Автор: Кристин Аллен

Название: Вуду

Серия: МК Королевские ублюдки: Анкени, Айова №1

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Переводчик: Александра Йейл (1-11 главы), Carrot (с 12 главы)

Редактор: Александра Йейл (1-8 главы), Маргарита Волкова (с 9 главы)

Обложка: Александра Йейл

Переведено для группы Dark Eternity of Translations | Натали Беннетт, 2023

Любое копирование фрагментов без указания переводчика и ссылки на группу

и использование в коммерческих целях ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд! Все права принадлежат автору.

ЗАПОВЕДИ

ЗАЩИТА: Клуб и ваши братья превыше всего, их нужно защищать любой ценой. КЛУБ — это СЕМЬЯ.

УВАЖЕНИЕ: Заслужите его сами и проявляйте к другим. Уважайте закон клуба, свою нашивку и братьев. Если проявите неуважение к члену клуба, дорого поплатитесь.

ЧЕСТЬ: Получить нашивку — честь, а не право. Ваши знаки отличие священны, от них нельзя отступать, и НИКОГДА не позволяйте им касаться земли.

СТАРУХИ: Всегда с почтением относитесь к старухам членов клуба и братьев. ТОЧКА.

ЦЕРКОВЬ: Посещение обязательно.

ПРЕДАННОСТЬ: Превыше всего, включая благополучие.

ЧЕСТНОСТЬ: Никогда НЕ ЛГИТЕ, НЕ ОБМАНЫВАЙТЕ и НЕ КРАДИТЕ у членов клуба.

ТЕРРИТОРИЯ: Вы должны с уважением относиться к собственности ваших братьев и следовать клубным правилам вашего отделения.

ДОВЕРИЕ: Зарабатывается годами... теряется за секунду.

НИКОГДА НЕ УЕЗЖАЙТЕ: Братья не бросают свою семью.

ОСНОВНАЯ ТЕРМИНОЛОГИЯ

1. Клубный дом (КД) ― это святая святых мотоклуба (МК). КД, как правило, называется помещение, которое принадлежит исключительно данному клубу и никому больше. Посторонние люди не могут пересекать порога КД кроме случаев, когда они приглашены Президентом или администрацией клуба. За каждого постороннего в помещении КД кто-нибудь из членов МК несет личную ответственность, в случае неправильного поведения гостя член МК может понести серьезное наказание.

2. Чаптер ― отделение данного мотоклуба, основанного в другой местности, состоящее не менее чем из шести байкеров.

3. Церковь ― это помещение. в которых собираются только представители клуба.

4. Нашивки ― герб мотоклуба, графические начертания его названия и местонахождения, а также буквы МК и т.д. Часто нашивки исполняются в одном или в нескольких цветах национального знамени.

5. Мэмбер ― член мотоклуба, может встречаться название полноправный мэмбер.

6. Инфорсер ― член МК, принуждающий жертву к выполнению воли Презедента или приводящий в исполнение приговоры.

7. Проспект ― кандидат, готовящийся стать мэмбером. Еще не имеет права голоса на собраниях и права принятия решений. В его нашивках нет названия и герба МК. Имеет право принимать участие в пробегах. На него ложатся любые задачи от полноправных участников байкерской организации.

8. Однопроцентники ― это те мотоклубы, участники которых не являются законопослушными гражданами своих стран. Такие байкерские организации не подчиняются морали и законам общества. У них имеются свои собственные правила.

Пролог

Обычные современные люди живут в пузыре невежества, куда сами себя и загнали. Они притворяются, что в их маленькой реальности светит солнце, цветут розы, и мировой тьмы не существует. Человечество предпочитает игнорировать неизбежное зло, существующее рядом с ним каждый божий день. Настолько близко, что можно соприкоснуться с ним. На наших задних дворах. Может, даже в наших постелях.

Мое первое знакомство со злом случилось гораздо раньше, чем у большинства людей. Опять же, я родился с его частичкой внутри. Она тлела во мне, но не вырывалась на волю. Искоренить ее нельзя, зато можно подчинить, чему меня и научила бабушка. Поэтому я умел в нужные моменты взывать к своей тьме и хоронить ее обратно, когда потребность в ней исчезала.

Иногда я топил ее в алкоголе, иногда в наркотиках, а бывало и в женщинах. Если не имел доступ ни к чему вышеперечисленному, я просто сажал себя на поводок. Скрежетал зубами, натягивал привязь и безжалостно сгорал.

Я Огун «Вуду» Дюпре, и это моя история.

Когда мне было шесть лет…

— Огун, малыш, возьми свой рюкзак. Поспеши. Бабушка уже ждет, — поторопила меня мама, но я едва волочил ноги. Я проголодался. Мне хотелось перед отъездом перекусить.

— Мама, я хочу кушать, — надулся, понурив плечи.

— Не сейчас, — она посмотрела через плечо на входную дверь.

Издалека донесся грохот папиного мотоцикла. Как всегда, меня охватила смесь страха и восторга. Я боялся папы, но также хотел заслужить его одобрение.

— Черт, — прошипела мама. — Иди в свою комнату. И не выходи, пока я не позову.

— Но я хочу кушать, — заныл я.

— Огун! Иди! Сейчас не время.

Мама казалась испуганной, что было мне ненавистно. Когда она боялась, трусил и я. Вот почему я послушно пошел в свою комнату. Не потому, что хотел.

Услышав, как распахнулась дверь, я забрался в шкаф. Я прятался в темноте, пока мама плакала, папа кричал.

— Если уйдешь от меня, останешься без сына, сука! — завопил он.

Я не хотел расставаться с мамой и не понимал, почему папа так говорил. Он сказал что-то еще, чего я не расслышал.

Хлопнула входная дверь, снова затарахтел двигатель. Я выбрался из шкафа и отправился на поиски мамы. Она свернулась клубочком на полу. Плачущая и молчаливая, мама смотрела в пустоту.

— Мама? — прошептал я.

Отодвинув волосы с ее лица, чтобы она посмотрела на меня, я опустился рядом с ней на колени.

— Огун, — закашлялась мама, сплюнув кровь, капавшую с ее подбородка на пол. — Я сказала тебе не выходить.

— Мама, тебе больно, — меня сковал страх. Тут же его подкрепило нечто мощное. Нечто большее, что я не мог осознать. Злое. Да, я был ужасно зол.

Стакан воды, стоявший на журнальном столике, влетел в стену и разбился.

Я вздрогнул и подпрыгнул. Широко распахнув глаза, мама приподнялась, поморщилась, села и схватила меня в свои дрожавшие руки.

— Огун, — выдохнула она.

Мне впервые стало ясно, что папа не был тем человеком, которым я его считал. Прежде он был моим героем. Опять же, что знал шестилетний ребенок? Тогда я впервые увидел кое-что ужасающее, и речь не об изувеченном лице матери.

— Мама? — в замешательстве спросил я, и мое видение исказилось. Словно я плыл в тумане.

Я чувствовал, что мать держала меня за руку. Слышал, как она звала меня по имени, но не мог ответить.

Комната вокруг меня потемнела. Осталась лишь небольшая светящаяся рамка. Я словно смотрел фильм. Сначала я увидел, как отец вонзил огромный нож в грудь моей матери. Вмиг все потемнело. Затем я увидел, как бабушка затащила нас с мамой на заднее сидение машины, и я присел на полу. Мама лежала, и на ее белой футболке расплывалось огромное красное пятно.

Мы ехали и ехали, пока не встретились с какими-то незнакомыми мужчинами. Все что-то говорили, но я ничего не слышал. Вдруг видение исчезло.

Совершенно растерянный, я моргал и хмурил лоб.

— Мама, папа тебя ранил, но бабушка нас заберет, — мои слова звучали невнятно даже для меня самого.

Еще больше округлив глаза, мама выглянула в окно. Во дворе у мотоцикла стоял мужчина в таком же жилете, что и папа. Я видел его раньше, но не был с ним знаком. Когда к папе приходили друзья, мама заставляла меня оставаться в своей комнате.

— Дай мне телефон, Огун, — прошептала она, указав на телефон под стулом в другом конце комнаты. У меня ушло несколько секунд, чтобы заставить руки и ноги работать, прежде чем я наконец-то поспешил принести маме телефон.

Всхлипнув, она приподнялась и привалилась к дивану.

— Ма, — заговорила мама, поднеся трубку к уху, — мне нужна твоя помощь. Дело в Огуне. Он что-то видел, — ее взгляд метнулся сначала ко мне, потом к окну.

Я понятия не имел, что происходит, и мне пугала сама ситуация. Совершенно потерянный, я опустился на пол рядом с мамой и прильнул к ней. Она обняла меня, и мы сидели в молчании.

Некоторое время спустя я вздрогнул от стука в дверь. Со страхом глянув на нее, я посмотрел на маму, не зная, что мне делать.

— Иди, посмотри, может, приехала бабуля, — велела она.

Вскочив на ноги, я подбежал к окну и, выглянув наружу, осмотрел крыльцо. Я взвизгнул, и на моем лице расплылась широкая улыбка.

— Бабуля! — взволнованный, я отпер и распахнул дверь. Женщина, помогавшая меня растить, шагнула через порог, весело помахав мужчине во дворе.

Зайдя и заперев дверь, бабуля бросилась к моей маме. Я обеспокоенно наблюдал, как она нежно ее ощупывала.

— С мамой все хорошо? — спросил я.

Волнение съедало меня заживо.

— Да, мой милый мальчик. С мамой все в порядке. Почему бы тебе не съесть печенье, которое я для тебя испекла?

Бабуля указал на контейнер, оставленный ею на тумбе в прихожей. Обрадованный, я схватил его и отнес к маленькому обеденному столу на кухне. Раз бабуля сказала, что с мамой все в порядке, значит, так оно и было.

Даже занятый набиванием рта, я со своего места на кухне слушал их разговор.

— Ма, ты должна вывезти Огуна отсюда.

Я навострил уши и принялся жевать медленней.

— Я вывезу вас обоих. Скажу твоему отцу и его мальчикам вытащить тебя отсюда. Время пришло, Джулия. Я слишком долго закрывала на это глаза, — резкий шепот звучал куда громче, чем бабуля думала.

— Ма, только Огун сейчас важен. Он ясновидящий, я уверена. Но это еще не все. Стакан… — мама замолчала, и я понял, что речь шла о стакане воды, сбитом мной со стола. Хотя я не помнил, чтобы прикасался к нему.

Пробормотав что-то, бабуля резко выдохнула. Медленно пережевывая печенье, я гадал, что же она сказала.

— У нас не так много времени. Можешь собрать свои вещи? — спросила бабуля маму. Затем она сказала, что соберет для меня сумку.

Закончив упаковывать самое необходимое, мама с бабулей спрятали сумки и уложили меня в постель.

— Будь умницей, Огун. В будущем тебя ждут великие свершения.

Сидя на краю кровати, бабуля нежно погладила меня по волосам. Мама сидела у моих ног, положив руку мне на лодыжку.

— Хорошо, — согласился я, хотя понятия не имел, о чем речь.

Поцеловав меня в макушку, мама и бабуля ушли, закрыв за собой дверь.

Я заснул, но мои сны были омрачены темными образами женщины с длинными золотистыми волосами. Я впервые ее видел, и она завал меня, умоляя помочь. Как бы я ни тянулся к ней, не мог дотронуться даже до кончиков ее пальцев.

Когда я проснулся, мама готовила нам завтрак. Она немного прихрамывала, и на ее лице, руках и шее остались фиолетовые отметины. Они мне не понравились. Я понял, что их оставил мой отец.

— Мама, когда я стану папой, никогда не обижу свою старушку, — я слышал, что отец так называл ее и знал, кем она ему приходится.

— У тебя, мой маленький Огун, не будет старухи, — мама рассмеялась своим звонким смехом и взъерошила мои волосы. — У тебя будет жена и нормальная любящая семья.

В то время я еще не понимал, о чем она говорила.

Отец вернулся домой поздно вечером, чтобы переодеться. Пока я читал книгу, он остановился в дверях моей комнаты.

— Пацан, что ты делаешь?

— Читаю, папа! Учитель сказал, что я лучший в классе! — похвала учителя осчастливила меня, но папа не казался обрадованным, и моя улыбка увяла.

— Хватит тратить время на всякое дерьмо. Я не ращу из тебя девку. Слышал, пацан? — глядя на меня, отец прищурил темные глаза. В моем горле встал ком, и я смог лишь кивнуть. — Ладно. Иди сюда.

Я забеспокоился, но все равно встал и подошел к нему, как он и требовал. Отец вытащил из-за пояса блестящий пистолет. Он вложил его мне в руку, и от неожиданности я чуть не выронил тяжелый предмет. Отец грубо схватил меня за шею и повел по коридору на кухню, где мама мыла посуду.

Услышав наши шаги, она повернулась к нам. Стоило ей заметить, что я держал в руках, как на ее лице промелькнул страх.

— Джайлз, что ты делаешь? — спросила мама, но отец проигнорировал ее и крепче сжал мою шею. Я пискнул, и он немного меня встряхнул.

— Стреляй в нее, — сухо потребовал отец.

— Папа? — сбитый с толку, я поморгал.

— Ты слышал меня, пацан. Стреляй. В нее, — тихо прорычал он.

— Я не хочу, — я посмотрел на маму, замершую с кухонным полотенцем в руках, и у меня задрожала нижняя губа.

— Давай! — заорал отец мне в ухо.

Я едва сдержал слезы, которые — как интуитивно знал — он ненавидел. Мама затрясла головой и открыла рот, но так и не смогла ничего сказать.

Посмотрел на отца, умоляя его взглядом. Я не мог поверить в происходящее. Папа разрешал мне вместе с ним смотреть фильмы, где люди стреляли друг в друга, и я знал, что оружие убивает. Из них вытекало много крови, и они погибали.

Я не хотел, чтобы мама погибла.

Когда я покачал головой, отец забрал пистолет и толкнул меня в спину. Споткнувшись, я с глухим стуком я упал на задницу и всхлипнул.

— Чертова девка. Видишь, кого ты вырастила? — отец подошел к маме и приставил пистолет к ее голове. У меня перехватило дыхание, и я замер.

— Джайлз, пожалуйста, — взмолилась мама.

Внезапно он расхохотался. Отец нажал на курок, щелкнул затвор, но ничего не случилось.

— Бум, — прошептал он, и по моей щеке скатилась слеза.

— Мой сын станет мужчиной, а не бабой, как твой ублюдок-папочка, — сказал отец, прежде чем выйти за дверь. Мы слышали, как он завел мотоцикл и уехал прочь.

Упав на колени, мама подползла ко мне. Она обняла меня, и я расплакался, как младенец.

— Мама, прости. Прости меня, — снова и снова повторял я.

— Тс-с, не надо. Все хорошо, Огун. Ты не виноват. Иди в свою комнату. Договорились? — мама погладила меня по волосам и нежно поцеловала в лоб. Кивнув, я встал на дрожавшие ноги, чтобы уйти, как и было велено. Когда я поравнялся с дверью, мама окликнула меня. — Я люблю тебя, Огун.

— Я тоже люблю тебя, мама.

Остаток дня я провел, свернувшись калачиком в постели и обнимая потрепанного плюшевого медведя, которого прятал между стеной и кроватью. Отец сказал, что мягкие игрушки для малышей. После того как он в последний раз выбросил мишку в мусорное ведро, мама вытащила его и сказала спрятать, чтобы сберечь.

Ту ночь мой отец провел в своем клубе, занимаясь черт знает чем. К нам пришел дедушка, которого за шесть лет своей жизни я почти не видел. Он был высоким, с густой темной бородой, посеребренной сединой.

— Огун, вы с мамой уедете далеко-далеко. Ты будешь в безопасности, но должен пообещать мне, что хорошо позаботишься о ней, слышишь? — сказал дед, присев передо мной.

— Да сэр, — прошептал я и кивнул, глядя на него из-под длинной челки.

— Молодец, — он встал и потрепал меня по голове.

Мы забрались в бабушкину машину. Мама легла на заднее сидение, я сел на пол.

— Мама? У тебя не идет кровь, — в непонимании сказал я.

Она вздохнула одновременно с бабулей.

— Не все твои видения сбудутся, мой милый мальчик, — начала бабуля, поглядев в зеркало заднего вида на меня, высунувшего голову. — Что-то можно изменить, если сделать правильный выбор. Никогда не забывай, что всегда побеждает любовь. В конце концов, она всегда побеждает.

В те времена я понятия не имел, о чем говорила бабуля.

Прошли годы, прежде чем я все-таки понял.

Глава 1

Вуду

Около двадцати двух лет спустя...

— Я знаю, что ты видел, мальчик мой. Но вспомни, чему я всегда тебя учила, — властно и громко заявила мне бабуля по телефону.

— Да, помню, но видение повторяется, ба. И оно мне не нравится.

Я раздраженно взъерошил свои волосы.

— Я осторожна, и меня навещает Джеймсон, этот beau diable (прим.: с франц. «Прекрасный дьявол»). В прошлый раз он даже привел с собой лапочку Сэди. Она мне нравится. У нее добрая душа, но глубоко в сердце она до сих пор страдает. Они отличная пара. И вылечат друг друга. Да и ты однажды найдешь не хуже, — уверенно заявила бабуля.

— Да, конечно, — недоверчиво фыркнул я.

Зака ткнул меня в руку холодным носом, и я взглянул на него. Поглаживая его густую черную шерсть, я слушал бабушкины разглагольствования о желании увидеть правнуков. Мне позвонил кто-то еще, и я отодвинул трубку от уха, чтобы взглянуть на экран.

— Бабуль, я должен идти, — сказал я, прочитав на экране имя Хищника.

— Вот увидишь, я права, — настала ее очередь фыркнуть.

— Люблю тебя, — со смехом сказал я. Она рассмеялась в ответ, и мы попрощались. — Вуду, — ответил я на звонок.

— Веном хочет, чтобы ты приехал в клуб, — от резкости его заявления я закатил глаза.

— Ты умрешь, если поздороваешься или обратишься ко мне по имени перед тем, как отдавать приказ? — ухмыльнулся я, поддразнивая нашего вице-президента.

— Тащи сюда свою задницу, — прорычал он. — В церкви через тридцать минут.

Посмеиваясь, я засунул телефон в карман. Хищник повесил трубку сразу же, как только произнес последнее слово. Он не был засранцем. Просто ему больше нечего было сказать. Наш ВП ненавидел телефоны.

— Прости, Зака. Мне пора. Охраняй, — велел я, взъерошив его загривок и взявшись за дверную ручку. Мой пес растянулся на полу, положив голову на лапы и обиженно глядя на меня. — Как трогательно, — проворчал я с намеком на улыбку.

Усевшись на мотоцикл, я надел очки и оглядел окрестности. Приятный, хоть и скромный район в лесистом городке Анкени штата Айова — сердце страны и дом мотоклуба «Королевские ублюдки».

Где-то в глубине души я все еще скучал по заливу в Луизиане, даже если прожил там всего-то первые шесть лет своей жизни. Анкени стал моим домом и, по правде говоря, я больше нигде не хотел бы жить.

Поездка в клуб не заняла много времени, и я порадовался, что не прибыл в церковь последним. Ибо последнему приходилось убирать за всеми мусор. Нет уж, спасибо. Да ну нахрен. Не после вчерашней вечеринки.

— Вуду, чокнутый ты сукин сын. Как твое ничего? — окликнул Сильвер, едва я вошел в тускло освещенный клуб.

Я был крайне удивлен. Никто не уведомил нас о его приезде. Он крепко меня обнял и похлопал по спине, в то время как его гигант-проспект стоял позади, молча наблюдая за происходящим. Проспекты не посещали церковь, и на входе в нее мы оставили парня за дверью.

Сильвер был вице-президентом нашего отделения в Детройте. Он звал меня чокнутым из-за моих верований, но, по слухам, сам-то тоже не был ангелом.

— Привет, Сильвер. Все хорошо. Какого черта ты здесь забыл? — спросил я, как только мы разошлись и расселись за большим столом. Посерьезнев, Сильвер посмотрел через плечо на Венома.

— Вуду, мы все обсудим через минуту. Где черти носят Ангела и Призрака? — не успел Веном спросить, как послышался топот бегущих людей.

Ангел с Призраком одновременно влетели в дверной проем, прорываясь в церковь. Оттолкнув Ангела, Призрак бросился вперед и плюхнулся на ближайшее свободное место.

— Ангел разгребает дерьмо, — позлорадствовал он с самодовольной ухмылкой.

— Да пошел ты. Ты сбил меня с ног сразу же, как только я слез с байка, засранец, — проворчал Ангел.

— Правил нет. Так что все честно, — ехидно посмотрел на него Призрак. Впившись в него взглядом, Ангел бросил свой сотовый в корзину у двери, где уже лежали телефоны всех присутствующих. Призрак бросил ему свой мобильный. — Будь лапочкой.

Ангел показал ему средний палец, но все равно отключил его телефон, бросил в корзину и запер дверь.

— Если вы двое не закончите маяться дурью и не сядете, я надеру вам обоим задницы, — прорычал Веном.

Я постарался не улыбнуться тому, как Ангел с Призраком мгновенно успокоились и тихо сели за стол. Никто не хотел перегибать палку с Веномом и злить его. В отношении него провокации никогда не заканчивалось добром.

— Прошу прощения, босс, — насупился Ангел на своем стуле. Темные волосы упали ему на глаза, и он сердито посмотрел из-под них на нашего президента.

— Теперь, когда мы наконец-то собрались здесь, у Сильвера для нас предложение. Послушайте, — Веном дал слово нашему гостю, который давно уже ждал, поглаживая свою практически полностью седую бороду.

— Спасибо, брат, — поблагодарил он Венома и встретился взглядом со всеми нами по очереди. — Из-за деликатности вопроса было бы неосмотрительно обсуждать его по телефону. Мы получили заказ от Лоренцо де Луки. Уверен, вы в курсе, что он уехал в Техас и передал бразды правления своему сыну Габриэлю.

Мы покивали. Ничего нового Сильвер нам не сказал. До своего ухода на пенсию Лоренцо возглавлял сицилийскую мафию в Чикаго. Он был безжалостным, но проницательным. Габриэль был не менее опасным противникам, но если верить слухом, не унаследовал отцовскую жестокость.

— Лоренцо сказал, что хочет поручить нам одно дельце, которое его сын никогда не одобрит. Понятия не имею, о чем речь, но предполагаю, что работенка связана с убийством его младшего сына в прошлом месяце.

Смерть младшего де Луки освещалась во всех новостных программах. Никто во всем мире не считал его скоропостижную кончину случайностью.

— Не хочу показаться грубым, но причем тут мы? — спросил Хищник.

— Работа подразумевает утилизацию. Поскольку заметание следов — ваш профиль, и все необходимое у вас практически на заднем дворе, я приехал к вам. Мы пообещали переговорить с вами, узнать, заинтересованы ли вы, и в случае согласия разрешить Лоренцо связаться с вами напрямую. Он уверяет, что компенсация будет стоить потраченного времени.

Хищник переглянулся в Веномом. От нас не укрылось, что они общались без слов. Ни одному из нас не нравилось, что у Лоренцо де Луки появились дела на нашей территории. Список возможных последствий для нее был бесконечным.

Выгнув бровь, Кикер погладил свою рыжую бороду с проседью. Будучи казначеем клуба, он собирал прибыль от наших мероприятий и перепроверял бухгалтерские книги. Кикер говорил на языке денег.

— Мы вынесем вопрос на голосование. Предлагаю переговорить с де Лукой, — заявил Веном.

— Поддерживаю, — ответил Чейнс.

— Все за то, чтобы переговорить с Лоренцо де Лукой?

Мы проголосовали единогласно. Несмотря на дурное предчувствие, я решил, что ничего плохого не случится, если мы узнаем, чего от нас хотят. Особенно если оплата была такой, как намекал Сильвер.

— Я должен упомянуть еще кое-что, — откашлялся Хищник. — В наши края захаживают Кровавые скорпионы.

— Какого хрена? Они знают, что им сюда нет ходу, — злобно зарычал Веном, сверкнув глазами.

— Без понятия. Кажется, они ничего особенного не делают, только ездят.

Хищник повернулся на своем стуле, сел боком и закинул руку на спинку.

— Всем оставаться начеку. Если где-нибудь их увидите, сразу звоните остальным. В случае чего мы будем гнать их до самого Южного Де-Мойна, — заявил Веном, и все согласились с ним. — У нас сегодня вечеринка. Останешься? — спросил он Сильвера.

— Ни за что не пропущу, — с ухмылкой кивнул тот. — Если вам, парни, понадобится помощь со Скорпионами, даже не сомневайтесь, мы приедем, вы глазом не успеете моргнуть.

— Я очень ценю это, Сильвер, — отозвался Веном. — У кого-нибудь еще есть что сказать? Или мы можем идти веселиться?

Все вокруг возликовали.

— Уверен, что сдюжишь, старикан? — поддразнил Хищник.

В мгновение ока Сильвер вскочил со своего места и, потянувшись через стол, схватил Хищника за футболку. Веном, хрустнув суставами, взял его за запястье и остановил. Тяжело дыша, Сильвер сжимал кулаки, щурился, и у него раздувались ноздри.

— Братан, он просто шутит. Полегче, — тихо заверил Веном. Он немного владел эмпатией и мог успокоить человека простым прикосновением. Временами его влияние несколько нервировало, но учитывая мои собственные способности, имел ли я право судить? Веном отпустил Сильвера и сел обратно на свое место.

— Серьезно, я не имел в виду ничего плохого, — согласился Хищник, но я видел, что он в любой момент мог взяться за старое. Дикие янтарные глаза почти светились.

— Приношу свои извинения, — сказал Сильвер, хоть его желваки и продолжали ходить ходуном. Тем не менее, он постепенно расслабился.

— Парни, у нас все в порядке? — спросил Веном. Казалось, что он дал возможность Хищнику и Сильверу успокоиться самим, но я не упустил из виду его готовность в случае необходимости снова вскочить со стула.

— Да, все хорошо, — неохотно согласился Сильвер.

Веном сердито посмотрел на Хищника, взглядом сказав, что тот мог бы и догадаться. Сильвер выбил бы дерьмо из любого, осмелившегося назвать его старым. Серьезно, все знали, как остро он воспринимал указания на возраст.

Когда Хищник огорченно пожал плечами, Веном объявил конец сбора. Они с успокоившимся Сильвером остались за столом наверстать упущенное. Еще минуту обстановка оставалась напряженной, и я заволновался, что мне, как инфорсеру своего отделения, придется вмешаться. Поднимать руку на брата без уважительной причины шло вразрез с нашим кодексом, но временами все мы ошибались и немного нервничали.

Я отвел в сторону Шэнка, нашего войскового сержанта.

— Слушай, брат, мне нужно ненадолго отойти, но к вечеру я вернусь. Тебе нужно от меня что-нибудь перед уходом? Не хочу им мешать, — я указал на стол, где смеялись Сильвер с Веномом.

— Ты куда?

Он посмотрел на меня темными глазами и, достав пачку сигарет, пошел вместе со мной к двери. Оказавшись на улице, Шэнк первым делом закурил и глубоко затянулся. Морщины на его лице говорили о годах, проведенных на солнце.

— У нас с Закой прием ветеринара. Мы быстро.

Я вытащил из внутреннего кармана очки, и Шэнк кивнул.

— Хоук с твоей мамой успеют сегодня на вечеринку перед отъездом на юг?

Во времена, когда Хоук — мужчина, которого я звал отцом — присоединился к «Королевским ублюдкам», Шэнк, ныне один из старших членов клуба, был еще проспектом. Подлый сукин сын, но чертовски верный брат.

— Очень сомневаюсь. Они с мамой хотели еще вчера быть в Новом Орлеане, но у них сломался пикап. Поэтому-то папы и не было в церкви. Они решили выехать пораньше, чтобы поскорее проведать ба и навестить ребят, — сообщил я.

— Что ж, я буду скучать по нему, и все остальные тоже будут, — кивнул Шэнк, выпустив изо рта облачко дыма.

Хоук присоединился к клубу в двадцать два года, сразу после армии. Еще одна причина, почему я тоже стал «Королевским ублюдком» — можно сказать, семейная традиция. Хоук много лет занимал пост вице-президента и ушел, чтобы, по его словам, позволить молодым заниматься всем дерьмом. Клуб был семьей и оставался ею для всех нас.

Когда мы с мамой добрались до Айовы, Хоуку было уже около двадцати пяти. Чувства между ними не заставили себя долго ждать, но он итак наравне с прочими членами клуба был мне куда ближе, чем родной отец на протяжении первых шести лет моей жизни.

— Есть идеи, чего от нас хочет де Лука? — тихо спросил Шэнк, затянувшись вновь.

— Нет, — понуро ответил я.

— Тогда подождем и скоро узнаем. Тебе пора. Увидимся вечером, — он выпустил одно за другим несколько колец дыма, слившихся в облако.

Кивнув ему на прощание, я подошел к мотоциклу, завел его и под рев двигателя вылетел с парковки, махнув стоявшим там братьям. По дороге я ехал за невыносимо медлительным грузовиком, и обратный путь занял немного больше времени.

Наконец-то я добрался до дома. Чтобы отвезти Заку к ветеринару, мне нужно было пересесть в машину, поэтому я заехал на мотоцикле в гараж. Стоило мне заглушить двигатель, как Зака в доме начал сходить с ума. Он узнавал тарахтенье любого моего транспорта и всегда приветствовал меня по возвращению. Если бы приехал кто-то другой, Зака бы затаился, чтобы понять, друг это или враг.

Стоило мне шагнуть за порог, как на меня налетел гигантский черный пушистый комок и толкнул в живот.

— Сидеть, — твердо приказал я, и Зака моментально послушался.

Темно-карие глаза с восторгом наблюдали за мной, и от нетерпения он подрагивал всем телом. Угольно черная немецкая овчарка ждала, чтобы с ней поиграли. Да, Заке еще только предстояло узнать, куда мы поедем, и очень сильно разозлиться.

— Хочешь прокатиться? — спросил я его, и он завилял массивным хвостом. Я схватил его поводок и открыл дверь машины. — Запрыгивай!

Зака заскочил на сидение джипа и высунул язык. Если бы я не открыл двери, он бы уже скулил и просился в салон. Рассмеявшись, я пристегнул его ремнями безопасности и закрепил их. Пускай я чувствовал себя взаперти в клетке автомобиля, но не мог допустить, чтобы моя собака упала.

Выезжая задним ходом, я посмотрел через плечо, и Зака сделал то же самое. По дороге к клинике он словно улыбался, и ветер развевал его шерсть. Я лишь усмехался его выходкам.

Я сразу понял, в какой момент Зака догадался, куда мы поехали. Он закрыл пасть, прижал уши, прищурился и посмотрел на меня так, будто хотел испепелить.

— Ой, да брось, приятель. Все не так плохо. Тебя просто осмотрят, — Зака в ответ поморгал и рассердился, не иначе. — Тебе же нравится док, — ухмыльнулся я. Черт, док нравилась и мне.

Он прожигал меня взглядом последние несколько кварталов, пока мы не припарковались, и я не заглушил двигатель. Отстегнув ремни безопасности, я выпрыгнул наружу.

— Пойдем, — позвал я, но Зака не соизволил сдвинуть свой большой зад с сидения. Я ждал. — Чтоб тебя, Зака, пойдем, — и снова мой пес отказался наотрез. — Вам не выиграть это состязание силы воли, юноша, — настоял я, протягивая поводок. Зака сидел на месте, глядя на меня свысока. — Говнюк, — проворчал я, сам залез в салон и вытащил своего крупного пса из джипа.

В свою очередь, он тоже рычал и огрызался на меня, как и я на него. Следуя правилам клиники, я пристегнул к ошейнику поводок.

Я пошел к дверям, но Зака сел на асфальт.

— О, да ради всего святого! Я же шутил! — вскинул я руки, наклонившись к Заке. Ему хватило наглости отвернуться.

У меня за спиной раздался смех, и я посмотрел через плечо на выглянувшую из-за двери администратора Веронику.

— Он все еще злится из-за того, что вы угрожали ему кастрацией?

Я лишь закрыл лицо ладонью и кивнул.

— Вы действительно думаете, что собака вас понимает?

— А вы думаете, что нет? — вопросительно выгнул я бровь.

— Я знаю, как его заманить, — игриво усмехнулась Вероника и скрылась в клинике.

— Теперь посмотри, что ты наделал. Из-за тебя я выгляжу дерьмовым хозяином. Все думают, что я неспособен контролировать собственную собаку, — пробурчал я, подбоченившись. Я еще раз натянул поводок и попытался подтащить Заку к двери. Он сидел как вкопанный.

— Зака. Разве ты не хочешь пойти ко мне?

Мне даже не нужно было оборачиваться. Я точно знал, кто говорил, и у меня сразу затвердел член. Док Кира.

Пес-предатель склонил голову набок. Осмотревшись, он тут же высунул изо рта свой большой язык, и я закатил глаза.

— Ты жалок, — пробормотал я, словно не у меня сейчас встал.

— Пойдем, Зака, — позвала она. Он моментально поднял свой зад и побежал к ней в клинику, в то время как мне ничего не оставалось, кроме как плестись за ним на поводке, словно идиоту.

Вот же чертов пес.

Док указала на весы, куда Зака послушно запрыгнул и сел. Я хотел задушить его.

— Тридцать один килограмм, — сообщила она лаборанту за стойкой.

Кира направилась в смотровой кабинет, и Зака последовал за ней. Когда мы оба вошли, она закрыла дверь и, протянув руку, дала ему понюхать, хотя было очевидно, что он прекрасно ее знал.

— Как у него дела? — спросила меня Кира и, присев перед Закой, погладила его. Я ему более чем немного завидовал. Особенно когда посмотрел на нее сверху вниз и увидел в вырезе ее белого халата красную блузку с дразнящим декольте. Едва Кира подняла взгляд, как внезапно поняла, что ее каре-зеленые глаза оказались прямо напротив моей промежности. Она немного покраснела и моргнула, глядя на меня.

— Все было хорошо. Пока он не понял, куда мы едем, — ухмыльнулся я, и Кира мне улыбнулась. Она понятия не имела, как сильно я хотел намотать на кулак ее шелковистый хвостик и притянуть ее голову к своему члену. Я отогнал картины, начавшие вырисовываться в моем воображении из-за стоявшей передо мной на коленях Киры.

— Я же говорила, что он очень умный, — попыталась она сдержать улыбку.

— Ну, я никак не ожидал, что он поймет, о чем речь, — раздраженно заметил я.

— Вряд ли он понял ваши слова в буквальном смысле, но точно знал, что они ему не нравятся, — усмехнулась Кира, качая головой.

— Да неужели, — я выгнул бровь, выразив свое мнение о ее умозаключении. — А я вот думаю, что он прекрасно понял, о чем я говорил.

Вместо того чтобы ответить мне, Кира снова уделила внимание моей собаке.

— Не волнуйся, красавчик. Мы не тронем твои фамильные драгоценности, — пропела она, и я мог поклясться, что мой засранец улыбнулся ей, прежде чем злорадно посмотреть на меня.

— Вот тебе и лучший друг человека, — пробурчал я.

Кира пыталась не рассмеяться, ощупывая Заку под видом почесываний и поглаживаний. Она внимательно изучила его морду и десны. Потом послушала его стетоскопом и, закончив обследование, встала.

— У него все хорошо. Никаких признаков болезни. У вас есть вопросы? — Кира обтерла стетоскоп и повесила его себе на шею.

— Когда ты согласишься со мной поужинать? — спросил я с полуулыбкой.

— Это было бы неуместно, мистер Дюпре, — округлила она глаза, мельком глянув на Заку.

— Да ладно тебе, док. Всего лишь ужин. Я не прошу тебя трахаться со мной. Если сама не захочешь, я и не предложу, — я одарил ее одной из своих самых обаятельных улыбок. Зака все-таки решил по-братски помочь и положил голову ей на ногу. Он невинно моргнул большими карими глазами, и я мысленно поставил галочку по возвращению домой дать ему еще лакомств.

— Огун, — шокировано пробормотала Кира, впервые назвав меня по имени.

— Значит, да?

Глава 2

Кира

Мне никогда не стоило произносить вслух его необычное имя. Я словно вызвала демона. Мистер Дюпре угрожал моему рассудку и благополучию. Я была достаточно умна, чтобы это понять.

Проблема заключалась в том, что также он напоминал солнце — сияющее, яркое, опьяняющее своим жаром. Настолько манящее, что хотелось смотреть на него и быть рядом с ним, даже рискуя обжечься.

— Мистер Дюпре, — откашлялась я.

— Мне больше нравится Огун. Если только не захочешь звать меня Вуду, — перебил он. Сексуальный грохот его голоса мешал моему профессионализму, в котором я отчаянно нуждалась. Я не была идиоткой. Я видела Огуна на мотоцикле и в кожаном жилете. Мне не хотелось впутываться в такую жизнь, как бы она меня ни манила.

— Мистер Дюпре, — твердо повторила я. — Вы и ваша собака — мои клиенты. Было бы крайне неуместно вступать с вами в отношения.

— Я не прошу об отношениях, — заверил меня он. — Всего лишь об ужине. О еде. Составить мне компанию за одним столом. Не более.

Я была ветеринаром, только закончившим обучение. Мне повезло, что доктор Моран нанял меня третьим специалистом в свою клинику. Я прошла здесь стажировку, и он взял меня под свое крыло. Меньше всего мне хотелось подвести его, начав встречаться с пациентом. Ну, технически с хозяином пациента.

Хотя на самом деле мне хотелось согласиться. Я частенько встречала Огуна Дюпре с тех пор, как он еще щенком купил Заку — великолепную немецкую овчарку. В первый раз, увидев его с пушистым черным комочком шерсти, я чуть не лишилась дара речи. Огун был очень красив.

Вот почему мне приходилось прилагать немало усилий, чтобы оставаться профессионалом. Не сказать, что у меня получалось. Каждый раз, появляясь в клинике, Огун приглашал меня на свидание, и отказывать ему становилось все труднее.

А появлялся у нас Огун Дюпре постоянно. Хоть Зака и был чрезвычайно умен, но оставался непослушным любопытным щенком. Однажды он перерезал сухожилия, протискиваясь через какие-то строительные материалы. Сорвался с поводка и подрался с другой собакой. Отравился, съев соседские растения. Как-то даже проглотил носок. И это только начало списка.

Плюс приключение Заки с дикобразом. У бедняги вся морда, десны и даже одно ухо были утыканы иглами.

В дверь кабинета постучали, и Вероника засунула в проем свою темноволосую голову.

— Эй, док, ничего страшного, если я выведу Сашу к стойке регистрации? Она в задней комнате даром что на ушах не стоит, — она нервно улыбнулась Огуну, закусив губу, и он, конечно же, сверкнул своей красивой улыбкой.

— Привет, Вероника. Как дела? — спросил Огун своим слишком сексуальным голосом. При первой встрече он произвел на меня впечатление задумчивого ворчуна, но быстро привык ко всем нам. У нас почти не появлялось новых сотрудников.

Несколько раз я видела Огуна в городе. Он всегда выглядел так, словно мог поджечь кого-нибудь одним взглядом. Я наблюдала, как в магазинах люди обходили его стороной и садились подальше от него в кафе. В каком-то смысле я сочувствовала Огуну, хотя его, похоже, ничего не беспокоило.

Я первая ответила Веронике, опередив его.

— Конечно, все нормально. Просто крепко держи ее, когда мы выведем Заку, — проинструктировала я. — Закрой дверь, мы скоро закончим, — вежливо отпустила я Веронику. Не сказать, чтобы она мне не нравилась. Мне не нравилось смотреть, как они с Огуном флиртовали.

Повернувшись к нему, я подскочила, обнаружив, что он бесшумно подошел ко мне и встал прямо передо мной. Еще один его шаг, и я попятилась, упершись спиной в дверь.

Вся игривость исчезла без следа, и вместо нее на его лице появилось темное горячее выражение, которое я частенько замечала. От него у меня дико колотилось сердце, и по спине пробегали мурашки.

Огун медленно облизнулся, глядя в саму мою душу. Поняв руку, он схватил мой стетоскоп за оба конца и, используя его как хомут, притянул меня ближе.

— Чего ты боишься?

— Я… я… это неуместно, — заикаясь, ответила я.

— Чушь собачья, — тихо ответил Огун, теплыми выдохами овевая мою щеку. — У тебя никогда не было других аргументов. Думаю, ты боишься, что ужина будет недостаточно. Что если я попробую твои роскошные губы на вкус, уже не смогу остановиться. Тогда ты сгоришь, и пути назад не будет.

Меня расстраивало, что он будто бы читал мои мысли, поэтому я, конечно же, со смехом опровергла его предположения.

— Что за ерунда!

— Если тебе нравится так считать, — Огун снова скривил губы, но его улыбка не была дразнящей.

Она была такой зловещей и горячей, что на моей верхней губе выступил тонкий слой пота. У меня перехватило дыхание, и мне потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Прежде чем снова заговорить, я глубоко вдохнула и ослепительно улыбнулась.

— Что ж, ладно. Зака превосходно себя чувствует. Сейчас я пойду и внесу записи в его карту.

— Ты же знаешь, что я не сдамся, — покачал головой Огун с невеселым смешком.

— А стоило бы, — снова тяжело вздохнула я.

— Но я не стану, — самодовольно заявил он и, отступив, позволил мне открыть дверь.

Даже когда я вышла в приемную, за мной шлейфом следовал аромат его одеколона, и я незаметно вдохнула.

Когда я уже передала записи секретарю, чтобы она ввела их в базу, Саша вскочила и промчалась мимо меня. Я попыталась схватить ее за ошейник, но она была быстрой.

— Саша! — закричала я. Увы, моя собака не видела ничего, кроме своей цели. Мать твою.

Все случилось так стремительно, что я едва успела шагнуть за ней.

Огун вышел из смотрового кабинета, и она налетела на Заку. Он поджал уши, напрягся всем телом, и у меня оборвалось сердце.

К моему величайшему ужасу, Саша вцепилась в ухо Заки и прикусила. Я попыталась схватить ее, но у него уже брызнула кровь. Все напряглись, ожидая собачьей драки.

— Ого! Постой-ка, малая, — велел Огун, схватив Сашу за ошейник. Даже при большом желании он не смог бы в одиночку разнять собак.

— Саша, хватит! — я схватила свою собаку за ошейник и, невольно соприкоснувшись руками с Огуном, оттащила ее. Внезапно, о чудо, она послушалась. — Плохая девочка! — отчитала я Сашу, когда она наконец-то села. — Я к тебе обращаюсь, юная леди. Мистер Дюпре, мне так жаль! Если отведете Заку обратно в кабинет, я осмотрю его ухо.

Вскочив, Саша попыталась извернуться и освободиться, чтобы вернуться к своему новому знакомому.

— Вероника! — закричала я. Она ведь обещала следить за Сашей, раз уж вывела ее к стойке.

За моей спиной раздались поспешные шаги, и запыхавшаяся Вероника выскочила в приемный покой.

— О, черт возьми, прошу прощения! Чихуахуа миссис Тернбоу как-то умудрилась выбраться из клетки, и мне пришлось загонять ее обратно. Я думала, что успею вернуться до окончания осмотра Заки.

— Подержи Сашу, — хоть она и пыталась вырваться, но виляла хвостом и скулила, просясь обратно к Заке.

Огун отвел его в кабинет, и мы с Вероникой попытались навести порядок, пока не пришел другой клиент. Маленький приемный покой выглядел так, словно мы зарезали здесь животное.

— Позаботься о Заке, я справлюсь, — предложила Вероника.

Благодарная ей за предложение, я заперла свою воющую собаку в клетку и откинула с лица несколько прядей волос. Ух, наверняка я выглядела всклокоченной. Поспешив в кабинет, я плотно закрыла за собой дверь.

— Мистер Дюпре, мне действительно очень жаль.

— Ты не ранена? — он осмотрел меня.

— Ох! — глянув вниз, я поняла, что вся моя кисть была в крови. — Нет, кровь Заки. Позвольте мне помыть руки, и я его осмотрю, — вытирая их, я заживо сгорала со стыда.

— Думаю, ей просто удалось удачно вцепиться. Она твоя? — Огун поднес к уху Заки бумажное полотенце. Казалось, пес чувствовал себя замечательно.

Тогда меня осенило. Огун мог подать на меня в суд. Вот дерьмо.

— Моя, — неохотно призналась я, осматривая ухо его собаки. Кровь больше не текла, лишь осталась небольшая ранка. — Думаю, все заживет само, но если хотите, могу наложить швы.

— Все хорошо, — рассмеялся Огун, и я с удивлением посмотрела на него. — Даже не сомневаюсь, что заживет, и шрам будет соответствовать проколу от иглы дикобраза, — ранки давно затянулись, и на их месте остались крошечные следы.

— Саше сделаны все профилактические прививки, — заверила я Огуна. — Могу предоставить вам сертификаты.

— Незачем. Сколько ей? — он присел рядом со мной и принялся почесывать Заке шею.

— Шесть месяцев, — ответила я, закончив промывать маленькую рану. От близости Огуна со мной происходило нечто безумное. Я отчаянно хотела попросить его отойти, но тем самым признала бы, что он произвел на меня впечатление.

— Она красавица. Не знал, что у тебя немецкая овчарка. Ты завела ее из-за Заки? — на губах Огуна снова заиграла его фирменная обезоруживающая ухмылка, и мне пришлось отвернуться.

— Конечно, нет, — слишком горячо возразила я. Я всю жизнь хотела завести собаку, но мой отец ненавидел животных. Однако именно пес Огуна стал стимулом, чтобы я все-таки осуществила мечту.

— Угу. Как скажешь, — тон его голоса был дразнящим. Казалось, Огун ничуть не беспокоился из-за инцидента, но мне нужно было знать наверняка.

— Вы подадите на меня в суд? — закусив нижнюю губу, я заправила за уши волосы, выбившиеся из хвоста.

— Что? Не смеши меня. Просто случайность. Я не думаю, что твоя собака дикая и хотела покусать Заку, — после его слов я расслабилась, вот только радость была недолгой. — Но ты можешь гарантировать, что между нами не осталось обид, если сходишь со мной на ужин, — заявил Огун с той же самодовольной ухмылкой.

— Вы меня шантажируете? — от его дерзости я открыла рот и в неверии округлила глаза.

Смех, сорвавшийся с его губ, был низким и глубоким. Раньше я слышала от Огуна лишь смешки, но от его громкого хохота у меня поджались пальцы ног. Смех был настолько заразителен, что мне пришлось нелегко, сдерживая свою собственную широкую улыбку.

— Давай назовем это дружескими уговорами, — наконец ответил Огун. Я выразительно посмотрела на него, взглядом выказав неодобрение. Стоя так близко, смотреть ему в лицо было огромной ошибкой. Меня загипнотизировали его светло-голубые глаза. Волевая челюсть, четко очерченные брови. Все в нем манило меня.

Быстро поморгав, я развеяла чары и откашлялась. После чего встала на ноги, чтобы оказаться подальше от Огуна.

— Я заеду за тобой в шесть, — сообщил он, и я ахнула.

— Я не соглашалась! — возмутилась я.

Опять одарив меня знойной улыбкой, Огун направился к двери. Он уже взялся за ручку, когда повернулся ко мне.

— Тебе и не нужно. В нашей медицинской карте есть мой номер. Скинь мне сообщением свой адрес.

Как только расстроивший меня мужчина со своей собакой вышел за дверь, я пошатнулась и села. Прячась в своем кабинете, я дождалась их ухода из клиники, после чего решила поиграть в уборщицу.

— Это моя работа, — с порога сказала Вероника. Взглянув на нее, я увидела на ее лице веселую улыбку.

— Знаю. Но на сегодня у меня больше нет пациентов, и скоро нам закрываться, — в субботу у нас был короткий рабочий день.

Звякнул дверной колокольчик, и вошел доктор Моран. Нынче утром он ездил на ферму из-за неожиданных сложных родов у лошади. Док был единственным ветеринаром в клинике, обученным лечить крупный скот.

— Кира, — пробасил он. — Большое спасибо, что в мое отсутствие держала оборону.

