кейлу.

Не знаю почему, но я не хотела, чтобы он знал, что со мной случилось.

Она проигнорировала меня и выложила информацию человеку, с которым разговаривала по телефону. Она разозлилась и велела этому человеку перестать задавать столько вопросов и послать полицию и скорую помощь, потому что она думала, что я умираю.

Мне казалось, что я плыву, поэтому я понятия не имела, почему она думает о чем-то таком нелепом.

Ее тон изменился, и я услышала, как она закричала: — Кейл!

Не знаю как, но я услышала его повышенный и панический голос сквозь облако легкого головокружения.

— Я в порядке, — воскликнула она. — Это Лэйн. О боже, Кейл, здесь так много крови.

Кейл практически кричал в трубку телефона.

— Дженсен Сандерс! — закричала Дрю. — Он избил ее, но мы добрались до нее вовремя, чтобы остановить его до того, как... до того, как случилось что-то действительно плохое. Она ранена, и я не могу остановить кровотечение из ее головы.

Я глубоко вздохнула в знак поражения, когда Дрю рассказала Кейлу все. Я не хотела, чтобы она это делала. Я закрыла глаза, потому что мне нужно было отдохнуть, чтобы встретиться с Кейлом и моей семьей, когда придет время объяснять, что произошло. Я проигнорировала мольбы Дрю не спать и погрузилась в удивительно спокойный сон.

Когда я проснулась, вокруг было так много шума и суеты, а у меня и без того раскалывалась голова.

— Лэйн? — крикнул незнакомый голос.

Я застонала.

Замолчи.

— Ты меня слышишь, Лэйн? — со мной разговаривал мужчина, и он был чертовски громким.

— Хватит кричать, — сказала я, вызвав эхо огромного вздоха облегчения.

— Слава Богу, — прошептал знакомый голос.

Я моргнула, но открылся только левый глаз, и это меня напугало.

— Мой глаз, — выдохнула я.

Почему я не могу открыть правый глаз?

Я почувствовала, как нежные руки легли мне на плечи, а здоровым глазом увидела, что надо мной склонился темнокожий мужчина. Он лучезарно улыбнулся мне, что на удивление расслабило меня.

— Как тебя зовут, милая? — спросил он, его голос был глубоким и успокаивающим для моих ушей.

Я поморщилась от боли, но сказала: — Лэйн Эдвардс.

Он кивнул, все еще улыбаясь. — Какая у тебя дата рождения?

Мне пришлось на секунду задуматься, но я вспомнила точную дату и сказала: — 5 февраля 1990 года.

— Последний вопрос, — сказал улыбающийся мужчина. — Кто наш премьер-министр?

Я поморщилась.

— Дэвид Кэмерон, к сожалению.

— Это действительно хорошо, Лэйн, — сказал он, смеясь.

— Где я? — растерянно спросила я.

— Меня зовут Джейкоб, и я твой фельдшер, — четко произнес Джейкоб. — Ты в моей машине скорой помощи, и мы едем в Йоркскую больницу, чтобы тебя осмотрел и принял врач. Ты напугала нас там на минуту, но, кажется, тебе стало лучше. Ты проснулась и разговариваешь, и это то, что мне нравится видеть.

Что, черт возьми, это значит?

— Что случилось? — спросила я.

Джейкоб нахмурился, глядя на меня.

— Ты что-нибудь помнишь, Лэйн?

Я закрыла глаза и напряженно подумала о том, что могло со мной случиться, что я оказалась на заднем сиденье машины скорой помощи и по дороге в больницу. Минуту или две была пустота, а потом, как удар поезда, все это нахлынуло на меня.

— Дженсен! — крикнула я. — Он причинил мне боль, он пытался… он попытался...

— Ш-ш-ш, — успокаивал Джейкоб. — Все в порядке. Он был арестован на месте преступления и больше не может причинить тебе вреда. Услышь меня ясно, дорогая, он не причинит тебе вреда.

Я продолжала паниковать, а Джейкоб выглядел растерянным.

— У меня здесь твоя подруга Дрю, — сказал он, и это привлекло мое внимание.

— Дрю? — позвала я.

Я услышала какое-то движение, и вдруг она нависла надо мной.

— Я здесь, — выдохнула она.

Ее глаза были красными и налитыми кровью, очевидно, от слез.

Я сглотнула.

— Моя семья... Кейл. . .

— Они встретят нас в больнице.

Я закрыла глаза и сглотнула.

— Я должна была позвонить им, Лэйн, — фыркнула Дрю. — Ты должна понять, как страшно было видеть тебя в таком состоянии... вот такой.

Я попыталась кивнуть, но шейный бандаж помешал этому.

— Знаю, — согласилась я. — Спасибо, Дрю. Ты... ты спасла меня.

Ее глаза остекленели.

— Я услышала, как ты кричала. Я не знала, что это ты, но знала, что тот, кто кричал, был в беде.

Слава Богу, она меня услышала.

— Почему ты была в том здании? — спросила я.

— Моя подруга Кэри живет на том же этаже, — объяснила она. — Я выходила из ее квартиры, когда услышала крики, поэтому позвала Джека, парня Кэри, и он пинком распахнул дверь.

Мое горло сжалось от эмоций, поэтому я моргнула, признавая, что услышала ее.

— Дрю, — сказал Джейкоб, — не могла бы ты занять свое место?

Дрю исчезла, и я взвизгнула, когда машина скорой помощи начала трястись.

— Прости, Лэйн, — отозвался Джейкоб. — Мы как раз подъезжаем к аварийному участку. Через минуту-другую мы доставим тебя в больницу.

Я поморщилась и закричала от боли, когда носилки, на которых я лежала, вытащили из машины скорой помощи и вкатили в больницу. Я уставилась в потолок, наблюдая, как мимо проплывают светящиеся лампочки. Тогда мне стало немного трудно бодрствовать, поэтому я закрыла глаза, чтобы дать им отдохнуть несколько секунд.

— Комната четыре, пожалуйста, — сказал женский голос Джейкобу, который подталкивал меня в сторону комнаты.

— Здесь я прощаюсь с тобой, Лэйн, — сказал Джейкоб, склонившись надо мной. —Держись там, дорогая, хорошо?

— Обязательно, — сказала я. — Спасибо.

Джейкоб вышел, чтобы поговорить с медсестрой, которая, очевидно, будет присматривать за мной, поэтому Дрю подошла ко мне.

— Дрю? — я услышала, как мама кричала, ее голос был явно расстроенный.

Дрю с облегчением выдохнула и выбежала в коридор. Я закрыла глаза, когда она сказала: — Она проснулась и разговаривает.

— Лэйн, — услышала я крик матери, на этот раз ближе, и тут на меня набросилась тень. — О, моя малышка.

Я почувствовала ее руки на себе, и ее расстроило еще больше то, что я поморщилась от боли, когда она надавила слишком сильно.

— О Господи. — Голос Локлана был сдавленным. — Лэйн.

— Локлан! — раздался голос отца. — В какой комнате они ее держат. Лэйн!

— Нет! — крикнул Локлан. — Ты не захочешь видеть ее такой.

— Убирайся с дороги! — рявкнул отец, и я услышала какое-то хрюканье, потом мужской крик.

— Детка, — бормотал отец. — О, моя девочка.

Вставай!

Я заставила себя открыть левый глаз, и когда мое зрение привыкло, в поле зрения появились обезумевшие лица моих родителей.

— Я... в порядке, — прохрипела я.

Это заставило их обоих заплакать от облегчения, как мне показалось.

— Я в порядке, — повторила я громче.

Моя мать наклонилась и поцеловала каждую часть моего лица, и я позволила ей, хотя это было чертовски больно.

— Мой глаз, — сказала я ей. — Я не могу его открыть.

По ее щекам текли слезы.

— Он распух, — всхлипнула она.

Всего лишь?

— Лучше, чем потерять его, — усмехнулась я, пытаясь остановить ее слезы, но поморщилась от боли, когда от смеха у меня заболела грудь. — Больно, — сказала я матери, и на глаза навернулись слезы.

Тогда она пошла искать врача или кого-нибудь еще, чтобы он пришел и помог мне. Я закрыла глаза, потому что комната, в которой я находилась, была яркой, а мои веки были очень тяжелыми.

— Лэйн, — раздался новый мужской голос. — Лэйн, ты меня слышишь?

Я очень устала и застонала в ответ на голос.

— Лэйн, ты можешь открыть глаза? — спросил мужчина.

Я открыла левый глаз, но только на секунду, прежде чем он снова закрылся.

— С ней все в порядке? — спросил голос отца. — Почему она не может бодрствовать?

— У меня есть только частичная информация о том, что произошло – мы все еще собираем информацию, но совершенно очевидно, что она получила сильную травму головы тупым предметом. Я надеюсь, что это в основном косметическая травма и ее мозг не пострадал. После того как ее вымоют и зашьют раны, мы проведем МРТ и другие анализы.

Мне нужны швы?

Я хотела задать вопрос, который вертелся у меня в голове, но вместо этого смогла только застонать.

— Я знаю, что тебе больно, Лэйн, — сказал мужчина, который, как я догадалась, был моим врачом. — Медсестра установит капельницу и введет морфий, чтобы ты чувствовала себя немного комфортнее.

Звучит блестяще.

Я слышала разные голоса моей семьи, когда они разговаривали со мной и задавали вопросы доктору, но один голос был очень громким.

— Локлан? — услышала я голос Кейла.

— Она здесь, — крикнул Локлан.

— Тише, пожалуйста, — упрекнул голос.

— Я добрался сюда так быстро, как только смог… о, Боже, — выдохнул Кейл. —Лэйн. О, милая.

Я здесь.

— Я убью этого засранца, — прорычал он.

— Дрю, — сказал отец. — Что случилось?

Мой мозг выбрал этот момент, чтобы погрузиться во тьму, и я была благодарна за это, потому что слушать, как Дрю объясняет то, что она видела, было не тем, что я хотела услышать. Пережить это было более чем достаточно.

Четыре дня спустя я все еще была в больнице, но уже проснулась и полностью осознавала, что меня окружает. Первые три дня после того, как меня привезли в больницу, я находилась в отделении интенсивной терапии, потому что не приходила в сознание после того, как отключилась в отделении неотложной помощи. Мой врач заверил мою семью, что это произошло из-за очень незначительного отека моего мозга и что это пойдет моему телу только на пользу, когда оно начнет процесс заживления. Результаты МРТ и других анализов, проведенных врачами, оказались ясными, и это была хорошая новость. Все мои раны были простыми телесными ранами и парой ушибленных ребер – что, по-моему, было самой болезненной вещью, которую я когда-либо испытывала. Было больно дышать.

Мой правый глаз все еще был заплывшим, и у меня был довольно неприятный порез на правой брови, который требовал шести швов, и один на левой скуле, который требовал трех швов. В общем, от меня ожидали полного выздоровления, с небольшим шрамом или двумя. Во всяком случае, так сказал доктор. Но он ошибался. То, что сделал Дженсен, было глубже физических шрамов. То, что он сделал, останется со мной на всю жизнь.

— Лэйн?

Я посмотрела на бабушку, когда она позвала меня по имени.

— Хм? — пробормотала я.

Она нахмурилась.

— Я спросила, все ли с тобой в порядке, дорогая?

— Я в порядке, ба, — заверила я ее, затем посмотрела на дверь, когда мой дядя внезапно ворвался в комнату, выглядя хуже, чем раньше. Я видела его впервые за три недели. Он был в командировке в Азии и должен был вернуться домой самое раннее через неделю.

Он взглянул на меня и покраснел.

— Я убью его, — прорычал он.

Мои братья, отец и Кейл, находившиеся в комнате вместе со мной, мамой и бабушкой хмыкнули в знак согласия. Я никогда раньше не видела дядю таким злым, поэтому подняла брови и просто уставилась на него. Он быстро подошел ко мне и тяжело вздохнул от того, что увидел.

— Дорогая, — он сглотнул.

Я подмигнула здоровым глазом.

— Я в порядке, видел бы ты другого парня.

Дядя оценил мой юмор и усмехнулся, но больше никто в комнате не отреагировал. С тех пор, как я проснулась сегодня утром, они даже не улыбнулись. Это начинало действовать мне на нервы. Я знала, что то, что случилось со мной, было очень серьезно, и я определенно знала, что это не смешно, но я была в порядке. Я собиралась оправиться от своих травм, а кусок дерьма, который их причинил, находился под стражей в полиции.

Джейкоб был прав, когда сказал, что Дженсен больше не сможет причинить мне вреда.

— Ты говорила с полицией? — спросил дядя, поцеловав меня в лоб.

Я кивнула.

— Они были здесь несколько часов назад. Они пришли после того, как я проснулась.

Дрю и ее друг Джек уже рассказали о том, с чем столкнулись несколько дней назад в квартире Дженсена. В начале дня я дала показания. Это было неловко и стыдно, но я должна была рассказать им, откуда я знаю Дженсена. Мой отец боялся, что защита Дженсена сыграет на этом и каким-то образом снимет его с крючка, но офицеры заверили нас, что он был связан по рукам отчетами очевидцев и моим состоянием.

Они сообщили нам, что его обвиняют в нападении, попытке изнасилования и покушении на убийство. Ему было отказано в освобождении под залог, и он даже не добился официального суда, потому что улики против него были слишком велики – это и тот факт, что он был пойман с поличным. Друг Дрю, Джек, усмирил Дженсена, пока не прибыла полиция и не взяла дело в свои руки. Самое большее, что Дженсен увидит в зале суда, — это когда ему вынесут приговор.

Он не мог отрицать того, что сделал… вернее мог, но это ему не поможет. Его посадят за то, что он сделал со мной, и приговор не будет легким.

Я была очень рада этому.

Отец рассказал дяде о том, что случилось с полицией, и дядя Гарри обрадовался, что правосудие настигнет Дженсена, хотя и боялся, что у него не будет шанса переломать ему все конечности до того, как его отправят в тюрьму – его слова, не мои.

— Как прошла твоя поездка? — спросила я, меняя тему.

Дядя улыбнулся.

— Это было здорово, но это будет мой последний раз. Я становлюсь слишком стар для этих дальних перелетов.

Я кивнула в знак согласия.

— Не понимаю, как ты так много путешествуешь. Я едва могу усидеть на месте достаточно долго, чтобы посмотреть телешоу.

Это вызвало смех в комнате и огромное облегчение для меня. В конце концов, их чувство юмора не угасло!

— У тебя было много посетителей? — спросил дядя, садясь рядом со мной.

Я кивнула.

— Сегодня ко мне приходили родители Кейла, Лаванда и ее бойфренд Дэвин. Она винит себя в том, что случилось, потому что высадила меня у его квартиры, но я сказала ей, что это глупо. Если бы она пошла со мной, одному Богу известно, что бы он сделал с нами обеими.

Мужчины в комнате кипели от гнева. Я поудобнее устроилась на кровати и застонала, когда боль распространилась по левой стороне грудной клетки.

— Черт, черт, черт, — захныкала я.

Мама и бабушка вскочили на ноги и встали по обе стороны от меня, помогая мне лечь на спину. Их лица исказились от волнения, когда из моих глаз потекли слезы. Я изо всех сил старалась не плакать, но боль была слишком сильной.

— Мам, — захныкала я.

Она наклонилась и поцеловала меня.

— Я нажму на твою кнопку морфия, и это даст тебе мгновенное облегчение, хорошо?

ДА.

— Да, сделай это, — прошипела я от боли.

Мама нажала кнопку, которую медсестра показала ей раньше, и не прошло и десяти секунд, как боль начала отступать, сменяясь блаженством.

— Ты должен попробовать это лекарство, дядя Гарри, — пробормотала я, когда мой здоровый глаз отяжелел. — Тогда ты перестанешь все время жаловаться на боль в спине.

— Дерзкая кобылка, — сказал дядя, смеясь.

Моя губа дернулась от смеха моей семьи, а затем, без предупреждения, я провалилась в глубокий медикаментозный сон, который был действительно чертовски хорош.

Морфий был сильным дерьмом.

Прошло шесть недель с тех пор, как Дженсен напал на меня и определил в больницу, и три недели с тех пор, как его осудили и приговорили к пожизненному заключению без права досрочного освобождения.

Я была более чем готова оставить Дженсена и нападение позади. Я так устала слушать, как люди говорят об этом, и читать об этом в газетах.

Я бы не дала ему власти держать меня в страхе. Первые пару недель после того, как я выписалась из больницы, я боялась оставаться одна, боялась выходить из дома, боялась что-то делать из-за него, но не сейчас. Я никогда не позволю ему контролировать себя. Никогда.

Вот почему, когда наступил день рождения моего дяди Гарри, и мама предложила устроить ему небольшую домашнюю вечеринку, я ухватилась за эту возможность. Я бы не пила, но была бы рядом с семьей, друзьями, разговаривала бы и веселилась.

Мы устроили вечеринку в пятницу вечером, и, как и было предсказано, все прошло без сучка и задоринки, и я впервые за несколько недель почувствовала себя живой. С тех пор как мое лицо и тело исцелились от повреждений, нанесенных мне Дженсеном, никто – кроме моих родителей – не поднимал эту тему, и я была довольна этим.

Я веселилась, пока не появился Кейл с Дрю под руку.

У меня все было хорошо – вроде как... когда дело доходило до того, чтобы забыть его, но все равно было больно видеть его с Дрю.

Они выглядели очень счастливыми вместе.

— Лэйн! — Кейл улыбнулся, заметив меня в гостиной.

Я тоже улыбнулась и встала, чтобы обнять его, а затем обняла Дрю в знак приветствия, потому что это было вежливо.

— Как дела? — спросила она.

Я кивнула.

— Прекрасно, а у тебя?

Она просияла.

— У меня лучше, чем когда-либо.

Она обменялась тайным взглядом с Кейлом и улыбнулась ему, в то время как он, казалось, чувствовал себя неловко, продолжая бросать взгляды в мою сторону. Заметив Локлана, он откашлялся и окликнул его. Он выглядел довольным, что ему больше не придется стоять рядом со мной и Дрю.

Я извинилась и отошла в дальний конец комнаты, настроение у меня испортилось. Я пожалела, что здесь нет Лаванды, она ушла с вечеринки полчаса назад, чтобы вернуться домой к Дэвину, который жил с ней в нашей старой квартире. После нападения я переехала домой и подумывала о том, чтобы бросить университет.

Я не хотела, чтобы все в кампусе пялились на меня, шептались за моей спиной или, что хуже всего, жалели меня. Мои отец и дядя встретились с ректором моего университета, и мне было разрешено посещать занятия онлайн, а это означало, что я смогу закончить оставшиеся два года и получить степень. Я обнимала отца и дядю каждый раз, когда видела их в течение недели после того, как получила хорошие новости.

— Лэйн?

Я обернулась, когда дядя позвал меня.

Я подошла к нему и улыбнулась.

— Да, именинник?

Он фыркнул.

— Ты выглядишь не очень счастливой – все в порядке?

Мне не хотелось портить ему настроение, поэтому я улыбнулась и сказала: — Да, я просто устала. Не думаю, что могу угнаться за вами, старожилами.

Мой дядя рассмеялся, прежде чем его втянули в другой разговор, за что я была благодарна.

Я повернулась и увидела Кейла. Он обнимал Дрю и, запрокинув голову, смеялся. Мне не хотелось смотреть на них, поэтому я направилась в свою комнату, где переоделась в пижаму. Я пошла в ванную, чтобы умыться, и собрать волосы в пучок.

Выйдя из ванной, я столкнулась лицом к лицу с Дрю Саммерс.

— Я хочу поговорить с тобой, — твердо сказала она.

— Это может подождать? — спросила я. — Я как раз собиралась идти спать.

— Это не может ждать, — сказала она. — Я хочу поговорить с тобой сейчас.

Я жестом пригласила ее в свою спальню и закрыла за собой дверь, скрестив руки на груди, стоя напротив нее.

— В чем дело? — спросила я.

— Ты ненавидишь меня, — уверенно сказала она.

Я моргнула.

— Прошу прощения?

Она хмыкнула.

— Ты. Ненавидишь. Меня... Я знаю, что ненавидишь.

Я почесала заживший порез над бровью.

— Не понимаю, что здесь происходит.

— Я видела тебя внизу, ты смотрела на Кейла вместе со мной, и ты выглядела сердитой.

Мне было скорее грустно, но я постаралась преуменьшить это и сказала: — Я просто устала…

— Не лги, — перебила она меня. — Ты меня ненавидишь. Признай это.

Она хочет поговорить об этом? Ладно.

— Я не ненавижу тебя, — проворчала я, — но и не люблю.

Это была ложь. Я действительно немного ненавидела ее.

— Почему? — настаивала она. — Я никогда тебе ничего не делала.

Она была права.

— Я знаю, что нет, Дрю, — вздохнула я.

— Тогда почему я тебе не нравлюсь? — спросила она. — Это потому, что я позвонила Кейлу после того, как на тебя напали?

— Нет, я знаю, что ты пыталась помочь в тот день, Дрю, — вздохнула я. — Но часть меня хочет, чтобы ты ему не говорила.

— Почему нет? — раздраженно спросила Дрю.

— Я не хотела, чтобы Кейл или кто-то еще смотрел на меня или относился ко мне по-другому, но теперь они смотрят. Все обращаются со мной, как с фарфоровой куклой.

Это меня злило.

Дрю нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Ты бы предпочла, чтобы Дженсену это сошло с рук? Он не изнасиловал тебя, но как насчет следующей девушки, которой, возможно, не так повезет?

Комок, образовавшийся в горле, не дал мне ответить.

— Как только у тебя будет время подумать об этом, ты поймешь, что отправить Дженсена в тюрьму было правильным решением.

— Знаю, что поступила правильно, и с этим покончено, — сказала я. — Ты была права, сделав то, что сделала.

Она нахмурилась.

— Тогда почему ты меня ненавидишь? Это из-за Кейла?

Должно быть, она что-то прочла в моем лице, потому что ее лицо стало убийственным.

— Я так и знала! — огрызнулась она. — Я знала, что он тебе нравится. У меня всегда были подозрения, но Кейл заверил меня, что вы просто друзья.

— Мы просто друзья, — подтвердила я.

Взгляд Дрю не отрывался от моего.

— Но ты хочешь быть чем-то большим?

Я потерла внезапно занывшие виски.

— Какое это имеет значение? Он встречается с тобой, а не со мной. С тобой.

Ее челюсть сжалась.

— Я больше не хочу, чтобы ты была рядом с ним. Я не позволю тебе погубить нас.

