Поцелуй со вкусом ванили

https://ficbook.net/readfic/10225593

Направленность:Слэш
Автор:Клубничка 1982 (https://ficbook.net/authors/3571375)
Соавторы:Lorelei_85 (https://ficbook.net/authors/3779192)
Беты (редакторы):Bayfly (https://ficbook.net/authors/3797694)
Фэндом:Ориджиналы
Пэйринг и персонажи:Дима/Максим
Рейтинг:NC-17
Размер:35 страниц
Кол-во частей:2
Статус:завершён
Метки:Счастливый финал, Современность, Открытый финал, Курение, От друзей к возлюбленным, Признания в любви, Повествование от нескольких лиц, Разговоры, Нецензурная лексика, Романтика, Флафф, Повседневность, Повествование от первого лица, Дружба, Упоминания алкоголя

Описание:
Каждый кто видел меня - обращал внимание, останавливался и провожал взглядом. И почему я раньше не одевался так? Может быть тогда, я бы был не просто Дима, айтишник из аналитического отдела, которого замечали лишь тогда, когда нужно было что-то установить или починить. И, может быть, Максим обратил бы на меня внимание раньше, а не спустя два с половиной года.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Часть 1

***
— Дим, ты сильно занят? — дверь в мой кабинет резко открылась, и в него, без стука, заглянул Макс.
От неожиданности я вздрогнул и чуть не выронил из рук чашку с кофе. Но пара предательских капель все-таки пролились на стол, расползаясь по нему коричневыми пятнами.

«Блядь! Стучаться не учили? Слава богу, что не на комп. Может, я занят или очень занят?»

Я окинул взглядом гостя. Как всегда, безупречно одетый Максим, выглядел так, словно только что сошёл с обложки модного журнала. Идеально выглаженная белая рубашка, прилегала к его телу, словно вторая кожа, повторяя каждую мышцу, темно-синие брюки и туфли, начищенные так, что в них можно было увидеть собственное отражение. Темно-каштановые волосы по-модному были уложены в ёжик, а пронзительные зелёные глаза смотрели прямо в самую душу, вынимая ее из меня.
— Нет, — ответил я, вытирая стол какими-то бумажками.
— Зайди ко мне, будь другом, я скачал прогу для слайдов и не могу понять, почему она не работает, — Макс выглядел более чем озадаченно. Не подавая вида, что я не особо горю желанием работать сегодня, я поставил чашку, с так и недопитым, кофе на стол и, поднявшись, последовал за Максимом в его кабинет.
— Вот, — Макс сел за свой комп и показал мне эту злосчастную программу. Он кликнул по ней мышкой, а она не открылась.
— Она мне очень нужна. Кобра мне яйца оторвёт и заставит сожрать, если до пятницы я не покажу ей готовый проект по новому заказу, — жалобно сказал Макс, чуть ли не плача.

«Коброй» — в нашем рекламном агентстве «Paradigma», за глаза, все без исключения, называли начальницу Элеонору Валерьевну. Она ненавидела всех своих подчиненных. Они у нее все были бестолочи и бездельники. Не было и дня, чтобы она не орала на них, ну, кроме меня. Меня она уважала. Потому что, если у нее летел комп или ещё что-то, чинил все это барахло я. Установить новую программу — Дима, прокачать копм — тоже я. Ну, вы поняли. Все с офиса бежали ко мне. Дима то, Дима сё. Как будто у меня не было своих личных дел.

— Давай я сяду и посмотрю, а то наблюдать со стороны как-то непонятно. — ответил я, делая умное лицо.
Да что там было непонятно? Тут либо при скачивании произошла ошибка, потому что, кто-то сильно торопился, либо вместе с файлом загрузился вирус. С первым вариантом — справиться было куда легче, а вот если обнаружится вирус — придется чистить всю систему, а на это уйдет полдня.

Максим тут же вскочил, и я сел на его место.

«Удобненько так, кресло что надо. Любит себя, зараза».

Я поерзал, более удобно усаживая свою задницу, и взялся за мышку. Макс встал сбоку, одной рукой оперевшись на стол, а другую положил на спинку стула, и стал внимательно наблюдать за происходящим на мониторе.
Не люблю я работать, когда надо мною нависают, это мешает сосредоточиться. Тем более, когда это делает Максим. Вот так, наклонившись, стоит близко ко мне, почти касаясь своей грудью моего плеча, отчего я слышал, как бьётся его сердце. Холодное, неприступное, жестокое сердце.
— Эм, Макс, ты не мог бы… — решил я деликатно намекнуть ему, что он мне мешает, не только работать, а и нормально думать. Что в данный момент, все мои мысли крутились вокруг него, а не вокруг проблемы с программой.
— Что? А, да, извини, не буду тебе мешать, — он выпрямился, похлопал меня по спине и отошёл к кулеру.
Я проследил за ним взглядом и печально вздохнул. Максим был симпатичным, да что говорить, он был красивым. За ним ушивалась вся незамужняя половина агентства. Да и замужняя тоже. Но, он ни с кем серьезно не заводил отношения. Работал, тусил по клубам, ходил в спортзал. В общем, жил в свое удовольствие, в своей Киевской квартире, в одной из элитных многоэтажек, ездил на своей новенькой Тойоте и ни о чем не парился. И в свои двадцать семь о семье даже не задумывался. Максим взял стаканчик, наклонился к кулеру и, набрав воды, стал пить. Я следил за ним, не отрывая взгляда, и мечтал быть этим куском пластика, чтобы он вот так касался меня своими губами.

«Стоп! О чем это я? Димка, вернись на землю, Максим никогда не обратит внимания на такого, как ты. Да и с чего ты вообще взял, что его могут интересовать мужчины? Ты посмотри на него, типичный пример альфа самца, пришёл, трахнул и свалил. Ни тебе обязательств, ни тебе сожалений. Пускай сожалеют те, кого он ещё не трахнул».

Дверь в кабинет резко открылась и в проеме показалась лысая голова.
— Макс, пойдем, покурим, — окликнул его Евгений Владимирович, и увидев меня, добавил: — Чё уже напортачил с компом?
— Да, прога не работает. Попросил Диму глянуть, — ответил Макс.
— А-а-а, ну понятно. Пойдем, не мешай человеку работать.
Максим выкинул стаканчик и направился за своим шефом.

«Идите—идите, нечего отвлекать меня от работы».

Я уткнулся в экран и мои пальцы забегали по клавиатуре. Через пятнадцать минут проблема была решена. Как раз к этому времени вернулся и виновник.
— Ну что, как дела? — спросил Максим подойдя, но теперь уже не нависая надо мной.
— Все готово. Твои драгоценные яйца будут на месте, — ответил я, вставая, с чувством собственного превосходства.
— Димка, ты гений. Что бы я без тебя делал? Проси, что хочешь? — пропел Макс.

«Ой-ой, и зачем вы, Максим Сергеевич, сказали это? Вы же только что подписали соглашение с самим дьяволом. Я же из тебя веревки вить буду».

Я прям увидел, как маленький чертик влез на мое плечо и, гаденько так хихикая, стал потирать копытца.

«Проси у него душу. Проси душу» — шептал он.

— Да ладно, большое дело, — ответил я, разворачиваясь, чтобы уйти. И я уже почти ушёл, но Макс заставил меня задержаться.
— Ну, ладно. Я думал, ты захочешь сходить со мной в Матадор, — я замер на месте и обернулся.

«Это он сейчас мне?»

— У меня есть лишнее приглашение. Вот я и подумал… Ну, раз ты не хочешь, тогда предложу Стасу, — продолжал говорить Максим.

«Ты что, издеваешься надо мной? Умоляй меня пойти с тобой! Я тебе, можно сказать, жизнь спас».

— У меня есть время подумать? — выдал я первое, что пришло в голову.
Подумать. И ляпнул же такое. Что, я, барышня какая-то — думать?
— До завтра можешь подумать, — улыбнулся Макс.
Я кивнул и пулей вылетел из его кабинета. Забежал к себе, закрыл дверь и прижался к ней спиной. Закрыл глаза.

«Ой и дурак ты, Димка, ну и дурак. Тебе выпала отличная возможность прикоснуться к объекту твоего обожания. Побыть с ним рядом, в неформальной обстановке. Увидеть, чем он живёт вне работы, чем дышит. А ты — подумать».

Отлипнув от двери я подошёл к своему столу, взял мобильный и набрал Максиму сообщение.
«Я согласен»
Отправил.
Ответ пришел молниеносно.
«В пятницу. В восемь. Возле Матадора».
Я выдохнул. Сердце в груди забилось быстрее и волнительнее.

***

«Ерунда какая-то. Ничего не подходит. Как такое вообще можно носить?»

Я смотрел на содержимое своего шкафа и приходил в ужас. Неужели я это всё носил? До двадцати пяти лет у меня не возникло вопросов по поводу моего гардероба, а стоило Максиму обратить на меня внимание и пригласить в спорт-бар, и я тут же задался вопросом — «Как?». У меня начиналась форменная истерика. Все, что я видел на полках, модно было полвека назад. Черные футболки с логотипами и без, свитера непонятного размера и толстовки, которые давно просились на свалку, и джинсы. Их у меня было великое множество. С дырками на коленях, от которых я тащился, как дурак. Некоторые были заношены до такого состояния, что дырки на них появлялись даже в тех местах, где не должны были быть. И скупал я их просто пачками. Типичный гардероб зубрилы-айтишника, у которого кроме программ, микросхем и компьютеров в голове больше ничего не было. И ничего из всего этого барахла не подходило для сегодняшнего вечернего выхода в свет. Мне срочно нужна была помощь специалиста. Я схватил, валяющийся на диване, телефон, провел пальцем по экрану и поднес к уху.
— Кира, — захныкал я в трубку, когда на том конце ответили. — Спасай. У меня свидание, а то, что есть в моем гардеробе, годится только для отпугивания потенциальных женихов.
— Куда идём? — спросил Кирилл.
— Матадор, — ответил я.
— Жди, — только и сказал мой друг.
Через полчаса в мою дверь звонили.
— Скорая помощь прибыла, сладкий. Не волнуйся, сейчас будем делать из тебя конфетку, — пропел Кирилл, входя в квартиру и целуя меня в обе щеки. От него, как всегда, пахло женскими духами Диор.
— Не хочу конфетку, хочу выглядеть, как человек, — ныл я.
— Хорошо, будешь выглядеть как человек, — ответил Кирилл, снимая свой короткий, фиолетового цвета, полушубок из искусственного меха и вручая его мне, оставаясь в не менее коротком свитере, который едва перекрывал его идеальный пресс, и черных кожаных штанах, которые обтягивали все, что только можно было обтянуть. И как он такое носил, это же неудобно? Кирилл всегда выглядел так, словно собирался на Бразильский карнавал, привлекая к себе чрезмерное внимание своим нестандартным внешним видом. Но, Киру это мало волновало, он был самым голубым парнем из всех голубых, которых я знал. Любил яркие вещи и выглядел соответственно. Парни липли к нему, словно мухи на сладкое.
Кирилл разулся и походкой от бедра направился в комнату.
— И где у нас горит? — спросил он, присаживаясь на стул возле компьютерного стола.
— Здесь, — кивнул я на свой гардероб.
— Угу. Ну, показывай, что там у нас ужасного.
Я стал вытаскивать и показывать ему всё, что имелось у меня из «нормального», того, что можно было назвать одеждой. Кирилл вздыхал и театрально закатывал глаза, цокая при этом языком.
— И это всё? — спросил он, когда показ мод был закончен.
— Всё, — печально вздохнул я. Это был провал.
— Это никуда не годится.
— Я знаю. Но, у меня больше ничего нет. Я ношу только такое, — разводил я руками. Кирилл потер лоб.
— И что бы ты, Димочка, без меня делал? — Кирилл поднялся, подошёл к сумке, с которой пришел, в которую мог поместиться практически весь мой гардероб, и стал выуживать из нее вещи, словно иллюзионист — разноцветные платки. Через час я был приведен в порядок.
— Кира? А ты уверен, что меня не поднимут насмех, когда увидят во всём этом? — спросил я, смотря в зеркало на отражение совершенно чужого человека в светло-голубой рубашке и черных зауженных брюках, и не верил, что я могу выглядеть вот так… охуенно.
А у меня, оказывается, есть фигура, да и задница в этих брюках выглядела намного привлекательнее, чем в моих джинсах.
— Уверен, — улыбнулся мне Кирилл. — Детка, ты выглядишь просто отпадно. Я бы с тобой замутил, не будь ты моим другом, — убедительный аргумент. Если Кирилл так говорил, значит я действительно выглядел хорошо.
— Ну, не знаю. Мне кажется, что это все не моё, — нудил я.
— Конечно не твоё, пупсик. Это всё моё, и я очень надеюсь, что ты вернёшь мне все это в целости и сохранности.
— Откуда у тебя рубашки и брюки? — я удивлённо уставился на друга, не очень-то ясно представляя его в подобном прикиде.
— Ты думаешь, что если я работаю в модном журнале, то и на работу хожу вот в этом? — вздернув брови, спросил Кирилл, указывая на себя. — У нас дресс-код, детка. Приходится выглядеть солидно.

Я снова обернулся к зеркалу, и опять-таки отметил про себя, что одежда очень меняет человека. Утром я ещё был ничем не приметным Димкой Рытовым, а сейчас хотелось идти по миру с гордо поднятой головой Дмитрием Александровичем Рытовым, и чтобы все обращались ко мне на «ВЫ». Жаль, что это все только на один вечер. Завтра я проснусь опять самим собой.
Поблагодарив свою фею-крестную за мое сказочное преображение, я вызвал такси, накинул куртку, впрыгнул в ботинки и вышел на улицу ждать свою карету.

***
Я ехал в такси и смотрел на огни ночного Киева. Здесь никогда не утихала жизнь — ни днём, ни ночью. И ночью, Киев мне нравился больше. Он был, словно одна большая новогодняя игрушка, как гирлянда на главной ёлке страны. Яркий и красочный. Особенно сейчас, в преддверии нового года.
— Через сто метров поверните направо, — проговорил навигатор, выдернув меня из размышлений. Я посмотрел на часы, они показали 19:50.

Спортивный клуб «Матадор» находился почти на другом конце города. А учитывая то, что сегодня был вечер пятницы, добирался я туда, вместо сорока минут, целый час.

Такси остановилось возле клуба, когда часы показывали ровно восемь. Я расплатился и вышел. Постояв с минуту возле входа, раздумывая, правильно ли я сделал, что согласился прийти и, сделав глубокий вдох, зашёл внутрь.
Спустился вниз по лестнице и оказался в большом зале, заполненном бильярдными столами. Огляделся и пожалел, что согласился. Но, спасаться бегством было уже поздно, меня заметили.
— Дима! — окликнул меня Стас, тот самый, которому Максим собирался вручить, как бы случайно оказавшееся у него лишнее приглашение. — Мы здесь, иди к нам.

«Ага. Спасибо, что сказал. А то бы я не догадался».

Я двинулся к ним. Максим, который секунду назад, стоял ко мне спиной, обернулся и, не отрывая взгляда, словно видел меня впервые, стал следить за мной до того момента, пока я не подошёл к ним ближе.
— Привет, — он протянул мне руку, я пожал ее. Его лицо, в данную минуту, не выражало ни единой эмоции. Только глаза выдавали его крайнее удивление. — Я думал, ты уже не придёшь.

Максим все ещё держал мою руку, и казалось, отпускать не собирался.

Это все заметили, или один я, что он и вправду смотрел на меня так, будто видел впервые?