— Ничего особенного, если учесть, как мало сегодня было пациентов, — мы обсудили всех осмотренных мною животных, включая Заку.

Миссис Тернбоу пришла за своей собакой, и доктор Моран немного поболтал с ней. После ее ухода я закончила рассказ о сегодняшних пациентах. Все это время я нервно гадала, посоветоваться ли с доктором насчет моего затруднительного положения.

— Все хорошо? — спросил он, видя меня насквозь.

Убедившись, что Вероника и наш секретарь были за пределами слышимости, я помялась на месте и посмотрела доктору Морану в глаза.

— Гм, что говорят правила клиники о личных отношениях с клиентами? — внезапно у меня в горле встал ком. Я отчаянно захотела выпить и принялась разглядывать свои туфли. Услышав смешок, я вскинула голову и посмотрела на доктора.

— Дай угадаю, Вуду Дюпре? — любезно спросил он.

— Как вы узнали? — от шока я вытаращила глаза и поморгала, словно сова.

— Ну, во-первых, я только что поболтал с ним на парковке. Во-вторых, я видел, как он смотрел на тебя, когда приводил к нам своего огромного зверя, — док мягко улыбнулся мне, и я нервно прочистила горло. — Нет никаких правил. Мы — небольшая частная клиника. И все же… — внезапно посерьезнел он, — если у вас что-то не сложится, позже может возникнуть неприятная ситуация. А Вуду… я знаю его с тех пор, как он переехал сюда маленьким мальчиком. Конечно, он силен, но всегда казался мне немного сломленным. Не хочу, чтобы тебе было больно.

Доктор Моран был отличным наставником, и я ценила его мнение. Как и его заботу. Меньше всего мне хотелось, чтобы он тревожился обо мне. Вот только док не знал, что я была гораздо закаленней, чем он думал.

— Мы просто поужинаем, — пожала я плечами, словно говорила о пустяках.

— Хм, — понимающе хмыкнул док и сжал мое плечо мозолистой старческой рукой, глядя на меня глазами с морщинками в уголках. — Только не жди от него слишком многого, — с этими словами он вышел за дверь, направившись в свой кабинет, где его уже ждала миссис Моран, чтобы вместе с ним закрыть клинику и пойти домой.

Забрав сумку и своего непослушного щенка, я посмотрела на стикер с номером Огуна.

— Всего лишь ужин, — повторила я себе в миллионный раз.

По правде говоря, интуиция нашептывала мне, что Огун был прав.

Мы могли воспламениться. Я чувствовала это самими костями.

Я лишь надеялась пережить этот пожар.

Глава 3

Вуду

Задув свечи, я поднялся со своего места у маленького алтаря и положил небольшой серебряный клинок на потертую столешницу. Мою одежду пропитал запах жженых трав. Впервые за долгое время мои демоны утихли, и меня тяжелым плащом окутал покой. Что было необычно, и я задумался о причинах.

Хотя, по правде говоря, я знал. В глубине души.

Дело было в ней.

Доктор Кира Баранова всегда успокаивала чудовищ, прятавшихся в самых темных закоулках моей души. Даже просто находиться рядом с ней было все равно, что вдыхать свежий воздух после пожара. В том числе поэтому я заигрывал с ней всякий раз, когда приводил Заку в клинику.

Я сомневался, что покой продлится долго. Он редко снисходил на меня. Всю жизнь я прибегал к различным порокам, чтобы успокоить уродство внутри себя. Они помогали отвлечься и остудить бурлящий гнев, который я сажал на короткий поводок, пускай и ненадолго.

Глянув на часы, я вышел из подвала, быстро принял душ, оделся, схватил ключи, бумажник, пистолет и напоследок накинул на плечи жилет. Я гордился правом носить эмблему с черепом в сползшей набок короне и еще ни разу не пожалел о нем. Что, конечно, очень расстраивало маму.

Однако ей не на что было жаловаться. В конце концов, она влюбилась в члена «Королевских ублюдков», которому поручили вывезти нас из Нового Орлеана и помочь нам начать новую жизнь. Возможно, мама не хотела для меня такой жизни, но клуб был в моей крови.

Пускай она зачала меня от редкостного козла, зато мой дед был королевским ублюдком, как и человек, ставший мне папой. Тот, кто вырастил меня мужчиной.

— Сторожи, — велел я Заке и пошел в гараж.

Спустя девять месяцев он наконец-то стал достаточно дисциплинированным, чтобы я мог оставлять его без привязи. По крайней мере, в доме не было дикобразов, с которыми мой пес рвался поиграть. Перед уходом я удостоверился, что собачья дверца была заперта. Просто на всякий случай. Зака оскорблено положил голову на лапы.

— У меня свидание с доком, — пояснил я. Насторожившись, Зака поднял голову и склонил ее набок, словно понимал меня. Он замолотил по полу массивным хвостом. Усмехнувшись, я вышел за дверь и запер ее.

Перед тем как уехать я отправил Кире сообщение.

Я: Надень джинсы и ботинки. Мы поедем на моем байке.

Док: Ну ладно. У тебя есть запасной шлем? У меня нет своего.

Я: Понял тебя.

Док: И почему я чувствую, что пожалею об этом?

Я расхохотался.

Я: Не пожалеешь.

Док: Ты слишком самоуверен.

Я: До скорой встречи.

Засунув телефон во внутренний карман жилета, я прикрепил запасной шлем к пассажирской спинке, которую установил, едва вернулся домой из клиники, абсолютно уверенный, что Кира напишет.

Мотоцикл ожил, и я, газанув, вывернул на улицу. Нажатием кнопки на пульте я закрыл дверь гаража и поехал по адресу, присланному Кирой чуть раньше.

Она жила в красивом квартале с новыми, но скромными зданиями.

Я остановился на обочине у ее дома. Только я перекинул ногу через сидение, как Кира выскочила за порог. Гадая, зачем ей спешить, я с подозрением посмотрел на нее. Особенно если учесть, что она вообще не рвалась ужинать со мной.

Я уделил секунду тому, чтобы оценить узкие джинсы, подчеркивавшие каждый изгиб, и высокие ботинки со шнуровкой на плоской подошве, обтягивавшие икры, словно перчатки. От того как футболка с длинным рукавом облегала грудь Киры, я чуть не застонал и с трудом сдержался, чтобы не поправить в штанах свое хозяйство.

— Где шлем? — протянула Кира руку.

— Что за спешка? — выгнул я бровь, скрестив руки на груди.

Взгляд ее широко распахнутых глаз метнулся к дому, затем снова ко мне. Я выгнул бровь.

Дверь распахнулась, и на улицу выглянула темноволосая девушка.

— Кира, я же вижу, что ты пытаешься сбежать!

Я выгнул уже обе брови, требуя объяснения.

— Да, ладно, — у нее поникли плечи. — Она не отстанет, если я не представлю вас друг другу, — Кира поплелась обратно в дом.

Брюнетка с самодовольной усмешкой скрестила руки на груди и ждала нас. Как только мы поднялись на крыльцо, она протянула руку.

— Привет. Я Женева, соседка Киры. А ты кто? — для женщины у нее было на удивление крепкое рукопожатие.

— Вуду, — ответил я.

— Вуду? Господи, неужели мама тебя не любит? — Женева была смелой, что я ценил, но не собирался называть ей своего настоящего имени без веских на то причин.

— Мама очень меня любит, — больше я ничего не сказал, так что если ей было интересно, пришлось бы рискнуть сунуть нос, куда не просили.

— Значит, ты один из байкеров, которых я вижу по всему городу, да?

— Боже, Женева. Хватит уже, — раздраженно отрезала Кира, чем вызвала у меня усмешку.

— А что такого? — спросила Женева. — Я просто хотела узнать, такие ли они, как в сериале!

Не в силах сдержаться, я закатил глаза. Конечно, в сериале встречались точные факты, но большинство моментов и историй были всего лишь выдумкой.

— Не совсем, Женева, — ответил я.

— Что ж, тогда забери мою девочку и хорошенько прокати. Ей это нужно.

Я ничего не мог с собой поделать и посмеялся над ее намеком.

— Все, нам пора! — вмешалась Кира и, схватив меня за руку, утянула с крыльца. Она не смогла бы сдвинуть меня с места, но я и сам хотел уйти, поэтому позволил ей.

— Приятно было познакомиться, Женева, — бросил я через плечо, пока мы шли к мотоциклу.

— Теперь мы можем уехать? — раздраженно спросила Кира.

— Конечно, — отозвался я, взяв шлем и открепив ремешок. Она заплела волосы так, чтобы они не спутались, и я, довольный, надел на нее шлем.

— Я и сама могу, — возмутилась Кира.

— Я сделаю, — настоял я, не собираясь упускать возможность прикоснуться к ее коже. Она была такой шелковистой и мягкой, что мне захотелось исследовать каждый сантиметр.

Застегнув ремешок потуже, я запрыгнул на мотоцикл и жестом велел Кире сесть позади меня. Она выглядела неуверенной, так что я ее направлял. Она на удивление умело устроилась позади меня.

— Ты уже каталась? — оглянулся я через плечо.

— Да.

— По твоему поведению казалось, что ты впервые садишься на байк.

— Дело не в этом, — уклончиво ответила Кира.

— Хм, — мне не нравилось представлять ее на мотоцикле с кем-то другим, и я позволила ей уйти от ответа. Я завел двигатель, и мы отъехали от дома. Вывернув на главную магистраль, я одной рукой сжал бедро Киры и потянул ее на себя, вынуждая сесть ближе.

Жар между ее ног поразил меня, как тонна кирпичей, и мой проклятый член снова ожил. Своеобразная пытка, но каждая секунда того стоила.

Проехав по шоссе 69, мы оказались на Первой авеню. Я подъехал к «Казадору» и припарковался. Заглушив двигатель, я сразу помог Кире спуститься с сидения.

— Тебе нравится мексиканская кухня? — спросил я ее, снявшую шлем. Я не догадался спросить заранее, потому что в действительности был не из тех, кто ходит на свидания, и не знал, как принято делать.

— Ага, — закусила губу Кира. Взяв шлем, я повесил его на руль, и она перевела взгляд с него на меня. — Думаешь, никто его не украдет?

— Нет, — развеселено фыркнул я, качая головой, — если не хотят пострадать. Можешь мне поверить, никто не захочет связываться ни с чем на этом байке.

Кира явно не понимала значение наклейки 1% и аэрографии SYLRB.

Когда я положил руку ей на талию и повел ее к дверям, она неуверенно пошла со мной. На миг я остановился и осмотрелся. Кира вопросительно глянула на меня. Ощущение чьего-то взгляда исчезло, и я провел ее в ресторан.

Сев за столик, мы пролистали меню, и она нервно поерзала.

— Все хорошо? — спросил я.

Пришла официантка и предложила нам напитки. К моему удивлению, Кира заказала маргариту и стакан воды.

— И мне воды, — сказал я официантке, пообещавшей скоро вернуться за заказом. — Все хорошо? — надавил я.

— Послушай, Вуду, Огун или как бы тебя ни звали, — вздохнула Кира. — Я не знаю, почему согласилась с тобой поужинать. Ты объединяешь в себе все, чего мне нужно избегать. И все, от чего я пытаюсь сбежать, — замялась она.

— От чего ты пытаешься сбежать? У тебя проблемы? — за миллион лет я бы не подумал, что у Киры в шкафу скелеты.

— Нет, ничего подобного, — она снова нервно поерзала. — Я волнуюсь, что если у нас не сложится, из-за меня в клинике возникнет напряженная ситуация. Доктор Моран сказал, что правила не запрещают нам встречаться, но посоветовал быть осторожной, — я немного напрягся, не обрадованный предостережениями доктора. — Не пойми меня неправильно, — продолжила Кира, — он не отговаривал меня от ужина, просто выразил надежду, что если у нас с тобой ничего не выйдет, клиника не пострадает.

— Я понимаю, — расслабился я. — Не волнуйся. Я достаточно взрослый, чтобы не вести себя по-идиотски, — приврал я, поскольку бывал самым настоящим придурком, если сам того хотел. Большинство людей считали меня пугающим, но с Кирой я чувствовал себя немного проще. Человечнее.

Официантка принесла нам напитки, приняла у нас заказ и снова ушла.

— Ладно, — казалось, Кира обдумывала ситуацию. — Ты должен знать, что я не ищу отношений. Моя жизнь и без того загружена.

— Меня все устраивает. Я тоже не любитель обязательств. Но ты мне нравишься, и я хочу узнать тебя. Провести время вместе. Что-то типа того.

Услышав, что я хотел познакомиться поближе, Кира немного напряглась. Другой человек на моем месте ничего бы не заметил, но я превосходно умел читать язык тела.

— Гм, — выдала она, отпив маргариты.

— Что скажешь, если после ужина мы заглянем в клуб? — спросил я, чтобы посмотреть на ее реакцию.

— Гм, в мотоклуб? — от нее волнами исходила нервозность. — Кто там будет? — Кира поводила пальцем по конденсату на бокале.

Я не знал, что именно ее насторожило, и решил сказать правду.

— Члены клуба, может, пара старушек, скорее всего, несколько…м-м, клубных девочек.

— Клубных девочек? — приподняла Кира темно-русую бровь.

Надавив языком на нижнюю губу, я гадал, как их описать. В иной ситуации я бы не колебался, но Кира была для меня особенной.

— Скорее всего, ты верно подумала.

— Цыпочки, которые спят со всеми подряд? — прямо спросила Кира и, постукивая пальцем по бокалу, посмотрела мне в глаза.

— Можно сказать и так, — пожал я плечами. Откинувшись на спинку стула, я внимательно всматривался в лицо Киры, гадая, на что еще ей хватит смелости.

— Цыпочки, с которыми спишь и ты?

— Да.

— О, — пробормотала она, сделав еще глоток. — Значит, если мы… — сбилась Кира и замолкла, не закончив фразу.

Не в моем характере было ходить вокруг да около, поэтому я выпрямился и погладил ее руку, лежавшую на столе.

— Эй. Я вроде как новичок в свиданиях. Мы с тобой решили не развивать отношения, но если бы зашли дальше, я бы не трахал никого, кроме тебя, — я был достаточно честен с собой и признавал, что хотел Киру с нашей первой встречи.

— Обалдеть, — фыркнула она.

— Слишком прямолинейно? — выгнул я бровь, и уголки моих губ поползли вверх.

— Нет, — откашлявшись, Кира поерзала на стуле. Я наблюдал за ней, склонив голову набок. Как бы Кира ни пыталась скрыть возбуждение, я буквально чувствовал его. У нее через край били феромоны, и мой член натянул ширинку. Если бы я хоть на секунду допустил, что Кира готова, послал бы ужин к черту и отвез ее к себе домой.

— Хорошо.

Нам принесли еду, и мы приступили к трапезе, беседуя в процессе.

— Что мне действительно интересно, так это почему ты завела немецкую овчарку.

— А что? — уточнила Кира, запив кусок еды несколькими глотками маргариты.

— Просто интересно. У тебя сука, у меня кобель. Хочешь заняться разведением?

— Пока не планирую. Хотя у нее чемпионская родословная.

— Как и у Заки, — уточнил я.

— Я в курсе.

— Серьезно?

— Да, — Кира прочистила горло. — Честно?

— Как всегда.

— Я всю жизнь мечтала завести немецкую овчарку, да отец не позволял. Но я бы соврала, сказав, что не рассматривала возможность вязки Саши с Закой, — ее щеки залил нежный румянец.

— Значит, нашим собакам можно трахаться, а нам нет? — поддразнил я. Ахнув, Кира быстро осмотрелась, проверяя, слышал ли нас кто-нибудь, и схватила меня за руку.

— Тс-с! — встревожено прошептала она, но я ее почти не слышал.

Потому что когда я сидел в шумном мексиканском ресторане, у меня было видение, которое изменило все.

Глава 4

Кира

Когда Огун замер, уставившись в пустоту, я схватила его за руку. Буквально через несколько секунд он пришел в себя, но я успела напугаться и гадала, не случился ли у него какой-нибудь припадок.

— Все в порядке? — спросила я его, побледневшего и откинувшегося на спинку стула. Огун быстро поморгал и тряхнул головой.

— Господи, — прошептал он и, схватив мой коктейль, залпом осушил бокал.

— Огун? — снова начала я.

— Я… гм, в порядке, — выглядел Огун не очень-то хорошо, но цвет уже приливал обратно к его лицу. Он остановил на мне взгляд, и я не могла не заглянуть в его ясные глаза.

К столику подошла официантка, и мы оба немного подскочили от неожиданности. Она хотела оставить счет, но Огун просто достал из бумажника наличные и протянул ей.

— Сдачу оставьте себе.

— Ты даже не посмотрел счет, — раздраженно заметила я.

— Я дал достаточно, — пожал Огун плечами, вставая.

— Я не имела в виду, что ты ее обсчитал, — закатила я глаза. — Но ты, скорее всего, оставил ей чаевые, равные нашему счету.

Он снова пожал плечами. Огун подал руку, и я приняла ее, позволив ему поднять меня на ноги. Только я встала, как он притянул меня к себе и встал так близко, что его тепло нахлынуло на меня волнами.

— Огун? — ахнула я. Он вел себя очень загадочно, но даже тогда умудрялся странно на меня влиять.

— Ты мне так и не ответила. Хочешь заглянуть в клуб? — грубо спросил Огун.

— Разве так можно, если мы не встречаемся?

— Как можно?

— Ну, разве ты сейчас не пригласил меня в свою святыню, чтобы познакомить с бандой?

— Мы клуб, а не банда, — с его великолепных губ слетел мрачный смешок. — И я могу приглашать на наши вечеринки, кого только пожелаю.

— Ладно, — пробормотала я.

Внезапно стало ясно, что наше свидание стремительно перерастало во что-то, к чему ни один из нас не был готов. Я судорожно вздохнула. Снедаемая неуверенностью, я всмотрелась в лицо Огуна, ища ответы.

С мягкостью, на которую я не считала его способным, он погладил мою щеку, и у меня перехватило дыхание. Казалось, словно меня пронзило что-то нереальное и притом пугающее. Бледные голубые глаза Огуна завораживали.

Больше не сказав ни слова, он опустил руку и повел меня обратно к своему мотоциклу.

Огун хранил молчание, даже когда протянул мне шлем, который я застегнула дрожащими пальцами. Не успела я что-либо понять, как мы уже ехали по шоссе.

Мои мысли пребывали в таком беспорядке, что я не обращала внимания на дорогу. Ощущение крепких мужских мускулов под моими пальцами сводило меня с ума, как и пьянящий аромат одеколона, накладывавшийся на запах кожи жилета. Легкий ветерок уносил прочь малейшую надежду сохранить рассудок.

— Мы на месте, — сообщил Огун, шлепнув меня по бедру.

Я поморгала и поняла, что мы не только приехали, но еще и припарковались в конце ряда других байков.

Спускаясь с сидения и вставая на дрожащие ноги, я очень старалась не обращать внимания на большую компанию уставившихся на нас людей. На их лицах отражались совершенно разные эмоции — от шока и самодовольства до откровенного гнева. Злилась женщина с яркими рыжими волосами, которая была скорее голой, нежели одетой.

Распустив свои растрепавшиеся волосы, я расчесала их пальцами, надеясь выглядеть хоть немного презентабельней.

Огун приободрил меня, опустив теплую руку мне на талию, и я пошла с ним вперед. Как только мы приблизились к компании, он остановился.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — Огун указал на несколько металлических тазиков со льдом.

— Воды? — прошептала я крайне пересохшими губами. Облизнувшись, чтобы смочить их, я поймала на себе его взгляд. Огун смотрел на меня, и в его глазах с расширенными зрачками явно читалось вожделение.

Приложив титанические усилия, я тяжело сглотнула и заметила, как его губы изогнулись в подобии улыбки. Он запустил руку в лед, немного пошарил там и извлек три бутылки, держа за длинные горлышки.

— Пиво, пиво или пиво? — Огун поднял их.

— Эм, пиво? — рассмеялась я и, покачав головой, приняла предложенное.

— Отличный выбор, — ухмыльнулся он. Одну бутылку Огун вернул в ведро, две другие откупорил массивным кольцом на пальце.

— Спасибо, — поблагодарила я, с улыбкой закатив глаза.

— Хочу тебя представить, — Огун схватил меня за руку и повел обратно к компании. С колотящимся сердцем я осмотрела грубоватых байкеров. Тем не менее, я бы соврала, назвав их непривлекательными. Ну, большинство из них.

Мы остановились перед крепким мужчиной с густой бородой, посеребренной сединой. На его жилете выделялись нашивки «Веном» и «Президент». С ним стояло двое других, на чьих жилетах были надписи «Вице-президент». Сначала я пришла в замешательство, но затем разглядела, что на нашивках были указаны разные города. Похоже, мужчина с густой серебристой бородой и зачесанными волосами был из Детройта и по совпадению звался Сильвером (прим.: с англ. «Серебро»).

— През, хочу познакомить тебя с Кирой.

Серо-голубые глаза Венома позеленели, и я поразилась тому, что они прямо в ходе разговора меняли цвет.

Взяв мою протянутую руку, он поднес ее к губам, украшенным пирсингом «Укусы змеи» (прим.: симметричные проколы по бокам нижней губы), и когда отпустил меня, я почувствовала себя значительно спокойней. То, как Веном держал мою руку и целовал, было не совсем уместно. Огун сжал пальцы на моей пояснице, и я чуть не подскочила.

— Очень приятно, мисс Кира, — обратился ко мне Веном, также през, и развеселено посмотрел на Огуна.

— Познакомься с нашим вице-президентом Хищником и Сильвером, вице-президентом детройтского отделения, — продолжил Огун. Если бы взглядом можно было раздеть догола, то человек, представленный Сильвером, стал бы профи. Он осмотрел меня от макушки до пят таким горячим взглядом, что я вздрогнула. Сильвер понимающе улыбнулся, и Огун прижал меня крепче.

— Приятно познакомиться с вами обоими, — я пожала руку сначала Сильверу, потом Хищнику. Ни один из них не сделал ничего неуместного, но Хищник странно посмотрел на Огуна, прежде чем снова обратить ко мне взгляд светло-карих глаз.

Каштановые волосы Хищника были коротко подстрижены и взлохмачены спереди. Он был невероятно привлекателен, как и остальные. Хищник прищурился, и я почувствовала себя практически голой. Выставленной напоказ.

— Мы уже где-то встречались? — спросил он.

Огун придвинулся ко мне, и внезапно я заметила, что все еще держала Хищника за руку.

— Ой! — воскликнула я, отпустив его, и он тихо рассмеялся. — Я ветеринар, и Ог…Вуду водит ко мне Заку.

— Хм, может, мне тоже стоит завести собаку, — игриво усмехнулся Хищник.

На этот раз я была практически уверена, что слышала рычание Огуна. Трое мужчин разразились смехом, пока я замешательстве переводила взгляд с одного на другого. Пускай я не поняла шутки, но у меня возникло ощущение, что они как-то задирали Огуна.

— Скоро увидимся, парни, — прорычал он, подведя меня к другой небольшой компании парней, развалившихся под деревьями в шезлонгах.

— Эй, Вуду! Что это за красавица, и где ты ее прятал? — с широкой ухмылкой спросил блондин.

— Иисус, черт возьми, Христос, — пробормотал Огун. — Кира, этот засранец — Призрак, вон тот — Ангел. С ними мудак Крок, говнюк Чейнс и ублюдок Феникс.

Все рассмеялись, кроме парня, представленного как Чейнс. Он молчал и пил пиво, наблюдая за мной и Огуном.

— Гм, привет, — выдавила я. — Как вы друг друга любите.

Все расхохотались еще громче, Огун тихо посмеялся рядом со мной, и даже Чейнс слабо улыбнулся.

— Все в порядке. Если бы мы не донимали друг друга, вот тогда можно было бы усомниться в наших чувствах, — сказал тот, кого представили Ангелом.

Огун познакомил меня с несколькими другими парнями. Мой мозг был перегружен, и я уже знала, что не запомню их имен. Всего на вечеринку пришло человек пятнадцать или чуть больше, плюс полуголые женщины.

Там был и мужчина постарше, обнимавший за плечи блондинку в бандане. Мне представили ее как Хелен, и она казалась очень милой. Все называли ее старушкой, что, как я решила, было чем-то особенным. Они стояли с группой взрослых мужчин.

В отличие от Женевы, я никогда не смотрела сериалы про байкеров. У меня просто не было времени. Ветеринарная школа требовала полной самоотдачи. Теперь, по достижении двадцати семи лет, я наконец-то смогла вдохнуть полной грудью. Прежде у меня не было жизни.

— Что скажешь? — вырвал меня из размышлений Огун.

— Ну, что все это очень необычно? — фраза не подразумевалась как вопрос.

— В хорошем смысле или в плохом? — он приподнял бутылку, скрывая легкую усмешку на своих сексуальных губах. Огун был безумно красив, и у меня зародились мысли, которые определенно не привели бы ни к чему хорошему.

Еще далекая от опьянения, я не могла обвинить алкоголь в нашедшем на меня сумасшествии. Я закусила губу.

— Может, в обоих понемногу, — глупо ответила я. Мой взгляд спустился от прекрасных глаз Огуна к его широким плечам и прессу, намек на который я видела через облегающую футболку и кожаный жилет. Ничуть не таясь, я остановила взгляд на его ширинке, прежде чем залпом допить пиво в своей бутылке.

Я бы не взялась утверждать, но мне показалось, что Огун выругался себе под нос.

Небо темнело, и вечеринка набирала обороты. Начавшаяся с выпивки в компании, она закончилась музыкой и развратом.

Развратом, который странным образом меня заводил.

Я даже не осознавала, что увлеклась наблюдением за одной из женщин, стоявшей на коленях перед парнем на шезлонге, пока не почувствовала у своего уха горячее дыхание.

— Тебе нравится смотреть?

Меня осенило, что я не сводила глаз с Чейнса, чей член сосала женщина. Мое лицо залил румянец от унижения и возбуждения из-за разыгравшейся передо мной сцены.

— Могу я воспользоваться уборной? — выпалила я. У меня перехватывало дыхание, и я попыталась не обращать внимания на то, как Огун хрипло хмыкнул у моей шеи.

— Конечно. Следуй за мной, — он провел меня в большое металлическое здание. Раз уж оно стояло на границе фермерских угодий, я считала, что оно окажется складом. Но на деле со складом у него не было ничего общего. Моему взору открылось просторное помещение с несколькими стоявшими диванами, овальной стойкой по центру и столиками вокруг нее.

Высокий потолок казался прочным. Помещение заканчивалось отвесной стеной, посередине которой была лестница вверх. Мы пошли туда.

Но когда я попыталась войти в одну из дверей с табличкой «туалет», Огун потянул меня за руку.

— Поверь мне, ты не захочешь пользоваться ни одним из них.

Сбитая с толку, я оглядывалась через плечо, пока мы не обогнули лестницу и не пошли по скрытому коридору. По обеим его сторонам было несколько запертых дверей, но мы их миновали. Короткий путь закончился развилкой, на которой мы свернули вправо.

Холл напоминал гостиничный коридор с номерами. У третьей двери слева Огун остановился и достал ключи. Отперев замок, он распахнул ее, включил свет и жестом пригласил меня войти.

Помещение напоминало комнату в общежитии. Кровать, застеленная темным покрывалом, прикроватная тумбочка, шкаф с огромным зеркалом, плазменный телевизор на стене и исцарапанный стол с обычным офисным креслом перед ним.

— Ты тут живешь? — поинтересовалась я, оценивая скудный интерьер.

— Когда мне нужно остаться здесь на ночь, — пояснил Огун, прислонившись к косяку и отслеживая каждое мое движение опаляющим взглядом. — Ванная за дверью.

— Ой. Спасибо, — я бросилась туда и заперлась. На секунду прислонившись к двери, я попыталась унять дикое сердцебиение.

Боже. Во что я ввязалась? Конечно, пока я росла, видала действа и похуже того, что сейчас разворачивалось на улице, но они так на меня не влияли. Я легко их игнорировала. Теперь я обнаружила, что не могла отвести взгляда и невероятно возбудилась.

После нескольких глубоких вдохов я сделала свои дела и вымыла руки в раковине на тумбочке. Быстро осмотрев маленькую ванную, я отметила, что она была практически утилитарна, зато практична. Душевая кабинка вместо ванны, шкафчик между унитазом и раковиной, над которой висело зеркало. Никакого декора или личных вещей.

Заглянув в шкаф, я обнаружила там аккуратную стопку полотенец и губок. Бритвенный станок, зубную щетку, пасту и маленький пузырек с одеколоном — ничего не говорило о том, что здесь кто-то жил.

Сквозь матовую дверь кабинки я видела две бутылки — скорее всего, шампунь и гель для душа. Больше ничего. В тесной ванной также не было никаких намеков на личность владельца.

Решив, что пробыла здесь достаточно, я открыла дверь.

Огун сидел в офисном кресле и что-то писал в своем мобильном, но стоило мне появиться, как вскинул на меня глаза. Не сказав ни слова, он спрятал телефон в карман жилета. Мой взгляд метнулся сначала к закрытой входной двери, затем к вставшему напряженному мужчине.

— Дверь не заперта. Ты можешь уйти, если захочешь, — сказал он тоном, соблазнившим меня остаться.

Я вела себя не в своем характере и хотела того, чего не должна была. Хотела, чтобы Огун выпустил на волю зверя, которого я видела беснующимся в его глазах. Дикая мимолетная мысль, и я решила оставить ее при себе.

По крайней мере, пока он не вскинул руку и не схватил меня за горло. На мгновение я запаниковала, но Огун не причинял мне боли и опустил взгляд на мой рот, приоткрывшийся на вдохе. Он притянул меня к себе, и наши губы встретились в требовательном поцелуе, на который я всецело и беззастенчиво отвечала.

Невероятно хорошо. Просто умопомрачительно.

Когда Огун оторвался от меня, соприкоснувшись со мной лбами, я потянулась и схватила его руку на моем горле.

— Что ты делаешь? — прошептала я и сглотнула, зная, что он почувствует.

— Кира, — Огун произнес мое имя, словно молитву. — Я никогда не был из тех, кто ходит вокруг да около. Ты хочешь трахаться? Или хочешь вернуться вниз и выпить?

— Ты серьезно? — ошеломленно уставилась я на него. Я собиралась возмутиться, но меня выдали хрипотца и дрожь в голосе.

— Детка, я серьезно, как сердечный приступ, — зрачки Огуна настолько расширились, что его глаза стали практически черными. Первое доказательство его желания. Да и в остальном казалось, что он терял самообладание.

Разрываясь между правильным поступком и желаниями, я смотрела Огуну в глаза. Наконец, я оттолкнула логику и налегла на его ладонь, пока снова не соприкоснулась с ним губами.

На этот раз наш поцелуй был ожесточенным столкновением, когда оба боролись за господство в пугающе страстной схватке. Наши языки сплетались и гладили друг друга, и вкус меня заворожил. Пальцы на моем горле на миг сжались, отчего у меня немного закружилась голова.

Зарычав, Огун отпустил меня, немного присел и приподнял, благодаря чему я инстинктивно обвила ногами его бедра. Твердый член, прижавшийся к чувствительному месту между моих бедер, был ничуть не маленьким.

— Ой! — ахнула я, бесстыдно оказавшись на краю оргазма.

С каждым шагом Огуна я немного запрокидывала голову. Чем он воспользовался, чтобы осыпать мою шею укусами и поцелуями.

С моих губ сорвался тихий стон. Запоздало пробудившийся голос разума я отвергла. Позднее у меня было бы для него предостаточно времени. Лучше сожалеть о том, что сделал, чем об упущенной возможности. Даже если бы у нас была лишь одна ночь, со мной остались бы воспоминания.

Вот только почему-то мне казалось, что этот мужчина и воспоминания о нем изменят мою жизнь.

Глава 5

Вуду

Как правило, если дело касалось секса, я действовал лаконично. Никаких лишних прелюдий. Никаких поцелуев. Никаких эмоций.

С Кирой все мои привычки вылетели в окно, и я не знал, как справиться.

Добравшись до кровати, я неохотно освободился от чар нашего поцелуя. Я поставил Киру на ноги и обхватил ладонями ее щеки.

— Я хочу, чтобы через десять секунд ты была голая в моей постели, иначе сорву с тебя одежду сам.

Поволока тут же исчезла из ее глаз. Поморгав, Кира остановилась. Я отчасти ждал от нее отступления, поэтому был шокирован, когда она в рекордно короткое время сорвала с себя одежду и бросила ее на кресло.

Откинув покрывало, Кира снова остановилась.

— Простыни чистые? — нерешительно спросила она, посмотрев на меня через плечо.

— Да, — даже осматривая изгиб ее ягодиц, я не смог сдержать смех. — Чистые. Я не появлялся здесь несколько дней и в прошлый раз перед отъездом сменил постельное белье. Я редко остаюсь здесь на ночь из-за Заки.

Кира нахмурилась, конечно же, заинтересовавшись, был ли я в этой постели с кем-нибудь другим. Не дав ей времени передумать, я схватил ее за шею, развернул и опять поцеловал.

Мои связи до нее не имели значения, но я знал, что она этого не понимала.

— Тащи свою великолепную задницу в постель, — прорычал я у губ Киры, наконец-то оторвавшись от них.

Убедившись, что она послушалась, я начал раздеваться. Жилет я повесил на спинку стула. Остальные вещи улетели на пол.

Не стесняясь своей наготы, я подошел к краю кровати. Кира не сводила с затвердевшего члена глаз цвета яблочной карамели, глядя на него с идеальной комбинацией тревоги и голода. Стоило ей развратно облизнуть нижнюю губу, как я изменил свои планы.

— Иди сюда, — потребовал я.

Как я и ожидал, в глазах Киры промелькнуло замешательство. Она придвинулась ко мне и села на край кровати. Сжав член в руке, я начал гладить его под ее взглядом. Часто вздымавшаяся грудь Киры и бесстыдная похоть в ее глазах сказали мне все, что я хотел знать.

— Тебе понравилось наблюдать, как Куки сосала член Чейнса. Тебе нравится смотреть, или ты представляла, как берешь его член в рот? — я намеренно говорил грубо.

— Я… — начала Кира, но тут же замолчала.

— Язык проглотила? — спросил я, продолжая медленно себя гладить. Она обратила внимание на каплю предсемени на голове, и кончик ее розового языка опять скользнул по нижней губе. — Ты хочешь отсосать мне, я прав? — тихо рассмеялся я, пока блестящая капля стекала по головке и моим пальцам. Кира удивила меня, посмотрев мне в глаза и кивнув. — Тогда чего же ты ждешь? — я отпустил член, и он тут же покачнулся перед ней. Подавшись вперед, Кира осторожно обвила его тонкими пальцами. — Крепче, — направил я ее, и она ухватилась с идеальным нажимом.

Наклонившись, Кира кончиком языка провела по влажной головке, словно по чертову леденцу. Она лизнула член снизу и взяла его в рот, вызвав у меня стон, шедший из самой души.

Соскользнув с края кровати и встав на колени, Кира приняла меня глубже.

Когда она осмелела, я сжал ее волосы в кулаке, направляя скорость и глубину проникновения. От одного особенно глубокого толчка у Киры сработал рвотный рефлекс, и я чуть не кончил на месте. Опомнившись, она придвинула руку ближе к своему рту, чтобы брать меньше.

— Нет. Отпусти член и держись за мои бедра, — приказал я, и Кира недоверчиво посмотрела на меня. Я был бы чертовым лжецом, сказав, что при виде нее, стоявшей на коленях с членом глубоко во рту и шоком в затуманенном взгляде, чуть не разрядился в ее тугое прекрасное горло.

Через краткое мгновение Кира послушалась и ухватилась гладкими ладонями за мои бедра. Едва я начал брать ее рот, как она впилась пальцами в мои ягодицы.

— Расслабь горло, и когда я в него войду, сглотни, — хрипло велел я. Кира исполнила приказ, и от ее покорности у меня чуть не закатились глаза. Она была превосходной ученицей, и с каждым прикосновением ее теплых жаждущих губ меня пошатывало.

— Хватит, — наконец выдавил я сквозь стиснутые зубы. Из-за Киры я чуть не сорвался и, продолжая держать ее за светлые волосы, оттянул от своего члена. Когда он вырвался у нее изо рта с неприличным причмокиванием, разнесшимся эхом по тихой комнате, я поднял ее на ноги. — На кровать. На четвереньки, коленями на край.

Кира без возражений выполнила указание, и ее уступчивость была прекрасна.

Сжав ее зад, я залюбовался тем, как она выгибала спину. Я раздвинул ее ягодицы и застонал, глядя на обнаженную блестящую киску. Не в силах сдержаться, я присел позади Киры и провел языком по ее гладким, припухшим половым губам.

Попробовав ее на вкус, я сделал паузу и вдохнул.

— Чертова нирвана, — заявил я, прежде чем снова припасть к Кире.

Меня сводило с ума, как она мяукала от удовольствия и жалась к моему жадному рту. Упиваясь соками ее возбуждения, я вошел в нее языком так же, как хотел войти своим ноющим членом.

— Господи, Огун. Боже мой, — выдохнула Кира, стоило мне ускориться.

Мне лишь оставалось войти двумя пальцами в ее узкий вход и изогнуть их. Соки потекли по моему языку, как эликсир богов. Не потеряв ни капли, я облизывал и сосал, пока Кира не вздрогнула, упав на кровать лицом вниз.

— Огун, — пробормотала она, и моему внутреннему зверю захотелось зарычать.

Напоследок попробовав ее еще раз, я встал позади нее и, сжав член, устроил его у истекающего отверстия.

— Я здоров. А ты?

— Во время последней проверки была здорова, — выдохнула Кира.

— Ты принимаешь таблетки? — прохрипел я. Пускай я никогда ни с кем подобного не делал, сейчас мне нужно было почувствовать ее первобытно.

— Ага, — ошеломленно пробормотала она.

— Слава Богу, — прорычал я, прижавшись к ней головкой и сильно толкнувшись вперед.

Кира со вскриком дернулась на кровати. Я знал о своих размерах, и она, вероятно, почувствовала сильное жжение, растягиваясь под меня. Но я мог дать ей лишь секунду, чтобы привыкнуть, ибо каждое волокно моего существа требовало трахать ее.

Как только Кира расслабила напряженную спину, я схватил ее за бедра и, выйдя почти до конца, по самые яйца погрузился в нее, обтянувшую меня, словно перчатка.

— Идеально,— выдохнул я и повторил движение.

На каждом толчке у Киры покачивались ягодицы, и мне хотелось трахать ее сильнее. Вскинув голову, я обратил внимание на наше отражение в зеркале перед нами. Мне нужно было увидеть выражение лица Киры, поэтому я намотал на кулак ее волнистые пряди и заставил поднять голову.

— Открой глаза, — потянул я ее за волосы. Взором, затуманенным от удовольствия, она посмотрела в зеркало и встретилась со мной взглядом в отражении. — Смотри на нас.

— Огун, — изумленно ахнула Кира, разомкнув губы на следующем моем толчке.

— Я трахну тебя так жестко, что ты запомнишь эту ночь на всю оставшуюся жизнь, — сообщил я, потянув ее к себе и шепча ей на ухо.

— Да, — смело согласилась она, глядя на меня в зеркало.

Со стоном я позволил себе забыться, входя в нее все быстрее и быстрее. С каждым движением я терял контроль. Кира заслуживала лучшего, но мой прожорливый зверь уже вырвался из клетки, и я много раз подряд безжалостно вонзался в тугое влагалище.

— Вот черт, — захныкала она. — Я кончаю!

— Да, — прорычал я, и Кира сорвалась. Киска стала невероятно тесной и начала пульсировать на моем члене. Желая насладиться ощущениями, я замер внутри ее горячей трепещущей сердцевины.

Пот капал с моего лба и стекал по груди.

Вскоре я уже не мог сдерживаться. Посмотрев вниз, я застонал, увидев влагу, покрывавшую каждый сантиметр наших тел в месте соединения. Я снова пришел в движение. Наблюдая, как залитый смазкой член скользил внутрь и наружу припухшей розовой плоти, я сходил с ума.

Я отпустил волосы Киры и вышел из нее.

— Ляг на спину, — наполняя ее, мне нужно было смотреть ей в глаза.

Она без возражений перевернулась и легла на постель. Глядя на меня из-под отяжелевших век, Кира ухватилась за изголовье и раздвинула загорелые ноги. Чтоб меня, она была идеальна.

Как только она устроилась на кровати, я опустился между ее бедер и резким толчком вошел в нее. У меня напряглись руки, натянулись мышцы, и я навис над ней. Пока я терялся в раю, Кира стонала вместе со мной, и ее идеальные груди покачивались.

Опершись на одну руку, второй я обхватил одну из полных округлостей. Большим и указательным пальцем я ущипнул сосок и, наклонившись, облизал второй.

Я не мог ею насытиться. Хотел прикоснуться и попробовать каждый сантиметр ее тела. Хотел утонуть и потеряться в ней. Я осторожно прикусил сосок. Не причиняя боли, но достаточно крепко, чтобы заставить Киру ахнуть и впиться в меня ногтями.

Оторвавшись от него, я посмотрел ей в глаза и сдержал свое обещание оттрахать ее до потери пульса. С каждым движением я терял в ней частичку своей души.

Поняв это, я почувствовал покалывание внизу спины и застонал.

— Я наполню твое тугое влагалище спермой, и ты кончишь вместе со мной, — сказал я.

— Я не могу, — возразила, задыхаясь, Кира.

— Ерунда. Ты сожмешь своей идеальной киской мой член и выжмешь из него каждую чертову каплю, — потребовал я, зная, что она послушается.

Я уже чувствовал, как напрягались ее мускулы, и тесные ножны припухли вокруг члена. Кира встретилась со мной взглядом, задерживая дыхание на каждом толчке.

С первым же моим импульсом она выгнулась и выкрикнула мое имя. В большем я и не нуждался, чтобы сойти с ума.

— Да! Боже, да! Вот так, детка, давай, кончай, — твердил я, орошая струями семени шейку ее матки. С каждым выплеском я разлетался на миллион осколков. Момент был не похож ни на один другой в моей жизни.

Не выходя из Киры, я упал на нее, опершись на локти по обеим сторонам от ее головы. Я припал губами к месту на ее шее, где видел биение пульса. Мне нужно было больше, и я слизнул соленый пот, прикусив нежную кожу там, где горло Киры переходило в плечо. Через меня прошла последняя блаженная судорога.

Запустив пальцы в мои взмокшие волосы, Кира прижала меня к своей потной груди. Словно чувствовала, что наш секс не был случайностью. Между нами произошло нечто глубже, чем мы ожидали. Я никогда не планировал, что мне будет принадлежать женщина.

По крайней мере, до видения в ресторане, поразившего меня, как тонна кирпичей.

Тогда мне стало ясно, почему Кира очаровала меня с первого дня, когда я увидел ее в том милом белом халате.

Женщине, биение чьего сердца я чувствовал в прижатой ко мне груди, суждено было стать моей.

***

Все еще пребывая в раю, я задремал и проснулся с прижавшейся ко мне Кирой. В замешательстве я поморгал, и на меня обрушились воспоминания о последних двух часах.

Я инстинктивно прижал ее к себе, и она застонала, качнув бедрами мне навстречу. Почувствовав тепло идеальной киски, мой член удлинился и начал пульсировать от потребности.

Я осторожно перевернул Киру и, раздвинув ей ноги, скользнул в ее гладкие гостеприимные ножны. Пока в моей душе крепло ощущение абсолютной правильности происходящего, я наблюдал, как Кира открыла глаза. С ее губ, припухших после нашей страсти, слетел вздох.

— Снова? — спросила она, и я не смог сдержать смешка.

— У тебя есть жалобы? — втянув в рот ее сосок, я перекатил его языком. Пососал сильнее, и Кира захныкала, выгибаясь мне навстречу.

Даже если бы я брал ее пятьдесят раз в сутки до конца своей жизни, вряд ли мне бы хватило.

— Ты не надел презерватив, — нерешительно прошептала Кира.

— И с тобой никогда не надену, — оторвавшись от ее соска, я посмотрел в зелено-карие глаза и толкнулся так сильно, что у нее захватило дух.

— Что если я забеременею? — в ее глазах промелькнул намек на страх. — Таблетки не панацея. И откуда мне знать, что ты здоров? Потому что ты так сказал?

Раньше я бы так перепугался, что натянул бы на себя сразу два презерватива, но с ней мне было все равно. Видение, где Кира в белом платье целовала меня с улыбкой на красивом лице, сказало мне, что эта женщина…была для меня всем. Ей в любом случае суждено было стать моей, и надеялся, что однажды она выносит моего ребенка.

Стоило мне представить, как ее мягкий живот округлится от моего потомства, и член набух еще больше.

Кира округлила глаза, очевидно, тоже это почувствовав.

— Мне не страшно, и если хочешь, я предоставлю тебе результаты анализов. Я ни с одной другой женщиной никогда не занимался сексом без защиты, — прошептал я, выскользнув из нее и войдя обратно.

Обвив меня ногами, Кира впилась ногтями в мои плечи. Боль подтолкнула меня вперед. Я не продержался долго, но сумел выжать из нее еще два оргазма, прежде чем второй раз на ночь излился в тугую киску.

Закончив, я встал и пошел в ванную. Там я взял губку, смочил ее теплой водой, после чего вернулся в комнату и, не сказав ни слова, сначала обтер Киру, затем помог ей одеться. Лишь тогда я накинул на себя свои помятые вещи.

Прежде чем покинуть кокон спальни, я запустил пальцы Кире в волосы и увлек ее в глубокий поцелуй. Неохотно оторвавшись от ее пьянящих губ, я собрался с силами и, вздохнув, отступил.

— Пойдем, — взяв Киру за руку, я повел ее обратно в клуб. Мы вышли на улицу, где обнаружили, что вечеринка еще не закончилась.

Не обращая внимания на понимающие взгляды, устремившиеся к нам, едва мы вышли в ночь, я обнял Киру за плечи и остановился рядом с компанией Призрака. Парни все еще сидели во дворе, но уже поменяли выпивку на косяк, который пускали по кругу.

Отметив нашу помятость, Чейнс попытался скрыть ухмылку, но в итоге сдался и с широкой усмешкой покачал головой. Он глубоко затянулся и уставился на меня. Чейнс не хуже меня знал, что Кира с восторгом наблюдала, как ему отсасывали, и потом во время секса воспоминания о нем мелькали на нашем подсознании.

— Хм, мы думали, ты уже ушел, — понимающе ухмыльнулся Призрак.

— Нет, он только что вошел, — хмыкнул Ангел, словно подросток. Застонав, Кира спрятала лицо в ладонях. Я лишь закатил глаза и, притянув ее к себе, поцеловал в макушку, давая понять, что буду рядом.

— Прости их, они невоспитанные, — со смешком сообщил я.

— Ходят слухи, что нас вырастили волки, — фыркнул Феникс и, затянувшись, закашлялся.

— Некоторым из нас не так повезло, — пробормотал Чейнс, закатив глаза и забрав у него косяк.

— Кончай тянуть. Затяжка, затяжка, пас, урод, — Призрак шутливо толкнул Чейнса локтем. Тот в ответ глубоко затянулся и выпустил облачко дыма прямо Призраку в лицо.

— Вот же придурок, — проворчал тот.

Пока Призрак развеивал клубы перед своим лицом, Ангел потянулся, забрал у Чейнса косяк и поднес к губам. Закончив дико махать рукой, Призрак открыл глаза и увидел Ангела с косяком.

— Вы — куча гребаных козлов, — проворчал он, откинувшись на спинку стула. Крок расхохотался так громко, что чуть не свалился на пол.

— Они всегда такие заботливые? — неуверенно спросила Кира, и все рассмеялись.

— Да, детка. По большей части, — подмигнул мне Ангел.

Я занял место, освобожденное Сквиррелом, и усадил Киру к себе на колени. Парни искоса на нас поглядывали, продолжая обмениваться остротами. Они ничего не упускали из виду и, скорее всего, выжидали момент, чтобы меня подколоть.

Приняв у Ангела косяк, я затянулся и выдохнул дым в сторону от Киры. Из вежливости я предложил затянуться и ей, но почему-то мне казалось, что она не станет.