Я моргнула.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Я не собираюсь делать ничего, что могло бы испортить ваши отношения. Если бы это было так, я бы сделала это много лет назад. Я не настолько озлоблена, черт возьми.

— Ты в этом уверена? — спросила она, подняв брови.

Я нахмурилась.

— Да, я уверена.

— Ну, а я не уверена, — заявила она. — Я не доверяю тебе рядом с ним.

О, ради бога.

— Ты – человеческая версия утра понедельника в моей повседневной жизни. Надеюсь, ты это понимаешь.

Дрю уставилась на меня.

— Если бы ты прямо сказала, что ненавидишь меня, было бы менее обидно, чем это.

Я ненавидела то, что она была такой милой. Это был первый раз, когда она рассердилась на меня, и даже тогда она не была и вполовину так зла, как я, если бы наши роли поменялись местами.

— Ну извини, — сказала я, закатив глаза.

Я знала, что веду себя ужасно, но ничего не могла с собой поделать. Мои чувства к Дрю были мелкими, детскими и совершенно неуместными, потому что она, вполне возможно, была самым милым человеком на планете, но это было то, что было.

Она спасла мне жизнь, любой хороший человек был бы чрезвычайно добр к ней, но я была жалкой дурочкой, которая не могла пройти мимо того, что она девушка Кейла.

Я вела себя горько и жалко, и знание этого только заставляло меня чувствовать себя еще хуже.

— Держись подальше от Кейла, слышишь меня, Лэйн? — спросила Дрю.

Я попятилась.

— Или что?

— Ты не хочешь знать, что я сделаю, — процедила она сквозь зубы.

Черт, Дрю действительно выглядела так, будто собиралась надрать мне задницу, если я дам ей повод.

— Неважно, — сказала я, не совсем уверенная, что она не набросится на меня, если я скажу что-то, чтобы бросить ей вызов.

Она пристально посмотрела на меня, прежде чем повернулась и вылетела из моей комнаты, закрыв за собой дверь. Я потрясла головой, чтобы прояснить сознание, выключила свет и забралась в постель. Я лежала, уставившись на наклейки на потолке, неизвестное количество времени. В конце концов, я услышала еще несколько голосов, присоединившихся к вечеринке внизу, и они были чертовски громкими.

— Черт побери, — простонала я и повернулась на бок, накрыв голову подушкой.

Моя ночь определенно сложилась не так, как я хотела.

Должно быть, я заснула, потому что проснулась от щелчка, который заставил меня проснуться. Я села на кровати и протерла глаза, прогоняя сон. Я прищурилась в темноте, но чуть не выпрыгнула из кожи, услышав громкий лязг, раздавшийся у моего окна.

На цыпочках я подошла к окну своей спальни и выглянула наружу, чтобы найти кое-кого в нашем палисаднике, прямо под моим окном. На несколько секунд мне стало по-настоящему страшно, но потом я прищурилась и поняла, кто это был.

Я открыла окно и прошипела: — Кейл, что ты тут делаешь?

Он поднес руки ко рту и сказал: — Я хочу поговорить с тобой.

Он пьян.

— Черт побери, Кейл, — тихо прорычала я. — Сейчас середина ночи.

— Это займет две секунды, — сказал он и поднял пять пальцев.

Боже мой.

Я покачала головой.

— Жди там. Я сейчас спущусь.

Я закрыла окно, осторожно выскользнула из спальни и спустилась по лестнице, где выключила сигнализацию, прежде чем отпереть входную дверь. Я поежилась и босиком осторожно вышла в палисадник.

— Я убью тебя за это позже, — предупредила я Кейла резким шепотом, остановившись перед ним.

Я потерла руки вверх и вниз, чтобы немного согреться.

— Ладно, — усмехнулся Кейл. — Ты злишься, но это очень важно.

Уверена, что это так.

Я вздохнула.

— Так говори.

Он открыл рот, чтобы сделать это, но его взгляд метнулся к моей брови, затем к левой щеке, к фиолетовым шрамам, которые портили мое лицо. Я знала, о чем он думает, и это чертовски раздражало меня.

— Ладно, — процедила я сквозь зубы. — Пожалуйста, перестань обращаться со мной как с жертвой. Он не насиловал меня. Он просто немного помял меня.

— Лэйн, — пробормотал он.

— Он не насиловал меня, Кейл, — сказала я, изо всех сил стараясь быть сильной. —Он пытался, но я сопротивлялась. Клянусь, я так и сделала.

Он обнял меня.

— Я знаю, малышка Лэйни, — прошептал Кейл мне на ухо. — Ты молодец, детка.

Я обняла его за талию.

— Мне очень жаль. Я должна была взять с собой тебя или кого-нибудь из моих братьев...

— Не делай этого. — Кейл оборвал меня и вырвался из объятий, держа меня на расстоянии вытянутой руки, глядя на меня своими налитыми кровью глазами. — Не возлагай вину на себя. Дженсен – кусок дерьма, который хотел причинить тебе боль и сделал это, и это не твоя вина. Это на его совести.

В его голосе звучала ярость.

Я кивнула.

— Знаю, но мне все равно кажется, что я должна была быть осторожнее.

— Повтори в своей прекрасной голове, что ты не отвечаешь и никогда не будешь отвечать за чужие поступки. Люди сами принимают решения, независимо от ситуации. Если они что-то делают, то только потому, что сами этого хотят. Это. Не. Твоя. Ошибка.

Я прижалась лицом к изгибу его шеи.

— Я держу тебя, Лэйн, — выдохнул он мне в волосы. — Я держу тебя.

От него пахло виски. Запах заставил мои чувства ожить, а тело проснуться впервые за несколько недель.

— Ты не должен быть здесь, — пробормотала я, пытаясь подавить желание позволить запаху поглотить меня. — Дрю убьет меня.

Он хмыкнул.

— Она рассказала мне, что сказала тебе, и тебе лучше не обращать на нее внимания. Она не прикоснется к тебе. Просто у нее было плохое настроение.

Угу.

— Ты много выпил? — спросила я, отстраняясь от него.

Он кивнул, его глаза налились кровью.

— Чтобы отпраздновать день рождения твоего дяди, у меня было немного «Джека» или много «Джека».

Мне нужно было, чтобы он ушел.

— Все спят, так что, может быть, тебе лучше пойти домой...

— Я люблю тебя, — перебил он.

Я моргнула.

— Прошу прощения?

— Я сказал, — усмехнулся он, — что люблю тебя. Я тебя так люблю.

— Прекрати, — я нахмурилась. — Ты пьян. Ты говоришь и делаешь то, что не имеешь в виду, когда пьян.

— Нет, — пробормотал он.

— Да, — спорила я. — Ты так делаешь.

И у меня есть разбитое сердце, чтобы доказать это.

— Я сегодня много думал, — сказал он, улыбаясь.

— Ты думал? — переспросила я. — Это всегда опасно.

Кейл фыркнул.

— Ха-ха.

Я с улыбкой покачала головой.

— Кейл, иди домой. Тебе нужно поспать.

— Нет, — заявил он. — Все, что мне нужно сделать, это поговорить с тобой.

Я не могла иметь с ним дела, когда он был таким.

— Ладно, говори очень быстро, потому что я не хочу, чтобы мои родители пришли сюда и увидели тебя пьяным в саду перед домом.

Кейл поднес палец ко рту и прошептал: — Я буду тихим.

Почему он должен быть таким чертовски очаровательным?

Я прикусила нижнюю губу.

— Ладно, говори, но тихо.

— Хорошо, — выдохнул он и покачал головой, словно пытаясь не заснуть. — Я хотел поговорить с тобой о сексе...

— Эй, Кейл, — оборвала я его, чувствуя, как мое лицо заливает жар. — Будет лучше, если мы не будем говорить об этом, хорошо?

Было менее мучительно не произносить это вслух. Просто думать об этом было достаточно больно.

— Почему нет? — спросил он, наклонив голову и почти падая в ту же сторону, пока я не ухватилась за него.

Он был в стельку.

Я раздраженно фыркнула.

— Просто потому что.

— Ладно. — Он нахмурился, очень медленно моргая. — Я не буду говорить об этом, но я хочу поговорить о том, что это означало...

— Кейл, — простонала я. — Пожалуйста, я не могу это сделать. Я действительно не могу.

— Ты дашь мне закончить? — он нахмурился, покачиваясь на ногах.

Я закатила глаза и махнула ему рукой.

— Я пытаюсь сказать тебе, что… — икота — Я много думал…— икота — …и долго, и я хочу, чтобы ты...— икота — ...была со мной, пожалуйста, и спасибо тебе. — Он подумал о том, что только что сказал, а потом рассмеялся над собой.

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

— Что, Кейл?

— Я очень тебя люблю, — пробормотал он. — Будь со мной.

— Ты себя слышишь? — огрызнулась я, гнев бурлил в моих венах.

Он ткнул пальцем мне в лицо и сказал: — Нет, но я знаю, что ты и я говорим.

У меня заболела голова.

— Люблю тебя. — Просиял он. — Будь моей.

— Нет, — отрезала я и оттолкнула его руку. — Нет, ты меня не любишь – ты любишь Дрю.

Боль и осознание промелькнули на его лице.

— Я люблю вас обеих.

Я невесело рассмеялась.

— Разве тебе не повезло, что у тебя две девушки в ходу?

Кейл хмуро посмотрел на меня, шатаясь влево.

— Прекрати это. Не обижайся.

— Ты делаешь мне больно! — парировала я. — Это подло, то, что ты делаешь, я не буду продолжать это.

— Я люблю тебя, — повторил он, как будто я ничего не говорила. — Будь со мной.

Завтра он проснется трезвым и пожалеет, что сказал все это, как и после того, как мы занялись сексом.

Я сглотнула.

— Нет, Кейл.

Он уставился на меня воспаленными глазами.

— Нет?

Я кивнула.

— Нет.

Он сглотнул, и я увидела, как мускул на его челюсти дернулся вперед-назад.

— Хорошо, — сказал он, понизив голос. — Ладно.

Я сделала это, чтобы защитить свое сердце и защитить его от необходимости говорить об этом завтра утром, но это не облегчало того, что я сделала.

— Мы лучшие друзья, — прошептала я. — Я тебе как сестра.

Это слово было как уксус во рту.

Кивнув, Кейл почти впился в меня взглядом.

— Лаааадно.

Я шагнула к нему, но он отшатнулся.

— Я пойду к родителям, — сказал он. — Увидимся позже, Лэйн.

Он повернулся и пошел прочь, и с каждым его шагом мои ноги угрожали побежать за ним, но я заставила себя развернуться и вернуться в родительский дом. Я остановилась на верхней ступеньке лестницы и уставилась на дверь своей спальни.

Я не хотела спать одна – не сегодня. Не после того, что только что произошло. Недолго думая, я подошла к комнате родителей и открыла дверь.

— Мам? — прошептала я.

Она резко выпрямилась в постели.

— Я не сплю. Ты в порядке?

Я помедлила с ответом, потом покачала головой.

— Можно я с тобой посплю? — прошептала я.

— Я пойду в твою комнату, — сказал отец, вставая с кровати. — Ложись рядом с мамой, дорогая.

Он отошел в сторону, когда я подошла к кровати, забралась на нее и обняла маму. Я ненавидела то, что делала с ними. Я много спала с мамой после того, как вернулась домой из больницы, потому что у меня были кошмары, и я знала, что у них обоих были проблемы со сном, потому что они так беспокоились обо мне.

— Я чувствую себя разбитой, — пробормотала я, уткнувшись в мамину грудь.

— Все будет хорошо, детка, — прошептала она и поцеловала меня в макушку. —Обещаю.

Отец вышел из комнаты, и через несколько секунд я услышала громкий хлопок, как будто он во что-то врезался.

— Ты хочешь поговорить со мной или с кем-нибудь о том, что произошло? — спросила она.

Я моргнула в темноте.

Она думала, что я в ее объятиях из-за того, что пытался сделать со мной Дженсен, но это было не так. Я все еще была в состоянии шока от этого, но чувствовала, что единственным ущербом от той ночи были небольшие физические следы, которые он оставил, и как только они исчезли, он больше не имел надо мной власти. Он напугал меня, я никогда больше не буду вести себя так, как вела, чтобы не попасть в подобную ситуацию.

Я поклялась себе в этом.

Чего моя мать не знала, так это того, что именно человек, которого она считала своим сыном, сделал меня такой растерзанной и уязвимой. Она не знала, что из-за него я пила и терялась в разных парнях. Она не знала, что я отдала ему свою девственность и что он ничего об этом не помнит. Она не знала, что я была влюблена в него с десяти лет, и она определенно не знала, что я отдам все, чтобы быть его.

Моя мать не знала, что вырастила полную идиотку. Я собиралась измениться. Все должно было измениться.

Глава 13

4-й день в Йорке

— Лэйн, ты готова?

Я подпрыгнула от испуга, когда Лейтон позвал меня по имени.

— Извини, — сказал он, смеясь у меня за спиной. — Не хотел тебя напугать.

Я встала из-за стола и повернулась к нему.

— Ты меня не напугал.

Брат усмехнулся.

— Ага, вот почему ты чуть из кожи не выпрыгнула?

Я сморщила нос, заставив его рассмеяться.

— Мы готовы ехать? — спросила я.

Он кивнул.

— Бабушка сейчас в туалете, а потом мы выдвигаемся.

Я кивнула.

— Тогда входи и закрой дверь, я хочу с тобой поговорить.

Лейтон настороженно посмотрел на меня.

— О чем?

Я точно не знала. Просто знала, что мне нужно поговорить с ним, чтобы убедиться, что с нами все в порядке. Я была спокойна из-за бабушки, Локлана и родителей, а это означало, что остались Лейтон и Кейл, чтобы уладить любые недосказанности между нами.

— Надень штанишки большой девочки, садись и я тебе расскажу, — усмехнулась я.

Лейтону не понравилось поддразнивание, но он сделал, как я просила, и сел напротив меня за кухонный стол.

— Ты в порядке, не так ли? — спросил он, явно беспокоясь за меня.

Его взгляд задержался на моей правой брови, затем на левой щеке, немного дольше, чем было необходимо, и на долю секунды я подумала, не вспоминает ли он о том времени, когда я получила эти уже едва заметные шрамы. Я надеялась, что нет, потому что сама не вспоминала и не хотела, чтобы он вспоминал.

Я улыбнулась.

— Да, я просто хочу убедиться, что с нами все в порядке.

Лейтон поднял брови.

— А почему не должно?

— Потому что за последние несколько лет мы разговаривали только на Рождество и в твой и Локлана день рождения. Я не виню тебя, если ты меня ненавидишь.

— А вот сейчас остановись, — отрывисто сказал он. — Я никогда не ненавидел и не буду ненавидеть тебя, Лэйн. Ты моя младшая сестренка, я люблю тебя до смерти.

Мое горло сжалось от эмоций.

— Наверное... Наверное, я просто думала, что ты будешь относиться ко мне как-то иначе, потому что у нас все плохо закончилось перед моим отъездом, и мы никогда не разговаривали об этом.

— Я точно так же виноват в том, что мы не разговаривали, — Лейтон вздохнул. — Мне просто ненавистна мысль о том, что ты живешь так далеко. С тобой случилось кое-что ужасное дома, Лэйн. А что, если с тобой в Америке случится что-нибудь плохое и ты останешься без нас? Я не принял и не согласился с твоим решением и просто замкнулся в себе. Я ненавидел твое решение, а не тебя.

— Мне очень жаль, Лей. Это было действительно дерьмово с моей стороны – уехать так далеко. В то время я просто не думала ни о чем подобном.

Он кивнул.

— Знаю, но я много думал об этом. Как и папа, Локлан, Кейл и даже дядя Гарри, упокой его Господь.

Я сглотнула.

— Мне очень жаль.

Лейтон подался вперед.

— Знаю, что у тебя все еще проблемы с Кейлом, но не подумаешь ли ты о том, чтобы переехать домой или куда-нибудь поближе?

Тот факт, что я определенно обдумывала это, красноречиво говорил о том, что я должна была сделать.

Я нервно кивнула брату.

— Мне становится все более и более ясно, что жизнь в Нью-Йорке мне не помогает, но, может быть, возвращение домой каким-то образом исправит все.

Глаза Лейтона загорелись.

— Ты сделала меня чертовски счастливым, сестренка.

Я рассмеялась, когда он притянул меня в объятие и почти выдавил из меня дыхание.

— Это еще не решено, но это вариант. Просто оставь это пока между нами. Мне нужно многое обдумать в своей голове.

Брат отстранился и подмигнул.

— Понял.

Я расслабилась.

— У меня был такой же разговор с Локланом, и он сообщил мне, что у него отношения с Элли Дэй. Ты собираешься сказать мне, что встречаешься с Анной О'Лири?

Лейтон весело рассмеялся.

— Нет, я ни с кем не встречаюсь, но хочу попытать счастья с Самантой Райт. Ты вроде как познакомилась с ней, когда вернулась домой в пятницу. Она мне нравится, и мы ходили на свидание как раз перед смертью дяди Гарри. Надеюсь, что скоро мы сможем выйти еще на одно. Она хороша.

Я улыбнулась.

— Рада за тебя, Лей. Я должна узнать ее получше.

— Обязательно, — сказал он и улыбнулся.

Я снова обняла его, разрываясь от радости, что между нами все действительно хорошо.

— Лейтон? Лэйн? — крикнул Локлан. — Пойдемте, мы уходим.

Мы направлялись в офис семейного адвоката, чтобы выслушать завещание моего дяди. Мы еще не были в доме дяди, чтобы начать приводить его в порядок, и не могли этого сделать, пока не услышим завещание. Возможно, он хотел, чтобы его вещи были куда-то пожертвованы или проданы, а деньги пожертвованы на благотворительность. Наши руки были связаны до тех пор, пока мы не услышим, чего он хотел от будущего своих владений.

Мы с Локланом и Лейтоном поехали в город и добрались туда одновременно с родителями и бабушкой. Нас ждали, и нам не пришлось торчать в приемной, поэтому мы все направились в главный офис адвоката. Мои братья и отец дали нам, женщинам, стулья, а сами сели на подоконник позади нас.

— Рад снова видеть тебя, Джеффри, — сказал отец адвокату, когда тот вошел в кабинет.

Мы пожали друг другу руки и представились. Он уже знал всех, кроме меня.

— Спасибо вам всем, что пришли. В свете последних событий я хочу выразить глубочайшие соболезнования вашей семье. Гарри... он был не просто клиентом, он был другом, и мне будет его очень не хватать. Я надеюсь, что после сегодняшнего дня вы сможете обрести чувство покоя.

Джеффри посмотрел прямо на меня, когда закончил говорить, и я не смогла ответить, поэтому моя бабушка сделала это вместо меня.

— Спасибо, — сказала она, тепло улыбаясь. — Мы все еще находимся в состоянии шока и несколько вне себя, но очень ценим твои добрые слова.

Джеффри склонил голову и улыбнулся, после чего обошел стол и сел за него. Он поднял тонкую коричневую папку, на обложке которой толстыми черными чернилами было выбито имя моего дяди.

— Завещание Гарри очень простое, — начал он. — Самое простое завещание, которое я когда-либо составлял для клиента.

Я моргнула.

— Это хорошо, правда? Меньше бумажной волокиты.

Джеффри усмехнулся.

— Думаю, что он использовал похожие слова, когда мы вели переговоры о его завещании.

Я усмехнулась.

— Это мой дядя Гарри.

Джеффри открыл папку.

— Знаю, что вам пришлось выехать в город, чтобы увидеться со мной, но это будет очень быстрая встреча. Содержание завещания мистера Гарри Ларсона таково: его дом и все его имущество, все, чем он владеет и что принадлежит ему, перешло к мисс Лэйн Эдвардс, его племяннице.

Он выдал мой адрес и другую юридически точную информацию, но мой разум перестал работать после того, как он назвал мое имя. Я посмотрела на Джеффри, удивленно подняв брови.

— Простите, я, кажется, ослышалась. Не могли бы Вы повторить это, пожалуйста?

Джеффри сцепил руки.

— Все, что принадлежало Гарри, было оставлено на твое имя, Лэйн. Его деньги, его дом, все его имущество, но только при одном условии.

Я моргнула и попыталась переварить информацию.

— Что за условие? — переспросила я.

Джеффри улыбнулся.

— Он написал это в письме, адресованном тебе.

Я кивнула, потому что не знала, что еще сказать или сделать.

— В условиях также отмечается, что если какой-либо член семьи оспорит завещание или Лэйн не выполнит это условие, то все содержимое завещания будет ликвидировано за денежную сумму, а затем передано в дар фан-клубу футбольного клуба «Ливерпуль».

Все в комнате ахнули от ужаса.

Мы были семьей, которая пролила бы кровь за «Манчестер Юнайтед», и любое упоминание футбольного клуба «Ливерпуль» было запрещено в нашем доме. Это каралось отречением или, возможно, даже смертью.

Дядя Гарри не валял дурака.

— Злобный засранец! — вдруг рявкнула бабушка, разрывая завесу тишины, опустившуюся на комнату.

Я посмотрела на бабушку и увидела, что у нее из ушей буквально идет пар. Ее руки были сжаты в кулаки, а губы скривились от гнева. Я смотрела на нее еще несколько мгновений, потом рассмеялась. Я закрыла рот руками и хихикала, пока она не ударила меня по руке.

— Это не смешно! — огрызнулась она. — Во что, по его мнению, он играл? Он должен гореть в аду за то, что даже подумал сделать такое ради этого позорного клуба.

Вот и все. На этом моменте мои родители и братья разразились неудержимым смехом, и будь я проклята, если мне не понравилось смеяться вместе с ними.

— Он гарантировал, что его условие будет выполнено. — Джеффри улыбнулся, выглядя так, словно едва мог сдержать собственный смех. — Это все.

Мой дядя был настоящим сокровищем.

Я с улыбкой покачала головой.

— Я даже не удивлена, что он сделал что-то подобное.

— Он был очень осторожен, когда мы его составляли. — Джеффри кивнул, ухмыляясь. — Он получил удовольствие от угрозы, когда подумал о твоей реакции.

— Чертов мерзавец, — проворчала про себя мама.

Я усмехнулась, и мои братья тоже.

— Мы можем обсудить все подробно, прежде чем ты решишь, выполнять это условие или нет, Лэйн, — сказал Джеффри. — Это немного сложно, так как Гарри сказал, что я должен поверить тебе на слово, когда ты ответишь на мой вопрос.

Мне даже не нужно было думать о следующих словах, которые слетели с моих губ.

— Я выполню это условие. Мой дядя был умным человеком, и я знаю, что все, чего он от меня хочет, будет правильным. Я ему доверяю.