— Ну, я же пообещал, — сказал я. Макс, наконец-то, отпустил мою руку и мы сели за столик. Через полминуты к нам присоединился и Стас. Он мастерски вместил в две руки три бокала пива по ноль пять, словно делал это каждый день, и поставив их на стол, сел по другую его сторону, напротив нас с Максом.
— Макс, ты так и не похвастался, как приняла твой проект Кобра? — отпив из своего бокала, спросил Стас.
— Ну, как — нормально, — ответил Максим. — У нее никогда не бывает хорошо. Ты же знаешь. Но, если бы не Дима, я бы сейчас здесь не сидел, — от такого заявления я чуть не подавился пивом. Пузырьки ударили в нос, и я закашлялся.
— Да, Димон у нас голова. Я иногда думаю, что у него там вместо мозгов процессор, — проговорил Стас, поглядывая на меня.

«Эй! Я вообще-то тут сижу! Вы не охренели меня обсуждать?»

Я почувствовал, как начинаю краснеть, и меня бросило в жар.

— Не зря же его тогда к нам переманила Элеонора? Теперь у нас лучший программист, а не у этих — «Рога и копыта», — подмигнул мне Стас, продолжая словоблудить и поносить по чем зря, компанию конкурентов, у которых до недавнего времени я работал. И, честно признаюсь, мне там не нравилось.
— Ничего особенного, я просто делаю свою работу, вот и всё, — сказал я, чувствуя, что краснею ещё больше.
— Ничего особенного?! — воскликнул Стас, хлопнув себя по колену. — Это в магазин сходить — ничего особенного, или вон, шар в лузу загнать — ничего особенного. А ты, Димочка — гений, и не спорь со мной. Я знаю, что говорю, — не унимался он, нахваливая меня.
— Да что ты привязался к нему? Вон, засмущал совсем. Ещё смотри, загордится и здороваться с нами перестанет, — хохотнул Макс, стрельнув в мою сторону глазами.
— Не перестану, — проговорил я и сделал большой глоток пива, лишь бы не смотреть в его сторону.
— Дима, а у тебя девушка есть? — спросил Стас. Я уставился на него, не зная, что ответить. Скажу есть, потребует фотку, отвечу, что нету — начнут задавать вопросы, на которые я не смогу ответить.
— Стас, ну что ты пристал к нему, в самом-то деле — есть, нету. Какая разница? Тебе зачем? Может ему некогда заводить близкие отношения? — влез Максим, за что я был ему несказанно благодарен. Избавил меня от тяжёлой участи — выдумывать какое-то оправдание моей холостяцкой жизни.
— Ну, да. Мы-то его, можно сказать, и не видим совсем. Придет, закроется у себя в кабинете и сидит там в окружении своих железяк, — сделал заключение Станислав. — Ни курить не выходит, ни в столовую — поесть.
— Я не курю. А обед беру с собой, — ответил я.
— Вот, не курит человек и правильно делает. Бери с него пример, Макс. А то, к сорока годам, сможешь только вспоминать былую молодость, — пожурил его Стас. Чем вызвал негодование друга.
— Заткнись уже, а?! Достал. И чего тебя тянет учить меня жизни, особенно когда выпьешь лишнего? Пошли лучше шары погоняем, советчик, — Максим поднялся и прошествовал к бильярдному столу. Я остался сидеть и наблюдать за тем, как Максим мастерски загонял шары в лузы, а Стас ворчал и сетовал, что проиграл тому уже годовую зарплату. Макс подначивал его, говоря, что деньгами не возьмет, только хорошим виски.
Когда Стасу надоело все время проигрывать он отложил кий и вернулся за стол.
— Дим, а ты чего сидишь? — спросил он. — Иди, разомнись.
— Да я не играю. Не умею, — не стал врать я.
— Это не сложнее, чем разбираться в твоих программах. Макс тебя быстро научит.

Чтобы не показаться занудой, я поднялся и подошел к столу. Максим держал в руке кий и натирал его кончик мелом.
— Держал когда-нибудь кий в руках? — спросил он и медленно поднял на меня взгляд. Под напором его пронзительного взгляда я сглотнул, и внутри все сжалось.
— Нет, — выдохнул я, чувствуя, что у меня начинается внутренний мандраж.

«Где здесь выход?»

От этого взгляда можно было кончить прямо на месте. Теперь он будет преследовать меня каждую ночь. Максим отложил кий, расстегнул манжеты и закатал рукава, обнажая красивые руки. Я задержал дыхание, представляя, как бы он касался меня. Потом расстегнул две верхние пуговицы рубашки, открывая моему изголодавшемуся взору, часть своего недоступного тела. Я следил за каждым его движение и мысленно умирал от невозможности прикоснуться. Почувствовать тепло его тела, попробовать, какая на вкус его кожа. От всех этих мыслей по моему телу пробежали мурашки. Макс взял свой кий, наклонился над столом и ударил по шарам. Они дружно покатились по зелёной грубой ткани, разбегаясь кто куда, по разным углам стола.
— Теперь твоя очередь, — сказал Максим, принимая вертикальное положение. Я проделал все то же, что до этого сделал он. Мой удар пришелся по одному из шаров, тот толкнул стоящий напротив и он, прокатившись по столу, угодил в лузу.
— Молодец. А говорил не умеешь, — услышал я голос Стаса. Он подошел и встал возле стола, наблюдая за игрой. Я поднял взгляд на Максима, тот едва заметно, одобрительно улыбнулся мне. — Смотри, Макс, обставит тебя наш Мега мозг, — хохотнул Стас.
— Посмотрим, — кивнул тот.

Когда играть надоело, мы просто сидели за столиком. Макс со Стасом обсуждали недавние любовные похождения, хвастаясь кто с кем переспал и сколько раз. Не стесняясь, описывая все в самых красочных подробностях. Мне хотелось поскорее уйти. Чем дольше я пребывал в компании Максима, слушая, какой он мачо в любовных делах, о которых и так все знали, тем больше убеждался, что тут мне нечего ловить.

Когда мы уходили из бара, на часах был уже второй час ночи. Максим со Стасом уехали вместе на одной машине, а я ждал свою. Через пару минут подъехала и моя. Я забрался внутрь и уехал. Конечно же ночью мне снился Максим.

***

В субботу я проснулся ближе к обеду. И первое, что сделал — сел за компьютер, проверить фейсбук на наличие в нем входящих сообщений. Но, меня постигло разочарование, никаких сообщений я там не обнаружил. А на что я, собственно, надеялся? Что после одного раза Максим начнет писать мне дни и ночи напролет? Я досадно хмыкнул, посмеявшись над собственными мыслями.
Ну, мог бы и написать, хоть бы как друг или коллега. Спросить, как я спал. А спал я плохо. Потому что, этот гаденыш, снился мне всю ночь. Я отодвинулся от стола, поднялся и направился в туалет. После зашел на кухню, включил чайник и подошел к окну. На улице суетились люди, бегали дети, гуляли собаки, светило яркое декабрьское солнце. Снегом и не пахло. А так хотелось смотреть через окно, как падают, кружась, снежинки; как пушистым, мягким снегом покрываются серые улицы и город преображается, превращаясь в белую новогоднюю сказку. Хотелось настоящей зимы, чтобы сугробы по колено, мороз, от которого щиплет щеки. Я любил зиму, конечно же, за снег. Особенно, когда он крупными хлопьями падает. Неспешно так падает, кружится, и в итоге превращается в пушистый сугроб. Я уже и не помнил, когда в Киеве последний раз была такая зима. Из размышлений меня вывел звонок мобильного, который раздавался из комнаты. Я кинулся туда и с разочарованием заметил, что звонил Кирилл.
— Алло, — ответил я и, вздохнув, опустился на диван. Он надсадно скрипнул и прогнулся под тяжестью моего тела.
— Привет. Как прошло свидание? — спросил Кирилл.
— Нормально. Пили пиво и играли в бильярд, — ответил я, смотря перед собой, вспоминая вчерашний вечер.
— И все? — воскликнул на том конце Кирилл. — Я зачем над тобой целый час колдовал? Чтобы ты сходил просто шары погонять? Детка, скажи мне, ты какую цель преследуешь — стать профессиональным игроком в бильярд или затащить его в свою постель?
— Да, я вообще теперь не уверен, что он играет за нашу команду, — ответил я, поднимаясь, и направляясь обратно в кухню. Чайник давно вскипел. Я достал чашку, кинул в него пакетик чая и налил воды. Она тут же окрасилась в красно-коричневый цвет.
— Это что там у нас за непонятный индивид, по которому не понять — голубой он или нет? Или твой гей-радар на ремонте? — стебался надо мной Кира.
— Кира, ну не по всем же заметно, правда? — садясь за стол, спросил я. — Взять хотя бы меня. Когда ты понял, что я гей?
— Дорогуша, я тебя знаю достаточно долго, а то, что ты гей — было заметно при первом нашем знакомстве. Мой гей-радар сработал на тебя молниеносно, стоило тебе первого сентября переступить порог нашего класса.
— Что, и правда было заметно? — насупился я.
— Да, у тебя такая походка от бедра была, любая барышня позавидует.
— Кира, а можно, я еще побуду в образе крутого парня? Я потом все тебе верну, — попросил я, намекая на ещё один день аренды его вещей.
— Ничего возвращать не нужно. Носи на здоровье, — ответил Кирилл, а потом добавил: — Раз тебе так понравилось, предлагаю прогуляться по магазинам. Отказ не принимается. Жду тебя через час возле Dream Town. Не приедешь сам, приеду я и вытащу твою ленивую задницу силой, — и он отключился. Когда дело касалось шопинга с Кириллом лучше было не спорить.

Через час я был на месте. Кирилла я заметил издалека. В этот раз он был одет более сдержанно. Черные кожаные штаны, высокие ботинки на платформе и такого же цвета куртка. А его сегодняшний, темный образ разбавлял длинный радужный шарф, обмотанный вокруг его шеи. Завидев меня, Кирилл помахал мне рукой, обтянутой перчаткой. Я подошел ближе.
— Ну, чего кислый, как вчерашнее молоко, Новый год на носу? — весело спросил он после того, как расцеловал меня в обе щеки при многочисленной толпе.
— Да, нет настроения, — ответил я.
— Ладно, пойдем, будем его тебе поднимать, — и с этими словами Кирилл увлек меня за собой внутрь.

Мы вошли в один из самых больших торговых центров Киева. Он был набит людьми практически до отказа. Они сновали туда-сюда, входили и выходили из магазинов, которых было здесь такое количество, что за один день обойти их все было просто невозможно. Предновогодняя ярмарка была в полном разгаре.
— Так, что мы имеем? — остановившись задумчиво спросил Кирилл, оглядывая меня с ног до головы. По его недовольному лицу я понял, что сегодняшний мой внешний вид был далек от совершенства. Потёртые любимые джинсы вызывали у Кирилла тик левого глаза, а мой реглан с эмблемой Звездных войн, вообще — чуть ли не инфаркт. — Одного, очень симпатичного парня, который абсолютно похуестически относится к своему внешнему виду, из которого нужно сделать еще более симпатичного, прилично одетого парня-гея.

На эскалаторе мы поднялись на третий этаж, и Кирилл остановился возле одного из многочисленных модных бутиков.
— Кира, тут же цены, как в Европе, — начал я причитать, ещё даже не увидев ценников, но уже понимая, что сегодня моя карточка станет не на одну тысячу стройнее.
— Да, и что? Или ты предпочитаешь одеваться на барахолке? — возмутился тот. — Малыш, не волнуйся. У меня здесь отличные скидки. А девочки приоденут тебя так, что твой таинственный незнакомец будет от тебя в сказочном восторге и впадёт в кому от твоего сногсшибательного вида, — пропел Кирилл, открывая стеклянную дверь магазина и пропуская меня вперёд. Восторг — ладно, но вот кому я для Максима не желал.
— Привет, девчонки, — сказал Кирилл подошедшим к нам двум девушкам.
— Кирилл, выглядишь, как всегда, шикарно, — сказала одна из них.
— Я знаю, крошка. Но, сегодня нужно сделать шикарно вот из этого милого парнишки, — обернулся ко мне Кира.
— Все сделаем, Кирюша, — пропела вторая. Кирилл махнул мне рукой, приказывая следовать за ними.

Девушки кружились вокруг меня, словно пчелки над цветком, одевали и раздевали, не испытывая при этом абсолютно никакого стеснения. Стеснялся здесь только я. Они примеряли на меня, всевозможного цвета, рубашки, футболки, свитера, регланы и брюки. Кирилл же, как судья модного приговора, только кивал головой, когда я каждый раз показывался из-за ширмы примерочной. В конечном итоге, после трех часов пребывания в магазине, мы вышли с кучей пакетов и моей похудевшей карточкой.
— Ты меня разорил, — ворчал я, плетясь за Кириллом. — Я эти деньги копил на новый компьютер, а вместо него у меня теперь десяток пакетов с одеждой, которую я, возможно, больше одного раза не надену, если вообще надену.
— Ты еще мне скажешь спасибо, зайка. А новый компьютер подождет, — промурлыкал Кирилл. По глазам видел — довольный собой. — Предлагаю зайти в il Molino и отметить начало твоей новой, яркой жизни.
— Хорошо, но платишь теперь ты, — ответил я.

Мы миновали еще пару бутиков, в одном из которых Кирилл обзавелся черной, прозрачной, блестящей, как и он, блузкой, и лишь потом отправились в итальянскую пиццерию.

— Вы хоть номерами телефонов обменялись? — спросил Кирилл.
— Зачем, если мы видимся пять дней в неделю, по восемь часов, двести пятьдесят один день в году, не считая тех дней, когда он в отпуске, — ответил я.
— Так, стоп! — захлопал Кирилл глазами, удивленно уставившись на меня. — Вы, что, работаете вместе?
— Да, — как ни в чем не бывало ответил я.
— И что ты мне голову морочишь?! — возмутился Кирилл. — И как давно ты его знаешь?
— Ну, как пришел к ним. Два с половиной года.
— Дима! — сощурил Кирилл взгляд. — И за два года ты не понял — гей он или нет?
— Не понял. Я что, по твоему, должен был подойти к нему и с первого дня прямо в лоб спросить: Максим, а скажи мне, пожалуйста, тебе что больше нравится: сиськи или член? Так, что ли? Мне, знаешь ли, зубы мои дороже, — ответил я, откинувшись на спинку стула.
— Он тебе нравится?
— Нравится. Даже очень.
— А за эти два года, он хоть как-то проявлял к тебе интерес, не как коллега?
— Нет, только если нужна была моя помощь, а так… — я замолчал. К нам подошёл официант и поставил на стол пиццу и два пива.
— А вчера? Это ведь он пригласил тебя в Матадор? — я кивнул. — Ну вот, чем не знак.
— Да какой знак, Кирилл! — отмахнулся я. — Во-первых, мы были не вдвоём, и на свидание это ну никак не смахивало, а во-вторых — о его любовных похождениях можно слагать легенды.
— Значит — не гей, — печально констатировал факт Кирилл. Я отрицательно покачал головой и покосился на все те пакеты с модной одеждой, и подумал, что деньги были потрачены зря. Куда теперь все это? А самое главное — какая теперь от этого всего польза? Но вчера мне очень понравилось, как на мне смотрелись рубашка и брюки, а особенно, как на меня смотрел Максим, когда увидел в новом образе.
— Вчера он был с другом. Да и девушка у него, наверное, есть, — говорил я и сам не верил в сказанное мною.
Какая девушка? Если Максим не заводил отношений.
— Дима?! — услышал я звонкий женский голос и обернулся. К нам, через весь зал, спешила Катя-кадровичка, таща за собой какого-то парня. — Привет, — подошла она ближе. — Вот, не ожидала тебя здесь увидеть, — лицо Кати выражало крайнюю степень удивления и замешательства. Будто она увидела не меня, а принца Уэльского, которые случайно забрел в пиццерию.
— Привет. Да, я здесь с другом, — ответил я, кивнув на Кирилла.
— А-а-а, — протянула Катя и с подозрением покосилась на Киру. — Ну, тогда до понедельника? — и развернувшись ушла.
Я так и не понял, зачем она подходила и что хотела. После ее ухода мы с Кириллом продолжили есть. Он с нескрываемым интересом оглядывал каждого входящего парня, приписывая тех в свои потенциальные любовники и давая тем оценки.
— Смотри, какой, — шепнул он, кивком указывая мне на очередную жертву. Я осторожно обернулся. Возле стойки заказов стоял высокий, темноволосый, симпатичный парень. В длинном чёрном пальто.
— Кира, он натурал, — улыбнувшись ответил я.
— То есть, тут ты понял, что он натурал, а по своему Максиму ты не понял, что тот гей, да? — фыркнул Кира. — Ну, можно девушке помечтать?
— Макс не мой. И никогда не будет моим, — ответил я, ковыряя ложкой десерт. Кирилл сидел вполоборота и очень эротично облизывал ложечку, периодически окуная ее в сливки, горкой выложенные на его десерте и смотрел куда-то в зал. А я думал, что может хватит убиваться по недостижимой мечте и наконец-то заняться обустройством личной жизни. Сходить с Кириллом в клуб, себя показать, людей посмотреть. Завести новые, интересные знакомства с пользой для себя. А Макс… А Макс останется для меня той конфетой, которую очень хочется, но нельзя.
— Привет, — бархатный, низкий мужской голос отвлек меня от очень увлекательного занятия — рассматривания содержимого моего десерта — и заставил поднять взгляд. Возле нас стоял тот самый мужчина, на которого Кирилл откровенно пялился, как только тот вошел в кафе. Он протянул моему другу маленький клочок бумажки со словами: — Позвони мне, — и плотоядно улыбнувшись, удалился.
— Ты видел? — Кирилл перегнулся ко мне. — А ты говоришь — натурал. Теперь я знаю, чем займусь сегодня ночью, — я улыбнулся.

