Жанр: Эротика, СЛР

Жанр: Эротика, СЛР

Возрастное ограничение: 18+

Перевод: Luizas12

Редактура: Nikolle

Русификация обложки: Xeksany

Дизайн артов и коллажей: Xeksany

Тексты всех произведений выложены исключительно для ознакомления.

Не для коммерческого использования!

При размещении на других ресурсах обязательно указывайте группу, для которых был осуществлен перевод. Запрещается выдавать перевод за сделанный вами или иным образом использовать опубликованные в данной группе тексты с целью получения материальной выгоды.

Глава 1

– У него член размером с Эмпайр-стейт-билдинг – и эго под стать, – говорит блондинка на экране с идеально изогнутой бровью. Ведущий новостей сплетен напротив нее кивает.

Я нажимаю на паузу, и видео останавливается на моменте, когда блондинка наклоняется вперед, чтобы открыть еще один сочный секрет о члене Теодора Кенсингтона. Ее груди того и гляди вывалятся из блестящей розовой блузки.

– Кто-то уже заключил контракт на книгу, чтобы рассказывать о своих любовных связях, – бормочу я застывшей блондинке на экране своего телефона. – Не может быть, чтобы ты сама придумала эту фразу.

Я снова нажимаю на кнопку воспроизведения, готовясь к новой драме. Немного сдвигаюсь, стараюсь ослабить давление от высоких каблуков. Модное мраморное крыльцо ничуть не помогает моим ногам. Я на ногах с пяти утра, оделась, выписалась из отеля и взяла такси до этого современного дворца к северу от Нью-Йорка. Водитель как раз въехал в роскошные ворота, когда моя лента Гугл начала сходить с ума. Я всегда устанавливаю оповещение о новостях, чтобы быть в курсе, что СМИ говорят о моих клиентах.

– Тео Кенсингтон имеет богатую историю любовных похождений и оставляет за собой шлейф из разбитых сердец. Он сын шведской принцессы и американского бизнесмена. Наследник состояния Кенсингтонов. Одна только компания «Кенсингтон Инкорпорейтед» оценивается в четыреста миллиардов долларов.

– У него невероятные… активы, – гогочет блондинка.

– Он и правда принц?

– Да, это правда. Но он не любит об этом говорить. Принц или нет, не имеет значения. В спальне он бог.

Я снова нажимаю на паузу. Блондинка на экране не первая, кто называет Тео Кенсингтона богом. В прошлом году популярная голливудская красотка написала в Твиттере: «Принц на улице, бог в постели», сопроводив это фотографией «бога» в своей спальне. Очень голого бога. Твит был удален, но не после того, как набрал семь тысяч лайков и ретвитов.

И теперь он снова в СМИ. Принц или бог, он мой новый пиар-кошмар.

Убрав телефон в карман я снова звоню в дверь, но не удивляюсь, что дома никого нет, чтобы встретить меня. Вероятно, сотрудники мистера Кенсингтона смотрят те же каналы СМИ, что и я.

В витражах по обе стороны двери поднимается тень, а затем раздаётся щелчок открываемого замка. В дверном проеме стоит здоровенный мужчина с бритой головой и мускулами под обтягивающей рубашкой на пуговицах.

Мистер Эванс, начальник охраны Теодора Кенсингтона.

– Вы это видели? – говорит Эванс без предисловий. – Секс-видео?

– Да, я как раз смотрела интервью… – Я прокручиваю назад то, о чем он говорил. – Подождите, есть второе секс-видео? Еще одно?

– Только что, этим утром.

Черт. Я нащупываю телефон.

– Я думала, они имеют в виду последнее, то, что с порнозвездой. – Прокручиваю в голове имя блондинки в интервью. – Пеппер или как там ее.

– Пеппер Спайс. И нет. Это новая. Рыжая. По крайней мере, я думаю, что она такая. На видео не слишком понятно. Мистер Кенсингтон, однако…

– Черт, – говорю я вслух.

– Именно, – отвечает Эванс с мрачным лицом. Он поднимает мой чемодан. – Обычно я бы позволил вам устроиться, но…

– Мы должны поторопиться, – перебиваю я. – Где…

Ярко-оранжевый «Мазерати» с ревом мчится по подъездной дорожке. Он мчится вокруг фонтана, на полную катушку играет бас «Металлики», сопровождаемый визгами восторга. Как только машина останавливается, от звука в воздухе исходят вибрации.

Три дамы со смехом выбираются из кабриолета. Гладкие волосы, огромные груди и крошечные сумочки. Девушки едва смотрят на нас, направляясь по ухоженной дорожке к бассейну.

Темноволосый мужчина вылезает из машины, тяжёлый металл всё ещё звучит из стереосистемы, как тематическая песня. Он не удосуживается выключить машину или закрыть дверь, прежде чем бросить ключи Эвансу, который ловит их с пустым выражением лица.

– Припаркуешь ее для меня, Эванс? Спасибо, чувак, – говорит новоприбывший и обращает свою ухмылку на меня. Я сразу узнаю его – великолепное, загорелое лицо из утренних таблоидов.

Тео Кенсингтон. Миллиардер. Плейбой. Принц.

Мой новый босс.

Глава 2

На нем нет рубашки. На. Нем. Нет. Рубашки. Кто катается по Северному побережью в среду утром без рубашки?

Принц Тео, вот кто.

Он подходит ближе, напрягая мышцы груди. Его мускулы – не единственное, что в нем привлекает внимание. В нем все самое лучшее от скандинавской матери и поразительного отца: идеальная структура костей и бронзовая кожа. Густые брови над голубыми глазами. Достаточно длинные черные ресницы, способные вызвать зависть у любой женщины. Невозможно описать словами такого красивого мужчину, как он. Даже татуировки, спускающиеся по торсу и обвивающие почти всю правую руку, не умаляют его красоты. Татуировка в виде пантеры проходит по его бедру, исчезая под поясом брюк.

– Привет, детка, – говорит мне Тео с улыбкой, призванной растопить все трусики в округе. А может, только мои. Я уверена, что на подругах Тео их нет.

Я замечаю изящную букву V, которая ведет к паху. Мои женские части оживают, как двигатель «Мазерати». Ровное гладкое урчание, прямо между моих бедер.

Черт. Десять минут на работе, а я уже строю глазки своему боссу. Неважно, что он самый завидный или не завидный холостяк на Восточном побережье… возможно, во всем мире. Тео Кенсингтон – не тот парень, которого можно познакомить с родителями. Он – парень, которого ты тащишь в постель и потом сплетничаешь шепотом и в благоговейном тоне о нем со своими подружками, как о трахе всей твоей жизни.

Или, как крашенная продажная девка из сегодняшних развлекательных новостей, рассказывающая о нем всему гребаному миру.

– Мистер Кенсингтон.

Я протягиваю руку. Он игнорирует ее и подходит ближе. На мне самые высокие, самые профессиональные туфли-лодочки, а Тео все еще возвышается надо мной. В нем чувствуется напряженность, голодная энергия, что-то вроде мощного силового поля, которое могло бы стянуть с меня трусики, если бы они еще не растаяли.

Неудивительно, что все эти женщины прыгают к нему в постель. Неудивительно, что знаменитости участвуют в его частных секс-видео.

Неудивительно, что совет директоров компании его отца хочет, чтобы он ушел.

– Я Веспер Смит. – Я убираю руку, потому что он слишком занят раздеванием меня глазами. – Ваш новый медиа-консультант.

– Мило, – обращается он к моей груди. – Я с нетерпением жду, когда ты будешь работать подо мной.

Я напрягаюсь. Знаю, что выгляжу хорошо. На мне серый деловой костюм, который подчеркивает мои глаза, даже спрятанные за очками в черной оправе. Мои туфли на каблуках придают моим ногам убийственный вид и дают мне несколько дюймов дополнительного роста. Я выгляжу хорошо, не распутно, но мой новый босс разглядывает меня с ног до головы, как будто я манекенщица и он хотел бы трахнуть меня на капоте своей машины.

Мое сердце слегка замирает. Он и вправду блядун.

Я поправляю очки.

– Мистер Кенсингтон, – начинаю я самым строгим голосом. – Вы снискали себе не очень хорошую репутацию. Если вы не будете осторожны…

Тео прерывает:

– Где ты ее откопал, Эванс?

Музыка выключается, когда Эванс поворачивает ключ в Мазерати.

– У нее отличные рекомендации, мистер Кенсингтон.

– Отлично. Хочешь, чтобы я позвал дам обратно? – Он показывает большим пальцем, и я понимаю, что он говорит о трех женщинах, которые только что вышли из машины. – Мы можем устроить здесь фотосессию. Кое-что для тебя, чтобы выложить в Инстаграм.

Он думает, что я собираюсь вести его аккаунт в Инстаграм.

– Вообще-то, у нас есть более насущные дела. Нам нужно подготовить заявление, рассказать свою версию истории. У Пеппер Спайс уже есть пресс-тур… – Я останавливаюсь, когда он машет рукой перед моим лицом.

– Скучно. Ты горячая штучка, но говоришь, как друзья моего отца.

– Вот кто нанял ее, – сказал Эванс. – Они беспокоятся, что когда совет соберется в следующий раз, голосование будет не в вашу пользу.

Тео пожимает плечами.

Я хмурюсь.

– Вы потеряете место в совете директоров компании с миллиардными оборотами и даже не попытаетесь…

– Мне нужно в бассейн, – перебивает Тео. – Меня ждут друзья. – Он оглядывает меня с ног до головы, и я снова чувствую, как силовое поле тянет меня вперед, затуманивает разум, вызывает желание раздеться и сделать плохой выбор. – Ты можешь присоединиться ко мне… если на тебе будет бикини. – Подмигнув, он уходит.