Джеффри просиял.

— Фантастика. Я начну оформлять документы, чтобы ты стала новым владельцем дома Гарри, и ты сможешь решить, что делать с его содержимым. Мне понадобится твоя банковская информация, чтобы я мог передать тебе наследство дяди.

Это было нереально.

— Мне придется отправить Вам эту информацию по электронной почте.

— Без проблем, — ответил Джеффри и улыбнулся.

Я отключилась на минуту или две, достаточно, чтобы позволить себе осознать величину того, что я унаследовала. Я вернулась в настоящее как раз в тот момент, когда Джеффри, разговаривавший с моей бабушкой, сказал: — ... заставил меня составить это после того, как он узнал о своем сердечном заболевании.

— Подождите секунду, — вдруг выдохнула я. — Что Вы подразумеваете под «сердечным заболеванием»?

Я перевела взгляд с Джеффри на лица членов моей семьи.

— Он тебе не сказал? — мама, кажется, удивилась.

Я уставилась на нее.

— Ты думаешь, я бы держалась подальше, если бы знала, что у него больное сердце? Серьезно, мам? Неужели ты думаешь, что я настолько ничтожна, чтобы поверить, будто могу так пренебрежительно относиться к тому, кого так сильно люблю?

Мама покачала головой.

— Нет, конечно, нет. Я просто не могу в это поверить. Как он мог тебе не сказать?

Она посмотрела на моего отца так, словно он знал ответ.

Мы все посмотрели на Локлана, когда он заговорил.

— Разве это не очевидно?

— Не для меня, — съязвила я.

— Почему Кейл никому не позволил рассказать тебе о Кейдане, когда тот умер? — спросил брат.

Я сглотнула.

— Потому что он не хотел, чтобы я приезжала, если это не было моим решением.

Локлан кивнул.

— Дядя Гарри, очевидно, думал так же, как и Кейл. Он знал тебя лучше, чем кто-либо другой, и знал, что ты не готова вернуться домой, поэтому скрывал от тебя болезнь сердца.

Я была в ярости.

— Почему все думают, что знают, что для меня лучше? — огрызнулась я.

Отец вздохнул.

— Потому что ты не знаешь, что для тебя лучше, дорогая. Если мы наступаем тебе на пятки, то только потому, что хотим тебе помочь.

Я знала, что это правда, но это не делало ее менее неприятной.

— Что с ним было не так? — спросила я, мое сердце колотилось в груди.

Мне ответила мама.

— У него была ишемическая болезнь сердца.

Я сделала болезненный вдох.

— Вы... вы все знали, что он умрет?

Если бы они сказали «да» и до сих пор не связались со мной, я бы не знала, что делать.

— Нет, — ответил Лейтон. — Мы не знали. Мы все узнали об этом только несколько месяцев назад, потому что у него то тут, то там болела грудь. Он изменил свою диету, принимал разные лекарства, чтобы снизить риск сердечного приступа, но ничего из этого не сработало. Он отказался от процедур, потому что не хотел торчать в больнице. Ты же знаешь, как он их ненавидел.

— Поверить не могу, — пробормотала я. — Я понятия не имела.

— Это слишком много для тебя, Лэйн, — сказал Лейтон.

Бабушка положила свою руку на мою.

— С завещанием покончено. Ты сказала, что будешь соблюдать условие, чтобы сохранить все. Тебе не нужно беспокоиться о вещах, мы можем пойти и убрать все в любой момент. С этим нет никакой спешки.

— Если только, — пробормотал Локлан, — ты не собираешься продать дом и уехать в Америку.

Он не был груб, просто изложил один из моих вариантов.

— Вы все думаете, что Нью-Йорк – лучшее место для меня? — спросила я, мои глаза молили о честности. Мне нужно было какое-то руководство, и я обычно обращалась за ним к моему лучшему другу и дяде с одном лице, но его больше нет.

— Нет, не думаю, — ответила мама. — Я говорю это не только потому, что хочу, чтобы ты вернулась домой, но также и потому, что ты прожила там шесть лет, и в тот момент, когда ты посмотрела на Кейла в гостиной в тот вечер, когда вернулась домой, я поняла, что для тебя ничего не изменилось. Все, что ты думала решить переездом в Америку, не изменилось. Ты все еще его любишь.

Она права. Я все еще люблю его.

— Я совсем запуталась и не знаю, что делать, — призналась я. — Ты права, мама: я все еще люблю Кейла, но сейчас все еще хуже, чем было раньше. Он потерял Кейдана и Дрю, и во многих отношениях он потерял и меня. Я изменилась, он изменился. Я не хочу причинять еще больше боли. Что, если пребывание здесь сделает все еще хуже?

— А если нет? — спросил Лейтон.

Мои плечи поникли.

— Это довольно большое «если», Лей.

Он кивнул.

— Да, но что ты теряешь?

— Ничего, — ответила я.

— Вот именно, — подтвердил он. — Если у тебя с Кейлом ничего не выйдет, то, по крайней мере, мы все будем здесь ради тебя. Ты больше не будешь одна, и тебе никогда не придется ложиться спать, сомневаясь, правильно ли ты поступила. Ты пыталась уйти, но это не помогло. Пришло время быть здесь и посмотреть, что произойдет.

Лейтон был прав. Но смогу ли я смириться с тем, что вернусь домой и снова стану просто друзьями с Кейлом? У меня не было ответа.

— Мне страшно, — прошептала я.

Отец присел передо мной на корточки и убрал с моего лица выбившиеся пряди волос.

— Ты должна быть храброй, ребенок.

Я кивнула.

— Ты действительно можешь представить свое возвращение в Нью-Йорк, зная все то, что теперь знаешь? — спросила меня бабушка.

Я представила, как возвращаюсь в Нью-Йорк к своей обычной рутине, зная, что Кейл нуждается в поддержке. Подумала о том, что больше никогда не получу от дяди ни телефонного звонка, ни приглашения по электронной почте или скайпу, и что всякий раз, когда буду скучать по нему, буду предоставлена сама себе. Я задавалась вопросом, смогу ли справиться только с разговорами со своей семьей по телефону или по скайпу, когда я чувствую себя такой любимой и поддерживаемой в их присутствии. Я задала себе один очень важный вопрос: смогу ли вернуться к ощущению пустоты и оцепенения?

— Нет, — сказала я вслух, отвечая на вопрос бабушки и на свой собственный.

Моя семья посмотрела на меня, и я увидела надежду в их глазах.

— О чем ты говоришь, Лэйн? — спросил отец. — Будь откровенна.

— Я не могу вернуться и не хочу возвращаться, — сказала я и поняла, что, произнося эти слова, я действительно имела их в виду.

— Лэйн, — прошептала мама, и ее голубые глаза наполнились слезами.

Я продолжила, прежде чем эмоции от моего решения обрушаться на меня.

— Я останусь здесь, — сказала я и почувствовала, как тяжесть мира спала с моих плеч. — Дом дяди Гарри будет моим домом. Я возвращаюсь сюда навсегда. Мне надоело быть вдали от вас всех. Кончина дяди Гарри показала мне, что здесь мое место. Со всеми вами. Мое место дома.

Множество рук обхватили меня, и я услышала тихие всхлипы радости и облегчения, которые, как я знала, исходили от моей матери. Я обняла каждого из членов своей семьи и заверила их, что говорю совершенно серьезно. Я возвращалась домой.

Святое. Дерьмо.

Роман. Его красивое лицо было первым, что пришло мне в голову. Я не знала, почему желание поговорить с ним было так велико, но это было так. Мне так много нужно было ему рассказать, и мне вдруг не терпелось поговорить с ним.

— Роман, — выдохнула я, когда моя семья отпустила меня. — Все это очень тяжело воспринять, и я хочу поговорить со своим другом.

— Ты можешь воспользоваться соседним кабинетом, — предложил Джеффри, вставая из-за стола.

Я поблагодарила Джеффри и прошла в большую смежную комнату, где стояло несколько коробок. Я, не теряя времени, достала телефон и набрала номер Романа.

Он ответил после пятого гудка.

— Алло? — его голос звучал хрипло, и именно тогда я вспомнила, что в Нью-Йорке очень рано.

— Прости, Ро, — я поморщилась. — Я забыла о разнице во времени. Не хотела тебя будить.

— Не страшно, — заверил он меня после долгого зевка. — Я рад, что ты позвонила. Ты в порядке? — я уже собиралась ответить, как вдруг он резко вдохнул. — Черт, прости, — сказал на выдохе он. — Ты только что похоронила своего дядю. Конечно, ты не в порядке.

Я села на единственный стул у окна на другом конце комнаты.

— Я в порядке, но позвонила тебе не для того, чтобы говорить об этом, потому что я просто заплачу, а мне так надоело плакать.

— Тогда по какому поводу ты звонишь? — спросил он.

— Не знаю, с чего начать, — простонала я.

— С самого начала? — предположил Роман. — Это самое подходящее место для начала.

— Сын Кейла, Кейдан, — выпалила я. — Он умер, когда ему было десять месяцев, от рака.

— О. Боже. Мой.

— Знаю. — Я сглотнула комок, образовавшийся в горле. — И Кейл позаботился о том, чтобы я об этом не знала, потому что не хотел, чтобы я возвращалась домой не по своей воле.

— Святое дерьмо!

— Точно, — выдохнула я. — А еще я только что узнала, что мой дядя умер от болезни сердца, которую он от меня скрывал. Как и Кейл, он не хотел, чтобы я возвращалась домой, если это не было моим выбором.

— Лэйн, черт возьми, это безумие! — констатировал Роман. — Я думал, что только у моей семьи есть глубокие темные секреты, но твоя взяла верх.

Я кивнула в знак согласия.

— Не то слово, но это еще не все…

— Что еще, девочка? — выпалил Роман.

— Локлан помолвлен!

Роман втянул в себя огромное количество воздуха.

— Я чертовски опустошен!

Я не смогла удержаться от хихиканья. Роман объявил о своем влечении к моим братьям, когда увидел их фотографию на моем телефоне, и заявил, что он мой друг только для того, чтобы однажды встретиться с ними.

— Сюжет запутывается, — сказала я, — потому что он помолвлен с Элли Дэй.

Тишина.

— Пожалуйста, скажи мне, что в твоем городе есть не одна Элли Дэй.

Я фыркнула.

— Насколько мне известно, нет.

— Чувак!

— Знаю, черт возьми, знаю, — покачала я головой. — Она сказала мне, что сожалеет обо всех гадостях, которые когда-либо говорила мне. Я простила ее, но пройдет много времени, прежде чем я смогу болтать с ней о всяком дерьме, понимаешь?

— Полностью, — быстро ответил Роман. — Я горжусь тем, что ты простила ее. Знаю, как сильно она и эта сучка Анна испортили твою самооценку.

— Я просто счастлива, что Лейтон тайно не встречается с Анной. Я бы вообще взорвалась.

Роман рассмеялся, что заставило меня улыбнуться.

— С твоей семьей все улажено? — спросил он.

— Так и есть. Я разобралась со своей семьей. У нас все очень хорошо.

— Я так рад это слышать, детка. Я знаю, как много они для тебя значат и как было больно, что ты редко разговаривала с ними.

— Да, — согласилась я. — Полный отстой.

Роман усмехнулся, потом спросил: — С Кейлом дела обстоят лучше?

Мои плечи поникли.

— И да, и нет.

— Рассказывай, сучка, — потребовал Роман. — Я хочу знать все.

— Он не ненавидит меня, как я боялась. Он говорил со мной, шутил и заботился обо мне в день похорон моего дяди. Он был, как всегда, само совершенство, но в нем есть пустота, Ро. Я вижу это в его глазах. Я знаю, это звучит безумно, но я вижу в них разницу.

— Его сын умер. Не думаю, что такая боль когда-нибудь пройдет, просто со временем ее будет легче переносить.

Я потерла лицо свободной рукой.

— Такое чувство, что я провела дома не четыре дня, а несколько лет. — Я выдохнула. — Я так много узнала, и это утомляет.

— Ты чувствуешь себя лучше со своими новообретенными знаниями? — спросил Роман.

— И да, и нет. Мне было больно узнать о состоянии Кейдана и моего дяди, но, если бы меня не оставили в неведении, не думаю, что приняла бы то решение, которое приняла.

— Какое решение? — поинтересовался Роман.

Скажи ему.

— Я остаюсь, Ро, — прошептала я.

Он прочистил горло.

— У меня было предчувствие, что ты это сделаешь.

Я отняла телефон от уха и некоторое время смотрела на него. Роман никогда не давал мне ни малейшего намека на то, что я когда-нибудь вернусь в Йорк, поэтому его признание немного ошеломило меня.

— Можешь повторить? — спросила я, широко раскрыв глаза, когда снова приложила телефон к уху.

Роман усмехнулся.

— Тебя не было дома шесть лет, и, хотя ты считаешь, что неплохо умеешь скрывать свои чувства, я видел, как сильно ты скучаешь по своей семье, когда говоришь о ней. Добавь к этому смерть твоего дяди, и знание, что ребенок твоего лучшего друга мертв... ты ни за что не бросишь свою семью или Кейла. Ты дома.

От волнения у меня перехватило дыхание.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, что без тебя я была бы потеряна. Я люблю тебя всем сердцем, ну, во всяком случае, тем, что от него осталось.

Роман шмыгнул носом.

— Заткнись. Перестань говорить так, будто мы никогда больше не увидимся. Мы будем все время разговаривать по телефону и скайпу.

Я кивнула, хотя он не мог меня видеть.

— Ты останешься в родительском доме? — спросил Роман.

Завещание дяди Гарри.

— Вообще-то, — усмехнулась я, — дядя устроил мою жизнь.

Роман почти мгновенно ахнул.

— У тебя есть его дом?

— Он оставил мне все, — подчеркнула я. — Его дом, его деньги, его имущество. Все.

— О, Боже, — выдохнул Роман. — Я так люблю твоего дядю за то, что он заботится о тебе.

Я сглотнула.

— Он все еще присматривает за мной.

— Всегда будет, — заявил Роман.

Я улыбнулась.

— Но он хитер. Я унаследую все на условии, написанном в письме, которое он мне оставил. Я еще не читала его, но могу только представить, чего он от меня хочет.

— Лэйн, ты в Йорке четыре гребаных дня! Как все это могло произойти за четыре дня?

— Знаешь, Ро? — рассмеялась я. — Я задаю себе точно такой же вопрос.

Мы с Романом посмеялись и поговорили еще несколько минут. Он заверил меня, что упакует мои вещи в квартире, и напомнил мне написать хозяину по электронной почте о моем переезде. Когда пришло время прощаться, я почувствовала себя намного лучше. Роман был настоящим другом, и это будет единственное, чего мне будет не хватать в Нью-Йорке.

Когда мы повесили трубку, я вернулась в кабинет Джеффри. Моя семья и Джеффри болтали, но, когда отец заметил меня, он пересек комнату и встал передо мной.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я кивнула и обняла его.

— Я в порядке, спасибо, пап.

Я отстранилась от отца и посмотрела на Джеффри, когда он позвал меня по имени. Он протянул мне коричневый конверт.

— Вот письмо от твоего дяди.

Дрожащей рукой я взяла письмо и поблагодарила Джеффри. Я уставилась на конверт и, извинившись, вышла из комнаты, чтобы пойти в ванную комнату. Я вдруг почувствовала легкую тошноту – волнение действовало мне на нервы – и хотелось быть рядом с туалетом на случай, если меня вырвет. Ополоснув лицо водой и сделав несколько глубоких вдохов, я вошла в пустую кабинку и села на закрытое сиденье унитаза. Дрожащими руками я вскрыла письмо, написанное мне дядей. Я сделала еще пару глубоких вдохов, прежде чем начала читать.

Лэйн,

Если ты читаешь это письмо, значит, я с моей Терезой. Пожалуйста, не грусти из-за меня. Знай, что я избавился от боли и я с любовью моей жизни. Я счастлив. Мне очень жаль, что я не рассказал тебе о своем состоянии. Я не хотел, чтобы ты волновалась или возвращалась домой из-за беспокойства обо мне. Не знаю точно, когда придет мой час, но, если признаки, которые показывает мое тело что-то значат, я думаю, что это будет скоро.

Пребывание за тысячи миль отсюда ничего не исправило. Тебе нужно вернуться домой и расставить все точки над и. Но я знаю, что ты упряма, и только что-то радикальное приведет тебя домой. Думаю, что это будут мои похороны.

Я наблюдал за Кейлом в течение последних нескольких лет, и просто скажу: этот человек любит тебя, малышка. Его лицо светлеет, когда я говорю о тебе и о том, чем ты занимаешься в Нью-Йорке. Ты делаешь его день лучше, даже когда тебя здесь нет. Я очень хорошо знаю, что ты все еще любишь его.

Больше никаких оправданий, дорогая. Я позаботился о том, чтобы, когда меня не станет, ты ни в чем не нуждалась. Тебе просто придется вернуться домой и все уладить с Кейлом. Я не знаю, каков будет результат, не знаю, повернется ли все так, как вы оба хотите, но вам нужно поговорить. Ты знаешь, что я имею в виду.

Береги себя, доверяй себе, люби себя так же сильно, как я люблю тебя, и будь счастлива. Ты это заслужила, дорогая. Увидимся позже.

Со всей моей любовью.

Целую, Дядя Гарри.

Слезы застилали мне глаза, когда я снова и снова перечитывала письмо дяди. Я скучала по нему так сильно, что мне было больно, но в то же время мне хотелось ударить его по голове за то, что он был таким скрытным. Я смеялась и плакала.

Я сложила его письмо и положила в сумку. Выйдя из кабинки, я плеснула в лицо еще немного холодной воды. Я вытерлась и посмотрела на себя в зеркало. Глядя на женщину, смотревшую на меня, я с радостью обнаружила, что снова начинаю ее узнавать. Я больше не была чужой самой себе.

Я вышла из ванной, чувствуя себя опустошенной, но довольной. Мой дядя в одиночку обеспечил мое финансовое будущее и при этом подарил мне прекрасный дом. Я была поистине благословлена.

Я вернулась в кабинет Джеффри и обнаружила, что моя семья ушла. Я подписала бумаги, чтобы начать процесс получения наследства.

— Эй, — окликнул меня Локлан, когда я шла по коридору офисного здания в направлении выхода. — Все вернулись к маме и папе. Я сказал им, что привезу тебя домой. Ты в порядке?

Я кивнула.

— Да. Я просто чувствую себя очень подавленной. Он оставил все мне с условием, что мы с Кейлом поговорим.

— Он это сделал? — Локлан рассмеялся. — Вот сукин сын.

Я расхохоталась.

— Можешь сказать это еще раз.

— Ты готова ехать? — спросил меня брат.

Я кивнула, но положила руку ему на плечо.

— Не мог бы ты сначала высадить меня кое-где?

Локлан поднял бровь.

— Конечно, а куда ты хочешь поехать?

— Мне нужно проветрить голову. Очень много для обработки.

Брат нахмурился и сжал мое плечо.

— Куда ты направишься для этого?

Я улыбнулась и посмотрела на небо, когда мы вышли из офиса адвоката.

— Увидеть Лаванду, конечно. 

Глава 14

20 лет (6 лет назад)

— Лэйн, — крикнул отец с лестницы, — ты не могла бы спуститься на минутку?

Я вздохнула и подняла глаза к потолку.

— Это может подождать? — спросила я, раздраженная тем, что он меня отвлекает. — Я встречаюсь с Лавандой в кинотеатре через двадцать минут, а я еще не готова. Она убьет меня, если я опоздаю.

Думаю, она знала, что я опоздаю, наверное, поэтому она игнорировала мои звонки и сообщения. Она хотела отчитать меня лично. Я фыркнула про себя, но замолчала, когда отец ответил:

— Нам нужно поговорить. Прямо сейчас.

Что-то было не так, я поняла это по тону его голоса. Не раздумывая, я вышла из своей комнаты и направилась вниз, в гостиную, где нашла своих родителей. Я была удивлена, увидев там своих братьев и Кейла. Все вскочили на ноги, уставились на меня, и комната наполнилась тревогой.

— Это бабушка? — спросила я, чувствуя, как сердце подскакивает к горлу.

Мама покачала головой.

— Нет, дорогая.

— Дядя Гарри? — настаивала я, заметив, что его тоже нет в комнате.

Мама снова покачала головой, но на этот раз ее глаза наполнились слезами.

— Скажи мне, — почти в панике закричала я.

Моя мать разрыдалась и не могла говорить из-за рыданий, поэтому я посмотрела на отца, который хмуро смотрел на меня.

— Сядь, дорогая.

— Я не хочу садиться. — Сказала я.

Кейл, стоявший позади моего отца, подошел ко мне и положил руку мне на спину, подталкивая мое тело к дивану, и я села.

— Ладно, я сажусь. А теперь скажи мне, что случилось.

Отец печально вздохнул.

— Это Лаванда, — сказал он, не сводя с меня глаз.

Тогда мой разум опустел, и любая логическая форма мышления вылетела в окно.

— Что с Лавандой? — тупо спросила я.

Мой отец выглядел совершенно опустошенным.

— Она ехала сегодня с работы домой, — сказал он с печальным вздохом, — и попала в аварию.

Я почувствовала, как мой желудок сжался.

— Лаванда попала в автомобильную аварию? — спросила я на удивление спокойно.

Мне показалось, что мой голос говорит по громкой связи, потому что он вдруг зазвучал механически и медленно, как у робота.

— Да, милая, попала, — ответил отец, он, как и все остальные, пристально смотрели на меня.

Я слышала, как бьется мое сердце.

— Нам нужно в больницу, — сказала я и попыталась встать, но Кейл, все еще был рядом со мной, положил руку мне на колено, останавливая мои движения.

Я посмотрела на его руку, мои глаза сверлили в ней дыры. Это был первый раз с тех пор, как мы были вместе, когда он прикоснулся ко мне так, что это не было дружеским объятием или толчком. Это заставило меня посмотреть на него со страхом, что он скажет дальше. Отчаяние, которое я увидела в его глазах, разорвало меня на части.

— Нет, — сказала я ему, почти свирепо. — С ней все в порядке.

Мускулы на его челюсти двигались взад-вперед, и он уставился на меня.

— Мне так жаль.

— Нет! — сказала я громче. — С ней все в порядке, она просто в больнице...

— Ее отец звонил твоей маме, Лэйн. — Кейл оборвал меня, боль, которую он испытывал из-за меня, отразилась на его лице.

Я начала осознавать все.

Мое сердцебиение.

Спазм в моем животе.

Пот на ладонях.