***

Понедельник ворвался в мою серую жизнь трелью будильника, разбудив меня в половину седьмого. Когда я подошел к шкафу, чтобы облачиться в обычную для себя одежду, мой взгляд зацепился за пакеты, которые я так и не удосужился разобрать. Я немного постоял, размышляя, как мне поступить — продолжать жить своей привычной, будничной, серой жизнью, ходить в толстовках и старых джинсах или же, как сказал Кирилл, разукрасить ее в более яркие цвета, и перестать прятать свою сущность за безразмерными свитерами. Я закрыл шкаф и взял один из пакетов. Спустя время я смотрел в зеркало на нового себя и мне до безумия нравилось то, что я там видел.
***
Все смотрели на меня и провожали взглядом, когда я вошел в холл здания агентства. Даже наш охранник не узнал меня и попросил предъявить пропуск, а когда увидел фото, то очень удивился и сказал, что буду богатым, и такие перемены мне очень к лицу.
Максим стоял спиной ко входу и что-то очень весело обсуждал со Стасом и Евгением Владимировичем. Заметив меня они притихли, и Стас толкнул Макса в плечо, кивнув тому, чтобы он обернулся. Максим повернул голову, и я ощутил на себе его пристальный, внимательный взгляд. Он буквально прожигал меня им насквозь, пригвождая к стене.
— Димыч, привет! — крикнул мне Стас. — Зайди ко мне, как будет время, нужна твоя помощь.
— Хорошо, — ответил я, махнув ему, и поспешил к лифту.
Пока ждал, боялся обернуться, чтобы не поймать на себе взгляд Максима, потому что я чувствовал — он смотрел на меня. Мое дыхание сбивалось, а сердце учащенно билось. И лишь когда дверь лифта за мной закрылась, я позволил себе выдохнуть.

Я сидел в кабинете и откровенно страдал херней. Работы, особо, не было. В офисе, как ни странно, у всех все исправно работало, и я мог это время посвятить самому себе, работая над программой.
За окном уже давно было темно. Я пялился в экран монитора, подправляя некоторые детали недавно написанной программы, когда в мою дверь деликатно постучали. Никто, никогда из офиса не стучался ко мне, а тут вдруг, кто-то решил проявить к моей персоне такое несказанное уважение. Дверь открылась, и в мой кабинет заглянула Элеонора.
— Димочка, все уже ушли, — пропела она, словно райская птичка. — Я тоже ухожу.
— Да, хорошо, Элеонора Валерьевна. Я еще немного поработаю и все закрою, как всегда, — ответил я, оторвавшись от монитора. В ответ она лишь улыбнулась и скрылась за дверью. Я выждал полчаса и, собравшись, тоже ушел.
Выйдя из здания офиса я заметил знакомую белую Тойоту и ее владельца. Максим подпирал спиной машину и курил. Кончик его сигареты алел в темноте. Я заволновался и задержался на ступеньках. Осмотрелся по сторонам, но, ни Стаса, ни кого-либо другого, кого мог ждать Макс, я не заметил. Я поправил сумку и стал спускаться. Максим выкинул сигарету и отлип от машины.
— Тебя подвезти? — спросил он, когда я подошел ближе и мы поравнялись.

«То есть, ты почти час простоял тут, ждал меня, чтобы спросить, можешь подвезти меня или нет? А я возьму и откажусь».

— Да я, обычно, на метро, — невозмутимо ответил я, внутренне ликуя от такого проявления внимания ко мне со стороны Максима.
— Садись, чего ты будешь тащиться в переполненном вагоне.

Внутри салона машины было тепло и уютно. Фоном играла музыка. Пахло лимонным освежителем и духами Макса.
Максим вел машину очень аккуратно, не лихачил и не выставлялся, как это делали некоторые водители, торопясь поскорее попасть домой. Пару раз нам пришлось делать крюк, объезжая пробки. Но, я был рад этому, потому что так, я мог подольше побыть рядом с Максом, украдкой поглядывая на его сосредоточенное выражение лица.
— Ты же на Касияна живешь? — спросил Максим, нарушив долгое, затянувшееся молчание.
— Да, — ответил я. Макс кивнул, продолжая смотреть вперёд и сжимать руль. Неужели он знал, где я жил? Хотя, разве это секретная информация? Он мог узнать мой адрес и в отделе кадров, мило поулыбавшись девчонкам. Те бы в, свою очередь, не только выдали ему мой или чей-либо адрес, а и душу продали, только бы Макс им улыбался.
— Неплохо в пятницу посидели, — проговорил Максим. Я повернулся к нему, встретившись с его зелеными глазами, в которых я заметил едва различимый огонек заинтересованности во мне.
— Да, неплохо, — согласился я. Между нами снова повисло неловкое молчание.
— Может ещё сходим? Вдвоем, — снова первый нарушил молчание Максим. — А то, Стас любит только потрепать языком, а игрок из него, между нами говоря, никакой. Ты только ему не говори, а то обидится, — я угукнул.
Я сидел, затаив дыхание, и не верил, что Максим во второй раз зовёт меня с собой, теперь уже на настоящее свидание. Может он так и не думал, но для меня это было именно свидание. Я почувствовал приятное, тянущее, щемящее ощущение под ребрами.
— Может, — ответил я, держась из последних сил, чтобы от радости не выскочить из штатов.
— Хорошо, — как-то совсем без эмоций сказал Макс. Вот и пойми, чего он хочет, и что творится у него в голове? — Кажется, приехали, — сказал Максим. Я стал всматриваться в темноту, пытаясь рассмотреть знакомые силуэты домов. Машина въехала на территорию комплекса и остановилась.
— Спасибо, — сказал я, открывая дверь, чтобы выйти.
— Дим, — окликнул меня Максим, я обернулся. — До завтра? — я кивнул, и хлопнув дверью, растворился в темноте двора.

Полночи я провёл, тупо пялясь в потолок. Перед моими глазами все время стояло лицо Максима. Красивое лицо и губы, которые были так близко и в то же время, так далеко, и глаза — такие красивые, зелёные. Раньше они мне казались холодными, не выражающими никаких эмоций. А сегодня я увидел, что это не так. В них было столько всего, но, почему-то Максим всё это прятал. Я уснул практически под утро, и чтобы проснуться, мне понадобилась большая порция крепкого кофе.
***
Пару дней мы с Максимом практически не пересекались, и я начинал скучать по нему. Вот так вот, никогда не скучал, а тут вдруг мне стало не хватать его, как воздуха. А он был занят новой рекламой нижнего белья для одного из наших клиентов, очень важного, так мне сказал Стас, когда я спросил его о друге. Ну, что же, занят, так занят. Не бегать же мне за ним, как сучка за кобелем. Если нужен буду, все знают, где меня можно найти.
***
До нового года оставалось, каких-то, девять дней. Я, особо, отмечать его не собирался. Да и не было — с кем. Родители, вряд ли приедут, у них, как всегда, найдется тысяча причин, чтобы не приехать, Кирилл — уже который год, не изменял собственным традициям, встречал новый год либо в одном из клубов, либо в объятиях одного из любовников. А я… Может быть, наряжу ёлку, схожу ночью посмотреть на салют, а может быть, вообще, лягу спать. С этими мыслями я подошел к кабинету, вставил ключ в замочную скважину, открыл дверь и… застыл на пороге. Я огляделся — никого. Тогда, откуда на моем столе взялись кофе и бумажный пакет из Макдональдса? Не могло же все это материализоваться из воздуха, кто-то же должен был это сюда пронести. Скинув сумку я подошел ближе. Кофе был из сети булочных «Франсуа», а в пакете из Мака — мои любимые бургеры и картошка фри. Ни записки, ничего, что могло бы подсказать мне, как это тут оказалось в закрытом кабинете. Ключи были только у меня, Элеоноры и запасные, на случай непредвиденных обстоятельств, внизу у охраны. Мои мысли стали бежать вперед, соображая, кто бы мог провернуть такой трюк, и останавливались только на одном человеке — Максиме. Больше было некому. Вот, только, зачем ему это было делать? Стоило мне подумать о нем, как дверь кабинета открылась, и меня обдало ворвавшимся сквозняком.
— Привет, — я обернулся. В дверях стоял Максим. На ловца и зверь бежит.
— Привет, — ответил я, стараясь не выдавать своей щенячьей радости от его появления. Был бы у меня хвост — повилял бы им. — Не знаешь, кто-то заходил в мой кабинет сегодня? — решил я спросить и посмотреть на его реакцию.
— Нет, не знаю, — пожал Макс плечами, с каменным выражением лица, будто не понимая, о чем я веду речь. Ну, что же, герой любовник, говоришь — «не знаю». Окей. — А, что случилось? Что-то пропало? — спросил Макс, спрятав руки в карманы брюк.
— Да нет, наоборот — появилось, — я отошел в сторону, открывая его взгляду сюрприз. Максим, как бесчувственная кукла, стоял и ничем не выдавал себя. — Вот. Я пришел, открыл дверь, а на столе вот это.
— Ты точно закрывал кабинет? — спросил Максим, прожигая меня взглядом.

«Ну хоть глазом моргни, ну хоть бровью поведи, хоть как-то намекни, что это твоих рук дело. Максик, ну, пожалуйста!»

Нет, же, сука, стоит, как истукан, руки в брюки, и ни один мускул не дрогнет на его лице.
— Точно, — ответил я.
— Может у тебя поклонница появилась? Вон сколько девчонок в офисе. Вот кто-то и решил порадовать тебя вкусненьким, — проговорил Максим.

«Ага, и мне кажется, что я уже знаю, кто эта таинственная поклонница, а точнее — поклонник».

Я хотел ему что-то возразить, но не успел. За спиной Максима возник Стас. Он окинул меня взглядом и что-то шепнул Максиму на ухо, тот кивнул и покинул мой кабинет. Как это на него похоже. Возникает из ниоткуда и исчезает в никуда. Я вздохнул.

***

С того самого момента, как Максим увидел меня нового, его словно подменили. Он стал проявлять ко мне столько внимания, сколько за эти два с половиной года не проявлял никогда. Ждал после работы, подвозил домой, мы пару раз ходили в кафе, но всегда прощались, как друзья. Не было и намека на то, что я нравился Максу ни как друг и коллега. В перерывах на обед стал заходить за мной и мы вместе шли в столовую, чего никогда раньше не происходило. И я начинал чувствовать, что мой гей-радар, где-то там глубоко-глубоко внутри, начинал подавать мне слабые сигналы надежды, что все эти знаки внимания не просто широкий дружеский жест со стороны Максима, а что он именно тот, кем боялся или не хотел быть, и очень умело прятался за, выстроенной годами, стеной и созданным образом дамского угодника. Мог ли я мечтать о большем? Наверное — нет. Но, оказалось, это был не предел моим мечтаниям. И, однажды, я узнал, что Максим умеет проявлять эмоции, и не самые лучшие.

***

До нового года оставалось шесть дней. И как это обычно бывает, в преддверии праздника, все масштабные работы откладывались в долгий ящик, чтобы потом, сломя голову, руки, ноги и мозг, догонять все то, что можно было сделать еще несколько месяцев назад. Так случилось и в нашем агентстве. Горел крупный заказ, который отдел рекламы должен был предоставить еще две недели назад. Кобра негодовала и грозилась всех пустить по-миру, если в течение суток этот «Гребанный баннер не будет лежать у нее на столе. Чтобы он сгорел вместе с заказчиками».

В переговорной было, как всегда, тепло, сухо и тихо. Все сидели затаившись, словно мыши, и боялись даже взглянуть в сторону разъяренной начальницы, которая сидела во главе длинного стола. Из ее глаз сверкали молнии, и похожа она была на Медузу Горгону, которая своим взглядом могла превратить всех присутствующих в каменное изваяние, стоило кому-то посмотреть в ее сторону.
— Максим, скажи пожалуйста, в чем проблема? — скрестив перед собой руки в замок, Элеонора испепеляла того взглядом. — Ты должен был сдать мне его еще две недели назад! Я возлагала большие надежды на тебя, Максим, — ее буквально трясло от злости.
— У меня не было времени, — сухо ответил Макс, нервно постукивая карандашом по столу, и время от времени бросая косые взгляды на меня. Я сидел по другую сторону стола, напротив него и не понимал, чем мог вызвать такое негодование. Буквально пару дней назад все было замечательно. А сейчас он смотрел на меня холодно.
— У тебя не было времени, — повторила Элеонора. — Может мне уволить тебя? Тогда и времени у тебя будет, хоть отбавляй, — она старалась говорить спокойно, но было видно, что это давалось ей с большим трудом. Макс пожал плечами. Да что же с ним такое происходило? Он никогда не заваливал проекты, всегда все выполнял в срок, а иногда и раньше.
— Все прекрасно понимают — если мы упустим этих клиентов, то можно будет закрываться и идти на рынок торговать носками. Нас больше никто не захочет. Это всем ясно? — Элеонора обвела всех взглядом, убеждаясь, что ее слова были поняты и приняты во внимание. — А теперь — за работу! И я очень надеюсь, что до завтрашнего утра наброски будут лежать у меня на столе, — все поднялись. — Максим, я очень надеюсь, что ты будешь благоразумным, — он не ответил. Все вышли из переговорной. Максим, не говоря ни слова, скрылся в своем кабинете. Я поймал Стаса и отвел того в сторону, чтобы нас не слышали. Мне очень хотелось узнать, кто или что стало причиной плохого настроения его друга. А никто, кроме Стаса, не мог этого знать.
— Что происходит с Максимом? — шепотом спросил я.
— Самому интересно, — ответил тот. — Он такой со вчерашнего дня, когда поговорил с Катей из отдела кадров.
— Катей? Что она ему могла наговорить такого, чтобы он, откровенно говоря, забил на работу.
— Понятия не имею, — развел руками Стас. — Может у нее и спросишь? Вон она, — я посмотрел в сторону и заметил компанию девушек из бухгалтерии, а среди них и Катю. — Ладно, я пойду. Попробую поговорить с Максом. Он сам не свой, — мы попрощались. Я подождал, когда Катя отделится от остальных девушек, и направился за ней.
— Кать, подожди, — я догнал ее, когда она собиралась спускаться вниз по лестнице. Она обернулась.
— А, привет, Дим. Ты что-то хотел?
— Да, — я замялся, не зная, как мне спросить, чтобы не вызвать лишнего подозрения.
— Дим, я спешу. Если у тебя ко мне дело, говори сейчас.
— Нет, прости. Не важно, — проговорил я.