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась Кира. Я решил сжалиться над несчастным Призраком. Передав ему косяк, я позабавился тем, как он хмыкнул остальным братьям.

Некоторое время мы просто сидели и болтали. Вскоре Кира начала дремать, и я решил отвезти ее домой. Пускай я хотел провести вместе ночь, но не знал, готова ли она к такому шагу.

Секс это одно. Ночь — совершенно другой уровень.

— Эй, соня, — прошептал я ей на ухо. Кира засопела мне в шею, и мне пришлось усмирять член, готовый опять встать. — Кира, — снова позвал я.

— Почему бы тебе просто не отнести ее в свою комнату? Похоже, ты умотал ее, — усмехнулся Ангел.

— Не могу. Зака сидит дома без привязи. Я не планировал задерживаться на ночь.

— Вот дерьмо. Да, если не вернешься, твой монстр разнесет дом по кирпичику, — округлил он глаза. Ангел был со мной в тот первый раз, когда я вернулся домой после ночи, которую Зака провел на выгуле. Сцена была не самой приятной.

— Ну, ты можешь оставить ее здесь со мной, — с ухмылкой предложил Чейнс.

— Пошел нахрен, — отнюдь не тепло ответил я, даже зная, что он лишь подначивал меня.

— Все настолько серьезно? — вдумчиво спросил Ангел, указав на женщину, дремавшую у меня на коленях.

Не желая признаваться в своем видении и мыслях, я пожал плечами. Ангел наклонился вперед, опершись локтями на колени и глядя мне в глаза.

— Не ври мне, — тихо сказал он. Мы с ним дружили с тех пор, как двадцать три года назад я поселился с ним по соседству. Мы были друг с другом ближе, чем с остальным братьями.

— Я пока не хочу об этом говорить, — неохотно признался я. Мой взгляд упал на светловолосую голову, покоившуюся у меня на плече. Меня электрическим разрядом пронзили эмоции более сильные, чем я готов был испытать.

— Ну, по крайней мере, честно, — Ангел посмотрел на меня сквозь темную челку, упавшую ему на глаза. — Кстати, на заднем дворе стоит мой пикап. Могу одолжить его, если хочешь отвезти Киру домой.

— Ладно, хорошо, — но при мысли о том, чтобы оказаться в клетке его машины, какой бы хорошей она ни была, меня передернуло от отвращения. — Спасибо. Пригоню его завтра утром.

— Можешь не спешить. У меня есть байк, — пожал Ангел плечами.

Обойдя дом, он пригнал свой угольно-черный «Додж», который затем припарковал на подъездной дорожке. Ангел не стал заглушать двигатель и выпрыгнул наружу.

Мне нравилось носить Киру на руках, поэтому, поднявшись со стула, я постарался не разбудить ее. Когда я подошел к машине, Ангел открыл пассажирскую дверь, помогая мне устроить Киру на сидении. Я пристегнул ее ремнем безопасности, но она лишь приоткрыла рот, продолжая спать. Я усмехнулся и закрыл дверь.

— Ты точно знаешь, что делаешь? — спросил меня Ангел.

— Черт, нет, — тяжело сглотнув, я запустил пятерню в волосы. Несмотря на свой дар, я понятия не имел, что ждало меня в будущем, кроме того, что Кира Баранова была моей.

Глава 6

Кира

Меня разбудил звонок, и я застонала, поводив рукой по прикроватной тумбочке. Наконец, найдя телефон, я перетащила его к себе на кровать.

— Алло? — пробормотала я, прикрыв глаза подушкой. У меня ныло все тело. Но ломота была приятной, и Огун не соврал, сказав, что я никогда не забуду ночь с ним. Он показал, какой невероятно никчемной была моя сексуальная жизнь до него.

— Кира, — донесся из трубки голос с русским акцентом.

Я вскочила так быстро, что подушка упала на пол. Словно почуяв опасность, Саша на кровати подняла голову.

— Отец? — я ненавидела дрожь в своем голосе. Отец всегда производил на меня такой эффект. Какой бы успешной я себя ни считала, он обладал властью сбросить меня вниз до уровня маленькой девочки из прошлого.

— Какого черта ты творишь? — в его голосе сквозило презрение, но я, если честно, не совсем понимала, о чем речь. Мы не общались больше года.

С тех пор как я отказалась быть его пешкой и выходить замуж за выбранного им человека.

Хотя отец итак отрекся от меня, когда я сбежала в Айову и поступила в колледж. Он был против высшего образования и ненавидел мою мечту стать ветеринаром. Вот почему я была обременена огромными задолженностями по студенческим кредитам.

— Понятия не имею, о чем ты, — ответила я. Не стоило удивляться, что отец следил за мной, несмотря на сотни километров между нами и отсутствие общения. Однако я все равно удивилась.

— Кира, не будь дурой.

Я сжала кулак, и у меня заныло сердце. Отец всегда относился ко мне хуже, чем к моим братьям, и лишь потому, что я родилась девочкой. Хуже всего были словесные оскорбления, которые мне приходилось выносить. Отец называл меня глупой, никчемной, бесполезной, ненужной. Вспомните любое унизительное слово, и папа наверняка называл меня им тоже. Если только мы не были на людях. Там я становилась его идеальной маленькой принцессой.

— Ты не разговаривал со мной больше года. Откуда мне знать, о чем ты говоришь? — я гордилась тем, что взяла себя в руки и открыто высказалась.

— Может, ты хочешь вспомнить, с кем говоришь, Кира, — отец выплюнул мое имя так, словно от него во рту оставался неприятный привкус. — Теперь ты должна дважды подумать, с кем общаешься. Твое желание работать с животными отвратительно само по себе. И особо заслуживает осуждения, что ты не просто прыгаешь с кучей байкеров, но еще и выбрала именно Ублюдков. Сделай так, чтобы тебя больше не видели с ними. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я усложнил им жизнь. Ты меня услышала? — потребовал отец.

— Да, я тебя услышала, — процедила я сквозь стиснутые зубы. Но я не сказала, что хоть и услышала его, подчиняться не собиралась. Бога ради, я давно уже стала взрослой женщиной.

Отец даже не потрудился попрощаться. Он просто сбросил вызов. Саша заскулила, уткнувшись в меня носом. Я рассеянно погладила ее, заверяя, что все в порядке.

— Чертов говнюк, — прошипела я. Затем я задумалась, откуда отец мог узнать. Неужели он послал кого-то из своих проклятых шестерок шпионить за мной? Или за мной следил один из моих братьев? Если так, мне было бы больно. Я скучала по ним и надеялась, что будь они в городе, зашли бы поздороваться, прежде чем болтать с отцом. Вернее, скучала я по всем, кроме Анатолия. Он был самым старшим и придирчивым. Нет, хуже, чем просто придирчивым. Я его ненавидела. А Виктора и Дмитрия безумно любила.

Виктор был старше меня, Дмитрий — младше. Он был хоккеистом, как и наш двоюродный брат Джерико.

Внезапно моя замечательная жизнь, которую я считала своей собственной, показалась мне гораздо более зыбкой.

Покосившись на телефон, я поняла, что спала до нелепости долго. Удивительно, почему Саша не разбудила меня раньше.

Также мне уже пришло сообщение от Огуна, вызвавшее у меня улыбку.

Папа Заки: Надеюсь, ты хорошо спала.

Стоило мне прочесть его послание, как мое сердце заколотилось до нелепости сильно. Одно свидание, и я прыгнула в омут с головой. Конечно, в свою защиту я могла сказать, что Огун несколько месяцев звал меня на свидания. Не сказать, что мы познакомились на прошлой неделе.

Закусив губу, я засомневалась в правильности своего поступка. Не потому, что он состоял в банде. Точнее, в мотоклубе. И не потому, что курил травку. Мне всегда было плевать, что делают люди, если они не пытались вовлечь меня. Чего не произошло.

Глянув на свой мобильник, я начала внутреннюю дискуссию, гадая, ответить или поставить точку. По правде говоря, было нечестно сваливать на несчастного мужчину весь мой дерьмовый багаж.

Но когда я спросила себя, что почувствую, увидев Огуна на следующем осмотре и узнав о его отношениях с кем-нибудь другим, боль в груди была мне ответом.

Не дав себе времени передумать, я напечатала сообщение.

Я: Как сурок.

Ответ последовал незамедлительно, и мои губы изогнулись в глупой улыбке.

Папа Заки: Как занимательно. И с чего бы это?

Я: Сама не знаю.

Папа Заки: Как думаешь, сегодня у тебя будут проблемы со сном?

Было невозможно не засмеяться. Похоже, Женева не спала, и сразу после моего смеха в дверь постучали. Соскочив с кровати, Саша побежала к двери.

— Да?

— Ты в порядке? — спросила Женева, приоткрыв дверь, но не входя.

— Да, грубиянка, — снова засмеялась я. Саша проскользнула мимо нее и когда выскочила во двор, я услышала стук двери.

— Кажется, прошлым вечером кто-то хорошо провел время, — ухмыльнулась Женева, покачивая бровями. Я швырнула в нее подушку, стараясь не хихикать как школьница.

— Прекрати, — все-таки улыбнулась я, закатив глаза.

— Выкладывай, — не ведая такта, Женева плюхнулась на мою кровать и подперла голову руками. — Ты не можешь сходить на свидание с горячим плохим парнем и не поделиться.

— Кто сказал? — ухмыльнулась я. Мой телефон снова затрезвонил, и я прочла следующее сообщение.

Папа Заки: Значит, да? Нет? Не мучай меня.

Не успела я ответить, как Женева схватила мой телефон и откатилась.

— А ну отдай, засранка, — велела я и поползла к ней, изо всех сил стараясь добраться до него. Женева же отстранялась, читая мои сообщения.

— Боже! Скажи, что ты играла в «спрячь салями» с этим сексуальным зверем. Умоляю, — завелась она, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Прижав мой телефон к своей груди, Женева похлопала ресницами.

— Я не собираюсь рассказывать о своих похождениях, — протянув руку, я пошевелила пальцами, требуя вернуть телефон.

— Не-а, — покачала головой Женева. — Раз ты упомянула похождения, что-то точно произошло, — закусив губу, она от ликования чуть не запрыгала на месте, но я лишь покачала головой. — Признавайся, иначе я напишу ему, что тебе нужно повторить.

— Не смей, — предупредила я.

— Признавайся. Мне нужны грязные подробности, — Женева подленько мне улыбнулась.

— Нет. Верни телефон, — прищурилась я.

В ее глазах зажегся дьявольский огонек, и она начала стучать по клавишам. Я заверещала и бросилась к ней. Вскочив, Женева перелезла через мою кровать, не дав мне добраться до нее.

— Отправлено! — похвасталась она, тяжело дыша после нашей маленькой гонки.

Открыв рот, я изо всех сил сдерживалась, чтобы не убить ее. Она лишь хитро ухмыльнулась и бросила мой телефон на кровать. Схватив его, я разблокировала экран, отчитав себя за то, что когда-то назвала ей код.

Я: Мне нужно повторить. СРОЧНО. Иначе я не смогу спать несколько дней.

Папа Заки: Больше ни слова.

— Господи, Женева! Какого хрена? — закричала я. Поскольку, хоть я и отвечала ему, но знала, что должна была порвать с ним, пока отец не успокоится.

Я: Огун, постой.

Он не ответил. Сев на край кровати, я подождала несколько секунд.

Я: Огун!

Никакого ответа.

Секунды шли.

И шли.

— Может, он занят, — предположила я.

— Или уже в пути, — позлорадствовала Женева.

— Вот дерьмо, — я вскочила и бросилась в ванную, чтобы принять душ. Пока нагревалась вода, я начала отчаянно чистить зубы и закончила уже в кабинке. Бегло обмыв волосы и тело, я тщательно ополоснула интимные места, отдернула занавеску и вытерлась.

Только я обернула волосы полотенцем, как услышала у крыльца тарахтенье мотоцикла.

— Нет, — подскочив к окну, я выглянула через шторы как раз, чтобы мельком увидеть мужчину, сексуальной походкой поднявшегося на крыльцо и скрывшегося из виду.

Только я завернулась во второе полотенце, как раздался дверной звонок.

Когда я рывком распахнула дверцы шкафа, чтобы достать одежду, дверь моей спальни открылась. Я обернулась.

— Не утруждайся, ты сейчас идеальна, — Огун надвигался на меня. Я бесполезно выставила перед собой руку, надеясь его остановить.

— Огун, постой. Я не отправляла тебе сообщения, — попыталась я возразить. Проблема заключалась в том, что собственное тело меня предавало. Я намокла между ног, и душ тут был не причем.

Протянув руку, Огун сжал мое полотенце огромным кулаком и притянул меня к своему твердому телу. Он впился в мои губы, и я растворилась в нем. Несмотря на свои первоначальные намерения, я запрокинула голову, чтобы ответить на опаляющий поцелуй. От него полотенце на моей голове развернулось, и мокрые волосы заструились по спине.

— Черт возьми, у тебя потрясающий вкус, — пробормотал Огун у моих губ. В следующий миг второе полотенце тоже оказалось на полу, и я вжалась спиной в дверцу шкафа. Мы целовались, и Огун расстегивал ширинку.

Он провел пальцами по моим влажным складкам и застонал. На следующем вдохе я обвила ногами его талию, и огромный член погрузился в меня на всю длину. Мы с Огуном хрипло застонали.

Не моргнув и глазом, он трахал меня у двери, пока я цеплялась за его плечи, волосы и мягкий кожаный жилет. Быстро, грубо, невероятно и умопомрачительно.

Но мне нравилось.

Каждый толчок.

Каждый рык.

Не успела я что-либо осознать, как выкрикнула имя Огуна, и он с животным стоном разрядился во мне.

— Черт, детка.

— Боже мой, — выдохнула я.

— Я соскучился, — прошептал Огун у моей щеки, и я рассмеялась сквозь вздохи.

— Прошло всего девять часов, — я ногами сжала его талию и обняла за шею.

— Долгие девять часов, — он качнул бедрами, заставив меня вздрогнуть от импульса наслаждения.

— Я действительно не отправляла сообщение, — выдохнула я от последнего приятного спазма. Когда Огун начал выходить из меня, я крепче сжала ноги, чем вызвала у него усмешку.

— Мне действительно плевать, — он осторожно выскользнул из моего тела и поставил меня на ноги. Почувствовав, как по внутренней стороне моего бедра потекла теплая жидкость, я пришла в ужас.

— Ты снова не надел презерватив! — шепотом прокричала я.

— Я говорил тебе, что не собираюсь. Я предоставлю любые долбанные результаты анализов, какие, черт возьми, ты пожелаешь, но не буду пользоваться резиной со своей женщиной. Да ну нахрен, — мое сердце замерло от его слов.

— Кстати об этом… нам нужно поговорить, — я закусила губу. Было больно даже думать о необходимости произнести ужасные слова, не говоря уже о том, чтобы фактически вытолкнуть их изо рта. Пытаясь отвлечься, я схватила одно из полотенец и прикрыла свою наготу.

Прищурившись с подозрением, Огун обтерся вторым полотенцем и убрал толстый член в штаны. При шорохе молнии и звяканье пряжки я чуть не заскулила от разочарования.

— Мы не можем повторить, — начала я, но Огун поднял руку. Я нервно вцепилась в полотенце.

— Ты уже не можешь остановиться. Меня не волнуют твои оправдания, я их не принимаю. Когда я назвал тебя своей женщиной, ты думала, я шучу?

— Я…

— Нет. Сам отвечу на свой же вопрос, потому что уверяю, я предельно серьезен. «Королевские ублюдки» не играют с такими понятиями. Заявление о старушке — это серьезно, Кира.

— Огун…

Он схватил меня за горло в своей излюбленной манере и притянул к себе. Огун слегка сжал пальцы и припал к моим губам. Отличный от других, поцелуй не напоминал взаимное нападение. От него у меня подкашивались ноги.

— Ты моя, Кира, — Огун вызывающе и знойно прикусил мою губу. У меня заколотилось сердце, в легких застыл вдох. Казалось, мои органы восприятия начали тотальную войну, вынудив тело работать в полную силу.

— Боже, Огун, ты…

Он заставил меня замолчать еще одним поцелуем.

— Мне нужно разгрести кое-какое дерьмо, но вечером я вернусь. Упакуй вещи, чтобы хватило на пару дней. Ты поживешь у меня.

— Но Саша…

Услышав свое имя, она забежала в комнату и налетела на Огуна. Маленькая предательница принялась облизывать его руки.

— Возьми ее с собой. Я приеду в клетке.

— Огун, я умею водить, — заспорила я, но потом сообразила, о чем мы говорили. Какого черта я вообще терпела его властность и глупые требования?

— Я напишу тебе, как буду выезжать, — с этими словами он ушел.

В отчаянии я фыркнула. Как он посмел командовать мной, будто я его собственность!

— Черт бы тебя подрал, Огун Дюпре! — прорычала я и решила по его возвращению доказать, что начинать отношения было очень плохой идеей. Посмотрев на Сашу, наблюдавшую за мной с любопытством, я покачала головой. — Только попробуй переметнуться на его сторону. Поняла меня?

В ответ она наклонила голову в другую сторону.

Глава 7

Вуду

Некоторые говорят, что я практиковал скорее худу, чем вуду. Но мне ближе смесь многих верований. В конце концов, вуду — не религия одного бога. Это сочетание разноплановых представлений, которые каждый человек или группа людей толкует по-своему.

Согласно вуду, через смерть наше общество регенерирует, но моя семья со стороны бабушки свято верила, что поистине злым душам нужно помешать перевоплотиться. Не было иного способа закрыть им доступ в наш мир, чтобы их жестокость и страх не обрушились на наше общество. Поэтому я взял на себя исполнение надлежащих ритуалов, либо открывавших безопасный проход на ту сторону, либо закрывающих его.

Встав на колени перед столом, служившим мне алтарем в амбаре за свинофермой нашего отделения, я бережно разложил одну за другой карты таро. Я внимательно изучил их, ожидая ответов и не переставая напевать одну из песен, которым в детстве меня научила мама.

Свечи приглушенно замерцали, и я понял, что был здесь не один. Я без страха повторял слова, казавшиеся мне естественными, как дыхание.

В моей семье у каждого был свой дар. Если я активно искал ответы, мне нужно было войти в состояние наподобие транса. Линии и цвета на картах расплывались, рассказывая мне истории. Я не сводил с них глаз.

Тогда заговорили лоа, и я понял, каким будет мой следующий шаг. Глубоко вдохнув дым горевших трав, я вернул гри-гри на место, нанес грим, завершил церемонию и поднялся на ноги. Прежде чем выйти на улицу, я не забыл прихватить мобильный.

Он в сотый раз завибрировал у меня в кармане, и я выругался. Я слышал перезвон еще до того, как вошел в свое убежище, но отключил звук и отложил телефон в сторону, решив ответить позже.

Меня ждала работа, и в другой раз я бы перевел вызов на голосовую почту, но инстинкты подсказали мне посмотреть на экран. Я никогда их не игнорировал. Увидев номер, я улыбнулся.

— Ба, — тепло поприветствовал я, взявшись за дверную ручку.

— Огун. Ты в безопасности? — она говорила спешно и испуганно.

— Конечно, — сказал я как о чем-то само собой разумеющемся.

— К нам приходили люди твоего отца, — прошептала бабушка. Она никогда не называла моим отцом Хоука. Он всегда был папой. Отцом же был человек, чья грязная кровь, к сожалению, запятнала мое сердце.

— У вас все в порядке? — безопасность семьи была для меня первоочередным вопросом. Пока мне не исполнилось шесть, бабуля была неотъемлемой частью моей жизни. После нашего переезда она приезжала к нам в гости так часто, как только могла, и мы каждый день разговаривали по телефону.

— К счастью, твой папа и Джеймсон были здесь. Но ты должен меня выслушать. Твой отец жив. Нам сказали, что он идет за тобой, — ее одышка встревожила меня.

— Какого черта? Ба? В чем дело?

— Просто ушиб. Спасибо моим мальчикам, — сказала бабуля, и я услышал на заднем плане мамин голос.

— Передай маме трубку, — потребовал я. Раздались шаги и шорох.

— Огун, — заговорила мама. — Она не сочиняет. С ней все в порядке. Ушиблась, но цела. Мы с Хоуком ехали в город, и Джеймсон предложил проводить нас, когда у мамы снова было видение. Она пыталась выдать его за пустяк…

— Пустяк и есть! Как видите, я жива! Я же сказала, что мое время не пришло! — донеслось издалека бабушкино ворчание.

— Мама! Хватит! Огун, послушай меня. Ба видела не только нападение на нее. Она также видела, как твой отец убил тебя. И вот сегодня к ней пришли, и те люди сказали… — мама казалась обеспокоенной и сбитой с толку. Как и я.

— Мой отец мертв, — настоял я.

— Мы так думали. Но вдруг ошиблись? Огун, пообещай мне быть осторожным. Мы вернемся домой пораньше. Хоук хочет быть рядом и защитить тебя, — последние слова мама произнесла тихо и со слезами в голосе.

— Нет. Вы нужны ба. Я буду осторожен и все расскажу братьям. Мы будет бдительны, хотя вряд ли мой отец жив. А если и жив, вряд ли знает, где я. Прошло больше двадцати двух лет, и от него ни разу не было вестей, — пояснил я.

— Не уверена, Огун. Думаю, она права. В конце концов, ты не получал от него вестей, потому что клуб заставил его поверить в нашу смерть. Потом мы решили, что он погиб. Пожалуйста, малыш, будь осторожен, — мама называла меня малышом, только когда эмоции брали над ней верх. Я догадался, что они были вызваны травмами ее матери.

— Папа с вами? — спросил я, нуждаясь в ответах иного рода.

— Да. Не клади трубку. Люблю тебя, Огун, — сказала она, позвав Хоука.

— Сынок, все хорошо? — услышал я его грубый голос.

— Да. Просто я немного занят кое-каким дельцем. Ты видел людей, напавших на ба?

— Конечно, — фыркнул Хоук.

— И они были из клуба Игрока? — я не хотел называть имен. От одной лишь мысли о них я в отвращении скривил губы.

— О да, — ответил папа.

— Почему ты так уверен?

— Потому что тупые ублюдки не сняли жилеты.

Я выругался себе под нос.

— И где они сейчас?

— Кормят аллигаторов, — ухмыльнулся Хоук. — А байки, которые они по тупости своей оставили перед домом, уже глубоко в болоте.

Груз беспокойства, давивший на мои плечи, стал чуть легче. Пища аллигаторов уж точно не могла вернуться в свой клуб и чесать языком.

— Как думаешь, они сказали правду? Про Игрока?

— Сынок, я не знаю. Твой дедушка говорил, что о нем позаботились, поэтому у меня нет ответов, — в папином голосе сквозило разочарование.

— Где его черти носили последние двадцать с лишним лет?

— Этого я тоже не знаю. Недавно вернулся Джеймсон и уже приказал своим парням все выяснить. Погоди, он хочет с тобой поговорить.

Прежде чем я услышал голос Джеймсона, раздался какой-то шорох.

— Вуду, брат, извини, что так вышло. Будь у нас хотя бы догадки, мы бы приставили кого-нибудь присматривать за ней.

— Не переживай, она бы не позволила, — усмехнулся я — Упрямая женщина, — проворчал я.

— Может, и упрямая, но сильная, — фыркнул Джеймсон. — К сожалению, нам никак не удается донести до нее, что она не бессмертна.

— Beau diable! — донесся до меня бабушкин крик. — Прекращай рассказывать сказки! Ты не знаешь. Может, я буду жить вечно!

— Попроси Хоука спрятать маму и бабушку в укрытие, — покачал я головой, хотя на деле криво усмехнулся бабулиной выходке. — Мне нужно закончить дело. Парни меня уже заждались.

— Ты же знаешь, что я за ними присмотрю, — раздраженно вздохнул Джеймсон, — и приставлю к ее дому проспекта даже здесь, на болотах. Занимайся своими делами. Тебе платят не за то, чтобы ты стоял и болтал по телефону. Мы с Хоуком позвоним Веному и расскажем ему, что у нас произошло.

— Отбой, — улыбнулся я. — Спасибо, брат.

Солнце уже опускалось к горизонту, значит, я пробыл в амбаре дольше, чем думал. Такое порой случалось, но сегодня меня ждала работа, и вечером мне нужно было кое-куда поехать.

Пробравшись сквозь деревья, скрывавшие мой храм, я оказался на другом краю главного корпуса фермы. Мной завладело странное ощущение, будто за мной наблюдали, и я осмотрелся по сторонам. Казалось, ничего особенного не происходило. Не впервые я почувствовал на себе чей-то взгляд. Наметив себе позже обратиться к картам, я пошел дальше.

— Вуду, ты готов? — спросил Сквиррел, привалившийся к стене здания. Он склонил голову вниз и немного набок, наблюдая за мной исподлобья и прижав костяшки к губам.

Кивнув, я проследовал за ним на бойню, где нас ждали Феникс и Блейд.

— Я до сих пор не понимаю всего этого дерьма, которым ты занимаешься, — проворчал Сквиррел.

— Хочешь поговорить о нем? — прищурился я.

— Спокойно, бро. Я не имел в виду ничего плохого.

Я привык к тому, что люди не понимали моих верований и способностей, поэтому держал язык за зубами. Если только не был с теми, кому доверял. Я верил Сквиррелу, иначе не проголосовал бы за его принятие в наши ряды, но он имел обыкновение действовать мне на нервы.

— Давайте заканчивать. Веном созывает нас в церковь, чтобы обсудить заказ Де Луки, — вышел из тени Призрак.

— Иисус гребаный Христос, Призрак. Завязывай, — проворчал Феникс, проведя ладонью по лицу. Тот лишь усмехнулся и без малейшего раскаяния пожал плечами.

Подойдя к избитому мужчине, распятому на полу, я попытался найти в себе хоть йоту жалости к его человеческому существованию, но не смог. Он был худшим из подонков. Нам дополнительно заплатили за его страдания. С ним нужно было сделать все, что он сотворил с детьми, и что-нибудь еще на наше усмотрение.

Взглянув на гигантский фаллоимитатор, торчавший из ануса нашей жертвы, я выгнул бровь и посмотрел на Призрака.

— Око за око. Но я уж точно, черт возьми, не засуну в мудака свой член.

Несмотря на ситуацию, я расхохотался.

— Кто ты? — пока я натягивал на руки нитриловые перчатки, мужчина в ужасе распахнул глаза. Ему и следовало бояться.

Не сказав ни слова, я присел перед ним и острием наточенного серебряного ножа начал выписывать ряды символов на его обнаженной коже. Не ожидавший такого поворота событий, мужчина даже не вздрогнул от первого пореза. Но через секунду он завизжал, как маленькая девочка. Негодяй лишь кормил моего внутреннего зверя. Тьма волнами колыхалась во мне, пытаясь вырваться наружу. Я оттолкнул ее, оставаясь сосредоточенным. Для нее было не время.

Снова взяв себя в руки, я продублировал символы в свиной крови.

Мужчина нервничал все сильнее, кричал и рвался из цепей. К тому моменту он уже повизгивал. Я игнорировал его мольбы, перешедшие в угрозы, пока он не упомянул нечто совершенно неожиданное.

— Что ты сейчас сказал? — остановился я. Братья, прежде стоявшие по периметру, подошли ближе, чем доказали, что я не ослышался.

— Я сказал, что ты пожалеешь, когда «Скорпионы» придут за тобой, — последнее заявление явно предало нашему пленнику сил.

Мой взгляд метнулся к Фасету, чьей обязанностью было выведывать каждую деталь о наших жертвах, прежде чем мы привозили их сюда. Он нахмурился и покачал головой. Значит, Фасет не нашел никакой связи между этим куском дерьма и «Скорпионами».

— Я тебе не верю, — я продолжил заниматься своим делом. Мужчина снова закричал. Можно подумать, кто-то его слушал.

— Мул — мой двоюродный брат, — выпалил он. Я снова посмотрел на Фасета, но он все так же сомневался и качал головой. Мул был вице-президентом «Скорпионов» на юге Де-Мойна и той еще сволочью, поэтому меня бы ничуть не удивила связь между ним и извращенцем на нашем полу.

— Забавно. Мы нигде не нашли ни одного упоминания, — сказал Феникс со своего места возле Фасета.

— Потому что Мула усыновили. Процедура была закрытой, и мы нашли друг друга совсем недавно. Убьешь меня, и Мул тебя пристрелит, — парень считал, что у него были аргументы в переговорах, чем рассмешил меня.

— Думаешь нас запугать? — с убийственным спокойствием спросил Призрак.

— Да ладно вам, у меня жена и дети, — взмолился наш пленник. Да, мы знали о его семье, при мысли о которой меня подташнивало. Неудивительно, поскольку он не обошел стороной даже собственных детей.

— Может, тебе стоило подумать, как много они якобы для тебя значат, прежде чем лишать их малейшего шанса на нормальную жизнь, — предположил Блейд со своего места, где сидел, раскладывая на тележке свои инструменты. Он был болен на всю голову. Ничего удивительного, учитывая его прошлую жизнь.

— Ой. Кое-что тебе больше не понадобится, — ножом, напоминавшим скальпель, я отрезал нашему пленнику его вялый член. Одно из особых требований заказчицы. О да, я привлек к себе его внимание. Он закричал во всю глотку, и в его глазах всколыхнулось безумие.

— Вы все покойники. Слышите? Вы все чертовы трупы! — завопил он, брызжа слюной. По крайней мере, пока я не засунул извращенцу его собственный мягкий член в самое горло. Он подавился, и я посмотрел ему в глаза, как холодная вычислительная машина. Затем я скользнул лезвием по его животу к шее. С хирургической точностью я надрезал сонную артерию. Сначала с одной стороны, потом с другой. И поперек горла, рисуя алую улыбку.

Парень попытался заговорить, но не смог, лежа посреди яркой лужи. Я наблюдал, как в его глазах меркла жизнь, и чудовище в глубине моей черной души заскрежетало зубами.

— Все, — поднявшись, я снял перчатки. — Заканчивай, — обратился я к Блейду.

Мы с Фениксом, Призраком и Фасетом вышли, оставив Блейда воздействовать на несчастного своей болезненной извращенной магией.

Как только Блейд покончит с ним, мы скормим тело свиньям, и никто никогда его не найдет. Одно из преимуществ фермы в нашем бизнесе — она пригождалась при утилизации.

Хоук унаследовал ее от своего дяди, которого почти не знал. У старика не было детей, поэтому все его имущество досталось племяннику, как единственному живому родственнику. С тех пор прошло много лет. Сначала Хоук хотел продать ее, заявив, что ничего не смыслит в свиноводстве.

Пока не выяснилось, что свиньи жрут все подряд. Особенно гигантские кабаны, разведенные для охотничьих ранчо. Дикие безжалостные твари.

— Ты сейчас в клуб? — спросил Сквиррел, надевая шлем.

— Ага, — я последовал его примеру, не заботясь, что размазал грим. На улице было охрененно холодно, да и всякий раз, занимаясь делами, мы приезжали на ферму и уезжали в шлемах. Так мы уменьшали шансы, что нас впоследствии сможет кто-нибудь опознать. С другой стороны, местные правоохранительные органы не особо нам докучали. Мы платили им предостаточно.

Опустив тонированный щиток, я завел байк. Мы уехали с фермы, даже не оглянувшись.

Кой и парни из нашего отделения в Луисвилле вели практически аналогичный бизнес, разве что маскировали свою деятельность под крематорий для домашних животных и погребальные услуги. Безумнее всего, что они и впрямь на них зарабатывали. Люди сами хотели раскошелиться, чтобы сохранить прах своего Тузика на веки вечные.

Также мы с Луисвиллем сходились во мнении относительно наркоторговли. Мы зарабатывали кучу денег, перевозя травку из Колорадо в Айову и далее во Флориду. Двойные днища и фальшстены в прицепах для перевозки скота оказались идеальной системой хранения. Якобы мы зарабатывали деньги исключительно на свиньях и травке. Идеальное прикрытие.

Ну а наша грязная работа? Да ну к черту. Эти куски дерьма были опасны для людей, семей и общества в целом.

Мы быстро добрались до клуба чуть дальше по дороге на одной территории с фермой. Когда мы припарковались у здания, на улице стало еще холоднее, но я все равно вспотел.

— Черт, как же я ненавижу эти штуки, — крикнул я, вешая шлем на руль и давая поту высохнуть.

— Девка, — с усмешкой поддразнил меня Феникс. Он всегда носил шлем и не делал исключений. С другой стороны, этот ублюдок любил жару и практически не чувствовал ее. Если бы не его особые таланты, он, вероятно, присоединился бы к отделению в Техасе. У всех нас были свои причины находиться здесь.

— Отвали, — со смехом отмахнулся я.

— Теперь ты выглядишь еще уродливее, чем раньше, — пробурчал Сквиррел, и я его толкнул.

Мы вошли в прохладный холл, и я оставил парней у стойки, чтобы заглянуть в офис Венома. Фасет последовал за мной, но свернул в свою комнату, в то время как я прошел дальше. Я знал, что он собирался докопаться до правды о родстве нашей жертвы с Мулом.

На пороге офиса я постучал по косяку, и Веном поднял глаза.

— Мне позвонил Хоук. Ты в порядке?

Я кивнул. Пускай я беспокоился о бабушке, но раз родители сказали, что с ней все в порядке, значит, так и было.

— Дело сделано? — Веному не было нужды вдаваться в подробности. Я знал, что он спрашивал о заказе.

— Блейд зачищает следы, но да, — заявил я, и Веном удовлетворенно кивнул. — Где Хищник? — я уселся на стул напротив.

— Делает обход с Кикером, чтобы проверить химчистку, ресторан и автомойки, — другие наши законные предприятия — идеальный способ отмывания заработанных денег.

— Хочу рассказать тебе о том, что заявил нам сегодня парень на ферме, — начал я.

— Неужели нельзя подождать до церкви? — напряженно посмотрев на меня, Веном откинулся на спинку стула.

— Я определенно расскажу всем, но хочу, чтобы ты узнал первым.

Он кивнул, и я изложил ему суть, упомянув, что почувствовал на себе чей-то взгляд. Веном тоже не обрадовался.

Обсудив дела, мы немного посидели и поболтали о всякой ерунде, прежде чем он посмотрел на меня.

— Если не хочешь на выходных убирать мусор, предлагаю нам пойти в церковь.

— Гм, да, спасибо. Дай мне минутку, чтобы умыться, — я встал и последовал за ним из офиса. Смыв грим, я пошел к церкви в конце коридора. Мы бросили телефоны в корзину на пороге и шагнули за дверь.

Как всегда, первыми заняли места старожилы. Губ, Шоти, Эй и Брейк давно ушли на пенсию, но все равно целыми днями зависали в клубе, чтобы отдохнуть от своих старушек. Ну, кроме Шоти. Он никогда не заводил отношений и божился, что был убежденным холостяком.

Кикер, Шэнк, Феникс, Сквиррел и Крок уже сидели за столом. Фасет вошел следом за нами со своим ноутбуком — единственным электронным устройством, разрешенным в церкви. На нем стояла самая серьезная система безопасности, какую я только видел. Шифр на шифре и прочая ерунда для защиты сделок, заключенных нами в даркнете. Вот откуда поступали наши заказы. Большинство клиентов не знали, кто мы такие, как и мы не знали ничего о них.

Сегодня на бойне мы выполнили один из немногих заказов, когда встречались с клиентом и договаривались лично. Богатая женщина, готовая выложить круглую сумму, чтобы отомстить за своего племянника. Во время первой половины экзекуции она даже присутствовала на бойне, в тени. Странное пожелание, но дело хозяйское.

— О, отлично. Я уж испугался, что сегодня снова буду последним, — заявил Ангел, спешно влетев в двери следом за Хищником. Единственные, кого освобождали от уборки — президент, вице-президент и старожилы. И, конечно, Блейд, но Веном обещал лично ввести его в курс дела.

В коридоре раздался топот. Влетев в церковь, Чейнс осмотрелся и понурил голову.

— Вот черт, — проворчал он, пока все остальные со смеха надрывали животы.

— Хорошо, Чейнс, закрой дверь. Все слушаем меня. Мы получили детали заказа Де Луки. Как только обсудим нюансы, мы проголосуем и решим, возьмем ли за дело. Блейд уже дал мне разрешение проголосовать за него по доверенности, — Веном жестом попросил Фасета озвучить информацию, полученную от Лоренцо Де Луки.

— Для начала, — Фасет прочистил горло, — я нашел данные о нашем последнем заказе и Муле, — он ненадолго замолк, позволив остальным братьям рассказать о предсмертном заявлении нашей жертвы. Оказалось, парень не врал. Но никто из нас не напрягся, ведь «Скорпионы» просто не могли заподозрить нас в исчезновении кузена Мула.

Однако меня не порадовало, что мы были вынуждены вечно упоминать их в связи каким-нибудь дерьмом. Уже второй раз за день. Ничего хорошего.

Затем Фасет включил свой ноутбук и открыл файл, полученный от Де Луки.

— Ладно. Похоже, Гришка Калашник убил Франческо, младшего сына Луки.

— Лука так в этом уверен? — удивился Веном. Мы могли сколь угодно строить догадки и считать убийство Франческо заказным, но было неприятно знать, что Калашник начал действовать открыто.

— Если верить Луке, Калашник хвастался убийством на видео, тайно записанном кое-кем, — пояснил Фасет.

— Кем, например? — спросил Хищник.

— Кем-то из его людей, — Фасет осмотрел всех нас.

— Ох, черт, — пробормотало несколько братьев. Если бы Калашник узнал, прикончил бы нерадивого оператора. А он бы узнал. Раз видео дошло до Луки, значит, его видели и многие другие.

— Итак, мы выяснили, что Де Лука жаждет мести. Но чего он хочет от нас? — спросил Веном.

— Поимки и ликвидации некой дочери главы братвы Чикаго.

— Дерьмово, — вздохнул Ангел, ссутулившись на своем стуле. Он ненавидел, когда нам заказывали женщин. Как правило, мы отказывались, если только они не были воплощением абсолютного зла.

— Вот черт, — побледнел Фасет. Встретившись со мной взглядом, он медленно повернул ноутбук экраном ко мне.

В комнате повисла тишина, пока я смотрел на красивое лицо своей улыбавшейся женщины. Разве что вместо Киры Барановой она была подписана как Кира Калашник. У меня заколотилось сердце, я выругался, и комната, будь она неладна, закружилась перед моими глазами. Мне пришло видение, в котором Кира лежала на моих руках и мертвыми глазами смотрела в пустоту, залитая алым цветом. Сцена потрясла меня до глубины души. Она была так реальна, что я чувствовал запах крови — ее медные ноты.

— Нет! — закричал я, вцепившись за край стола, и все рамки слетели со стен. Несколько пустых стульев опрокинулись. Схватив свой компьютер, Фасет прижал его к груди, будто младенца.

— Чтоб тебя, Вуду! — крикнул Веном, но его зов едва прорвался сквозь мою ярость.

Ангел сдернул меня со стула. Вместе с Веномом они успокаивали меня прикосновением, и я обнаружил себя лежавшим на полу, хватавшим ртом воздух и пытавшимся отдышаться. Каждая клетка моего существа была наэлектризована и на грани срыва.

— Вуду, брат, послушай меня. Мы не возьмем заказ, но мне нужно, чтобы ты мыслил здраво. Возьми себя в руки, — потребовал Веном.

Наконец, я все-таки заставил разум и тело взаимодействовать друг с другом, тяжело сглотнул и кивнул.

— Дайте мне встать, — прошептал я. Ангел с Веномом нерешительно посмотрели на меня, но отпустили. Мы втроем поднялись, и я стиснул зубы, сделав глубокий вдох, чтобы прояснить мысли. — Все в порядке, — уверил я.

— Слушай, я понимаю твои чувства, но ты должен держать себя в узде, — тихо сказал Веном, и я кивнул. Когда мы вернулись за стол, все серьезно посмотрели в мою сторону. — Вот что меня беспокоит, — начал Веном. — Если мы откажемся от заказа, Де Лука просто найдет того, кто согласится.

— Почему Кира? Почему не старший сын Калашника? Он ближе всех к Гришке, — удивился Шэнк. Поразившись его познаниями о Калашниках, я пристально посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь? — спросил Хищник.

— А сам-то как думаешь? — фыркнул Шэнк. — Я сидел в тюрьме с одним из его головорезов. И кое-что слышал.

— Прошло много лет, — удивился Хищник.

— И что? Думаешь, Гришка перестал дуть в попу своему мальчику? Вы только взгляните на них, — предложил Шэнк, вынудив Фасета открыть ноутбук и запустить поиск.

— Он прав, — подытожил тот и, пролистав страницы, посмотрел на нас. — На каждой фотографии с Гришкой его старший сын. Мне теперь даже интересно, срут ли они вместе.

— Теперь свяжетесь с Де Лукой. Скажете, что Кира моя старушка, и никто ее не тронет. Передайте ему, что я сам ликвидирую старшего сына Калашника, — прорычал я.

— Вуду. Головой подумай. Как она отнесется к тому, что ты убьешь ее брата? — забеспокоился Ангел. — Парня убью я.

— А сейчас давайте выдохнем. Мы нихрена не будем делать, пока не проголосуем, — раздраженно оборвал Веном, стукнув кулаком по столу.

— Мы не можем рисковать, иначе Де Лука найдет другого исполнителя, — твердо заявил Ангел. — Ты сам так сказал.

— Сказал, но это не означает, что мы слетим с катушек и начнем строить планы, из-за которых на наше отделение или даже весь клуб обрушится ад. У Калашника обширные связи. И Де Лука не лучше. Хоть он и на пенсии, но влияние не растерял, — попытался урезонить нас Веном, вот только я не нуждался в доводах.

— Если придется, я убью и Луку, и Калашника, но моя женщина не пострадает, — сказал я тихо и угрожающе, удерживая взгляд своего президента.

— Братан, тебе нужно нахрен отмотать назад. Ты сейчас мелешь какую-то чушь, — сказал Призрак по другую сторону стола. Крок рядом с ним закрыл лицо руками, что-то бормоча себе под нос.

— Для начала, Вуду. Кира твоя старушка? Что-то я не слышал твоего заявления. Пригласить женщину на вечеринку совсем не то же самое. Она хочет стать твоей? Набить тату и все такое? — казалось, Веном смотрел в саму мою душу, и я нервно поерзал на месте.

Внезапно я вспомнил, как Кира сегодня утром говорила, что нам не стоит продолжать отношения. Увы, в тот момент я понятия не имел, что у нее в шкафу не просто скелеты. У нее там целое гребаное кладбище.

— Я все улажу, — твердо заявил я.

Глава 8

Кира

— И что мне теперь делать? — спросила я, понурив плечи. Склонив голову набок, Саша вопросительно посмотрела на меня, после чего высунула изо рта свой большой язык и завиляла хвостом. — От тебя никакой помощи, — покачала я головой.

Как только я упала обратно на постель, Саша подбежала ко мне, принявшись радостно меня облизывать. Несмотря на мое недавнее беспокойство, ей удалось вызвать у меня смех.

— Нет, раньше совершенно точно отсюда доносились другие звуки, — сказала с порога Женева. Тут же остановившись, Саша повернулась к ней. Она спрыгнула с кровати и заметалась по комнате, как сумасшедшая.

— Саша! Сидеть, — по моей команде она замерла и села, но я чувствовала, что ее распирало от энергии. — Саша, на улицу.

Она помчалась прочь, как пуля, и я услышала громкий хлопок собачьей дверцы.

— Милостивый Иисус, ну у твоей собаки и энергии! — расхохоталась моя соседка по дому.

— Будто я не знаю, — сказала я, внезапно поняв, что Саша была еще одной из причин, почему мне не стоило ночевать у Огуна. Вдруг она со своей щенячьей активностью навредит Заке или себе самой, если разозлит его? Он мог разорвать ее на куски.

— В чем дело? Ты не похожа на женщину, меньше часа назад испытавшую потрясающий оргазм, — ехидно улыбнулась Женева.

— Господи, — пробормотала я, тут же покраснев.

— Эй, нет ничего постыдного в том, чтобы иметь мужчину, заставившего тебя кричать его имя меньше чем за две минуты. Черт, кажется, я тоже выкрикивала его имя только потому, что слушала вас двоих, — с дьявольской улыбкой она села на мою кровать и привалилась к изголовью. — Тогда в чем проблема?

Еще мгновение я колебалась, разглядывая потолочный вентилятор, прежде чем поникла.

— Огун хочет, чтобы я погостила у него пару дней, — наконец призналась я. Женева ничего не ответила, и я посмотрела на нее. Она уставилась на меня и просто моргала. Я жестом поторопила ее с ответом.

— Ничего такого. Я ждала, что ты пояснишь мне, в чем проблема, — в ложном замешательстве заявила Женева. Я ударила ее одной из своих подушек, и она засмеялась.

— Все не так просто, — возразила я.

— Кира, — посерьезнела Женева, — до этого твоего Вуду…

— Огуна, — исправила я.

— На его жилете написано Вуду, поэтому я имею полное право так его называть. В любом случае, как я уже говорила, когда меня грубо перебили, сколько времени прошло с твоего последнего свидания? — она скрестила руки в ожидании ответа.

— Уже не помню. Несколько месяцев? — ответила я с неподдельным сомнением.

— Месяцев, — фыркнула себе под нос Женева, закатив глаза. — А сколько времени прошло с тех пор, как к тебе заходил покупатель, чтобы съесть твой розовый тако?

— Ох, мать твою! — выругалась я, краснея вновь.

— Ответь на вопрос, — поджала она губы.

— Хм-м, — я задумалась, стесняясь признаться, что не ходила на свидания половину семестров.

— Если подумать, прошло очень много времени. Понимаю, окончить ветеринарный факультет непросто, но тебе нужно найти время на себя. Если в твоей жизни не будет ничего, кроме карьеры, ты в итоге станешь сумасшедшей кошатницей. Я буду смотреть на тебя в шоу, где люди заводят орды животных, и вспоминать, что мы познакомились во времена, когда ты была еще молодой и нормальной, — Женева наклонилась вперед, словно говорила предельно серьезно.

— Не стану я кошатницей! — я снова ударила ее подушкой.

Женева ничего не ответила. Она лишь выгнула брови, взглядом сказав больше, чем могла словами.

— Женева… все сложно, — начала я. Закусив губу, я попыталась найти слова.

— Если дело в твоем отце, то ему не нужно знать, что его маленькая принцесса трахается с грязным парнем здесь, в Поданк штата Айова, — Женева была единственной, кому я рассказала о своей семье. Мы дружили первые четыре года бакалавриата, и она даже пару раз ездила со мной домой на каникулы. Конечно, отец показал ей себя с наилучшей стороны. По крайней мере, насколько мог.

— Он уже в курсе, — тяжело сглотнула я. Если верить ощущениям, у меня в горле застрял бейсбольный мяч.

— Вот дерьмо.

— Ага. И он недвусмысленно дал понять, что я должна прекратить любые отношения с одним сексуальным байкером. Ну, формулировка была другой. Гораздо грубее.

— Какого черта? Откуда ему знать? Он в городе? — изумилась Женева.

— Нет. Значит, кто-то за мной следит, — прошептала я, нервно теребя свои леггинсы.

— И это совсем не жутко, — саркастично заметила она. — Какого черта, Ки? Зачем ему за тобой следить? Ты взрослая женщина и имеешь право делать все, что хочешь и с кем хочешь.

Женева явно понятия не имела о законах русской братвы. С другой стороны, едва ли она представляла, кем в действительности были мои родители.

— Отец злится, потому что он хотел выдать меня кое за кого замуж, а я отказалась, — лучше было не вдаваться в подробности. Жизнь моей семьи напоминала нечто, случающееся только в кино. Большинство людей не допускали, что подобное могло происходить в реальной жизни.

— Ки, это дикость. Средние века давно прошли. Чего бы ни хотел твой папочка, у него нет никакого права преследовать тебя и угрожать, — от неверия Женева почти сорвалась на крик. Она затрясла головой, отчего ее рыжие кудри покачнулись и упали ей на лицо.