— Малышка Лэйни, — пробормотал он и поднес руку к моему лицу. — Мне так жаль.

Заткнись.

Я покачала головой.

— Это неправда.

— Она умерла, малышка, — прошептал он. — Ее травмы были слишком тяжелы, чтобы она могла их преодолеть.

Я схватилась за живот.

— Меня сейчас стошнит, — пробормотала я.

Я почувствовала, как его руки обхватили меня. Только что я была в гостиной со своей семьей, а в следующую секунду уже бежала вверх по лестнице с Кейлом прямо по пятам. Я добралась до ванной как раз вовремя, когда меня вывернуло в унитаз. Кейл одной рукой придерживал мои волосы, а другой растирал мне спину.

Закончив, я села на корточки и взяла салфетку, которую предложил мне Кейл. Я вытерла рот, бросил салфетку в унитаз и спустила воду. Тогда я замерла и просто повторяла в уме то, что Кейл сказал о Лаванде снова и снова.

Она умерла, малышка.

— Мне нужно в больницу, — сказала я Кейлу, не глядя на него. — Мне нужно увидеть Лаванду.

Кейл помог мне встать на ноги и крепко держал за руку, пока мы спускались по лестнице. Я подошла прямо к входной двери и открыла ее, вызвав переполох позади себя.

— Куда она? — спросила мама, повысив голос на октаву.

Кейл вздохнул.

— Она хочет поехать в больницу.

Мама снова заплакала, и я не знала почему, но это меня раздражало, поэтому я вышла из дома и стала ждать у машины брата. Локлан вышел на улицу и отпер двери, я забралась внутрь, села на заднее сиденье и пристегнулась.

Мой брат и Кейл сели в машину и не разговаривали ни друг с другом, ни со мной, пока Локлан задним ходом выезжал из сада и ехал в больницу. Это было самое длинное автомобильное путешествие в моей жизни, но на самом деле оно заняло всего несколько минут. Когда мы добрались туда, Кейл пошел со мной в больницу и разговаривал в приемном покое, а я просто смотрела на даму, которая задавала глупые вопросы.

Она разрешила нам пройти в общую комнату в задней части больницы, рядом с моргом, и мы пошли вместе в молчании.

— Скажи что-нибудь, Лэйн, — попросил он.

Я сглотнула.

— Мне нужно увидеть Лаванду.

Мы подошли к двери с четкой надписью: «Комната для членов семьи», и Кейл легонько постучал. Через несколько секунд дверь открыл мужчина с налитыми кровью опухшими глазами, отец Лаванды.

— Мистер Грей, — прошептала я, входя.

Миссис Грей, сидевшая посреди комнаты в окружении других женщин, подняла глаза, когда я вошла, и, увидев меня, разрыдалась и вскочила на ноги. Я мгновенно подошла к ней и заключила в объятия, прижимая ее тело к своему.

— Она ушла, Лэйн, — крикнула она мне в грудь.

Мое сердце сжалось от боли, но слез почему-то не было.

Ни одной слезинки.

— Мне так жаль, — прошептала я и осторожно покачала ее из стороны в сторону.

Я села рядом с миссис Грей и другими членами ее семьи, в то время как Кейл стоял в дверях, наблюдая за мной с печальным выражением лица. Я перевела взгляд с него на семью Лаванды и слушала, как они рассказывают о том, что с ней случилось.

Она ехала домой после смены, и пьяный водитель проехал на красный свет, врезавшись в водительскую часть ее машины, нанеся ей удар в висок, который убил ее мгновенно. Мой желудок угрожал взбунтоваться, пока я слушала подробности, которые полиция передавала семье Лаванды, поэтому я попыталась не обращать на них внимания.

— Миссис Грей, — сказала я.

Она посмотрела на меня.

— Могу я ее увидеть? — спросила я, молясь, чтобы она не отказала мне.

Ее нижняя губа задрожала, когда она кивнула.

— Мы ее уже видели, она совсем не выглядит раненой.

Я встала и спросила:

— Куда идти?

Кейл прочистил горло.

— Я отведу тебя. Видел вывеску, указывающую на морг.

Я обняла родителей Лаванды, попрощалась с ее семьей и вышла из комнаты вместе с Кейлом. Следуя указателям, мы добрались до морга, я сказала человеку за двойными дверями, что у меня есть разрешение увидеть Лаванду.

Я назвала ему ее полное имя, и он передал информацию сотруднику внутри. Тот сказал мне подождать несколько минут, а потом меня впустят, когда они будут готовы показать ее. Я поблагодарила мужчину и задержалась с Кейлом.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросил он меня.

Никогда в жизни ни в чем не была так уверена.

— Я должна ее увидеть, — ответила я.

Он молчал минуту или две, и как раз, когда он собирался заговорить, двойные двери в морг открылись, и мне сказали, что я могу пойти к Лаванде.

— Подожди, — сказал Кейл, когда я двинулась вперед.

Он схватил меня за руку и сказал: —Ты думаешь, что хочешь, но это не так.

Я выдернула свою руку из его.

— Ты ничего не знаешь о том, чего я хочу, Кейл. И никогда не знал.

Я отвернулась от него и вошла в двери, ведущие в морг. Я кивнула мужчине, который позволил мне войти, и последовала за другим мужчиной в длинном белом халате в очень холодную комнату. Несколько секунд я колебалась у входа, но все же прошла через двери. Когда в поле зрения появилась моя подруга, лежащая на стальном столе, я приложила руку к животу в молчаливой молитве, чтобы он не взбунтовался.

Я медленно подошла к Лаванде, не сводя глаз с ее прекрасного лица, а не с белой простыни, прикрывавшей ее тело. Оказавшись рядом с ней, я протянула руку и приложила тыльную сторону пальцев к ее щеке, мое сердце сжалось от боли, когда я почувствовала, какая она холодная. Она умерла всего несколько часов назад, но ее тело уже лишилось тепла, и это было трудно вынести, потому что я знала, как сильно она ненавидит холод.

— Как ты сюда попала, Лав? — прошептала я.

Когда она не ответила, моя нижняя губа задрожала.

Я видела точку на ее виске, куда ее ударило. Она была обесцвечена и выглядела немного помятой, как будто что-то врезалось ей в череп сбоку. Было приятно знать, что она не чувствовала боли и выглядела так, словно спала, но мое сердце знало обратное. Ее холодная кожа была бледнее, чем я когда-либо видела, а губы больше не были розовыми, они были бледно-белого цвета.

Синяки на ее лбу и остальной части лица выглядели не так уж плохо, но логически я знала, что это потому, что она была мертва, и это означало, что ее тело больше не работало. Ее сердце больше не качало кровь, чтобы придать коже отчетливый цвет.

Я не знала, как долго оставалась с ней, но, когда поцеловала ее и вышла из комнаты, я дрожала от холода. Кейл, сидевший на полу возле морга, где я его оставила, вскочил на ноги, увидев меня.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я покачала головой, но ничего не сказала.

— Милая, — прошептал он.

— Она действительно мертва, — прошептала я. — Я дотронулась до нее. Она очень холодна, кожа болезненно бледная, сердце не бьется. Она не двигается, она так неподвижна... просто лежит, прикрытая белой простыней.

— Лэйн, — вздохнул Кейл и обнял меня, прижимая к себе.

Это была странная мысль, но мне было интересно, что бы сделала Дрю, если бы узнала, что Кейл со мной.

Наверное, положила бы меня в морг рядом с Лавандой.

— Милая, — прошептал он, — ты меня пугаешь. Я никогда раньше не видел тебя такой замкнутой.

Я моргнула, глядя на Кейла, и сказала:

— Что со мной не так?

Он нахмурился.

— Это шок, вот и все.

Я чувствовала оцепенение, и мне не нравилось ничего не чувствовать. Я посмотрела на Кейла и решила, что должна что-то почувствовать. Без предупреждения я подняла к нему лицо и коснулась губами его губ. На мгновение он слегка надавил, но потом отстранился.

— Я не могу, Лэйн, — прошептал он, отстраняясь от меня. — Я с Дрю.

Я почувствовала себя так, словно меня пнули в живот, и в груди заныло. Я получила то, что хотела. Больше не было оцепенения.

— Знаю. — Я посмотрела вниз, понимая, что это была дерьмовая вещь, которую я только что пыталась сделать, хорошо зная, что он не свободен. — Мне очень жаль.

— Все в порядке, — тихо сказал он. — Ты хочешь домой?

Я покачала головой.

— Я хочу повидаться с дядей.

Кейл кивнул и вышел из больницы вместе со мной. По дороге он позвонил Локлану, чтобы тот заехал за нами. Мы ждали снаружи в полном молчании. Кейл пару раз поворачивался ко мне, но так и не смог произнести ни слова. Это действовало мне на нервы, так что после шестого раза, когда он это сделал, я сказала:

— Просто, черт возьми, скажи, что хочешь сказать.

— Дрю, она... она беременна, — выпалил он.

Я перестала дышать.

— Она ждет моего ребенка. — Он громко сглотнул. — Я собираюсь стать отцом, Лэйн.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица, и в этот момент я была благодарна, что меня уже вырвало сегодня, потому что иначе рвота покрыла бы начищенные ботинки Кейла.

— Лэйн? — спросил он. — Скажи что-нибудь, пожалуйста.

Я знала только одну вещь, которая была приемлема.

— Поздравляю, — прошептала я.

Кейл шагнул ко мне.

— Я не хотел говорить тебе сегодня, не после того, что случилось с Лавандой, но... но после того, что произошло между нами, я чувствовал, что ты должна знать.

Я позволила этому впитаться, затем через мгновение посмотрела на лицо Кейла.

— Как давно ты знаешь, что Дрю беременна? — спросила я.

Кейл побледнел.

— Уже несколько недель.

Я сделала шаг в сторону.

— Несколько недель?

Он попытался сократить расстояние между нами, но я положила руку ему на грудь.

— Не надо, — сказала я почти рыча. — Не прикасайся ко мне.

— Мне так жаль. Я знаю, что ты чувствуешь ко мне, или чувствовала, поэтому я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать, — проговорил он. — Причинять тебе боль – это последнее, чего я хочу.

Мне казалось, что я должна плакать, но слезы не шли. Новое чувство оцепенения укоренилось во мне.

— Кажется, ты только и делаешь, что причиняешь мне боль, Кейл, — парировала я.

— Я не хотел, — прошептал он.

Я опустила взгляд в пол.

— Мне нужно уйти.

— Лэйн, пожалуйста...

— Кейл, — я прервала его, мой голос упал на октаву. — Мне нужно уйти. Я не хочу быть рядом с тобой прямо сейчас, так что, пожалуйста, просто отпусти меня.

— Я не могу тебя отпустить, — ответил он напряженным голосом.

Я не знала, как к этому отнестись, но в тот момент мне было плевать на Кейла или то, что он хотел сказать.

— Поздравь Дрю от моего имени, ладно?

Дыхание Кейла участилось.

— Лэйн, пожалуйста, позволь мне объяснить...

— Тут и объяснять нечего, — честно сказала я. — Вы с Дрю встречаетесь уже много лет, так что неудивительно, что в конце концов вы навсегда останетесь вместе и создадите семью.

Это не должно было быть сюрпризом, но, черт возьми, так оно и было.

— Это не было запланировано, — выпалил Кейл.

Но это не имело значения. Дрю носила ребенка Кейла, хотели они этого или нет, и это был абсолютный факт. Другим фактом было то, что мне нужно было уйти. Мне нужно было уехать далеко-далеко отсюда.

— Я пойду к дяде, — сказала я, отворачиваясь. — Мне нужно пройтись.

— Лэйн! — крикнул Кейл, боль в его голосе была слышна, когда я отошла от него.

К счастью, он не последовал за мной, но я чувствовала на себе взгляды, когда шла от больницы к дому моего дяди. Я знала, что Кейл и Локлан следовали за мной в машине, чтобы убедиться, доберусь ли я до дома дяди в целости и сохранности. Меня это не удивило.

Лаванда мертва.

Мой лучший друг и единственный человек, который знал все мои секреты, исчез. Моей напарницы и соучастницы преступлений больше не было. Она была единственным человеком во всем мире, с которым я могла поговорить, о чем угодно. Я могла вести себя с ней как угодно, и она никогда не осуждала меня, она просто смеялась и присоединялась к тому безумию, которое я творила.

Я никогда не понимала, как сильно люблю ее, пока не увидела ее безжизненное тело на стальном столе. Я даже не знала, знает ли она, как сильно я люблю и ценю ее, и что без нее я сошла бы с рельсов еще больше, чем уже сошла.

Я достала из кармана телефон и, сама, не зная зачем, набрала ее номер и приложила к уху. Он не зазвонил, а сразу перешел на голосовую почту.

— Это Лаванда, и есть большая вероятность, что я видела твой звонок, но перевела его на голосовую почту, потому что ненавижу разговаривать по телефону. Что тебе сейчас нужно сделать, так это написать мне. Ни в коем случае не оставляй свое имя, номер телефона и прочее дерьмо – просто напиши мне сообщение, и я свяжусь с тобой. Позже!

Я рассмеялась, когда раздался звуковой сигнал, означающий, что мое сообщение записывается.

— Клянусь, твоя голосовая почта все еще самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала, но мне она нравится, и я люблю тебя, Лав. Знаешь, где я только что была? В морге, глядя на тебя на столе в холодной комнате. Я очень надеюсь, что ты напишешь мне и скажешь, что только что провернула самый эпический и злой розыгрыш всех времен. Я очень надеюсь, что ты это сделаешь, потому что не хочу, чтобы ты уходила. Ты не можешь уйти, слышишь меня? У нас слишком много дел. Мы должны закончить колледж и поехать на Ибицу, помнишь? Мы договорились, что поедем туда и повеселимся после учебы. Так что ты не можешь уйти, мы строили планы, и ты не можешь нарушить их. Ты просто не можешь... Пожалуйста, напиши мне, Лав. Я даже не буду сердиться на такую ужасную шутку. Клянусь своей жизнью, я не буду кричать на тебя. Я обещаю.

Я приблизилась к дому дяди и нахмурилась, сжимая телефон.

— Напиши мне позже, люблю тебя.

Подойдя к дому дяди, я повесила трубку и открыла дверь ключом, который он дал мне много лет назад. Я стояла в коридоре его дома, и, хоть произошло что-то ужасное, я чувствовала себя в безопасности.

— Дядя Гарри? — крикнула я.

— На кухне, дорогая, — последовал ответ.

Я вошла на кухню и обнаружила его за кухонным столом с чашкой свежего чая перед собой и чашкой на подставке для меня.

— Твой брат звонил раньше, — сказал дядя, отвечая на мой невысказанный вопрос.

Я кивнула, села за кухонный стол и сделала глоток чая.

— Мне так жаль Лаванду, Лэйн.

Я долго не отвечала ему, но, когда ответила, мне самой захотелось умереть.

— У меня никогда не умирал близкий человек, — прошептала я дяде. — Я знаю, что тетя Тереза умерла, и мне грустно, что ее больше нет, но мне было всего двенадцать, когда это случилось. Тогда я этого не понимала, но теперь понимаю. Лаванда действительно ушла, дядя Гарри, и она не вернется.

Я не выдержала, когда дядя обнял меня. Я плакала слезами, которых не было в больнице, когда я увидела Лаванду или ее семью, или, когда Кейл сказал мне, что Дрю беременна его ребенком.

— Кейл, — шмыгнула я носом. — Он будет папой. У них с Дрю будет ребенок.

Я услышал, как дядя пробормотал:

— Блядь.

Это точно отражало то, о чем я думала.

— О чем ты думаешь? — спросил меня дядя.

— Я хочу уехать отсюда, — прошептала я.

Дядя нахмурился, глядя на меня.

— Дорогая, не думаю, что уезжать – это самое лучшее для тебя...

— Моя лучшая подруга только что умерла, а Кейл и Дрю ждут ребенка, — перебила я его. — Я не могу быть здесь и смотреть, как он заводит семью с кем-то другим. У меня нет Лаванды, которая помогла бы мне справиться с этим. Мне нужно уехать отсюда, от него. Я думаю, это поможет мне наконец забыть его.

— Лэйн...

— Я больше не могу здесь находиться, дядя Гарри, — закричала я. — Я больше не могу этого делать.

Я почувствовала на себе взгляд дяди.

— Ты действительно хочешь уехать? — спросил он.

Я кивнула.

— Мне слишком больно быть здесь, это убивает меня.

— Тогда делай то, что считаешь нужным, милая, — сказал он после долгого молчания.

Я не была удивлена его поддержкой, знала, что он даст ее мне.

Я шмыгнула носом.

— Мне страшно.

— Это что-то новое и неизвестное, конечно тебе страшно, но это не значит, что это будет невозможно. Люди все время двигаются. Ты не первая и не последняя.

Я вытерла лицо тыльной стороной ладони.

— Все подумают, что я сошла с ума.

Дядя вздохнул.

— Они будут обижены и, вероятно, скажут то, что не имеют в виду, из-за беспокойства за тебя, но они не будут ненавидеть тебя. Ты дорога нам всем, Лэйн.

Надеюсь, что он прав.

— Не знаю с чего начать и как начать процесс переезда.

— Куда ты собираешься уехать? — спросил дядя.

Далеко-далеко.

— Я была в Нью-Йорке с мамой и бабушкой. Думаю, там здорово.

Дядя уставился на меня.

— Америка, Лэйн? Серьезно?

— Мне нужна дистанция, — прошептала я. — Мне это нужно.

Он кивнул и снова обнял меня.

Тогда мы приступили к делу. С помощью дяди я нашла в Нью-Йорке место для аренды, которое, судя по фотографиям, выглядело неплохо за цену, которую я могла себе позволить. Я могла закончить свои онлайн-занятия из любой точки мира, так что это было легко.

Я пыталась отказаться от денег дяди, но он дал мне достаточно на первые шесть месяцев аренды, а также купил билет в один конец до Нью-Йорка. Он взял с меня обещание начать принимать редакторскую работу, даже если я не была достаточно квалифицирована, чтобы называть себя редактором. Он сказал, что я хороша для этой работы и могу смело редактировать все, что мне дают. Он всегда знал, что моя жизнь будет связана с литературой, из-за моей любви к книгам, и что я буду чертовски хороша в своей работе. Он даже пообещал создать для меня сайт, потому что внештатным редакторам нужно иметь что-то профессиональное, для привлечения клиентов. Как только я согласилась, он подал заявление на получение визы ЭСАП (Электронная система авторизации поездок – это автоматизированная система, которая определяет право посетителей на поездки в Соединенные Штаты в рамках программы безвизового въезда) для меня, это означало, что я могла остаться в Штатах на девяносто дней, прежде чем мне придется уехать. Однако, как только я доберусь туда, то сразу же подам заявление на рабочую визу, чтобы продлить свое пребывание.

В течение трех часов после того, как я твердо решила уехать, мы обо всем договорились, и было решено, что я вылетаю после похорон Лаванды. В приемной больницы, я случайно услышала, что ее похороны состоятся через четыре дня, так что у меня практически не осталось времени сообщить семье, что я уезжаю. Я знала, что разговор будет тяжелым, но я уже приняла решение. Я должна была уехать. Оставаться в Йорке я просто не могла.

Я уже собиралась сказать своей семье, что уезжаю, и, хотя дядя был рядом, я все еще была чертовски напугана. Я прислонилась к кухонной стойке, а моя семья сидела за столом. Дядя прислонился к стене напротив меня, скрестив руки на груди. Все ждали, когда я заговорю.

— Лаванда ушла и никогда не вернется ко мне. — Я сидела, глядя в пол. — А я еще даже не начала до конца понимать это. Она умерла всего три дня назад, и ничто не кажется мне реальным. Я все жду, что она напишет мне или войдет в мою комнату.

— Дорогая, — прошептала бабушка.

Я прикусила нижнюю губу.

— Я хочу, чтобы вы все внимательно выслушали меня, когда скажу то, что должна сказать. Это важно, понимаете?

Я подняла глаза и обнаружила, что все кивнули.

— Я люблю Кейла, — выдохнула я.

Мои братья переглянулись, и родители тоже, прежде чем их взгляды снова сосредоточились на мне.

— Ты любишь Кейла? — отец моргнул.

— Всегда любила, — кивнула я.

Мама поиграла пальцами.

— Ты по-настоящему любишь его? — спросила она.

— Да, — ответила я.

Отец стиснул зубы.

— А он? Он любит тебя?

Я покачала головой.

— Не в этом смысле. Он даже не знает, что я его люблю. Я никогда ему не говорила.

— Почему нет? — спросил Лейтон.

С чего бы начать?

— Потому что все твердят о том, какие мы друг другу брат и сестра, а я никогда так о нем не думала. С тех пор как я была маленькой.

Мать побледнела.

— Я не… не знала, что это любовь, — выпалила она. — Я думала, это было мимолетное влечение.

Я нахмурилась.

— Это не твоя вина, мама. Я держала свои чувства к Кейлу при себе. Только Лаванда и дядя Гарри знали, как я к нему отношусь, но оба поклялись хранить тайну.

Отец скосил глаза на дядю и сурово посмотрел на него. Это удивило меня, потому что я никогда не видела, чтобы мои папа и дядя спорили.

— Прекрати, папа, — отчитала я. — Я заставила его поклясться, что он никому не расскажет.

Отец скосил на меня глаза.

— Здесь что-то происходит, что-то большее, чем Лаванда и Кейл. В чем дело? Скажи мне. Сейчас же.

Черт побери. Что-нибудь проходит мимо него?

Я потерла лицо руками.

— Я больше не могу здесь находиться, — сказала я, нервно сглотнув. — Лаванда исчезла, и Кейл тоже... у них с Дрю будет ребенок.

— Что? — ахнули братья в унисон.

— Дрю беременна? — переспросил Локлан.

Я кивнула.

— О, дорогая, — нахмурилась бабушка.

— Я не могу оставаться здесь и смотреть, как у них создается семья. Не могу оставаться здесь без Лаванды. Мне нужно уехать.

Отец стиснул зубы.

— В отпуск?

Я покачала головой.

— Нет, папа, не в отпуск.

Некоторое время все молчали, пока Лейтон не сказал:

— Ты хочешь переехать?

Я кивнула.

— Куда? — спросил он.

Сейчас или никогда.

—В Нью-Йорк.

Тишина.

— Можешь повторить? — сказал отец опасно низким голосом.

Я сглотнула.

— Я переезжаю в Нью-Йорк.

Лицо отца приобрело такой оттенок красного, какого я никогда раньше не видела. Он бросил взгляд туда, где стоял мой дядя, и сверкнул глазами.