Я вернулся к себе, и оставшуюся часть дня провел в самокопании, думая, что это я причина плохого настроения Максима.
Ровно в шесть я выключил компьютер, оделся, закрыл кабинет, проверив дверь дважды, и вышел. Честно признаюсь, я не ожидал увидеть Максима, ждущего меня возле машины. Он как всегда курил, подпирая спиной авто. Вздохнув поглубже, я подошел ближе. Мне тут же в нос ударил запах его дорогих сигарет и духов. Макс выглядел раздраженным. Он смерил меня оценивающим взглядом, от которого сладостно свело внизу живота и захотелось тут же отдаться ему на заднем сидении его шикарной машины. Я закусил губу, все еще ощущая себя виноватым, но не до конца понимая — почему.
— Садись, — бросил он холодно. Я даже поежился от его властного тона. Забравшись внутрь салона, я пристегнулся и положил свою сумку себе на колени. Макс завел машину и она резко рванула с места. Мы ехали в полной тишине, даже радио, которое, по обыкновению играло фоном, сегодня молчало, будто боялось вызвать негодование своего хозяина. Сегодня Макс вел машину очень нервно, и я боялся, как бы мы не попали в аварию.
Набравшись смелости я решил нарушить молчание.
— Ты правда не успел сделать тот баннер? — спросил я.
— Правда, — ответил Максим, смотря на дорогу. Он сжимал руль, нервно постукивая по нему пальцем. Я повернул голову, украдкой поглядывая на него. Максим сосредоточенно смотрел на дорогу и потирал подбородок, словно решал какую-то очень важную дилемму.
— Максим…
— Дима, — как-то резко назвал он меня по имени. Я вжался в кресло. — Кто тот парень? — спросил Максим, играя желваками. В его голосе я различил нотки ревности. Макс меня ревновал? С чего это вдруг?
— Какой парень? — удивился я.
— Тебя видели в кафе с парнем. Кто он? — допрашивал меня Максим, словно я был его собственностью или мы были парой. Я мысленно улыбнулся. Честно сказать, мне было очень приятно от того, что тот, на кого я буквально молился, кого я видел в своих неприличных эротических снах, тот, кто вызывал у меня дрожь во всем теле — откровенно, не скрывая этого, ревновал.
Сердце радостно трепетало, а в животе порхали бабочки.
— Я не понимаю, о ком ты говоришь?
— Дим, ты в субботу был в il Molino, и тебя там видели. И ты был не один. Мне Катя сказала, — так вот откуда ноги росли! Все —таки это Катя натрепала Максу, что видела меня с Кириллом. А какое ей, собственно, дело, с кем я общаюсь, да и Максиму, по большому счёту, тоже должно быть все равно, с кем я провожу свой досуг? Мы что — встречаемся уже, чтобы требовать от меня объяснений? — Ещё она сказала, что он выглядел как… — Макс замолчал, а потом сказал то, отчего мне захотелось разбить его красивое лицо о руль: — Как педик, — сказал Максим с явным пренебрежением и отвращением.
Я задохнулся от злости и обиды. У меня будто выбили почву из-под ног, а лёгкие сжали, не давая мне нормально вдохнуть. От недавней радости неосталось и следа. Как он мог так говорить о тех, к кому сам же и принадлежал? Хотя и скрывал это. Если бы не ограниченное пространство, я бы его ударил за такие слова. Он обидел не только моего друга, обозвав того педиком, а и меня. Если ему так были противны геи — зачем же он общался со мной?
— Как ты можешь так говорить о человеке, которого никогда не видел? — вспыхнул я гневно.— Кирилл — мой друг, и да — он гей. Он одевается вызывающе, этого у него не отнять. Но, он лучший друг во всем мире. И ни тебе, ни Кате, ни кому другому не позволено обзывать человека педиком, только потому, что он был одет не так, — я говорил, а меня душили слёзы. Руки стали подрагивать. Я был зол на Максима. Мне стало неприятно находится рядом с ним и захотелось срочно выйти. Впереди я увидел метро. — Останови машину.
— Дим, я… — замялся Макс. Его лицо выражало крайнюю степень замешательства и испуга.
— Останови! — требовательнее повторил я. Машина резко свернула к обочине и остановилась. Я отстегнул ремень безопасности, открыл дверь и повернулся к Максиму — он выглядел растерянно. Я укоризненно покачал головой.
— Я тоже гей, Максим, и не скрываю этого. И если тебе так противны такие люди, тогда зачем ты со мной общаешься, чтобы потом выставить посмешищем? — он молчал, только смотрел во все глаза. — И тебе пора уже определиться с тем, кто ты, и чего хочешь? — с этими словами я вышел и быстрым шагом направился к метро.
Домой я ехал в переполненном вагоне. Меня душила обида, а в глазах стояли слёзы. Я вышел на ближайшей станции и дальше пошёл пешком. Внутри меня была пустота. Я чувствовал себя раздавленным и униженным, словно меня голого видело полстраны. И этого человека я любил? От этой мысли я замер на месте. Я любил Максима? Снова повторил я этот вопрос, прислушиваясь к себе и тому, что чувствовал в этот момент. Раньше Макс мне просто нравился, а за последние пару недель моя симпатия к нему переросла в нечто большее. Его образ, возникающий у меня перед глазами, вызывал волнение во всем теле, мое сердце начинало учащенно биться, а если, бывало, он мне снился, то я не хотел просыпаться, пытаясь запечатать в памяти всё. Оказывается, любовь может не только приносить радость и счастье, а ещё боль и разочарование в человеке, которого любишь. Я дошёл до дома, поднялся к себе в квартиру, скинул обувь, куртку и ушел в комнату.

На следующий день я решил, что раз прилично одетый парень у Максима вызывает только нервный срыв, то я буду выглядеть, как всегда. Любимые джинсы с рваными коленями, толстовка, ботинки и куртка. Да здравствует старый я. Неприметный Дима- айтишник. Я захлопнул дверцу шкафа, даже не удосужившись посмотреть на себя в зеркало. А что я, собственно, там не видел? Опухшие, заплаканные глаза? Пока шел до станции метро, в кармане зазвонил телефон. Я снял перчатку и, достав его, ответил на звонок. Звонил Кирилл.
— Привет, мальчик-зайчик, — довольно промурлыкал Кира.
— Привет, — буркнул я.
— У меня есть отличная идея, пошли в субботу на каток. Я знаю, что ты не умеешь, и что на коньках стоишь, как корова на льду, но мне очень нужно твое крепкое мужское плечо, — я раздражённо фыркнул и закатил глаза. Крепкое мужское плечо. И сказал же. — Просто я познакомился с таким шикарным парнем. И он пригласил меня покататься.
— А я здесь причём?
— Я не хочу идти один, — какая-то не очень убедительная отмазка. Я чувствовал, что что-то тут нечисто. — А если честно, то я хочу, чтобы он поревновал меня немного.
— Нет уж, спасибо, с меня достаточно приступов ревности, — резко ответил я.
— Не понял?
— Максим. Мы вчера поругались. Он приревновал меня к тебе, представляешь? — ответил я. В трубке повисла такая гробовая тишина, что мне показалось, будто я разговаривал сам с собой. — Кира, ты меня слышишь?
— Я пытаюсь переварить услышанное. Он приревновал тебя ко мне? С чего бы это?
— Представь себе. Это было так, будто мы не один год встречаемся. Как будто я его собственность, — с обидой говорил я.
— Димочка, — в голосе Кирилла послышалась легкая усмешка. — По-моему, Максим влюблен в тебя, только не знает, как к тебе подступиться, — сказал Кирилл, я остановился в паре метрах от станции. — Другого объяснения такому его поведению я не вижу.
— А я вижу, он просто придурок, — фыркнул я.

«Влюблён?» — вертелось у меня в голове. Влюблён.
— Ну, может и придурок, я не могу судить человека, не узнав его лично, — сказал Кирилл.
— А вот Максим может, — выпалил я и тут же прикусил язык.
«Молчи, идиотина. Не нужно, чтобы Кирилл знал об этом».
Но, к моему счастью, Кирилл пропустил моё высказывания мимо ушей.
— Ну, так, что, пойдешь со мной? — Кира все не терял надежды вытащить меня на каток.
— Не знаю. Я подумаю. Разве что, постою возле бортика, понаблюдаю.
— Договорились. Тогда до встречи.
— До встречи, — и Кира отключился. Я вздохнул и подумал: «А почему бы и не сходить?».
После разговора с Кириллом настроение немного улучшилось. Я добрался до работы, поднялся на третий этаж и вошёл в офис. Возле окна я заметил Максима, Стаса и ещё двух парней из рекламного отдела. Я не хотел сегодня видеться с Максом, поэтому быстро направился к себе, чтобы спрятаться от него в своём кабинете. Но не успел.
— Дим! Дима, подожди, — услышал я за спиной, — я остановился и обернулся. «Чёрт! Макс, ну почему у меня дрожат колени, каждый раз, когда ты рядом? Даже несмотря на обиду».
— Дим, я хотел извиниться за вчерашнее, — почти шепотом говорил Максим. Он выглядел уставшим, под глазами залегли темные круги. Раньше я его никогда таким не видел. А в глазах было столько сожаления и раскаяния, что хватило бы искупить грехи всего мира.
— Хорошо, ты прощен, — кивнул я и обернулся, чтобы уйти. Но Максим думал по другому. Он поймал меня за локоть и заставил задержаться.
— Нет, не так, — сказал он. — Давай сходим куда-нибудь в субботу. Например, на каток возле фабрики Рошен, — я чуть не умер от восторга и охренения. Но, наверное, больше от неописуемого восторга.
«Прости, Кира, но ты в пролете. Ради такого, я встану даже на коньки».
Хоть бы рожа не треснула от радости. «Держись, Дима, не смей выдавать себя. Будь невозмутимым и строгим с ним».

Я решил идти ва-банк. Нужно брать быка за рога, а в моем случае — Максима. Если я быстро соглашусь, он подумает, что я легкодоступный, и будет вертеть мною, как ему вздумается. Нет, если я действительно нравился Максиму, и как сказал Кирилл у него ко мне были чувства, то пускай добивается меня.
— Я не знаю. Меня уже пригласили, — ответил я. Макс отпустил мою руку, выпрямился и сразу стал как-то выше. Я посмотрел на него. Лицо стало серьезным, а глаза расширились от удивления, и в них застыл немой вопрос: «Не охренел ли ты мне отказывать, серость?»
— Кто? — ох сколько гнева в голосе. Не привык, видимо Макс, чтобы ему вот так отказывали. Ну, ничего, все бывает в первый раз.
— Друг, — ответил я и, демонстративно развернувшись, стал уходить.
— Дим, я все равно, заеду за тобой, — услышал я вслед.
Видели бы вы мое лицо, когда я вошёл в свой кабинет, который открывал минут десять, потому что, от волнения тряслись руки и ключ не хотел попадать в замочную скважину. Я прислонился спиной к двери, и с моего лица долго не сходила довольная улыбка победителя. Когда меня, наконец, отпустило, и я смог адекватно воспринимать реальность, то на столе я заметил стакан с кофе и пакет из Мака. Я подошёл ближе. Все те же, мои любимые — бургер и картошка. Только сегодняшнее меню дополнял ещё и десерт — большой стакан Макфлури. Макс, что, решил меня закормить? Неужели я так плохо выглядел, или это у него фетиш такой — кормить тех, кто ему нравился?