— Наша семья старомодна. Отец иммигрировал в США, когда был еще маленьким мальчиком. Мама родилась здесь, но ее родители русские. Они живут по давним традициям. Я не говорю, что одобряю, просто они другого не приемлют, — мне было тошно оправдывать отца, но также я не хотела заявлять: «Да, отец хочет выдать меня замуж за наследника нью-йоркской братвы, чтобы укрепить их союз»

— Что насчет твоей мамы? Она одобряет? — возмутилась Женева. Я чуть не улыбнулась тому, как она по-своему меня защищала.

— Нет, но от нее практически ничего не зависит, — вздохнула я. Бабушка с дедом любили маму и искренне считали, что для нее будет благом и честью выйти замуж за моего отца. Он был богат. Они же происходили из знатного, но небогатого рода. Бабушка с дедом понятия не имели, что за человеком был Гришка Калашник.

— Итак. Вопрос к тебе. Что ты планируешь делать? — обеспокоенно глянула на меня Женева.

— Пока что я планирую сменить постельное белье, — слабо улыбнулась я, вставая с кровати.

— Я говорила не об этом.

— Знаю, но я не хочу сейчас об этом думать, — не дожидаясь ответа, я вышла из спальни и направилась в прачечную.

Когда я вытащила из машинки третью партию белья за день, до меня донесся лай и хлопок собачьей дверцы.

Господи, Саша со дня на день сорвет ее с петель.

Сквозь шум сушилки я услышала гул голосов. Не желая обращать внимания на любую чертовщину, какой там занималась Женева, я наклонилась, чтобы перебрать оставшиеся вещи.

— И вот он, один из лучших видов за сегодня.

Услышав низкое мурлыканье Огуна, я резко выпрямилась и развернулась.

— Огун! — от напряженности в его взгляде мое сердце забилось быстрее. — Что ты здесь делаешь так рано? — глянув на часы, я обнаружила, что было гораздо позднее, чем мне казалось.

Саша отчаянно пыталась уткнуться носом ему в ладонь и привлечь его внимание. Сорвавшийся с его губ смех произвел на меня сумасшедшее впечатление. Наблюдая, как Огун общался с моим огромным щенком, я заново оценила его мужскую красоту. Меня крайне расстраивало, что мы больше не сможем видеться.

— Ты собрала сумку? — он посмотрел на меня голубыми глазами цвета льда.

— Огун… я же сказала тебе, что это плохая идея.

— А я сказал, что хорошая, — его голос стал на октаву ниже. — Кроме того, мне нужно поговорить с тобой кое о чем. Ты точно хочешь, чтобы нас слышала твоя соседка?

— О чем ты хочешь поговорить? — покосилась я на него, нахмурившись от возникших подозрений.

Долгое время Огун просто смотрел на меня. Я занервничала и помялась с ноги на ногу.

— Как насчет того, что Гришка Калашник — твой старый добрый папочка?

— Откуда ты узнал? — обмерла я.

— Неважно. Важно лишь то, что теперь мне известно. А теперь, если не хочешь продолжать разговор здесь, предлагаю тебе упаковать свои вещи, — выражение его лица было нечитаемым.

Конечно, я нервничала, не зная, на чьей он стороне, но куда сильнее меня пугала перспектива втянуть Женеву в мой беспорядок. Естественно, раз Огун велел мне собирать вещи, значит, не собирался меня убивать. Но вдруг он забирал меня, чтобы отвезти к отцу или, еще хуже, к Ивану?

Хотя едва ли мой отец опустится до найма клуба, о котором совсем недавно отзывался с крайним пренебрежением. И все же с ним никогда нельзя было знать наверняка. Он вполне мог пасть даже в собственных глазах, лишь бы получить желаемое. Не исключено, что отец воспользовался этой дубинкой, хоть и смотрел на нее свысока.

— Тебя нанял мой отец? — шепотом спросила я.

— Нет.

Глядя Огуну в глаза, я не находила признаков лжи, но он запросто мог умело врать. Вот только интуиция почему-то убеждала меня поверить ему.

— Хорошо, — возможно, я бы впоследствии пожалела, однако сейчас решила довериться ему.

Глава 9

Кира спокойно собирала сумку. Когда она открыла ящик с нижним бельем, я прислонился к комоду. Как только Кира схватила несколько консервативных комплектов, я увидел несколько кружевных, оставленных ею на месте.

― Упакуй и их, ― я взял их и протянул ей.

― Что? Ты ведь не серьезно, ― она посмотрела на меня так, словно у меня на лбу был член.

― Разумеется, серьезно.

Пускай Кира выглядела готовой заспорить, но покосилась на меня и бросила кружево в свою сумку. Покончив со сборами, она остановилась.

― Можно мне взять Сашу? ― в ее глазах промелькнуло беспокойство, но было быстро подавлено. Услышав свое имя, непослушный щенок подбежал к Кире и, подпрыгнув, протолкнул свою голову между нами.

― Почему тебе нельзя взять с собой свою собаку? ― в замешательстве спросил я. ― Сидеть! ― приказал я Саше и был удовлетворен ее немедленным послушанием.

― Ты не сказал, куда меня везешь, и я не знаю, есть ли возможность взять ее с собой, ― ответила Кира, и у нее немного задрожала нижняя губа.

― Детка, расслабься, ― поняв ее страхи и тревоги, я должен был заверить ее. ― Мы едем ко мне, как и планировали. Собери все, что тебе понадобится на ближайшие несколько дней, ― честно говоря, я хотел сказать собрать все ее вещи, просто потому что не желал когда-либо отпускать ее. Но я решил, что такие заявления могут несколько испугать ее.

Казалось, Кира немного успокоилась, и ее плечи были уже не так напряжены. Выйдя из спальни на кухню, она наполнила огромный пластиковый пакет на молнии пятью или шестью мерными ложками собачьего корма. Затем Кира наклонилась, чтобы забрать миски, и мне снова пришлось закусить кулак при виде ее идеального зада.

Все это время Саша крутилась вокруг нее. Если бы она умела говорить, спросила бы, почему мама уносит ее миски.

― Можешь занять ее? ― остановилась Кира.

Я в непонимании склонил голову набок, и Кира, больше не проронив ни слова, указала на пакет с собачьими лакомствами. Наконец-то поняв, что от меня требовалось, я пошел в спальню и позвал большого щенка с собой.

― Саша, ко мне!

Она помчалась за мной, и когда я добрался до двери, уже радостно вилась у моих ног.

За нами последовала Кира с сумкой для покупок, где, как я полагал, были все вещи Саши.

― Вы готовы? – спросил я.

Кивнув, Кира нервно сглотнула. Может, мне стоило положить конец ее беспокойству, но я не хотел обсуждать такое дерьмо в присутствии Женевы.

Кира провела Сашу к моему джипу, где я помог закрепить собаку ремнями безопасности, которые у меня были для Заки. Я переместил их на заднее сидение, чтобы Кира могла ехать спереди, но не знал, как поведет себя Саша.

Оказалось, волноваться было не о чем, и щенок был только рад прокатиться.

По пути мы почти не разговаривали, и вскоре приехали к моему дому. Наверное, потому что нам обоим нужно было много о чем подумать. А еще потому, что ветер не позволял нам разговаривать, не переходя на крик.

Но как только мы въехали в мой гараж, Кира повернулась ко мне лицом.

― Расскажи мне, что происходит. Я больше не могу это выносить.

― Пойдем в дом и поговорим, ― потянувшись, я нажал кнопку и закрыл дверь гаража. Саша тихонько заскулила на заднем сидении. Когда мы остановились, ее терпение в отношении ремня безопасности подошло к концу. Ей стоило привыкнуть, потому что им с Кирой предстояло повсюду ездить со мной и Закой.

По крайней мере, после того, как мы разберемся с Калашником. Тогда я и задумался, как сказать Кире, что согласился убить вместо нее ее отца или брата. Может, некоторые детали ей было не обязательно знать.

Черт, я понятия не имел, согласится ли Де Лука. Если нет, мне придется разгребать тонну дерьма.

Но сначала мне пришлось разбираться с хаосом, который воплощал собой Зака в своей вольере. Уезжая, я запер его там, предвидя переезд Саши. Повторное знакомство собак следовало проводить под контролем.

― Придержи ее. Мы выведем их на задний двор, ― передал я Кире поводок ее собаки.

― Спокойно, мальчик. Угомонись, ― велел я, когда Зака чуть не разнес вольер. Он сразу же сел и нетерпеливо ждал. Открыв дверцу, я надел на него ошейник и пристегнул поводок. ― Зака, к ноге. На улицу.

Пес послушно последовал за мной через заднюю дверь. Кира шла на расстоянии, но я знал, что Зака заметил их сразу же, как вышел из вольера. Вероятно, он даже учуял на мне их запах и даже каталогизировал его в своей голове. Зака обожал Киру.

― Сидеть, ― приказал я.

Он беспрекословно послушался, и я почти не сомневался, что мой пес просто показывал себя перед дамами. Я закатил глаза, но мои губы изогнулись в полуулыбке.

― Веди ее, ― тихо сказал я Кире.

Она подвела Сашу ближе, и я почувствовал, как Зака задрожал от нетерпения. С другими собаками он был довольно дружелюбен, но никогда нельзя знать наверняка.

― Спокойно, ― урезонил я, пока Зака обнюхивал Сашу. Подскочив, она метнулась в сторону, но Кира не пустила ее, крепко держа поводок.

Позволив собакам обнюхать друг друга, я уверился, что с ними все будет в порядке. Сначала мы не спускали их с поводков, и они начали играть. Агрессии не последовало, поэтому мы отпустили их.

Кира рассмеялась тому, как они носились туда и обратно. Наши собаки по очереди догоняли друг друга. Затем Зака показал Саше, где стоит уличный поильник. Они небрежно пили из тазика из нержавеющей стали, который я установил под краном на заднем дворе.

― Думаю, теперь их можно оставить играть, ― заявил я, жестом пригласив Киру пройти в дом.

Внутри я задвинул щеколду над собачьей дверцей, чтобы они не залетели сюда, играя и разнося дом на кирпичики. Кира села на один из стульев у стойки, где я обычно завтракал.

Зная, что сперва нам нужно было поговорить, я велел своему проснувшемуся члену вести себя прилично.

Охваченный напряжением, я не мог усидеть на месте и начал вышагивать. В конце концов, я решил, что разговор был похож на лейкопластырь ― нужно было собраться с силами и просто сорвать его.

― Кира, нет легкого способа сказать тебе. Тебя заказали, ― я внимательно наблюдал за ней, оценивая ее реакцию.

Я ожидал от нее шока, но вместо этого она задрожала всем телом. Не проронив ни слова, Кира просто смотрела на меня.

― Кира? Ты меня слышала? ― уточнил я, прищурившись.

― Кто? ― моргнула она, неуверенно вдохнув и быстро выдохнув. Раз Кира не удивилась моим словам, значит, знала о своем отце больше, чем я ожидал.

― В данный момент это неважно, ― начал я, но она меня перебила.

― Ты не можешь сказать, что меня заказали, словно мы обсуждаем погоду, и потом заявить, что заказчик неважен, ― отрезала Кира. Черт, до чего же она была сексуальной, когда злилась.

― Да, мать твою, я могу, потому что придумал, как все исправить, ― мои слова моментально вызвали у нее подозрения.

― И как же?

― Мы объявим всем, что ты ― моя старушка, ― остановившись в шаге от нее, я скрестил руки на груди, ожидая ответа. И долго ждать не пришлось.

― Твоя кто? ― широко открыла рот Кира.

― Моя старушка… моя женщина, ― небрежно бросил я. Потому что это решение казалось мне идеальным.

― Ты спятил? Мы едва знакомы! ― настала ее очередь встать и начать вышагивать. ― Кажется, ты сошел с ума.

Когда Кира проходила мимо, я схватил ее за руку и прижал к себе. Сначала она пыталась вырваться, но когда я не двинулся с места, наконец, сдалась. Так мы боролись. Кира была в бешенстве.

― Я не сумасшедший, я королевский ублюдок. Это что-то да значит. В отношении человека, желающего тебе смерти, со мной ты получишь надежную защиту.

― Меня заказал Иван? ― спросила она, и я мгновенно насторожился.

― Какой Иван? ― нерешительно спросил я. Почему-то мне казалось, что мне не понравится ее ответ.

― Иван Милославский, ― неохотно ответила Кира. У меня остановилось сердце.

― С чего ему желать тебе смерти? ― мне пришлось постараться, чтобы не выкрикнуть вопрос. Милославский был омерзительным подонком и был замешан в русских работорговых кругах. Ходили слухи, что он был тесно связан с Владимиром Солоником, с которым покончило наше отделение в Тонопе.

― Потому что я отказалась выйти за него замуж, ― сказала Кира, и я чуть не поперхнулся. Меня потряхивало от ярости при мысли о том, что она выйдет замуж за кого-то, кроме меня. А от того, что этим кем-то мог быть Милославский, меня бросило в холодный пот.

― Твой отец знает, каким дерьмом занимается Иван? ― хотя не сказать, что Гришка был лучше. Тогда я и задался вопросом, знала ли Кира, чем ее отец зарабатывал на жизнь.

― Конечно, знает, ― с отвращением фыркнула она. ― Вот почему между нами ничего не может быть, Огун. Мой отец нарисовал бы на твоей спине огромную мишень. Наверное, на всем твоем клубе. Скорее всего, он уже знает, что я сейчас с тобой.

Кира уронила голову мне на грудь. Вероятно, она даже могла услышать биение моего сердца.

― Ты сейчас о чем? – спросил я с убийственным спокойствием.

― После нашего с тобой свидания мне позвонил отец. Он знал, что я была с тобой, ― подняв голову, Кира посмотрела на меня. Зеленый оттенок ее карих глаз стал блестящим от едва сдерживаемых слез.

― Твою мать. Ты должна была сказать мне, ― проворчал я.

― Я была уже на полпути к тому, чтобы отшить тебя, если ты снова пригласишь меня на свидание. Без меня ты будешь в безопасности. Я почти год не разговаривала с отцом. А до этого даже не могу вспомнить, когда мы в последний раз созванивались. Он ненавидел, что я ходила в колледж и училась на ветеринара. Отец хотел выдать меня замуж с выгодой для него, и брак не включал в себя мою работу. Он был еще готов смириться с каким-нибудь простеньким образованием и отказался оплачивать мою учебу, назвав ее ненужной. Отказавшись выйти за Ивана, я уже думала, что отец списал меня со счетов. Как видишь, нет.

― Поэтому ты носишь фамилию Баранова, а не Калашник? ― спросил я.

― После совершеннолетия я официально взяла девичью фамилию матери, ― кивнула Кира. ― Я поступала в колледж и не хотела, чтобы из-за фамилии меня ассоциировали с отцом. Он… нехороший человек.

― Это еще мягко сказано, ― фыркнул я, скептически посмотрев на нее. И снова мне стало интересно, много ли она знала.

― Уж поверь мне. Я прекрасно знаю, ― Кира стиснула зубы, у нее начали раздуваться ноздри, и по щеке скатилась одна-единственная слеза. ― Когда мне было пятнадцать, моя девственность принесла отцу кругленький миллион.

Если раньше я думал, что был в ярости, то узнав о продаже ее девственности собственным отцом, мне захотелось крушить все вокруг. Чтобы обуздать свою ярость, мне потребовались все мои силы. Тем не менее, прежде чем я совладал с собой, кастрюли, висевшие на кухне, задребезжали, а солонка с перечницей скатились на пол.

― Какого черта? ― оттолкнув меня, Кира развернулась и осмотрела кухню.

Чем возьми.

― Ты о чем? ― спросил я, будто ни в чем не бывало.

― Только не говори мне, что ничего не слышал? Черт возьми, кастрюли качаются! ― она взмахом руки указала на упомянутую утварь. ― Солонка и перечница на полу!

Я на собственном горьком опыте научился покупать такие, чтобы не разбить. Услышав поскребывание за дверью, я понял, что Зака уловил мои эмоции, вышедшие из-под контроля.

― Землетрясение? ― предположил я, нахмурив брови и молясь, чтобы Кира поверила в мои сказки. Она отступила от меня, и я сразу заскучал по ее теплу.

― Чушь собачья. Огун, у тебя дома обитают привидения? ― Кира прыгнула в мои объятия, судорожно осматривая дом широко распахнутыми глазами, выглядевшими почти комично. Я не смог сдержать смешка. ― Не смешно!

― В доме нет привидений, ― с усмешкой заверил я ее. ― Вернее, не совсем, ― я сомневался, что Кира была готова изучить глубину моих способностей. Большинство людей не могли их принять, списывая наши с братьями таланты на то, что показывают в кино. На вымысел. Вот почему мы бережно хранили наши тайны. Кира была первой, с кем я проговорился, не считая семьи и членом клуба.

Ну, по крайней мере, единственной, кто выжил, чтобы рассказать об этом.

― Тогда что за чертовщина здесь творится?

― Если согласишься с моим планом, я не только смогу защитить тебя, но и все расскажу. По рукам?

Похоже, Кира обдумывала мое предложение.

― Что мне нужно сделать, чтобы стать твоей старушкой? И как долго мы будет притворяться парой? ― затем спросила она.

― Мы не будем притворяться, ― я крепко сжал ее подбородок кончиками пальцев, чтобы она внимательно меня выслушала. ― Ты будешь носить мою метку. Ты станешь моей.

Когда я замолк, Кира тяжело сглотнула.

― Навсегда.

Глава 10

― Огун, ― попыталась я его вразумить. – Ты ведь не можешь и впрямь хотеть привязать себя ко мне только потому, что в твоем представлении так спасешь меня от того, что может случиться, а может и не случиться. Откуда мне знать, что информация о заказе, которую ты каким-то образом получил, верна?

― Потому что заказчик обратился за помощью к моему клубу.

Если бы я уже не боялась, то испугалась бы сейчас. Страх окутал меня, почти задушив.

― Прошу прощения? Какого черта к вам обратились насчет убийства?

― Это клубные дела, ― тяжело вздохнул Огун.

― Клубные дела? – переспросила я, выгнув бровь и пытаясь вырваться из его рук. Вот только он держал меня крепко.

― Да. Клубные дела. Поэтому ради твоей же безопасности я не могу обсуждать их ни с тобой, ни с кем-либо еще, кроме братьев. Ничего личного.

Огун гладил меня по волосам, пытаясь утешить.

― Хм.

Я задрожала в его объятиях. Хоть я и не была готова закрыть тему, но у меня возникло ощущение, что от него больше ничего не добиться. Не сказать, что меня все устраивало, но на данный момент я решила не давить.

― Что именно означает твоя метка? – спросила я, сглотнув и пересилив страх.

Огун закусил губу, и я наблюдала, как его зрачки почти перекрыли собой радужки, а ноздри начала раздуваться. Если я не ошиблась, вжавшийся в меня твердый член стал еще толще.

― Это означает, что тебе сделают татуировку.

― У меня нет ни одной, ― нервно призналась я. – Я всегда хотела, но никак не могла определиться.

― О, поверь, я заметил. От одной только мысли о том, что моя метка станет первыми чернилами на твоей шелковистой коже, мне хочется нагнуть тебя у стола, ― Огун говорил хрипло от желания, и его возраставшее желание будто бы подпитывало меня.

― Я могу и не возразить, ― ответила я столь же хриплым голосом, который едва узнала.

Пульсация у меня между ног усилилась, стоило мне представить, как Огун исполнит свою угрозу. Что угодно, лишь бы сбежать из кошмара, в котором я, казалось, увязла обеими ногами.

Натурально зарычав, Огун подхватил меня и закинул себе на плечо. От неожиданности я взвизгнула.

― Огун! – закричала я, но он меня проигнорировал. – Вуду!

Он шлепнул меня по заду, и я замерла. Не успела я опомниться, как Огун посадил меня на стойку, пальцами схватив пояс моих штанов.

― Приподнимись, ― приказал он.

Как заблудшая душа, я послушалась, и Огун одним рывком стянул с меня штаны вместе с трусами. Почувствовав под собой холодный гранит столешницы, я резко вдохнула.

Огун ухватил меня за ноги и, раздвинув их, поцеловал чувствительную кожу внутренней стороны моего бедра. Я со вздохом откинулась назад, удерживаясь на локтях. Упав на колени, он горячими выдохами пощекотал меня между ног.

В глубине души я знала, что нам нужно было обсудить его слова, но пока он руками и ртом играл на мне, словно на гитаре, не могла собраться с мыслями. Когда Огун прижался губами к клитору, одновременно войдя в меня двумя пальцами, я упала еще глубже в пропасть.

― Боже, ― ахнула я.

Он был безжалостен. Рай и сладкие муки. От чрезмерности ощущений я попыталась сдвинуть ноги. Разумеется, Огун не позволил мне, удерживая их плечами. Одной рукой он продолжал творить магию, поглаживая место во мне, от прикосновений к которому я извивалась и задыхалась, пока второй придавил низ моего живота.

От нараставшего давления у меня перехватило дыхание. Оно расцветало и разрасталось, пока не разнеслось по мне взрывом пульсировавшей энергии. Уронив голову вперед, я изогнулась и качалась на волнах блаженства. Огун снова и снова растягивал мою кульминацию, пока я сотрясалась от затяжных спазмов самого мощного оргазма из всех, что испытывала в жизни.

Поднявшись, Огун тыльной стороной ладони вытер с губ блестящие свидетельства моего возбуждения. Он смотрел на меня опаляющим взглядом, и я могла поклясться, что видела мерцание самого настоящего пламени в ледяных глубинах его глаз.

― Какая потрясающая картина, ― прошептал Огун со зловещей ухмылкой.

Оставив мои штаны на кухонном полу, он поднял меня со стойки и, пронеся по коридору, благоговейно положил на кровать. Я томно наблюдала, как Огун раздевался. От вида каждого обнажаемого сантиметра его тела мое сердце билось так, что почти разрывалось.

Смуглую кожу Огуна усеивали татуировки, и мне хотелось очертить пальцами каждую из них. Он назвал меня потрясающей картиной, но сам был настоящим шедевром.

Как хищный зверь, Огун забрался на кровать. У меня перехватило дыхание. Пока он подбирался ко мне, у него поигрывали мышцы. Только когда мужчина навис надо мной, я смогла вдохнуть.

Войдя в меня, он два раза неглубоко толкнулся, прежде чем проник до конца. Стоило ему наполнить меня, как мы оба вздохнули, и я почувствовала, как его член идеально меня растянул.

― Черт. Если бы я мог остаться здесь до конца своих дней, то умер бы счастливым человеком, ― простонал Огун у моих губ.

С каждым толчком он овладевал мной. Жизнь за пределами нашего мирка перестала существовать. Я не чувствовала ничего, кроме скольжения кожи по коже, мокрой от пота. Для меня существовали только ощущения.

Наша песня о любви состояла лишь из тихих вздохов и жалобных стонов.

― Да, ― прошептала я, цепляясь за Огуна.

Мы никуда не спешили, что позволяло предельно сосредоточиться на каждом движении. Я чувствовала на языке солоноватый вкус кожи Огуна. Мое обоняние улавливало только неповторимый плотский аромат нашей связи. Не существовало ни меня, ни Огуна. Были только мы. Одно тело, одно сердце, один разум.

Я не понимала, как он мог продолжать свое медленное, неуклонное поглощение моего существа. Но я была чертовски уверена, что впитывала его и позволяла себе утонуть в вызванном им экстазе.

Никогда в жизни я еще не была так восхищена и переполнена.

Когда Огун сделал заключительные толчки, я выгнулась и стала цельной.

Как бы безумно это ни прозвучала, я будто осознала, что всю жизнь прожила с половиной своего сердца. Едва живая. В руках Огуна, пока он дрожал и укутывал меня собой, нежно осыпая мою кожу поцелуями своими прекрасными губами, я ожила.

Но надолго ли?

Глава 11

Чувствуя себя так, словно излил в Киру свою душу, я чуть не упал на нее. Чтобы не придавить ее, пускай и с трудом, но я перевернулся. Когда я выскользнул из ее тепла, она захныкала. Я прижал Киру к себе, и она свернулась у меня на груди, положив голову на то место, где слышалось биение моего сердца.

― Какого черта сейчас было? – спросила она, пальцами обрисовывая татуировки на моей груди. Кира все никак не могла отдышаться.

― Это ты была моей, ― ответил я, поцеловав ее в макушку.

Кира идеально мне подходила, чем я наслаждался.

Она фыркнула от смеха, и я на мгновение крепче прижал ее к себе.

― Так какую татуировку мне нужно сделать? Он может быть, по крайней мере, крутой? И где? – вопросы сыпались один за другим, и я гадал, стоит ли мне признаться, что именно Кира должна набить, или же лучше сначала сделать, потом извиниться.

― Вот тут, ― откинув ее светлые волосы, я провел пальцами по чувствительному месту позади шеи и остановился между изящными плечами.

― На шее? Но люди будут ее видеть! – подняв голову, Кира посмотрела на меня широко распахнутыми глазами. Занавес шелковистых волос упал мне на плечо и руку, щекоча кожу.

― Детка, в том и суть. Люди увидят и узнают, что ты под защитой «Королевских ублюдков». Поймут, что ты моя.

Я пробежался пальцами по ее волосам, стараясь уйти от детального обсуждения вопроса.

― Могу я хотя бы сама выбрать рисунок?

― Отчасти, ― вздохнул я.

― В смысле?

― Мое дорожное имя Вуду. Я думал о чем-нибудь вроде маски Марди Гра (прим.: карнавальная маска, надеваемая на празднество в Новом Орлеане во вторник перед Пепельной средой и началом католического Великого поста), ― и еще кое-чего, но сомневался, что Кира согласится, если ей сказать.

― Думаю, будет красиво, ― застенчиво улыбнулась она.

― Будет. Обещаю.

Еще минуту Кира молчала.

― Ладно. Итак, когда?

Мой взгляд метнулся к ней. Я бы соврал, сказав, что не удивился ее энтузиазму и согласию.

― Значит, да? Ты в деле? Пути назад не будет.

Я ухватил ее за волосы на затылке и заставил посмотреть мне в глаза. Мне нужно было убедиться, что Кира внимательно меня слышала. Она должна была понять, что если станет моей старушкой, я все сделаю для нее и никогда не отпущу. Какое бы дерьмо ни ждало нас впереди, я сделаю все возможное, чтобы уберечь ее. Какие бы взлеты и падения ни ждали нас впереди, мы бы встретили их вместе.

― Может показаться, что я немного не в себе, но когда мы вместе, это кажется… правильным, ― Кира оперлась подбородком на мою грудь. – Словно так и должно быть. Хотя на самом деле я тебе почти не знаю.

О, она и понятия не имела.

― Кроме того, даже если у нас ничего не получится, у меня все равно останется классная татуировка, которую я смогу носить и без тебя, ― вслух рассуждала Кира. Не было никакого «без тебя», но я промолчал.

― Ты чувствуешь себя со мной в безопасности?

― Да, ― твердо ответила она. Без колебаний.

― Как давно ты меня знаешь?

― Почти год. Вернее, около девяти месяцев. С тех пор, как у тебя появился Зака.

― Черт. Сейчас вернусь.

Кира невольно напомнила мне, что мы оставили собак на улице на время нашего разговора. То есть, сначала мы поговорили, и потом я выразил ей свои эмоции единственным известным мне способом. Я не всегда мог правильно подобрать слова.

Беззастенчиво голый, я выбрался из постели и, пройдя по дому, открыл собачью дверцу. Стоило мне сдвинуть щеколду, как щенки моментально ворвались в дом. Вероятно, Зака лежал на пороге с тех пор, как почувствовал мой небольшой срыв.

― Привет, детки. Может, пойдем и посмотрим, проголодалась ли мама? – спросил я двух собак, послушно сидевших и слушавших меня. Вознаградив их, я дал каждому лакомство. Я случайно назвал Киру мамой в разговоре с чертовыми собаками, но меня снова охватило желание увидеть ее беременной моим ребенком.

― Твою мать, ― пробормотал я.

Никогда прежде меня так не волновала ни одна цыпочка. С другой стороны, видения показали мне, что она была той самой. Проблема заключалась в том, что если бы я не нашел способ защитить Киру, потерял бы ее.

Всю дорогу до спальни собаки шли за мной, цокая когтями по кафельному полу. Едва мы вошли, как они бросились вперед. Лишь тогда я увидел, что Кира заснула, но уже не успел остановить их.

― Стоять! – шепотом закричал я, но они уже забрались к ней. К счастью, Кира лишь рассмеялась от такого внимания. – Извини, я не понимал, что ты спишь, пока они не набросились на тебя.

― Все в порядке, ― заверила меня она, после чего пресекла чрезмерную любвеобильность Саши. ― Саша, хватит.

― Зака! Место!

Хоть мой пес и был относительно молод, но зато умен и выдрессирован. Быстро упав в изножье кровати, радостно и тяжело дыша. Развернувшись, Саша подошла к нему и свернулась калачиком рядом с ним.

― Ой, посмотри! Они подружились, ― улыбнулась Кира и села.

Внезапно у меня пересохло во рту, и я уставился на ее голые груди, моргая, как чертов идиот.

Было почти комично, когда она осознала, что сидела передо мной полностью обнаженной. Густо покраснев, Кира схватила подушку и прикрылась. Мне хотелось надуть губы. Ладно, может, я даже немного надул.

― Тебе не нужно прикрываться передо мной, ― сказал я, прочистив горло. – Мне нравится на тебя смотреть. И мне кажется, что однажды наша парочка станет больше, чем просто друзьями, ― криво усмехнулся я.

― Думаешь? – нерешительно закусила губу Кира, нахмурившись.

― Угу. Думаю.

Я ничего не мог с собой поделать. Она была слишком милой, и я со смехом забрался к ней на кровать. Осторожно подтолкнул ее на спину и устроился на ней, опираясь на локти.

От отчаянного желания я прижался к Кире бедрами, наслаждаясь тем, как заскользил по ее влаге. Я не входил в нее, как бы сильно мне ни хотелось повторить. Лишь расслабился, смакуя ощущение ее тепла на моем члене.

Накручивая на палец прядь ее волос, я обдумывал свои следующие слова.

― Я знаю, что тебе это кажется внезапным. Но с первой нашей встречи ты почему-то привлекала меня. Ни для кого не секрет, что я с тех пор пытался уговорить тебя сходить со мной на свидание. Ты должна знать, что сейчас речь не только о твоей безопасности.

Оценивая реакцию Киры, я всматривался в ее красивое лицо. В ее блестящих карих глазах неуверенность боролась с нежностью. От них у меня перехватило дыхание, а я к такому не привык. Я был жестоким членом дерзкого и безжалостного клуба. Прошлое выковало из меня мужчину, не заслуживавшего Киру, но в силу своего характера я все равно собирался получить ее.

― Мне страшно, ― прошептала Кира. – Я чувствую, что я буду проклята в любом случае, несмотря на то, соглашусь или откажусь.

― Ты о чем?

― Если я откажусь, окажусь под реальной угрозой смерти. Думаю, меня заказали, чтобы наказать моего отца. Если бы они только знали, что ему не плевать на меня, только когда я могу принести ему пользу. С другой стороны, если я соглашусь с тобой, есть риск, что отец будет вне себя и нападет на тебя и твой клуб, ― подняв руку, Кира кончиками пальцев погладила мою челюсть, спустившись к шее и груди. Она остановила ладонь над моим сердцем.

Склонив голову, я поцеловал шелковистую кожу над сердцем Киры, после чего встретился с ней взглядом.

― Что бы ты ни выбрала, я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя. Даже если ради этого мне придется умереть.

― Огун, ― прошептала Кира, судорожно вдохнув, но прежде чем успела произнести еще хоть слово, я заставил ее замолчать поцелуем. Убедившись, что она будет молчать, я поднял голову.

― Нет. Я не могу сказать, откуда знаю, что ты предназначена мне, ведь если даже попытаюсь, ты все равно мне не поверишь. Скажу лишь, что для меня все серьезно. То есть, мои чувства и все такое, ― было очень сложно подобрать слова. Особенно когда из-за них я выглядел бесхарактерным пацаном из грязных книжек, которые читала моя мама. – Тем не менее, я не хочу, чтобы ты принимала решения, основанные на страхе. Я предельно серьезен, и если ты станешь моей старухой, то навсегда.

― Ладно? – утверждение прозвучало как вопрос, поэтому я знал, что Кира не соглашалась с моими запросами. Во всяком случае, пока что.

― Эй, поразмысли об этом немного. Ты проголодалась? Уже поздно, а я еще не ел. И не уверен, что ела ты, ― не устояв перед очарованием Киры, я покусал ее шею и подразнил языком. С каждым моим нежным укусом она все сильнее выгибалась мне навстречу, и с ее губ слетали сексуальные вздохи, перемежавшиеся жалобными стонами.

― Значит, да? – прошептал я, уставившись на гладкую кожу ее шеи.

― М-м, о чем ты спрашивал? – опьянено спросила Кира.

― Пойдем, ― торжествующе усмехнулся я, глядя на нее, и отстранился, ожидая, что она откроет глаза. – Позволь мне тебя накормить. Сегодня вечером тебе понадобятся силы.

― Звучит потрясающе, ― вздохнула Кира.

― Хочешь, я что-нибудь приготовлю, или тебя устроят сэндвичи? – вытащив из ящика чистую футболку, я натянул ее на Киру.

― Бутерброды меня полностью устроят.

Довольная улыбка на ее лице заставила меня улыбнуться в ответ. Не став надевать нижнее белье, я натянул джинсы и пошел на кухню. Собаки остались на кровати, где заснули, довольные.

Мы молчали все время, пока готовили еду и ели. Закончив, Кира подошла ко мне, чтобы забрать мою тарелку. Я не позволил ей, взяв ее за руку и усадив к себе на колени.

Ухватив Киру за шею, я притянул ее к себе для поцелуя. Когда я неохотно оторвался, осыпал поцелуями ее шею. В заключение я прижался губами к тому месту на ее горле, где видел биение пульса.

― Я хочу, чтобы ты как можно скорее носила мою метку. Как из собственных эгоистических соображений, так и ради твоей безопасности, ― сказал я, глядя Кире в лицо.

― Ничего себе. Гм, ладно. Нам нужно записаться на прием? – спросила она, и я усмехнулся.

― Нет. У меня свой человек. Он моментально тебя татуирует.

― Прямо сейчас? – пискнула Кира, немного подскочив, отчего бедром крепче прижалась к моему члену.

― Да. Прямо сейчас, ― сдержав стон, я постучал по экрану телефона, чтобы посмотреть, который час. Тогда я перевел взгляд на нее.

― Черт. Огун. Слишком скоро. Мне страшновато.

― Наверное. Но я не из тех, кто ходит вокруг да около. Я пытался, но последние месяцы уже сходил с ума. Каждый раз при виде тебя мне хотелось нагнуть тебя и трахать, пока ты не упадешь в обморок. Затем я понял, что даже не думаю о других женщинах, и… ― я вздохнул, желая рассказать ей о своем видении, но сомневался, что время пришло.

― Огун, когда ты впервые вошел в клинику с Закой, я подумала, что ты горяч, как Аид. Но я только пришла в клинику и не хотела рисковать должностью, позволяя себе неуместные мысли о клиенте или отношениях с ним, ― Кира дразняще усмехнулась, но тут же перестала, увидев, насколько я был серьезен. Я собственнически сжал ее шею.

― Кое-что случилось и подсказало мне, что ты для меня та самая. Тогда я понял, что не хочу больше ждать. Извини, что ты не получила цветы, красивые слова и свидания, которые нравятся девушкам. Но я говорю тебе, что пока ты моя, буду защищать тебя до последнего вздоха. Я буду только твоим и верным тебе. Я буду поклоняться твоему телу и твоим мыслям. Я жестокий человек, но люблю с той же силой, ― самое близкое, что я мог сказать о чувствах, живших в глубине моей души по отношению к Кире.

― Порой ты говоришь слова, от которых у меня перехватывает дыхание. Я понимаю, что ты гораздо больше, чем просто хорошенькая мордашка, ― ухмыльнувшись, она поцеловала меня в кончик носа, и я шлепнул ее по бедру у самого зада.

― Ты чертовски права, и я гораздо больше, ― склонив голову, я потерся щетиной о нежную кожу шеи Киры, вызвав у нее смех и визг. Затем я отправил сообщение Чейнсу.

Он ответил через несколько секунд.

Чейнс: Я уже убираю магазин, но дождусь тебя, если решишь приехать.

Я: Буду там как можно скорее.

Чейнс: Жду.

― Пойдем, ― я снова шлепнул Киру.

Закусив губу, Кира выгнула бровь и потерлась об меня носом.

― Если продолжишь, мы никуда не пойдем, ― ее шепот защекотал мое ухо, чуть не вынудив меня отказаться от визита к Чейнсу. Вместо этого я постучал пальцем по ее плечу.

― Одевайся, ― посоветовал я. – Посуду я помою. Надень что-нибудь удобное.

― Есть, сэр, ― сексуально скривила губы Кира.

― Женщина. Не испытывай мое терпение. Если не прекратишь, мне придется по дороге нарушить все ограничения скорости.

― Зачем из-за меня нарушать правила? – рассмеялась она.

― Потому что я положу тебя на этот стол и буду засовывать свой огромный член в твою киску, пока ты не потеряешь сознание. Мне придется потратить несколько минут, которых у нас сейчас нет, ― я сжал ее сочную ягодицу, которую ранее шлепал. Кира мурлыкнула, дав понять, что позволила бы мне.

― Ты уверен, что нам нужно ехать сегодня вечером? – запрокинув голову, она посмотрела на меня, и в ее глазах читался голод.

― Одевайся.

― Ладно.

Ухмыльнувшись на прощание, Кира встала и пошла в спальню. Глядя ей вслед, я наблюдал, как ее ягодицы покачивались под моей футболкой, и меня охватил пылающий жар.

Черт возьми, Кира собиралась убить меня своим телом, но зато какой смертью.

Быстро закончив с посудой, я вернулся в спальню и обнаружил, что Кира уже чистила зубы в ванной. На ней были сексуальные леггинсы и рубашка, спадавшая с одного плеча.

Рисуя в своем воображении ее будущую татуировку, я оделся, сунул пистоле в кобуру, схватил бумажник и ключи.

― Ты готова? – спросил я Киру, вышедшую из ванной. Она глубоко вдохнула, затем раздраженно выдохнула.

― Думаю, да.

Когда она наморщила нос, поскользнувшись в своих Vans, я ничего не мог с собой поделать. Обхватив ладонями лицо Киры, я заставил ее посмотреть на меня.

― Ты ведь понимаешь, что тату – всего лишь формальность? Ты уже моя, но я хочу, чтобы ни у кого не возникло сомнений.

Высунув розовый язык, она облизнулась и кивнула. Я наклонился и сорвал с ее губ последний поцелуй.

― Зака. Сторожи, ― он навострил уши, но голову не поднял. Саша лежала на боку, спиной к нему. Они явно вымотали друг друга, пока мы с Кирой ранее были заняты.

Заперев парадную дверь, мы сели на мой байк. Я отдал Кире свой шлем, мысленно поставив галочку купить ей персональный. Хоть я и ненавидел шлемы, она не должна была ездить со мной без защиты.

Пока мы ехали в ночи, я чуть ли не подрагивал от беспокойства.

Что-то надвигалось, и я не думал, что оно мне понравится.

По возвращению я собирался разложить карты и посмотреть, удастся ли получить ответы. Может, кинуть кости.

Пока что я отринул тревогу.

Кире предстояло получить мою метку.

На моем лице расплылась широкая ухмылка.

Глава 12

Кира

— Срань господня! — воскликнула я, когда пистолет для татуировок стал, казалось, срезать с меня кожу.

Сначала я думала, что все не так уж плохо. Но прошло совсем немного времени, прежде чем задняя часть моей шеи вспыхнула огнем от боли, и я стиснула зубы.

— Неужели также было со всеми твоими татуировками?

Я судорожно вздохнула, когда мои глаза наткнулись на Огуна через отверстие массажного кресла, на котором я сидела.

Чейнс, стоящий позади меня, захихикал, а Огун лукаво улыбнулся.

— Почти.

— Господи Боже! Что, черт возьми, не так с тобой?! — негодовала я, смотря на него выпученными глазами.

Мои руки вцепились в подлокотники, и я прикусила губу.

Оба мужчины рассмеялись. Когда я узнала, кем был тот самый тату-мастер Огуна, я почти отказалась от всей этой затеи. Потому что мне было чертовски стыдно. И я была очень благодарна, что никто из них не упомянул о той первой ночи, когда я познакомилась с Чейнсом.

— Мы почти закончили, детка, — сказал Чейнс своим слегка грассирующим голосом.

Его большие татуированные руки были на удивление нежными, если не считать орудие пыток, которым он истязал мою несчастную кожу. В голове невольно мелькнула мысль, что этот мужчина, вероятно, покрыт чернилами весь, за исключением члена. Потому что после зрелища, увиденного мной на вечеринке, я знала, что там ничего нет. Мое лицо вспыхнуло от воспоминаний.

— Это ведь не выглядит по-идиотски, правда? Ты же не наносишь мне что-то, над чем все будут смеяться? — спросила я, как минимум в двадцатый раз с тех пор, как мы начали.

По правде говоря, я была обескуражена тем, что согласилась сделать татуировку, фактически даже не представляя ее. А ведь это моя первая татуировка.

— Даю слово, — пробормотал он.

По тому, как Огун взглянул на него, я поняла, что они молча переговаривались друг с другом. В моей груди расцвело чувство тревоги.

— Огун?

Мой голос повысился на октаву к последнему слогу его имени. Он прислонился к стене, наблюдая за работой Чейнса. Я бросила на него сердитый взгляд.

— Ты сама все увидишь, когда он закончит. Получается очень здорово. Чейнс знает свое дело, не волнуйся.

Чейнс снова захихикал. Я издала хриплый рык, когда он в семитысячный раз протер мою кожу.

***

По прошествии неопределенного времени он вновь протер область у основания моей шеи, пожалуй, уже в пятидесятитысячный раз.

— Хочешь взглянуть, пока я не прикрыл ее повязкой?

— Да! — вырвалось из моих искусанных губ.

Я спрыгнула со стула, и он протянул мне зеркало. С его помощью, и зеркала на стене я посмотрела на первую в своей жизни татуировку. Когда осознала, что там написано, я заорала: — Вуду! Какого хрена?!

— Остынь, детка. Она прекрасна, — произнес он с неподдельной улыбкой.

Моя челюсть отвисла, когда я вновь заглянула в зеркало.

Да, она на самом деле была красивой, но, еб*ный в рот! Там была изящная маска Марди Гра, сверкающая красными и черными оттенками. Над ней были выбиты слова «Собственность», а под ней – «Вуду». Передо мной поистине было произведение искусства, но от этих слов у меня чуть не началась гипервентиляция (прим.: интенсивное дыхание, которое превышает потребности организма в кислороде).

— Можешь прикрывать, — произнесла я приглушенным голосом, опуская зеркало на стойку.

— Что скажешь? — спросил Чейнс, и я обернулась к нему с сузившимися от гнева глазами, потому что была уверена, что расслышала насмешку в его вопросе.

Он явно считал происходящее забавным, но выражение его лица было не более чем предвкушающим ответ, пока он дожидался моей реакции.

— Ты молодец. Она великолепна, — сказала я натянуто, но это было чистой правдой. На самом деле.

Затем мой взгляд переместился на Вуду. На его красивом лице застыло самодовольное выражение.

Ну ничего, твоя задница будет в моем распоряжении, как только мы вернемся домой.

«Домой».

Вот же черт, я не провела в его доме ни одной ночи, а уже думала о нем как о нашем общем доме. Затем меня осенило: мы же даже не обсудили, как будем жить, и что означает для меня быть «его» в плане совместного проживания.

Чейнс аккуратно перевязал мою новую татуировку.

Мои ноздри раздувались, а зубы скрежетали, пока я наблюдала, как мой «владелец» протянул Чейнсу пачку купюр.

— Брат, ты ничего мне не должен, — сказал Чейнс, пытаясь вернуть деньги.

— Не неси чепухи. Это твоя работа, и если ты не хочешь принять это в качестве оплаты за нее, тогда считай это чаевыми за прекрасно исполненный заказ.

Чейнс закатил глаза, но, очевидно, понял, что проиграет битву, если не согласится.

— Спасибо, брат. Ты собираешься прийти, чтобы мы могли начать работу над рукавом?

Вуду усмехнулся.

— В ближайшее время, — сказал он.

Мысленно я называла его Вуду, потому что была зла на него до чертиков.

Чейнс выдал мне листок с инструкциями по уходу и все подробно разъяснил. Затем протянул мне маленькую баночку с каким-то средством, которое велел наносить. По правде говоря, все, что он говорил, напоминало заунывное бормотание на фоне непрекращающегося гула, который я все еще слышала в своей голове. Возможно, причиной тому был мой гнев.

Не проронив больше ни слова, я направилась к двери, чтобы дождаться Вуду. Мои руки были сердито скрещены перед собой, и я нетерпеливо постукивала ногой.

Мне пришлось заплести волосы в косу, чтобы они не попадали на прикрытую, но очень чувствительную заднюю часть шеи. Я с трудом натянула шлем и уселась позади Вуду. Он имел наглость посмеиваться, пока заводил мотоцикл. Вибрация от смеха выдала его, когда я прижалась грудью к его спине и обхватила руками кожаный жилет.

Всю дорогу до его дома мне безумно хотелось поиздеваться над ним, хватая его за причиндалы, но я боялась, что мы разобьемся. Ничего, найду другой способ поквитаться.

Мы припарковались в гараже, и, пока дверь медленно опускалась, он заговорил.

— Детка, я знаю, что ты расстроена… — начал он.

Я соскочила с байка.

— Расстроена?! Ты считаешь, что я всего лишь расстроена? Я в ярости, Огун Дюпре!

Смеясь, он отобрал шлем, который я пихнула ему в живот, и повесил на мотоцикл. Я бросилась к двери, но поняла, что не знаю входного кода. Это поубавило мою решимость, и я сдулась.

Он обошел меня и стал медленно вбивать цифры, чтобы я могла их увидеть.

— Ты хочешь, чтобы я знала твой код?

— Конечно. Теперь это и твой дом. Если только ты не захочешь найти другое место. Мой дуплекс был хорош для меня и Заки, но, вероятно, нам с детьми нужно будет место попросторнее.

Мужчина открыл дверь, и Саша бросилась ко мне, словно меня не было сорок дней и ночей.

— С детьми? — потрясенно переспросила я.

Он приказал собакам сесть, после чего жестом указал на Заку и Сашу.

— Да. С ребятишками.

Под их выжидающими взглядами я сдалась, и мой гнев начал понемногу утихать.

— Боги, неужели все это происходит на самом деле?

Я резко вдохнула и тяжело выдохнула. Он обхватил мои плечи своими руками и осторожно повернул лицом к себе. После чего, одной рукой приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.

— А ты сомневалась в этом? Когда я что-то говорю, именно это и имею в виду. Да, все это происходит на самом деле.

— Получается, я прошла через весь этот ужасный путь от моего отца, владевшего мной и использовавшего меня, до тебя, — сказала я, и мои глаза наполнились слезами.

Опустошение, которое я испытывала, душило меня.

На его лице отразилось изумление.

— Бл*ть, Кира. Все не так, как ты это представляешь. Я не владею тобой, но ты моя. Это лишь информирует любого ублюдка, что, если хоть один волосок на твоей голове пострадает, он будет отвечать передо мной. И ему негде будет спрятаться от моего гнева.

Все еще не успокоившись, я молча развернулась и пошла в спальню. Достала пижаму и приготовилась ко сну. Не дожидаясь Огуна, забралась в кровать и свернулась калачиком. Мои эмоции были в полном раздрае.

В тот момент, когда я начала засыпать, кровать позади меня прогнулась, и его дурацкая рука потянулась, чтобы притянуть меня к своему телу.

— Ты лежишь на моей стороне кровати, — пробормотал он мне на ухо, прежде чем поцеловать верхнюю часть моего плеча рядом с повязкой.

Слишком уставшая, чтобы спорить, я погрузилась в тепло его объятий и провалилась в беспокойный сон.