Я поворачиваюсь к Эвансу.

– Покажи мне запись с сексом. Потом я спущусь к бассейну. Нам с мистером Кенсингтоном нужно немного поболтать.

* * *

Эванс провел меня по просторным залам особняка, мимо прекрасных картин с пейзажами и кораблекрушениями, мимо Вакха, ведущего компанию нимф и сатиров на пьяную оргию на пастбище. Здесь также есть несколько статуй, включая изображение Венеры де Мило из розового мрамора.

– Кто украшал это место? – спрашиваю я.

– Покойный мистер Кенсингтон нанял коллекционера, который выбрал эти предметы.

Я на цыпочках прохожу мимо обнаженной фигуры.

– Отец Теодора Кенсингтона был турком, верно? Иммигрантом?

Мне пришлось хорошенько поискать эту информацию. Мистер Кенсингтон-старший не хотел, чтобы его статус иммигранта был известен.

– Иммигрант, ставший магнатом-миллиардером, – подтверждает Эванс. – Который влюбился в принцессу.

– Кенсингтон звучит не очень по-турецки.

– Он сменил фамилию, когда получил гражданство.

– Как и дед Дональда Трампа сменил фамилию с Дрампфа на более престижную.

– Именно.

Я не пропускаю сухой тон Эванса, когда он входит в маленькую темную комнату. Пустые кофейные чашки стоят на столе под множеством установленных экранов. Пара охранников кивают, когда Эванс представляет меня.

– Значит, вы – специалист по исправлению, – говорит один из них. – Вы собираетесь его исправить?

Охранник указывает на экран, где Тео растягивается и позирует на доске для прыжков в воду перед публикой, состоящей из женщин в бикини. Одна из них уже топлесс. Второй охранник наводит на нее камеру.

– Я постараюсь, – говорю я, когда Эванс вручает мне ноутбук. Он ведет меня в укромный уголок и дает мне наушники. Я снимаю пиджак и включаю воспроизведение. На большом экране появляется мускулистая грудь Тео и красотки в бикини, а я сосредотачиваюсь на теневых фигурах на маленьком экране у себя на коленях. Я чувствую себя так, будто подглядываю.

Все как обычно.

Не знаю, как я стала мировым экспертом по урегулированию секс-скандалов, но после пяти успешных случаев: трех звезд спорта, обвиненных в сексуальных домогательствах, одного сенатора-филантропа и одного руководителя стартапа, который устроил дикую вечеринку за неделю до выхода его компании на биржу, – у меня появилась репутация. «Веспер Смит делает плохих парней снова хорошими». Этот заголовок был в «ХаффПост» в прошлом месяце.

Да, я читаю про себя прессу.

Должна сказать, что из всех секс-видео, которые я видела, у Тео Кенсингтона самое лучшее. У него красивая, мускулистая спина, которая напрягается вместе с ягодицами в такт его толчкам. Его челюсть сжимается, а глаза смотрят в зеркало над кроватью. Такое впечатление, что он смотрит на меня.

Затем он вытаскивает член, и я хорошо его разглядываю. Все десять дюймов.

Видеозапись заканчивается. Я смотрю ее снова, ощущая каждый толчок глубоко в своем лоне.

– Так что мы будем делать? – спрашивает Эванс, когда стоны и визг на экране прекращаются во второй раз.

Я выдыхаю и надеюсь, что никто не заметит, что мои соски напряглись под блузкой.

– Все плохо, да? – говорит Эванс.

– Плохо, но не безнадежно. Нужно дать прессе новую историю: «Принц-плейбой исправился». – Я делаю воздушные кавычки. – Он перебесился, но готов двигаться дальше. Юноши должны перебеситься, и все такое. Это сексизм, но СМИ на это покупаются. Год, в течение которого он будет вести себя как монах, заниматься благотворительностью и, самое главное, не попадать в скандальные газеты, сотворит с ним чудеса. Он должен будет не снимать рубашку. – Я поправляю очки и смотрю на Эванса. Он сложил руки на мускулистой груди и смотрит скептически. – Это сработает. Я знаю, что делаю.

– Я знаю, – сказал Эванс. – Вот почему мы вас наняли.

– Итак, начинаем планировать мероприятия. Сначала публичные извинения. Затем несколько пожертвований на благотворительность, несколько выступлений на светских ужинах. – Я киваю. Все это прокручивается в моей голове: Тео обходительный и опрятный, татуировки надежно спрятаны под костюмом. Я хорошо знакома с этой игрой – искуплением вины плохого парня. У меня получится.

– Звучит отлично, – говорит Эванс. – Как раз то, что ему нужно. Но ничего не получится.

– В чем проблема?

– У нас нет года.

– Хммм, – я прижимаю ручку к губам. – Можно поработать с более коротким сроком.

– У нас неделя.

– Неделя!

– Именно тогда он предстанет перед советом директоров. Тогда они и примут решение. И это еще не все. – Он колеблется. – Есть еще вопрос о королеве. Ходят слухи, что она, наконец-то, начала интересоваться своим внуком, и ей не нравится то, что она слышит.

– Королева? В смысле, королева Швеции.

– Да.

– Я даже не знала, что в Швеции до сих пор есть королева.

– Их парламент обладает полной властью, как и в Англии. Но королева по-прежнему остается важной фигурой. А ее дочь была матерью мистера Кенсингтона.

– Дочь, от которой отреклись, – поправляю я. По крайней мере, в этом вопросе я сделала домашнее задание. – Она ушла из дома в двадцать лет, поступила в университет в Нью-Йорке и бросила учебу. Влюбилась в перспективного бизнесмена. Насколько я понимаю, у мистера Кенсингтона тогда было всего пять отелей.

Эванс кивает.

– Принцесса забеременела, они поженились, королева узнала и отреклась от нее, – рассказываю я остальную часть истории.

– И жалеет об этом, когда ее дочь умирает от осложнений при родах.

– Оставив магната с разбитым сердцем и сына-младенца. – Я качаю головой. – Наверное, это больно.

Эванс усмехается.

– Если и так, то королева этого не показала. Она даже не познакомилась со своим внуком.

– Я говорю не про нее. Я имела в виду Тео – мистера Кенсингтона-младшего. – Я медленно опускаюсь в кресло. Единственный ребенок, теперь сирота, отвергнутый своей королевской семьей. Лишенный своего законного… трона? У них еще были троны? – Хорошо. Я могу с этим работать. – Мысленно я пролистываю свои контакты. Я могу это сделать. Оказать услугу. Запланировать фотосессию. – Я могу справиться за неделю.

– Проблема остается, – говорит Эванс. – Тео не сделает этого.

Голова все еще кружится от мысли о превращении татуированного, развратного богача в обходительного светского льва с невинностью хориста за одну ночь.

– Не сделает что?

– Ничего из этого. Извинения, благотворительные концерты. – Эванс качает головой. – Мистер Кенсингтон не хочет приводить себя в порядок. Несколько членов совета директоров были друзьями его отца. Они наняли вас, чтобы спасти его репутацию, чтобы дать ему последний шанс. Но ему все равно.

– Тогда ему нужен психотерапевт, а не корректор, – резко говорю я.

Эванс пожимает плечами.

– За те деньги, что мы вам платим, вы можете быть и тем, и другим.

На нем нет рубашки. На. Нем. Нет. Рубашки. Кто катается по Северному побережью в среду утром без рубашки?

Принц Тео, вот кто.

Он подходит ближе, напрягая мышцы груди. Его мускулы – не единственное, что в нем привлекает внимание. В нем все самое лучшее от скандинавской матери и поразительного отца: идеальная структура костей и бронзовая кожа. Густые брови над голубыми глазами. Достаточно длинные черные ресницы, способные вызвать зависть у любой женщины. Невозможно описать словами такого красивого мужчину, как он. Даже татуировки, спускающиеся по торсу и обвивающие почти всю правую руку, не умаляют его красоты. Татуировка в виде пантеры проходит по его бедру, исчезая под поясом брюк.

– Привет, детка, – говорит мне Тео с улыбкой, призванной растопить все трусики в округе. А может, только мои. Я уверена, что на подругах Тео их нет.

Я замечаю изящную букву V, которая ведет к паху. Мои женские части оживают, как двигатель «Мазерати». Ровное гладкое урчание, прямо между моих бедер.

Черт. Десять минут на работе, а я уже строю глазки своему боссу. Неважно, что он самый завидный или не завидный холостяк на Восточном побережье… возможно, во всем мире. Тео Кенсингтон – не тот парень, которого можно познакомить с родителями. Он – парень, которого ты тащишь в постель и потом сплетничаешь шепотом и в благоговейном тоне о нем со своими подружками, как о трахе всей твоей жизни.

Или, как крашенная продажная девка из сегодняшних развлекательных новостей, рассказывающая о нем всему гребаному миру.

– Мистер Кенсингтон.

Я протягиваю руку. Он игнорирует ее и подходит ближе. На мне самые высокие, самые профессиональные туфли-лодочки, а Тео все еще возвышается надо мной. В нем чувствуется напряженность, голодная энергия, что-то вроде мощного силового поля, которое могло бы стянуть с меня трусики, если бы они еще не растаяли.

Неудивительно, что все эти женщины прыгают к нему в постель. Неудивительно, что знаменитости участвуют в его частных секс-видео.

Неудивительно, что совет директоров компании его отца хочет, чтобы он ушел.