Все в офисе были заняты работой, и день более-менее, прошел нормально. Домой я добирался на метро. Что было крайне неудобно. А я, уже было, начал привыкать, что после работы мою, весьма привлекательную задницу, везли в машине.
***
Даже, несмотря на то, что зима в этом году ничем не отличалась от предыдущих, мое предновогоднее настроение немного улучшилось. Где-то далеко, на горизонте, замаячила перспектива, что этот новый год, я встречу не в гордом одиночестве. И эта перспектива, в первую очередь, зависела от одного человека — то бишь от меня.
Максим, как и обещал, заехал за мной, даже несмотря на то, что я, по-сути, не давал ему своего согласия на встречу. Знал же, собака, что я буду ждать его. И был прав. Я ждал его звонка. Пришлось, конечно, ради этого отказать Кириллу. Пускай со своими мужчинами разбирается сам.
Ровно в пять часов вечера на мой телефон пришло сообщение от Максима:
«Через пятнадцать минут буду. Не задерживайся, пожалуйста».
Мы ещё не пара, а он уже пытается меня построить.
Чтобы не расстраивать Максима и не заставлять его нервничать, я вышел на улицу на пять минут раньше.
Пунктуальности Макса можно было только позавидовать. Точнее его были только швейцарские часы и поезд. Я даже не успел замёрзнуть, ожидая. К вечеру погода резко изменилась, и как у нас в стране привыкли говорить, неожиданно пришла зима. Температура воздуха опустилась ниже нуля, и я, грешным делом, подумал, что может быть мы увидим и снег.
***
Ещё издалека я увидел верхушку елки, установленной посреди катка, возле шоколадной фабрики Рошен, и начал волноваться. Плохая. Плохая была идея — соглашаться идти с Максимом на каток. Чем я только думал? Конечно же, тем местом, на котором сидел. А когда я увидел всех тех людей, резво катающихся на коньках вокруг ёлки, то понял, что я трус, каких только поискать. Максим, скинув ботинки и надев коньки, смело шагнул на лёд. Я стоял возле бортика и не смел сделать и шагу, потому что знал, стоит мне разжать пальцы — я тут же с позором рухну. Лучше бы остался дома. Макс сделал круг вокруг ёлки, грациозно объехав ее, словно фигурист и, заметив моё отсутствие, вернулся.
— Дим, ты чего стоишь? Поехали. Отпусти ты этот бортик, — я поднял на Максима глаза, он улыбался.
«Что ж ты лыбишься, собака? У меня от страха колени дрожат, а он лыбится».
Я редко видел, как Максим улыбался. Он всегда был серьёзен и сосредоточен. А сейчас его глаза светились, и с лица не сходила улыбка, которая ему очень шла.
— Ты иди, катайся, я сейчас, — стараясь говорить спокойно, ответил я.
— Мне одному скучно, — Макс, то отъезжал, то снова приближался ко мне. — Ну? Пойдем, — и он протянул мне руки. Я отпустил бортик и ухватился за него. Максим держал мои руки крепко. Даже через перчатки я ощущал тепло его рук и чувствовал уверенность и силу. Я сглотнул, было очень страшно. Если бы я, вдруг, упал, то потащил бы Макса за собой. А учитывая его вес и рост, а он был на порядок выше меня и крупнее, мне бы пришлось, ох как несладко. И чтобы ненароком не произошло такой неприятности, я решил признаться.
— Макс, — я не знал, как сказать ему, что на коньках стою хоть и не впервые в жизни, но большого восторга они у меня не вызывают. Да что восторга, они вызывали у меня животный ужас. — Макс, я должен сказать, — он посмотрел на меня, и мы остановились. — Я не умею кататься. И никогда не умел. Нет, я пару раз пробовал, но ничего хорошего из этого не вышло. Это не моё. Зря я согласился, только испортил тебе вечер, — слова из меня извергались непрекращающимся потоком.
— Дима, ничего ты не испортил. Думаешь, я не понял? Ну, не умеешь ты кататься, и что? Это же поправимо. И в итоге — я тебе зачем? — Макс говорил так нежно и ласково, что если бы я мог растаять, то растекся бы сейчас лужицей прямо у его ног. Он отпустил одну мою руку и встал рядом, обняв меня за талию. Я напрягся.
— Расслабься и делай, как я, — проговорил Максим, смотря прямо мне в глаза. Он крепко держал меня, и мы медленно приближались к ёлке. Макс держал одну мою руку в своей, а второй обнимал за талию, прижимая к себе. Я был на седьмом небе от счастья. Бабочки в моём животе не прекращали порхать, заставляя мое сердце волнительно биться.
— Молодец, делаешь успехи. Ещё пару кругов и сможешь сам, — услышав это, я сильнее ухватился за, держащую меня, руку. — Шучу, я тебя не отпущу, — последнее Максим сказал очень серьезно.
Мы сделали ещё один круг вокруг ёлки и я почувствовал, что могу уже стоять уверенно. Наивный мальчик! Я отпустил руку Макса и решил попробовать самостоятельно.
— Дима, осторожно! — крикнул мне Максим, я обернулся, и это было моей роковой ошибкой. Очнулся я, когда почувствовал, как меня крепко обнимают.
— Нужно быть начеку, — прошептал Максим, прижимая меня к себе. Я только кивнул, так как дар речи отняло напрочь. Наши носы буквально касались друг друга. Он смотрел мне в глаза, и от волнения я начинал плыть. Внизу живота сладостно сводило от нахлынувшего возбуждения. Мы продолжали стоять, обнявшись. Вокруг нас катались люди, а мне казалось, будто мы были совершенно одни. И тут Максим наклонился ко мне, и наши губы стали сближаться. Я затаил дыхание в томительном ожидании. Сколько раз я фантазировал на эту тему. Сколько раз я представлял, как Макс целует меня. И мои фантазии практически стали реальностью. Но в следующий миг мои мечты разбились об лёд. Я услышал пронзительный визг, удар и… я уже лежу, распластанный на льду. Я очень неудачно упал. Адская боль пронзила мою правую лодыжку, и не только ее. Я хорошо приложился затылком об лед. В глазах потемнело, и я увидел все звезды. Вот и настал твой звездный час, Димон.
— Дима! Дим! Ты как? Подняться можешь? — услышал я голос Макса и поднял голову. Поморщился.
— Блядь! Больно как, — застонал я.
— Где болит? — спросил тот, склонившись надо мной.
— Кажется, я сломал ногу, — боль была такая, что я ощущал все свои кости.
— Чёрт! Дура. Не видела, куда едет. Давай, держись за меня, — Макс взял меня за руку и помог подняться. Я ойкнул. Боль была адской. — Вот так, потихоньку, — поддерживая меня за талию, говорил Макс.
Спустя некоторое время мы сидели в травмпункте. Там очень сильно пахло больницей и лекарствами. Я не любил всё, что было связано с больницей. А если и случалось, что я болел, то это была обычная простуда, с которой я справлялся самостоятельно. Мы сидели в коридоре и ждали, когда нас позовут. Максим стоял возле меня и нервничал даже больше, чем я.
— Да что же так долго? Мы уже полчаса ждём, — с раздражением проговорил Макс.
— Наверное, не только я так умело катаюсь?
— Нас подрезали, — буркнул Максим. Ещё минут через десять нас, наконец -то, приняли.
— Он будет в порядке? — обеспокоенно спросил Макс доктора. Я сидел на кушетке, и меня начинало отпускать. Боль постепенно стихала.
— К счастью, перелома нет. Но есть сильный вывих. Ноге будет нужен полный покой. Мы сделали укол. Минут через десять боль должна утихнуть совсем. Никаких нагрузок на ногу. Вы ему кто? — доктор сыпал рекомендациями, а я мало что соображал. То ли это от укола, который начинал действовать, то ли меня ещё не отпустило после нашего с Максом несостоявшегося поцелуя. А может и все сразу.
— Я… Друг, — чуть заикаясь, ответил Максим.
Ага, как же — друг. Друг, который чуть не поцеловал меня.
— Хорошо. Вашему другу нужна будет помощь, — проговорил доктор.
— Ничего мне не нужно. Я сам справлюсь, — ещё няньки мне не хватало. Макс строго посмотрел на меня.
— Я отвезу тебя домой, а там решим, нужна тебе помощь или нет.

Я сидел в машине Максима и украдкой поглядывал на него. В салоне было тепло, снова тихо играла музыка.
— Ты как? — спросил он, когда наши взгляды пересеклись.
— Нормально. Жить буду, — улыбнулся я. — Через пару дней буду, как новенький.
— Никаких пары дней! Доктор сказал, что ноге нужен абсолютный покой, — возмутился Макс.
— А как же работа?
— Поработаешь дома. Элеонора поймет, — ответил Максим. Я не стал возражать, даже если бы и хотел, то не смог бы. Тепло в салоне, спокойная музыка и действие обезболивающего погрузило меня в дремоту.

Часть 2

***
Максим вел машину и время от времени поглядывал на дремлющего, на пассажирском сидении, Диму. И что же его так привлекло в этом, на первый взгляд, неприметном парне, что захотелось забрать его себе, не просто как очередной трофей, чтобы поставить галочку в длинном списке побед, а насовсем. Макс не мог объяснить ни себе, ни кому-либо другому. Вот понравился и все тут. Не с первого дня, немного позже. Но, все же. Это был, словно, удар молнии. Зацепил за самое нутро.
Максим погрузился в воспоминания.

— Это кто? — спросил Макс Стаса, увидев, идущего по коридору агентства, парня в равных джинсах и футболке с каким-то детским, совершенно нелепым рисунком на груди. Неужели, за те две недели, что его не было, стало всё так плохо, что Элеонора уже начала нанимать студентов? Макс знал всех, а этого видел впервые. Парнишка выделялся из общего состава вычурных работников, словно белая ворона, и не заметить его было сложно. Максим только что вернулся из отпуска и ещё не успел влиться в общий процесс работы. Отголоски отдыха все ещё откликались в памяти. Теплая вода Средиземного моря, мягкий белый песок и красивые загорелые парни, согласные абсолютно на все, а бронзовый загар еще не успел смыться. Макс ностальгически вздохнул. На работу не стояло.
— А, это Дима Рытов. Наш новый айтишник. Элеонора его наняла пару дней назад. Я ещё с ним не пересекался, но, говорят, что жутко умный, — ответил Стас. Умный? А значит и скучный. Макс лениво проводил взглядом новенького. Ничего особенного. Даже зацепиться не за что. — А еще, ходят слухи, что он гей, — почти шепотом добавил Стас. Макс повернул к нему голову и вопросительно посмотрел на друга.
— И что? — как-то без особого интереса спросил он. На что это намекал Стас?
— Ну, я подумал…
— Много думаешь, Стасик, тебе это не идёт, — с издёвкой, улыбнувшись, сказал Макс.

Если бы он тогда знал, что этот парень так его зацепит, уволился бы к чертям.

Максим вынырнул из воспоминаний и снова посмотрел на Диму. Что же, на самом деле, его так привлекло в нём? Внешность самая обычная. Да и назвать Диму красивым, в общепринятом понимании этого слова, было сложно. Невысокий, худощавый, темно-каштановые волосы, тонкие губы и слегка вздернутый нос. Всё время одет в одно и то же: рваные джинсы и футболки, а если наступала зима, то эти самые футболки заменялись на толстовки. Будто другого ничего у него и не было. И рассмотреть, что там, под одеждой, составляло большого труда. А представить Диму голого воображение отказывалось рисовать даже с полбутылки водки, не то, чтобы по трезвому. И всё же, новый сотрудник не давал Максиму покоя ни днём, ни ночью. С голодухи, что ли, думал тогда Макс. Ладно бы с этим были проблемы, так нет же — желающих приятно провести время было хоть отбавляй.

Со временем Макс начал замечать за собой, что стоило ему столкнуться с их новым айтишником в коридоре агентства, как сердце пускалось вскачь и готово было выпрыгнуть из груди. А кроме банального «Привет», ничего другого мозг генерировать не мог. Если бы Максим не знал себя, то мог бы подумать, что влюбился. И, чтобы пореже сталкиваться с этим котиком, он загружал себя работой, стараясь лишний раз даже не выходить в курилку.

Иной раз даже было лень тащиться в бар, посидеть со своими. С появлением новенького дни стали какими-то нелепыми, серыми и неинтересными, даже любимая работа перестала приносить удовольствие. Сплетни казались неинтересными, шутки тупыми и глупыми, а высматривание по утрам новенького стало каждодневным ритуалом. Всё больше хотелось поближе узнать этого Диму Рытова, но Максим боялся даже намекнуть тому на встречу в неформальной обстановке. Раньше с ним такого не случалось, видел парня - брал в оборот.

«Старею» — думал Максим.

Из любимого клуба будто разом мигрировали все клёвые мужики, остались какие-то прилипалы. С новыми не хотелось говорить, а со старыми — спать. Когда совсем становилось невмоготу, и мозг закипал от мыслей только об одном человеке, Макс брал на прицеп своего неофициального психотерапевта и шёл напиваться. Стас никогда не отказывался и не подводил, а Максим мог, не стесняясь, жаловаться тому, что жизнь дерьмо и что их новый айтишник не выходит у того из головы. Тогда Стас выдавал что-то из цикла:
— Что, не стоИт?
Максим ржал, запрокинув голову, и его разом отпускало, сразу же хотелось выпить и потрахаться. И он тут же выхватывал взглядом какого-нибудь годного мужика на танцполе и шел на охоту. Обычно, такой терапии хватало надолго, а сейчас — только на одну ночь.

О том, что Макс гей, в агентстве знал только Стас и никто больше. Это была их общая большая тайна. И чтобы ненароком эта тайна не стала явной, приходилось распускать слухи о его любовных похождениях, которые с азартом подогревал Стас. Молодые девчонки томно вздыхали, а те, что постарше, хотели Макса в качестве молодого любовника. На корпоративах и неформальных встречах приходилось, стиснув зубы, флиртовать с женщинами.

Максим въехал на территорию комплекса и остановился. Снова повернулся к Димке, всматриваясь в его профиль. Тот, казалось, спал, прислонившись головой к стеклу.

Дима не был похож на остальных его мужчин. Те все были на одно лицо и одного телосложения, словно с конвейера. Никогда ничего не стеснялись, легко шли на контакт, смотрели с похотью и вожделением, а Дима, при каждой встрече отводил взгляд. Его хотелось, если не придушить, чтобы не маячил, будоража фантазию, то оттрахать уж точно и не один раз. Но разве к такому подступишься. Тут, либо нужно идти напролом, либо же выждать время. Макс склонился ко второму и стал ждать. Целых два года ждал.

— Дима, — Макс легонько потормошил соню за плечо. — Дим, мы приехали, — тот открыл глаза.
— Я уснул?
— Ага, — Макс едва заметно улыбнулся, смотря, как Дима, совершенно по-детски, сонно потёр глаза, а потом и нос. Вот эта его детская милота и простота, вперемешку с большим умом, и заставляли сердце Максима биться быстрее. Он сдерживал себя, ведь желание касаться Димы было настолько сильным, что сводило зубы. Хотелось биться головой об руль.
— Извини, это все от лекарств, — виновато проговорил Дима.
— Все нормально. Давай я помогу тебе подняться в квартиру. Где твои ключи?

Дима полез в карман куртки, достал связку ключей и протянул Максу. В лифте они поднялись на третий этаж.

— Может, чаю? — спросил Димка, когда с помощью Максима добрался до квартиры, и прихрамывая, направился в комнату. — Я сейчас, только переоденусь как-то.

Макс осмотрелся. Небольшая однушка. Везде порядок. Не так он представлял себе берлогу парня, который компьютерами увлекается больше, чем-либо другим. В комнате: диван, компьютер и шкаф. На стене небольшая плазма. А где же груды сломанной техники? Или, хотя бы, супер мощный компьютер?

— Давай я помогу, — сказал Максим, видя, как Дима, усевшись на диван, кряхтя и морщась, пытался стянуть с себя джинсы.
— Нет, я сам. Должен же я буду как-то справляться с этим, в одиночку, — отказался тот.
— Ладно, не буду мешать.

Не долго думая, Максим прошел в кухню, пошарил по шкафчикам. Нашел чашки и чай. Пока ждал, когда закипит чайник, снова погрузился в воспоминания.

<i>Глупо было надеяться, что Дима хоть как-то выдаст себя. Но то, что тот неровно дышал к нему, Макс понял в один из дней. Когда с кучей папок в руках столкнулся с Димкой в коридоре. Тот, то ли случайно, то ли специально толкнул Макса, и все папки посыпались на пол.
— И…извини, — смущаясь и заикаясь, промямлил Дима, пряча глаза и краснея.
— Нужно быть внимательнее, — без злости сказал Макс, собирая бумаги и изучая лицо парня. Дима поднял на него взгляд. Таких бездонных, серых глаз Макс не видел еще никогда. И вот тогда он понял — нужно действовать. Да и Стасу надоело выслушивать его нытье, по поводу того, что чуть ли не каждую ночь ему снится Дима. И что секс уже не приносит тому такого удовольствия, как раньше.
— Зажми ты его уже в туалете и трахни, сбей оскому, — говорил Стас, жуя чипсы и потягивая пиво, сидя на кухне в квартире Макса.
— Дурак, что ли? — раздраженно фыркнул тот. — Это тебе не девку зажимать, тут и по роже отхватить можно.
— От кого, от Димки? — ржал Стас. — Да он и мухи не обидит, не то, что по роже съездить. Ты видел его, весь такой нежный и хрупкий, как девка.
— Завались! — рыкнул ревниво Макс.
— А я говорю, хватит ходить вокруг него кругами и дрочить ночью под одеялом, пригласи его уже куда-нибудь. Ну, а если самому страшно, могу составить компанию.

Тогда и возникала идея с Матадором и несуществующим лишним приглашением. А еще, Кобра потребовала к вечеру слайды по новому заказу, и момент совпал сам собой. Программа загрузилась, а работать отказалась, и, как сам Бог велел, позвать Диму, посмотреть, в чем дело. Тот пришел, а когда справился с поставленной задачей, Максим, как бы невзначай, в знак благодарности, позвал сходить в Матадор, не ожидая, что тот согласится. А Дима и не согласился, поломался для приличия, но недолго. Макс видел, как он, смущаясь и краснея, выскочил из его кабинета. А, чуть погодя, прислал смс, что согласен.

Вскипевший чайник вернул Максима на землю. Он налил воду в чашки и, взяв одну, вошел в комнату. Дима, свернувшись калачиком на диване, спал. Неужели на него и впрямь так действуют лекарства, или это от стресса? Ведь они чуть не поцеловались. От осознания несостоявшегося поцелуя сбивалось дыхание. Макс тихо прошел, поставил чашку на стол возле компьютера и подошел к дивану. С полминуты просто смотрел на спящего парня, скользя по тому взглядом, и понимал, что уходить-то не хочется. А хочется — забраться к нему под одеяло, устроиться под бок и слушать его размеренное дыхание. Максим наклонился и легонько, почти невесомо, провел рукой по волосам, убирая непослушные пряди. Мягкие, как у ребенка. Дима не пошевелился, только как-то тяжело вздохнул. Тогда Максим взял одеяло, лежавшее на краю дивана, и укрыл им парня.
— Спи, Димочка. Спи, мой хороший, — одними губами проговорил Максим и, погасив свет — ушел.

Максим ехал домой с ясным понимаем того, что он, как никогда, хочет быть рядом с этим парнем — и днем, и ночью. Видеть, как тот просыпается, готовить ему, заботиться и засыпать вместе. Макс улыбнулся, вспомнив, как удивился, когда увидел Диму в рубашке и брюках, и свои ощущения в тот момент. Сердце билось быстрее, ладони потели, а кровь отхлынувшая от лица, устремилась вниз, вытеснив все мысли разом. Тогда он увидел совершенно другого Диму — красивого, желанного, милого мальчика. Хотелось смотреть на него, что, собственно, Максим и делал, пока тот спускался к ним, когда приехал в Матадор. Откровенно, не стесняясь пялился на того, раздевал взглядом.