***

На следующий день я все еще продолжала злиться. После того как я накормила и убрала за собаками, то хотела сразу отправиться на работу. Но, к несчастью, моя машина осталась дома. По этой же причине я не схватила свою сумку и Сашу и не вернулась к себе накануне вечером.

Переодевшись в привычную красную униформу нашей клиники, я ждала, пока Огун закончит телефонный разговор.

Поскольку мне не хотелось отвечать на многочисленные расспросы окружающих, я распустила волосы, закрепив только верхние пряди на макушке, чтобы они не мешались.

Как только звонок был завершен, он бросил на меня настороженный взгляд.

— Ты все еще злишься?

Я хмыкнула, не выдавая своих эмоций. Он благоразумно придержал язык, пока натягивал ботинки и продевал руки в жилет, который, как я узнала, называется отрезом. Накануне вечером Чейнс объяснил мне, что это из-за того, что у кожаной куртки отрезаются рукава.

— Саша, ко мне, — скомандовала я.

Она повиновалась, но бросила на меня печальный взгляд, обернувшись к Заке.

— Зака, охраняй, — приказал Огун.

Черный пес послушно сел, но было заметно, что он тоже дуется.

Перед тем как мы сели в джип, Вуду снял отрез, и я пришла в недоумение. Зачем было надевать его, чтобы снова снять перед тем, как сесть в машину? Он вывернул его наизнанку и уложил у своего бедра между собой и ремнем безопасности.

Саша оставалась притихшей всю дорогу до клиники — казалось, она не только скучала по Заке, но и была в напряжении из-за нашего с Огуном конфликта.

— Я заеду за тобой к закрытию? — спросил он.

— Скорее всего, Женева заберет меня, — пробубнила я.

— Позволь-ка перефразировать. Увидимся к закрытию клиники, — решительно заявил он.

Я встретилась с ним взглядом и замерла, когда его рука обхватила мою шею и притянула к себе.

— Я предоставляю тебе сегодняшний день, чтобы все осмыслить. Сказав, что ты моя, я был абсолютно серьезен. Также не шутил, когда утверждал, что это не временно. Я наконец-то заполучил тебя и не собираюсь отпускать. Поняла?

С расширенными глазами, колотящимся сердцем и сжатыми от волнения легкими, я кивнула.

— Отлично.

Его жесткие губы лишили меня самообладания в ту же секунду, когда атаковали мои в греховно порочной схватке. Его зубы прихватили мою нижнюю губу, когда он прервал поцелуй, и я прильнула к нему, сжимая пальцами его однотонную черную футболку. Его язык прошелся по моим губам, которые он все еще держал зубами, вызывая во мне дрожь возбуждения.

Когда он отпустил меня, моя грудь тяжело вздымалась. Потребовалась минута, чтобы заставить мои рассредоточенные мозговые клетки работать. Проведя языком по своим губам, я почувствовала его вкус и вздохнула.

— Как ты это делаешь? — прохрипела я.

— Это талант, — произнес он с самодовольной ухмылкой.

«Я попала».

— Увидимся позже, — сказала я, прежде чем отстегнуть Сашу.

Выйдя из машины, я позвала ее: — Пошли.

Она выпрыгнула и стала ждать, пока я направлюсь ко входу. Взяв свою рабочую сумку, я обернулась.

— Ты ведешь нечестную игру.

Его сексуальной улыбкой можно было бы освещать улицы.

— Я никогда и не утверждал, что будет по-другому.

Он подождал, пока я зайду в здание, и уехал, чтобы заняться своими делами на ферме, где трудился. Я никогда не спрашивала его об этом, но вспомнила, что в его анкете в качестве места работы была указана одна из самых известных свиноферм в округе.

День выдался необычайно насыщенным, что было очень кстати, потому что работа занимала все мои мысли.

Вот только мне следовало догадаться, что отец не оставит мои «проступки» без внимания.

Глава 13

Огун

— Я слышал, Кира теперь носит метку с твоим именем, — сказал Ангел с едва сдерживаемой ухмылкой, как только я вошел в клуб.

Они с Кроком усмехались, играя в бильярд, и мне захотелось стукнуть их головы друг о друга.

— Бл*ть, вы сплетничаете похлеще, чем сборище баб, — с досадой произнес я, бросив на Чейнса недовольный взгляд.

Очевидно, что он же все и разболтал.

— Не думал, что доживу до того дня, когда Вуду станет подкаблучником, — заметил Призрак из-за барной стойки.

Сузив глаза, я взглянул на стакан с водой со льдом перед ним. Ухмыльнувшись, я махнул рукой, и стакан опрокинулся, пролив воду ему на ноги.

— Ах ты, ублюдок!

Он подскочил, поднимая стакан.

— Было чертовски холодно!

— Хватит ныть. Это всего лишь вода. Сейчас обсохнешь, — ответил я с самодовольством.

Крок хмыкнул, и вода на барной стойке собралась и вновь осела в стакане. Вода была его стихией. Он мог манипулировать ею и управлять так, словно она была частью его самого.

Призрак закатил глаза.

— Выпендрежник.

— Вуду! В мой кабинет. Сейчас же, — приказал Веном со стороны прохода в задний коридор.

— О-о-о, да ты влип! — с ухмылкой заметил Призрак.

Я отсалютовал ему средним пальцем, и остальные члены братства расхохотались.

— Разве вам, мудакам, нечем заняться? Я знаю, что в цеху есть работа, которая ждет своей очереди. Если вам нужен список дел, чтобы занять себя, то я думаю, что нашим говноедам не помешает тщательная генеральная уборка, — громко объявил Веном.

Все разбежались, и я последовал за ним по коридору.

Он уселся за свой массивный деревянный стол. Когда я расположился напротив него, он бросил передо мной папку, которая с громким шлепком ударилась о столешницу.

— Что это? — поинтересовался я.

— Это правда? Что Кира Баранова, известная как Калашник, официально стала твоей старухой?

— Да, — настороженно ответил я, держа пальцы в готовности открыть папку.

— Она уже получила твою метку? — спросил Веном.

— Ты знаешь, что это так, раз спрашиваешь, действительно ли она моя. Что в папке?

Внезапно я почувствовал, что не хочу это видеть.

— Де Лука принял твое предложение. Когда ты увидишь, что внутри, ты, возможно, пожалеешь, что не пожертвовал ею. Она может навлечь на тебя кучу неприятностей, если ты не будешь осторожен, брат.

Веном произнес это с очень серьезным выражением лица.

Меня охватило беспокойство, когда я перевернул обложку. Внутри были фотографии, от которых у меня скрутило живот. С каждым просмотренным снимком меня обуревали ярость и ненависть. Когда я пролистал все до последней они рассыпались веером, и мне пришлось их подбирать.

— Де Лука сказал, что девчонка останется жива, если ты сумеешь разделаться с Гришкой Калашником. Но для начала он хочет, чтобы Иван Милославский был ликвидирован, а голова Анатолия Калашника лежала в коробке.

Мои глаза оторвались от изображений трех мужчин.

— В коробке буквально? — уточнил я, приподняв бровь.

— Да. Буквально.

— По рукам.

Я перебирал омерзительные изображения того, что вытворял ее отец, пока не наткнулся на то, от чего закипела кровь.

— Кто этот жирный ублюдок? — спросил я с едва сдерживаемой яростью.

Ручки в стаканчике на столе Венома задребезжали и рассыпались. Он вздохнул и покачал головой, поправляя их.

— Это Лестер Деймен. Старший сын бывшего сенатора Фрэнка Деймена. Богат, как Крез. И извращенец, как и вся его поганая семейка.

Веном выплюнул свой ответ, будто у него во рту оставался неприятный привкус.

— Скажи Де Луке, что его башку я подкину задаром.

Я бросил снимки на стол, кривя губы.

— Вуду....

Он произнес мое имя с предупреждением.

— Нет. Это не обсуждается. Ублюдок заплатил миллион долларов ее гребаному отцу за чертову девственность дочери. Ей было пятнадцать лет, бл*ть. Я сам отправлю его в преисподнюю, если потребуется, с его членом, засунутым так глубоко в глотку, что он будет отхаркиваться, пытаясь сглотнуть.

Ярость пронизывала меня, и потребность высвободить тьму изнутри была почти неконтролируемой.

— Если хочешь вынести это на голосование, не вопрос. Но если понадобится, я выйду из клуба и сделаю все сам.

Зверь скалился и скрежетал зубами.

Веном положил руку на мое предплечье, и в комнате все стихло. Рычащий монстр отполз в свой угол, а я сидел, тяжело дыша, глядя в глаза Венома необычного оттенка.

— Мы вынесем это на голосование, но я хочу, чтобы ты держал себя в руках. Ты не можешь пустить под откос свою жизнь, пытаясь защитить ее.

Не дрогнув, я встретил его взгляд.

— Нет уж, я могу. Она моя. У меня было видение насчет нее, — признался я тихо.

Он резко вдохнул.

— Вуду, твои видения не всегда точны, — попытался возразить он, но мне было плевать.

— Мои видения с годами становятся все более точными, и ты это знаешь. Черт, у меня же совсем недавно было видение про Акселя и его старуху в Аризоне. И ты в курсе, что я был прав насчет того дерьма.

Я выдержал паузу.

— Слушай, я на самом деле видел, как мы поженились, но также я видел, как ей причинили боль. Эту часть я должен предотвратить, если сумею.

В расстройстве я провел рукой по волосам.

— Значит, ты определяешь свое будущее и любовь на основании видения? — с недоверием переспросил Веном.

— Нет, — проговорил я медленно, словно разговаривая с трехлетним ребенком. — У меня уже давно возникло сильное влечение к ней. Мое видение просто показало мне, что я на правильном пути. А та фотография с Лестером Дейменом? Сожги ее. Это причина, по которой он точно труп. Девушка на снимке — моя женщина, и я не хочу, чтобы мои братья видели ее такой.

Его голова на секунду опустилась, и я расслышал, как он пробормотал: «Бл*ть», прежде чем вновь встретился со мной взглядом.

— Хорошо. Созывай церковь на сегодняшний вечер. Если братья согласятся, то Деймен твой. Если нет, то ты не тронешь его.

Эти слова были произнесены безоговорочным тоном, и мне оставалось только скрежетать зубами. Несмотря на свои чувства, я понимал, что он был прав. Нельзя было позволять моим личным чувствам уничтожить наш клуб. Я лишь молился, чтобы браться поддержали меня.

***

После того, как я рассказал братьям, в каком дерьме повинен Лестер Деймен, и поведал им, что он сделал с Кирой, они согласились с моими намерениями. Ни один из них не колебался, отдавая мне свой голос. Тот факт, что Калашник позволил сделать фотографии изнасилования собственной дочери, в то время как ее старший брат удерживал ее, был просто омерзителен.

Я бы с радостью всадил пулю между их глаз. Конечно, уже после того, когда я самую малость отомщу и им, и Деймену.

Когда я подъехал к ветеринарной клинике, то поначалу намеревался подождать в джипе, но решил, что сейчас самое подходящее время, чтобы продемонстрировать свой авторитет. В особенности если мои инстинкты были верны, и она сама до сих пор не сильно возражала.

Колокольчик на двери зазвенел, когда я переступил порог, и Вероника кокетливо улыбнулась мне.

— Привет, Вуду. Все в порядке с Закой?

И прикусила губу.

— О, да. У него все отлично. Я здесь, чтобы забрать Киру.

Ошеломленное и разочарованное выражение на ее юном лице было почти комичным. Мне стало даже немного жаль ее. Но я никогда не вводил ее в заблуждение своим отношением, поэтому не чувствовал себя виноватым.

Я услышал, как по полу стремительно застучали когти еще прежде, чем Саша появилась из подсобки. Она с восторгом бросилась ко мне, и я рассмеялся, но заставил ее слушаться.

— Нет, Саша. Угомонись.

Она тут же уселась, и я мог поклясться, что улыбалась мне, высунув язык из пасти. Я ласково потрепал ее по голове, взъерошив шерсть.

— Все женщины готовы есть из твоих рук, — сказала Вероника, облокотившись на стойку.

Я услышал фырканье и развернулся в сторону холла, где стояла Кира, скрестив руки. Ее дерзкая поза заставила меня ухмыльнуться.

— Все, кроме одной, судя по всему, — ответил я, стараясь не рассмеяться, в то время как она закатила глаза. — Ты готова, детка?

Я добавил последнее слово, чтобы исключить любые вопросы относительно моих чувств. Вероника печально вздохнула.

— Я думала, ты будешь ждать снаружи, — проворчала Кира.

Посмотрел на нее с того места, где сидел, почесывая живот ее собаки.

— Ты думала неправильно.

Пожал плечами и рассмеялся, когда она вновь закатила глаза. После чего, обратилась к Веронике, чтобы удостовериться, что не произошло никаких непредвиденных ситуаций.

Она схватила свою сумку и поводок Саши и обошла меня, направляясь к двери.

Выходя, помахала рукой.

— До завтра, Вероника.

— Уж не знаю, чем ты ее так разозлил, но любимый десерт Киры — черепаховый чизкейк.

Вероника добродушно подмигнула мне, и я кивнул.

— Спасибо, — ответил я, махнув рукой, и вышел вслед за Кирой.

Она уже была в джипе с Сашей, пристегнутой ремнями безопасности на заднем сиденье.

— Ты помнишь, что я тебе сказал?

— По поводу чего?

— Я сказал, что даю тебе время, чтобы ты разобралась в себе. Ты согласилась быть моей старухой со всеми вытекающими из этого последствиями.

— Вот только ты не упомянул, что теперь все будут смотреть на меня как на твою вещь! Это унизительно! — возмутилась она.

— Я уже говорил тебе, что это не так. Эта метка на шее для твоей защиты. Нет ни одного ублюдка на свете, который рискнул бы навлечь на себя мой гнев, чтобы поиздеваться над тобой. Ты не принадлежишь мне. Ты не гребаная собака. Но не сомневайся, Кира, ты моя.

Не давая ей возможности продолжить спор, я сдал назад и поехал к ее дому, чтобы забрать машину. Когда мы остановились у входной двери, я вошел внутрь вместе с ней.

Женева смотрела телевизор.

— О, привет, парочка! — воскликнула она с веселым блеском в глазах.

— Привет, Женева. Кира переезжает ко мне. Я оплачу следующие два месяца ее доли арендной платы, чтобы ты не оказалась в затруднительном положении, — сказал я, когда Кира вздохнула позади меня.

— Огун! Ты не должен этого делать. Я не собираюсь заставлять тебя оплачивать мои счета!

Я скрыл свою улыбку, потому что она, при этом, не стала спорить о переезде. Женева же и не пыталась замаскировать свою довольную ухмылку.

— Звучит неплохо. Я ценю это. Но если я быстро найду кого-нибудь другого, в этом не будет необходимости.

Я отмахнулся. Это было меньшее, что я мог сделать для нее.

— Можешь не утруждать себя препирательствами, — произнесла Кира у меня за спиной. — Он все равно сделает так, как захочет.

Женева с хихиканьем наблюдала за перепалкой между мной и Кирой.

— Я рад, что ты это понимаешь, — сказал я, улыбнувшись.

Подруга разразилась смехом. Краем глаза я увидел, как Кира вскинула руки и потопала в свою комнату. Все это время Саша спала на полу у ног Женевы.

Хоть она и продолжала обижаться, однако все же упаковала свои вещи в несколько сумок и чемоданов. Помалкивая, я помог ей погрузить все в ее машину и на заднее сиденье моей. По дороге к моему дому я заехал в Хай-Ви и прихватил черепаховый чизкейк, пока Кира ждала в своей машине. Она пыталась высмотреть, что купил, но я хорошенько все спрятал.

Как только мы подъехали к дому, Саша и Зака потащили свои задницы на внутренний двор.

Я сложил все сумки Киры в своей комнате. Заглянув в шкаф, понял, что мне придется перенести некоторые свои вещи в гостевую спальню. Но оно того стоило.

Кира была на кухне, суетясь и выкладывая ингредиенты для ужина на стол. Когда она собиралась протиснуться мимо меня, я схватил ее за руку, заставив остановиться.

— Посмотри на меня.

Она покапризничала, но все же прислушалась. В ее глазах горел огонь, который я хотел бы видеть при других обстоятельствах. К примеру тогда, когда мы оба будем обнаженными.

— К тому времени, как мы ляжем спать, я хочу, чтобы ты выкинула все это дерьмо из своей головы. Я не собираюсь ходить по лезвию ножа и целовать тебя в задницу. Я вытрясу это из тебя. Попомни мои слова, уже завтра ты будешь слишком уставшей, чтобы быть такой дерзкой.

Ее глаза расширялись с каждым произнесенным мной словом, а кончик языка прошелся по нижней губе. Я с жадностью наблюдал за его скольжением.

Ладонью обхватив ее горло, я притянул ее к себе. Мне нравилось чувствовать, как под моими пальцами учащается ее пульс, когда я делал так. Это посылало через меня мощный импульс. Мои губы прижались к ее губам, и, мы как обычно, воспламенились.

Не успел я опомниться, как она уже сидела на краю стойки, а я был крепко прижат между ее ног. Мои руки были под ее рубашкой, а ее — в моих волосах.

В конечном итоге мы остановились, чтобы отдышаться.

— Мне нужно начинать готовить ужин, если мы собираемся поесть, — задыхаясь, произнесла она.

— Может, я не голоден. По крайней мере, не в плане еды.

Порочная ухмылка скривила мои губы. У нее вырвался легкий смешок, и Кира мягко оттолкнула меня.

— Что ж, возможно, то, что я запланировала для тебя, требует того, чтобы ты подкрепился, — промурлыкала она, прикусив губу и наклонив голову.

Ее руки были заняты готовкой, но я развернул ее и украл еще один поцелуй с приоткрытых губ.

— Возможно, ты недооцениваешь меня, — сказал я, прежде чем укусил ее за шею, вызвав визг, когда она приподняла плечи.

Мы все же поужинали. Позже.

Сначала отведали десерт.

Глава 14

Кира

Прошедшая неделя была невероятной и потрясающей. У нас с Огуном установился определенный распорядок дня, и каждую ночь он сжимал меня в своих крепких объятиях. Я начала чувствовать себя неуязвимой, когда он был рядом.

Только однажды ночью произошло нечто странное. Нависая надо мной, он замер и уставился куда-то в пустоту.

После этого его сильно трясло, и я забеспокоилась, что у него случился какой-то приступ, но он не хотел обсуждать это. С тех пор все было почти идеально.

Я должна была понять, что это было затишьем перед бурей и что всему хорошему когда-то приходит конец.

Клише, но такое верное.

На работе выдался ужасный день. Две собаки, которых укусила лесная гремучая змея, поступили к нам поздно вечером. Мне пришлось позвонить Огуну и предупредить его, что я задерживаюсь. С одной из них все было в порядке, а вторая пострадала от «сухого укуса» (прим.: это укус, при котором не выделяется яд), и ее рана будет болеть и опухать, но, скорее всего, с ней тоже все будет хорошо.

Освободив волосы от тугого хвоста, я помассировала кожу головы. Сильная головная боль начала ослабевать. Отправив короткое сообщение Огуну, что уже почти закончила работу, я опустила телефон в набедренный карман рабочих штанов.

― Вам нужна моя помощь в чем-нибудь? ― спросила я Веронику и Лекси.

Они были заняты уборкой после процедуры, и я ненавидела оставлять их одних, чтобы они выполняли всю тяжелую работу. Док был в задней комнате с миссис Моран, оформляя документы. Я пыталась предложить ему сделать это за него, но мужчине не нравилось, что мы занимаемся картами его пациентов, хотя бедолага совсем не умел пользоваться компьютером.

― Нет, мы справимся. Иди домой к своему сексуальному байкеру, ― произнесла Вероника с лукавой улыбкой.

Лекси, подрабатывавшая техничкой в средней школе, отвернулась, чтобы скрыть свое хихиканье. Они всю неделю дразнили меня из-за Огуна.

В особенности после того, как увидели татуировку.

Доктор Моран поначалу был крайне встревожен, но когда убедился, насколько внимательным был со мной Огун, то успокоился.

Огун приходил почти каждый день во время своего перерыва, и приносил мне обед или кофе, когда у меня случался полуденный спад посетителей.

Я рассмеялась.

― Ну, если вы в этом уверены. Спасибо за всю вашу помощь сегодня. Вы обе отлично поработали.

― Спасибо, док, ― сказали они в унисон.

― Саша, ко мне, ― позвала я, и она прибежала из подсобки. ― Доброй ночи, док и миссис Моран! ― крикнула я, направляясь в холл.

Я уже попрощалась с ними, когда они направлялись в кабинет, но я всегда давала ему знать, когда выходила за дверь.

― Доброй ночи, дорогая! ― ответила миссис Моран, выглядывая из-за двери.

Последний взмах рукой, и я вышла на улицу. Нажав на кнопку разблокировки, я направилась к Саше. Несмотря на то, что была очень уставшей, я не могла дождаться возвращения домой к Огуну. В тот день я очень соскучилась по нему. Особенно после того, как мужчина позвонил и сказал, что будет работать во время обеда.

Как только я открыла дверь, чья-то огромная рука зажала мне рот. Я тут же попыталась закричать, но рука была настолько большой, что не только закрыла мне рот, но и почти перекрыла дыхание. Саша злобно зарычала, и мужчина закричал.

Пытаясь понять что происходит, мои глаза отчаянно сканировали все вокруг, как вдруг я услышала выстрел, за которым последовал вой. Схватившись за грязную руку, я попыталась закричать, когда он потащил меня в противоположную сторону. И тут я увидела Сашу, лежащую на земле всю в крови. Борясь изо всех сил, я пыталась вернуться к своей собаке.

― Заткнись, сука, или я зайду внутрь и убью каждого из этих болванов. Продолжай сопротивляться, и ты не проедешь и трех километров по дороге. Живой ты стоишь не больше, чем мертвой.

Мое сердце разрывалось на части, а по лицу текли слезы, пока мужчина запихивал меня в кузов пикапа с металлической крышей.

― Живее! ― рявкнул еще один парень. ― Может, живая она и не стоит больше, но это единственный способ, чтобы он объявился. А теперь тащи ее в этот чертов грузовик!

Когда он стал закрывать заднюю дверь, я попыталась броситься наутек. Но приставленный ко лбу ствол пистолета заставил меня замереть на месте.

― Не смей. Этого. Делать.

На пару мгновений мне показалось, что я смотрю в глаза Огуна, но затем мужчина толкнул меня назад, пока я не рухнула на задницу и дверь не захлопнулась.

Кромешная тьма окружала меня, и я боролась с паникой, когтями впивающейся в мои внутренности.

Они ехали как сумасшедшие, бросив меня кувыркаться и биться о все поверхности в кузове грузовика. Прошло, наверное, несколько часов, прежде чем мы наконец остановились. Я проплакала всю дорогу. Ничто не могло вытеснить из моей головы образ Саши, истекающей кровью на земле.

Когда двери открылись, я была так напугана, что мне хотелось закричать.

Благодаря яркому флуоресцентному освещению моим глазам потребовалась минута, чтобы сфокусироваться. Когда они наконец привыкли к свету, мне показалось, что меня забросило в какую-то альтернативную вселенную.

Какой-то мужчина тащил меня за собой, а я не могла оторвать от него взгляд. Мне казалось, что я смотрю на белокурого Огуна. Его лицо было немного более обветренным, и на нем был вытатуирован отвратительный скорпион. Мужчина, который похитил меня, появился сбоку от грузовика как раз в тот момент, когда более молодой ударил меня за то, что я сопротивлялась.

― Сука, я не собираюсь повторять!

Быстро моргая, чтобы унять слезы, я поняла, что у этих людей был сильный акцент, похожий на акцент людей из шоу об охоте на аллигаторов. В младшем из них чувствовалось сильное сходство с Огуном, старший был весь в шрамах, но глаза у всех троих были до жути похожими.

Они припарковались в подземном гараже. Оглядевшись, я увидела, что вокруг нет ни души. Старший из них разговаривал по телефону, но я слышала только его бормотание об отсутствии сигнала в том месте, где мы находились.

― Брось. Он наверняка уже знает, что мы здесь.

― Шевелись! ― приказал мне младший, толкая меня к двери лифта в другом конце гаража.

Похоже, это был служебный лифт. В нем не было ничего особенного. Но как только мы вышли в коридор, расположенный несколькими этажами выше, в душу начало закрадываться смутное узнавание.

Старший схватил меня за волосы и резко дернул назад. К моему горлу был приставлен огромный нож.

― Открой дверь, Скид.

Тот, которого звали Скид, осторожно приоткрыл дверь и просунул голову внутрь, после чего жестом приказал нам следовать дальше. Ужас, поселившийся в моей груди, душил меня.

Потому что теперь я точно знала, где нахожусь.

В конце коридора распахнулась необыкновенно высокая дверь. А в проеме стоял, скрестив руки, одетый в безупречный дорогой костюм, человек, который должен был оберегать меня.

Прежде чем он ударил меня по лицу, я услышала его слова.

― Добро пожаловать домой, дочь.

***

Я проснулась, лежа на полу в своей старой комнате, словно меня туда просто швырнули. Голова раскалывалась, тошнота накатывала волнами. Неуверенно поднявшись на ноги, я, спотыкаясь, направилась в ванную.

Мои колени запротестовали от удара о мраморный пол, когда я бросилась к унитазу. Приступы рвоты продолжались, выворачивая меня наизнанку, даже после того, как уже не осталось ничего, что можно было бы извергнуть.

― Господи Боже, ― проскулила я, положив голову на сидушку.

К тому времени, когда я решила, что можно вставать, мои ноги совсем затекли. С трудом переставляя одну ногу перед другой и сдерживая слезы, я с трудом добралась до раковины.

Я была в полном беспорядке. Черные полосы от туши для ресниц и всего того, что находилось в кузове того грузовика, покрывали мое лицо, руки и одежду. Глаза были опухшими и красными. Волосы, растрепанные и всклокоченные, стояли дыбом. В них тоже было много какого-то черного дерьма.

Головокружение накатило на меня, и я схватилась за край раковины. Моя голова повернулась к двери, когда все прекратилось, и я сделала несколько нерешительных шагов в спальню. До двери было всего около пяти метров, но мне показалось, что расстояние составляло несколько километров.

Медленно я добралась до нее. Мое сердце сжалось, когда оказалось, что она заперта, но, честно говоря, я ожидала этого. Хотя в глубине души надеялась на обратное. Этот факт не удержал меня от того, чтобы потрясти ручку и постучать по древесине.

Разумеется, никто не пришел.

Я попробовала открыть балконные двери, но они тоже были заперты. Но не то чтобы мне было куда идти через них. Балкон проходил по всему периметру пентхауса, но располагался на бесчисленном количестве этажей наверху. Не умея летать, я не смогла бы сделать ничего, кроме как упасть и разбиться насмерть.

Оглядевшись, обнаружила, что моя комната осталась такой же, какой я покинула ее почти два года назад, когда в последний раз была дома. Она была невероятно роскошной, но, тем не менее, являлась тюрьмой. Позолоченной клеткой для птицы с переломанными крыльями.

Часть меня хотела свернуться в клубочек и замкнуться в себе, как я всегда и делала в юности. Но другая часть меня ― та, у которой теперь была красивая, крутая татуировка на шее требовала, чтобы я боролась.

Полная новообретенной решимости, я зашаркала обратно в ванную, держась за мебель и стены, чтобы удержаться на ногах. Головокружение вновь охватило меня, а ноги заболели, когда к ним вернулась чувствительность. Зайдя внутрь, я прикрыла дверь, закрылась на замок, включила горячую воду и разделась. Мои брюки с грохотом упали на пол, и я в замешательстве нахмурила брови.

Словно в замедленной съемке я подняла их и отыскала источник тяжести. Там лежал мой телефон, о котором я забыла напрочь.

Вот дерьмо.

Я могла бы вызвать помощь после того, как они схватили меня. Мне хотелось плакать все сильнее и сильнее.

Когда я нажала на экран, чтобы активировать его, мне захотелось взвыть от несправедливости. Он был почти разряжен.

― Все в порядке.

Я принялась подбадривать себя.

― Почти разряженный ― это не совсем разряженный.

Затем я обнаружила, что пропустила несколько звонков от Огуна, но мой телефон не подавал никаких сигналов все это время. Это заставило меня задуматься, не блокировал ли металл того чертового кузова, в котором я находилась, мой сигнал.

Сделав глубокий вдох, я первым делом набрала номер Огуна. Но гудки шли и шли, пока не переключились на голосовую почту. Я пробовала снова и снова. Попыталась дозвониться до Женевы. Но и у нее тоже сработал автоответчик. Посмотрев на время и на солнце, едва пробивающееся сквозь горизонт Чикаго, я поняла, что она, скорее всего, уже на работе. Никто из тех, кому я пыталась дозвониться, не отвечал.

― Вы серьезно? ― прохрипела я, задыхаясь от рыданий.

Я подумывала позвонить маме, но она ничем не помогла бы мне, потому что я знала, что она находится на Фиджи с моей тетей.

Решив оставить Огуну сообщение, я позвонила снова. Телефон звонил и звонил. Голосовая почта приняла вызов, но как только я произнесла: «― Огун, я...», телефон отключился.

― Нет. Нет, нет, нет, нет, нет, нет!

Моя голова опустилась так, что подбородок почти уперся в грудь. Быстрый обыск всех ящиков в поисках зарядного устройства, которое я могла здесь оставить, не увенчался успехом.

― Все в порядке, ― снова заверила я себя. – Пойду пока приму душ и приведу себя в порядок.

Но когда горячая вода соприкоснулась с моей кожей, слезы хлынули снова. Смешиваясь с водой, они стекали по моему лицу и попадали в слив. В сознании промелькнули образы Саши, безжизненно лежащей на земле, затем Огуна, который смотрел в мои глаза в последний раз, когда занимался со мной любовью.

Зная, что, скорее всего, я больше никогда не увижу их, сползла по мраморной стене и зарыдала.

Глава 15

Огун

Несколько часов назад....

Закончив готовить ужин, я взглянул на часы. Кира должна была уже вернуться домой. Из-за всех этих снов о ее серьезном ранении я волновался как сумасшедший. Странно, что во сне на ней всегда было надето что-то разное, но почти всегда белое. Когда я взял в руки телефон, раздался звонок с номера ветеринарной клиники.

― А твой телефон что, разрядился? ― спросил я с ухмылкой.

― Мистер Дюпре?

Это был доктор Моран. Я улыбнулся.

― Да?

― Произошло... э-э, происшествие. Здесь полиция. Сашу подстрелили, а Кира пропала, ― проговорил он, и было похоже, что мужчина плакал.

Мое сердце замерло, когда его слова дошли до меня.

― О чем вы говорите?

Я успел вытащить еду из духовки и выключить ее. Пока он рассказывал все, что ему известно, я схватил ключи, натянул свою косуху и сапоги.

― Зака, охранять! ― скомандовал я, направляясь в гараж. ― Выезжаю.

Я закончил разговор, отправил сообщение Веному и через несколько мгновений был уже в дороге.

По пути я размышлял. Говорил себе, что произошла какая-то ошибка. Этому должно быть логическое объяснение.

Когда я подъехал к клинике, то увидел мигающие огоньки. Машина Киры стояла с открытой дверью со стороны пассажира. Док разговаривал с одним из офицеров у капота. Я спрыгнул с байка и направился к нему.

Один из полицейских попытался остановить меня, приложив ладонь к моей груди. Разозлившись, я посмотрел вниз, где его рука лежала на моем обрезе.

― Убери. Свою. Руку. От. Меня, ― процедил я.

― Это место преступления. Вы не можете подходить близко к нему.

Этот ублюдок взбесил меня. Оглядевшись вокруг в поисках офицера Келлога или кого-нибудь из тех, кто сотрудничал с нами, я с разочарованием увидел, что никого из них там нет.

Затем я услышал, как меня зовут со стороны здания. Отклонившись назад, чтобы разглядеть кто это, я увидел, что Вероника выглядывает из одного из служебных входов.

― Его собака здесь, ― сказала она с милой улыбкой этому копу-мудаку.

Подарив ему язвительную ухмылку, я трусцой побежал к ней, пока она придерживала для меня дверь. Как только я оказался внутри, она захлопнула ее.

― Что, черт возьми, здесь произошло? ― спросил я.

Она шла по коридору, и я следовал за ней.

― Сашу подстрелили. Доктор Баранова ― простите, Кира ― вышла вместе с ней, и мы почти сразу услышали выстрел. Сначала мы не были уверены, что это был именно он. Выглянув через заднюю дверь, чтобы посмотреть, в чем дело, мы заметили, что пассажирская дверь машины Киры открыта, и окликнули ее. Когда поняли, что там никого нет, мы позвали Сашу. И снова тишина... После этого мы обошли машину и увидели Сашу, лежащую на земле. Вызвали полицию, и док Моран провел операцию, попытавшись спасти ее.

― А что насчет Киры?

Она оглянулась на меня через плечо со страдальческим выражением лица.

― Мы не знаем.

Пока мы шли, я достал свой телефон и попытался дозвониться до нее.

Голосовая почта.

Попробовал еще дважды ― все то же самое. Разочарованный, я сунул телефон обратно в карман.

Мы повернули за угол и вошли в процедурный кабинет. Мое сердце сжалось при виде того, как обычно веселая и жизнерадостная Саша лежит совершенно неподвижно. Каким бы жестким я не считал себя, оказалось, что мог быть довольно чувствительным. Слезы наполнили глаза.

― Она все еще находится под действием успокоительного, ― сказала Вероника позади меня, и я в шоке обернулся.

Она грустно улыбнулась мне.

― С ней все будет в порядке. Будет больно, и впереди долгий путь к выздоровлению, но она поправится.

― Не оставишь меня на минутку? ― спросил я хрипловатым голосом.

Она кивнула, после чего вышла, прикрыв за собой стеклянную дверь.

Я снова достал телефон.

― Привет, брат. Что случилось? Твое сообщение было весьма сумбурным.

― У меня проблемы.

― Рассказывай, ― сказал Веном, и его тон сразу стал серьезным.

На заднем плане я услышал, как Хищник спросил его, кто звонит.

― Вуду, ― ответил он ему.

― Киру похитили, когда она выходила из клиники. В Сашу, ее собаку, стреляли и оставили умирать. Мне нужно, чтобы Фасет попробовал что-нибудь выяснить.

Я был в ярости. Кто-то должен заплатить за это дерьмо.

― Я займусь этим. Перезвони мне, если появятся новости.

― Принято.

Завершив разговор, я подошел ближе к Саше, которая, как я теперь видел, все же дышала. Мои пальцы погладили ее густой мех.

― Все будет хорошо, девочка. Мы найдем твою маму. Обещаю.

Грудь болела так сильно, что я едва мог передвигаться. Каждый вдох был мукой, пока я пытался сохранять спокойствие. Дребезжание рам на стенах говорило о том, что у меня это плохо получается.

Больше всего на свете мне хотелось выследить того, кто все это устроил, но у меня не было ничего, за что можно было зацепиться.

Продолжая перебирать пальцами шерсть Саши, я начал испытывать знакомое помутнение сознания.

Часть меня радовалась этому, а другая часть боялась того, что я могу увидеть.

Воздух покинул мои легкие, и я изо всех сил старался удержаться на ногах. Это был тот же сон, который я видел в детстве. Я почти забыл о нем, пока он вновь не обрушился на меня. Тогда я не знал, что женщина в моем сне ― это Кира. Она была одета в белое и звала меня. Протянув ко мне руку, она плакала, сидя на кровати.

С тех пор, как это случилось в первый раз, я научился обращать внимание на детали, присутствующие в моих видениях. Иногда я видел больше, иногда меньше.

Позади нее, сбоку от кровати, располагалось окно от пола до потолка. То, что я увидел, подсказало мне место, где она находилась. По крайней мере, в общих чертах.

Твою мать.

Выйдя из видения, мне пришлось встряхнуть головой, чтобы очистить сознание. Нужно отправляться в путь. Открыв дверь, я позвал Веронику. Одновременно с этим набирал номер своего президента.

― Что случилось? ― спросила она, появляясь из соседнего помещения с обеспокоенным видом.

― Я должен идти. Возможно, я знаю, где Кира. Позаботишься о Саше?

Веном обратился ко мне, пока я разговаривал с девушкой.

― Конечно! Езжай! ― торопливо проговорила Вероника.

Не задерживаясь, я бросился через дверь, в которую вошел ранее.

― През, я думаю, она у своего отца, ― произнес я почти шепотом.

― Дерьмо. Хищник, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, ― произнес он.

И я услышал, как Хищник что-то отвечает ему на заднем плане.

― Я уже в пути. Скоро буду.

Закончив на этом разговор, я сел на байк. Полицейский, который пытался остановить меня раньше, бросил на меня неприязненный взгляд. Я хотел послать его в жопу, но не стал утруждаться. Выезжая с парковки, подумал о том, что они, конечно, могут попытаться догнать меня. Да только куда им…

Добравшись до здания клуба за рекордно короткое время, я бездумно припарковался и бросился внутрь. Ангел и Призрак как раз выходили, и я налетел на них, повернувшись боком, чтобы проскользнуть меж ними, и продолжил движение.

Они окликнули меня, но я был слишком сосредоточен на том, чтобы поскорее добраться до Венома и Хищника. В тот момент, когда я направлялся в его кабинет, Веном позвал меня, стоя на входе в часовню.

Не успел я переступить порог, как Призрак и Ангел уже нагнали меня. Они, должно быть, оповестили и остальных, потому что все, кто был поблизости, вошли вслед за нами.

― Вуду, присядь. Хищник хочет попробовать кое-что.

Мой взгляд метался от одного к другому, прежде чем я с опаской сел. Стул, на который указал Веном, был отодвинут, а Хищник сидел на другом, лицом ко мне.

Кровь от напряжения кипела под кожей.

― Расслабься. Я не знаю, получится ли что-нибудь, но хочу попробовать.

Хищник протянул руку и сжал мою ладонь. Она задрожала в его руке, и я постарался зафиксировать ее. Он закрыл глаза и молчал несколько минут.

― Не получается. Он слишком зол. Или, может, это в принципе не работает.

Хищник повернулся, чтобы посмотреть на Венома, который подошел поближе. Он присел и пристально посмотрел на меня.

Его рука обхватила мое предплечье, и я подскочил. Наклонив голову, он сузил глаза, и я сразу почувствовал успокоение. В глубине души я понимал, зачем он это делал, но при этом стал совсем вялым.

Придя в себя, я понял, что они пытались сделать. Обычно Хищнику достаточно было сосредоточиться на отдаленной или труднодоступной цели, и он чувствовал координаты и детали местности. Вот только ему нужно было знать, что именно он ищет. В этом случае я был единственным, кто был в курсе. Другое дело, если бы он попытался проделать это с помощью одного из моих видений. Не уверен, что у него получилось бы.

― Вуду, я хочу, чтобы ты вспомнил свое видение. Проанализируй детали, которые ты увидел, ― сказал Хищник. ― Это было в Чикаго?

Я кивнул.

― Сможешь представить то, что ты видел?

Постаравшись расслабиться еще больше, я откинулся в кресле. И снова кивнул.

― Хорошо, ― сказал он, дыша медленно и глубоко.

― Я вижу Морской причал, ― произнес он через пару мгновений. ― И Башню Сирз.

― Это Башня Уиллис, ― пробормотал Фасет.

― Заткнись, бл*ть, ― прошептал Ангел. ― Никому нет до этого дела, умник херов.

― Кажется, я знаю координаты ее местонахождения. Дайте мне ручку и бумагу, ― сказал Хищник, продолжая держать меня за руку.

Веном отпустил мое предплечье. Я смотрел, как Хищник одной рукой вычерчивает что-то на бумаге, даже не глядя на нее. Затем он отпустил мою руку и тяжело вздохнул. А я стряхнул с себя жуткое ощущение.

― Фасет, ― скомандовал Веном, и тот вскочил, чтобы схватить листок.

Он принес свой ноутбук, чего я не заметил раньше.

Ему не потребовалось много времени, прежде чем взволнованно воскликнул.

― Я понял! Это очень привилегированное место. О, стойте!

Он открыл какой-то файл.

― Почти уверен, что это адрес, который я разыскивал для него. Погодите, я уточню.

Клавиши щелкали в быстром темпе.

― Бинго. Вот она где. Ехать примерно пять с половиной часов. Сколько нас поедет? ― спросил он взволнованно.

Фасет был не только настоящим гением, но и очень преданным парнем. Никто из нас не колебался в том, чтобы взять его в команду. Он отслужил четыре года в армии, как и большинство из нас, но занимался там каким-то сверхсекретным хламом. Они не хотели отпускать его, но он все же вырвался.

Черт, пожалуй, он уже не был ребенком, но в свои двадцать три года все же был еще очень молод.

― Веном, оставайся здесь. Я возьму с собой Ангела, Фасета, Призрака, Шэнка и, конечно, Вуду. Мы вшестером, полагаю, обладаем всеми необходимыми навыками, чтобы вытащить ее и обеспечить уход при необходимости, ― предложил Хищник.

Я прекрасно понимал, почему он выбрал именно тех братьев, которых назвал. Хоть и молился, чтобы нам не понадобились навыки Ангела, но он мог помочь ей, если она окажется ранена.

― Хороший план. Вуду? Ты сможешь решать проблемы со здравым рассудком?

Веном повернулся ко мне. Его глаза сменили цвет с голубого на зеленый, пока он ждал моего ответа. Моя челюсть сжалась, когда я вытащил все три пушки, которые всегда держал при себе. Убедившись, что обоймы полностью заряжены, и проверив наличие двух дополнительных обойм, я утвердительно кивнул.

― Я справлюсь. Калашник уже не выйдет оттуда. О его сыне я тоже позабочусь.

Мои глаза поднялись и встретились с мрачным взглядом каждого из братьев. Каждый из них кивнул мне или поднял подбородок. Все они без вопросов поддержали меня.

Ранее мы проголосовали за это решение, но думали, что у нас будет время спланировать все получше. Черт, я должен был поручить Фасету собрать всю необходимую информацию для работы сразу же, как только Веном показал мне папку. Вот только я был слишком поглощен Кирой в последнюю неделю.

― Выдвигаемся через двадцать минут, парни. Собирайте свое барахло, ― крикнул Хищник.

Его золотистые глаза встретились с моими, практически светясь. Он медленно моргнул.

― Мы вернем ее.

Провожая взглядом его спину с изображением черепа и короны на обрезе, я вышел из часовни, чтобы обратиться к нашему проспекту в баре.

― Эй, проспект!

― Да, сэр? ― ответил он, отложив тряпку, которой протирал бар, в сторону.

― Мне нужно, чтобы ты позаботился о моей собаке.

Бедняга тяжело сглотнул, когда я бросил ключ от дома на стойку, но кивнул.

― Хорошо, сэр, ― решительно ответил он.

Люди боялись Заку, и я не понимал, почему. Ну подумаешь, укусил недавно одного из проспектов. Тупой ублюдок не должен был заходить в мой дом без стука.

Быстро упаковав вещи из своей комнаты в клубе, я как раз запихивал их в седельную сумку, когда вышли остальные братья.

― Все готовы? ― поинтересовался Хищник.

В ответ прозвучали утвердительные ответы.

― Если у кого-то возникнут какие-либо странные предчувствия или ощущения, немедленно делитесь ими. Вуду, если увидишь что-нибудь, дай нам знать.

Я кивнул в ответ на его указания, как и все остальные.

― Она не может быть впереди нас больше, чем на два, максимум три часа, ― уточнил я, основываясь на том, во сколько, по словам Вероники, Кира вышла из клиники. ― Но нужно скорее выдвигаться.

― Вуду, ты видел ее в безопасности в доме ее отца, так что мы можем только надеяться, что это не изменится, и она окажется там, в том же состоянии.

Хищник положил руку на мое плечо и ободряюще сжал его. Веном и все остальные кивнули и ожидали, когда мы отправимся в путь.

― У вас у всех есть адрес, но Призрак будет вести нас за собой как капитан дороги, ― проинструктировал Хищник. ― Вперед!

Наши байки взревели, включились турбины, заурчали трубы. Мы выехали из лагеря как единый сплоченный отряд и отправились в путь.

Километры проносились под нашими шинами, и мы старались останавливаться как можно реже.

«Держись, детка. Я еду за тобой и веду с собой адских гончих».

Глава 16

Кира

― Отрадно видеть, что ты привела себя в порядок и подготовилась к встрече с будущим мужем.

Голос отца прозвучал в моей голове, пока я моргала и приходила в себя. Услышав его слова, я подняла голову в замешательстве.

― Огун? ― позвала я, хотя знала, что его нет рядом и никто не спасет меня.

Мою голову рывком подняли за волосы, и я вскрикнула от боли.

― Ты считала, что слишком хороша для Ивана, а теперь готова раздвигать ноги для какого-то байкерского отребья? Ты поганая бл*дь, как я и знал. Еб*чая шлюха.

«Шлюха».

― Я не шлюха, но если это и так, то только благодаря тебе.

Мое презрение к нему сквозило в каждом слове.

Хлопок!

Моя голова мотнулась в сторону, когда он ударил меня. Теплая влажная струйка потекла по подбородку ― я не сомневалась, что он разбил мне губу.

― Ты ведешь себя так, будто слишком хороша для мужчины, которого я выбрал для тебя, а сама трахаешься с каким-то отребьем? Ты такая же потаскуха, как и твоя мать!

Моему изумлению не было границ из-за того, что он отзывался о маме подобным образом.

― Она всегда была тебе хорошей женой! ― возразила я со слезами негодования на глазах.

― Хорошей женой? Ты называешь еб*чую шалаву хорошей женой?

Он ехидно усмехнулся. После чего стащил меня с кровати за волосы. Я схватилась руками за основание черепа, пытаясь унять боль.

― Она не шалава! ― закричала я.

Моя мать была тем человеком, на которого я всегда могла опереться. Она убеждала меня стремиться к своей мечте и не соглашаться на что-то меньшее, чем самое лучшее. Когда я была ребенком, она часто пыталась защитить меня, как могла, от гнева отца, даже ценой собственной безопасности. После того, как отец продал мою девственность, она поддерживала меня, пока я рыдала и приходила в себя в течение нескольких недель. И винила себя за то, что ее не было рядом. Впоследствии она тайно организовала для меня посещение психолога, за что получила синяки под оба глаза, когда отец узнал об этом несколько месяцев спустя.

― Неужели? Она трахалась с моим человеком за спиной. И это ты называешь хорошей женой?! Она думала, что я никогда не узнаю! А через девять месяцев произвела на свет гребаного ребенка, который совсем не похож на меня. Она думала, что я не узнаю, что ты ребенок Александра! ― кричал он мне в ухо, снова нанося удары.

Мой разум закружился вихрем, в то время как шок заставил застыть на месте.

― Что? ― прошептала я, чувствуя, как мое сердце разбивается вдребезги.

Не от того, что я узнала, что ужасный человек, которого всегда считала своим отцом, не был им, а от того, что терялась в догадках, жив ли еще этот Александр. И знает ли обо мне? Не было ли ему все равно? Любила ли его моя мать или это был просто секс? Вопросы, крутившиеся в моей голове, не заканчивались.

― Да, ты не ослышалась, именно поэтому ты всегда была для меня лишь пешкой. Если ты не выйдешь замуж за Ивана, значит, совершенно бесполезна. В таком случае, я хотя бы верну хоть часть того, во что ты обошлась мне за все эти годы.

Поднявшись с пола, я взглянула на него.

― О, неужели миллиона долларов, за которые ты продал мою девственность, было недостаточно? ― прорычала я. ― Что еще ты можешь сделать со мной?

Он с такой силой сдернул халат с моего тела, что я услышала, как он рвется. Изо всех сил стараясь скрыть от него свою наготу, я сжимала перед собой разорванные лоскуты. Мне следовало держать рот на замке.

Мужчина склонился надо мной и провел пальцем по моей щеке. Я отшатнулась и отдернула лицо, но он вцепился в него крепкой хваткой.

Злобным шепотом он произнес слова, от которых моя кровь застыла в жилах.