– Я Веспер Смит. – Я убираю руку, потому что он слишком занят раздеванием меня глазами. – Ваш новый медиа-консультант.

– Мило, – обращается он к моей груди. – Я с нетерпением жду, когда ты будешь работать подо мной.

Я напрягаюсь. Знаю, что выгляжу хорошо. На мне серый деловой костюм, который подчеркивает мои глаза, даже спрятанные за очками в черной оправе. Мои туфли на каблуках придают моим ногам убийственный вид и дают мне несколько дюймов дополнительного роста. Я выгляжу хорошо, не распутно, но мой новый босс разглядывает меня с ног до головы, как будто я манекенщица и он хотел бы трахнуть меня на капоте своей машины.

Мое сердце слегка замирает. Он и вправду блядун.

Я поправляю очки.

– Мистер Кенсингтон, – начинаю я самым строгим голосом. – Вы снискали себе не очень хорошую репутацию. Если вы не будете осторожны…

Тео прерывает:

– Где ты ее откопал, Эванс?

Музыка выключается, когда Эванс поворачивает ключ в Мазерати.

– У нее отличные рекомендации, мистер Кенсингтон.

– Отлично. Хочешь, чтобы я позвал дам обратно? – Он показывает большим пальцем, и я понимаю, что он говорит о трех женщинах, которые только что вышли из машины. – Мы можем устроить здесь фотосессию. Кое-что для тебя, чтобы выложить в Инстаграм.

Он думает, что я собираюсь вести его аккаунт в Инстаграм.

– Вообще-то, у нас есть более насущные дела. Нам нужно подготовить заявление, рассказать свою версию истории. У Пеппер Спайс уже есть пресс-тур… – Я останавливаюсь, когда он машет рукой перед моим лицом.

– Скучно. Ты горячая штучка, но говоришь, как друзья моего отца.

– Вот кто нанял ее, – сказал Эванс. – Они беспокоятся, что когда совет соберется в следующий раз, голосование будет не в вашу пользу.

Тео пожимает плечами.

Я хмурюсь.

– Вы потеряете место в совете директоров компании с миллиардными оборотами и даже не попытаетесь…

– Мне нужно в бассейн, – перебивает Тео. – Меня ждут друзья. – Он оглядывает меня с ног до головы, и я снова чувствую, как силовое поле тянет меня вперед, затуманивает разум, вызывает желание раздеться и сделать плохой выбор. – Ты можешь присоединиться ко мне… если на тебе будет бикини. – Подмигнув, он уходит.

Я поворачиваюсь к Эвансу.

– Покажи мне запись с сексом. Потом я спущусь к бассейну. Нам с мистером Кенсингтоном нужно немного поболтать.

* * *

Эванс провел меня по просторным залам особняка, мимо прекрасных картин с пейзажами и кораблекрушениями, мимо Вакха, ведущего компанию нимф и сатиров на пьяную оргию на пастбище. Здесь также есть несколько статуй, включая изображение Венеры де Мило из розового мрамора.

– Кто украшал это место? – спрашиваю я.

– Покойный мистер Кенсингтон нанял коллекционера, который выбрал эти предметы.

Я на цыпочках прохожу мимо обнаженной фигуры.

– Отец Теодора Кенсингтона был турком, верно? Иммигрантом?

Мне пришлось хорошенько поискать эту информацию. Мистер Кенсингтон-старший не хотел, чтобы его статус иммигранта был известен.

– Иммигрант, ставший магнатом-миллиардером, – подтверждает Эванс. – Который влюбился в принцессу.

– Кенсингтон звучит не очень по-турецки.

– Он сменил фамилию, когда получил гражданство.

– Как и дед Дональда Трампа сменил фамилию с Дрампфа на более престижную.

– Именно.

Я не пропускаю сухой тон Эванса, когда он входит в маленькую темную комнату. Пустые кофейные чашки стоят на столе под множеством установленных экранов. Пара охранников кивают, когда Эванс представляет меня.

– Значит, вы – специалист по исправлению, – говорит один из них. – Вы собираетесь его исправить?

Охранник указывает на экран, где Тео растягивается и позирует на доске для прыжков в воду перед публикой, состоящей из женщин в бикини. Одна из них уже топлесс. Второй охранник наводит на нее камеру.

– Я постараюсь, – говорю я, когда Эванс вручает мне ноутбук. Он ведет меня в укромный уголок и дает мне наушники. Я снимаю пиджак и включаю воспроизведение. На большом экране появляется мускулистая грудь Тео и красотки в бикини, а я сосредотачиваюсь на теневых фигурах на маленьком экране у себя на коленях. Я чувствую себя так, будто подглядываю.

Все как обычно.

Не знаю, как я стала мировым экспертом по урегулированию секс-скандалов, но после пяти успешных случаев: трех звезд спорта, обвиненных в сексуальных домогательствах, одного сенатора-филантропа и одного руководителя стартапа, который устроил дикую вечеринку за неделю до выхода его компании на биржу, – у меня появилась репутация. «Веспер Смит делает плохих парней снова хорошими». Этот заголовок был в «ХаффПост» в прошлом месяце.

Да, я читаю про себя прессу.

Должна сказать, что из всех секс-видео, которые я видела, у Тео Кенсингтона самое лучшее. У него красивая, мускулистая спина, которая напрягается вместе с ягодицами в такт его толчкам. Его челюсть сжимается, а глаза смотрят в зеркало над кроватью. Такое впечатление, что он смотрит на меня.

Затем он вытаскивает член, и я хорошо его разглядываю. Все десять дюймов.

Видеозапись заканчивается. Я смотрю ее снова, ощущая каждый толчок глубоко в своем лоне.

– Так что мы будем делать? – спрашивает Эванс, когда стоны и визг на экране прекращаются во второй раз.

Я выдыхаю и надеюсь, что никто не заметит, что мои соски напряглись под блузкой.

– Все плохо, да? – говорит Эванс.

– Плохо, но не безнадежно. Нужно дать прессе новую историю: «Принц-плейбой исправился». – Я делаю воздушные кавычки. – Он перебесился, но готов двигаться дальше. Юноши должны перебеситься, и все такое. Это сексизм, но СМИ на это покупаются. Год, в течение которого он будет вести себя как монах, заниматься благотворительностью и, самое главное, не попадать в скандальные газеты, сотворит с ним чудеса. Он должен будет не снимать рубашку. – Я поправляю очки и смотрю на Эванса. Он сложил руки на мускулистой груди и смотрит скептически. – Это сработает. Я знаю, что делаю.

– Я знаю, – сказал Эванс. – Вот почему мы вас наняли.

– Итак, начинаем планировать мероприятия. Сначала публичные извинения. Затем несколько пожертвований на благотворительность, несколько выступлений на светских ужинах. – Я киваю. Все это прокручивается в моей голове: Тео обходительный и опрятный, татуировки надежно спрятаны под костюмом. Я хорошо знакома с этой игрой – искуплением вины плохого парня. У меня получится.

– Звучит отлично, – говорит Эванс. – Как раз то, что ему нужно. Но ничего не получится.

– В чем проблема?

– У нас нет года.

– Хммм, – я прижимаю ручку к губам. – Можно поработать с более коротким сроком.

– У нас неделя.

– Неделя!

– Именно тогда он предстанет перед советом директоров. Тогда они и примут решение. И это еще не все. – Он колеблется. – Есть еще вопрос о королеве. Ходят слухи, что она, наконец-то, начала интересоваться своим внуком, и ей не нравится то, что она слышит.

– Королева? В смысле, королева Швеции.

– Да.

– Я даже не знала, что в Швеции до сих пор есть королева.

– Их парламент обладает полной властью, как и в Англии. Но королева по-прежнему остается важной фигурой. А ее дочь была матерью мистера Кенсингтона.

– Дочь, от которой отреклись, – поправляю я. По крайней мере, в этом вопросе я сделала домашнее задание. – Она ушла из дома в двадцать лет, поступила в университет в Нью-Йорке и бросила учебу. Влюбилась в перспективного бизнесмена. Насколько я понимаю, у мистера Кенсингтона тогда было всего пять отелей.

Эванс кивает.

– Принцесса забеременела, они поженились, королева узнала и отреклась от нее, – рассказываю я остальную часть истории.

– И жалеет об этом, когда ее дочь умирает от осложнений при родах.

– Оставив магната с разбитым сердцем и сына-младенца. – Я качаю головой. – Наверное, это больно.

Эванс усмехается.

– Если и так, то королева этого не показала. Она даже не познакомилась со своим внуком.

– Я говорю не про нее. Я имела в виду Тео – мистера Кенсингтона-младшего. – Я медленно опускаюсь в кресло. Единственный ребенок, теперь сирота, отвергнутый своей королевской семьей. Лишенный своего законного… трона? У них еще были троны? – Хорошо. Я могу с этим работать. – Мысленно я пролистываю свои контакты. Я могу это сделать. Оказать услугу. Запланировать фотосессию. – Я могу справиться за неделю.

– Проблема остается, – говорит Эванс. – Тео не сделает этого.

Голова все еще кружится от мысли о превращении татуированного, развратного богача в обходительного светского льва с невинностью хориста за одну ночь.

– Не сделает что?

– Ничего из этого. Извинения, благотворительные концерты. – Эванс качает головой. – Мистер Кенсингтон не хочет приводить себя в порядок. Несколько членов совета директоров были друзьями его отца. Они наняли вас, чтобы спасти его репутацию, чтобы дать ему последний шанс. Но ему все равно.

– Тогда ему нужен психотерапевт, а не корректор, – резко говорю я.

Эванс пожимает плечами.