— Что это за хрень? — спросил он.

Плечи дяди поникли.

— Она больше не может быть здесь, Том. Ей нужно уехать и проветрить голову.

— Так пускай уезжает за город, на выходные в спа или еще куда-нибудь, — рявкнул отец, оглянувшись на меня. — Ты не переедешь в Америку. Ни хрена подобного.

Я ущипнула себя за переносицу.

— Мне двадцать, папа. Мне не нужно твое разрешение.

— Не бросай ему это в лицо, — огрызнулся Лейтон. — Ты плохо соображаешь, ты не можешь...

Я оборвала брата:

— Я никогда не смогу ясно мыслить здесь, Лейтон. Мне нужно уехать и разобраться в себе.

— Ты забыла, что случилось с тобой в прошлом году? — бушевал он. — Ты могла умереть, а теперь хочешь встать и уехать из страны по собственному желанию? Это чертовски эгоистично с твоей стороны. Ты не можешь так поступить с нами.

Я откинула волосы с лица.

— Я не пытаюсь никому навредить, Лейтон, но это мое решение.

— Это хреновое решение, бл*дь! — взревел он, удивив всех нас.

Лейтон был не из тех, кто воюет, обычно он был миротворцем, но не сегодня. Сегодня он был в ярости, и я была его мишенью.

— Мне жаль, что ты так думаешь, — спокойно сказала я.

Локлан зарычал.

— Ты не переедешь в Америку.

Я сжала челюсти.

— Да, перееду. Все уже устроено.

— Что? — прошептала мама.

Я посмотрела на нее и возненавидела себя за то, что увидела слезы в ее глазах.

— Я уезжаю завтра днем после похорон Лаванды.

— Что? — закричали все.

Я подскочила и попыталась придумать что-нибудь, чтобы успокоить всех, но ничего не могла сказать, что могло бы изменить ситуацию.

— Лэйн, — крикнула бабушка, привлекая мое внимание. — Ты не можешь просто взять и уехать из страны. Ты расстроена из-за потери Лаванды и из-за того, что Кейл завел семью, но это неправильный шаг, дорогая.

— Оставаться здесь не вариант, — ответила я. — Мне нужна дистанция. Мне нужно пространство. Мне нужно время.

— Ты слышишь эту чушь? — рявкнул Локлан на дядю. — Как ты можешь стоять там и быть таким спокойным, когда она говорит о том, чтобы уехать из страны в одиночку, черт возьми, когда она в таком состоянии?

Дядя встретился взглядом с Локланом.

— Отговорить ее было первым, что я собирался сделать, когда она упомянула об этом, но я увидел по ее глазам, что она уедет отсюда, хотим мы этого или нет. Будем ли мы с ней на борту и поможем ей или...

— Или нет! — огрызнулся Локлан. — Если она уедет, это конец. Я отказываюсь волноваться из-за нее. Я делал это всю свою жизнь.

— Ты что, издеваешься? — сказала я брату. — Я ни разу не просила тебя беспокоиться обо мне. Я никогда никого не просила об этом, но вы все это делали, и я знаю, что это потому, что вы любите меня, но вы не можете защитить меня от всего. Я должна это сделать.

— Почему? — крикнул отец. — Почему ты должна уехать?

Мои плечи поникли.

— Это слишком сложно.

— Ты преодолеешь свою симпатию к Кейлу...

— Это не симпатия. Я люблю его! — крикнула я.

Отец прищурился.

— Тебе двадцать, и у тебя никогда не было отношений. Что ты знаешь о любви?

Слова отца глубоко ранили меня.

— Я знаю, что смотреть, как он с кем-то другим, убивает меня, ты это понимаешь? — спросила я напряженным от волнения голосом. — Это... убивает... меня.

— Она в таком состоянии из-за Лаванды и ...

— Бабушка, перестань, — перебила я ее. — Я не ослепла. Я вижу ясно, и мне нужно уехать отсюда.

— Если ты уедешь, Лэйн, — холодно сказал отец, — не возвращайся, черт возьми!

С этими словами он вышел из комнаты, оставив меня смотреть ему вслед со страхом в животе. Я посмотрела на Локлана и Лейтона, когда они встали.

— Пожалуйста, — взмолилась я. — Я не хочу уезжать, поругавшись с вами.

— Тогда оставайся, и проблем не будет, — отрезал Лейтон.

Я покачала головой.

— Не могу.

— Тогда мне больше нечего тебе сказать. — Лейтон вышел, и я перевела взгляд с него на Локлана, который смотрел на меня с болью в глазах, которую я не понимала.

— Если ты уедешь и вызовешь раскол между всеми нами, тогда это конец. Тогда ты мне, черт возьми, больше не сестра.

Моя нижняя губа задрожала, когда мама и бабушка встали и вышли из комнаты, не сказав мне ни слова. Ни ругательства, ни прощания. Ничего.

— О, Боже, — выдохнула я. — Они меня ненавидят.

Я почувствовала, как дядя обнял меня.

— Они не ненавидят тебя. Им больно и страшно за тебя. Я же говорил тебе, что ты дорога нам всем.

Я крепко обняла дядю.

— Они меня не понимают.

— Они поймут, просто дай им время.

Я кивнула и вдохнула запах моего дяди, вспоминая все о нем в тот момент, потому что я не знала, когда в следующий раз смогу держать его вот так.

Я все взяла? — подумала я, в миллионный раз осматривая гостиную родителей. Сегодня я летела в Америку, чтобы начать новую жизнь, и нервы были на пределе. Я была так взволнована. Сообщить эту новость моей семье было полной катастрофой. Не буду лгать: мне было больно, что они даже не хотели прощаться со мной, но я знала, как они расстроены и беспокоятся за меня. Они просто не могли поддержать меня, упрямая черта Эдвардс подняла свою уродливую голову, когда я не передумала ради них.

Не помогало и то, что всего несколько часов назад я похоронила свою милую Лаванду и испытывала боль, которой никогда не знала, пока ее не опустили на шесть футов под землю. Однако моя поездка здорово отвлекла меня, и я погрузилась в нее вместо того, чтобы думать о своей подруге.

— Деньги, — пробормотала я себе под нос и еще раз проверила свои личные вещи.

Скоро приедет дядя Гарри, чтобы отвезти меня в аэропорт, и вместе со мной проверит список дел. Он путешествовал сотни раз и заметит, если я что-нибудь забуду.

— Лэйн? — внезапно раздался голос Кейла.

О, черт возьми, нет.

Я побледнела. 

Какого хрена он здесь делает?

Я повернулась и посмотрела на Кейла широко раскрытыми глазами, когда он вошел в гостиную. Он перевел взгляд с меня на два больших чемодана, стоявших рядом. Он пристально посмотрел на них, прежде чем поднял свой взгляд на меня.

— Для чего они нужны? — спросил он, нахмурившись.

Пожалуйста, уходи.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, уклоняясь от его вопроса.

Он моргнул своими глазами цвета виски, которые я так любила.

— Локлан позвонил мне и сказал, что тебе нужно поговорить со мной, и я должен приехать прямо сейчас.

Гнев захлестнул меня.

— Локлан – гребаный ублюдок! — прорычала я.

Как, черт его подери, он посмел.

Кейл снова сосредоточился на моих чемоданах.

— Лэйн, для чего они нужны?

Бл*дь.

— Я... Я должна уехать.

Кейл не двинулся ни на дюйм.

— Не понимаю, — сказал он через несколько секунд. — То есть я понимаю, как это выглядит, что это такое, но почему?

Я отвернулась от него.

— Ты знаешь почему.

Он втянул в себя воздух.

— Пожалуйста, только не говори мне, что это из-за нас?

Были ли когда-нибудь – мы?

— Я уезжаю, потому что мне нужно пространство, много пространства, чтобы очистить голову. Она была затуманена тобой в течение многих лет, и мне просто нужно выбросить тебя из головы. Лаванда тоже ушла, и я просто не могу быть здесь без нее. Я похоронила ее сегодня, и меня разрывает на части от того, что ее больше нет. Мне нужно убраться отсюда.

Мускул на челюсти Кейла двигался взад и вперед, пока я говорила.

— Куда ты поедешь? — спросил он.

— Нью-Йорк, — я сглотнула. — Я нашла дешевую квартиру в хорошем районе.

Я смотрела, как Кейл впитывает мои слова.

— Америка? — прошептал он. — Ты уезжаешь в Америку?

Я кивнула.

— Мне жаль, но я должна уехать.

— И я узнаю это только сейчас? — сердито огрызнулся он. — Прямо перед тем, как выйти за дверь и уехать из страны, ты решила мне все рассказать?

Гнев – это хорошо, я могу бороться с ним своим собственным.

— Да, например, как ты знал, что Дрю беременна в течение нескольких недель, и молчал до того момента, как я узнала о смерти моей лучшей подруги?

Кейл отшатнулся, словно я его ударила.

— Это совсем другое дело.

— Почему? — огрызнулась я.

— Потому что я придумывал, как сказать тебе об этом, не причиняя боли.

Это всегда будет больно. Всегда.

— У тебя будет ребенок от кого-то другого. Как это может не ранить меня? — спросила я, мои плечи поникли.

Кейл облизнул губы и вместо ответа на мой вопрос сказал:

— Это какой-то гребанный бардак.

Наконец-то то, с чем я согласна.

— Ага, — кивнула я. — Так оно и есть.

Он молча стоял в дверях гостиной, загораживая мне выход. Я сдвинула очки на переносицу и посмотрела на часы на запястье. Увидев время, я выругалась.

— Я не улечу, если не выехать сейчас, — сказала я Кейлу. — Мне нужно пройти регистрацию и охрану.

Он стоял как вкопанный.

— Кейл, — нетерпеливо сказала я. — Отойди.

— Нет, — твердо ответил он. — Не отойду. Мы можем это выяснить. Тебе не нужно уезжать из этой чертовой страны, Лэйн.

Я не хотела ничего этого слышать, поэтому схватила чемоданы, подтащила их к двери и попыталась пройти мимо его худощавого тела. Я сердито пихнула его в грудь, когда он не сдвинулся с места.

— Отойди! — взмолилась я.

— Лэйн! — крикнул он и схватил меня за руки. — Какого черта тебе от меня нужно? Ничто из того, что я делаю, не достаточно хорошо для тебя. Какого черта тебе нужно? Скажи мне, потому что я, черт возьми, не знаю.

Я потеряла бдительность и дала волю чувствам, которые хранила глубоко внутри в течение многих лет.

— Тебя, Кейл! — заорала я. — Я просто хочу тебя!

Кейл отступил на шаг или два от меня, как будто мои слова ударили его с силой поезда. Балансируя, он стоял неподвижно и смотрел на меня. Тишина между нами была оглушительной, но я воспользовалась ею, чтобы выпустить все, что хотела сказать всю свою жизнь. Мне нужно было сказать ему, что я чувствую, даже если это означало конец всему.

— Я всегда хотела тебя, но я не могла тебя получить, — воскликнула я, не выдержав, когда огромные слезы покатились по раскрасневшимся щекам. — Я должна уехать. Меня разрывает на части, когда я смотрю, как ты счастлив с кем-то другим. Я хочу, чтобы ты был счастлив, клянусь, хочу, но мне больно, что я не та женщина, которая заставляет тебя улыбаться. Я так устала страдать, Кейл.

Кейл молчал, он просто продолжал смотреть на меня.

— Я люблю тебя. Всегда любила... только не так, как ты меня любишь. — Я посмотрела ему в глаза. — Я влюблена в тебя. Так было всегда.

Кейл открыл рот, чтобы что-то сказать, но, не произнеся ни звука, закрыл рот.

Я подняла руку.

— Тебе не нужно ничего говорить – тебе даже не нужно испытывать никаких чувств по этому поводу, — заверила я его. — Это не твоя проблема, а моя.

Кейл пару раз моргнул.

— Ты любишь меня? — прошептал он, широко раскрыв глаза.

Я сглотнула.

— Да, я люблю тебя.

Кейл моргнул, его глаза снова сфокусировались и уставились на меня.

— Но... но ты сказала мне, что между нами все не так... Ты сказала мне, что все не так. Я спросил тебя, и ты сказала мне «нет». Ты сказала «нет».

Мое сердце снова разбилось вдребезги.

— Я была в ужасе от того, что считала неправильным. Я мучила себя годами, потому что считала себя грязной из-за любви к человеку, которого все считали моим братом. — Я опустила глаза, пытаясь справиться со слезами, если я не буду смотреть на него, то может быть, мне будет не так больно.

— Мы были рядом друг с другом с того самого дня, как я родилась. Ты был первым мужчиной, который обнял меня и не был моим отцом. Знаю, что ты тоже был маленьким, и в то время вспыхнула дружба, но для меня все изменилось, Кейл. Я люблю тебя с той самой ночи, когда мне было десять лет и ты всю ночь спал возле моего шкафа с бейсбольной битой, чтобы отогнать монстров. Я просто не понимала, что, держа их подальше, ты пробудишь во мне новых.

По выражению его лица я поняла, что он в шоке. Он не мог начать думать о весомости моих слов, пока у него не было времени переварить то, что я ему говорила. Ему нужно было пространство, и я собиралась дать ему его.

— Ты сказала «нет», — прошептал он.

Я всхлипнула, когда его глаза наполнились слезами.

— Ты сказала мне «нет». Я хотел тебя, а ты сказала «нет». Видит Бог, мне было больно, когда ты отказала мне в своем сердце. — Он вытер слезы, скатившиеся по щекам. — Мне было так больно, Лэйн, но я научился с этим жить. Я понял, что Кейл и Лэйн никогда не будут вместе так, как мне хотелось бы. Я научился любить тебя, не нуждаясь в тебе. Я научился двигаться дальше.

Я не думала, что смогу чувствовать боль больше, чем уже чувствовала, но услышав слова «двигаться дальше» исходящие от Кейла, я разлетелась на миллион кусочков. Мне хотелось, чтобы пол разверзся и поглотил меня целиком.

— Я с Дрю, и я люблю ее. Она удивительная женщина, и она всегда была рядом со мной, сколько я себя помню. — Я подняла глаза, когда он заговорил, хотя это убивало меня. — У меня будет от нее ребенок, и когда-нибудь я женюсь на ней. Но я не думаю, что когда-нибудь смогу смотреть на нее и чувствовать то, что ты заставляла меня чувствовать.

«Заставляла», не «заставляешь». В прошедшем времени.

— Кейл, мне жаль, — прошептала я и вцепилась в подлокотник дивана, чтобы не упасть на колени.

— Мне тоже жаль, — ответил он. — Ты даже не представляешь, насколько.

Он сделал шаг назад, потом еще один, пока не оказался в коридоре.

— Береги себя, ладно? — он сглотнул. — Я всегда буду здесь, если понадоблюсь.

Затем он повернулся и ушел из моей жизни, уничтожив при этом то, что осталось от моего сердца. Прежде чем дверь захлопнулась, я услышала, как он произнес три слова, которые будут преследовать меня каждую ночь в течение следующих шести лет.

— Прощай, малышка Лэйни.

Глава 15

4-й день в Йорке

— Эй, Лав, — сказала я, улыбаясь фотографии моей старой подруги, на ее красивом, из серого мрамора, надгробии.

Я протянула руку и провела большим пальцем по изображению, затем села на холодную траву ее могилы и скрестила ноги. Я положила букет лилий, который принесла ей, перед милыми маленькими украшениями на ее могиле и просто смотрела на ее фотографию.

— Мне жаль, что я навещаю тебя всего второй раз, — начала я, затем нахмурилась, чувствуя себя виноватой. — После твоих похорон все пошло к чертям.

Я практически слышала, как ее голос в моей голове говорит: «Неужели, Шерлок», — и это заставило меня улыбнуться.

— Дела с Кейлом пошли очень плохо, Лав, а потом они пошли еще хуже с моей семьей, когда я собрала вещи и уехала отсюда. — Я сглотнула и посмотрела на свои руки. — Я сбежала и не появлялась шесть долгих лет.

Я вздохнула и покачала головой.

— Я была так убита горем, когда узнала, что ты умерла, а потом, в тот же день, узнала, что Дрю беременна от Кейла. Все это было слишком, и я подумала, что, если буду за тысячи миль отсюда, это как-то поможет, но это не помогло. Мой разум – мой злейший враг. Несмотря на то, что я не могла видеть Кейла, я все время представляла его и Дрю вместе с их ребенком, и это убивало меня. — Я нахмурилась. — Когда я не думала о них, то думала о тебе и о том, что было бы, если бы ты не умерла. Не думаю, что ты позволила бы мне уйти... Не думаю, что уход был бы даже вариантом, если бы ты все еще была здесь. Потеря тебя подтолкнула меня к краю пропасти, Лав.

Я облизнула пересохшие губы и снова посмотрела на надгробие Лаванды.

— Но все закончилось кошмаром. Все обернулось хуже, чем я могла себе представить. Бедный мальчик Кейла умер, и теперь он один. Я чувствую перемену в нем. Вижу это в его глазах. Он такой же, как я, просто существующий, и я ненавижу это. Не хочу, чтобы он так себя чувствовал, потому что знаю, как здесь пусто и холодно.

Я подняла с земли несколько травинок и разломала их пальцами.

— Я также все время думаю о тебе, Лав, — сказала я на случай, если она подумает, что я не думаю о ней. — Ты бы знала, что делать, если бы была здесь, у тебя всегда был лучший совет.

Я огляделась, проверяя, нет ли кого поблизости и обрадовалась, когда увидела, что вокруг никого нет. Было легче, зная, что мой разговор с Лавандой был приватным. Разговор с ней заставил меня почувствовать себя лучше. Даже если она не ответила мне, я знала, что она слушает.

Я чувствовала ее.

— Ты с моим дядей? — спросила я шепотом. — Если да, то не могла бы ты сказать ему, что я действительно скучаю по нему? — я улыбнулась, когда прохладный ветерок закружил вокруг меня. — Думаю, что все еще нахожусь в состоянии шока, потому что бывают моменты, когда я совершенно забываю, что он ушел, а потом понимаю, что это так, и мое сердце снова разбивается.

Я потерла нос тыльной стороной ладони.

— Думала, что похоронить тебя – самое трудное, что мне когда-либо приходилось делать, но смерть дяди Гарри причиняет боль совсем на другом уровне. Он был всем, что у меня осталось от дома после того, как я уехала, а теперь его нет.

Я вытерла глаза.

— Я снова наладила отношения со своей семьей. Быть вдали от них, ничего не решило. Это только причинило еще больше ненужной сердечной боли. И после всего того дерьма, что случилось с Дженсеном, когда я была подростком, мне действительно не следовало уезжать из страны. Лейтон говорил мне, как они будут волноваться за меня, но я не слушала. Но теперь я дома, и мне стало лучше.

Я вздохнула и убрала с лица выбившиеся пряди волос.

— Мне еще предстоит серьезно поговорить с Кейлом, и я, честно говоря, очень боюсь этого. Не представляю, что произойдет после того, как мы поговорим, и это незнание ужасно, но что бы ни случилось, нам нужно прояснить ситуацию. Он должен знать, что я все еще чувствую к нему, и он должен знать, почему я больше не могла оставаться здесь.

Закончив говорить, я долго молчала. Просто сидела неподвижно, как статуя, в то время как масштабы потери захлестывали меня. Это была часть моей отстойной жизни. Я была благодарна, что наконец-то увидела свет в конце туннеля. Теперь мне нужна была моя семья. Я это ясно видела. Их любовь и забота больше не были подавляющими. Это успокаивало.

Я оставалась не для того, чтобы угодить кому-то еще, я делала это для себя, и не могла не улыбнуться из-за коварной руки моего дяди, приложенной к этому. Я поступлю правильно. Поговорю с Кейлом, потому что мне нужно поговорить с ним из-за себя, а не из-за наследства. При мысли о Кейле я посмотрела в сторону могилы Кейдана и замерла, увидев, кто стоит перед ней.

Дрю.

Какое-то мгновение я смотрела на нее, а потом вскочила на ноги и направилась к ней. Я понятия не имела, что собираюсь ей сказать, но мне нужно было что-то сказать. Все, что угодно.

Я подошла к ней, под ногами хрустел гравий. Я остановилась в нескольких футах от нее и глубоко вздохнула.

— Привет, Дрю, — тихо сказала я.

Я поняла, что испугала ее, потому что она подпрыгнула и посмотрела на меня удивленными глазами.

— Лэйн? — выдохнула она и приложила руку к груди. — Ты меня напугала.

— Прости, — я нахмурилась. — Мне показалось, ты слышала, как я подошла.

Она покачала головой.

— Я была в своем собственном мире.

Я засунула руки в карманы пальто.

— Я навещала Лаванду и увидела тебя здесь. Захотела подойти и поздороваться.

Она бросила взгляд через мое плечо, прежде чем скользнуть взглядом обратно ко мне.

— У меня никогда не было возможности сказать это, но мне очень жаль твою подругу. Кейл рассказал мне, как ты была опустошена, когда она умерла. Он сказал, что потерял тебя в тот день в больнице.

Я уставилась на нее, удивленная, что она открыла мне это.

— Он так сказал? — спросила я.

Дрю кивнула.

— Раньше ему снились кошмары по этому поводу. Он бормотал посреди ночи, извиняясь перед тобой и пытаясь утешить, но потом просыпался и понимал, что тебя там нет.

Мой желудок сжался, потому что я знала, что он пытался загладить свою вину и утешить меня, потому что именно тогда он сказал мне, что у них с Дрю будет ребенок.

— Мне очень жаль, — сказала я.

Дрю моргнула.

— За что?

— За то, что он думал обо мне, когда был с тобой.

Дрю улыбнулась, и я не могла не заметить, какая она хорошенькая. Теперь она была старше, но все еще оставалась той девятилетней девочкой, которую я впервые встретила на школьной площадке много лет назад.

— Лэйн, Кейл всегда думал о тебе. Он говорил о тебе, не осознавая, что делает это. Мы смотрели фильм или вели случайный разговор, и ты появлялась в его голове. Это всегда было о тебе.

Меня охватил стыд.

— Мне так жаль.

Она рассмеялась.

— Почему ты извиняешься? Ты ничего не могла поделать с тем, что он думал о тебе.

Знаю, но все равно чувствую себя виноватой.

— Я должна извиниться перед тобой, Дрю, — сказала я, не сводя с нее глаз.

Она моргнула изумрудно-зелеными глазами.

— За что?

Я сглотнула.

— За то, как я относилась к тебе в детстве, когда ты была со мной только мила. Я вела себя с тобой мелочно, по-детски и просто ужасно только по той причине, что у тебя был Кейл. Мне очень жаль, надеюсь, ты меня простишь.