― Ты отправишься к тому, кто предложит наибольшую цену. И твой новый хозяин будет трахать тебя, когда, где и как ему заблагорассудится, моя дорогая Кира.

Я задохнулась от отвращения.

― Нарядись. Тебе нужно произвести хорошее впечатление на своего жениха. Если только ты не хочешь выбрать вариант «Б». О, а если все-таки выберешь его, то твоя милая подружка, с которой ты жила, отправится вместе с тобой. У тебя есть полчаса. Если ты не переоденешься, я вытащу тебя прямо в таком виде.

Он одарил меня жестокой улыбкой, после чего встал и ушел. Свернувшись калачиком, я лежала на полу, глядя в окно и мысленно умоляя Огуна найти способ спасти меня.

Конечно же, мои молитвы остались без ответа. Опустошение разливалось по моей груди, и мне хотелось плакать, но я не хотела доставлять отцу ― нет, Гришке ― удовольствие. С трудом поднявшись, я поплескала на лицо холодной водой. Рана на губе ужасно болела и снова начала кровоточить, и я прижимала к ней тряпицу, пока кровотечение не прекратилось.

Не желая краситься, я лишь расчесала волосы и подкрутила их.

Судорожные вдохи не способствовали моей решимости.

Вариант найти способ разбить стекло на балконе и спрыгнуть с него, имел больше преимуществ, чем добровольное согласие стать женой Ивана. Мысль об этой альтернативе вызывала у меня приступ рвоты.

Одевшись в красное платье, которое мой «отец» принес с собой, когда ворвался в мою комнату, я скривила губы в отвращении. Низкий вырез спереди почти достигал пупка. Задняя часть представляла собой паутину из ниток, которая заканчивалась почти на уровне задницы. Несмотря на то, что я с радостью влезла бы в это развратное платье для Огуна, осознание того, что оно надето для выставления меня на продажу, заставляла задыхаться.

Единственным украшением были бриллиантовые серьги-люстры, которые стоили, вероятно, дороже моей машины. Мне хотелось засунуть их в глотку Гришке и Ивану. Если бы они подавились ими, я была бы счастлива станцевать на их могилах.

― Огун, я люблю тебя, ― прошептала я в неподвижную тишину комнаты.

Слезы наворачивались на глаза, но я смахнула их.

Туфли с красной подошвой, которые я надела, сидели на моих ногах как перчатки, но я ненавидела их. Каждый шаг приближал меня к палачу. Стук каблуков по кафельному полу стал для меня предсмертным звоном.

Двое мужчин, которых я презирала, потягивали лучшую русскую водку, когда я вошла в комнату. Они оба повернулись в мою сторону, и я вздрогнула от голода, который увидела в глазах Ивана.

― Krasivaya jenschina. Красавица, ― пробормотал Иван, и мои ноздри гневно раздулись.

― Кира, подойди, ― приказал мужчина, называвший себя моим отцом.

Словно я была собакой. Впрочем, ею я сейчас и являлась.

Стиснув зубы, я встала перед ними. Сжав кулаки, я держалась отнюдь не скромно.

― Время было тебе хорошим другом, ― произнес Иван на английском с сильным акцентом, перебирая пальцами распущенные пряди моих волос. ― Мне не терпится вогнать в тебя свой член, пока ты не начнешь визжать от восторга.

― Хочешь трахнуть ее прямо сейчас? В знак доброй воли. А после подпишем все бумаги, ― спросил Гришка у Ивана, глаза которого жадно заблестели, а язык обвел губы.

Мое сердце бешено заколотилось, а желудок взбунтовался при мысли о том, что Гришка снова сделает это со мной.

― Перегнись, ― приказал Иван, лукаво улыбаясь и указав на подлокотник дивана.

Взгляд заметался по комнате, надеясь, что кто-нибудь окажется рядом и остановит то, что должно было произойти. Не было ни души, хотя я нисколько не сомневалась, что люди моего отца находятся где-то неподалеку.

― Пошел ты, ― выплюнула я.

― Думаешь, у тебя есть выбор? ― он мрачно усмехнулся. ― Делай, что я говорю, или я убью твою мать, мерзкого байкера, соседку по квартире ― всех, кого ты любишь. Я сожгу этот кусок дерьма в Айове дотла. Мне. Плевать.

Иван угрожающе надвигался на меня, и понимание того, что он обязательно выполнит свою угрозу, заставило меня сделать все, что он требовал. Унижение, охватившее меня, было невыносимым. Он провел кончиками пальцев по моей спине, вызвав дрожь отвращения, которую он принял за желание.

― Ты жаждешь моих прикосновений, не так ли, malenkaya ptica. Птичка, ― протянул он.

Его рука схватила меня за горло так сильно, что я не могла дышать. Он рывком поднял меня на ноги и зашипел мне на ухо: ― Что это за метка?

Вот черт. Я не подумала о татуировке, когда укладывала волосы. Меня пронзил страх перед тем, что он может сделать. У меня пересохло во рту, и я не могла ответить.

― Что это такое? ― закричал он мне в ухо. ― Ты позволила другому мужику поставить на тебе свою метку?! Я выжгу ее с твоей плоти, чтобы ты поняла, что принадлежишь мне! Усекла?!

Он тряхнул меня за шею, отчего мои волосы рассыпались. Из его рта извергалось буйство русских ругательств, когда он толкнул меня лицом в диван, и мое тело перегнулось через подлокотник. Несмотря на то, что я билась и пыталась бороться с ним, он был крупным мужчиной, и я не могла противостоять ему.

Моя борьба, казалось, даже забавляла и возбуждала его, пока он терся своим затвердевшим членом о мою задницу. Прохладный воздух коснулся моей кожи, когда он задрал мое платье на бедрах. Слезы потекли по щекам и упали на диван, когда он сорвал с меня трусики и отбросил их в сторону.

Я попыталась ударить его ногой, когда услышала лязг ремня. Он ударил меня по голове за мои потуги и сильнее прижал к дивану. Почувствовав вкус крови из вновь открывшегося пореза на губе, я пыталась отдышаться. Мой взгляд был затуманен, но я смогла различить силуэт Гришки, который спокойно стоял и пил из своего стакана, наблюдая за происходящим.

― Ненавижу тебя! ― закричала я, но он, не придав этому значение, лишь мрачно усмехнулся.

― Тебе лучше надеть презерватив, Иван. По крайней мере, пока ты не проверишь ее. Как я тебе уже говорил, ее действия в последнее время были не самыми разумными.

Иван злобно зарычал, и я поняла, что Гришка сказал это для того, чтобы разозлить его. Он хотел, чтобы Иван причинил мне боль.

От болезненного вторжения пальцев Ивана я закричала. Но при этом извивалась и боролась изо всех сил. Он может насиловать меня, но я никогда не буду покладистой и послушной. Черт, да если он убьет меня в гневе, я лишь быстрее освобожусь от него.

Когда он прижал головку своего члена к моей промежности, я всхлипнула и бешено забилась.

― Калашник, если бы ты был умным человеком, то отозвал бы своего друга, ― услышала я знакомый голос с другого конца помещения.

Иван приостановился, после чего последовал возглас.

― Сейчас же!

В одно мгновение я лежала лицом вниз на диване, а в следующее уже стояла перед Иваном с его мясистой рукой на моей шее и ножом, приставленным к моей яремной вене. Это было иронично, учитывая, что в другом конце комнаты стоял Шэнк, а мой старший брат находился в таком же положении.

Глаза Анатолия угрожающе вспыхнули, когда Шэнк рывком повернул его голову и надавил на нож достаточно сильно, чтобы пустить кровь. Темная струйка на какой-то миг заворожила меня.

Затем мое сердце забилось, потому что рядом с ним, стоя наготове, находился Огун. Только это был не тот милый парень, который занимался со мной любовью и смеялся, когда мы вместе готовили ужин.

Нет. Этот человек был Вуду. С холодными глазами и напряженным, почти не двигающимся, телом. Угрожающе держащий нацеленный на Ивана пистолет.

Гришка зарычал.

― Вы пожалеете об этом, байкерское отродье.

― Не думаю, что мы будем о чем-то жалеть, ― произнес Хищник, с другой стороны, от Шэнка и моего брата.

Его пистолет был направлен на человека, которого я всегда считала своим отцом.

А после все стало происходить так быстро, что я не была уверена, что все уловила.

Гришка достал свой пистолет, один из его головорезов выскользнул из-за угла позади Вуду и его братьев, после чего раздались выстрелы, но я не поняла, кто выстрелил первым.

Все, что я знала наверняка, так это то, что лицо бедного Шэнка разлетелось от выстрела человека Гришки, стоявшего позади него, Вуду схватил моего брата, когда Шэнк упал на землю, а холодный край ножа Ивана скользнул по моей коже.

Повсюду раздавались крики, а я упала на холодную мраморную плитку, не в силах пошевелиться. Послышались шаги, теплая рука коснулась моего горла, и я начала задыхаться. Мне потребовались все оставшиеся силы, чтобы моргнуть, глядя в глаза человека, которого я любила.

― Ангел! ― закричал он. ― Быстрее!

Было безумием то, насколько стремительно развивались наши отношения, но я хотела сказать ему, что люблю его больше самой жизни. Вот только мои губы едва шевелились, и из них не вырывалось ни звука. Головокружение охватило меня, и холод обвил меня своими ледяными щупальцами, утягивая за собой.

Так много сожалений, с которыми придется умереть.

Глава 17

Огун

Она не была в белом, как в моих видениях и снах. Ее густая багровая кровь сочилась между моих пальцев, пока я пытался остановить кровотечение. Кровь была повсюду. На ее груди, во рту. Она сочеталась с цветом ее платья, которое в обычных обстоятельствах очень бы ей подошло.

― Вуду, мне нужно посмотреть, что с ней, пока не стало слишком поздно, ― пробормотал Ангел, положив руку на мое запястье.

Сбитый с толку и дезориентированный, я смотрел на него и не шелохнулся. Он кивнул, и я перевел взгляд на свою женщину.

Сглотнув комок в горле, я неохотно опустил ее на пол. Лужа крови под ней просочилась в ее золотистые белокурые волосы, спутавшиеся вокруг головы. Держа безжизненную руку девушки в своей, я отказывался отпускать ее.

Мое дыхание было неровным, я боролся с яростью, которая начала овладевать моим разбитым сердцем. Я молил Бога, чтобы она выжила, но, если нет, я не успокоюсь, пока не сдеру плоть Ивана с его тела, сантиметр за сантиметром.

― Шэнк? ― спросил я, но Ангел удрученно покачал головой.

У его способностей был предел.

― Вуду, может, тебе стоит пойти помочь Фасету и Призраку? Они там заняты с охраной наших гостей, но нам еще нужно забрать Шэнка и навести здесь порядок.

Хищник прикрыл рот рукой, глядя вниз, где я сидел на заднице, ошеломленный и весь в крови Киры.

― Нет. Я не оставлю ее.

Он бросил на меня взгляд, который говорил о том, что он готов перегрызть мне глотку за то, что я не подчинился, но я не мог оставить ее в таком состоянии, и он знал это. Мой взгляд вновь обратился к Ангелу, который стоял на коленях рядом с ее неподвижным телом. Если кто и мог спасти ее, то только он. Это давало мне надежду.

Хищник вздохнул.

― Ангел? Ты в порядке?

Брат на мгновение поднял голову и кивнул, после чего вернул свое внимание к лежащей перед ним любви всей моей жизни. Боже, звучал как сопливый ублюдок, но я любил ее. Так сильно, что мне было больно от этого. И хотя я знал, что ради нее переверну небо и землю, также готов был убивать за нее. И намеревался довести это до конца, когда мы закончим в пентхаусе ее отца.

Ее отец, брат и Иван ― все они заплатят и очень дорого, прежде чем я отправлю их в ад. Если она умрет, я вызову Раэля и Грима. И попрошу их продолжить мучения этих мудаков по пути туда. Некоторые участники нашего клуба могли кое-что, о чем знали не все.

Перешептывания.

Слухи, в которых было больше правды, чем все считали.

И все же все они не до конца представляли себе, на что способны некоторые из наших братьев.

Слабое свечение, заполнявшее пространство между руками Ангела и телом Киры, завораживало. Я наблюдал за тем, как кровь постепенно перестает вытекать из зияющей раны на ее шее.

Кожные покровы постепенно смыкались между собой, но очень медленно. Наконец, поверхность ее кожи соединилась, запечатавшись, словно там не было зияющего отверстия всего несколько секунд назад. Кровь засохла на ее коже, и, за исключением слабого шрама, пореза будто никогда и не было.

Но она по-прежнему оставалась лежать без сознания. Я уставился на нее и мысленно попросил открыть глаза. Осмотрев ее с головы до ног, я ожидал хоть какого-то движения. С закрытыми глазами Ангел переместил руки к ее голове, и они нависли над распухшим и покрытым синяками лицом, пострадавшим от падения на пол после того, как Иван перерезал ей горло.

Когда он закончил, то в изнеможении опустил голову. Я молча наблюдал за ним, понимая, как сильно истощило его то, что он сделал. Благодарность за его жертву переполняла меня.

― Ангел? ― спросил я, боясь озвучить свои мысли.

Она по-прежнему не двигалась, но под подушечками моих пальцев, лежавших на ее запястье, ощущался слабый пульс.

― Я сделал все, что мог, Вуду. Она потеряла много крови. В идеале ей нужно сделать переливание. Если бы мы были дома, я связался бы с нужными людьми. Но здесь? Придется подождать.

Мрачность в его взгляде разрывала мне сердце. Ему не нужно было говорить, что он настроен скептически, я мог прочитать это по его глазам.

Не желая отпускать ее, но зная, что он находится на пределе своих сил, я благоговейно опустил ее руку на пол и поднял брата на ноги. Шатаясь, я помог ему дойти до дивана. Он тяжело сел и повалился на бок. Подняв его ноги, я положила руку ему на плечо.

― Тебе что-нибудь нужно?

Он покачал головой и прикрыл глаза. Мы выросли вместе, и он был для меня больше, чем брат по клубу. Он был моим другом, моим доверенным лицом, моим братом по сердцу до такой степени, что я последовал за ним в армию, хотя знал, что после, мы оба вернемся в Анкени в качестве членов клуба «Королевские ублюдки».

Я должен был быть рядом, чтобы защитить его от его же саморазрушительной натуры. Он всегда был сплошным противоречием. Меня поражало, как человек, известный в нашей команде как Ангел Смерти, был наделен способностью как спасать жизни, так и с легкостью забирать их.

― Отдыхай, брат. Нам нужно будет отправляться в ближайшее время.

Убедившись, что он отдыхает с комфортом, я вернулся к Кире. Возможно, это было лишь моим воображением, но мне показалось, что ее пульс участился, и стало заметно слабое движение ее груди.

Осторожно подняв ее с пола, я отнес ее в первую попавшуюся спальню. Положив на кровать, я подтянул одеяло с противоположной стороны и накрыл ее им.

Присев рядом с ней, я осторожно отодвинул волосы от места, где они прилипли к ее коже вместе с засохшей кровью. Мысль о том, что ее не будет в моей жизни, была для меня невыносимой.

― Ты должна выкарабкаться, детка. Саша ждет тебя дома, и я не хочу, чтобы мне пришлось говорить ей, что я не смог вернуть тебя. Ты слышишь меня?

Я судорожно втянул в себя воздух.

― И я не хочу представлять себе свою жизнь без тебя. Я наконец-то получил тебя и не готов отпускать.

Я поцеловал ее в лоб и отодвинул свои эмоции на задворки сознания. Двигаясь на автопилоте, я обыскал пентхаус в поисках необходимых мне предметов. Когда вернулись Фасет, Призрак и Хищник, я положил последнюю вещь рядом с бардаком в гостиной.

В помещении, где находилось тело Шэнка, было жутко холодно, и я знал, что мы все это ощущали. Парни завернули его тело в ковер, на который он упал, и оттащили его к лифту, чтобы он дождался нас. Мы привезем Шэнка домой к его старухе и устроим ему проводы, которые он заслужил как преданный Ублюдок с многолетним стажем.

Быстро и качественно мы уничтожили все признаки того, что события этой ночи имели место быть. В конце концов, это была наша специализация. Наша клининговая компания занималась этим профессионально, так что для нас это было, по сути, обыденным делом и пригодилось в той ситуации, в которой мы оказались.

― Как она? ― спросил Призрак, пока мы собирали в мешок последние вещи для уборки и одежду, которая была на нас. Все это будет сожжено.

Никого из нас не волновало, что мы стояли там в нижнем белье. Фасет спустился в гараж, чтобы забрать смену одежды из наших байков. Он обошел систему безопасности, установив над ней полный контроль с того момента, как мы въехали в гараж. Никто не узнал бы, что мы побывали там. Тем более что все свидетели были либо мертвы, либо возвращались вместе с нами.

Будет непросто пересечь границу штата на внедорожнике из другого штата с несколькими телами в прицепе, который мы арендовали для перевозки мотоцикла Ангела. Мы решили, что он поедет на одном из внедорожников Калашника на случай, если он потребуется Кире. Это заставило меня оскалить зубы, потому что я тоже хотел находиться рядом с ней.

― Вуду, ― произнес Фасет, бросая мне мою сумку.

Я поймал ее в воздухе и вернулся в комнату, где отдыхала Кира. Заходил к ней несколько раз, пока мы убирались, но никаких изменений не произошло.

Не сводя с нее глаз, я быстро переоделся.

В ожидании братьев, отправился в ванную, прихватил несколько полотенец и намочил несколько салфеток. Аккуратно, насколько это было возможно, я отмыл с нее кровь, сложив полотенца в пакет и связав его.

― Готов? ― спросил Хищник с порога.

Я кивнул.

― Хорошо, заверни ее в плед. Собери все постельное белье, к которому она прикасалась и которое испачкала кровью. Призрак и Фасет проведут финальную уборку, прежде чем мы закроем помещение.

― Я и так знаю, что делать, ― проворчал я на его неверие в мою способность не оставлять улик.

― Эй. Ничего личного. Я просто думаю, что ты, сейчас, возможно, не очень хорошо соображаешь.

― Я в порядке. Калашник жив? ― спросил я.

Он кивнул.

― Они оба. Пока что. Гришка, возможно, не дотянет до Анкени, но посмотрим.

― Он нужен мне живым.

Мои зубы заскрежетали от досады.

― Вуду. Я не буду снова истощать Ангела, заставляя его лечить этот русский кусок дерьма только для того, чтобы ты мог его пытать.

Его раздражение не принесло мне облегчения.

― Я имею на это полное право! ― прорычал я, тяжело дыша.

Стекла на окнах задрожали. Стоявшая на комоде хрустальная ваза пошатнулась и опрокинулась. Хищник успел подхватить ее, прежде чем она упала на пол.

― Остынь, брат. У нас нет времени убирать дополнительный беспорядок.

Сжав кулаки, я кивнул. Да, я знал, что он прав, но это плохо помогало.

***

Обратная дорога в Анкени, казалось, заняла вдвое больше времени, поскольку мы не осмеливались ехать в том же ритме, в котором ехали сюда. Мы слишком многим рисковали, если бы нас остановили. Чтобы не выделяться на фоне местных жителей, мы даже спрятали в седельные сумки наши обрезы. Если бы кто-нибудь увидел наши Айовские номера, мы были бы не более чем группой гражданских лиц, возвращающихся домой из поездки.

Во время нашей последней остановки я снова проверил Киру. Мы разложили задние сиденья, и устроили подобие кровати, где она лежала головой рядом с Ангелом, и пристегнули ее, как могли. На каждой остановке я удостоверялся, что все в порядке.

Изменений не было.

За исключением того, что в последний раз она стала выглядеть не такой бледной.

Пока братья разминали ноги и проверяли наш «груз», я забрался внутрь и сел рядом с ней. Хотя она все еще была без сознания, я разговаривал с ней, словно она могла меня слышать.

― Мы почти дома, детка. Черт, лучше бы тебе поскорее проснуться. Я прожил почти тридцать лет без тебя и не готов делать это и впредь. Слышишь меня? Нам еще щенков растить. Произносить клятвы. Рожать детей. По правде говоря, я могу организовать тебе ребенка еще до произнесения клятв, просто чтобы убедиться, что ты никуда не денешься.

Грустная улыбка искривила уголки моих губ, когда я представил, как девушка отмахивается от меня и говорит, что я чокнутый. Больше всего на свете хотел, чтобы она открыла глаза и сказала мне, что я мудак и шовинист.

Не то чтобы я действительно был таким. Но раньше я не верил во все это босоногое и беременное дерьмо.

Бл*ть, да ведь в нашем отделении в Балтиморе президентом была женщина. Конечно, мы все чертовски злились на Призрака за то, что он вступился за нее, но у меня было время все переосмыслить. Старшие братья нашего отделения никогда не позволили бы женщине быть избранной в совет, но это не означало, что я не уважал Аферу и все то дерьмо, через которое она прошла.

― Тебе полагается сказать мне, чтобы я отъеб*лся от тебя, потом я скажу, что можешь попробовать заставить меня, после чего оттрахаю тебя за непослушание.

― Ого, да ты истинный романтик. Как она только терпит тебя?

Я повернул голову к Призраку, стоящему у приоткрытой двери.

― Иисус, гребаный Христос, брат! Это не смешно!

Он чуть не получил от меня в нос.

Совершенно не смутившись, он пожал плечами и усмехнулся.

― Я просто подумал, что тебе будет интересно узнать, что Ангел оказал тебе небольшую услугу.

― Небольшую? ― указал я на Киру. ― Я бы сказал, что она просто огромна.

Хоть она еще и не проснулась, но, по крайней мере, оставалась живой. Пока что.

― Я не имел в виду ее.

Он криво улыбнулся и, приподняв подбородок, направился в сторону байков.

Нахмурив брови, я наблюдал за тем, как он уходит. Прошло совсем немного времени, прежде чем Ангел вернулся в машину. В его руках была огромная бутылка с каким-то напитком, пакет лакричных конфет, одна из этих длинных говяжьих палочек, несколько пачек чипсов и банан.

― Черт возьми, брат. Ты настолько голоден?

Мои глаза вытаращились на всю эту нездоровую еду, которую он нес.

― Мне нужно восстановить силы.

Он передернул плечами и положил в рот лакричную конфету. Пока он жевал, я бросил на него взгляд, который отчетливо говорил: «Какого хрена тут происходит?», и покачал головой в изумлении.

― О чем говорил Призрак, когда сказал, что ты оказал мне маленькую услугу?

Он поджал губы, посмотрел в сторону и сделал большой глоток своего напитка.

― Ангел, ― предупреждающе произнес я.

Он снова перевел взгляд на меня, прикусив губу, пока складывал свое дерьмо в джип.

― Возможно, я сделал кое-что, чтобы этот членоголовый п*дор остался для тебя в живых на некоторое время, ― произнес он своим низким голосом.

― Что, мать твою, ты только что сказал?!

― Членоголовый п*дор. Я на днях вычитал это в социальных сетях.

Пожав плечами, он осмотрел Киру, проверил ее пульс и вздохнул.

Несмотря на серьезность ситуации, я рассмеялся.

― Ты же не сидишь на всех этих сайтах. Так ведь?

Он улыбнулся мне и пошевелил бровями.

― Ну да, ну да...

― Спасибо тебе, брат. За все.

Я на мгновение позволил себе проявление эмоций. Он усмехнулся и забрался на водительское сиденье.

Слегка повернувшись в кресле, я провел кончиками пальцев по лбу Киры.

― Я волнуюсь, ― сказал, держа ее за руку.

― Давай отправляться в путь.

Его ответ ничуть не обнадежил. Если быть откровенным перед самим собой, я боялся отпустить ее ― вдруг в следующий раз, когда мы остановимся, ее уже не будет. Нехотя я поцеловал ее в лоб и в тыльную сторону руки.

Мы снова выдвинулись. В моей голове был полный кавардак. Настолько, что я был рад, что ехал с братьями, потому что совершенно не помнил, как мы преодолели последние километры. Я бы предпочел отвезти ее домой, но понимал, почему мы направились прямиком в клуб.

― Отнесите ее в лазарет.

Хрипловатый голос Дока ошарашил меня. Я не ожидал, что он будет там.

Почувствовав мое изумление, Ангел сжал мое плечо, и я понес хрупкое тело Киры в помещение в задней части здания, которое мы определили как лазарет. Мои шаги замедлились, когда я переступил порог и увидел, что все оборудовано как лучшая из больничных палат, в комплекте с аппаратом для переливания крови.

― Я заранее все предусмотрел, ― произнес Ангел с небольшой улыбкой.

Мое сердце сжалось от его заботы. Я никогда еще не был столь признателен ему.

А Док, насколько я знал, должен был уже переехать в Миссури, чтобы быть поближе к внукам.

― Спасибо, Док, ― обратился я к нему, пытаясь справиться с дыханием.

У него были способности, очень похожие на способности Ангела. Сам он долго служил военным врачом, после чего работал фельдшером скорой помощи прежде чем окончательно ушел на пенсию.

Как только я уложил ее, он, не теряя времени, установил капельницу и достал из холодильника кровь.

― Как, бл*ть, вы узнали ее группу крови?

Ангел одарил меня самодовольной ухмылкой, а Фасет шагнул в дверной проем и прочистил горло.

― Ну, перед тем как мы покинули Чикаго, Ангел попросил меня взломать ее медицинскую карту, чтобы узнать ее группу крови.

― Мы могли бы обойтись первой отрицательной, но, поскольку нам удалось раздобыть информацию, я смог подобрать ей нужную. И это хорошо, потому что первую отрицательную не всегда легко достать тайком, ― объяснял мне Док, пока запускал все в работу, снимал жизненные показатели и следил за всем происходящим.

Его руки, возможно, были обветрены и состарились, но двигался он очень уверенно.

Ангел помогал ему по мере необходимости и осторожно сдвинул меня с дороги, поэтому я присел рядом с головой Киры.

― Мы не знаем точно, сколько крови она потеряла и сколько ей потребуется, поэтому я собираюсь проверить, сможем ли мы с Ангелом почувствовать, когда ей станет лучше. Нужно подождать, ― закончил он, глядя на меня.

― Спасибо. Вам обоим.

― Вуду. През хочет видеть тебя на минутку, ― окликнул меня Хищник из коридора.

Ощутив мою нерешительность, Ангел и Док жестом велели мне идти.

Хищник положил руку мне на плечо.

― Она в хороших руках, брат. Это не займет много времени.

Торопясь, чтобы поскорее вернуться, я вошел в кабинет Венома. Он заканчивал говорить по телефону и, положив трубку, посмотрел на меня.

― Это был Призрак. Они со Сквиррелом и Блейдом разместили наших гостей. Я подумал, что тебе будет интересно узнать кое-что, что Сквиррел выведал у сына.

В ожидании я вскинул бровь. Веном некоторое время смотрел на меня, словно пытаясь оценить, насколько сильно я разозлюсь.

― Калашник заплатил членам клуба «Кровавые скорпионы», чтобы те похитили Киру.

― Что?! Но зачем? Неужели он не мог послать за ней кого-нибудь из своих людей?

«Кровавые Скорпионы» были худшими из худших. Назовите что угодно, и они наверняка занимались этим. Всем, от метамфетамина и героина до торговли людьми. Всем этим х*евым дерьмом. Также, это был клуб, в котором состоял мой биологический отец. Если он был жив, как считала моя бабушка, то, скорее всего, был с ними. Но почему ему понадобилось быть здесь именно сейчас?

― Возможно… Мы думаем, это связано с тем, что в сделке было нечто большее. Тебе следует быть осторожным. Что-то подсказывает мне, что это не совпадение, что именно они в этом замешаны. Добавь к этому все те случаи, когда ты чувствовал, что за тобой следят. Мне это чертовски не нравится. В любом случае, эти мудаки на скотобойне никуда не денутся, но я хочу, чтобы ты знал, что у нас мало времени. Де Лука ожидает, что ты выполнишь свою часть сделки.

― Не беспокойся. Скажи ему, что они у нас. Если понадобится, пришли ему доказательства. Но дай понять, что я сперва отведу душу. После чего сделаю то, что он хочет. Фасет уже посвящен в ситуацию с Иваном. Большая часть его денег скоро будет конфискована.

Я злобно ухмыльнулся при мысли о том, что лидер нью-йоркской братвы останется без средств к существованию и не сможет платить своим приспешникам. Было спорным вопросом, что лучше ― убить его или отдать его команде, без гроша в кармане.

― Хищник рассказал мне обо всем, что произошло в Чикаго. Ты уверен, что твоя голова работает в нужном режиме, чтобы справиться со всем этим?

Он пристально изучал меня, ожидая мою реакцию.

Медленно и глубоко вдохнув, я не спеша выдохнул.

― Я справлюсь. Что-нибудь еще?

Несколько секунд он пристально изучал меня.

― Нет.

Встав, я немного задержался.

― Спасибо за возможность разобраться со всем по-своему.

Он кивнул, и я удалился.

Призрак догнал меня в коридоре.

― Брат, прости меня.

― Перестань. Я уже сказал тебе, это была не твоя вина.

― Если бы я добрался до него быстрее...

― Нет. Мы не можем контролировать все и манипулировать ситуацией так, как нам того хочется. Мы можем только делать все, что в наших силах, и именно так и поступили. Ты никак не мог знать, что тебе нужно держать на мушке Ивана, а не Калашника. К счастью, Ангел был там.

― Я знаю, но ведь она до сих пор не пришла в себя.

Он нахмурил брови и отвернулся.

― Я верю, что с ней все будет в порядке, ― заверил я его.

― Правда?

Его глаза вновь встретились с моими, смотря с легким вызовом.

― Да.

Наши взгляды задержались друг на друге на мгновение, затем он опустил свой и кивнул. Моя рука крепко обхватила его плечо, после чего я отпустил его и продолжил свой путь.

Когда я проходил мимо своей комнаты, то решил заглянуть ненадолго. Закрыв дверь, я вошел внутрь, открыл шкаф и сдвинул немногочисленную одежду из середины по сторонам. Стоя на коленях, я произнес короткую молитву, зажег смесь шалфея и трав и взял в руки мешочек с гри-гри (прим.: новоорлеанское наименование для мешочка с амулетами для совершения чар). Держа раскрытые ладони над своими потрепанными картами, я молился, пытаясь решить, какие из них использовать.

Я бросил карты.

Развязав потрепанный кожаный шнурок, я снова стал молиться. Несколько раз доставал из мешочка предметы и раскладывал их на изношенном куске красной фланели. Изучая их, я отобрал несколько и вернул оставшиеся обратно в мешочек, после чего отложил его в сторону.

Мои пальцы перебирали различные предметы, лежавшие на небольшой верхней полке, и я выбрал несколько небольших камней ― два гладких и один шероховатый. Они тоже легли на фланелевую ткань.

Затем я взял кости из обшарпанной деревянной чаши на полке и бросил их. Гадание было более сложным методом, но, казалось, я получал более точные ответы, когда занимался им. Выбрав несколько костей, которые вызвали у меня особый интерес, я разложил их и стал ждать. После я брал оставшиеся, снова бросал их, отбирал несколько и повторял процесс. Наконец, я собрал оставшиеся на столе кости, поднял их все, и бросил на стол.

Остановившись, чтобы внимательно рассмотреть их, я негромко произнес заклинание и вдохнул дым. Затем я вернул все в мягкий мешочек и прочистил мозги, заново упаковывая свой мешочек с гри-гри.

Взяв полоску кожи, я обернул фланель вокруг выбранных предметов и зафиксировал ее. Напевая под нос, я помахал над дымом маленьким красным мешочком. Закончив, я положил оба предмета в карман и затушил шалфей.

Когда я убедился, что все находится в безопасном месте, то вернул вещи на свои места и закрыл дверцы шкафа.

Затем вернулся к Кире.

Кровь была влита, и Док уже все убирал. Ангел сидел на стуле у изножья кровати, опустив голову. Проскользнув мимо них, я пододвинул другой стул к ее кровати и положил красный тканевый мешочек в мягкий изгиб ее руки.

Прижимая его к ее коже, я склонил голову и молился. Не переставая, я читал молитву, которой бабушка научила меня еще в детстве.

Я понятия не имел, сколько времени там пробыл, прежде чем заснул. Моя голова лежала на кровати рядом с ее по-прежнему неподвижной, но, к счастью, теплой рукой.

Глава 18

Кира

Я продиралась сквозь плотный туман, по ощущениям, много часов подряд. Снова и снова спотыкалась и падала. Казалось, что все было бессмысленно. Мне то и дело встречались люди, но они смотрели сквозь меня, как бы сильно я не умоляла их взглянуть на меня.

Поскольку освещение было скудным, а ориентиров не было, я не была уверена, что не хожу по кругу, потому как вновь и вновь сталкивалась с одной и той же пожилой женщиной. Ее рот двигался, но из него не вырывалось ни звука.

Я неоднократно выкрикивала имя Огуна, пока не охрипла, но безрезультатно.

Только когда я обратилась с мольбой к Вуду, туман начал рассеиваться. Сквозь дымку я увидела его высокий, внушительный и прекрасный облик. Сердце заколотилось, и я рванула к нему.

Когда я врезалась в его широкую грудь, и он обнял меня, заплакала от счастья. Он посмотрел на меня сверху вниз, и его рот растянулся в ослепительной улыбке. Облегчение разлилось по мне, и я потянулась вверх, чтобы прижаться губами к его ― но как только они соприкоснулись, он растворился в дымке.

Кружась на месте, я кричала и звала его. Когда осознала, что его на самом деле нет, упала на колени и разрыдалась. И в этот момент поняла, что в моей руке что-то лежало, вот только я совсем не помнила, чтобы он что-либо передавал мне.

Медленно разжав пальцы, я обнаружила в них мягкий бархатистый мешочек из красной фланели.

Следующее что я запомнила, ― это мои попытки открыть глаза. Веки были настолько тяжелыми, что это было непросто, но, наконец, я слабо моргнула. Все тело болело. Попытка пошевелиться оказалась невыполнимой. Я была слаба, как только что родившийся младенец.

С каждым новым вдохом мне казалось, что я вдыхаю в себя все больше жизни. Уловив какое-то движение, я приподняла голову от подушки. В углу, пристально наблюдая за мной, стоял Призрак.

― Призрак? ― растерянно спросила я.

Он одарил меня полуулыбкой, а затем, клянусь гребаным Христом, исчез на моих глазах.

― Что за...

Оглядевшись, я обнаружила, что Огун спит рядом со мной. Он сидел в кресле, которое выглядело чертовски неудобным, а его темноволосая голова покоилась рядом с моей рукой. Когда я потянулась к нему, моя рука медленно разжалась, и в ней оказался красный мешочек из сна.

Я в замешательстве уставилась на него, нахмурив брови.

Переложив его в другую руку, я крепко сжала ее и провела свободной рукой по темным, спутанным волосам Огуна. Большим пальцем провела по изгибу его крутых бровей. Медленно его глаза открылись, и от их поразительной синевы у меня перехватило дыхание.

Казалось, прошла целая вечность, и слышно было лишь биение наших сердец, пока мы смотрели друг на друга, замерев, прежде чем он резко подскочил.

― Кира, ― прошептал он сонным тоном.

Выражение его лица было озабоченным. Он с нежностью поцеловал внутреннюю сторону моего запястья.

― Как ты себя чувствуешь?

― Сбитой с толку. Уставшей. Ослабевшей.

Оглядевшись вокруг, я нахмурила лоб.

― Где мы? Что случилось? И что это?

Я протянула ему маленький красный мешочек.

― Бл*ть, детка. Столько всего.

Осторожно он подвинул меня на кровати и забрался ко мне. Затем укрыл меня своим теплым телом, и все стало просто идеально. Вздох удовлетворения вырвался из глубины моей души.

― Это гри-гри, которое я сделал для тебя. Держи его всегда при себе, хорошо?

― Почему? Что в нем?

Взяв его в руки, я почувствовала внутри него несколько небольших предметов.

― Маленькие фрагменты вещей, обладающие энергетическими или защитными свойствами, которые я заговорил для тебя, ― таким был его расплывчатый ответ.

Затем он поцеловал меня нежно и почти невесомо, но даже это легкое прикосновение все равно заставило меня забыть обо всем.

Кажется, я снова задремала, но понятия не имела как надолго. Когда я проснулась, то оказалась крепко прижатой к Огуну, а его мощная, сильная рука надежно удерживала меня, в то время как сам он слегка похрапывал. На моем лице расплылась довольная улыбка, и я еще крепче прижалась к нему.

― Ты проснулась? ― пробормотал он, прижимаясь губами к моей макушке.

― Да, но мне снился очень странный сон, ― прошептала я.

Его грудь отозвалась гулкими раскатами, когда он засмеялся, после чего мужчина нежно обхватил мое лицо своими руками и приподнял голову. Его взгляд встретился с моим, после чего он потянулся навстречу, и наши губы соприкоснулись.

Пламя охватило мое сознание. Взобравшись на его массивное тело, я склонилась над ним и позволила своим волосам занавесить нас. Желание разливалось по моим венам, и я никак не могла насытиться им.

Нехотя он освободился и приподнял меня. Наше с ним затрудненное дыхание все еще смешивалось, и я со стоном выгнулась ему навстречу.

― Полегче, я не хочу, чтобы ты перенапряглась.

― Не понимаю, о чем ты, ― сказала я, пытаясь возобновить поцелуи.

Он снова засмеялся.

― Моя маленькая дикарка, ― произнес он с мягкой полуулыбкой.

― Я люблю тебя, Огун, ― выпалила, не в силах больше сдерживаться.

Казалось, что, если я не скажу это в ту же секунду, у меня никогда больше не будет возможности сделать это снова.

Его грудная клетка приподнялась, когда он втянул воздух, а затем быстро опустилась.

― Черт, детка. Я тоже люблю тебя. Наверное, с первой секунды, как только тебя увидел.

Мое сердце разрывалось от счастья. А тело с жадностью потерлось о него, но он остановил мои движения.

― Постой. Позволь мне попросить Дока осмотреть тебя. Хорошо?

― Док?

Я наморщила нос. С какой стати доктор Моран будет проводить какой-то осмотр? Надувшись, я недовольно забурчала. Он приподнял бедра, чтобы достать свой телефон. И отправив сообщение, положил его на место.

― Иди сюда. Дай мне обнять тебя.

Не в силах сопротивляться, я устроилась на нем и лежала так, пока не открылась дверь. Он аккуратно освободился от меня и встал с кровати. В комнату вошел пожилой мужчина, который, как я предположила, и был тем самым Доком, о котором говорил Огун. Его добрая улыбка, казалось, доходила до самых глаз.

― Привет, Кира. Я Док. Ты нас здорово напугала. Не возражаешь, если я проведу быстрый осмотр?

Мои глаза метнулись к Огуну, умоляя его не оставлять меня.

― Я же совсем голая, ― прошептала я с широко раскрытыми глазами.

― Этот здоровяк может остаться здесь, если хочешь, ― сказал Док с усмешкой.

Смущенная улыбка скользнула по моему лицу, и я кивнула.

Огун прижался с поцелуем к моей голове.

Док проделал все стандартные действия, которые выполняет врач. Фонендоскоп, свет в глаза, ощупывание лимфатических узлов и все такое. Но затем он провел по мне руками, в то время как его глаза оставались закрытыми. Хотя я чувствовала тепло его ладоней, он не вступал со мной в контакт.

Когда он закончил и открыл глаза, то выглядел чрезвычайно довольным.

― Все хорошо? ― спросил Огун.

― Идеально, ― ответил Док.

Огун выдохнул с глубоким облегчением. Затем отправил еще одно сообщение, после чего перевел взгляд на меня и Дока.

― Я забираю ее в свою комнату, чтобы она могла привести себя в порядок. Я предупредил Венома, что вернусь вечером, чтобы все закончить.

Док кивнул и переключил свое внимание на меня.

― Было приятно познакомиться с той, кто наконец-то приручил этого негодяя. Хотелось бы, чтобы это произошло при лучших обстоятельствах, но мы не всегда можем самостоятельно выбирать свой жизненный путь.

Он посмотрел в сторону Огуна.

― Если от меня больше ничего не требуется, я возвращаюсь к своим внукам.

Огун протянул руку, чтобы обменяться с ним рукопожатием, а затем притянул его к себе в какое-то подобие объятия. Они пошептались о чем-то, и Док отступил с лукавой ухмылкой.

― Береги его, ― сказал он мне. ― А уж о тебе он точно позаботится.

Кивнув напоследок, он испарился.

― Огун. Что это сейчас было, нахрен? ― спросила я в замешательстве.

Мне казалось, что я попала в другую реальность. В иное измерение.

Вместо того чтобы ответить мне, он провел рукой по своим темным локонам и по лицу.

― Пойдем, детка, приведем тебя в порядок.

Он подхватил меня, как ребенка, и понес по коридору, завернутую в белую простыню, в комнату, которую я очень хорошо запомнила с нашего первого свидания.

Поставив меня на ноги в ванной, он прислонил мой зад к краю раковины.

― Опирайся на нее для равновесия.

― Я в порядке, ― отмахнулась от его суетливых рук. ― Что, черт возьми, произошло?

Когда я попыталась развернуться к зеркалу, он остановил меня.

― Иди в душ, ― настойчиво попросил он.

Я прищурилась. Он вел себя странно. Задумавшись об этом, я вдруг кое-что поняла, и, прежде чем он смог остановить меня, повернулась.

Отражение в зеркале заставило меня задохнуться от ужаса. Кто-то явно пытался отмыть меня, но кровь все еще оставалась запекшейся в волосах и размазанной по груди и рукам. Было похоже на то, что я участвовала в съемках фильма ужасов или убила животное. Или еще что похуже.

Простыня упала на пол, и я стала осматривать себя на предмет следов повреждений.

Потому что, кроме небольшой слабости, я чувствовала себя прекрасно. Полный осмотр себя в зеркале и взгляд вниз на свое тело ничего не выявил. Ни единой царапины. Развернувшись, я начала в безумной спешке срывать с Огуна одежду. Он перехватил мои руки, когда я добралась до пояса его джинсов.

― Кира.

Пока я боролась с ним, чтобы завершить его раздевание, он вновь произнес мое имя уже с нажимом.

― Кира!

Наконец, я остановилась. Дрожащий вдох глубоко втянулся в мои легкие, и я медленно встретилась с ним взглядом.

― Ты ранен?

― Нет.

Казалось, он ждал чего-то.

― Что, черт тебя дери, стряслось? Огун, это уже становится странным. Поговори со мной. Я знаю, что ты что-то знаешь.

От всего этого у меня разболелась голова.

― Как насчет того, чтобы сначала привести тебя в порядок?

― Нет. Говори. Живо, ― потребовала я, пока моя голова продолжала раскалываться от боли.

Устремив взгляд в потолок, он, казалось, пытался подобрать слова. То, что он в конечном итоге рассказал мне, оказалось настолько невероятной историей, что я всерьез решила, что все это мне только мерещится. Сама возможность того, что человек может «волшебным образом» исцелить кого-то на смертном одре, воспринималась как что-то сказочное и нереальное.

― Тогда почему я ничего из этого не помню? ― скептически спросила я.

Мой разум сходил с ума, пытаясь хоть что-то восстановить в памяти. Я понятия не имела, как оказалась в той кровати и почему вся была покрыта запекшейся кровью. Последнее, что я помнила ― как после работы вышла за дверь.

― У меня нет ответа на этот вопрос, ― сказал он. ― Может, таким образом твой разум защищает тебя от срыва? Черт, да я понятия не имею почему.

― Что, если я не верю тебе?

Подняв подбородок, я скрестила руки и уставилась на него. Мои глаза прищурились, пока я боролась со все нарастающей головной болью.

― Честно говоря, я на это и не рассчитываю, но все произошло именно так, как я тебе рассказал. Тебе не следует знать этого, но ты имеешь на это право: твой отец не останется в живых. И брат тоже.

Его ноздри раздувались, а в глазах полыхал гнев.

― Мой брат?

Мое сердце замерло при мысли о том, что Виктор или Дмитрий могут быть в опасности. О моем отце я могла не беспокоиться, потому что с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать, и он уничтожил меня, я изо всех сил старалась сдерживать свою ненависть к нему.

Поджав губы, он выплюнул: «Анатолий».

Во мне вспыхнуло облегчение, потому что Анатолий был таким же зверем, как и наш отец.

― Хорошо. Но почему ты говоришь мне об этом, раз не должен?

― Потому что есть кое-что, чем мы занимаемся в качестве «Королевских Ублюдков» и о чем тебе не нужно знать. Будет много того, что относится к делам клуба, о чем я не смогу рассказать тебе, но сейчас речь идет о твоей семье.

При слове «семья» я схватилась за голову ― боль к тому времени стала просто невыносимой. Было так плохо, что я закричала и чуть не упала.

Руки Огуна поддерживали меня, и я слышала, как он звал сначала меня, а потом кого-то еще. Но все это было лишь бормотанием, на фоне шума в моей голове. Вспышки образов обрушились на меня, и вместе с ними в памяти пронеслись последние двадцать четыре часа.

Освободившись от его хватки, я наклонилась над унитазом и опорожнила свой желудок. Простыня была накинута на меня, и я подняла голову, чтобы заметить, что это Огун накрыл меня ей, когда Ангел вошел в маленькое пространство.

― Убери свою большую задницу с дороги, ― сказал Ангел Огуну, который рыкнул на него.

Ангел приложил одну свою мозолистую ладонь к моей щеке, а другую к затылку. Медленно боль начала ослабевать, но слезы все еще текли по моему лицу.

― Дыши глубже, малышка, ― прошептал он.

― Так ты действительно спас меня? ― спросила я в замешательстве, потому что в тот момент была окончательно и бесповоротно потрясена.

Разумеется, он не ответил, лишь скромно пожал плечами. Его трудно было разгадать.

― Теперь ты можешь убрать свои руки от моей женщины? ― прорычал Огун.

Ангел захихикал и подмигнул мне, после чего отпустил мое лицо.

― Дай мне знать, если тебе понадобится что-нибудь еще, ― сказал он, прежде чем поцеловать меня в макушку и встать, вызвав еще один рык Огуна.

Было совершенно очевидно, что он сделал это, чтобы поиздеваться над ним.

― Саша? ― спросила я, ощущая сковывающий внутренности страх.

― С ней все будет в порядке. Она с Вероникой, так как за ней нужно наблюдать круглосуточно. Я заплатил ей за то, чтобы она осталась с ней на пару дней, потому что не был уверен, как будет проходить твое выздоровление, ― мягко сказал Огун.

От облегчения я вжалась в стену.

Они тихо разговаривали у двери в комнату, когда я встала и включила воду в душе. Они все еще разговаривали, пока нагревалась вода, а я забралась в душ. Закрыв глаза, я позволила воде падать на меня, прокручивая в памяти события последних двадцати четырех часов ― я не была уверена, сколько сейчас было времени, поэтому не знала, сколько именно прошло.

― А для меня найдется местечко?

Я подняла голову, услышав сексуальное звучание его голоса рядом с собой. Кивнула, и с ресниц скатились капельки воды. Медленно, он забрался внутрь и развернул меня. Я опустила плечи, пока он наносил шампунь на мои волосы и кожу головы.

Когда он закончил, то осторожно откинул мою голову назад и ополоснул ее. После чего нежно поцеловал место на шее, где, как я знала, у меня должен был остаться шрам. Затем с благоговением намылил все мое тело, вплоть до ступней.

Каждое движение его рук по моей коже, прикосновение губ и даже скрежет зубов были ничем иным, как поклонением.

― Люблю тебя, ― прошептал он мне на ухо, прежде чем откинуть волосы в сторону и поцеловать мой затылок, где находилась татуировка.

Дрожь пробежала по мне от чувственности его прикосновения и эмоций, которые оно вызвало.

Я резко втянула воздух, когда его язык прошелся по контуру татуировки.

― Что здесь написано? ― спросил он.

― Ты знаешь, ― задыхалась я.

Он впился зубами в напряженные мышцы моего плеча.

― Скажи это, ― потребовал он, после чего прижался губами к моей шее.

Меня охватил озноб, и я выгнулась дугой в его руках. Его твердый член скользнул в ложбинку между моими ягодицами.