– За те деньги, что мы вам платим, вы можете быть и тем, и другим.

Глава 3

По дороге к бассейну я придаю своему лицу строгое выражение, которое часто видела у мисс Мавери, библиотекаря в моей средней школе. Я заметила, что это одинаково действует как на распущенных мальчиков, так и на плохо себя ведущих клиентов. В сочетании с моим деловым костюмом и непоколебимым самообладанием я буду неудержима.

Я надеюсь.

Я иду на звуки классического рока к бассейну. Моя отточенная походка слегка нарушается, когда каблук попадает в трещину на тротуаре. К тому времени, как освобождаюсь, вся компания – горстка мужчин и вдвое больше женщин – смотрит на меня. И Тео, который все еще без рубашки.

– Ты уволена, – кричит он, когда я подхожу ближе. Дамы вокруг него взрываются смехом.

Я продолжаю спускаться по мраморным ступеням, проходя мимо топиариев и статуй капризных нимф. Я чувствую здесь какую-то тему. Возможно, жизнь среди всего этого развратного искусства заставила Теодора Кенсингтона подсознательно решить стать современным Бахусом. Я улыбаюсь про себя. «Искусство и психика плейбоя» – отличная дипломная работа. Мисс Мейвери это понравится.

– Я сказал, что ты уволена, – повторяет он серьезным голосом. Это не просто Тео, плохой мальчик-идиот, играющий на публику. Это Теодор Кенсингтон, проверяющий меня, что я буду делать. Смогу ли я постоять за себя.

– Вы не можете меня уволить. – Я останавливаюсь перед его шезлонгом у бассейна. – Я представляю не вас. А ваш член.

Я показываю на его плавательные шорты. К счастью, он в шортах. Иначе тут уже началась бы оргия. Не думаю, что мистеру Эвансу это понравится.

– Мой член говорит сам за себя, – отвечает Тео и вызывает очередную порцию хохота.

– Конечно. В этом вся ваша проблема. Ваш член получает восторженные отзывы в новостных развлекательных шоу. Видимо, он только что показал представление всей жизни. Вы взрослый мужчина, – я полностью подражаю мисс Мейвери, – которого поймали со спущенными штанами во время секса.

Тео полуулыбается. За его модельной внешностью скрывается отблеск интеллекта. Слава Богу. Дай мне хоть что-то, с чем я смогу работать.

– Итак, у нас проблема с пиаром.

– Мистер Кенсингтон, это у вас проблемы с пиаром. – У вас с вашим гаремом. Кроме трех женщин, которых я видела выходящими из машины, есть еще четыре, все в самых крошечных бикини, которые когда-либо изобретали. С таким же успехом их можно назвать толстыми нитками. И высокие каблуки. Кто ходит на высоких каблуках в бикини?

Тео склоняет голову на бок.

– Еще раз повтори, как тебя зовут?

– Веспер Смит. Друзья вашего отца наняли меня, чтобы привести в порядок ваш имидж.

– Мне нравится мой имидж. Знаешь, как меня называют?

Я скрещиваю руки, давая понять, что не собираюсь этого говорить.

– Бог траха, – отвечает он. Дамы хихикают, но он не обращает внимания на свою аудиторию. Я его разозлила. Это представление для меня. – Знаешь почему?

– Это игра с именем. «Тео» – от греческого Theos, «бог». – Спасибо, мисс Мейвери.

Тео моргает.

Парень рядом с ним заливается смехом.

– Тео, твоя новая пиарщица – заучка.

– Я пью мартини, – одна из дам поднимает бокал, – не могли бы вы сказать мне, как это на греческом.

Я качаю головой. Подружки Тео хохочут, но он молча изучает меня.

– Да ты знаешь греческий? – спрашивает меня чувак, похожий на серфера.

– А тебе-то какое дело? – огрызается на него женщина с ногтями, волосами и бикини ярко-красного цвета.

– А знаешь, какой греческий секс, да? – шепчет он на ухо Рыжей, и та смеется.

Я с отвращением качаю головой.

– Ни хрена подобного, – показывает на меня Рыжая. – Она краснеет, как девственница.

– Ни фига себе, – говорит первый парень. – Заучка и девственница. Я знаю кое-кого, кто может помочь тебе с твоей вишенкой.

Он шлепает Тео по спине.

– Отстаньте, ребята, – приказывает он, прежде чем подойти ко мне вплотную. Совсем близко ко мне.

Я смотрю ему в глаза. И заставляю себя не отступать.

– Твои друзья – придурки, – заявляю ему.

– Не обращай на них внимания. Они просто никогда не видели такого красивого медиа-консультанта как ты.

– Я не собираюсь с тобой спать, – говорю я ему. – Не пытайся мне льстить.

– Кажется, леди слишком много протестует, – замечает он, и наступает моя очередь моргать. – Думаю, тебе это нравится. По-моему, ты хочешь, чтобы я тебе польстил.

Я поправляю очки, больше для того, чтобы создать пространство между мной и им. Рука почти касается его покрытой татуировками груди. Интересно, слышит ли он, как стучит мое сердце?

– Ты немного зажата, Веспер Смит. Возможно, мой друг прав. Тебе нужно немного Тео-терапии. Вот что я тебе скажу. – Он наклоняется ближе, его губы касаются моего уха. – Ты исправишь мой имидж, а я сорву твою вишенку.

– В этом нет необходимости, – огрызаюсь я.

Он заливается смехом.

– Я шучу. Я не трахаю девственниц.

Кричать: «Я не девственница», мне ничего не даст, поэтому я поворачиваюсь и ухожу.

Мои щеки горят. Не стоит обращать внимания на поддразнивания. Между мной и Тео такое сильное сексуальное притяжение, хватает одного только траха глазами, чтобы я забеременела.

Это сделал бог, да? Пуф! Беременна. Вот это была бы история. Мистер Эванс не купился бы на это, но каждая женщина, которая попала под этот луч притяжения, все поняла бы.

По пути рассматриваю обнаженные статуи греческих богов. Эванс встречает меня у дверей особняка.

– У нас проблема, – говорит он. – Я только что разговаривал по телефону со Швецией.

– Королева видела новости?

– Да. Она наконец готова признать своего внука.

– Прошло почти тридцать лет. Почему сейчас?

– Думаю, она хочет искупить свою вину. Она сняла запрет со своей умершей дочери.

– Немного поздновато для этого.

Бедный Тео, потерявший мать при рождении и принявший на себя всю тяжесть ее грехов.

– Это скорее формальность – изменить линию наследования.

– Что?

– Ее сын болен. У него с женой нет детей. Когда он умрет…

– Тео – следующий в очереди, – вертится у меня в голове. – Из-за этого она и вышла на контакт.

– Она вызвала его на аудиенцию в свою частную резиденцию. В пятницу.

– В эту пятницу?

– Верно. Королева хочет видеть его через четыре дня.

* * *

– Ну, как дела? – щебечет моя подруга. Я вздрагиваю и прикладываю мобильный телефон к другому уху.

Я должна искать контакты в СМИ, звонить в службу поддержки и гуглить, что надеть на аудиенцию с королевой Швеции, но между криками Эванса о подаче в суд на всех женщин, с которыми когда-либо спал его босс, и рок-фестивалем хэви-метала Тео на заднем дворе у меня болит голова.

Я хмуро смотрю на свой чемодан. Где-то здесь есть пузырек аспирина.

– Алло? Ви?

– Секундочку, Мина.

– Ты звонишь мне, а потом ставишь меня на удержание? – смеется она.

– Нет, извини. Мне просто нужно кое-что найти. – Я достаю из потайного кармана бутылочку с обезболивающим и вскрываю ее. Проглатываю сразу две таблетки, запиваю водой. Жаль, что это не водка и валиум. – Ладно, готово. Какой был вопрос?

– Первый день на работе? Как дела?

Мина – моя лучшая подруга и единственный человек, которому я не вру.

– Я хочу уволиться.

– Он твой клиент, верно? Тогда откажись от него.

– Меня наняли для выполнения работы. Я собираюсь ее сделать, – говорю я и стараюсь не скрежетать зубами. – Я не уволюсь.

– Молодец. Итак, кто этот парень? Что он сделал?

– Ты слышала о сети отелей «Империал»?

– Шикарные отели? Например, «Четыре сезона»?

– Именно. Отец моего клиента начинал с одного отеля и развивал его дальше. Сейчас компания владеет другими сетями отелей, а также авиакомпанией…

– В общем, у папенькиного сынка дофига бабла.

– И несколько серьезных проблем.

– Как его зовут?

– Теодор Кенсингтон, – вздыхаю я.

– Серьезно? Я только что видела кое-что о нем… – Я слышу, как она стучит по клавиатуре. – О боже. О черт.

Смех в ее голосе. Я представляю, как она прокручивает фотографии Тео. Несколько его фотографий с подружками знаменитостей, некоторые на красной дорожке, другие сделаны преследователями-папарацци. Тео фотогеничный. Ослепительно белая улыбка на фоне загорелой кожи, акры мышц на голой груди на пляже…

– Ага.

– Он очень фотогеничен.

– Мммггммммм. – Минутку.

– О, вау. Ух ты. Япона…

– Ага. Это его член.

– Похоже, у тебя тут большая проблема. Очень, очень большая… проблема, – хихикает она.

– Знаю. – Я потираю лоб, желая, чтобы болеутоляющие препараты подействовали. – У меня никогда не было такого, чтобы секс-видео клиента выходило в эфир в день, когда я начинаю на него работать.

– О, Веспер, ты умеешь их выбирать. Так что ты собираешься делать?