Дрю некоторое время смотрела на меня, а потом улыбнулась.

— Тебе не нужно извиняться.

Мой рот в шоке открылся, и это заставило ее рассмеяться.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я. — Конечно, нужно. Я вела себя с тобой ужасно.

— Я простила тебя много лет назад. Ты была расстроена, теперь я знаю, что люди делают вещи, выходящие за рамки их контроля, когда они убиты горем.

Я посмотрела на фотографию Кейдана.

— Он был потрясающим, Дрю. Ты и Кейл создали кого-то невероятного, и мне так жаль, что он умер.

— Он все еще с нами. — Дрю перевела взгляд с меня на фотографию Кейдана на его надгробии и улыбнулась. — Он был забавным – ты бы его полюбила.

— Я бы точно его полюбила, — быстро ответила я.

Она вздохнула.

— Я скучаю по нему каждый день. Если бы он был сейчас жив, ему было бы около шести.

— Шесть, — прошептала я.

— Он был мини-Кейлом, — задумчиво произнесла она.

Я улыбнулась.

— Кейл показал мне видео и фотографии, и я сказала, что Кейдан – его копия, но он был непреклонен в том, что сын похож на тебя.

Это заставило Дрю хихикнуть, а затем наступило долгое молчание, прежде чем Дрю посмотрела на меня и сказала: «Ты должна помочь ему».

Я моргнула.

— Что прости?

— Кейлу, — сказала она. — Ты должна ему помочь. Я много лет пыталась, чтобы он обрел покой после потери Кейдана, но он застрял во времени. Каждый день он словно заново переживает тот день, когда умер наш сын. На это ушло время, но теперь я заново переживаю другие воспоминания, которые мы разделили с нашим мальчиком. Я помню хорошие времена. Когда я думаю о нем, меня наполняет счастье, но я знаю, что, когда Кейл думает о нем, его переполняет печаль.

— Я не знаю, как ему помочь, — призналась я. — Он уже не тот Кейл, которого я знала. Слишком многое изменилось между нами.

К моему удивлению, Дрю тронула меня за плечо и сказала: «Вы одинаковы, но отражаете разные вещи. Ты знаешь его, Лэйн, лучше, чем кто-либо другой. Если кто-то и может ему помочь, так это ты».

Не уверена, была ли ее вера в меня обоснованной.

— Я всегда буду любить Кейла, Лэйн, — продолжала она, — но он никогда не был моим.

У меня задрожали руки.

— Конечно, был.

Она покачала головой.

— Он был твоим. Просто не знал этого. Но я знала это и боролась изо всех сил, чтобы заполучить его, хотя знала, что должна была отпустить его, чтобы он был с тобой. Он выбрал тебя, а не меня, и я знаю, что, если бы не беременность, он не оставался бы со мной так долго. Кейдан связал нас вместе, но наш сын никогда не удержал бы нас вместе. Мы любили друг друга, но тебя он любил больше.

— Дрю...

— В тот вечер на дне рождения твоего дяди, когда я угрожала тебе, я последовала за ним в твой дом и услышала, как он сказал тебе, что любит тебя и хочет быть с тобой.

Меня пронзил шок.

— Ты это слышала? — прошептала я.

Она кивнула.

— Вместо того чтобы злиться на него, я начала ненавидеть тебя так же, как ты ненавидела меня. Я ненавидела тебя, потому что у тебя было его сердце, и я никогда не смогла бы его заполучить, а ты ненавидела меня, потому что у меня было его тело и внимание.

Я не знала, что сказать, поэтому уставилась на надгробие Кейдана.

— Не могу поверить, что все так обернулось, — сказала я после нескольких минут молчания.

Дрю фыркнула.

— Поверь мне, я думала об этом много лет.

— Я рада, что мы поговорили об этом, — сказала я ей. — Хотя я сбежала в Америку, чтобы избежать подобных разговоров.

— И как? У тебя получилось? — спросила она с сарказмом в голосе.

Я рассмеялась.

— Не-а. Все еще чувствую то же самое, что и шесть лет назад.

— Тогда скажи это Кейлу, Лэйн, — настаивала она. — Ничего не оставляй на волю случая. Ты не знаешь, что ждет тебя за поворотом. Ты можешь быть здесь в одну минуту и уйти в следующую.

Я кивнула.

— Полностью в это верю.

— Мне жаль твоего дядю, — сказала Дрю, словно почувствовав, что я думаю о Гарри. — Он был милым человеком и прекрасно ладил с Кейданом, когда Кейл приводил его к нему.

Я улыбнулась.

— Не сомневаюсь. Он прекрасно ладил со мной и моими братьями, когда мы были маленькими. Думаю, что он баловал нас, потому что у него никогда не было собственных детей.

Дрю взяла меня за руку.

— Я хочу быть твоим другом. Хочу поближе узнать Лэйн, о которой всегда говорил Кейл, потому что она звучала довольно круто. Немного безумно, но все равно довольно круто.

Я рассмеялась, повернулась к ней и крепко обняла. Когда мы отстранились, Дрю подошла к надгробию Кейдана и поцеловала его фотографию.

— Увидимся позже, дорогой. — Она повернулась ко мне и подмигнула. — Не будь чужаком.

Я кивнула.

— Не буду. Ты будешь видеть меня чаще, обещаю.

Дрю ушла, а я чуть не рухнула из-за тяжести, свалившейся с моей груди. Никогда бы не подумала, что разговор с ней может обернуться таким образом, но я поблагодарила Бога, что так оно и было, потому что я не понимала, как сильно мне нужно было решить все с ней.

Я еще раз посмотрела на милую фотографию Кейдана, прежде чем повернулась и пошла обратно к могиле Лаванды, где снова села на траву.

— Подруга, — выдохнула я, — я только что помирилась с Дрю Саммерс. — Я недоверчиво покачала головой. — Она хочет быть моим другом и хочет узнать меня получше. Она также хочет, чтобы я помогла Кейлу – ты можешь в это поверить?

Я глубоко вздохнула, потому что все еще не могла это осознать.

— Лэйн, это ты?

Я оглянулась через плечо, когда мужчина окликнул меня по имени. Я поднялась на ноги и отряхнула одежду, когда увидела знакомое лицо, идущее ко мне.

— Это ты, — сказал он, широко улыбаясь и сверкая глазами.

Я уставилась на него в полном шоке. В тот момент, когда он улыбнулся, я точно поняла, кто он такой. Был только один человек, кроме Кейла, чья улыбка казалась мне сногсшибательной, и этот человек был...

— Дэвин? — ахнула я. —Дэвин Инс?

Он указал на себя большим букетом цветов, который держал в руке.

— Единственный и неповторимый, — усмехнулся он.

Это было самое странное, но я чувствовала, что мне нужно обнять его, так что это было именно то, что я сделала. Я подошла к нему и обняла, крепко обняла. Несколько мгновений он ничего не делал, но в конце концов обнял меня в ответ и рассмеялся, когда я отошла от него с широко раскрытыми глазами.

— У тебя такой вид, будто ты увидела привидение, — задумчиво произнес он.

Я моргнула.

— Мне кажется, что да, я не видела тебя с тех пор…

Я замолчала и нахмурилась.

Дэвин слегка улыбнулся мне.

— С похорон нашей девочки?

Наша девочка.

Это заставило меня улыбнуться.

— Да, с тех пор, — кивнула я. — Это было так давно. Как у тебя дела? Ты выглядишь великолепно.

И он действительно выглядел. Когда я уезжала, он был стройным двадцатилетним парнем, но теперь он стал двадцатишестилетним стройным мужчиной.

— Спасибо, ты и сама неплохо выглядишь, — сказал он, игриво подмигнув. — У меня все отлично. У меня красивая жена, и у нас двое детей – мальчики-близнецы. Моя жена сейчас беременна нашим третьим ребенком.

Я ахнула.

— У тебя есть семья?

Из него вырвался смех.

— Ты кажешься очень удивленной.

Черт.

— Просто это кажется так по-взрослому. — Я усмехнулась, надеясь, что не обидела его.

Он широко улыбнулся.

— Я повзрослел после того, как потерял Лаванду. После ее смерти я много размышлял, и мне не нравился тот человек, которым я был. Я был полным засранцем и не обращался с Лавандой так, как она того заслуживала. Слава Богу, она терпела мое дерьмо все эти годы, я дорожу каждым мгновением, которые у меня были с ней.

На сердце у меня потеплело.

— Она любила тебя, — сказала я с улыбкой. — Поверь мне, когда я спорила с ней, о том, насколько ты большой засранец, она видела истинного тебя, и ей нравился тот, кого она видела.

— Спасибо, Лэйн, — сказал он, и в его голосе прозвучали какие-то эмоции, которые он прогнал, прочистив горло.

Я кивнула.

— Это правда – она очень любила тебя.

— Знаю, — сказал он, грустно улыбаясь. — Я тоже ее люблю. И всегда буду.

Люблю. В настоящем времени.

Он все еще был влюблен в мою замечательную подругу, и я не винила его. Она была чертовски хороша.

— Я тоже ее люблю. — Я печально улыбнулась. — И скучаю по ней каждый день, до сих пор не могу поверить, что ее больше нет. Это не кажется реальным, и не думаю, что когда-нибудь будет.

Дэвин кивнул в знак согласия, затем повернулся и посмотрел на ее могилу, прежде чем положить красивый букет рядом с цветами, которые я принесла ей. На его лице появилась легкая улыбка, и, наклонившись, он поцеловал ее фотографию и прошептал: «Малышка».

У меня перехватило дыхание.

— Хочешь кое-что узнать? — пробормотала я ему.

Он выпрямился и посмотрел на меня.

— Что?

У меня потекли слезы.

— С тех пор как я приехала сюда в пятницу, я несколько раз плакала до обезвоживания.

Дэвин рассмеялся и вытащил из заднего кармана пачку «Клинекса». Он вынул салфетку и протянул мне. Я приняла ее, приподняв бровь, и это вызвало у него смех.

— У меня двое детей, мне всегда нужны бумажные и влажные салфетки.

Я тоже рассмеялась и вытерла щеки и под глазами.

— Значит, ты вернулась домой в пятницу? — спросил он.

Я кивнула.

— Да, но мне кажется, что я пробыла здесь чертовски долго. Думаю, что причина, по которой я вернулась, привела меня в полный хаос.

— Мне жаль твоего дядю, Лэйн, — сказал Дэвин и сжал мое плечо. — Я встречался с ним в пабе несколько раз после работы. Он был отличным парнем. Я был на его похоронах и хотел поговорить с тобой, но в тот день тебя постоянно окружала толпа людей. Кейл был как твой личный телохранитель, я не хотел подходить слишком близко. По какой-то причине он меня не очень любит.

Я со слезами на глазах рассмеялась и снова вытерла слезы под глазами.

— Он знал, что ты мне не нравишься, поэтому, как мой лучший друг, он автоматически тоже не любил тебя. Похоже, он еще не вырос из этого.

Дэвин фыркнул.

— Иногда, когда мы находимся в одном магазине или что-то в этом роде, он смотрит на меня так свирепо, что я уверен, что он собирается надрать мне задницу.

Я рассмеялась.

— Он бы никогда тебя не ударил – он не такой.

Или, по крайней мере, раньше он таким не был.

— Надеюсь, ты права, — задумчиво произнес Дэвин и убрал руку с моего плеча.

Я улыбнулась.

— Наверное, он просто защищает меня.

Губы Дэвина изогнулись.

— После стольких лет, если он все еще так с тобой, то, похоже, у него к тебе что-то есть.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули.

— Перестань.

Дэвин рассмеялся над моим смущением из-за его поддразнивания.

— Ты надолго здесь? — спросил он и поморщился. — Извини, это было любопытство. Ты не обязана отвечать, это не мое дело.

— Не беспокойся об этом, — сказала я, отмахиваясь от него. — Я остаюсь. Решила вернуться.

Еще одна ошеломляющая улыбка расплылась по лицу Дэвина.

— Ты знаешь, что это значит? — спросил он.

Я моргнула.

— Что?

— Нам придется потусоваться и стать настоящими друзьями, какими Лав всегда хотела нас видеть.

Я тепло улыбнулась.

— Она обычно взрывалась, когда мы вцеплялись друг другу в глотки.

Дэвин рассмеялся и посмотрел на ее фотографию.

— Она была идеальна, не так ли?

Я кивнула.

— Да, была, ее прекрасное сердце я любила больше всего. Она была просто великолепна.

Дэвин улыбнулся, потом снова посмотрел на меня.

— Тебе придется познакомиться с моей женой и детьми – они тебя полюбят. Они слышали о тебе из моих рассказов о Лаванде, так что захотят с тобой познакомиться.

Этой фразой Дэвин проник в мое сердце.

— Ты рассказал им о Лав?

— Конечно. — Он кивнул. — Моя жена – та, кто вытащил меня из депрессии и помог мне снова начать жить. Я люблю ее всем сердцем, и мне очень повезло, что она у меня есть. Мои мальчики видели несколько фотографий Лаванды и знают о ней как о моем добром друге, который находится на небесах.

Я приложила руку к груди.

— Дэвин, я могу снова заплакать. Мое сердце трогает то, что ты сохраняешь память о ней, когда в этом нет необходимости.

Он грустно улыбнулся.

— Я вел себя глупо, когда был моложе, но я был так влюблен в нее, Лэйн. Она была моим миром, и когда она умерла, я тоже хотел умереть.

— Я тоже, — прошептала я.

Дэвин вдруг усмехнулся и вытер глаза.

— Она бы хохотала до упаду, если бы сейчас была здесь.

— Мы этого не знаем. — Я усмехнулась и еще раз вытерла лицо.

Дэвин поднял глаза и сказал:

— А вот и твой Кейл входит в ворота.

Мой Кейл.

Я почувствовала, что краснею, но не поправила Дэвина. Я подняла глаза и увидела, что он прав. Кейл шел по левой тропинке, которая должна была привести его к участку, где были похоронены Кейдан, мои дядя и тетя.

— Очень грустно, что случилось с его ребенком. Не могу себе представить, через что он проходит.

Мне понравилось, что он сказал «проходит», вместо «прошел». Дэвин знал, что потеря кого-то – это не особое чувство, которое длится определенное количество времени, это то, с чем нужно жить всю оставшуюся жизнь. Я перевела взгляд с Кейла на Дэвина, когда он прочистил горло.

— Дай мне свой номер, — сказал он, ухмыляясь, — чтобы мы могли назначить свидание.

Я снова рассмеялась и продиктовала свой номер, наблюдая, как он записывает его в контакты на своем телефоне. Он подмигнул мне и поцеловал фотографию Лаванды.

Я услышала, как он пробормотал: — Увидимся позже, малышка.

Когда он встал, то помахал мне телефоном.

— Скоро увидимся.

— С нетерпением жду, — сказала я.

Дэвин ушел, когда он дошел до дорожки к выходу с кладбища, я перевела взгляд на Кейла. Он стоял перед могилой Кейдана, засунув руки в карманы и глядя на надгробие. Я хотела подойти к нему, но не хотела мешать. Вместо этого я снова села на могилу Лаванды и улыбнулась ее фотографии.

— Вижу, ты заботишься о Дэвине. — Я покачала головой. — Мне жаль, что я никогда не видела то, что видела ты, но я вижу это сейчас, и ты была права: он довольно замечательный.

Я усмехнулась и некоторое время сидела молча, вырывая травинки из земли. Я собиралась еще немного поговорить с Лавандой, когда на меня упала тень. Я подняла глаза – надо мной стоял Кейл.

— Привет, — сказала я, улыбаясь, и встала, отряхивая джинсы.

Он кивнул и вместе со мной посмотрел на могилу Лаванды. Я нахмурилась, глядя на фотографию моей прекрасной подруги, которая была сделана слишком рано.

— Я видел здесь с тобой Дэвина Инса, — помолчав, сказал Кейл. — Он доставлял тебе какие-нибудь неприятности? Знаю, что вы с ним никогда не ладили.

Я усмехнулась.

— Все в порядке. По-моему, мы просто подружились. Он навещал Лав и наткнулся на меня здесь.

— Я часто вижу его здесь, — прокомментировал Кейл. — Он каждую неделю приносит ей свежие цветы. Иногда с ним его жена и дети, и они поддерживают ее надгробие в чистоте, а территорию вокруг него в порядке. Он также довольно близок с ее родителями.

Это принесло мне большое утешение.

Я выдохнула.

— Это безумие – осознавать, что он женат и у него есть дети. Так много людей, с которыми я ходила в школу, двигаются вперед и делают то, что делают нормальные люди, когда вырастают. Они влюбляются, женятся и заводят детей. Чувствую себя застрявшей во времени. Прямо сейчас я чувствую себя так, словно мне снова двадцать, и я только что похоронила Лаванду.

— Я чувствую себя так каждый день, ребенок, — вздохнул Кейл. — Прошло пять лет с тех пор, как умер мой Кейдан, и мне все еще кажется, что я только что опустил его в землю.

Мое сердце болело за него.

— Надеюсь, когда-нибудь тебе станет легче, Кейл, правда.

Он не ответил, но снова посмотрел на фотографию Лаванды.

— Она была одним из величайших людей на свете, — сказала я, улыбаясь. — Она вошла в мою жизнь как раз тогда, когда я в ней нуждалась, как будто она была моим ангелом-хранителем. Она помогла спасти меня от самой себя.

Я вздрогнула, когда рука Кейла скользнула вокруг моей талии.

— Я всегда буду ей за это благодарен, — пробормотал он.

Я посмотрела на него и печально улыбнулась.

— Это больно.

— Знаю, милая.

— До того, как умер кто-то из моих знакомых, было время, когда я проходила здесь с отцом, — задумчиво произнесла я. — Мы срезали путь, чтобы попасть на игровое поле через живую изгородь, и я помню, как думала, даже будучи маленькой, что не хотела бы прощаться с теми, кого люблю. Теперь здесь похоронены мои тетя, дядя, подруга и сын лучшего друга. Я все еще не могу поверить, что Лаванда ушла, и не думаю, что когда-нибудь забуду своего дядю и Кейдана.

Кейл поцеловал меня в макушку.

— Жизнь швыряет в тебя мячи, малышка Лэйни. Всегда будет что-то неожиданное. Нам просто нужно поднять осколки, которые разбивает мяч, и попытаться собрать их обратно.

Я нахмурилась.

— Я не так сильна, как ты, Кейл.

Он повернул меня лицом к себе.

— Ты шутишь?

Я покачала головой.

— Я трусиха.

Он почти зарычал на меня.

— Никогда больше не говори о себе ничего подобного. После всего дерьма, через которое ты прошла, ты все еще здесь, и это кое-что значит, Лэйн.

Я уставилась на него, загипнотизированная тем, что наконец-то увидела в нем какие-то эмоции.

— Я встретил Дрю, когда она уходила, — прокомментировал он. — Она сказала, что вы поговорили.

Я кивнула.

— Я извинилась перед ней за то, какой ужасной я была, но она была непреклонна, что мне не за что извиняться. Она очень хорошая.

— Да, — согласился Кейл.

Я взглянула на него.

— Она сказала мне, что ты много говорил обо мне и что тебе снились кошмары о...

— О том дне, когда я потерял тебя.

Я нахмурилась.

— Кейл, не делай этого с собой.

Он попытался улыбнуться, но губы так и не изогнулись.

— Ничего не могу с собой поделать.

— Эй, — пробормотала я.

Его глаза цвета виски блуждали по моему лицу.

— Да?

Я облизнула пересохшие губы и сказала: «Думаю нам пора поговорить».

Глава 16

4-й день в Йорке

— Объясни мне это еще раз, — сказал Кейл, когда мы вошли в его квартиру. — Твой дядя оставил тебе все свое имущество, но при условии, что мы... поговорим? Правильно ли я это понял?

Слава Богу, для кого-то другого это звучало так же безумно.

Я кивнула.

— Да, это было написано черным по белому. Если мы не поговорим, а мы оба знаем, что он имеет в виду, тогда его имущество будет ликвидировано на единовременную сумму и передано в дар... футбольного клуба «Ливерпуль».

У Кейла вырвался вздох чистого ужаса.

— Этот хренов манипулятор, — сказал он, нахмурившись.

Я не могла удержаться от смеха. Кейл, как и остальные члены моей семьи, был убежденным сторонником «Манчестер Юнайтед».

— Я просто не могу поверить, что ему пришлось пойти на такие радикальные меры. Ненавижу то, что заставила его почувствовать такую безысходность. Он, наверное, думал, что если попросит меня поговорить с тобой, то я оборву связь с ним, как и со всеми остальными.

Моя нижняя губа задрожала от стыда.

— Эй, — пробормотал Кейл, придвигаясь ближе и кладя руки мне на плечи. — Он знал, что ты любишь его, но он также знал, что тебе нужно во всем разобраться самой. Мы все это сделали. Твоим братьям и родителям просто было тяжелее, потому что они попали под перекрестный огонь.

Я кивнула.

— Знаю, но мои решения ничему не помогли.

— Все совершают ошибки, Лэйн. Мы учимся на них и растем.

Я взглянула на него.

— Когда ты стал таким мудрым?

Его губы изогнулись, и на секунду мне показалось, что я заметила знакомый блеск, который когда-то жил в его прекрасных глазах.

— За эти годы я много думал.

В этом я не сомневалась. Я тоже много думала.

В углу гостиной стоял красивый книжный шкаф, и не успела я опомниться, как обнаружила, что стою перед ним, приветственно проводя пальцами по корешкам книг. Я любила книги, и мне нравилось, что Кейл тоже все еще их читает. Я уже собиралась отвернуться, как вдруг мое внимание привлекло имя автора: К. Т. Бун. Она была писательницей, с которой я работала. Я просмотрела остальные книги и ахнула.

— Кейл, — выдохнула я.

Я почувствовала, как он подошел ко мне.

— Ты… ты купил все книги, которые я когда-либо редактировала, — прошептала я, пробегая глазами по знакомым названиям.

Кейл прочистил горло.

— Как будто я не собирался следить за твоей работой. Ты мой лучший друг, и у тебя потрясающая работа. Я прочитал их все. У меня был книжный клуб с твоим отцом и дядей Гарри. — Он усмехнулся. — Ты действительно блестяще справляешься с тем, что делаешь. Я не мог найти ни в одной из них недостатка. Я также люблю читать благодарности автора тебе. Я так горжусь тобой, ребенок.

Не плачь. Не смей, черт возьми, плакать.

— Это так мило, Кейл, — сказала я, прочищая горло, когда мой голос упал на октаву.