Когда я попыталась приподнять бедра, чтобы он оказался между моих ног, он отпрянул назад.

― Скажи. Это, ― прорычал он мне в ухо и пощипал каждый сосок, но остановился на этом.

Скуля от желания, я потянулась назад, чтобы ухватиться за него, и выдохнула то, что он хотел услышать.

― Я твоя.

― Да, ты чертовски права, ― произнес он с диким стоном.

Его руки обвились вокруг меня. Одна держала мое горло пока он дразнил мою шею, а ругая перешла от истязания моих сосков к круговым движениям вокруг моего клитора. Я старалась усилить давление на мой клитор и вжималась в его член.

― Огун, ты мне нужен. Пожалуйста, ― умоляла я.

― Еще рано, ― пробормотал он, продолжая ласкать меня.

К тому времени, когда его пальцы скользнули между моими половыми губами, я уже извивалась от желания. Похоть вспыхнула в груди и затопила каждый сантиметр моего тела. Мужчина издал томный смешок, пока вновь и вновь погружал свои пальцы между скользких от смазки складочек.

Два пальца, затем три заполнили меня, в то время как другой рукой он прижался к клитору, а членом ― к заднице.

― Пожалуйста! ― закричала я, скользя по его руке так, словно у меня был гребаный припадок.

Неуклонно он доводил меня до предела, пока я не откинула голову назад, выкрикивая его имя. Пульсация его члена о мою задницу и горячие струи по моей спине сменялись его стонами во влажную кожу моего плеча.

Мои ноги были как желе, я едва могла стоять. Он быстро ополоснул нас остывающей водой, затем выключил ее и открыл дверь душа. Выйдя первым, взял два полотенца. Одно он использовал, чтобы высушить меня до кончиков пальцев, прежде чем обмотать мои волосы. Другим вытерся сам, пока я с жадностью наблюдала за ним.

― То, что ты помог мне кончить, не означает, что я не хочу, чтобы ты вошел в меня, ― произнесла я хриплым от возбуждения голосом.

Я почувствовала себя всемогущей, наблюдая, как его член поднимается от моих слов.

― Я не хочу переутомить тебя. Ты через многое прошла.

Неубедительное обоснование. Я чувствовала себя великолепно, несмотря ни на что.

Не споря, я решительно направилась к его кровати. Не спеша, маняще выгнула спину, откидывая постельное белье. Резкий вдох подсказал мне, что он засмотрелся, на то, как я стою наклонившись.

Шаловливая улыбка скривила мои губы, когда я сбросила полотенце с волос и забралась в кровать. Поймав его взгляд, я широко раздвинула ноги и согнула их. Одной рукой я играла со своим соском, как он делал это в душе, а другой скользнула между ног.

― Я хочу тебя, ― сказала, прежде чем засунуть два пальца глубоко внутрь моей возбужденной киски и провести языком по нижней губе.

С жадностью моя киска обхватила пальцы, как хотела сделать это с его большим членом.

― Здесь.

― Чертова искусительница, ― пробормотал он, подойдя к кровати.

Он остановился у изножья, уставившись на то, как мои пальцы издавали хлюпающие звуки, скользя внутрь и наружу. Мое сердце заколотилось в предвкушении, а грудь тяжело вздымалась, пока я пыталась втянуть кислород в легкие. Мысль, что он войдет в меня, взбудоражила все мое тело до такой степени, что я решила, что могла воспламениться.

С рычанием он схватил меня за лодыжки и рывком дернул вниз, пока моя задница почти не свесилась с кровати, а одеяло подо мной сбилось в ком. Я крепко обхватила его член и гладила, пока с головки не капнула прозрачная жидкость, а беспорядок на покрывале перестал иметь значение. После чего он подставил член к входу и вогнал его до упора.

Несмотря на то, что была готова, я выкрикнула его имя от идеального сочетания удовольствия и боли. Он подтянул мои ноги за лодыжки, пока колени не прижались к груди.

― Вот что ты получаешь за свои дразнилки, ― прорычал он, шлепая меня по заднице.

Мои глаза расширились от неожиданности, но влага, заполнившая мою киску, потрясла меня больше, чем его рука, опустившаяся на мою нежную плоть.

Не давая мне времени приспособиться, он отвел назад бедра и толкнулся вперед. Он трахал меня все жестче и жестче, заставляя прикрывать глаза, и с каждым его глубоким толчком с моих губ срывался стон. Время от времени он шлепал меня то по одному, то по другому боку задницы. По итогу моя пятая точка горела и стала очень чувствительной, но я была на пределе своих ощущений и вот-вот готова была кончить.

― Иисус, гребаный Христос, как же в тебе хорошо. Так чертовски хорошо, ― прорычал он, входя в меня снова и снова.

Кончики его пальцев впились в переднюю часть моих бедер для лучшего захвата. У меня наверняка останутся синяки, но мне было все равно. Все, что имело значение, это мы и то, как хорошо нам вместе.

Секс с Огуном был чем-то темным и опасным, но в то же время прекрасным, и все это было сплетено в один соблазнительный клубок греха. Я бы с готовностью прыгнула в автобус до ада, чтобы испытывать это до конца своих дней.

― Бл*ть! О Боже! Я кончаю!

Я закричала, когда на меня обрушился удар, как от толчка чертова грузовика. Я билась в конвульсиях, и закатывала глаза, испытывая изменяющий сознание оргазм века, пока Огун продолжал трахать меня.

― Да! Еб***ть! ― застонал он, в очередной раз глубоко погружаясь в меня, и мощная пульсация его огромного члена подсказала мне, что он наполняет меня своей горячей спермой. От этого я вновь испытала отголоски сильного оргазма. Черт, а может, это был еще один. Честно говоря, я сбилась со счета.

Когда моя голова наконец перестала кружиться и я обрела способность говорить, то ошеломленно уставилась в потолок.

― Твою мать, я думаю, что мое влагалище вполне вероятно вышло из строя после такого, ― проговорила я, чуть не захлебнувшись слюной в своем сексуально удовлетворенном состоянии.

Его заливистый смех привел к тому, что он немного выскользнул из меня. Склонившись между моих ног, он снова ввел свой полутвердый член внутрь и поцеловал меня.

― Готов поспорить с тобой на что угодно, что все в полном порядке. Если ты дашь мне немного прийти в себя, я докажу тебе это.

Это вызвало смех и у меня, и я вытолкнула его из себя до конца. Мы оба застонали от разочарования, и я сморщила нос из-за хлынувшего из меня потока теплой спермы, потому что понимала, что она попадает на белье.

Он помог моему бескостному телу забраться повыше, а затем подполз и обхватил меня, подобно огромному кокону. Его искусные пальцы провели по моей коже, и наступила уютная тишина.

Наконец, я задала вопрос, который не давал мне покоя.

― Что ты собираешься делать с Гришкой и Анатолием?

― Я не могу сказать тебе больше, чем уже сказал. Но могу обещать, что ты можешь больше не бояться их.

Это было сказано с такой уверенностью, что я поняла, что он имел в виду именно то, что сказал ранее, ― они умрут. Глубоко внутри я попыталась обнаружить в себе сочувствие или печаль, но не смогла. Ни капли.

Неспособная ответить, я просто кивнула.

Вот только Огун не знал, что у меня был свой собственный план.

Глава 19

Огун

К тому времени когда мы вернулись в Анкени, было уже за полдень. Кроме того, нужно было позаботиться о Кире. По плану, мы должны были разобраться с ее отцом, братом и Иваном той же ночью, но Веном решил, что не помешает дать им день потомиться в собственных моче и дерьме. В буквальном смысле.

Я воспользовался непредвиденно освободившейся ночью, чтобы трахнуть Киру шестью разными способами, начиная с вечера воскресенья. Мы дремали в промежутках, но большую часть ночи и дня после возвращения я был погружен в нее по самые яйца.

Решение рассказать ей о случившемся было принято мной нелегко. Я долго размышлял. В конце концов, тот факт, что я любил ее, что она принадлежала мне, и что я не собирался отпускать ее, решил все. Раз она будет рядом, то рано или поздно узнает многое.

Она восприняла все лучше, чем я предполагал, но все равно думал, что она поверила во все не больше чем наполовину.

После особенно интенсивного траха я оставил ее спать, а сам пошел одеваться. Она была измотана до предела.

― Я скоро вернусь, ― тихо сказал я, целуя ее обнаженное плечо.

Простыня съехала вниз, обнажая сексуальный изгиб ее поясницы и открытые плечи, в то время как она лежала на животе в моей постели. Ее волосы были разбросаны по сторонам, а на шее красовалось мое клеймо, и во мне бурлила смесь похоти, гордости и какого-то пещерного чувства собственничества. Мой следующий поцелуй пришелся на центр ее татуировки.

― М-м-м. Обещаешь? ― сонно пробормотала она.

Один глаз цвета лесного ореха взглянул на меня, а уголок ее губ приподнялся. Это вызвало трепет в моей груди и закончилось тем, что мне пришлось поправить свои причиндалы.

Она подняла голову, увидев, что я полностью одет. Окончательно проснувшись, нахмурила брови.

― Куда ты уходишь?

В том положении, в котором она находилась, вершинки ее идеальных сисек так и манили меня. Так происходило каждый раз. Кира отвлекала меня, и мне все чаще хотелось все бросить и забраться с ней в постель навсегда. Это было совершенно нехарактерно для меня. До нее я никогда и близко не был романтичным, эмоциональным или управляемым собственным членом подкаблучником.

― Клубные дела, с которыми нужно разобраться, ― таким был мой неопределенный ответ, но я видел, как крутятся в ее голове шестеренки, и мог представить, как она собирает все детали воедино.

― Мне нужно идти.

― Подожди! Я хочу пойти с тобой!

Она вскочила и начала натягивать одежду. Застегнула лифчик задом наперед, как это делают женщины, и прокрутила его, чтобы натянуть на груди, еще прежде, чем я успел открыть рот.

― Кира. Нет. Ты подождешь меня здесь, ― потребовал я.

Девушка остановилась, и я поцеловал ее. Затем насладившись ее полуобнаженным видом, который я очень хотел изучить поближе, я поспешил покинуть комнату.

Чейнс, Призрак и Ангел ждали меня в холле.

― Все уже там?

Призрак кивнул. В баре сидел проспект, и я окликнул его.

― Эй, проспект! Никто не должен входить и выходить, кроме членов клуба с нашивками. Понял меня?

― Понял, ― ответил он уверенным кивком.

После чего продолжил наполнять бар, готовясь к завтрашней вечеринке. После прошедшей недели всем нужно было выпустить пар. Будет официальная часть в церкви, а позже начнется вечеринка.

― Погнали, ― сказал я братьям.

Они последовали за мной. Как главного инфорсера, меня временно повысили до командира. Меня коробило от мысли, что я занял эту должность из-за смерти Шэнка, но таков был наш мир.

Мы вышли в темную ночь, и звук сверчков эхом отдавался в темноте. Вместо того чтобы сесть на байки и поехать по дороге, мы решили воспользоваться обходным путем. У задней части территории клуба было место, где можно было раздвинуть кусты сирени и выйти на тропинку, которая проходила между полями и вела к свиноферме.

Это было около двух-трех километров пешком, но так было менее заметно, чем куча байков, подъезжающих к свиноферме в это время ночи. Мы шли единым строем через просеку в посевах. Никто не проронил ни слова.

Освещение вокруг построек было нашим маяком, пока мы пробирались к ним. Как только добрались до места, я отделился и направился в свое святилище.

После краткой молитвы я приготовил все необходимое и положил в мягкий потертый кожаный рюкзак. Скрупулезно я раскрасил свое лицо в белый и черный цвета. Оставшись довольным проделанной работой, собрал оставшиеся вещи и вышел на улицу.

Путь от моего сарая до места встречи со всеми на старой скотобойне был коротким, но я остановился, когда мне показалось, что я что-то услышал. Сканирование местности не выявило никакого движения в темных тенях, создаваемых полной луной. Удовлетворенный, я продолжил путь.

― Вуду, что-то не так, ― сказал Призрак, появляясь рядом со мной.

В этот раз я заранее почувствовал его присутствие, так что этот засранец не смог меня напугать. Остановившись у слегка приоткрытой двери, я встретился с ним взглядом.

― Ты тоже это слышал?

Я имел в виду звук, который ранее различил. Он покачал головой.

― Тогда в чем дело?

― Я не уверен. Столько шепота, который я не могу разобрать. Что-то взбудоражило духов. Мне это чертовски не нравится.

Свиньи в ближайшем здании тоже были неспокойны. Обычно к этому времени ночи они уже укладывались спать.

― Кто-нибудь еще что-то почувствовал? ― спросил я, еще раз окинув взглядом пейзаж.

― Нет.

― Может, это из-за луны, ― предположил я.

Он пожал плечами.

― Будь начеку. Пошли внутрь. Мне не терпится начать.

Вместе мы проскользнули в дверь и вошли в старое здание. Прошли по коридору, и за поворотом увидели, что все собрались вокруг трех мужчин, которых мы подвесили на цепях к мясным крюкам. Их руки были вытянуты над головой, а пальцы ног едва касались пола. Они были раздеты догола.

Сквиррел соорудил хитроумное приспособление, которое заставило меня внутренне захихикать. У каждого из трех мужчин в задницу был засунут конец большого толстого фаллоимитатора. Дилдо были прикреплены к раме, которая была зафиксирована на полу с помощью специальных болтов, к которым мы приковывали людей на земле. Если они хоть немного дергались назад, фаллоимитаторы еще глубже погружались в их задницы.

Если им это нравилось, и не беспокоило их, тогда уже Феникс уделял им долю своего внимания.

Когда я вышел из тени, то увидел, что мое раскрашенное лицо напугало их, и это доставило мне огромное удовольствие. Глаза Ивана были настороженными. Двое других по-прежнему держались вызывающе. Но мне было наплевать.

Медленно я обошел комнату, зажигая свечи на полу. Вонь от их экскрементов была уже очень резкой. Влажный пол говорил о том, что их уже по крайней мере один раз поливали из шланга, и все стекало в сток в центре помещения.

Остановившись перед ними, я установил алтарь. Первым делом достал из рюкзака серебряную чашу и маленький острый клинок в ножнах. Затем на алтарь были положены остальные предметы, и я расставил все так, как мне было нужно. Вытащив из кобуры на боку свой пистолет, я также положил его на стол. Зажег особые свечи для алтаря. И, наконец, вынул богато украшенные ножны. Хирургически острое лезвие выскользнуло с металлическим звоном.

― Что это еще за урод? ― Калашник сплюнул. ― Думаешь, напугаешь нас этой хэллоуинской херней?

Я позволил легкой улыбке тронуть мои губы, хотя в остальном игнорировал их. Он держался дерзко, но я видел блеск пота над его верхней губой и бровями. Кровь из огнестрельной раны подсохла на нем, и рана по большей части затянулась.

Знал, что это было делом рук Ангела, и мои глаза обратились к нему с благодарностью.

Неся в руках чашу, я остановился перед Иваном первым. Калашник будет последним, чтобы у него хватило времени оценить грядущее. Все мои братья ожидали в тени.

Лезвие резало его кожу как масло, пока он кричал: «Вы все умрете! Гребаные байкерские выродки!».

Затем он разразился тирадой на русском языке, которую я не понимал, да и не особо интересовался смыслом. Попытавшись отстраниться, он внезапно замер. Впрочем, далеко бы он все равно не ушел.

Де Лука хотел лишь уничтожить его. Но за попытку убить Киру он будет не просто уничтожен. Он умрет.

― Ты, должно быть, еще тупее, чем твой вид в этой детской раскраске, ― усмехнулся Калашник.

Я снова не удостоил его ни взглядом, ни ответом.

Анатолий сохранял неподвижность и молчание. В целом, не имело значения, была ли это уловка или он действительно был настолько хладнокровен и уравновешен, словно все это его не трогало.

Не обращая внимания на вопли Ивана, я продолжал вырезать соответствующие символы на его груди. Кровь, вытекающая из порезов, собиралась в серебряную чашу.

Единственный раз я обратился к нему, когда он попытался плюнуть в меня. Тогда я водил ножом под его подбородком, пока острие не пронзило нежную плоть за костью.

Говоря шепотом, я сказал ему: ― Еще раз плюнешь в меня, и я вырежу твой язык и отрежу твой маленький член, а потом засуну их оба тебе в глотку. Когда я закончу, то сошью твои губы вместе. Усек?

Он ничего не ответил, и я еще глубже вогнал нож, заставив его задохнуться. Он не кричал, потому что это, скорее всего, привело бы к тому, что нож оказался бы у него во рту, и он знал это.

Наконец, он ответил, едва заметно двигая челюстью: «Да!».

― Молодец, ― ответил я ровным тоном.

Закончив с ним, я перешел к Анатолию.

Как только нож пронзил его плоть, зверь во мне зарычал. Это было возмездие за детство Киры, которое он помог разрушить. Каждый порез, каждая капля багровой крови, каждый хрип, который она вырывала из его почерневшей души, питали моего зверя.

Когда я закончил с ним, он все еще молчал, но зеленоватый оттенок его лица свидетельствовал о том, что я все же подействовал на него. Пот, смешивающийся с кровью, говорил о том, что он не совсем бесчувственный. А я-то всерьез подумывал о том, чтобы вонзить свой клинок ему в глаз.

Калашник все это время злобствовал и угрожал. Ему очень не понравилось, что я обидел его маленького мальчика.

«Как же неприятно, бл*ть».

Когда я развернулся к нему, мне пришлось сдерживать себя. Дрожь пробежала по мне, когда демон внутри меня задрожал и забился. Запах их крови, отчаянная потребность покончить с их жизнью, все чувства, которые сопутствовали этому ― я знал, что это часть меня, которую я презирал. Мое наследие от демона, который называл себя моим отцом.

Стиснув зубы, я глубоко задышал, пытаясь взять себя в руки. За то, что он сделал со своей собственной дочерью, я хотел разрезать его член на миллион кусочков. Я пристально смотрел ему в глаза, периферийным зрением следя за тем, как оставляю на нем метки, которые мог бы нанести и с закрытыми глазами.

Затем потребовал.

― Рассказывай, на какой хрен ты вел дела с «Кровавыми скорпионами».

― Пошел. Ты. На х*й, ― прохрипел он.

К тому времени он весь промок от пота, и его кожа была липкой. Хотя я и не ожидал, что он ответит мне, попробовать стоило. Это не имело значения. Ведь мы так или иначе все равно узнаем все, что нам нужно.

― Ты ведь понимаешь, что умрешь, не так ли? ― спросил я нарочито равнодушным тоном.

Мои глаза сузились, пока я изучал его, пытаясь понять, что заставляет его нервничать. С каждой нанесенной меткой я молился о том, чтобы выудить из него хоть что-то. Образ, воспоминание о его делах с Кровавыми Скорпионами ― что угодно.

Только вот ничего не всплывало.

Чем больше времени я тратил на их подготовку к смерти, тем больше мне хотелось освободить их и разорвать на части.

Вместо этого я глубоко вдохнул и успокоил своего разъяренного зверя.

Когда метки были нанесены, я нараспев произнес заклинание и кончиком ножа смешал темную кровь в чаше. Ритуалы, которым научила меня бабушка, были не для слабонервных. Также, о них не было принято говорить открыто. Большинство современных последователей вуду и худу ничего не знали о ритуалах, которые были частью наследия моей семьи.

Кончики моих пальцев погрузились в еще теплую жидкость, и я пометил каждого из них, пока они пытались сопротивляться. Это было бесполезно, и все, что им удалось сделать, это вымотать себя.

Мои глаза встретились с глазами Сквиррела, и я понял, что он догадался, зачем я спросил Калашника о том, знает ли он, что умирает. Ему незачем было отвечать, потому что он понимал, что уже труп. А вот его сын был его слабостью.

― Когда мои люди найдут вас, вам негде будет спрятаться. Вы все мертвы! Вы! Ваши семьи! Ваши гребаные собаки! Вы все трупы!

Иван кричал, пока кровь стекала по его обнаженному телу.

― Ты делаешь смелое предположение, что кто-то догадывается, где ты находишься, ― раздался голос Венома из тени.

Когда я поставил последнюю метку на Иване, я стоял молча, закрыв глаза, и молился. Низкое бормотание наполнило комнату. Огонь свечей замерцал, когда я открыл веки, выходя из состояния транса, в котором находился.

Чтобы позлить их, я потряс цепи, на которых они висели. Уголком глаза я заметил, как Феникс вышел из тени. Пламя на свечах взметнулось почти на полметра в высоту, а потом опустилось до прежней отметки. Он слегка улыбнулся и исчез.

Страх наконец-то начал овладевать тремя болванами, которых мы подвесили к потолку. Я видел его в их глазах. Я чувствовал его запах, просачивающийся из их пор. И слышал его в их неровном дыхании.

Я чуть не рассмеялся, когда Призрак появился из-за моей спины и медленно обошел их с жуткой до усрачки, гримасой. Это было чем-то между улыбкой и оскалом. Он вытащил из ножен зловещего вида клинок и остановился позади Анатолия. Тот немного подпрыгнул, что заставило дилдо слегка зашевелиться. Прежде чем кто-либо понял, что происходит, лезвие вонзилось в бок Анатолия и исчезло.

Анатолий закричал, а Калашник заметался из стороны в сторону, пытаясь понять, что происходит. Призрак воткнул нож с другой стороны, чтобы все было симметрично. Затем снова исчез.

Иван обоссался. Калашник кричал. Анатолий обвис, и его плечи словно выскочили из пазух.

― Хорошо что есть сток, ― сказал Хищник с мрачной усмешкой.

Чейнс выступил вперед, и я смог прочитать «пи*дец» в глазах Ивана. Он изо всех сил пыжился, пока все не стало слишком реальным. Почему-то у меня возникло ощущение, что он понял намек на то, что его кавалерия не собирается прискакать и спасти их.

Здоровенный татуированный ублюдок хрустнул шеей, подошел к Калашнику и уставился на него. Помимо того, что ему нравилась Кира и он ненавидел торговлю людьми, мы все были обязаны Шэнку отнять у них жизнь по кусочку. Сначала он ударил Калашника прямо в ребра. Звук, с которым они треснули, эхом отразился от стен.

Обойдя его сзади, он обхватил своими забитыми чернилами пальцами его горло и сжал. Глаза Калашника выпучились, и он стал задыхаться. Чейнс замер, и его глаза встретились с моими через плечо русского. То, что я там увидел, было не очень хорошо, но сейчас было не время это обсуждать. Он кивнул, давая понять, что получил то, что нам требовалось узнать.

Один за другим, каждый из моих братьев по очереди набрасывался на троих русских.

К тому времени, когда все закончили, они представляли собой окровавленное месиво. За исключением их лиц. Мы хотели, чтобы они были узнаваемы. Тем более что Анатолию предстояло совершить особую поездку.

Больной ублюдок Блэйд содрал кожу с их членов и засунул ее им в рот. Они периодически теряли сознание, и мы использовали все необходимые методы, чтобы приводить их в чувство.

Под конец я взял свой клинок и приготовился перерезать горло Ивана точно так же, как он проделал это с Кирой.

― Нет!

Я замер.

«Кира».

Глава 20

Кира

Когда Огун ушел, я уже знала, что собираюсь предпринять. С одеждой проблем не было ― я заметила стопку сложенных вещей на комоде, когда он привел меня в свою комнату.

Но все оказалось немного сложнее, чем я предполагала, потому что я не подозревала, что он приставил ко мне сторожевого пса.

К слову об этом, утром я собиралась забрать свою собаку. Осознание того, что в нее стреляли и чуть не убили, чуть не добило меня.

Стараясь не думать о том, кому принадлежат вещи, я оделась и тихо прошла в «большой зал», как я его про себя называла. Там находился молодой парень ― проспект, который прибирался в баре и заполнял холодильники. Он поднял глаза, как только я вышла из коридора, ведущего к жилым комнатам.

― Желаете что-нибудь, мэм? ― спросил он, заставив меня почувствовать себя п*здец какой старой.

Пытаясь придумать причину для того, чтобы остаться там, я подошла к бару и расположилась за стойкой.

― Сегодня здесь так тихо. Где все? Я проснулась, а здесь словно в городе-призраке.

― У них появились кое-какие дела, ― ответил он, немного уклончиво.

Парню нужно было поработать над своим покерфейсом.

― Хм. Ну ладно, можно мне воды?

― Конечно, ― сказал он и улыбнулся с облегчением.

Он достал бутылку из большой бочки со льдом за баром и поставил ее на подстаканник. Для частного бара это место было весьма впечатляющим.

― Я полагаю, у тебя не найдется ничего перекусить, не так ли? ― спросила я, предварительно осмотревшись, нет ли чего под рукой.

Ничего не обнаружив, я понадеялась, что ему придется сходить куда-нибудь за чем-то съестным.

― Эм-м, ну, я собирался пополнить запасы, но не успел, ― проговорил он извиняющимся тоном.

Я старательно надула губки.

― Могу пойти приготовить для вас что-нибудь, если хотите, ― предложил он, и мне пришлось сдержаться, чтобы не запрыгать от радости.

― О, это было бы замечательно.

Я подарила ему свою самую очаровательную улыбку, которая, как надеялась, выглядела очень невинной, но, вероятно, в действительности казалась чертовски натянутой и пугающей.

Как только он отправился на кухню, я потащила свою задницу к выходу.

― Мне нужно в туалет! Сейчас вернусь! ― крикнула я, а затем тихонечко вышла на улицу.

Байки по-прежнему были припаркованы рядом со зданием.

― Куда, черт возьми, они подевались? ― прошептала я себе под нос.

Осмотрев местность, я заметила вереницу движущихся людей на границе одного из полей. Они направлялись на соседнюю ферму. Лунного света было достаточно, и если быть осторожной, то можно легко пробраться туда.

Поиск тропинки не занял много времени. Если бы я не увидела их, я бы не знала, где искать, но, понимая, что они, скорее всего, идут по довольно прямому пути, я отодвинула куст сирени в сторону, и обнаружила тропу.

Молясь, чтобы на поле не оказалось никаких ночных созданий, я двигалась медленно и осторожно. Ночь была тихой, поэтому я отчетливо слышала их голоса, разносящиеся по полю, но не могла разобрать, о чем они говорят.

Когда добралась до края фермы, присела среди кустов, потому что заметила людей, заходящих за угол здания, расположенного в глубине. Мое сердце колотилось, и казалось, что дыхание было громким, как работающая бензопила.

Ползком я добралась до небольшого здания, окруженного деревьями и кустарниками, и прислонилась к стене, словно оказалась в каком-то боевике.

― Какого черта я делаю? ― спросила себя и прикрыла рот рукой.

Свиньи в здании рядом со мной пофыркивали, и я надеялась, что они не выдадут меня. Я знала, что если меня поймают, то отправят обратно в клуб и, скорее всего, запрут в комнате. Я не хотела этого, потому что мне было просто необходимо узнать, что они собирались сделать с тремя мужчинами, которые пытались разрушить мою жизнь, а после, чуть не убили.

Заглянув за угол, я увидела нечто, от чего мои внутренности сжались, а сердце замерло, ударившись о ребра. Человек, вышедший из небольшого здания, к стене которого я прислонилась, выглядел как страшилище, охотящееся за душами людей. Я почти выдала себя, прежде чем поняла, что это Огун.

Когда он пробрался между деревьями и направился к другому зданию, рядом с ним возник Призрак. Я моргнула, решив, что мне это привиделось. Затем вспомнила, как он сделал то же самое, когда я только очнулась.

«Вот же черт!»

― Вуду, что-то не так, ― услышала я слова Призрака.

Они оба остановились у распахнутой двери и уставились друг на друга.

― Ты тоже это слышал? ― прошептал Огун, но Призрак покачал головой. ― Тогда в чем дело?

― Я не уверен. Столько шепота, который я не могу разобрать. Что-то взбудоражило духов. Мне это чертовски не нравится.

Свиньи стали шевелиться активнее, чем минуту назад.

― Кто-нибудь еще что-то почувствовал? ― спросил Огун своего друга, прежде чем оглядеться вокруг.

― Нет.

― Может, это из-за луны, ― пробормотал Огун.

Призрак пожал плечами.

― Будь начеку. Пошли внутрь. Мне не терпится начать.

Затем они оба проскользнули в дверь старого здания. Я вздохнула с облегчением, пока не поняла, что снаружи может оставаться кто-то патрулирующий или как там у них это называется. Подождала некоторое время, и, разумеется, через некоторое время вышел какой-то парень.

Пока я выжидала, он расхаживал взад-вперед, после чего обошел здание по всему периметру. Он проделал то же самое несколько раз, и я решила, что дождусь, когда он свернет за угол, и затащу свою задницу внутрь.

Убедившись, что перемещение безопасно, я осторожно, но быстро направилась к двери, через которую они вошли. И, прежде чем парень успел оглянуться, я проскользнула внутрь.

Там было только одно возможное направление, поэтому я двинулась по коридору в сторону голосов. Там было темно и странно пахло, но из-за угла в конце коридора пробивался свет.

Услышав крики и стоны, я сказала себе, что мне не стоило находиться там, но при этом должна была. Вот только дело было в том, что я не знала, что, черт возьми, мне предпринять. У меня не было плана, но я должна была попасть туда. Ради возмездия? Разоблачения? Больного любопытства? Какой бы ни была причина, я должна была принять в этом участие.

От того, что я увидела, мне должно было стать дурно. И скорее всего, должно было напугать. Но вместо этого я испытала лишь мрачное удовлетворение. Эти трое получили по заслугам.

Однако когда я увидела темную сторону человека, которому отдала свое сердце, и который намеревался перерезать горло Ивану, я не смогла позволить ему сделать это.

― Нет! ― закричала я.

Он замер, и его глаза встретились с моими. Блеск ножа с красным пятном в свете свечи был жутким, но завораживающим. На небольшом столике лежали какие-то предметы: еще один нож, пистолет и множество незнакомых мне штуковин.

Все в комнате замерли, настороженно разглядывая меня. Призрак сделал шаг в сторону, и я ткнула в него пальцем.

― Я не знаю, что ты собрался делать, но лучше остановись.

Судя по выражению его лица, он понял, что я запомнила его исчезновение. Ангел был на другом конце помещения и спокойно наблюдал за мной, скрестив руки на груди. Чейнс стоял в тени, но я хорошо видела его, как и всех остальных.

― Это то, чем вы занимаетесь? ― спросила я.

Мне не ответили. Я, в свою очередь, проигнорировала торжествующее выражение в глазах Анатолия.

― Отвечайте! Это то, чем вы занимаетесь? Пытаете людей и убиваете их? ― спросила я, будучи одновременно растерянной и возмущенной.

― Кира, ― начал Огун, но я остановила его взмахом руки, пройдясь по комнате, глядя в глаза каждому из них.

К их чести, все они смело встретили мой взгляд. Ни один из них даже не дрогнул. Не говоря уже о том, что в них не было и намека на неловкость.

Будучи ветеринаром, я хорошо научилась читать язык тела. У животных есть только это, чтобы выразить то, что с ними происходит. Нетрудно было заметить, что все они выглядели готовыми наброситься на меня. Кроме Ангела. Он по-прежнему просто спокойно наблюдал за моими передвижениями.

Подойдя ближе к трем мужчинам, подвешенным на цепях, я остановилась у маленького столика, который больше напоминал алтарь. И, прежде чем кто-то успел остановить меня, схватила пистолет. К счастью, их легко удалось отвлечь, поначалу изобразив ужас от происходящего. Они не догадывались, что я видела кое-что и похуже.

Детство в окружении гребаной русской мафии закалило меня, и я научилась пользоваться оружием. Мой брат Виктор обучил меня, когда мне было шестнадцать ― после того, что произошло. Так что мне не потребовалось много времени, чтобы убедиться, что пистолет заряжен, и направить его на Ивана.

Все братья Огуна разом дернулись в мою сторону.

― Не стоит, ― сказала я, держа пистолет направленным на Ивана.

Мои глаза оставались устремленными на него, но я видела, как все они замерли поблизости.

― Кира. Детка, не делай этого. Это то, после чего ты не сможешь оправиться. То, что нельзя будет исправить.

Огун изо всех сил пытался убедить меня, но меня уже невозможно было остановить.

Моя грудь вздымалась, а сердце бешено колотилось, когда прошлое нахлынуло на меня, подобно тяжеловесному спецназовцу. Все три человека передо мной были вовлечены в злодеяния по отношению ко мне. И хотя Ивана не было в то время, когда мне было пятнадцать, он угрожал выжечь мою татуировку, уничтожить друзей и намеревался изнасиловать прямо на глазах у Гришки. Да пошел он на х*й со своим теперь уже ободранным членом.

Первая пуля вошла ему прямо между глаз. Вторая ― в его многострадальный член.

― Кира!

Огун бросился ко мне, а Призрак молниеносно обхватил руками, но не раньше, чем я прострелила Анатолию ногу, а Гришке ― член и живот. Я хотела, чтобы он помучился.

― Дай-ка сюда пистолет, голубушка, ― проговорил Призрак мне в ухо.

К тому времени, адреналин начал иссякать, и меня затрясло. Призрак передал меня Огуну после того, как забрал оружие.

Крики Гришки и Анатолия звучали на заднем плане, когда Огун обнял меня, и я уткнулась лицом в его шею. Дрожь усилилась, а вслед за ней полились слезы.

― Ш-ш-ш, я с тобой, ― повторял Огун снова и снова, укачивая меня.

Шло время, а я плакала и плакала по всему, за что Гришка и Анатолий были в ответе в моей жизни. Единственное, что могло бы сделать меня счастливее, ― это если бы Лестер гребаный Деймен тоже был там.

Слезы, казалось, давали выход всем накопившимся обидам, разочарованиям и недоверию в моей жизни.

― Проспект еще огребет от меня, ― сказал Веном откуда-то неподалеку.

Я скорее почувствовала, чем увидела, как Огун кивнул. Это заставило меня поднять голову и вытереть слезы тыльной стороной ладони.

― Пожалуйста, не нужно. Он же понятия не имел. Я послала его на поиски еды, а после заставила поверить, что иду в туалет и скоро вернусь.

Я в тревоге нахмурила брови.

Огун обхватил мое лицо руками.

― Это не имеет значения. Он знал, что нельзя оставлять территорию без охраны. Если ты смогла выйти без его ведома, кто-то другой мог легко попасть внутрь. Ничего страшного с ним не случится, но ему нужно усвоить урок.

― Но ведь несправедливо, что он пострадает из-за меня, ― возразила я.

― Если он не выдержит небольшую порку из-за своего промаха, значит, не годится на роль «Королевского ублюдка», ― ответил Огун, большим пальцем поймав украдкой скатившуюся слезу.

Ворчание из-за моего плеча подсказало мне, что все остальные согласны с этим. Мне было не по себе от того, что он будет наказан из-за меня, но также я понимала, что это их клуб и их правила.

― Вуду, забирай ее домой. Мы сами все закончим здесь, ― сказал Веном позади нас.

Когда я повернулась, чтобы посмотреть на него, поняла, что он не слишком-то доволен моими действиями, но мне было наплевать.

― Позволь мне забрать свои вещи. Подождешь минутку?

Он взял меня за руки и наклонился, чтобы посмотреть в глаза. Я кивнула. Мрачный грим должен был пугать меня, но я находила его необычайно привлекательным.

Мужчина собрал вещи быстрее, чем я предполагала, что говорило, что он многократно делал это и раньше. Что меня удивило, так это то, что меня это ничуть не беспокоило. Не желая анализировать, почему ничто из того, что произошло этой ночью, не взволновало меня, я сделала глубокий, дрожащий вдох.

― Пошли, ― сказал он, беря меня за руку.

Мы направились к выходу, но я остановилась и обратилась к Веному.

― Я никому ничего не скажу. И надеюсь, что вы прикончите их обоих.

После чего развернулась, и в сопровождении Огуна «Вуду» Дюпре проследовала обратно в здание клуба.

Когда мы вошли внутрь, проспект, казалось, был шокирован, увидев, что я захожу вместе с Вуду.

― Позже поговорим, ― сказал Вуду парню, который резко побледнел и тяжело сглотнул.

Закрыв дверь в комнату, он прислонился к ней и провел рукой по волосам.

― Нам необходимо обсудить то, что произошло сегодня ночью.

― Хорошо, но я действительно имела в виду то, что сказала. Я никому ничего не скажу. И не собираюсь раскисать из-за случившегося. Скажу прямо и всего один раз. Я выстрелила Ивану в член, потому что он собирался изнасиловать меня на глазах у Гришки, а пулю между глаз получил, потому что не испытывал угрызений совести за попытку убить меня, что непременно удалось бы ему, если бы не вмешались ты и твои друзья. Я подстрелила Анатолия, потому что он дерьмовый брат, который ради денег удерживал свою пятнадцатилетнюю сестру, пока ее неоднократно насиловали. Вот только не получилось попасть в цель, которой являлся его член тоже. Я прострелила детородный орган Гришки, потому что он не заслуживает возможности размножаться, и живот, чтобы не убить его сразу. Я хотела, чтобы он помучился из-за того, что продал меня задорого не один, а целых два раза, а еще угрожал выручить деньги с продажи в секс-бизнес моей подруги, если я не подчинюсь. Я не жалею об этом, и сделала бы это снова, не задумываясь.

Выдержав паузу, ожидала его ответа. Но единственное, что сделал Огун, это прикрыл свои причиндалы, когда я заговорила о расстреле это важной части мужского тела. Не похоже, чтобы он осознавал что делает, и, если бы серьезность ситуации не была такой значительной, я бы, возможно, даже рассмеялась.

― Несмотря ни на что, тебе не следовало видеть подобное. Это все-таки твои отец и брат. Я не хотел, чтобы ты наблюдала за тем, что там происходило.

― Нет. Это не так.

Это было невероятно ― то облегчение, которое я испытала от осознания того, что мудак, лишивший меня детства, на самом деле не являлся моим отцом.

― Что?

― Гришка не является моим отцом. Он признался мне в этом, когда я была в его доме. Мой отец был одним из его людей. Я понятия не имею, жив он или мертв, но хочу поинтересоваться у мамы. Да, Анатолий был моим братом, но также еще засранцем и куском дерьма. Однако мне нужно кое-что спросить у тебя, ― сказала я.

― Постараюсь ответить, ― настороженно произнес Огун.

― У меня, кажется, сложился паззл в голове. Это то, чем ты занимаешься? Ваш клуб? Вы убийцы? Киллеры? Как бы это ни называлось.

Он прикусил губу и, казалось, обдумывал сложившуюся ситуацию и свой ответ.

― Скажем так, мы очищаем общество. От людей, которые проскальзывают сквозь бреши в законе и обходят систему.

Будучи удовлетворенной его ответом, я кивнула.

― Хорошо.

Людям нужно быть уверенными в том, что кто-то убирает этот мусор, в то время как те, кто должен делать это, ничего не предпринимают. Но я не собиралась объявлять об этом во всеуслышание.

Полная решимости, я подошла к нему, схватила за рубашку и притянула к себе для поцелуя. Шок на секунду удержал его. Но после, он прильнул ко мне, переплетая свой язык с моим, а зубами прикусывая мою губу. Я погрузилась пальцами в его темные волосы, и вдохнула незнакомый, но приятный аромат, которым была пропитана его одежда.

Осторожно отстранившись, он посмотрел на меня и усмехнулся. Затем провел большим пальцем по моим губам и подбородку.

― На тебе следы моего грима.

Снова притянув его к себе, я зашептала в его черно-белые губы.

― Плевать. Меня это даже заводит.

По итогу я оказалась ужасно перепачканной.

Глава 21

Огун

В тот первый день, когда я вошел в ветеринарную клинику все эти месяцы назад, я и не подозревал, что Кира так идеально подходила мне. Клуб, безусловно, не состоял из святош, но мы предпочитали думать, что работаем во имя общего блага. То, что она не испугалась, когда узнала, на что мы способны, стало для меня огромным облегчением.

― Детка, нам нужно принять душ, ― сказал я ей, разглядывая ее великолепное тело, все покрытое черно-белыми пятнами.

Пытаясь удержаться от смеха, я скривил губы. Она по-кошачьи вытянулась на кровати, и я провел кончиками пальцев по ее изгибам. Я никогда не встречал более красивой женщины как внутренне, так и снаружи. Тот факт, что на ней сейчас было немного грязи, был лишь приятным бонусом.

― М-м-м, а я предлагаю оставаться голыми и грязными до утра, ― сонно пробормотала она, перевернувшись на живот.

Не в силах устоять, я наклонился и укусил ее за задницу. Не настолько сильно, чтобы было больно, но достаточно, чтобы она это почувствовала. Когда она мурлыкнула и приподняла попку, я резко шлепнул ее, и эхо разнеслось по комнате.

― Эй! ― воскликнула она, приподнявшись на локтях и посмотрев на меня через плечо.

― Что? ― лукаво спросил я, подбадривая ее сказать мне, что ей это не нравится.

― Не дразни меня, ― произнесла она с сексуальной ухмылкой.

Затем снова опустила голову, но продолжала кокетливо смотреть на меня.

― Проклятье, женщина, ты ненасытна, ― поддразнил я.

Она в ответ в улыбке изогнула свои распухшие от поцелуев губы.

Желая увидеть на ней свое клеймо, я отодвинул в сторону ее густые волосы и мой язык проследил чернильные линии на ее шее. Затем я прикусил ее плечо и усмехнулся, увидев, как по ее спине и рукам побежали мурашки.

― Вставай, или я перекину тебя через плечо и сам затащу туда. Я хочу домой, в свою кровать. Она удобнее, чем эта.

Последний шлепок, и я встал. Мой член, возможно, и был опустошен, но все еще подавал признаки жизни при виде голой Киры в моей постели.

Ухмыляясь, я направился в ванную.

Взглянув на себя в зеркало, разразился хохотом. Краска на моем лице напоминала растаявшего мима, и по всему лицу были видны размазанные отпечатки рук.

― Иисусе, ― пробормотал я, намыливая руки и оттирая лицо.

Вода на мгновение почернела, но вскоре вновь стала прозрачной.

― Последний шанс! ― крикнул я, включая душ.

― Я здесь, ― произнесла она своим соблазнительным хрипловатым голосом.

Я вновь постарался не рассмеяться над ее видом. Вместо этого, бережно затащил ее в ванную, чтобы она встала перед зеркалом. Когда она мельком взглянула на себя, то также как и я расхохоталась.

― Ох, Господи Боже, неудивительно, что ты так настаивал на душе. Я, конечно, знала, что мы в полном беспорядке, но не думала, что все настолько плохо.

На ее животе красовался почти идеальный отпечаток моего лица в черных, грязно-серых и белых пятнах. Судя по выражению ее глаз, она точно помнила, когда это произошло.

Мы к этому моменту уже завершили один быстрый, страстный и вгоняющий в пот раунд. Я покрывал поцелуями ее живот и прижимался своим изнуренным лицом к ее коже. Дальше все быстро разгорелось, и наша усталость была позабыта.

― Залезай, ― промурлыкал я, снова шлепая по ее идеальной попке.

Теперь на заднице девушки с обеих сторон были отпечатки моих рук. Мне страшно захотелось нагнуть ее над раковиной, прежде чем мы примем душ, но она уже шагнула под струи воды.

Несмотря на то, что в маленькой душевой было тесно, нам удалось помыться.

Когда мы вытерлись и оделись, заглянули в комнату Венома. Я попросил Киру подождать в коридоре, потому что никогда нельзя было быть уверенным, что можно обнаружить за дверью любого из братьев.

Он открыл дверь только через минуту после того, как я постучал. Как и остальные братья, наш президент не испытывал стыда, стоя передо мной с голой задницей. Позади него я увидел одну из клубных шлюх в его постели. Рейя смотрела мне прямо в глаза, пока ласкала себя пальцами, и я быстро отвел взгляд. Я не собирался участвовать в их дерьмовых игрищах – во-первых, эта деваха была полоумной, а во-вторых, если бы Кира хотя бы мельком увидела эту горячую штучку, то до конца жизни клевала бы мне мозг.

― Мы возвращаемся ко мне домой.

― Ты уверен, что это хорошая идея? Мы все еще не знаем, жив ли Игрок. Ты понимаешь не хуже меня, что, скорее всего, он среди них.

― С нами все будет в порядке. Я напишу тебе, когда мы доберемся до места.

Я помахал телефоном перед ним, а затем сунул его в задний карман. Как и всегда, я был в достаточной мере экипирован на случай разных неожиданностей, поэтому не слишком волновался.

Он не выглядел удовлетворенным, но кивнул.

― Отправь мне сообщение, как только вы доберетесь, ― распорядился он.

― Принято, ― ответил я, вздернув подбородок.

***

― Пошли, детка, ― сказал я Кире, беря ее мягкую руку в свою.

Мы вышли из клуба и направились к байку. Луна была высоко в небе, и вокруг стрекотали сверчки. Все остальные братья либо уже завалились спать, либо на всю ночь погрузились в мокрые, готовые к сексу киски.

― Можем мы забрать Сашу утром? ― спросила Кира, застегивая ремешок шлема.

― Если Вероника скажет, что Саша готова к этому, то конечно.

Закатив глаза, она надулась.

― Я ветеринар. Не забыл? Думаю, я достаточно квалифицирована, чтобы самой позаботиться о своей собаке, ― ответила она язвительным тоном, сопровождаемым ехидной ухмылкой.

― Вообще-то, я скорее думал о том, допустимо ли перевозить ее, а не о том, справишься ли ты с ней.

Она выглядела удрученной, глядя на меня из-под шлема. Несмотря на то, что было довольно тепло, я достал из седельной сумки свою кожаную куртку и накинул ей на плечи. Она подтянула рукава и засмеялась от того, насколько та велика ей.

― Цыц. Лучше так, чем если бы ты ободрала кожу, если бы что-то случилось. Уж лучше без одежды, чем без надежды (прим.: за основу взят девиз среди байкеров, означающий, что всегда следует носить защитную одежду и снаряжение), ― сказал я с легкой улыбкой.

― Неужели? Тогда почему на тебе нет шлема? ― прозвучал ее насмешливый ответ.

Моим же ответом стал очередной шлепок по ее сексуальной попке, который привел к тому, что я крепко сжал ее в объятиях, притянув к себе.

― Не зли меня, женщина. Или я перегну тебя через байк и оттрахаю как следует прямо здесь.

Она вздернула брови и усмехнулась.

― Похоже, это твое решение для всех проблем. Это была угроза или обещание?

Из меня вырвался смешок, я покачал головой, и мы забрались в седло.

В тишине ночи мы двигались по дороге. Из байка звучала музыка, а моя рука лежала на ее бедре. Ветер обдувал нас и на какое-то время уносил прочь все мои тревоги.

И хотя мне нравилось везти ее за своей спиной на байке, я хотел как можно скорее вернуться с ней в постель. Поэтому выбрал самый прямой маршрут, который бы быстрее привел нас домой, так как пробок почти не было.

В это время ночью на дороге было очень мало транспорта, поэтому, когда впереди мелькнула одинокая фара, я задумался, не один ли это из братьев, но положил обе ладони на рукоятки байка.

― Детка, достань мой телефон из кармана, ― крикнул я ей через плечо.

Что-то явно было не так, и я не собирался вновь рисковать ей.

― Если я скажу, ты напишешь Веному, где мы и что происходит. Хорошо?

Она кивнула, встретившись со мной взглядом своих широко распахнутых глаз в одном из зеркал заднего вида.

Байк приближался к нам все быстрее, поэтому я свернул на переулок. Он свернул туда же, и я вернулся на центральную улицу. Когда он повторил маневр, я дал Кире сигнал, чтобы она отправила сообщение.

Разогнавшись и сделав еще несколько поворотов, я увидел, что другой байк не отстает от нас.

Как только я заметил, что водитель поднял одну руку, и при свете фонарей мелькнул отблеск пистолета, я крикнул Кире.

― Держись!

Войдя в поворот гораздо стремительнее, чем следовало, я, таким образом, выиграл нам несколько минут, потому что ему нужно было использовать сцепление, чтобы переключиться на более низкую скорость на повороте, а уже затем ускориться. Мое сердце колотилось, а адреналин бурлил в венах.