– Сначала я должна убедить его изменить свое поведение. Он не хочет быть никем, кроме как плохим мальчиком.

– И что? Ты любишь плохишей.

– Не таких плохишей.

Я рассказываю ей о его придурковатом поведении у бассейна.

– Ух ты,- присвистывает она. – Он как мальчик в начальной школе, бросающий камни в девочку, которая ему нравится.

– Что? Нет.

– Я серьезно! Похоже, принц-плейбой запал на тебя.

Я не говорю ей, что чувство взаимно.

– Слушай, Мина, я звоню, чтобы узнать, не могла бы ты кое-что для меня найти.

Мина – виртуоз в компьютере. Страшно хороша. Она постоянно выведывает для меня секреты и помогла мне похоронить не меньше.

Я сообщаю ей, что мне нужно.

– Я могу это сделать. Без проблем. Просто скажи мне вот что…

– Что?

– Он такой же сексуальный вживую, как на экране? – Голос Мины углубляется до мурлыканья.

– Горячее, – с гримасой признаюсь я, потому что не могу лгать своей лучшей подруге.

– Черт. Ты в полной жопе. По крайней мере, если тебе повезет.

– Мина! Я не трахаюсь с клиентами. – Больше нет.

– Тем лучше. – Мина быстрее набирает текст на компьютере, звук похож на падающую воду. – Хорошо. Я достану то, что тебе нужно. А ты займись своим клиентом.

– В том-то и дело. Я не знаю как.

– Ты знаешь как. Очаруй его.

– Я больше так не делаю. – Прикасаюсь к своим очкам.

Она смеется. У меня нет секретов от Мины.

– Не в этом смысле. Но… нет ничего плохого, чтобы использовать немного того, что дал тебе бог, чтобы переманить его на свою сторону.

– Нет, – шиплю в трубку. – Нет. Я профессионал. То, что я блондинка, не означает, что я тупая.

– Тебе не нужно доказывать, что у тебя есть мозги, Ви. Ты получила степень бакалавра и магистра в двух лучших университетах. Никто не оспаривает, что ты умна.

Я снимаю очки и полирую их, ожидая возможности перебить.

– У тебя также отличное тело, – продолжает Мина. – Даже если ты не выставляешь его напоказ. Ты никого не обманешь, пряча его под этими костюмами. Ты сексуальна. Этого не изменить. Почему бы не пустить это в ход?

Я барабаню пальцами по подоконнику. В нескольких сотнях ярдов от нас блондинка скользит вокруг бассейна, походка как у модели и стриптизерши вместе взятых. Она держит Тео на прицеле.

– Ты должна очаровать его, – говорит Мина. – Или потеряешь клиента.

– Я не потеряю.

– Тогда ты знаешь, что делать.

Как только Мина кладет трубку, боль в моей голове притупляется до ноющей пульсации. Я приоткрываю окно, чтобы подышать воздухом. До меня доносится смех. Вечеринка стала масштабнее. Музыка громче. Солнце греет сильнее. Хороший день. Великолепный на самом деле.

К черту всё.

* * *

Десять минут спустя я прохожу в своих лабутенах мимо статуй нимф. Прежде чем спуститься к бассейну, распускаю завязки на своем платье и стягиваю его с плеч. Под ним на мне черное бикини. Немного больше, чем куски веревок, которые носят другие женщины, но не намного. Я вешаю платье на статую и иду дальше только в купальнике и на каблуках.

Кто носит высокие каблуки с бикини?

Я, чтобы привлечь клиента.

– V-карта, – кричит Тео с трамплина. Вся толпа подхватывает кричалку и разражается аплодисментами, когда Тео ныряет в глубину. Я ухмыляюсь, машу рукой и беру напиток.

Я иду к концу бассейна, чтобы встать рядом с еще одной статуей из белого мрамора. Эта статуя мужская, и у нее большой объем тела. Я поднимаю тост за него и его активы и делаю глоток ликера. В Риме…

Через две секунды Тео выныривает из воды прямо передо мной. Вода капает с его смуглых плеч. Его мышцы напрягаются, когда он выбирается из бассейна, а затем идет ко мне, по подтянутым контурам его живота бегут ручейки. На его бедре красуется татуировка пантеры. Это пантера на охоте.

– Хорошо выглядишь. Нужно еще сбросить очки. – Он начинает тянуться за ними, и я качаю головой, отмахиваясь от его руки. Он одаривает меня ухмылкой, расплавляющей трусики. – Думаю, настоящая вечеринка начнется, когда их снимут.

Засранец. Он действительно такой. Но когда он говорит эти ужасные вещи, наклоняя голову с малейшим приглашением в глазах, я не могу не почувствовать прилив притяжения. В его плейбойском поведении есть свои слои, как будто он проверяет, как много ему может сойти с рук. Я просто дурачусь, говорит мне его ухмылка. Хочешь подурачиться со мной?

Черт, Веспер, ты можешь их снять. Я крепче сжимаю свой бокал и киваю ему.

– Мистер Кенсингтон.

– Зови меня Тео.

Хорошо.

– Тео. Хорошая у тебя тут вечеринка.

– Рад, что ты смогла присоединиться к нам. Я вижу, ты от меня отказалась.

– Нет, – говорю я и отставляю бокал. Я удерживаю взгляд Тео, пока пью. Когда опускаю бокал, он смотрит на меня с новым уважением. Наконец. – Нам нужно поговорить.

– Мне нравится говорить. – Он прислоняется к статуе, наклоняясь так, чтобы я была укрыта его телом. Мы здесь в нашем собственном уединенном мире. Мое сердце стучит. – Мне нравится делать и другие вещи.

– Знаю. Я видела, что ты любишь делать.

– О, ты видела не все.

– Неужели? Ну, я видела достаточно. – Я превращаюсь в мисс Мейвери. – Нет ничего плохого в том, что знаменитость ведет себя как дурак. Это допустимо, почти ожидаемо. Но ты не знаменитость. Ты наследник состояния и сын принцессы.

Он полувздыхает, полурычит, оглядываясь на вечеринку позади нас.

Я наклоняюсь к нему, чтобы привлечь его внимание.

– Твой отец построил нечто с нуля, а ты это выбрасываешь. Обычно требуется три поколения, чтобы пройти путь от бедности к богатству и обратно к бедности. Ты сделаешь это за два.

– Я не собираюсь заводить детей.

Я глубоко вздыхаю.

– Тогда есть вопрос о твоей бабушке.

Лицо Тео становится пустым, холодным. Мальчишество полностью исчезает, остается злой, горький человек. Но все еще красивый.

– А что с ней?

– Она хотела бы воссоединиться. Она хочет…

– Нет, – отрезает он.

– Нет? Давай-ка проясним. Королева Швеции вызывает тебя на аудиенцию, и ты собираешься отшить ее?

Я подхожу к нему вплотную. Еще один шаг, и моя грудь коснется его груди. Очаровать его.

Он пожимает плечами.

– Тебе даже не интересно узнать, почему она хочет с тобой встретиться?

Он наклоняет голову, утыкается носом в мое плечо.

– Есть другие вещи, которые меня интересуют. – Его губы касаются моей кожи и заставляют мое тело гудеть. – Такая

зажатая, – бормочет он. – Тебе нужен хороший оргазм. Я могу помочь с этим.

– Может быть, позже, – произношу я настолько бодрым голосом, насколько могу, игнорируя тот факт, что мое либидо за три секунды поднялось с нуля до ста.

– Ловлю тебя на слове, – говорит Тео, и от этого обещания меня бросает в дрожь.

Я прочищаю горло и продолжаю:

– Твой дядя болен. Он может умереть, и тогда в очереди на трон останешься ты. Ты станешь кронпринцем.

– Я не хочу быть принцем, – бормочет он. Его горячее дыхание лижет мою кожу. – Я уже бог.

– Ты не бог. – Я просовываю руку между нами и сдвигаю очки на нос, чтобы одарить его взглядом мисс Мейвери. – Ты – мужчина Пэрис Хилтон.

– Спасибо, – ухмыляется он.

– Перестань, – толкаю я его в грудь. В его каменно-твердую, блестящую от воды грудь, которая не могла бы быть более совершенной, даже если бы ее вырезал Микеланджело. – Эта игра в плейбоя уже надоела. Даже я могу сказать, что ты умнее этого.

Он выпрямляется, изучая меня глазами цвета эспрессо.

– Так что ты хочешь, чтобы я сделал? – Он говорит серьезно.

– Мы опубликуем заявление, в котором осудим секс-видео как вторжение в частную жизнь. А внимание прессы направим на твои успехи и достижения.

– У меня их нет.

– Тогда твоя платформа. Ты сын иммигранта, который проложил себе путь в топ сто богатейших людей мира по версии «Форбс». У тебя есть все шансы стать наследником престола в Швеции. – Я стараюсь не говорить так, будто не верю в это, но это кажется безумием. Высокий, темноволосый, татуированный жеребец, неприлично стоящий слишком близко ко мне, – принц. – Ты будешь в новостях долгое время, Тео. Пришло время подготовить свое послание.

Он выдохнул.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Я сделаю это. Интервью. Заявление. Что угодно.

– Правда? Ты уверен?

– Да, уверен. Ты убедила меня. Тебя это удивляет? – Он наклоняет голову. Моя наклоняется в противоположную сторону от его автоматически. Мой подбородок поднимается, подставляя мои губы к его губам. – Ты, – его горячее дыхание ласкает мое лицо, – очень убедительна.

Я закрываю глаза, и меня охватывает дрожь.