Максим все еще ощущал то чувство, которое было для него новым. Ревность. Она взыграла, когда Катька, подсев к нему на обеде, сказала, что видела Диму в кафе, в компании какого-то парня. Сердце рухнуло куда-то в желудок, а еда застряла в горле. Вспылил. Злился на себя, на свою трусость, что ждал так долго и упустил. Не хотелось ничего. Забил даже на работу, за что и получил нагоняй от руководства. Именно в этот момент Макс понял, что теряет себя. Задавался вопросом, какое ему вообще дело — с кем Дима проводит свое, свободное от работы, время? И, как оказалось, было дело, да еще какое. Потому что хотелось проводить время вместе. Не просто — для потрахаться, а дышать одним воздухом, ходить по выходным в парк, дарить цветы. Стоп! А, собственно, какие нравились Димке? Вот все узнал про него, где родился, кто родители, в какую школу ходил, а насчёт цветов, такой информации в личном деле не было. И не было того, что Дима совершенно не умел кататься на коньках. Чёрт! Так неудачно упал. Макс чувствовал за собой вину. Мимолетная слабость стоила Димке здоровья.

Максим доехал домой, поставил машину на ее законное место и поднялся к себе в квартиру. Когда отправился в душ, на часах уже было двенадцать ночи.
Рука сама скользнула вниз по намыленному телу и легла на возбужденный орган. Максим прикрыл глаза, и в памяти тут же возник Димкин образ. Не так давно, а прошлой ночью, он приснился ему. В этом сне Дима взял его лицо в свои руки, наклонился и поцеловал. А Макс в ответ весь задрожал, ответил, ощутив щемящее чувство под ребрами, словно знал, что это всего лишь сон. Дима навалился, прижал к стене, чужой стояк втерся ему между ног. Он целовал его с напором, зарывался руками в волосы, под одежду. Максим ощущал его руки на себе. Тело напряглось, словно струна, кровь ударила в виски, гулко стуча в ушах. Макс водил рукой по напряженному члену, срываясь на быстрый темп. Тихо застонал, коротко, будто оборвал сам себя. В момент оргазма яркие вспышки разноцветными кругами заплясали перед глазами.
Максим принял душ и завалился спать. Завтра он поедет к Диме, признается тому в своих чувствах, и будь что будет. Прогонит, значит не судьба. Но Макс знал, что не прогонит. Не это он видел в глаза Димы, когда прижимал к себе возле ёлки.

***

Проснулся я с тупой, ноющей болью в голове. Затылок ломило так, словно меня хорошо приложили по нему ломиком. Я прислушался к себе. Не тошнило. Значит сотрясения нет. Солнце светило в окно. Последнее, что я помнил, прежде чем уснул, как Макс помог мне подняться в квартиру. Потом провал. Я попытался пошевелить ногой. Болит, зараза. Откинул одеяло, поднялся и свесил ноги. Вот же засада, и это все за два дня до нового года. А у меня еще ничего не было готово. Даже ёлку не успел купить. Я осторожно поднялся, подошёл к столу и, взяв мобильный, посмотрел на время. Девять пятнадцать показали цифры. Нужно было как-то доковылять до туалета и принять душ. Последнее вызывало у меня горькую улыбку. Как я собирался сделать это? Повязку категорически нельзя было снимать. Эх, был бы сейчас тут Максим, помог бы, наверное. С горем пополам доковыляв до туалета, я, перво-наперво, посмотрел на себя в зеркало. Да, видок еще тот, не зря Макс свалил домой. Сделав дела, я решил, что раз уж я остался сам справляться с собственной проблемой, то попробую добраться и до кухни, сварить себе кофе, а уже потом подумаю, как принять душ. Ополоснув лицо, я выбрался из ванной, и, прыгая на одной ноге, отправился на кухню. Не успел я поставить чайник, как услышал, что мою дверь пытаются открыть. Какого хрена? Я не на шутку перепугался. Ни у кого, кроме меня, ключей от моей квартиры не было, даже у родителей. Можете представить мое состояние в этот момент? Мобильный в комнате, я, даже если бы и хотел, в моем теперешнем состоянии, быстро добраться до него не смог бы. Пока соображал, как мне обороняться от грабителей, дверь в квартире открылась и я увидел Максима с рюкзаком наперевес. Мне в нос сразу же ударил запах хвои и мороза. Откуда у него ключи?
— Кто тебе разрешил вставать? — увидев меня в дверях, строго спросил Максим. Я, опешив от такого внезапного его появления, только молча наблюдал, как он втащил в коридор ёлку, с меня ростом, прислонив ту к стене, и стал раздеваться, словно он у себя дома.

Ёлка? Он принес мне ёлку?

Макс подошёл ко мне. От него пахло смесью духов, хвои и морозной свежестью. Слегка тронутые морозом щёки и горящие глаза, делали его ещё более красивым. От такой близости меня бросило в жар, и моё дыхание сбилось.
— Ёлка? — спросил я, заглядывая ему за спину.
— Да, ёлка, — ответил Макс.
— Ты принес мне ёлку?
— Да, я принёс тебе ёлку. У тебя ведь нет ёлки? Вчера я ее не видел. А теперь ответь мне на вопрос — почему ты встал? Ты не забыл — ноге нужен абсолютный покой? — с той же строгостью спросил Максим.
— Я… Это… Проснулся… — проговорил я.
— Я вижу, — ответил Максим. — Как нога?
— Болит, — на моё заявление Макс нахмурился.
— Ты не должен вставать, — в голосе послышалось раздражение и упрёк. Закинув мою руку себе на плечо и, придерживая за талию, Макс довел меня до комнаты и усадил на диван. Я не понимал, что происходит? Я не просил его быть моей сиделкой. Я не инвалид.
— А как же туалет, душ? А кто будет мне готовить? — сыпал я вопросами. Макс стоял напротив, смотря на меня сверху вниз. — И, вообще, откуда у тебя ключи? Я тебе их не давал, — Максим достал из кармана ключи и протянул мне.
— Вчера я помог тебе подняться в квартиру. А когда уходил, ты уже спал. Вот я их и позаимствовал, — теперь мне стало понятно, почему я был укрыт. — А насчёт похода в душ и всего остального, об этом не беспокойся. Для этого я и пришёл.
— Ты будешь водить меня в душ? — еще не хватало, чтобы Макс видел меня голым. Я жутко стеснялся своего тела. Мой вопрос вызвал у Максима улыбку.
— Ну, если захочешь, — лукаво улыбнулся он. От одного представления, что мы можем вместе оказаться в душе, у меня внутри все задрожало.

Пока Максим изображал из себя мою няньку, я спрятался от него в ванной.
Почему, когда случилось то, чего я больше всего желал, а именно, видеть Максима в своей квартире, ощущать его запах, витающий в воздухе, слышать, как скрипят половицы, прогибаясь под его шагами — это вызвало во мне больше страх и замешательство, чем радость?
Я посмотрел на себя в зеркало и глубоко вдохнул, пытаясь унять нервную дрожь.
Неужели я и вправду настолько нравился Максиму, что он оставил все свои, более интересные, дела ради меня? Притащился в воскресное морозное утро с ёлкой, вместо того, чтобы сейчас зависать где-нибудь с друзьями или чатиться на сайтах знакомств. Там были парни и поинтереснее меня. Где-то под ложечкой засосало, а под ребрами защекотало. Или, может, это всего лишь из-за того, что он чувствовал себя виноватым за произошедшее вчера?
Наши отношения как-то уж больно быстро стали развиваться. Тут мы только ходили в кафе и были друзьями, а в следующий миг он уже гремит посудой на мое кухне и готовит для нас завтрак.
— Дима! — услышал я за дверью и обернулся. — Дим! Тебе яичницу с колбасой или без? — я улыбнулся. Придется привыкать.
— Без! — отозвался я с улыбкой.
— Хорошо! Ты там скоро, или может, нужна моя помощь?
Я открыл дверь и вышел. Принюхался. Пахло очень вкусно, и в животе заурчало. Зашел в кухню. Макс возился возле плиты. Обернувшись, он улыбнулся мне.
— Садись, не стой. Тебе еще нельзя, — с заботой проговорил он. Я прошел и сел за стол, наблюдая, как Максим достал тарелки, словно всегда знал, где они у меня лежат, и стал накладывать еду. Потом щелкнул по выключателю на чайнике, и тот зашумел. Я смотрел на его красивую широкую спину, на руки, опущенные вдоль тела, скользил взглядом сверху вниз, задерживаясь на его заднице. У Максима была очень красивая фигура. Не зря же он часами пропадал в спортзале. Не то, что я, просиживал свою задницу перед компьютером.
— Макс, можно вопрос?
— Валяй, — бросил тот, не поворачиваясь.
— Макс, у тебя есть девушка? — вопрос, звоном отбился от стен кухни.

«Блядь, Дима, о чем ты спрашиваешь? Ну, спросил бы, какие фильмы любит, какую музыку слушает, нет же, спросил то, что и так было очевидно. Умник».

В кухне повисла звенящая тишина. Закипевший чайник, щёлкнув, выключился. Максим не оборачивался. Он молчал. Потом, взяв тарелки с завтраком, поставил их на стол и сел напротив меня.
— Нет, Дима. У меня нет девушки. И никогда не было. Разве не очевидно, что такие, как мы, не встречаются с девушками. И, если мой ответ тебя устроил, давай есть. Нас ещё ждёт ёлка, которую нужно украсить, — с этими словами Макс принялся за еду. А мне стало стыдно. Блеснул умом.
После завтрака мы перебрались в комнату. Макс перетащил ёлку и, установив ее в углу, возле балкона, принялся наряжать. Игрушки нашлись в кладовой, там же была и гирлянда, которую Макс развесил над диваном, а часть ее пустил по окну. И всё это он ловко проделывал без моего участия. Я лишь сидел на диване и наблюдал за ним.
— Ох, ничего себе! — воскликнул Макс, — Это же сколько лет этой игрушке? — он повернулся ко мне и показал стеклянный домик, немного потёртый, с кое-где облезшей краской, но все равно красивый.
— А-а-а, этой? Да, наверное, уже больше чем мне, — ответил я, отлипнув от экрана телефона. — Она досталась мне от бабушки. Большинство разбилось, а эта стоически пережила переезд.

Макс продолжил украшать ёлку.

— Я не так часто встречаю новый год дома. Можно сказать — никогда, — с грустинкой в голосе сказал Максим. — В основном, у друзей или в клубе. Каждый год одно и то же. Надоело. А хотелось бы встретить его дома. Помню, как в детстве, проснёшься утром, за окном валит снег, мама с бабушкой уже во всю заняты готовкой к празднику. По дому разносились такие запахи… Я брал санки и мы с ребятами шли на горку, чтобы не путаться под ногами. У нас в деревне была горка, высокая-высокая. И вот, самые смелые, забирались на самый ее верх и ехали вниз. Ух! Как вспомню, — Макс стоял ко мне спиной и вешал игрушки, одну за другой, рассказывая истории из своего детства. А я слушал с открытым ртом и не мог поверить, что это один и тот же человек. Максим, которого я знал, очень отличался от Максима, который в моей квартире украшал ёлку. Не было того высокомерия и напускного пафоса. Не было надуманной вычурности. Он был обычным парнем, которому хотелось домашнего тепла, уюта и заботы. А я-то думал, что он доволен своей жизнью. Ведь его окружали классные парни, он зависал в дорогих клубах и сам выглядел на миллион. А, оказалось, что всё быстро надоедает. Пока я размышлял, Максим продолжал рассказывать: — Я приходил домой весь в снегу. Даже в трусах был снег. Вот я от мамки получал, — и он хохотнул.
— Так ты не из Киева? — спросил я.
— Нет. Как и ты, — повернувшись ко мне, ответил Макс. Я удивлённо уставился на него. Откуда он знал, я же никогда не рассказывал? — Ты же из Калуги, верно? — я кивнул. — Значит не наврала Катька, — улыбнулся Максим, смотря на меня.

«Опять она? Да что же такое?! Что она лезет не в свое дело?»

— Опять Катя? Почему она?
— Ну, а кто, как не родная сестра, выдаст всю информацию своему брату о человеке, который… — Макс замолчал, смущенно отвел взгляд и отвернулся. Быстро перевел разговор в другое русло. — Так. Ну, вроде, все? — Максим отошел, оценивая проделанную работу. — Хотя… Верхушка. У тебя есть верхушка?

«Сестра? Катя его сестра? Охренеть можно».

— Где-то должна быть, — спохватился я, вскакивая с дивана. Резкая боль в ноге заставила меня сесть обратно. — Черт!
— Дим, что? — Макс подскочил ко мне. — Болит? Давай я посмотрю, — он снял повязку. Лодыжка была опухшая и появился синяк. — Тебе нужно в больницу.
— Но меня же осматривали.
— Кто? В травмпункте? Тебе нужно к специалисту, сделать снимок.
— Я не хочу в больницу, — запротестовал я.
— У меня есть знакомый доктор, я ему сейчас позвоню. И договорюсь, чтобы он нас принял. Хорошо? — я кивнул. Максим так на меня смотрел, что отказать ему было сложно. — А потом мы поищем верхушку, — уговаривал он меня, словно ребенка.

Макс поднялся, вышел из комнаты и через десять минут вернулся.

— Олег примет нас. Он сегодня на смене, — оповестил меня Максим, вернувшись в комнату. Он помог мне одеться, и мы спустились к машине. Через двадцать минут я сидел в приемном покое больницы скорой помощи. На дверях напротив, на табличке было написано «Макаров О.Г. врач травматолог высшей категории». Максим сидел рядом. Дверь в кабинет открылась и оттуда вышел мужчина. Он махнул нам рукой, приглашая зайти. С помощью Максима я допрыгал до кабинета.
— Как давно это произошло? — спросил доктор, осматривая мою ногу.
— Вчера, — ответил я.
— Снимок делали? — я отрицательно покачал головой. — Угу, — отозвался доктор.
— Олег, ну что? — с нетерпением спросил Макс.
— Макс — не мельтеши. Сядь! Все с твоим парнем будет нормально, — меня передёрнуло, словно ударило током. Я посмотрел на Макса, он замер, как вкопанный, и его лицо побагровело. Максим смущался, и казалось, готов был провалиться сквозь землю. Док продолжал рассуждать, не обращая внимания на то, что поставил нас обоих в неловкое положение. — Отек и синяк, это следствие травмы связок. Это пройдет. Но, чтобы исключить возможное осложнение, я рекомендую сделать снимок. Нужно посмотреть, нет ли разрыва.
— И как долго я не смогу ходить? — спросил я.
— На восстановление уйдет как минимум две-три недели. Точнее я смогу сказать, когда увижу снимок, — услышав такой, неутешительный вердикт, я сник. Макс присел рядом.
— Дим, все нормально. Олег даст рекомендации, и ты быстро пойдешь на поправку, — заглядывая мне в глаза, Макс пытался меня подбодрить. И как, после всего, не назвать нас парой? Со стороны мы выглядели именно так.