— Кстати о милом, хочешь чашечку чая? — спросил Кейл через мгновение, и я оценила смену темы.

Я фыркнула.

— Тебе вообще нужно спрашивать?

Он улыбнулся мне и направился на кухню, чтобы поставить чайник. Я последовала за ним и на ходу оглядывалась по сторонам, замечая, как все простенько. Нигде не было фотографий Кейдана, но я боялась спросить об этом, чтобы не расстроить Кейла. Я прошла мимо него и подошла к большому окну над кухонной стойкой.

— Отсюда отличный вид на собор, — прокомментировала я.

Кейл усмехнулся.

— Как ты думаешь, почему я купил это место? Ради просторных комнат?

Я заметила его сарказм и усмехнулась.

— Мне нравится, — сказала я. — Здесь уютно.

— Это ничто по сравнению с твоим новым домом. В доме Гарри пять спален. — Кейл присвистнул. — Что ты будешь делать со всем этим пространством? Это принесет тебе хорошую цену, это уж точно.

Меня не удивило, что он предположил, будто я собираюсь продать дом моего дяди, я угрожала уехать с тех пор, как приехала.

— Я не продаю дом, — небрежно сказала я, продолжая смотреть в окно, любуясь красотой города.

Я почувствовала на себе взгляд Кейла.

— Что это значит? — спросил он вполголоса.

Я пожала плечами.

— Это значит, что я его не продаю. Это мой дом, и я не хочу продавать его кому-то другому.

Кейл сглотнул.

— Ты сдашь его в аренду и станешь домовладельцем? — спросил он, хватаясь за соломинку. — Ты получишь за него приличную ежемесячную арендную плату.

Я покачала головой.

— Нет, если я это сделаю, мне придется вечно жить в родительском доме, и, хотя я их очень люблю, я этого не хочу.

Я почувствовала руки на своих плечах, а затем мое тело повернулось.

— Не играй со мной, — предупредил Кейл, не сводя с меня глаз.

Я подняла на него глаза.

— Я не играю в игры. А говорю правду.

Он моргнул, его удивление было очевидным.

— Ты... возвращаешься...

— Домой, — закончила я за него. — Я возвращаюсь домой.

Его глаза расширились, и он не сказал ни слова, а просто уставился на меня. Я сдержала вздох, когда блеск, который, как мне показалось, я видела несколько минут назад, промелькнул в его глазах, и на этот раз он не исчез.

Мой Кейл.

Я огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы отвлечь меня от глупостей. Мой взгляд скользнул по его пустым стенам, и я нахмурилась.

— Почему у тебя нет никаких фотографий?

Кейл прикусил внутреннюю часть щеки.

— Кейдана?

Я кивнула.

— Потому что они напоминают, что его больше нет.

Я наклонила голову.

— Разве они не могут быть напоминанием о том, что он был здесь? Даже если это было ненадолго?

Кейл отвернулся от меня.

— Не знаю, хочу ли я говорить о нем. Это больно.

— Знаю. — Я нахмурилась. — Хотела бы я, чтобы однажды мы проснулись, и его кончина была просто кошмаром.

Кейл взял меня за руку и повел в гостиную, где мы сели на удобный диван. Несколько минут мы сидели молча.

— Я скучаю по сыну, Лэйн, — прошептал он. — Скучаю по его смеху, его крику, его визгам и даже по его серьезным разговорам о пухлых пальцах ног. Я скучаю по всему, что связано с ним.

Я молчала, пока он говорил.

— День за днем это разрывает меня на части, потому что я знаю, что никогда больше его не увижу. Никогда больше не обниму его. Меня убивает то, что ты никогда его не узнаешь. У меня украли тебя, а потом у меня украли его. Бог ненавидит меня. И я ненавижу себя.

Я встала перед ним на колени и положила руки ему на лицо, заставляя посмотреть на меня.

— Ты самый храбрый человек, которого я когда-либо знала. Ты такой сильный и милый, ты чертовски хороший человек. Ужасные вещи случались с тобой без всякой причины, потому что нет никакой настолько веской причины, для потери своего ребенка. «Почему» никогда не может быть объяснено, и ничто не облегчит ту боль, которую ты испытываешь, но я искренне верю, что однажды ты не будешь чувствовать печали или скорби, когда будешь думать о Кейдане. Ты будешь думать о счастье и любви, потому что я знаю в своем сердце, что он был чистым светом. И ты увидишь его снова.

Глаза Кейла цвета виски затуманились слезами, а когда он моргнул, они начали катиться по его щекам. Не раздумывая и не колеблясь, я наклонилась и поцелуем смахнула соленые капли. Я прижалась лбом к его лбу и посмотрела в его прекрасные глаза.

— Меня не было рядом с тобой, когда ты потерял Кейдана, но я буду рядом с тобой сейчас и каждое мгновение после. Мне все равно, что произошло между нами в прошлом. До того, как ты стал моей любовью, ты был моим лучшим другом. Ты все еще мой лучший друг, и я отказываюсь терять тебя снова.

— Ты... ты действительно не собираешься возвращаться в Америку? — спросил он,

и надежда в его голосе почти сломила меня.

Я покачала головой.

— Нет, милый, чем бы ни закончился этот разговор, я никуда не уеду. Я остаюсь здесь, где мое место, со своей семьей и с тобой в любом качестве. Ты мой лучший друг. Я откажусь от всего, прежде чем потеряю это, снова потеряю тебя.

Едва я закончила говорить, как он накрыл мой рот своим и поцеловал меня.

— Кейл, нет, — сказала я и оторвалась от него. — Ты целуешь меня, потому что тебе грустно.

— Нет, — сказал он, испытующе глядя на меня, — я целую тебя, потому что иначе сойду с ума.

Я села на пятки.

— Ты не знаешь, что ты...

— Не говори мне, что я чувствую, или, о чем думаю, — прорычал он, прерывая меня. — Меня тошнит от того, что люди думают, будто они знают, что для меня лучше.

Я почувствовала мгновение дежавю, когда он повторил мои старые слова, сказанные когда-то семье.

— А что для тебя лучше? — поинтересовалась я.

— Ты, — прорычал он.

Я была сбита с толку его гневом.

— Ты сердишься на меня, — сказала я, констатируя очевидное.

— Я не сержусь на тебя, Лэйн, — спокойно заявил Кейл. — Я чертовски зол на тебя.

Я встала, чувствуя, что назревает ссора. Кейл тоже вскочил на ноги.

— Почему ты зол? — спросила я растерянно.

— Потому что, при мысли о том, как все закончилось между нами, до того, как ты меня бросила, я чертовски бешусь.

Какого черта?

Я задумалась и ткнула в него пальцем.

— Ты ушел от меня, Кейл.

— И ты, черт возьми, убедилась в этом, не так ли, дорогая? — взревел он, его тон застал меня врасплох. — Ты сказала мне все, что я хотел услышать, с опозданием на год.

— Я никогда не хотела, чтобы ты снова смотрел на меня так, как утром после секса, поэтому, когда ты сказал, что любишь меня, я солгала и оттолкнула тебя, чтобы защитить себя.

— Ты что, издеваешься? — закричал он. — Ты что, издеваешься надо мной, Лэйн?

Я попятилась от трясущегося Кейла. Он кипел от ярости.

— Нет! — рявкнул он и рванулся вперед, в мое личное пространство.

Я не собиралась уходить, но он убедился, что я не смогу, даже если захочу.

— Ты больше не убежишь, — заявил он. — Мы собираемся разобраться во всем прямо сейчас, черт возьми.

— Мне пришлось бежать! — закричала я и пихнула его в грудь. — Я не могла сидеть и смотреть, как вы играете с ней в счастливую семью. Я не могла этого сделать!

— Ты не дала мне времени после этого признания, — огрызнулся он. — На следующий день после твоего отъезда я понял, что хочу тебя, а не Дрю, но тебя не было, и я был обязан пойти к ней.

— Именно, — подчеркнула я. — У тебя было это – будь благодарен хотя бы за это!

— Что, черт возьми, ты говоришь? — крикнул он.

— Если бы я сказала тебе, что люблю тебя, у тебя не было бы Кейдана!

Кейл отшатнулся, словно я его ударила.

— Никогда... никогда, бл*дь, не оправдывай свой уход моим сыном, слышишь?

— Я ничего не оправдываю, Кейл, — сказала я напряженным от волнения голосом, — но это правда. Если бы я сказала тебе, что люблю тебя, если бы я вытеснила тебя из твоей зоны комфорта, тогда Кейдана никогда бы не существовало.

Кейл уставился на меня.

— Ты этого не знаешь.

— Да, — кивнула я, — знаю.

— Откуда? — прорычал он.

— Потому что ты бы никогда не вернулся к Дрю, если бы у тебя была я, — прошептала я. — Теперь я это понимаю.

Кейл изо всех сил старался сохранить самообладание.

— Значит, я должен быть счастлив, что ты меня бросила? Я должен быть счастлив, что у меня отняли шесть лет жизни с тобой?

Я покачала головой.

— Нет, ты должен быть счастлив, что я приняла решение, которое привело тебя к Кейдану, даже если это было всего лишь на короткое время. Я знаю, что наличие кого-то особенного в твоей жизни стоит каждой секунды, проведенной с ним. Сосредоточься на этом, сосредоточься на том времени, которое ты провел с Кейданом, и ты будешь счастлив, что он у тебя был.

Мои собственные слова вызвали то, что мой отец сказал мне в ночь перед похоронами моего дяди. Он сказал: «У тебя получится снова обрести себя и, возможно, помочь и Кейлу».

— Я и сама это понимаю, Кейл, — сказала я, с трудом переводя дыхание. — Меня убивает, что моего дяди больше нет, но я дорожу всем временем, проведенным с ним, каждым воспоминанием, каждым смехом и даже каждой ссорой. И Лаванда. Без нее я не была бы тем человеком, которым являюсь сегодня, и я скучаю по ней каждый день, но это только потому, что я так сильно ее люблю.

Я посмотрела в остекленевшие глаза Кейла.

— Я дорожу каждым мгновением нашей дружбы до того, как она ушла. Но, даже если будет больно, Кейл, если мы сосредоточимся на хороших временах, любовь, которую мы испытываем к нашим близким, перевесит сердечную боль, которую мы чувствуем, когда думаем о них. Я абсолютно в это верю.

— Ты действительно думаешь, что я могу дойти до того, что буду счастлив, когда буду думать о Кейдане? — спросил меня Кейл, его тело все еще было напряжено.

— Да, и я буду помогать тебе на каждом шагу, обещаю. — Мои плечи поникли. — Ты должен быть счастлив, что я не встала на пути появления Кейдана, Кейл.

Кейл уставился на меня.

— Ты всему мешаешь, Лэйн.

Я нахмурилась.

— Не понимаю.

— Я не могу видеть ничего кроме тебя, — сказал он и покачал головой. — И никогда не мог.

Я ждала, что он объяснит.

— Когда родился Кейдан, все, чего я хотел, это чтобы ты стала его мамой, чтобы ты могла испытать вместе со мной, каким замечательным он был. Насколько ужасным человеком это делает меня? Желая, чтобы Дрю была тобой? Когда я потерял его, я хотел, чтобы ты была рядом, чтобы мне было легче потерять его. Когда у меня была Дрю, я хотел, чтобы она была тобой. Каждое мое решение, каким бы маленьким или глупым оно ни было, всегда сопровождалось мыслью о тебе. Я включаю тебя во все, даже не собираясь этого делать. Ты – моя жизнь. Я всегда хотел тебя.

Кейл внимательно наблюдал за мной с другого конца комнаты, пока я обдумывала его слова.

— Хотел или хочешь? — прошептала я.

Он поднял брови.

— Ч-что?

— Ты хотел меня или ты хочешь меня? — спросила я, вбирая в себя каждую унцию мужества.

Кейл оттолкнулся от стены, к которой прислонился.

— Не спрашивай меня об этом, если только...

— Если только что? — перебила я.

— Если только ты полностью не готова к моему ответу.

Глава 17

1-й день в навсегда

Беспокойство заполнило меня, но мне было все равно, мне нужен был ответ.

Я выпрямилась и сказала:

— Кейл, ты хотел меня или ты хочешь меня? Я больше не убегаю от тебя. Я больше ни от чего не бегу, как бы мне ни было страшно.

Он направился ко мне.

— Который из вариантов? — спросила я, высоко подняв голову. — Потому что, когда дело касается тебя, я всегда хочу большего.

— Я не хочу тебя, Лэйн, — прорычал Кейл, приближаясь ко мне. — Ты мне чертовски необходима.

Он бросился ко мне и врезался в меня своим массивным, скульптурным телом. Я почти захныкала, когда прикосновение, которого я так отчаянно жаждала, вторглось в мои чувства. Кейл завладел моими губами и поцеловал так сильно, что мне стало почти больно. Его руки были на моих щеках, удерживая меня на месте, а его лоб прижимался к моему, когда он целовал меня с голодом, на который я с нетерпением отвечала.

Я чувствовала страсть, которую он показывал мне глубоко в моем теле.

Я ахнула ему в рот, когда его руки скользнули вниз по моей спине, вокруг талии и вниз к моему заду, сжимая его. Он слегка согнул колени и без предупреждения поднял меня в воздух.

— Обхвати меня ногами, — попросил он, прежде чем снова завладеть моими губами, в то время как я стала его добровольной пленницей.

Я сделала, как он просил, и обвила ногами бедра Кейла, а руками его шею. Я прижалась к нему тазом, и он зарычал мне в рот, вызвав волну возбуждения, пронзившую меня насквозь. Запустив руки в его волосы, я потянула за них, заставляя его шипеть, пока мы целовались.

Я ухмыльнулась, а он сжал руки на моей заднице, заставляя меня слегка всхлипнуть, когда меня пронзила жгучая боль. Настала очередь Кейла ухмыльнуться. Я быстро приняла сей факт, что он ответит мне десятикратно, в ответ на все мои действия.

Это может быть не так уж плохо.

— Спальня, — выдохнула я ему в губы. — Сейчас же. Ты нужен мне прямо сейчас.

Я нуждалась в нем больше, чем в следующем вздохе.

Все еще держа меня на руках, он вышел из гостиной и направился по коридору. В конце коридора он толкнул дверь в свою спальню и вошел.

Я закричала, когда мой рот был оторван от Кейла, и я упала назад, приземлившись на мягкий матрас. Я схватилась за грудь и почувствовала, как сердце бешено колотится. Услышав смех Кейла, я покачала головой.

— Ты засранец, — сказала я, смеясь. — Ты напугал меня до смерти.

Я оперлась на локти, когда Кейл схватил свою футболку за ворот и стянул ее с себя, бросив за спину. Я с благоговением смотрела на его тело.

— Срань господня, — выдохнула я. — Кейл, у тебя пресс и эта буква V, из-за которой я забываю собственное имя.

— Косые мышцы, они называются косыми мышцами. — Он фыркнул и заполз на кровать, протискиваясь между моих бедер. — Я много тренировался, пока тебя не было, — сказал он и опустил губы к моей шее.

Я положила руки на его точеную спину, и мышцы под моими руками зашевелились. Пульс между моих бедер становился невыносимо болезненным, в чем я винила потрясающее тело Кейла.

— Ты такой горячий, — выдохнула я.

Кейл заговорил низким гортанным голосом:

— Ты тоже.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули.

— Я уже не того размера, что была, когда уезжала отсюда. Я, наверное, набрала от семи до десяти килограмм и выгляжу так, будто постарела на сорок лет, в то время как ты стал еще более великолепным. Это дерьмовый компромисс для тебя.

Кейл оторвался от поцелуев в шею и уставился на меня.

— Ты. Прекрасна.

Мое сердце глухо стучало в груди.

— Спасибо, — прошептала я.

Его взгляд все еще был жестким, когда он смотрел на меня сверху вниз.

— Помнишь, когда тебе было пятнадцать, я стоял у тебя за спиной, смотрел на тебя в зеркало и перечислял все, что считал в тебе прекрасным?

Никогда этого не забуду.

Я кивнула, мое дыхание участилось.

— Все, что я перечислил тогда, теперь умножилось на тысячу, — сказал он и улыбнулся мне сверху вниз. — Ты само совершенство, малышка Лэйни. Просто идеальна.

Мой голос был напряжен от эмоций, но я отказалась плакать.

— Возьми меня, — взмолилась я. — Прямо сейчас.

Глаза Кейла вспыхнули огнем, когда он протянул руку и усадил меня. В течение нескольких секунд он избавил меня от джемпера, футболки и лифчика, бросив их бог знает куда. Я легла на спину и сжала простыни вокруг себя, пока он целовал мой живот и использовал зубы, чтобы расстегнуть пуговицу на моих джинсах.

— О, Боже, — выдохнула я, когда он расстегнул молнию и я почувствовала его горячее дыхание на своей коже.

Следующими были мои ботинки, джинсы и носки. Кейл схватил край моего нижнего белья и медленно потянул его вниз, хотя я почти не закричала на него, чтобы он сорвал его с моего тела, как можно быстрее.

— Пожалуйста, — выдохнула я.

Он перебросил мое нижнее белье через плечо, приблизил рот к моему центру и вдохнул. Его руки сжали мои бедра, и он застонал.

— Черт, — сказал он сдавленным голосом. — Ты пахнешь лучше, чем я помню.

Малиновый. Я была уверена, что сейчас именно такого цвета мои лицо и шея.

— Кейл, — взмолилась я. — Внутри меня. Сейчас же.

— А что, если я захочу не торопиться с тобой? — спросил он низким и хриплым голосом.

— Я умру, черт возьми, вот что.

Я закричала, когда Кейл внезапно уткнулся лицом между моих бедер и прижался ко мне языком, лаская меня, как будто я была его любимым лакомством. Я металась, и, как в наш первый раз, он обхватил руками мой живот. Он удерживал меня на месте, пока лизал и посасывал мой скользкий комок нервов.

— Я так близко, — вскрикнула я, когда почувствовала, как восхитительный жар блаженства лизнул мою сердцевину, зажигая во мне огонь, который, как я думала, давно погас.

Верно. Вот так.

— Кейл! — закричала я.

Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание, когда первый импульс небес врезался в меня, за ним последовал еще один и еще. Каждая пульсация удовольствия распространялась по всем моим нервным окончаниям. Я жадно втянула воздух в легкие, когда они начали гореть, напоминая, что я не дышу.

— Не могу дождаться, — прорычал голос Кейла, прорываясь сквозь мой затуманенный кайф.

Я моргнула, чтобы сфокусировать взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как он избавляет свое тело от одежды и забирается на меня, его затвердевшая длина, толстая и фиолетовая, подпрыгивала от предвкушения.

— Позже, — выругался он. — Позже я не буду торопиться с тобой, позже я исследую каждый дюйм тебя, но сейчас ты нужна мне жестко и быстро.

Мне это тоже нужно.

— Да, — взмолилась я. — Да, пожалуйста.

Кейл обхватил основание своей длины и провел головкой вверх по моей блестящей щелке, заставляя мое тело дергаться от ощущений. Он опустил головку к моему входу и медленно, мучительно медленно толкнулся в меня. Я вскрикнула, когда почувствовала, как мои внутренние стенки растягиваются, чтобы вместить толщину Кейла.

— Господи, — он вздрогнул, и на его лице появилось страдальческое выражение. — Ты чувствуешься... невероятно. Ты не девственница. Как у тебя получается быть такой тугой?

— Я ни с кем не была шесть лет, — выдохнула я. — Я хотела тебя, нуждалась в тебе. Больше ни в ком.

Кейл опустился на локти и погрузился в меня полностью. Мой рот открылся, когда он прижался своими губами к моим, и я застонала, когда он прикусил мою нижнюю губу зубами.

— Что ты со мной делаешь, малышка Лэйни, — прорычал он и начал входить и выходить из меня, как будто сам Дьявол наступал ему на пятки. — Прошло много лет... долго я не протяну.

Я закричала прямо в рот Кейлу, и он принял мой крик, проглотил его. Он зарылся руками в мои волосы и потянул их. Я почувствовала, как мои внутренности сжались, когда Кейл ускорил темп и врезался в меня, доминируя над моим телом и сердцем с каждым толчком.

— Я сейчас кончу, — простонал он. — Ты слишком хорошо чувствуешься.

— Дай мне почувствовать, как ты теряешь контроль, — взмолилась я.

Я впилась ногтями в его спину, что заставило его зашипеть, прежде чем он откинул голову назад и проревел мое имя, когда кончил, его бедра дернулись вперед, пока его тело искало столь необходимого освобождения. Когда он выдохся, он упал вперед и прижался лицом к изгибу моей шеи. Я тяжело дышала, а Кейл растянулся у меня на груди. Его дыхание было быстрым, как и мое. Я собрала всю оставшуюся в теле энергию и похлопала его по спине.

Он что-то промычал в ответ.

— Если ты снова заснешь на мне, — дразняще предупредила я, — я откушу тебе член.

Кейл поморщился, потом затрясся от смеха.

— Я засну рядом с тобой, обнимая твое сексуальное маленькое тело. Как это звучит?

Я вздрогнула, когда он вышел из меня и перекатился на бок, я прижалась к нему, используя его бицепс как подушку.

— Это было потрясающе, — прошептала я, улыбаясь.

Кейл лениво улыбнулся.

— Так оно и было, милая.

Я улыбнулась в ответ, но тут же съежилась.

— Мы не пользовались презервативом. Опять.

Кейл широко раскрыл глаза, потом закрыл их и выругался.

— Мне очень жаль, Лэйн. Я даже не подумал. Кажется, я не часто это делаю рядом с тобой.

Я не смогла удержаться от смешка.

— Все в порядке. Я просто злюсь, потому что мне тоже не пришло в голову его использовать, но не волнуйся, я принимаю таблетки, и я чиста. У нас все хорошо.

Кейл кивнул.

— Я тоже чист, и какое облегчение, что ты принимаешь таблетки. Я хочу, чтобы ты принадлежала мне еще немного, прежде чем забеременеешь.

Я почувствовала, как мое сердце упало.

— Кейл, — прошептала я, — не играй со мной.

Он посмотрел на меня счастливыми щенячьими глазами и сказал: «Я выгляжу так, будто я играю?»

Черт возьми, он не выглядел.

Я уставилась на него.

— Ты хочешь, чтобы у нас был ребенок?

— Я хочу, чтобы у нас было все, — мгновенно ответил он.

Это реально?