– Тео! – зовет одна из блондинок, держа в руках шейкер с маргаритой. Каким-то образом ей удается одновременно умиляться Тео и смотреть мне в глаза. – У меня есть кое-что для тебя. – Она открывает шейкер и выливает ледяную, липкую жидкость себе на грудь. Ее соски твердеют, как пуговицы пилота истребителя.

– Мне пора, – говорит Тео с лукавым блеском в глазах. Он уходит, оставляя меня покачиваться.

Я тоже должна идти и подготовить заявление, которое спасет имидж моего клиента. Разговор, который мы провели, – большая победа. Но когда слушаю счастливые визги блондинки, с кожи которой слизывает текилу языком Тео, я вынуждена согласиться, что это не похоже на победу.

* * *

– Какого черта ты делаешь? – Эванс оглядывает меня с ног до головы, когда вхожу в особняк. Я все еще в бикини и на каблуках; я захватила свое платье, но не успела надеть его обратно.

– Свою работу, – отвечаю я, надевая платье и завязывая его. – Я уже подготовила заявление Тео для прессы. Мне нужно только нажать «отправить». Мои контакты в СМИ позаботятся обо всем остальном.

Эванс хмурится. Он старой закалки, его нанял отец Тео. Вероятно, он не одобряет консультации со СМИ, проводимые у бассейна.

– Вы наняли меня для выполнения работы, – защищаюсь я. – Я ее делаю. Тео… мистер Кенсингтон согласился на мой план действий.

Эванс моргает.

– Правда?

– Он готов привести в порядок свой имидж. Сейчас я готовлю для него несколько интервью. Он обещал, что даст их.

Прямо перед тем, как засунул язык в женское декольте.

– Неужели? – Он трогает наушники в ушах, слушает мгновение, а затем шагает к двери.

– Куда вы идете? – Я спешу за ним.

– Мистер Кенсингтон только что уехал со всей своей бандой. В прошлый раз, когда он так сделал, они чуть не сожгли резиденцию Хэмптонов.

– Черт, – вздыхаю я и бросаюсь следом.

Глава 4

Спустя некоторое время оранжевый «Мазерати» подъезжает к обочине и незаконно паркуется. Эванс подъезжает за ним.

Я отцепляю пальцы от приборной панели и сиденья. Тео ведет машину так, будто участвует в гонке «Инди 500», а Эванс всю дорогу держался у него на хвосте. У начальника охраны, должно быть, куча практики. И судья в кармане, чтобы оплачивать штрафы Тео за превышение скорости.

– Где мы? – В городском квартале нет ничего узнаваемого, кроме нескольких обветшалых магазинов и уродливых зданий среди бетонных джунглей. Мы находимся к северу от Манхэттена, через несколько улиц от района с высоким уровнем жизни, вливаемся, так сказать, в немного грязный район.

– Скейт-парк. Мистер Кенсингтон купил пустующий участок и приказал застроить его через месяц после получения наследства.

– Конечно, построил, – бормочу я, глядя, как высокая загорелая фигура выходит из «Мазерати» со скейтбордом под мышкой. – Потому что ему двенадцать.

– Я думал, ты достучалась до него, – хмурится Эванс.

– Я тоже так думала, – говорю я и направляюсь в парк. Тео бросает свою доску, чтобы поговорить с несколькими друзьями, которые подъехали на джипе. Вскоре они все делают трюки, скатываясь по бетонным рампам.

Справа его компашка установила длинный ряд столов, покрытых белыми скатертями, с кучей еды. Канапе и другая пальчиковая еда, а также целый десертный стол с башней из кексов. Женщины сидят в стороне и наблюдают, стараясь, чтобы их сарафаны не касались бандитских табличек на бетоне.

Тео несколько раз подбрасывает свой скейтборд под ноги, прежде чем взмыть вверх и вниз по рампе. Он балансирует своим большим телом с изяществом и легкостью, выполняя некоторые движения. Он действительно хорош.

– Выиграл соревнования, когда ему было шестнадцать, – говорит Эванс.

– Правда? Это может быть полезно.

Я делаю для себя пометку, чтобы Мина покопалась позже.

Эванс встает и подает сигнал своей команде охраны.

– У нас гости.

Появились несколько неопрятных ребят, рубашки расстегнуты, джинсы обтрепаны. Они держат побитые скейтборды и смотрят на элитную группу, которая вторглась на их территорию.

– Подожди, – говорю я. – Им лет по десять. Не прогоняй их пока.

Несколько мальчиков крадутся к столу с едой. Когда их никто не останавливает, один хватает куриную палочку сатэй и бежит обратно к своим друзьям.

– Тео, – хнычет одна из девушек. – Они забирают нашу еду.

– Все в порядке, – машет рукой Тео. – Они могут взять столько, сколько захотят.

– Отставить, – говорит Эванс в наушник.

Соседские дети копошатся у столов. Разносчики спешат принести еще тарелок. Один из мальчиков протягивает руку над морем десертов и хватает верхний кекс.

– Они все съедают, – плачет блондинка.

Тео на секунду поднимает глаза. Его рубашка снята. Опять. Его татуировки представляют великолепное зрелище. Он пожимает плечами.

– Пусть едят пирожные.

Надувшись, блондинка топает обратно к машине в своих дизайнерских джинсовых обрезах и нелепых туфлях на высоких каблуках.

Дети поглощают еду. Тео присоединяется к ним, чтобы съесть мини-гамбургер, а затем они все отправляются к рампе.

Я подхожу ближе, слушая, как Тео управляет площадкой, приглашая детей по очереди на рампу.

– Эй, могу я взять твой телефон? – спрашиваю я одного мальчика. Когда он протягивает его, я начинаю делать снимки. Тео приседает, чтобы осмотреть скейтборд, пока трое детей заглядывают ему через плечо. Тео указывает на площадку, объясняя, как лучше заехать на рампу. Я снимаю небольшое видео и отправляю его в твиттер, добавляя самый популярный хэштег Тео.

– Что ты сделала? – спрашивает ребенок рядом со мной, когда я возвращаю ему телефон.

– Сделала тебя знаменитым, – говорю я ему. Использование его телефона, а не моего, сделает утечку в СМИ более достоверной. – Здесь будут несколько фургонов с новостными службами, и они захотят поговорить с тобой. Спроси Тео, можешь ли ты с ним сфотографироваться. Если сможешь, я куплю фото.

– Круто!

Конечно, через тридцать минут появились папарацци. Вспышки фотоаппаратов. Тео позирует с детьми. Он меняет свою дизайнерскую футболку на одну из выцветших футболок мальчика. Мальчик сияет. Они все делают трюки, и когда один из детей делает причудливый поворот, Тео отдает мальчику свой скейтборд.

Несколько дам вступают в игру, раздавая воду в бутылках и оставшиеся кексы. Блондинка все еще сидит, нахмурившись, в «Мазерати». Я ухмыляюсь ей, прежде чем перейти к новостникам, чтобы выдать комментарий. Это неожиданная поездка оказалась весьма успешной.

Когда я возвращаюсь, Тео подзывает меня к себе.

– Мистер Кенсингтон?

Он подходит ближе, наклоняет голову к моей. И тут я понимаю, что он в ярости.

– Какого хрена? Ты меня подставила.

Я моргаю.

– Устроила гребаный цирк для СМИ, -говорит он. – Ты позвонила в прессу?

– Нет. Я сделала фото и опубликовала его в твиттере с твоим хэштегом. Ты сейчас горячая штучка.

– Я всегда горяч, – произносит он все еще кокетливо под всем его негодованием.

– Горячие новости, я имею в виду. – Я покраснела. Мое глупое тело чувствует его гнев и думает, что это возбуждающе. Химию между нами невозможно отрицать. – Ты обещал мне несколько интервью, а потом уехал.

– Думал, ты поймешь.

– Ты ожидал, что я так легко сдамся?

– Да.

Он придвигается ближе, и его запах омывает меня. Капелька пота на его виске делает его шелковистые волосы темными.

– Ну, я так легко не сдаюсь. – Я стою на своем. – Я собираюсь сделать свою работу, нравится тебе это или нет. Я – корректор. И привыкла к сложным ситуациям.

– Я не хочу, чтобы меня исправляли.

Он нависает надо мной, тепло его тела бьет по мне, как тепловая волна.

– Что ж, очень жаль.

Из моего чертова лона капает. Мы так близко друг к другу, что между нами едва можно просунуть лезвие ножа. В этой ссоре есть нечто большее, чем неприязнь Тео к СМИ. Он, наконец-то, встретил кого-то, кто может ему противостоять. И не больно-то приятно, что я – та, кого он хочет трахнуть.

– Ты использовала детей как часть моей личной фотосессии. А теперь слышал, ты сказала СМИ, что я регулярно приезжаю сюда и катаюсь с ними? Ты возвращаешь должок?

Я пожимаю плечами.

– Неплохая идея? Ты построил парк, тебе нравится сюда приходить.

– Я не занимаюсь благотворительностью…

– Вообще-то, занимаешься. Начиная с трех часов дня. Юристы работают над добавлением «Скейт-парка для мальчиков и девочек» в Кенсингтонский некоммерческий фонд. Ты выделяешь один миллион на создание программы по скейтбордингу после школы для детей из неблагополучных районов. – Я одариваю его яростной улыбкой. – Я уже сказала детям, что ты будешь здесь на следующей неделе. Если только ты не хочешь отказаться…

Он качает головой, но я слышу скрежет его зубов.

– Расслабься, Тео. Это неплохая реклама. Все хорошо.

– Я, черт подери, пришел сюда не для того, чтобы…

– Я знаю. Но, как я уже сказала, появились дети, и ты был мил с ними. Потому что ты хороший парень.