В больнице мы провели еще пару часов. Сделали снимок, который показал, что все не так уже и плохо, как я успел себе надумать. Ходить мне разрешили, но не переутомляться. Домой мы вернулись уже ближе к вечеру. Уставшие и голодные. Макс сменил свои джинсы и реглан на более удобные спортивные штаны и майку, и теперь расхаживал по моей квартире, практически в неглиже, заставляя меня незаметно вздыхать и лапать его взглядом, пока он не видел.
После душа мне позволено было сидеть на кухне, положив больную ногу на мягкий табурет, и наблюдать, как Максим готовил ужин. Он так гармонично вписывался в мою кухню, будто всегда был здесь и никогда не уходил. Мне начинало нравится мое теперешнее состояние. За мной ухаживали, готовили еду, возились, как с ребенком. На любое мое «Ой», Макс тут же бросался ко мне с расспросами «Где болит?», и я приходил в неописуемый восторг. Но я прекрасно понимал, что скоро это закончится, Макс уедет к себе, а я опять останусь один, и мы будем видеться только на работе и, возможно, иногда по выходным.
— Максим, а тебе не нужно домой? — спросил я. Лучше пускай он уйдет сейчас, чем когда я привыкну наблюдать его возле себя, и расставаться будет намного больнее.
— Ты гонишь меня? — Макс повернулся ко мне. Во взгляде читалось непонимание. Он смотрел на меня, как собака на хозяина, который решил избавиться от нее, потому что она стала старой и больной.
— Нет, — мотнул я головой. — Но и не держу. Ты не обязан возиться со мной. Я не парализован и вполне смогу справляться сам, — говорил я и мысленно ругал себя. Сейчас Макс психанет, и будешь ты, Дима, как и сказал, справляться сам. Я очень хотел, чтобы он остался со мной навсегда.
— Во-первых — домой мне не нужно, меня там не ждут. У меня нет ни собаки, с которой нужно гулять, ни кота, ни тем более, как ты уже понял — девушки. Во-вторых — я здесь потому, что хочу. А я не делаю ничего, если этого не хочу. И в-третьих — ты еще не пробовал мое жаркое, — последнее Максим сказал с улыбкой на лице. Я с облегчением выдохнул. Он не злился на меня.

Сидеть молча было скучно и я решил расспросить Максима о его родных, да и о нем не мешало бы узнать побольше. Обо мне, похоже, он знал уже практически все. Вот, Катька. Никогда бы не догадался, что они брат и сестра, да ещё и родные.
— Макс, а как ты оказался в Киеве? — спросил я.
— Приехал учиться после школы. Поступил в университет. Все до смешного банально.
— А Катя?
— У нее та же история. Только она, приехала двумя годами позже.
— А родители? Они тоже здесь? — сыпал я вопросами.
— Нет. Они не здесь, — как-то грустно ответил Макс. — А ты как оказался в столице? — спросил он, уйдя от ответа о его родителях.
— Мама вышла замуж во второй раз, когда мне было восемь. И мы переехали. Да ты, наверное, знаешь?
— Нет, не знаю. Откуда мне знать? Таких подробностей в твоём личном деле не было.

Все время, пока мы разговаривали, Макс стоял у плиты, спиной ко мне, и помешивал свою стряпню. Пахло очень вкусно. Он зачерпнул ложкой блюдо и подошел. Подув на неё, Максим наклонился ко мне.
— Попробуй, — попросил он. — Ещё немного и будет готово. Рецепт моей бабушки. С грибным соусом, — Макс поднес ложку к моему рту и я попробовал. Оказалось, что он не только умел профессионально играть в бильярд и кататься на коньках, а ещё и готовил, как Бог. Это было волшебно. Такого вкусного жаркого я ещё не пробовал.
— Вкуснотища, — от удовольствия я даже закрыл глаза.
— Правда?
— Да. Можно ещё?
Макс снова зачерпнул ложкой, и она отправилась ко мне в рот. Я облизнулся. Максим смотрел на меня, а я на него. И между нами словно проскакивали молнии, а воздух искрился. Я хотел, чтобы он поцеловал меня. Если бы не нога, я бы сам вцепился в него. Целовал бы везде, пока бы он не взвыл от возбуждения. Макс смотрел, не сводя взгляда, а потом протянул ко мне руку.
— Ты испачкался, — сиплым голосом сказал он, большим пальцем вытирая капельку соуса с уголка моего рта и, то ли специально, то ли случайно задевая нижнюю губу. От этого прикосновения меня повело, словно пьяного. Внизу живота сладостно сводило от нахлынувшего возбуждения, а в штанах стало тесно. Сейчас, казалось бы, нам ничто и никто не мог помешать. Макс ближе наклонился ко мне, и наши губы почти слились в поцелуе. Но, видимо, кто-то там, наверху, решил, что ещё не время. Трель дверного звонка заставила нас отпрянуть друг от друга. Макс закашлялся, а меня бросило в жар. Сейчас, со стороны, мы выглядели, как школьники, которых застукали за неподобающим занятием.
— Я пойду, открою, — вставая, проговорил я. Нужно было уйти, отвлечься, переключиться на что-то другое, только бы не думать о губах Макса. Доковыляв до двери, и, не удосуживаясь посмотреть в глазок, я открыл дверь. На пороге стоял Кирилл.
— Привет, милый, — в своей манере пропел он, расцеловав меня в обе щеки. — Я так переволновался, когда ты написал мне, что с тобой случилось. Бедняжка. Сильно болит?
— Не очень, — ответил я, отступая, давая ему пройти.
— Я принес тебе кое-что из еды. Ты же голодный, наверное? Ммм, как вкусно пахнет. Ты готовишь? Тебе же нельзя ходить! — Кирилл не умолкал.
— Не я. Проходи, — я закрыл за ним дверь.
— Ой! Я не знал, что у тебя гость. Почему ты мне не сказал? — Кира повернулся ко мне. В дверях кухни, подпирая плечом косяк и скрестив руки на груди, стоял Макс.
— Кира — это Максим. Он был со мной, когда все случилось. И, в общем, он сейчас у меня, пока я вышел из строя, — запинаясь говорил я.
Кирилл улыбнулся во все свои тридцать два зуба. Он все понял и без объяснений.
— Как замечательно. Спасибо, что не оставил Диму одного, — Кирилл жал Максу руку, не переставая рассматривать того, и в глазах плясали чертики.
Мне так и хотелось пнуть его, чтобы он перестал пялиться на то, что мое. А Макс, казалось, вообще никак не реагировал на такое внимание со стороны моего друга. Он жал тому руку с таким выражением лица, словно был сейчас на деловой встрече.

«Господи! Хоть бы Кирилл ничего не ляпнул. Иначе, я его придушу».

— Кира, мы ужинать собирались. Останешься? — прихрамывая, я прошел на свое место и со вздохом опустился на диванчик. Макс обернулся, убедиться, все ли со мной в порядке.
— С удовольствием, дорогой. Ты не представляешь, какой я голодный. Я, кстати, принес вино, сыр и мясной нарезки, — ставя пакет на стол, сказал Кира.
Макс забрал все, кроме вина и сыра, остальное отправилось в холодильник.
— Вкусно как, — нахваливал Кирилл жаркое Макса, уплетая его за обе щеки. Максим сидел, тупо смотря в тарелку, ковыряя вилкой еду. Чувствовалось напряжение. Еще бы. Нам дважды помешали. Физическое напряжение спало, но в плане эмоционального… Нужно было говорить, но никто не знал, о чем, или для разрядки выпить, а потом поговорить. Макс словно услышал мои мысли.
— Дима, а где у нас бокалы? — спросил он.
— Посмотри в шкафу, — ответил я.
Макс поднялся, пошуршал по шкафчикам и, найдя бокалы, поставил их на стол. Открыл бутылку и разлил вино по бокалам.
— За знакомство, — сказал он, подняв свой бокал. Мы чокнулись и выпили.
— Максим, а вы с Димой давно знакомы? — спросил Кира. Я вопросительно посмотрел на него. Тот, самыми губами спросил: «Что?».
— Я знаю его с момента, как он пришел к нам работать, — ответил Макс. Я сверлил Кирилла взглядом и мысленно молил: «Только молчи».
— Дим, а как же ты теперь будешь на работу ходить? — озабоченно спросил Кирилл.
— А он удаленно будет работать. Я думаю, с этим не должно возникнуть проблем, — за меня ответил Максим.
— Да. Не должно. Я завтра позвоню в офис, попрошу коды доступа.
— И надо же было такому случиться, в самый канун нового года, — вздыхал Кирилл. После пары бокалов вина обстановка немного разрядилась. И мы расслабились. Стерлась даже неловкость из-за неудавшегося поцелуя.
— Дим, а ты опять без ёлки? — спросил Кирилл.
— Почему? С ёлкой. Мне Макс принес и помог украсить, — ответил я, поглядывая на Максима.
— Да ты что? — Кира подпер рукой подбородок, переводя взгляд с меня на Максима. В комнате зазвонил телефон. Максим поднялся и, извинившись, вышел из кухни. Я сразу, как-то облегченно, выдохнул. Пока он находился рядом, я весь был напряжен. Не успел Макс скрыться за дверью, как Кирилл подсел ко мне ближе.
— Это и есть тот самый Максим? — поглядывая на дверь спросил он. — Димка-а — протянул Кира. — Он же выглядит, как Бог, и готовит так же.
— Губу не раскатывай, — рыкнул я.
— Да ладно, чего ты? Я же по доброму. У вас уже было? Признавайся, — глаза у Кирилла горели.
— Ты дурак? Максим мне просто помогает. По-дружески.
— Ну да, как же, по-дружески, — улыбнулся Кирилл. — И по-дружески он с тебя глаз не сводит? Да от него же почти искрит. Он хочет тебя, малыш, — прошептал Кира. Я сглотнул, вспомнив, как Макс смотрел на меня.
— Димка, не ломайся. А то я тебя так замуж и не выдам, — я уткнулся лбом в ладонь. Началось. Каждый раз, когда на горизонте маячила перспектива, что у меня наклевывались серьезные отношения, Кирилл заводил одну и ту же песню.
— Тебе так не терпится выдать меня замуж? Сам-то когда решишься?
— Нет подходящих кандидатов, — отмахнулся Кирилл. — Все какие-то скучные и неинтересные, даже поговорить не о чем.

Кирилл прощался с нами, словно мы с Максом давно были женаты, и дружили семьями. Пообещал заехать завтра днем и посмотреть, как я, пока Макс будет на работе. Тот с ним согласился.

Я лежал на диване, заложив руку за голову, и слушал, как из ванной доносился шум воды. Надувной матрас давно был разложен на полу. На все мои заявления, что это я должен спать на полу, Макс ответил категорическим «Нет!», мол, моей ноге нужен максимальный покой и комфорт, а с него не убудет, если он поспит и на матрасе. Давно в моей квартире никто не ночевал, и это выбивало меня из привычного уклада жизни. Я закрыл глаза и мои мысли устремились в ванную, к объекту моего обожания. Я видел Макса в одежде, но с трудом представлял без нее. И все же, я позволил моей фантазии нарисовать его обнаженное тело. Представить, как по его коже струйками стекает теплая вода, смывая белоснежную пену, как он намыливает волосы моим шампунем и подставляет лицо под упругие струи воды — смывает. Я запустил руку в трусы и погладил каменный член. Закусил губу и тихо застонал, продолжая ласкать себя. Возбуждение накатывало на меня, как волна на берег во время прилива. Мое дыхание тяжелело и сбивалось, а перед глазами начинали плясать разноцветные круги. Член звенел от напряжения. Я провалился в пучину наслаждения, отключившись от реальности, и только резкий голос Макса вышвырнул меня обратно.
— Дима! А какое полотенце можно взять? — его голос из ванной звучал громко.
«Черт! Черт!». Я прикусил кулак, заглушая собственный стон, и неожиданно кончил себе же на живот. Опомнился и быстро натянул трусы.
— Дим, — Максим вошел в комнату, с, повязанным вокруг бедер, полотенцем. — Я не знал, какое можно, поэтому взял то, что весело на крючке.
Свет с улицы попадал через окно в комнату, создавая полумрак. Максим стоял возле дивана, и я мог различить его силуэт. Все было так, как я себе и представлял. Даже лучше. Сердце забилось где-то в горле.
— Да, без проблем, — проговорил я, чувствуя, как горят мои щеки. Хорошо, что свет в комнате был выключен. А того, что проникал через окно, было недостаточно. Макс постоял немного, словно ожидая от меня каких-то слов или действий, и прошел к своему спальному месту. Зашуршали простыни. Максим лег.
— Дим, — вдруг позвал он. Я приподнялся на локтях. — Если что-то нужно будет — зови. Я чутко сплю, — я улыбнулся и откинулся на подушки.
— Хорошо. Спокойной ночи.

***

Проснувшись утром, я обнаружил пустую квартиру. Матрас, на котором провел ночь Максим, был аккуратно застелен. И на меня накатила тоска. Я знал, что он ушел на работу. А что, если он не вернется? Но, стоящий возле компьютерного стола, рюкзак, говорил об обратном.
Ближе к обеду заглянул Кирилл. Привез фрукты, много говорил о планах на сегодняшнюю новогоднюю ночь. Я сварил кофе, и мы обосновались на кухне. Кира все говорил и говорил, а я практически его не слушал. Пропускал всё мимо ушей.
— Дима, ты меня слушаешь? — спросил он, видя, что я витаю в облаках.
— Да-да, — закивал я.
— И о чем же я говорил? — Кирилл отложил ложечку, которой мешал кофе.
— Прости. Я задумался.
— И о чем же, или, правильнее будет спросить — о ком? Хотя, не отвечай, я и так знаю, кто занял все твои мысли, дорогой, — улыбнулся Кира. Я вздохнул.
— Хватит вздыхать. Скажи ему о своих чувствах, — Кирилл положил свою руку поверх моей.
— Не могу, — замотал я головой.
— Почему, Дима? Ты не можешь, он не может. Завтра новый год. Будь смелее. Солнце, я хочу видеть тебя счастливым. А оттого, что вы оба молчите, ничего хорошего не выйдет. Он любит тебя, Дим. Ну, правда. Разве Максим был бы здесь, будь он равнодушен к тебе?
— Я вчера спросил его — «Почему он здесь?», а он ответил: «Потому, что хочет».
— Ну, вот.
— А что, если я для него просто очередной парень, галочка в его большом списке побед? Я же не переживу, если он переспит со мной, а на утро и не вспомнит. Кира, я же умру, — горло сдавило, словно тисками.
— Ну-ну. Не нужно раньше времени убиваться. Ты не можешь знать наверняка. Не бойся рисковать и остаться вдруг у разбитого корыта. Я так много раз ошибался, милый. Бойся просидеть у своего корыта всю жизнь и не сделать ничего, чтобы изменить ее к лучшему. Ой, прости, мне пора, — посмотрев на часы, вдруг спохватился Кира. Я поднялся и проводил его к двери.
— Спасибо, что заглянул, — сказал я, сгребая Кирилла в объятия.
— Все у тебя будет хорошо, малыш, — проговорил он куда-то мне в шею. А потом отстранился и, смотря мне в глаза, добавил: — Сделай для него что-то. Приготовь романтический ужин, например. Свечи и все такое. Это должно подтолкнуть вас обоих к действиям. Надеюсь, свечи у тебя есть? — я кивнул. — Ну, всё, детка, я ухожу. У меня ещё дел… — и Кира сделал такое выражение лица, будто ему ещё предстояло вычистить Авгиевы конюшни. Блистать на танцполе в новогоднюю ночь — это вам не хухры-мухры.

Кирилл знал толк в ухаживаниях. Знал, как понравиться парню и что для этого нужно сделать. Кира был прав — мы с Максимом ходили кругами, не решаясь признаться друг другу в чувствах. Я не мог, в меру своей нерешительности, не зная, как Макс отреагировал бы на мое признание. А Максим… Он был загадкой для меня. Но, как сказал Кирилл — не попробовав — не узнаешь. И, если, Макс не решался первый сказать мне о том, что он чувствовал ко мне, то тогда я должен был сделать первый шаг для сближения. И новый год для этого подходил, как нельзя лучше. Я решил послушаться совета Киры и устроить для нас с Максимом новогодний романтический вечер. Но чего же так ссыкотно, а? Так, Димон, соберись, ты мужик или баба? Нравится парень — действуй.
Я прошел в комнату и заглянул в шкаф. Где-то в его недрах должна была быть скатерть, которую мне когда-то передала мама. Надеясь, что я воспользуюсь ею для особого случая. Ну вот, этот особый случай и настал. Порывшись на полках, я нашел ее. Красная, со снежинками и хвойными веточками. На кухне нашлись и подсвечник со свечами, которые были куплены мною на всякий случай. Осталось только приготовить сам ужин, и можно было сказать, что половина дела была сделана. Оставалась только ее самая сложная часть — сказать эти три самых важных слова: «Я тебя люблю». Я надеялся, что Макс, увидев мои старания, оценит их по достоинству.