Мой байк был страшным зверем. Без Киры на борту я был уверен, что смог бы обогнать или хотя бы перехитрить этого типа. С ее присутствием все усложнялось. Мы мчались по улицам, опережая его едва ли на метр.

― Вот дерьмо!

Грузовик, который вырулил прямо передо мной и затормозил, сыграл ему на руку. И, по всей видимости, не случайно. Из-за машин, припаркованных по обеим сторонам дороги, я не мог его объехать. Байк быстро приближался. У нас не было шансов выбраться из этой ситуации, и мне было страшно от того, что я подверг Киру опасности.

― Когда я остановлюсь, ты слезешь и уберешь отсюда свою задницу! Возьми мой телефон с собой! Позвони Веному! ― крикнул я ей.

― Нет!

― Не спорь со мной, черт бы тебя подрал! Я задержу их, насколько смогу!

Было трудно одновременно спорить с ней и управлять байком.

Не дожидаясь, пока эти два ублюдка зажмут меня, я резко ударил по тормозам. Кира соскочила еще до того, как я полностью остановился. Мое сердце сжалось, когда она оступилась и упала. Она перевернулась, но поднялась на колени и побежала. Мотоцикл позади меня чуть не врезался в меня, и мы оба бросили свои байки на землю. О повреждениях я позабочусь позже.

Молясь, чтобы Кира была в безопасности, я усмехнулся, когда услышал позади себя топот. Недоумки. Ведя их в противоположном направлении, я перебежал на другую сторону улицы. Я надеялся, что они продолжат преследовать меня. Последнее, что я хотел бы сделать, это вытащить пистолет и начать стрелять в жилом районе. Неважно, насколько грязным и запущенным тот был.

Другой парень выскочил из тени прямо передо мной, и я быстро свернул в переулок. Каждый раз, когда мне казалось, что я оторвался от них, они срезали путь через двор или подворотню и подрезали меня. Но это было не важно, потому что мы продолжали удаляться от того места, где я оставил Киру.

Недалеко от нас располагался старый склад. Если бы мне удалось выманить их из этого района, я бы проделал в них такие большие дыры, что смог бы проехать через них на байке.

Не останавливаясь, я проскочил через отверстие в заборе. Перепрыгивая через хлам, разбросанный по территории, я направился к задней части здания. Но как только ухватился за угол, чтобы обогнуть его, резко остановился.

Если до этого я думал, что мое сердце бьется чересчур интенсивно, то это не могло сравниться с тем неконтролируемым ритмом, который охватил меня, когда меня встретила стена из Кровавых Скорпионов.

Твою мать. Я попал в ловушку и не заметил, как это произошло.

На самом деле, с этим я еще мог бы смириться. Осознание того, что ты умрешь ― не самое приятное чувство в мире, но появление парня с больной улыбкой, которого мы все знали как Мула ― это совсем другое.

Потому что он стоял в центре их строя и держал сопротивляющуюся Киру.

Все стало в пятьдесят тысяч раз «лучше», когда один из их членов протиснулся вперед и встал рядом с Мулом. Мои легкие сжались. Злобная ухмылка на его лице была воспоминанием, которое я давно пытался забыть.

Это был человек, которого я в течение долгих лет считал мертвым.

― Сынок, а тебя было совсем непросто выследить, ― сказал он, накручивая на палец прядь светлых волос Киры.

Е*аный. В. Рот.

Глава 22

Кира

Я сделала все, как велел Огун, и, соскочив с байка, отправила сообщение Веному. Но на этом я не остановилась ― это сообщение было не единственным. Когда мы уходили от погони и он в первый раз передал мне свой телефон, я сразу же отправила групповое уведомление всем контактам в его телефоне с местным номером, нажав на значок «массовая рассылка».

Возможно, это был уже перебор, но мне было наплевать. В глубине души я чувствовала, что дело дрянь.

На каждом повороте и при разгоне я цеплялась за Огуна только одной рукой, и держала всех в курсе наших передвижений. Несколько раз я чуть не выронила телефон.

Поднявшись на ноги, я сорвала с головы шлем и позвонила Веному.

― Где вы, Вуду?! ― рявкнул он.

― Это я, Кира, ― задыхаясь, произнесла я.

Оглянувшись по сторонам в поисках таблички с названием улицы, я увидела ее впереди и побежала со всех ног. Оказавшись достаточно близко, я сообщила ему локацию, а затем бросилась на задний двор, где попыталась перевести дух. Связь была ужасной, но Веном предупредил меня, что на шлеме установлен «Блютуз».

― Пожалуйста, поторопитесь, ― взмолилась я, держась за бок.

― Мы уже в пути. Отключись, чтобы сэкономить заряд батареи. Держи телефон включенным и защищенным, что бы ты ни делала. Фасет отслеживает вас прямо сейчас. Ты далеко от Вуду?

― Я не знаю, ― прошептала я, тяжело дыша. ― Он побежал в противоположную сторону.

― Все в порядке, у нас есть основное направление. Мы в пути. Если ты в безопасности, оставайся на месте и обеспечь сохранность чертова телефона, ― рыкнул он, и я, тяжело сглотнув, кивнула, хотя он, разумеется, не мог этого увидеть.

Звонок прервался. Я переключила телефон на беззвучный режим, чтобы он не звонил и не вибрировал и, что важнее всего, не тратился заряд батареи. После чего я спрятала его в потайной внутренний карман огромной кожаной куртки Вуду и застегнула молнию. Надеясь, что парни скоро приедут, я спряталась за мусорными баками, возле которых стояла.

Вокруг все было тихо, но мне показалось, что я слышу рев мотоциклов вдалеке. Передвигаясь с осторожностью, я привстала достаточно для того, чтобы выглянуть из-за мусорных баков. Медленно, пригнувшись, я двинулась вдоль темных теней от домов, чтобы увидеть, не наши ли это парни.

Я уже почти дошла до угла дома, где можно было спрятаться в кустах, когда позади меня прокатился камешек, и этот звук заставил меня замереть. Сердце заколотилось от страха, и я обернулась.

― Ну, здравствуй, красотка. Вот мы и встретились снова. Только на этот раз мне не придется отдавать тебя никому, кроме моих братьев. Эти гребаные русские все просрали.

Младший из двух мужчин, что привезли меня в Чикаго, стоял с пистолетом в руках, наставленным на мою грудь. Часть его лица с татуировкой скорпиона была скрыта в тени уличного фонаря, но я узнала бы этот голос где угодно.

― Медленно повернись и заведи руки за голову, ― проговорил он, приближаясь ко мне.

Дрожа и испытывая желание расплакаться от досады, я терпеливо ждала, пока он связывал кабелем мои руки за спиной.

«Где, бл*ть, все те люди, которые живут по соседству? Неужели никто ничего не слышал?»

Хотя это не должно удивлять меня. Люди в этом районе города, вероятно, не совали свой нос в то, что происходило после захода солнца.

― Пошевеливайся, ― прорычал он, толкая меня вперед.

От этого я споткнулась и думала, что упаду лицом вниз, из-за того, что руки были связаны. Я бы, может, и поблагодарила бы его за то, что он успел схватить меня за кабельную стяжку и рывком поднял на ноги, но, по правде говоря, это было ужасно больно. Казалось, что мои плечи выскочили из суставов, но я даже не пикнула. Не хотелось доставлять ему удовольствие.

Шли недолго, потому что, когда мы приблизились к перекрестку, возле нас остановился тот самый паршивый грузовик, на котором меня везли в Чикаго. Ну, по крайней мере, они не стали вновь запихивать меня в кузов, но при этом, кинули лицом вперед на заднее сиденье. Они сделали несколько поворотов на дороге, но уехали мы недалеко.

Ворота из металлической сетки с грохотом закрылись за нами. Проехав совсем немного вперед, они припарковали грузовик и заглушили двигатель. Дверца распахнулась, и этот мудак выволок меня сначала за лодыжки, а после и за запястья, что заставило меня снова взвыть в агонии от боли в плечах.

― Полегче ты, говнюк! Ты сейчас выдернешь мои руки из суставов!

Я была сыта по горло похищениями и избиениями. Два раза менее чем за неделю – это было уже слишком. И чертовски злилась.

― Думаешь, меня это колышет? Мне не нужны твои руки, чтобы трахать дырки, ― глумился Скорпионолицый, и мне захотелось ударить его головой.

Он схватил свой обрез из грузовика и толкнул меня.

Осмотревшись, я поняла, что мы находимся на парковке старого склада или магазина. Вокруг стояла ограда, призванная препятствовать проникновению чужих на территорию, но этим отморозкам явно было наплевать на такое дерьмо, как частная собственность.

― Кто это тут у нас?

Один из членов их клуба заметил наше приближение, и когда мы подошли, все обернулись на нас. Они не были похожи на участников клуба Огуна. Большинство из них выглядели грязными и неопрятными. Правда, был среди них один необыкновенно привлекательный парень, но он держался в стороне и казался очень несчастным. В общей сложности их было около шести или семи человек.

И повторюсь, все они выглядели убого.

Обладатель голоса, который озвучил наше появление, отделился от толпы, и я застонала.

― Что, неужели ты не рада меня видеть? Похоже, твой дорогой папочка не смог задержать тебя надолго. Но это не моя проблема. Мне заплатили только за то, чтобы я доставил тебя туда, а не удерживал, ― с ухмылкой произнес пожилой мужчина.

Я не удостоила его ответом. Когда они схватили меня возле ветеринарной клиники, у меня не было возможности хорошо рассмотреть его.

Очевидно, когда-то он имел весьма привлекательную внешность. Но когда он подошел ближе, я поняла, что время было не слишком благосклонно к нему, а если судить по его расширенным зрачкам, он был еще и под кайфом. На его обрезе красовалась надпись «Игрок».

― Это она? ― спросил здоровенный бугай с бородой и повязкой на глазу.

― Да, она самая, ― ответил Игрок с ухмылкой, продемонстрировав свои грязные зубы.

И тут я заметила шрам, пересекающий его губы сверху донизу и доходящий до глаза. Еще немного, и он мог бы потерять его.

― Прекрасно. А теперь подождем, ― произнес еще один из них.

― Не могу поверить, что вы, два идиота, не смогли поймать его после того, как он бросил свой байк, ― заявил какой-то парень, с неодобрением покачав головой.

― Этот гаденыш дох*я быстрый, ― проворчал Скорпионолицый.

― Ну, это у него явно не от тебя, Игрок, ― со смехом произнес громила.

― Отъе*ись, ― пробормотал Игрок.

У меня голова пошла кругом, когда то, что сказал тот тип, дошло до моего сознания. Неужели он намекал на то, что это отец Огуна? Навскидку, ему было около шестидесяти лет, но, с другой стороны, у него могла быть непростая жизнь.

Внешнее сходство определенно было. В основном глаза. И, пожалуй, рост. Цвет кожи Огуну, должно быть, достался от матери.

На обрезе Скорпионолицего было написано «Скид». Это заставило меня задуматься, знает ли этот засранец, хотя бы как подтирать задницу (прим.: одним из значений слова «skid» является тормоз, а еще – дефект, вероятно, героиня имеет в виду либо то, либо другое с намеком на то, что он тупой). Это почти рассмешило меня. И я все еще продолжала называть его про себя Скорпионолицым.

― Они идут! ― крикнул еще один парень откуда-то из тени.

Я взвизгнула от неожиданности, когда один из мужчин схватил меня за волосы и крепко сжал их.

Мое сердце взмыло, а после рухнуло вниз, когда Огун выбежал из-за угла здания. Когда он увидел меня, его лицо осунулось, и, я готова была расплакаться. Казалось, что у нас нет шансов на спасение.

Игрок протиснулся вперед и встал рядом со мной.

― Сынок, а тебя было совсем непросто выследить, ― произнес Игрок, стоя рядом со мной и перебирая мои волосы. ― Я искал тебя больше двадцати пяти лет. Правда, пару из них я восстанавливался и приходил в себя от пыток и избиений, после которых был брошен в гребаные болота. И все благодаря твоему деду и гребаным Кискам-Ублюдкам.

― Свяжите его, ― велел своим подручным тот самый с повязкой на глазу.

Во мне нарастала паника.

Что они могут сделать с ним, в то время как он будет не в состоянии защитить себя?

Хотя шансы были невелики, даже в случае его свободы.

В глазах Огуна полыхнуло пламя ярости. Груда мусора на стоянке пришла в движение, словно поднялся сильный ветер, однако в воздухе было тихо, если не считать легкого ветерка, который дул и раньше. Мои волосы оставались лежать неподвижно.

Заволновавшись, эти отморозки ― как я решила их называть, начали нервно озираться по сторонам. Когда несколько старых окон разлетелись вдребезги и стекло попало в некоторых из мужчин, они по-настоящему испугались.

― Что за херня? ― крикнул один из них.

Единственным, кто не запаниковал, был человек, которого я приняла за отца Огуна. Когда я взглянула в его сторону, он пристально смотрел на Огуна, сузив глаза.

― Смотрю, за прошедшие годы ты научился кое-каким новым трюкам, ― пробормотал Игрок. ― Или ты прекращаешь это, или я убью ее. Потому что она мне без надобности. Мне нужны только ты и эти твои фокусы.

Холодная сталь, прижатая к моему затылку, заставила меня замереть, затаив дыхание. Весь мусор и обломки упали на землю. Вокруг меня раздался ропот неверия в происходящее со стороны остальных членов клуба.

Огун стоял на месте, с тяжело вздымающейся грудью.

― Если я пойду с вами и не буду создавать проблем, вы отпустите ее, ― выдвинул требование он.

― Нет! ― рефлекторно воскликнула я.

В душе я надеялась, что Веном и остальные скоро появятся. И могла поклясться, что уже слышала их байки. Вот только где же они?

― Кира, спокойно. Со мной все будет в порядке.

― Да, Кира. С ним все будет в полном порядке, ― произнес Игрок язвительно и со снисхождением.

― Пошевеливайся и подойди сюда, ― сказал тот, что с повязкой на глазу, на которой было написано «Мул».

Было видно, что Огун не хотел сдаваться, но он готов был пожертвовать собой ради меня. Это было невыносимо.

― Отпустите ее, ― потребовал Огун, когда оказался на полпути к нам.

― Ты думаешь, мы идиоты? Черта с два. Не раньше, чем твоя задница будет под контролем.

Кажется, это произнес Скорпионолицый, но я не была уверена.

Челюсть Огуна сжалась, глаза вспыхнули, но он продолжал идти вперед. С каждым его шагом я все сильнее прикусывала губу, пока не почувствовала медный привкус крови. Каждый вдох был наполнен болью, а каждое биение сердца агонией, поскольку я понимала, что он все ближе продвигается к нашему с ним концу.

Наконец, он подошел достаточно близко, чтобы я почувствовала едва уловимый запах его геля для душа и выхлопных газов от мотоцикла. Больше всего на свете мне хотелось протянуть руку и коснуться его. Почувствовать его объятия. Услышать, как он говорит мне, что собирается вытащить нас из этого дерьма. Почувствовать вкус его губ на своих губах.

― Развернись, ― приказал Игрок.

Огун раздул ноздри, и я услышала, как он скрежещет зубами от злости. Тем не менее, он сделал то, что ему было велено, и я вздрогнула, услышав, как затягиваются кабельные стяжки. Пистолет опустился от моей головы, и я вздохнула с облегчением.

Как только его руки были стянуты, Огун повернулся к нам лицом.

― Теперь дайте. Ей. Уйти, ― произнес он, оскаливая зубы.

Некоторые из присутствующих рассмеялись. Мои глаза заметались по сторонам, а Огун стиснул челюсти и напрягся всем телом.

― А зачем нам это? ― спросил Мул. ― Если мы отпустим ее, как будем держать тебя в узде? Что-то подсказывает мне, что ты будешь гораздо сговорчивее, если я или один из моих братьев всадит член в ее хорошенькую маленькую попку.

Он расхохотался, как и большинство собравшихся.

― Вы долбаные пид*расы! ― прорычал он, набрасываясь на ближайшего к нему парня.

Казалось, для него даже не имело значения, что его руки сцеплены за спиной.

Мул не колебался ни секунды. Он поднял руку и выстрелил в Огуна, который крутанулся и упал на землю, а я закричала.

― Заткните ее! ― рыкнул Мул.

Скид ударил меня по лицу так сильно, что перед глазами замелькали звезды, и этим заставил меня замолчать.

― Какого х*я ты сделал это?! ― заорал Игрок на Мула.

После чего велел другому парню затащить Огуна в грузовик.

В тот момент, когда они тащили Огуна к грузовику, в котором ранее привезли меня, раздался тихий хлопок. Парень, тащивший его, остановился, из дыры в его голове хлынула кровь, и он упал, словно тряпичная кукла. Звук, который он издал, ударившись о потрескавшийся асфальт, я, вероятно, никогда не забуду.

Этот байкер, который, как я успела заметить, был не похож на «Кровавых скорпионов», достал пистолет и стал напряженно озираться по сторонам. Его ноздри раздувались, когда он тяжело сглотнул и со странной тоской посмотрел на парня с запекшейся кровью под головой. Когда он поднял голову, наши глаза встретились, и я заметила в них блеск, который показался мне почти звериным. Не раздумывая, он выстрелил в одного из своих же ребят, которые принялись безудержно палить вокруг себя.

― Что за херня?! ― закричал Мул, прежде чем тоже лишился затылка и безжизненно рухнул у моих ног.

Игрок схватил меня за волосы и притянул к себе. Он использовал меня как живой щит. Я разинула рот, когда еще один из парней упал на землю. Кровь хлынула из его раны на шее. Он продержался еще несколько секунд, прежде чем стало ясно, что он мертв.

Краем глаза я увидела, как Скид перемахнул через забор, но тут же закричала в ужасе, потому что Игрок приставил свой чертов пистолет к моей голове.

― Игрок. Отпусти ее. Она того не стоит, ― попытался вразумить его парень.

Я понятия не имела, как его зовут, потому что на его обрезе было написано только «проспект».

― Заткнись, проспект! Ты грохнул одного из наших парней! ― крикнул Игрок рядом с моим ухом.

Проспект вновь попытался образумить его.

― Он собирался вызвать полицию. И палил вокруг без разбора. Не говоря уже о том, что могли пострадать невинные люди. Остынь, Игрок. Отпусти ее и давай убираться отсюда. Она только задерживает нас.

Он снова встретился со мной глазами, и я поняла, что он пытался заставить меня о чем-то сообразить. Проблема была в том, что я понятия не имела, о чем именно.

Поскольку он продолжал смотреть то на меня, то вниз, я решила рискнуть и, сделав усилие, мертвым грузом рухнула на землю. Мои колени ударились о твердый асфальт, и я застонала. Он тут же выстрелил в Игрока, заставив того отшатнуться от меня. Поскольку у меня не было возможности ухватиться за что-то, я повалилась вперед и ударилась подбородком о землю.

Сморщившись, перекатилась на бок.

Проспект, похоже, оставался единственным из «Кровавых скорпионов», кто еще стоял на ногах. Он осторожно усадил меня и обхватил мое лицо ладонями, пока оценивал мои повреждения. После чего его глаза вновь заблестели, и он склонился. Я замерла от потрясения, когда его губы коснулись моих и его язык провел по моей кровоточащей губе.

Вот только он совершенно точно не целовал меня. Потому что после этого он провел языком под моим подбородком, куда продолжала капать теплая кровь.

― Если ты не уберешь свой рот от лица моей женщины, я сдеру всю кожу с твоего тела.

Это было сказано полным боли и злобы тоном, и я испуганно втянула в себя воздух, увидев, что Огун пытается сесть.

Проспект вытащил острое лезвие, и я замерла. Однако для беспокойства не было причин ― он лишь перерезал путы на моих запястьях, а затем переместился, чтобы проделать то же с Огуном.

Однако в какой-то момент он замешкался.

― Если я освобожу тебя, ты не станешь пытаться убить меня.

― Ты не в том положении, чтобы торговаться, ― ответил Огун, скрипнув зубами. ― Если ты не заметил, все друзья из твоего клуба мертвы.

― Они не были моими братьями и уж точно не являлись друзьями, ― с отвращением сплюнул мужчина, освобождая Огуна.

Он даже помог ему сесть. Огун застонал и поморщился от боли. Но когда проспект поднес нож к его шее, я закричала.

― Пожалуйста, не делай этого!

Мужчина приподнял бровь в ответ на мою реакцию, полуулыбнулся и распорол футболку Огуна. Он повторил это действие еще раз и оторвал от нее куски, чтобы смотать их и забинтовать ими рану на его плече. Огун вздрогнул от неожиданности, но кивнул.

― Спасибо. Я твой должник.

Огун выдержал взгляд мужчины, но мне не понравилось его затрудненное дыхание, и я все еще не понимала, кто стрелял. И не имела представления, где он находится. Словно это было дело рук призрака.

― Ляг на спину, ― велел он Огуну, который неохотно повиновался.

Игрок застонал позади меня, и я обернулась в его сторону. Он не двигался, но я все равно отодвинулась от него подальше.

― Кира, ― выдохнул Огун.

Я подползла к нему.

― В кармане куртки пистолет. Достань его.

Пошарив по его карманам, я обнаружила маленький пистолет. Он кивнул мне. Я вставила патрон и направила оружие на Игрока. Нахмурив брови, огляделась вокруг.

― Думаю, Скид сбежал.

― Что еще за Скид, бл*ть? ― прорычал Огун.

― Член «Кровавых скорпионов». Кусок дерьма, ― пробормотал парень.

― Почему ты помогаешь нам? ― спросил Огун, уставившись на человека, который перевязывал его рану.

― Потому что я ненавижу их. Я был с ними только потому, что искал пропавшую девушку. Все, что нарыл, указывало на них, поэтому я попытался подобраться к ним поближе, чтобы проверить, что еще я смогу узнать.

Дыхание парня стало затрудненным, и он побледнел до такой степени, что казался зеленым.

― Ты в порядке? ― спросила я, нахмурив брови от беспокойства. ― Выглядишь не очень хорошо.

Он с трудом сглотнул.

― Это все из-за крови, ― прохрипел он.

Я продолжила перевязку, когда парень повалился на землю. Мы оба подняли глаза, услышав, как к нам приближаются мотоциклы.

Какой-то парень в черном мчался к нам по дороге, неся в руках нечто похожее на футляр для музыкального инструмента.

«Что тут, бл*ть, происходит?»

Моргая в недоумении, я наблюдала, как знакомые фигуры проезжают мимо нас и спрыгивают с байков. Они были гораздо более изящны в этом, чем я.

Ангел подбежал к нам и осторожно убрал мои руки.

― Я разберусь с этим, крошка, ― мягко сказал он, и из моего глаза скатилась слеза.

Я сжала руку Огуна в своей и всхлипнула. Потом заметила, что Феникс направил свой пистолет на человека, который помог нам, и бросилась к нему, чтобы привлечь его внимание.

― Подожди! Феникс! Он помог нам! Он друг! ― воскликнула я.

Феникс скривил губы.

― Его обрез говорит об обратном.

Парень затряс головой, и, если такое было вообще возможно, стал выглядеть еще хуже.

А теперь, представьте себе мой шок, когда он подполз к Мулу и укусил его.

Он в самом деле склонился к нему и укусил в шею. Просидел так недолго, прежде чем поднялся на ноги, опустив при этом голову. Его спина вздымалась, и он тяжело дышал. Медленно подняв голову, он развернулся в нашу сторону, и я задохнулась. На его губах была кровь, и на какую-то долю мгновения, я готова была поклясться, что увидела чертовы клыки.

― Эй, чувак. Ты в порядке? ― спросил Сквиррел с вытаращенными глазами.

― Кажется, он гребаный вампир, ― пробормотал Призрак.

― Что? Черт, нет. Их не существует, ― возразил Сквиррел.

Чейнс захихикал.

― Послушай себя, тупой ублюдок. Если бы ты сказал обычному человеку, на какое дерьмо мы способны, он бы не поверил.

― Довольно, ― проворчал Веном.

Затем повернулся к парню в черном.

― Спасибо, Жнец. Ты даже не представляешь, как рад я был узнать, что ты в городе. Не знаю, как тебя отблагодарить за помощь.

Этот парень пожал плечами и пожал руку Веному.

― Обращайтесь. В любое время. Черт, хорошо, что я был как раз неподалеку и забирал мотоцикл. Вам повезло, что я путешествую со своим малышом.

Он поднял футляр с инструментом, в котором явно был вовсе не инструмент. Во всяком случае, не музыкальный.

Я все время переводила взгляд с одного парня на другого, а мой кровоточащий подбородок почти доставал до земли. Я словно оказалась посреди безумного сна.

― Закрой рот, пока не наловила мух.

Я обернулась к Огуну, сжала его руку и разрыдалась. Все это было слишком для меня. Все, что произошло за такое короткое время, было совершенно нереальным.

― Ш-ш-ш, ― произнес он, усаживаясь с помощью Ангела.

Тот выглядел так, словно провел всю ночь, колдуя над ним. Там, куда я прикладывала ткань, остался лишь небольшой шрам. Рука бессознательно направилась к моей шее, где пролегала тонкая линия, похожая на маленький кружок на плече Огуна.

― Думаю, мне нужно выпить, ― прошептала я.

Глава 23

Огун

― Иисус гребаный Христос, как же я буду рад, когда здесь все наконец уляжется, ― проворчал Чейнс, отхлебывая из своей бутылки.

― И я, мы оба, ― вздохнул я, повторив его действие.

Кира ерзала у меня на коленях, и я игриво шлепнул ее по заднице.

― Сиди спокойно.

Она захихикала, будучи пьяной в стельку. Я не мог добраться до ее киски этой ночью, поэтому мне не нужно было, чтобы она подобным образом дразнила меня. Если она продолжит в том же духе, я отправлюсь в постель с опухшими яйцами. Большими, бл*ть, синими яйцами.

― Думаю, мне нужно еще выпить! ― радостно объявила она. ― Как ты, Каликс?

Вампир, сидящий с нами за общим столом, вызывал у меня некоторое беспокойство. Не то чтобы он сделал нам что-то плохое. На самом деле, я, вероятно, задолжал ему больше, чем когда-либо смогу вернуть. Именно поэтому наш клуб собирался оказать ему услугу, и если он примет наше предложение ― отлично, если нет ― так тому и быть.

― Я в порядке, спасибо, ― сказал он, скривив губы.

Я еще не видел его клыков, поэтому мне было интересно, как это работает. Он когда-нибудь ранил свой язык или губы? У меня есть кое-какие вопросы к парню об этом его дерьме.

― Эй, детка, почему бы тебе не подойти к бару и не попросить проспекта сделать тебе «Взбесившуюся гориллу»? Думаю, это как раз то, что тебе нужно.

Остальные братья попытались скрыть свои ухмылки и смех. Она, к счастью, ничего не заметила.

― Это вкусно? ― спросила она, прищурив один глаз, скривив губы и приподняв бровь.

― Тебе понравится, ― торжественно пообещал я.

Она широко улыбнулась, встала и покачнулась. Я схватил ее за бедра, чтобы удержать на месте. Бросил на нее вопросительный взгляд, и она замахала на меня руками.

― Я в полном порядке, ― запинаясь, пролепетала она.

После чего наклонилась к Каликсу и коснулась его губ указательным пальцем.

― Ты должен показать мне это, прежде чем уедешь.

― Прости, приятель, ― извинился я, но он добродушно улыбнулся и пожал плечами.

― Все в порядке.

Как только я убедился, что она может идти, не падая, я отпустил ее.

― Братан, ты же в курсе, что эта херня безалкогольная? ― спросил Ангел с ухмылкой, потягивая свой виски.

― Да, ― неохотно согласился я. ― По ее виду было заметно, что ей нужна добавка?

― Ай, дай ей возможность расслабиться. За последнюю неделю у нее просто крышу снесло, ― захихикал Феникс, поигрывая с зажигалкой.

Он смахнул пламя с зажигалки на кончики пальцев и обратно. Наш новый друг уставился на него в благоговейном ужасе.

Я усмехнулся.

― У тебя клыки и ты пьешь кровь, но тебя потрясают его фокусы?

Каликс рассмеялся.

― Похоже на то.

― Отъе*ись. Это не фокусы, ― проворчал Феникс.

После чего направил пламя на мой бокал, где оно вспыхнуло, прежде чем я спешно его задул.

― Мудила.

Все рассмеялись.

Веном пригубил свой напиток и с минуту изучал нашего нового друга, прежде чем заговорить.

― Послушай, Каликс. Я не знаю, есть ли у тебя здесь свои люди, и какие у тебя дальнейшие планы, но у меня появилась идея.

«Господь милосердный. Прошу, пусть у него не будет здесь своих людей».

Каликс тяжело вздохнул и провел рукой по лицу, прежде чем опустил ее на столешницу.

― Нет. Своих здесь нет. Все остались на Аляске. Я не хотел бы обсуждать свои трудности, но я точно здесь один.

«Спасибо, нахрен, за это небольшое одолжение».

― Ну, тогда это может подойти тебе, ― продолжил Веном. ― И, возможно заинтересует тебя, раз уж ты уверил, что питаешься только... э-э... говнюками и отбросами.

По дороге в клуб у нас состоялся довольно обстоятельный разговор о том, почему он связался с «Кровавыми скорпионами».

Веном, Хищник и я были единственными, кто знал о существовании отделения в Теннесси, потому что они держали все в тайне. И узнали мы об этом, только благодаря одному из моих видений.

Я глубоко вздохнул.

― Есть отделение в Рок-Боттоме, штат Теннесси. Они делают безумные вещи, чтобы помочь детям, попавшим в трудные ситуации. Но они ― люди твоего типа.

Это был один из самых странных разговоров, свидетелем которого я стал. А это говорит о многом, потому что я жил и работал с парнями, которые имели весьма впечатляющие и удивительные способности.

Каликс вопросительно изогнул свою темную бровь и одарил меня язвительной ухмылкой.

― Мой тип людей, в смысле вампиров?

― Старик. Я не хотел задеть тебя этим, ― сказал я.

Он откинулся в кресле и уронил голову.

― Понимаю. Извини, я уже привык, что люди не встречают меня с распростертыми объятиями, когда узнают, кто я такой. Уж поверь, я не мечтал о такой жизни. Как бы то ни было, ты полагаешь, что они захотят иметь со мной дело, если узнают, что я был проспектом у этих козлов?

Он поднял голову, и пристально посмотрел мне в глаза.

― Есть только один способ узнать. Мы можем позвонить им завтра. А пока мне нужно уложить в кроватку свою пьяную женщину и заняться делами, прежде чем я смогу лечь спать.

Я нашел взглядом Киру, которая, облокотившись на барную стойку, оживленно болтала с Хищником. Допив свой напиток, оттолкнулся от стола и двинулся в ее сторону.

― Я покажу тебе, где ты будешь спать, ― предложил Каликсу Ангел. – Хотя стоп. Вы ведь спите парни, ведь так?

Каликс хохотнул.

― Да, мужик. Мы спим.

Ангел приподнял свой бокал за Каликса.

― Круто. Выпьем за это.

Каликс тоже поднял свой бокал, и они оба допили все залпом. А я поднялся, чтобы пойти забрать свою женщину.

― Встретимся здесь, как только я уложу ее.

Феникс и Чейнс согласно кивнули.

― Мы можем подождать до завтрашнего вечера, если хочешь, ― предложил Веном, остановившись у стола.

Меня пробрал озноб.

― Нет. Чем скорее, тем лучше.

Веном кивнул и занял свое место за столом. Он тихо переговаривался с Каликсом, пока я пробирался через расставленные в беспорядке столы, чтобы добраться до Киры.

Подойдя, я руками провел по ее телу и прикоснулся к плоскому животику. Притянув к себе, поцеловал в шею.

― М-м-м, привет, секси. Я тут как раз наслаждаюсь тем напитком, который, ты мне посоветовал.

Она комично расширила глаза, глядя на меня через плечо.

― Он такой вкусный, ― промурлыкала она.

Я усмехнулся.

― Хорошо, но давай заканчивай и пошли спать.

Она бросила на меня похотливый взгляд, и я рассмеялся.

― Просто спать.

Надувшись, она развернулась в моих руках и посмотрела на меня.

― Мы должны были быть сегодня ночью у тебя дома. В твоей огромной кровати. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это дать мне кое-что, чтобы компенсировать то, что нам приходится ночевать в маленькой кровати.

― У нее королевский размер. Она вовсе не маленькая, ― ухмыльнулся я.

Конечно, она была не такой большой, как моя кровать дома, но далеко не крошечной.

― Ну ты же большой парень. Из-за тебя кровать кажется маленькой.

Таков был ее пьяный аргумент.

Я взял ее за руку и повел в свою комнату.

― Всем спокойной ночи! ― возвестила она, помахав рукой. ― Я собираюсь заставить его раздеться и воспользоваться мной. Ой, постойте. То есть, это я собираюсь воспользоваться им.

Смущенное выражение ее лица было чертовски милым.

― Давай, выпивоха. Шевелись.

Я шлепнул ее по попке, и она послушно повела меня за собой.

Мне не стоило беспокоиться, потому что не успел я завести ее в комнату и раздеть, как она уже лежала в кровати, тихонько посапывая. Вытащив из-под нее одеяла, я накрыл ее и поцеловал в макушку.

― Я люблю тебя, Кира Баранова.

Она не ответила, но на ее губах расплылась нежная мягкая улыбка.

***

Мы трудились над моим дорогим папашей Игроком около часа. Он признался, что убедил свое отделение в Луизиане позволить ему перебраться в Южный Де-Мойн, когда получил анонимную информацию о том, что я жив и здоров и обитаю в Айове. Они надеялись использовать мою способность к предвидению в своих интересах. Как будто это могло получиться у них.

Выяснилось, что Гришка Калашник нанял их, чтобы провернуть грязную работенку с Кирой. Они следили за ней и, таким образом, вышли на меня, но не хотели связываться со мной здесь, на моей территории. Они думали, что, если помогут доставить ее в Чикаго, это заставит меня погнаться за ней, что и произошло. После этого, они планировали схватить меня там. Тупые говнюки не учли, что мои братья отправятся со мной.

― Как ощущения, папа? ― ехидно поинтересовался я, прижимая холодную сталь пистолета к его виску. ― Как думаешь, мама чувствовала себя также?

― Сомневаюсь. Потому что в отличие от твоей никчемной мамаши, мне плевать.

Он сплюнул кровь на высокопрочный пластик под собой.

― Как жаль, ― прошептал я ему на ухо. – Вот только тебе не светит выбраться отсюда. Возможно, тебе станет не плевать после того, как Сквиррел немного позабавится с тобой. Видишь ли, сам я не творческая личность. Но очень хорошо убираю все последствия.

Я уже успел оставить на нем метки, чтобы предотвратить реинкарнацию его души. Кроме того, я немного повеселился с ним, пока он был привязан к стулу. Моя работа была закончена, по сути.

― Справитесь с этим куском дерьма? ― спросил я Сквиррела и Блэйда, которые торжественно кивнули в ответ.

Раэль стоял, прислонившись к стене. Его лицо было раскрашено в черно-белый цвет, как и мое, и я увидел в его глазах огонь жнеца. По позвоночнику пробежала дрожь, но я по-прежнему лишь злобно ухмылялся.

― Хорошо, потому что мне нужно вернуться к моей старушке.

После этого я вновь обернулся к моему донору спермы.

― Развлекись хорошенько, ладно?

Раэль вышел вместе со мной за дверь.

― Ты уверен, что я нужен здесь? Мне показалось, что у тебя все под контролем.

Он имел в виду мою способность «прикончить» душу Игрока.

― Нет. Потому что я хочу, чтобы он страдал как можно дольше, и хочу, чтобы его страдания были мучительными. Из-за него моя старушка чуть не погибла, а моя мать была вынуждена покинуть свой родной дом, и вытерпеть больше жестокости, чем следует терпеть кому-либо. Я благодарен тебе и Патриоту за то, что вы проделали весь этот путь за такой короткий срок, чтобы помочь мне.

Он одарил меня злобной ухмылкой.

― Мы ни капли не против. Черт, да ты же сам оплатил нам астрономически дорогой перелет в самую последнюю минуту. Я счастлив за тебя, брат. Появление старушки ― это как самое незабываемое и дикое путешествие в твоей жизни.

Он покачал головой в полуулыбке.

― Наслышан.

Мы пожали друг другу руки, и я медленно направился обратно в клуб. Мысли заполняли мою голову, пока я ставил одну ногу перед другой. Я договорился с доктором Мораном о предоставлении Кире еще нескольких свободных дней от работы, рассказав ему всю историю о ее похищении. А еще, планировал забрать Заку и Сашу и съездить с Кирой на поиски нашего нового места жительства.

Объективно, моя берлога не сможет вместить нас всех: меня, Киру, Заку и Сашу, учитывая то, что я видел в своем видении.

И, несмотря на все дерьмо последних нескольких дней, я улыбнулся.

Эпилог

Пять месяцев спустя…

Огун

Я провел рукой по животику, который Кира носила со свойственной ей сексуальностью. Было жарко, как в Аиде, но ей все равно удавалось выглядеть потрясающе. С волосами, закрученными в пучок, она даже беременной выглядела элегантнее, как никто другой.

Она по-прежнему оставалась активной, деятельной и не позволяла мне опекать ее, к моему большому разочарованию. Кира носила моего ребенка, и я беспокоился о ней. И был в своем праве, я считаю. Единственное, в чем она пошла мне на уступку ― перестала работать так много часов. Она больше не трудилась в клинике по субботам, и ей в помощь наняли еще одного ветеринара.

― Что происходит у Ангела? ― спросила она, посмотрев в его сторону.

Он вышагивал, разговаривая по телефону, и размахивая руками.

― Я знаю очень мало, и это не моя история, чтобы ей делиться. С ним все будет в порядке.

Я надеялся, что был прав.

― Надеюсь, что так.

Слова Киры отражали мое собственное беспокойство. Она пожевала губу, наблюдая за тем, как Ангел дергает себя за волосы. Затем вздохнула, повернулась ко мне и обвила руками мою шею. Ее животик прижался ко мне, не позволяя приблизиться вплотную.

― Ты готов отправиться в аэропорт?

― Только если моя невеста сперва поцелует меня.

Она изогнула свои прекрасные губы, и ее ореховые глаза сверкнули, прежде чем она встала на носочки и поцеловала меня.

Кира была божественна на вкус, и я был в секунде от того, чтобы унести ее в свою комнату в клубе и насладиться ее беременным телом. Потому что секс во время беременности ― это просто бомба. Мы не планировали ребенка, но из-за всего того дерьма, что произошло сначала с ее отцом, а потом с моим, она пару раз пропустила прием таблеток.

Давайте, спросите меня, волнует ли меня этот факт.

― Нам пора, ― промурлыкала она мне в губы, разрывая поцелуй.

― Разве вам двоим не нужно в аэропорт? ― спросил Чейнс, заходя в дверь позади нас. – Правда если вы собираетесь устроить для меня шоу, я буду только рад посмотреть.

Лицо Киры пылало, пока он хихикал себе под нос. Между нами тремя был маленький секрет, напоминающий о том, как Кира была заворожена тем, как Чейнсу отсасывали несколько месяцев назад. Это привело к горячему траху в моей комнате и, так сказать, к началу всего.

Дверь открылась, и по бетонному полу застучали когти, прежде чем Зака и Саша появились в коридоре. За ними бежал взволнованный проспект.

― Мне так жаль! Я думаю, они почувствовали, что вы еще не уехали, потому что сами открыли эту чертову дверь!

Мы оба рассмеялись, поглаживая своих питомцев.

― Я помогу ему, ― сказал Веном, взявшись за ошейники обеих собак. ― Но убирайтесь отсюда, пока не опоздали на самолет.

Попрощавшись со всеми еще раз, мы отправились в путь.

― Завтра к этому времени мы будем в Новом Орлеане! ― с волнением произнесла Кира.

Она была на седьмом небе от счастья, когда моя бабушка настояла на нашем визите.

― Ты ведь понимаешь, что моя бабушка будет настаивать на том, чтобы мы остались с ней? ― спросил я, бросив взгляд в ее сторону.

― А там водятся аллигаторы? ― спросила она с расширенными глазами и нахмуренными бровями.

― Возможно, парочку, но я готов сразиться с каждым из них ради тебя.

Чертовски банально, но заставило ее рассмеяться, а это все, что имело значение для меня.

Остаток пути до аэропорта был наполнен ее болтовней, которая удерживала улыбку на моем лице. Полет прошел в том же духе. К тому времени, когда мы совершили пересадку и, наконец, приземлились в аэропорту Луи Армстронга, Кира почти подпрыгивала от нетерпения.

Она вела себя как ребенок, и я сомневался, что когда-либо в своей жизни улыбался больше. Ее искренний восторг был восхитителен.

Как только мы вышли из зоны досмотра, то увидели мою бабушку, ожидающую нас с распростертыми объятиями. Я крепко обнял ее.

― Ба, ― с нежностью произнес я, прежде чем оторваться от нее, чтобы представить ей свою женщину.

― Кира, это моя бабушка, Аделаида Лаво. Ба, это Кира.

Ее бледно-голубые глаза окинули Киру с головы до ног, и, когда она взяла Киру за руки, ее губы тронула мягкая улыбка.

― Она родит тебе сильных сыновей и прекрасную дочь. Ты сделал хороший выбор.

Закатив глаза от бабушкиного поддразнивания, я боролся со смехом, который готов был вырваться при виде глаз Киры, похожих на блюдца.

― Мы решили не узнавать пол ребенка, ― прошептала она в изумлении.

Бабушка рассмеялась.

― Мадам Лаво не нуждается в ультразвуке, ― ехидно заметила она.

Сказав это, она пренебрежительно махнула рукой и усмехнулась. Затем взяла Киру за руку и повела ее в сторону выдачи багажа. Когда бабушка заговорила о том, какими, по ее мнению, будут способности ребенка, Кира бросила на меня косой взгляд через плечо, и это было просто уморительно.

Получив свои вещи, мы втроем направились к машине. Когда я увидел того, кто стоял там со сложенными на груди руками, прислонившись к кузову, я расплылся в широкой улыбке.

Джеймсон оттолкнулся от машины и встретил меня на полпути. Мы обнялись, и я представил ему Киру.

― Какого хрена ты здесь делаешь?

― Не мог позволить мадам Лаво самой сесть за руль. Весь Новый Орлеан был бы в опасности.

Он приподнял бровь, когда бабушка замерла с воздетыми вверх руками.

― Не заставляй меня накладывать на тебя порчу, красавчик! Я сделаю так, что твой писюн не сможет стоять вертикально в течение месяца.

Джеймсон прикрыл руками свои причиндалы и посмотрел на нее с недоверием и беспокойством.

― Так, давайте-ка без радикальных мер, ― мрачно возразил он, и мы все рассмеялись, а он бросил взгляд на меня. ― Иисусе, Вуду! Сделай что-нибудь.

― С этим справляйся сам, дружище! ― усмехнулся я. ― Она уже благословила меня несколькими мальчиками и одной девочкой!

― Боже, храни нас всех, ― пробормотал он, качая головой.

Что я не сообщил Кире, потому что сомневался, что она готова это услышать, так это то, что предсказания моей бабушки относительно детей были удивительно точными. На самом деле, люди приезжали за много километров, чтобы найти ее именно для этого.

Посмеиваясь, мы все уселись в машину и отправились в ту часть Нового Орлеана, которую мало кто из побывавших там людей смог увидеть.

В глубине болот, в заливе у восточного берега реки, располагался уединенный домишко.

Чтобы попасть туда, нужно было точно знать место, а добраться туда можно было только на лодке. С заходом солнца вокруг становилось черно, как смоль. Лягушки, ночные твари и звери, обитающие под мутной водой, становились вашими спутниками.

Если вам везло, и вас готовы были принять, требовалось постучать дважды. Ни больше ни меньше. А после ждать. Таковы были правила Ба.

Джеймсон тихо вел лодку через болото. Кира крепко держала меня за руку на протяжении всего пути.

― Проходите в дом, дети. Мне нужно разложить и посмотреть ее карты, ― распорядилась бабушка, когда лодка причалила к берегу.

Мы вошли вслед за ней, после того как я пообещал Джеймсону заглянуть в клуб, чтобы повидаться со всеми, на следующий день.

― Все это просто потрясающе, ― шепнула мне Кира, пока мы шли за моей сумасбродной бабушкой, склонной к драматизму.

Через дверной проем в задней части дома, за шторой из красных и черных бус, находилось ее святилище. Она пригласила нас войти, и мы заняли место за столом по другую сторону от нее.

Хотя вуду являлось очень серьезной системой верований, для Киры все это было совершенно непривычным. Я лишь мельком показал ей свое святилище в подвале. Она была восхищена, но настроена довольно скептически.

Бабушка зажгла свечи, а после смешала травы и коренья в блюде, прежде чем поджечь их. Затем взяла в руки колоду Таро. В ее правой руке был изящный серебряный нож, а серебряные кольца на пальцах поблескивали в свете свечей.

Еще в детстве она учила меня, что серебро восстанавливает стабильность духовной энергии человека и защищает от темной энергии, которая пытается проникнуть внутрь. Каждый ее урок я старался неукоснительно соблюдать.

Наконец, она разложила колоду и предложила Кире прикоснуться к картам. Медленно, одну за другой, она раскрывала каждую карту, изучая их по мере того, как откладывала. Каждый раз этот процесс повторялся. То, чему учили и меня и что я развивал самостоятельно.

Изучая их по очереди, она рассеянно вертела в пальцах свой маленький ножик.

Она молилась над картами, и я знал, что Кира испытывает состояние покоя, которое разлилось в нас, когда она, наконец, завершила свой ритуал.

После этого она заговорила.

― Ты через многое прошла, но в твоей жизни появился кто-то новый. Не Огун. Кто-то новый, но старый, ― бабушка нахмурилась. ― Отец, который не отец, и тот, который отец, но не мог им быть.

Хотя бабушка и выглядела слегка озадаченной, Кира вздохнула. Мы оба знали то, чего не знала бабушка ― о Гришке и Александре.

― Тот, кто не мог, считается мертвым, но это не так. Ты должна найти его, потому что он ― отец всех.

Она выглядела растерянной, а Кира всхлипнула. Она не сказала матери о том, что ей рассказал Гришка, потому что мы предполагали, что Александр погиб. Также, это звучало так, словно Александр являлся отцом и других ее братьев.

― Но как? Если Гришка сразу понял, что ты не его кровь, то как он не смог понять, что и твои братья не его? И как у Александра оставался доступ к твоей матери?

― Виктор и Дмитрий похожи на маму. А я всегда считала, что похожа на кого-то из родственников. Возможно, Гришка врал или только предполагал, что все мои братья ― его.

Кира выглядела задумчивой.

После сеанса Кира позвонила матери, которая расплакалась, узнав, что мужчина, с которым у нее был страстный роман, возможно, еще жив. Я пообещал помочь ей найти нужные сведения и отправил Фасету сообщение со всей имеющейся у меня информацией.

Мы наслаждались каждым днем, проведенным в моем родном доме.

Кира была радушно встречена всеми братьями отделения в Новом Орлеане и их семьями. Она никак не могла поверить, что на другом конце страны меня любят и принимают так же, как в моем родном отделении.

Не успели мы опомниться, как пришло время отправляться домой.

Бабушка держала щеки Киры своими скрюченными пальцами, пока мы стояли у контрольно-пропускного пункта и прощались.

― Ты хорошо заботишься о моем Огуне. Он хороший мальчик, и ты никогда не найдешь более преданной души, потому что любовь между вами очень сильна.

Затем она обернулась ко мне с мягкой улыбкой.

― С Богом и счастливого пути.

Мы в последний раз крепко обнялись и дали обещание навестить ее снова после рождения малыша. Бабушка была вся в слезах, но старалась держаться молодцом.

― Вперед! Идите, пока не опоздали на самолет.

Она показательно отмахнулась, а я поцеловал ее морщинистую щеку.

Когда мы уже готовы были пройти через ворота, она окликнула меня.

― Помнишь, что я говорила тебе? Любовь всегда побеждает, Огун.

Я улыбнулся, обнимая за плечи свою красавицу.

Да, черт возьми, так оно и случилось.

Конец