Я тыкаю его в грудь. Мне больно. Его мышцы твердые. Слишком поздно понимаю, что только что ткнула своего босса в грудь. Но это не моя вина. Силовое поле между нами активировано.

Я отдергиваю руку.

– Ты хороший парень, – повторяю я.

– Нет, не хороший. – Он отступает, качая головой. Он еще сексуальнее, когда злится. Я не говорю ему об этом. – Больше так не делай.

– Мистер Кенсингтон! – Мужчина в белом поло и слаксах бежит трусцой. Я практически прыгаю между ним и Тео.

– Никаких интервью, – говорю я, надеясь, что Тео умерит враждебный язык тела до того, как камеры направятся сюда. Только этого нам не хватало, что Тео бросится с кулаками на репортера. – Мистер Кенсингтон не желает давать интервью в данный момент.

– Я не журналист. – Мужчина поднимает руки в насмешливой защите. – Меня зовут Роджер Уайт. Я управляю вон тем детским клубом. – Он указывает на низкое серое здание рядом с парком. – Я хотел поблагодарить вас всех за то, что вы пришли и пообщались с детьми.

– Мне доставило удовольствие, – говорит Тео, пожимая руку мистеру Уайту. Весь гнев покинул его. Он стоит высокий и гордый, наклонив голову, так милостиво, как будто он президент, принимающий награду. – Спасибо вам за работу, которую вы делаете. Сегодняшний день по сравнению с этим – капля в море.

– Мне то не знать. Например, – он кивает на двух подростков-близнецов. – Я знаю Билли и Кенни с тех пор, как они были малышами. Их мама работает допоздна, поэтому они каждый день посещают наш центр. Чем старше они становятся, тем больше отстраняются от нас. То, что вы сделали сегодня, очень много значит для них. И для меня.

– У мистера Кенсингтона имеется некоммерческая организация, которая заинтересована в партнерстве с местными детскими клубами, – вставляю я.

Тео слегка хмурится, но не поправляет меня.

– Я бы хотел услышать больше, – говорит мистер Уайт. – Я знаю, что вы заняты, но хотел бы пригласить вас на мероприятие «Детская Олимпиада», которое мы проводим. В центре города. Клубы с Восточного побережья собираются вместе, чтобы посоревноваться. Это завтра. Я знаю, что это приглашение в последнюю минуту, чтобы добавить к вашему расписанию, но…

– Я посмотрю, что можно сделать, – говорит Тео и снова благодарит мужчину, а я удовлетворенно улыбаюсь.

– Тео, – кричит блондинка из «Мазерати». – Мы можем ехать?

Тео игнорирует ее и берет меня за локоть, направляя к машине. Безумное влечение снова проскакивает между нами, заставляя меня почти спотыкаться, когда я иду по разбитому тротуару к черному «Эскалейду».

Для тех, кто смотрит со стороны, он провожает меня до машины, как джентльмен, перемещая руку на мою спину, чтобы поддержать меня. Я чувствую прикосновение его пальцев к моей спине, жгучее, как клеймо. Как будто он радиоактивный.

Он приближает губы к моему уху.

– Что я только что говорил тебе о позировании для прессы?

– Я не подсылала его к тебе, – шепчу я в ответ, игнорируя безумный стук сердца. – Это все сам мистер Уайт.

Я сажусь в машину и оглядываюсь, надеясь увидеть Тео, который играл с этими детьми. Настоящего Тео, с мягким и открытым взглядом.

Вместо этого он смотрит жестко, закрыто.

Я сглатываю и рискую.

– Он прав, и ты это знаешь. Мистер Уайт. Сегодня ты сделал хорошее дело. Мне жаль, если я испортила его с помощью прессы. – И мне жаль. Я думала, что битва была между нами и прессой. А не между тобой и мной.

Он смотрит на меня так долго, что я чуть не зову его по имени. Блондинка снова кричит, и он встряхивается, снимая чары. Слава Богу. Еще немного, и его силовое поле выдернуло бы меня из машины, и я прыгнула бы прямо в его объятия.

– Это еще не конец, – предупреждает он и закрывает дверь, а я дрожу от обещания и угрозы.

* * *

Вернувшись в особняк, я направляюсь в отведенный мне кабинет, чтобы проверить свой ноутбук. Пришло письмо от Мины с двумя словами. «Миссия выполнена». Я улыбаюсь. Мине нравится использовать кодовые слова, когда она реализует своего хакерского гения.

Звонит телефон. Эванс.

– Я только что получил указания от мистера Кенсингтона. Он сказал, что завтра едет на детскую олимпиаду?

Я ухмыляюсь и благодарю небеса за мистера Уайта.

– Думаю, да.

– Он также попросил не привлекать дополнительных журналистов, но сказал, что будет работать волонтером весь день.

Я тереблю телефон и чуть не роняю его. Когда снова подношу его к уху, мистер Эванс продолжает:

– Перед вылетом в Швецию.

– Он согласился на Швецию?

– Пока нет.

– Согласится, – говорю я и постукивая по деревянной столешнице стола. Я заставлю его согласиться на встречу с его бабушкой-королевой, даже если мне придется надеть бикини и подарить Тео танец на коленях.

Я не говорю этого вслух Эвансу.

– Мои люди следили за медиа. Очевидно, появилось еще больше секс-видео с Пеппер Спайс в главной роли. Она, видимо, записала по одному на каждого парня, с которым спала. Это во всех новостных шоу знаменитостей.

Молодец, Мина.

– Это должно немного отвлечь внимание от Тео.

– Согласен. – Эванс прочищает горло. – Я не знаю, как ты это сделала, но продолжай в том же духе. В конце концов, мы сможем убедить совет дать ему второй шанс.

Четыре часа спустя я закрываю ноутбук. Я назначила интервью Тео на четверг и опубликовала его заявление с просьбой к прессе «уважать его частную жизнь». Я подтолкнула нескольких друзей прибегнуть к помощи Пеппер Спайс, которая все меньше похожа на достоверный источник и все больше на меркантильную шлюху. Мне не нравится выливать грязь, чтобы очистить имидж клиента, но если Пеппер сама поливает грязью, то самое меньшее, что я могу сделать, – это направить на нее камеру.

Я только закончила ужинать, как снова зазвонил телефон.

– Он ушел, – ворчит Эванс.

– Опять? Разве вы не забрали его ключи?

– Забрал. Наверное, взял «Порше».

– У него десять машин. Когда вы забираете ключи, вы должны забрать их все. – Я подхожу к окну и раздвигаю шторы, как будто ожидая увидеть, как Тео проедет по дороге перед домом. – Мы уезжаем завтра в восемь. У нас нет времени, чтобы вытащить его из бара и отрезвить. Мы не можем больше медлить. У нас нет времени.

– Знаю. Мы пытаемся отследить его телефон.

Я отхожу от окна, потирая виски. Головная боль прошла, но чувствую, что она возвращается с новой силой.

– Может, он просто в бассейне с остальной своей бандой?

– Он отправил их домой. Думал, что он направился в свои комнаты. Сейчас мы обыскиваем резиденцию в его поисках.

Проклятье.

– Хорошо. Я помогу.

Я беру ноутбук и иду в свою комнату. Если собираюсь преследовать своего клиента, то сделаю это в кроссовках «Найк», а не на лабутенах.

Я рычу про себя, шагая по позолоченным коридорам.

– Проклятый гребаный мужик, лучше бы ты держал свой гребаный член в своих чертовых штанах, или я прикреплю их степлером к его…

Я открываю дверь в свою спальню и останавливаюсь как вкопанная.

Через всю спальню мне ухмыляется Тео.

Звонит телефон. Я отвечаю.

– Думаю, он все еще здесь, – сообщает Эванс, – Сигнал его сотового все еще в резиденции…

– Я нашла его, – перебиваю. – Прекратите поиски. Увидимся утром.

Я вешаю трубку, прежде чем Эванс успеет задать еще какие-либо вопросы, и мне придется сказать ему, что принц-плейбой лежит в моей кровати.

Глава 5

– Скучала? – спрашивает Тео.

– Не лежи в обуви на кровати, – говорю я и прохожу мимо него в ванную. С большой осторожностью слежу за тем, чтобы не хлопнуть дверью. Затем прижимаюсь к ней.

Вид Тео без рубашки, метр восемьдесят с чем-то плюс двадцать два сантиметра в штанах (к счастью, на нем есть штаны), заставляет мою матку взорваться.

Если я переживу эту ночь и не потрусь об него, я буду очень, очень удивлена.

Ну же. Включи. Мисс. Мейвери.

Я снова открываю дверь, надеясь, что он ушел.

Нет. Все еще там, откинулся на спину, руки за головой, все мышцы гладко очерчены на фоне покрывала. Он снял обувь. Похоже, он здесь надолго.

Одна часть меня мгновенно смирилась с тем, что он здесь, что наше притяжение окончательно и неумолимо, как гравитация. Другая часть меня хочет броситься ему на шею.

То, как он растянулся, облегчало дело.

Он переводит взгляд с потолка на меня, длинные ресницы веером расходятся по его загорелой коже.

Как мужчина может быть таким красивым? И богатым. И умным. И знаменитым.

Чертовски нечестно.

– Итак, Веспер. Ты спросишь меня, почему я здесь?

– Нет, – отвечаю я, роясь в чемодане в поисках самой большой пары штанов для йоги, которые у меня есть. Добавьте к ним огромную футболку с надписью «Я люблю Нью-Йорк» и мои очки в черной оправе от Сары Пэйлин/Тины Фей, и у меня получится идеальный наряд для блокировки члена. Не так хорошо, как брючный костюм, но это все, что у меня есть.