***
Максим не успел опомниться, как его мысли уже целиком и полностью крутились вокруг одного человека. Дима. Стоило мысленно или вслух произнести его имя, как внутри все переворачивалось. Переворачивался и весь мир. Максим ни на минуту не переставал думать о нём. Думал утром, когда готовил себе кофе и завтрак, пока Дима спал. Когда ехал на работу и слушал новости по радио, совершенно не вникая в их суть. На работе, пока подгонял проекты, чтобы со спокойной совестью уйти на выходные, и там Макс не переставал думать о нём. Раньше ни один парень не западал ему так в душу, и он не влюблялся, чтобы по-настоящему. Случилось пару раз, была симпатия, но это быстро проходило, как простуда. А тут Максим начинал осознавать, что это чувство зацепило его всерьез и надолго.
— Как там Димка? — спросил Стас, вытащив наконец Макса в курилку. — Долго ему ещё болеть придется?
— Не меньше двух недель, — ответил Максим, делая очередную затяжку. Стас присвистнул. — Может курить бросить? — с каким-то отвращением Макс посмотрел на, зажатую между пальцами, сигарету.
— Ага, а заодно и пить, и сексом заниматься, — ёрничал Стас.
— Ты же сам говорил, брать пример с Димки.
— А ты, чё, уже с ним?.. — Стас вскинул брови.
— Не-е, — протянул Макс. — Он не такой, как остальные. Рядом с ним я чувствую себя неуверенным пацаном. Всегда был уверен, а тут я не знаю, как к нему подступиться. Почему так? — Макс вопросительно посмотрел на Стаса, ища у него поддержки. Да что Стас мог знать о любви двух мужчин? Ничегошеньки.
— Может тебе стоит сказать ему о своих чувствах? — не спросил, а припечатал вопросом Стас. Макс не ответил. Он и так знал, что пора сказать. Долго скрывать свои чувства от Димки он не сможет, слишком больно становилось находиться рядом и держать всё в себе. Он давно выдал себя с потрохами. Тогда — на катке, возле елки, и на кухне Димы, когда в очередной раз наклонился за поцелуем. И принес же черт этого Кирилла!

День закончился, а работы оставалось невпроворот. Нужно было ещё заехать в спортзал, отметиться, так сказать. Потрепаться с мужиками в этом году последний раз. В следующий раз они увидятся только после праздников, когда придут сгонять все то, что наели за праздничным столом. Обсудить с тренером схему занятий для Димки. Олег сказал, что ногу нужно разрабатывать. Потом заехать домой, взять кое-что из вещей, и в супермаркет — закупиться продуктами. Макс задумался. Пару недель назад он бы думал о том, в каком клубе будет зависать в новогоднюю ночь, а не забивать голову тем, как сервировать праздничный стол. Вот что с человеком делает любовь.
— Одна тысяча двести пятьдесят, — сказала кассир, пробив все продукты. Макс приложил карточку к терминалу и он пикнул, оповестив, что указанная сумма списалась. Максим забрал пакеты и направился к машине. До встречи нового года оставалось шесть часов.

Максим въехал во двор, остановился и заглушил мотор. Достал пакеты и, поставив машину на сигнализацию, поспешил домой к Димке.
— Дима, я дома! — с порога заявил Макс, ставя пакеты на пол в прихожей. «Я дома» — звучит-то как. Всегда хотел это сказать. Максим улыбнулся и на душе стало по-домашнему тепло.
— Привет, — с кухни выглянул Дима, в переднике и ложкой в одной руке. — Тебе помочь? — кивнул он на пакеты и облизнул ложку. Макс сглотнул.
«Боже, Дима, не делай так. Пожалуйста. Я же не железный. Могу и не сдержаться».
У Макса сводило зубы от желания. Последний раз секс у него был две недели назад. А тут еще Дима в переднике. Фантазия так и подбрасывала ему неприличные сцены с его участием. Максим бесшумно застонал и стал проматывать в памяти прошедший день: отчёт, пробка на мосту… Что там говорили о погоде — ожидается снег? Ну, посмотрим. Макс думал о чем угодно, лишь бы не об обнажённом теле Димы.
— Нет. Я справлюсь. Ты готовишь? — спросил он, разуваясь и снимая куртку.
— Да так. Решил скоротать время, пока ты придёшь, — Макс кивнул. Он взял пакеты и, пройдя в кухню, поставил их на стол.
— Вкусно пахнет, — Максим принюхался. Мясо? Но решил все же уточнить: — Что это?
— Это? — Дима покосился на скатерть и свечи в подсвечнике. Наверное, не нужно было. Макс ещё подумает, что он какой-то звезданутый романтик. Ну спасибо, Кира, насоветовал! — Я подумал, что Новый год. Хотелось, чего-то особенного. Я сейчас всё уберу, — Дима ухватил подсвечник, собираясь прибрать всё. Это не осталось незамеченным. Конечно же, Максим заметил и праздничную скатерть, и свечи. Расстарался Дима. Всё было очень красиво. Раньше для Макса никто такого не делал.
— Нет, не убирай. Оставь, — остановил Максим Диму, взяв того за руку. — Я хотел спросить, что ты готовишь? Очень вкусно пахнет.
— Это мясо, — повеселев ответил Дима. — Осталось немного соуса. Попробуешь? Вчера ты меня кормил, сегодня — моя очередь блеснуть своими кулинарными способностями, — Дима макнул ложку в соус и протянул Максу.
— М-м-м, — облизнулся тот. — Отлично.

Максим помогал накрывать на стол и пребывал в предпраздничной эйфории. Последний раз он помогал накрывать на стол маме, шесть лет назад. Максим с грустью вспоминал тот период. Может, поэтому, он и не хотел встречать новый год в стенах дома. Это напоминало ему о последних днях, проведенных с ней. Да и особо не с кем было. С сестрой у них давно нет общих друзей. Теперь все изменилось. У него есть Дима.
— Как дела на работе? — спросил Дима, передавая тарелки на двоих.
— Если я скажу, что все заебись, ты мне поверишь?
— Нет, — улыбнулся Димка. — Кобра опять брызгала ядом?
— Как всегда. Да, все передавали тебе привет и желали скорейшего выздоровления. Без тебя работа встала.
— Мне, наверное, стоит показаться там? — спросил Дима.
— Обойдутся! Кроме тебя там есть кому работать. И, кстати, я заходил в Спорт лайф, обсудил с тренером твои занятия, — Макс поймал на себе удивленный взгляд Димы. — И не нужно на меня так смотреть. Ногу нужно разрабатывать. Михаил — отличный тренер. И это рекомендации Олега. А ему я доверяю больше, чем себе, — Дима вздохнул.

«Ничего, повздыхает и будет делать то, что скажу» — думал Макс.

До нового года оставалось полтора часа. Стол был накрыт. Шампанское охлаждалось в холодильнике.
— Я первый в душ. Ты не против? — спросил Дима.
— Нет, иди. Я следующий.
Максим посмотрел вслед Димке, скрывшемуся в ванной. Нужно решаться. Хватит сотрясать воздух вокруг себя. Сейчас или никогда. Вода в ванной зашумела. Макс подождал пять минут, разделся и, оставшись в одних трусах, направился следом за Димой. Подойдя к двери он взялся за ручку, она оказалась не запертой. Случайно забыл запереться или специально оставил открытой? Макс ощутил, как начинают подрагивать руки и колени, а кожа слегка покалывать от предвкушения. Тихо отворив дверь, Максим зашел в ванную. Там пахло ванилью и шоколадом. Дима стоял к нему спиной, и даже через запотевшее стекло душевой кабинки Макс мог разглядеть его тело. Оно словно плыло, окутанное паром. Кожа Макса покрылась испариной. Тонкая ткань трусов оттопырилась, и он погладил напряженный член. Недолго думая, Максим разделся полностью и смело шагнул к Диме. Тот, ощутив присутствие, резко обернулся и испуганно захлопал глазами. Боже, какой же он красивый. Макс буквально умирал — так он хотел его. Хотел касаться везде, целовать, не оставляя без внимания ни один сантиметр тела. Он подумал, что красивее никого еще не встречал.
— Макс ты… Что ты? — растерянно лепетал Дима. Максим смотрел на него и не мог поверить, что он стоит рядом с этим мальчиком и тот не прогоняет его.
— Дим, я… Я давно хотел тебе сказать, но все никак не решался. Не знаю почему. Со мной никогда такого не было, поэтому, наверное, и не знал, как должно все происходить. Глупо, да? Двадцатисемилетний мужик не знает, как сказать о своих чувствах. Я столько времени упустил. Дим, я… — Максима разрывало от эмоций и чувств к этому парню. Он столько хотел сказать ему. — К черту слова. Ты и так все понял, — сказав это, Макс наклонился и коснулся губ Димы своими. Эти секунды решали все. Тот с минуту никак не отвечал. Это был шок от того, что все так быстро случилось. Максим не отстранялся. Он осторожно коснулся напряженных рук Димы, провел по ним сверху вниз. Вернулся обратно к плечам. Обвил шею рукой, притягивая к себе ближе. Провел языком по плотно сомкнутым губам, проталкиваясь в его рот. Макс боялся, что Дима его оттолкнет, скажет холодное, твердое «Нет», но желание вытесняло страх. Максим чувствовал, как Дима дрожал, но не от холода, а от возбуждения. Ощущения на уровне подсознания — ритм дыхания, замедленные движения. Макса хотели в ответ, может не так сильно, как он, но хотели. Максим целовал Диму нежно, словно срывал лепестки самых нежных роз, еще не до конца веря, что это происходит на самом деле. Страсть бушевала в нем, грозясь разорвать его на части, если Макс не даст ей выход. И он дал себе волю. Поцелуй стал жарким, немного извращенным и страстным. Руки блуждали по телу, зарывались в мокрые волосы. Разорвав такой долгожданный поцелуй, Макс посмотрел на Диму. Зацелованные губы и слегка приоткрытый рот, влажные глаза очень возбуждали. Макс медленно опустился перед ним на колени. Дима дернулся, когда горячее дыхание пощекотало кожу на животе, а губы коснулись выступающей косточки. Рука коснулась волос, и Максу показалось, что его хотят оттолкнуть. Он провел носом от пупка вниз. Еще секунда — и претензии не принимаются. Из горла Димы вырвался стон, когда губы Максима сомкнулись вокруг его члена. Он всосал так стремительно, с таким жаром, что Дима сжал его плечи. Под умелыми ласками тело Димки шло волнами и покрывалось мурашками, а короткие ногти так и норовили впиться в кожу. Макс обнимал его бедра и, если бы не реальность ощущений, то мог бы подумать, что он спит. Все происходящее казалось каким-то фильмом, фантазией. Все происходило так быстро, и оба взвинтились за секунду. Макс ошалел от такой близости, от такого огромного прыжка, который они совершили. Они больше не друзья. Дима тихо застонал, надсадно, словно не хотел, чтобы его услышали, сильнее вцепившись в мокрые волосы Макса, тело напряглось, словно струна. Максим чуть сам не ослеп от вспышек под веками и кончил себе на бедро, и продолжал кончать вместе с Димой. Отстранившись, Макс слизнул соленое и поднялся. Лицо Димки раскраснелось. Он тяжело дышал. Максим коснулся его лица и нежно провел кончиками пальцев по щеке, вниз, к подбородку, задевая большим пальцем раскрытые алые губы. Теперь не нужно было бояться касаться его. Можно было смело смотреть и трогать там, где до этого мог позволить себе только в самых смелых фантазиях. Дима коснулся кончиком языка подушечки пальца, скользнувшей по его губам.
— Ты даже себе не представляешь, как долго я ждал, — со вдохом проговорил Максим.
— Чего ждал? — тихо спросил Дима.
— Тебя, мой хороший, — ласково ответил Макс.
— Я всегда был рядом. Тебе стоило лишь протянуть руку.
— Я боялся, — стыдливо сказал Максим.
— Но чего? — Дима не понимал. Ведь Макс всегда казался ему таким смелым, таким уверенным.
— Твоего отказа. Ты не такой, как все те мужчины, которые были у меня. Ты особенный.

Дима лишь улыбнулся.

***
Если есть на свете такая штука, как абсолютное счастье, то это ощущение, что в данный момент ты в правильном месте. И Максим ощущал именно это — он был в правильном месте, рядом со своим любимым. Там, где он и должен быть.

— Новый год, — тихо проговорил Дима, рассматривая лицо Максима. От вспышек салюта в комнате становилось светлее. Он впервые не пошел гулять в новогоднюю ночь и смотреть на салюты. Впервые не лег спать, наплевав на правила и традиции. Он впервые встречает новый год с любимым мужчиной, в своей постели. Макс нависал над Димкой, нежно проводя кончиками пальцев по его лицу, словно художник, рисовавший образ, пытаясь запечатать его в памяти.
— Знаешь, что я загадал? — спросил Максим, Дима отрицательно покачал головой. — Тебя.
— Удивительно, как наши желания совпадают, — улыбнулся Димка.
— Надеюсь, так будет и дальше? — спросил Макс. Дима хохотнул. — Я хотел сказать, как сильно я тебя… — он замялся. Что же так сложно было сказать эти, казалось бы, три простых слова? Они застревали в горле.
— Ничего, — Дима понял, что Максиму сложно. — Ничего не говори. Я знаю, — он знал, наступит время и его Максим решится.

Сейчас Дима казался Максиму совершенно другим. Даже не таким, как пару дней назад. Его Дима сейчас смотрел в глаза безо всяких недомолвок и сомнений. Они теперь всё решили. Как оказалось, любовь — это не только страсть, секс и флирт. Не тело и красота. Это осознание, что человек рядом с тобой — часть тебя самого. Его чувства — это твои чувства. Его боль — твоя боль. И когда плохо ему — плохо и тебе. И ему страшно, когда страшно тебе. И вы понимаете друг друга без слов.
Они прижимались друг к другу. Поцелуи были, словно маленькие инъекции, так необходимые им. Тела говорили сами за себя, на своём языке.

Макс наклонился к Диме за очередной порцией поцелуев. Он перевернулся на спину, потянув его на себя. Максим продолжал целовать его, проводя ногтями по спине, отчего кожа Димы покрывалась мурашками, и он томно стонал в поцелуй. Ловил его губы своими, поглаживал языком, толкаясь внутрь, вырывая право быть главным. Одними лишь глазами спрашивал: «Ты любишь меня?», и получал такой же молчаливый ответ: «Ты и не представляешь, насколько».

Говорят, что любовь кто-то приравнял к болезни. Наверняка, этот «кто-то» был несчастен в своей любви.

Салюты давно утихли, и на улице воцарилась тишина. Все отправились встречать новый год. И никто не видел, как мелкий лёгкий снежок, медленно кружась, падал на землю, будто кто-то, неспеша, рассыпал его из своей корзины. Он становился все крупнее и крупнее, и уже через некоторое время на деревьях стали появляться мягкие белые шапки. В город пришла настоящая зима.

Максим прижимал к себе, спящего на боку, Диму, уткнувшись носом ему между лопаток, и чувствовал себя абсолютно счастливым. Его счастье сопело рядом, что-то тихо бормоча во сне.