Я не доверяла себе, чтобы заговорить, поэтому единственное, что могла сделать, это прижаться как можно ближе к Кейлу, чтобы показать ему, что когда-нибудь я тоже хочу все с ним. Я закрыла глаза, пообещав себе немного отдохнуть и отдышаться. Через несколько минут я услышала, как Кейл несколько раз позвал меня по имени, но его голос звучал так, словно он был где-то далеко. Когда я не ответила, то почувствовала, что он смотрит на меня сверху вниз, и услышала его смех.

— И кто на ком сейчас засыпает, малышка? — я услышала его смешок, когда он накрыл нас одеялом и обвил свое тело вокруг моего.

Я удовлетворенно замурлыкала, и как раз перед тем, как провалиться в самый спокойный сон, который у меня был за последние годы, моя последняя мысль эхом пронеслась в голове.

Пожалуйста, не дай этому превратиться в еще один кошмар.

Некоторое время спустя я проснулась и обнаружила, что спальня Кейла все еще была наполнена светом снаружи, указывая на то, что прошло не так уж много времени, что было странно, потому что я чувствовала себя так, как будто проспала целый день, вот насколько я отдохнула. Стараясь не разбудить Кейла, я прижалась к нему всем телом.

Я лежала и смотрела, как он спит, час или больше, запоминая каждый дюйм его тела. Могла бы остаться и смотреть на него вечно, но, когда мой желудок заурчал, я тихо выскользнула из постели Кейла и натянула его простую белую футболку, улыбаясь, когда увидела, что она доходит мне до середины бедра.

Я на цыпочках вышла из его комнаты, прошла по коридору и остановилась в комнате, которая оказалась ванной. Я привела себя в порядок, пошла на кухню, поставила чайник и принялась за содержимое его холодильника. Я сделала нам бутерброды, зная, что он будет голоден, когда проснется, и хотела сделать ему что-нибудь приятное, поэтому накормить его было моим избранным делом.

— Лэйн!

Я подпрыгнула от рева Кейла и выронила нож, которым разрезала пополам наши бутерброды. Затем я машинально побежала в его комнату, когда услышала громкий хлопок. Выскочив в коридор, я побежала к двери его спальни, потянувшись к ручке, но дверь распахнулась прежде, чем я успела открыть ее, и я врезалась прямо в голую грудь Кейла.

— Что? — спросила я в панике. — В чем дело?

Кейл втянул воздух и положил руки по обе стороны моего лица, прижавшись лбом к моему.

— Тебя не было, — сказал он в панике. — Я проснулся, а тебя уже не было. Я подумал... подумал...

— Ш-ш-ш, милый, — успокоила я и обняла его.

Я точно знала, что он подумал: он подумал, что я снова сбежала от него.

— Я здесь, Кейл, — выдохнула я и поцеловала его в грудь. — Я никогда не оставлю тебя, обещаю.

Он обнял меня так крепко, что я чуть не потеряла сознание. Через минуту он отпустил меня и отстранился, его глаза прошлись по моему телу, прежде чем притянуть меня обратно к себе, прижимая мое тело к своему.

— Я чувствую, что во мне сидит монстр, бормочущий мне на ухо, что это не по-настоящему.

Я провела руками вверх и вниз по его спине.

— У всех нас есть монстры, которые лгут нам, что мы не можем иметь то, что прямо перед нами. Мой сказал мне то же самое о тебе, но пока наши монстры, похоже, ладят.

Он поцеловал меня в макушку.

— Похоже на то.

Я обняла его.

— Я была голодна и подумала, что ты тоже будешь голоден, когда проснешься, поэтому сделала нам бутерброды.

Он выдохнул.

— Прости меня, милая. Я просто запаниковал, когда не нашел тебя рядом со мной.

В животе у меня запорхали бабочки.

Я откинулась назад и улыбнулась ему.

— Вернусь в твою постель, как только мы поедим.

— Звучит неплохо, — сказал он, улыбнувшись.

Он поцеловал меня в нос, развернул и хлопнул по заду, заставляя идти. Я взвизгнула, а Кейл рассмеялся.

— Тебе идет моя одежда, — пробормотал он, когда я, обогнав его, свернула на кухню.

Я усмехнулась.

— Ты так говоришь только потому, что у меня под ней ничего нет.

Руки обняли меня за талию, пока я продолжала готовить бутерброды, и через ткань футболки Кейл погладил мою грудь, заставляя меня стонать, а мои соски затвердеть.

— Ты больше ничего не наденешь, когда будешь здесь, — прошептал он мне на ухо. — Это мое условие.

Я фыркнула.

— У всех здесь есть условия, которые я должна соблюдать?

Кейл рассмеялся и поцеловал меня в затылок, опуская руки на бедра.

— Похоже на то.

Я положила голову ему на грудь и улыбнулась.

— К счастью, эти условия я могу терпеть.

Смех Кейла превратился в низкий рокот, от которого его грудь завибрировала. Уютная тишина повисла между нами, пока мы ели бутерброды, прислонившись к кухонному столу, Кейл держал меня одной рукой, а другой бутерброд.

— Тебе кажется, что мы сказали все, что нужно было сказать? — спросила я, когда мы закончили есть.

Сидя за кухонным столом, Кейл покачал головой.

— Ты объяснила мне, почему все это сделала, и, хотя мне это не нравится, я все понимаю. Знаю, тебе нужно, чтобы и я объяснил свои действия, но сначала я хочу, чтобы ты услышала то, что я действительно чувствую от всего сердца.

Я облизнула губы.

— Ладно.

— Малышка Лейни, — прошептал он, когда я села к нему на колени и обвила руками его шею, — я никогда не говорил тебе этого трезвым, но я люблю тебя. Я любил тебя очень долго, и мне очень жаль, что я не сказал тебе об этом раньше.

Слова, которые я так долго мечтала услышать от него, вдруг показались мне слишком тяжелыми для слуха.

— Щенок, — пробормотала я, моя нижняя губа дрожала.

— Будь моей, — настаивал он. — Будь моей девушкой, моей невестой, моей женой. Пожалуйста, скажи, что ты будешь для меня всем, потому что ты уже все для меня.

Он делает мне предложение?

Моя голова закачалась, когда эмоции и полное неверие заполнили меня.

— Не слишком ли рано? — спросила я, чувствуя, что переживаю что-то фантастическое. — Мы вернулись в жизнь друг друга всего четыре дня назад...

— Давно пора, милая, — перебил Кейл. — Я должен был сделать тебе предложение много лет назад.

Я сглотнула.

— Не хочу торопиться с тем, о чем ты потом пожалеешь.

Он положил руки по обе стороны моего лица и сказал: «Я никогда ни о чем не пожалею, связанным с тобой. Ты любовь всей моей жизни, и мне жаль, что я не понял этого раньше. Мне жаль, что я позволил тебе думать, что сожалею обо всем, но это был единственный способ, как мне тогда казалось, отпугнуть тебя от меня».

Я чуть не упала с его колен, отчего его хватка усилилась и удержала меня на месте.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я с колотящимся сердцем.

Он убрал волосы с моего лица и посмотрел мне в глаза.

— Я помню все о той ночи, когда ты отдалась мне, — сказал он, шокировав меня до чертиков. — Ты была права: я не был настолько пьян. Выпивка просто придала мне смелости быть с тобой так, как я хотел. Я был резок и груб с тобой, чтобы ты разозлилась на меня, чтобы ты не хотела иметь со мной ничего общего. Я хотел, чтобы ты поверила, что я сожалею о нашей первой ночи.

Я моргнула, когда на меня нашло замешательство.

— Я не понимаю.

Неужели он действительно не жалеет, что мы были вместе?

— Я боялся... Я боялся того, что подумают обо мне твои родители, мои родители, твой дядя и твои братья... — Он сердито покачал головой. — Я не хотел терять твою семью из своей жизни и думал, что они возненавидят меня, если мы будем вместе. Ты сказала мне, что считаешь себя грязной из-за романтических чувств ко мне, потому что мы были так близки, и я чувствовал то же самое. Мне казалось, что я пользуюсь твоим влечением.

Моим влечением.

— Это было не влечение, Кейл, — прошептала я. — Я любила тебя.

Он сглотнул.

— Это все еще прошедшее время?

Скажи ему.

Я покачала головой.

— Я никогда не переставала любить тебя. Ты глубоко въелся мне под кожу. Я никогда и никого не буду любить так сильно, как тебя.

— Как ты меня любишь? — спросил он, нервно покусывая нижнюю губу.

Моя губа дернулась.

— Не как брата.

Он взглянул на наши тела, расслабленные любовью, и рассмеялся. Этот звук согрел мое сердце.

— Выходи за меня замуж, Лэйн, — почти умолял он. — Я обещаю любить, лелеять и заботиться о тебе до последнего вздоха. Пожалуйста, будь моей.

Он уставился на меня так, словно я должна была думать об этом.

— Да, — кивнула я, дрожа всем телом. — Да, я выйду за тебя замуж.

Мы поцеловались, и я со смехом прервала поцелуй.

— Что смешного? — спросил Кейл, забавляясь.

Я покачала головой.

— Мне просто интересно, что подумают об этом мои братья и все остальные. Эй, знаете что? Мы с Кейлом собираемся пожениться – сюрприз!

Не то чтобы мне было не все равно, какую реакцию мы получим, но я немного была заинтригована.

— Лэйн, — Кейл усмехнулся. — Твои братья уже много лет знают, что я люблю тебя.

У меня отвисла челюсть.

— Да, — сказал он, улыбаясь моему выражению лица, — я сказал им через несколько месяцев после смерти Кейдана. Я рассказал им, что произошло между нами, рассказал им, что сказал тебе, что сделал, как причинил тебе боль, чтобы ты отвернулась от меня.

— И что они сказали? — спросила я, совершенно ошарашенная.

Кейл фыркнул.

— Они сказали мне, что я гребаный идиот, которым я и являюсь, если думаю, что они отвернутся от меня. Так же, что отдадут свою левую руку, чтобы убедиться, что ты окажешься с кем-то вроде меня. Они знали, что я никогда не буду обращаться с тобой плохо, и я буду любить тебя больше, чем саму жизнь. А еще, что будут счастливы, если мы будем вместе.

— Они так сказали? Ух ты.

Кейл кивнул.

— Хотя они знали, что я люблю тебя, они были уверены, что ты не вернешься домой, поэтому они пытались заставить меня снова встречаться, но это меня не интересовало.

Я уставилась на него.

— Ты хочешь сказать, что у тебя никого не было с тех пор, как вы с Дрю расстались?

Если он скажет «да» … Прошли годы…

— Почему? — спросила я, когда он кивнул.

— Я решил дождаться твоего возвращения домой, — пробормотал он.

— Почему? — настаивала я.

Кейл облизнул свои очень соблазнительные губы.

— Чтобы я мог сыграть свою роль для тебя и попытаться вернуть твое сердце, потому что я его законный владелец.

Он уничтожал меня.

— Не могу поверить, что ты это говоришь.

Он взял мои руки в свои.

— Это правда, милая. Я ждал тебя последние пять лет. Я бы подождал пятьдесят, если бы это было то, что тебе нужно.

— Мне кажется, что это сон, — сказала я, качая головой. — Ты говоришь мне то, что я всегда хотела услышать.

Он улыбнулся.

— Теперь у нас будет все, о чем мы всегда мечтали.

Я начала дрожать.

— Мы действительно это делаем? — спросила я, когда чистая радость наполнила меня. — Мы действительно будем вместе?

— До последнего вздоха, — поклялся Кейл.

Мое сердце не знало, что делать, на этот раз оно чувствовало что-то другое, кроме того, чтобы быть разбитым, и было близко к тому, чтобы остановиться. Я прижалась лбом к его лбу.

— В тот день, когда ты ушла, мне потребовалось всего две секунды, чтобы понять, что я умру за тебя, — пробормотал он.

Ох.

Прерывисто вздохнув, я сказала: «Я медленно умирала, ожидая тебя, и это абсолютно буквально – я не могу жить без тебя».

— Не будешь, — поклялся Кейл, прижимаясь лбом к моему. — Я буду с тобой до тех пор, пока мое сердце не отобьет свой последний удар. Ты для меня все. Ты это понимаешь? Ты. Весь. Мой. Мир.

Слезы потекли из моих глаз.

— Я так сильно тебя люблю.

Кейл широко улыбнулся.

— Я тоже люблю тебя, малышка Лэйни, и подумать только, мы должны благодарить твоего дядю за то, что он свел нас вместе, — сказал он, прижимаясь своим носом к моему.

Я тепло улыбнулась.

— Я очень скучаю по нему.

— Знаю, дорогая, но мы еще увидимся с ним. Мы увидим твою тетю Терезу, Лаванду и Кейдана тоже. — Он ткнулся носом в мою шею. — Когда мы состаримся, нам будет чего ждать, милая.

Я собиралась состариться вместе с Кейлом.

Моим Кейлом.

Я радостно улыбнулась.

— Мы так и сделаем.

— Все было бы совсем по-другому, если бы ты никогда не вернулась домой, — пробормотал он, крепче обнимая меня.

— Знаю, — сказала я, кивая ему. — Ничего бы не было.

— До Гарри? — спросил Кейл, целуя меня в плечо.

— Да, — тепло улыбнулась я, закрыв глаза и купаясь в любви, которую мой будущий муж щедро дарил мне. — До Гарри.

Мы молчали, наслаждаясь прикосновениями друг друга.

— Ты моя будущая миссис Лэйн Хант, — пробормотал Кейл.

Не знаю почему, но я расхохоталась, вспомнив те времена, когда писала именно эти слова во всех своих школьных дневниках и тетрадях, желая, чтобы однажды эти слова сбылись. Я и не подозревала, что этот день настанет. Добраться до него было нелегко, но он скоро придет, и я буду счастлива. Больше ничего, просто чертовски счастлива.

И знаете, что? Дядя Гарри был прав. Я это заслужила. 

Глава 18

1-й день в навсегда

— Бабушка? — позвала я, когда позже, в тот блаженный день, изменивший мою жизнь, шла по аллее Йоркского кладбища и увидела бабушку, стоящую перед могилой дяди и тети.

Она оглянулась через плечо и улыбнулась.

— Привет, моя дорогая.

Я обняла ее за талию и сжала, прежде чем встать рядом.

— Ты в порядке? — спросила я ее.

Она пожала плечами.

— Я в порядке, насколько это возможно.

Я наклонилась и поцеловала ее в висок, прежде чем положить свою голову на ее. Так мы просидели несколько минут, пока она не заговорила.

— Лэйн, — начала она. — Я скучаю по сыну, — сказала она печально, — и мне грустно, что он ушел, но я также очень рада, что ты вернулась к нам домой. Знаю, что Гарри был бы на седьмом небе от счастья, что ты приняла такое решение, дорогая.

Я еще раз сжала ее.

— Мне просто очень жаль, что это заняло у меня так много времени. Я еще не все выяснила, но собираюсь сделать это. Хотя мне бы не хотелось, чтобы все происходило так долго. Всегда буду сожалеть об этом.

Бабушка повернула меня лицом к себе.

— Послушай меня, Лэйн Эдвардс: ты сделала для себя то, что нужно было сделать в то время. Ты не машина – ты человек, и ты не лучше разбираешься в жизни, чем все мы. — Она потянулась к моим рукам и потерла большими пальцами костяшки рук, мгновенно расслабляя меня.

— Мне так жаль, что мы все так отреагировали, когда ты сообщила свою новость о переезде. Я хотела бы вернуть все назад, я понимаю, тебе нужно было уехать, а мы не должны были бороться с тобой из-за этого. Все, что случилось, хорошее, плохое и совершенно ужасное, привело к этому моменту. Так и должно было быть, дорогая. Судьба – забавная штука, и ты не властен над ней.

— Ты просто отправляешься в путешествие, которое есть жизнь, и смотришь, куда оно тебя приведет? — спросила я, цитируя ее.

Прекрасная улыбка озарила ее лицо.

— Вот именно, и чем скорее мы все это поймем, тем скорее мелочи отойдут на задний план перед тем, что действительно важно. Семья. Друзья. То, без чего никто не должен жить. Ты не знаешь, что уготовила тебе жизнь, дорогая. Гарри – яркий пример того, что нужно жить настоящим и перестать зацикливаться на прошлом. Люди создают свое счастье, но они же создают и свое разрушение. Живи так, как хочешь.

— Ты думаешь, люди так сильно контролируют свою жизнь? — спросила я.

Моя бабушка слегка покачала головой.

— Нет, никто не может контролировать свою продолжительность жизни – это вне наших рук. Но мы можем взять в узду то, что чувствуем, отправляясь в это путешествие. Ты просто должна хотеть этого достаточно, иначе счастье пройдет мимо тебя, а вместе с ним и твоя жизнь. За тобой стоит твоя семья, которая будет помогать тебе на каждом шагу. Тебе больше не нужно бежать. Ты можешь стоять спокойно и смотреть всему в лицо, а мы будем рядом с тобой.

Тебе больше не нужно бежать.

Я всегда знала, что когда уезжала, то действительно убегала, но в то время у меня не было сил делать что-то еще. Остаться не было для меня вариантом после того, как жизнь пошла к черту с Кейлом и вообще к черту. Мое сердце болело каждый раз, когда я видела его. И я подумала, что если он исчезнет с глаз долой, то и из сердца вон.

Черт, как же я ошибалась.

Из всего, что было неприятного в моей жизни, я больше всего ненавидела смерть дяди, но я не могла идти дальше по пути отчаяния, который проложила для себя. Если хотела почувствовать что-то, кроме оцепенения, а иногда и печали, я должна была последовать предыдущему совету моей бабушки и создать свое собственное счастье. Должна была позаботиться о себе. Должна была быть своим собственным якорем, своим собственным драйвом.

Быть с Кейлом и иметь все, что я всегда хотела, давало мне цель, но я отказывалась позволить ему или нашим новым отношениям стать моим единственным стимулом в жизни. Я не могла стать такой зависимой от других людей, в прошлом это ломало меня, когда они уходили.

Я моргнула, оторвалась от своих мыслей и обнаружила, что бабушка смотрит на меня.

— Похоже, ты что-то решила, — задумчиво произнесла она.

Я сглотнула.

— Так и есть. Я решила создать свое собственное счастье.

Бабушка широко улыбнулась мне.

— Я так и знала.

Я судорожно вздохнула.

— Несколько минут в твоем присутствии, Йода, и ты уже перевернула мою жизнь.

— Ты жизнь свою перевернула, — сказала она, стараясь изобразить Йоду, заставляя мои губы изогнуться. — Я просто дала тебе маленький пинок под зад, который тебе был нужен.

Я улыбнулась.

— Я всегда считала себя слабой, но теперь начинаю понимать, что дядя Гарри и вы все видите во мне. По-своему я боец.

— Твой дядя много рассказывал мне о тебе. Он рассказал мне о твоем психотерапевте и о других вещах, которыми ты занималась в городе, и позволь мне сказать тебе, что ты сильна. Ты решила действовать, когда у тебя появились эти мысли. Тебе помогли, но все же. Ты решила прекратить свои вечеринки после того, как на тебя напали. Ты приняла решение помочь себе справиться с потерей Лаванды и Кейла. А теперь ты приняла решение вернуться домой и встретиться со всем лицом к лицу. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо знала, дорогая.

Я прислушалась к словам бабушки и улыбнулась, поняв, что она повторяет то, что Кейл сказал мне ранее. Они были правы. Я была сильной.

Вернее, есть. Я и сейчас сильная.

Не говоря ни слова, я посмотрела на могилу тети и дяди, а потом снова посмотрела на бабушку, когда она коснулась моей руки и сказала: «Твой отец заберет меня. Мы подождем тебя на парковке. Проведи со своим дядей столько времени, сколько тебе нужно. Полагаю, тебе есть что сказать этому подлому ублюдку».

Я хихикнула, глядя, как уходит бабушка, прежде чем вернула свое внимание к земле передо мной.

— Ты ведь знал, что все так обернется, дядя Гарри? — я мысленно увидела улыбающееся лицо моего дяди, и это заставило меня усмехнуться. — Я всем обязана тебе, — твердо кивнула я. — Ты изменил всю мою жизнь, и я всегда буду тебе благодарна.

Моя нижняя губа задрожала.

— Не буду лгать, я обижена и зла на тебя за то, что ты не сказал мне о своем сердце. — Я смахнула упавшую с глаза слезу. — Я бы вернулась домой раньше. Я бы тебе помогла. Была бы здесь ради тебя.

Я шмыгнула носом.

— Знаю, что у тебя были свои причины, и, хотя я, возможно, не знаю их всех или даже не понимаю, я уверена, что ты чувствовал, что мне еще не время возвращаться сюда. Ты всегда был самым мудрым в семье, и с твоим уходом нам всем придется принимать довольно рискованные решения. Но я надеюсь, что ты останешься с нами и поможешь направить нас в правильном направлении, когда нам понадобится небольшой толчок.

Я почувствовала, как меня окутал прохладный ветерок, и у меня перехватило дыхание.

— Ты определенно один из самых любимых людей в моей жизни, и я всегда буду скучать по тебе. — Я грустно улыбнулась. — Подожди меня там, ладно? Твое лицо – первое, что я хочу увидеть, когда придет мое время.

В этот момент я почувствовала мир с дядей, и это было одно из лучших чувств, которые я когда-либо испытывала. Когда я повернулась и пошла прочь от дядиной могилы, на моем лице была улыбка. Я любила его и скучала по нему больше, чем могла вынести, и, хотя мне хотелось обнять его еще раз, я знала, что однажды у меня будет шанс сделать это снова.

Уходя, я оглянулась через плечо, и то, что я увидела, не поддавалось логическому объяснению. Может быть, это мой разум или сердце сыграли со мной злую шутку. Я увидела дядю, сидящего на могильном камне, обнимающего тетю Терезу за талию, ее голову, лежащую на его плече, и ее радостный смех. Позади дяди я увидела Лаванду, которая танцевала в траве и цветах с маленьким ребенком на руках, ребенком, который выглядел точно так же, как Кейдан. Он смеялся от удовольствия, когда его кружили.

Я остановилась и уставилась на него, а когда дядя встретился со мной взглядом, он подмигнул, и у меня по спине побежали мурашки. Затем они исчезли, моя тетя Тереза, Кейдан, а затем Лаванда. Дядя задержался еще немного, словно желая меня проводить, и это заставило меня улыбнуться. Тогда я решила, что не хочу видеть, как он исчезает, потому что знала, что он никогда не исчезнет по-настоящему, я буду вечно хранить его в своем сердце.

Я улыбнулась ему еще раз, затем повернулась и пошла прочь, каждый шаг заставлял меня чувствовать себя легче, чем предыдущий.

— Увидимся позже, дядя Гарри.