– Я знаю, что ты делаешь, – продолжаю, поднимаясь с одеждой в руках и отшвыривая каблуки. – Ты усложняешь мне жизнь. Ты делаешь это с тех пор, как я ступила на твой порог.

– Я согласился делать все, что ты хочешь.

– Именно поэтому я не вышвыриваю твою задницу. Тебе нужно хорошо выспаться перед завтрашним днем, и мне тоже. Можешь остаться здесь, где я смогу за тобой присмотреть.

– И мы что будем делать? – Он приподнял бровь. – Спать?

В ответ я закрываю дверь ванной. Умываюсь и переодеваюсь в доспехи. Нацепив очки на нос, я изучаю свое отражение. У меня красивое лицо. Не такое красивое, как у Тео, но мое худощавое телосложение и эльфийское лицо привлекают достаточно взглядов в метро. Добавьте к этому длинные густые светлые волосы, развевающиеся за спиной, как золотой флаг, и я получаю больше, чем второй взгляд.

Мне хватило внимания на всю жизнь. Но по какой-то причине я хочу, чтобы Тео посмотрел на меня.

После долгого раздумья я распускаю волосы.

Когда выхожу из ванной, Тео сидит, и я понимаю, что распустить волосы было ошибкой.

Но его горячий взгляд на мне кажется победой.

– Нет, мы не будем просто спать, – объявляю я. – Мы поговорим.

– Просто поговорим? – спрашивает он, приподняв бровь.

– Просто поговорим.

Я поворачиваюсь к комоду, чтобы снять серьги.

Шелест ткани, и тепло ударяет мне в спину. Потрясающее сексуальное присутствие Тео окружает меня.

– Просто поговорим? Ты уверена? – бормочет он, обхватывая меня за талию. Хорошо, что он это делает, потому что мои ноги почти не слушаются.

Он снова притягивает меня к себе, и мой разум отключается. Что-то длинное и очень, очень твердое прижимается к моей попе.

– Это сексуальное домогательство, – стараюсь говорить я голосом, похожим на мисс Мейвери. Остальная часть меня растворяется в огромном теле Тео.

– Да неужели? Как это? – Он оттягивает воротник моей рубашки и целует меня в плечо.

Мне требуется вся сила воли, чтобы не повернуться и не обвить руками его шею. Он очень твердый и теплый. И… твердый.

– Эм…

– Почему бы тебе не рассказать мне об этом. – Он отходит и притягивает меня к себе. – В постели.

Он медленно тянет меня к кровати. Я иду очень осторожно, как будто могу случайно поскользнуться, упасть и оказаться на его члене.

Эй, это может случиться. Несмотря на мешковатые штаны для йоги.

Но как только дохожу до кровати, я вырываюсь и проскальзываю под одеяло.

– Нет. Просто нет. – Я останавливаю его, когда он собирается сделать то же самое.

Он ухмыляется и ложится на одеяло, повернувшись на бок лицом ко мне.

– Ты мне совсем не доверяешь, да?

– Ни капельки, мистер Бог Секса. Твоя репутация опережает тебя. Как постелил себе постель, так в ней тебе и спать.

– До тех пор пока я могу лежать в ней с тобой.

Я закатываю глаза.

– Успокойся, Казанова. Ты не соблазнишь меня на сон грядущий.

Он прослеживает рисунок пальцем на одеяле, пробираясь опасно близко к моей груди.

– Разве ты можешь винить меня, если я попытаюсь? Ты горячая.

Я бросаю на него взгляд.

– Ой, да ладно. Даже эти очки не скрывают ничего. Хотя они навевают мне массу сексуальных фантазий о библиотекарше.

– Ваши книги просрочены, мистер Кенсингтон, – сурово говорю я.

– Трахни меня, – простонал он, перекатываясь на спину.

– Не-а. Не выйдет. Я не трахаюсь с мальчиками, которые красивее меня.

– Я не мальчик. Я мужчина.

– Тогда веди себя как мужчина. Катание на скейтборде? Серьезно?

– Мне нравится. Я выиграл соревнование…

– Когда ты был подростком. Тебе двадцать восемь.

– Сколько тебе лет?

– Не твое дело.

Его глаза блестят.

– Я могу сделать это своим делом. Я позвоню Эвансу сейчас…

– Двадцать шесть.

– Ты молодо выглядишь.

– Возраст – это просто число. У меня есть опыт.

Он ухмыляется.

– Как специалист по медиа, – уточняю я. – Мои последние пять клиентов…

– Я знаю о твоих клиентах. Я читал твое досье.

– Ты читал? – огрызаюсь я в ответ, а он делает гримасу.

Я бью его подушкой, а он выхватывает ее у меня и кладет себе за голову.

Так хорошо. Так удобно. По крайней мере, настолько комфортно, насколько это возможно при таком сексуальном напряжении между нами. Воздух заряжен, как перед грозой.

– Думаю, твои очки делают тебя старше. Более… опытной.

Я улыбаюсь.

– Так что заставило тебя захотеть стать корректировщиком? – спросил Тео.

– У каждого есть секреты.

Он наклоняет голову ближе.

– Ты расскажешь мне свои?

– Ты так думаешь? – Я подтягиваю простыню под подбородок.

– Если ты расскажешь мне свои секреты, я поделюсь своими.

– Слишком поздно, мистер Бог Секса. Твой член мелькает по всему интернету. У тебя нет никаких секретов. – Я плюхаюсь на свою подушку, погружаюсь в нее со вздохом. – У тебя нет особых секретов. Миллиардер, сын принцессы. Ты всю жизнь прожил в центре внимания. Старо как мир.

– И правда, – мягко говорит он, и в его голосе звучит грустная нотка, намек на того человека, которого я видела раньше. Намного старше и серьезнее, чем обычный плейбой, которого знает весь мир. Мягкий и открытый, способный обидеться.

Возможно, я единственная, кто когда-либо видел настоящего Тео.

– Ты такая красивая, – произносит он, и мое сердце замирает. В его тоне нет кокетства, нет неотразимого обаяния. Он серьезен, констатируя факт. Но я прекрасно понимаю, что его рука лежит на кровати между нами, в пяти дюймах от моего бедра. Ему ничего не стоило бы передвинуть ее ближе, спустить одеяло и найти мою голую кожу под мешковатой футболкой. Его прикосновение даже не потрясло бы. Это было бы неправильно.

Мы лежим вместе, не прикасаясь друг к другу, – это потрясает. Оказаться в постели с Тео кажется неизбежным.

Но не делает это правильным.

Я поджимаю губы и смотрю в потолок.

– Когда я впервые увидел тебя, подумал, что ты… не знаю, – он покачал головой, – модель что ли. Красивое лицо, присланное, чтобы что-то продать. Потом ты открыла рот и…

– Что? Красивые женщины не могут быть умными?

– Я обычно не общаюсь с женщинами, потому что они умные.

– Пеппер Спайс умна. Она привлекла к себе внимание СМИ и заключила сделку на издание книги из-за одной ночи с тобой.

Он молчит.

– А я – смазливое личико, посланное сюда, чтобы что-то продать, – продолжаю я. – Я собираюсь продать миру Теодора Кенсингтона: прекрасного, добропорядочного гражданина. И знаешь что? Это даже не будет ложью.

– Вся моя жизнь – ложь.

– Ты о чем? Ты живешь в особняке в одном из самых дорогих районов мира. Это место – практически дворец.

– Это? Я ненавижу это место. Мой отец построил его для мамы. Через десять лет после ее смерти. – Он усмехается. – Он никогда не переставал любить ее. Никогда не останавливался…

– Пытался доказать что-то себе?

– Да, – он беззлобно смеется. – Наверное, да.

– Значит, у тебя было тяжелое детство. В этом нет ничего необычного.

– А у тебя?

Он обращает на меня пристальный взгляд, и я отвожу свой. Мне хочется спрятаться в себя, как раку-отшельнику в раковине. Не смотри на меня.

Но он смотрит. От темно-синих глубин его взгляда не спрятаться.

– Расскажи мне что-нибудь о себе, Веспер Смит. Что-нибудь правдивое.

– Правда или вызов? – шучу я, и мне жаль, что не могу взять свои слова обратно. Тео лежит на боку, его темный взгляд прикован к моим изгибам под одеялом. А я мокрая и готовая, тело просто ждет, когда он сделает первый шаг. В этот момент риск был бы очень, очень опасным.

Я сглатываю.

– Я из маленького городка. Единственный ребенок.

– Родители? – допытывается он, с большим интересом, чем я когда-либо видела у него. Его сексуальная аура сильно, сильно повышена. Так близко, что она подавляет.

– Только мама. Она много работала.

– Как и мой папа.

– Да, ну, по крайней мере, ты не сидел на талонах на питание. – Я мрачно смотрю на потолок.

– Так что, никакой модельной карьеры?

– Нет. Красивые девушки в моем городе заканчивали в стрип-клубе.

– Что заставило тебя уехать?

– Работа, желание. Немного везения. У меня была учительница, которая верила в меня. Она была школьным библиотекарем. Я подружилась с ней. Думала, что все книги принадлежат ей. Она была добра ко мне. Сказала мне, что я могу поступить в колледж, и я ей поверила.

– Ты поступила?

– В бакалавриат и магистратуру.

– Умная девочка. Стипендия?

– И кредиты. А еще я работала. – Я прикасаюсь к своим очкам. – Прошла стажировку у коректировщика, которая научила меня всему, что знала сама. И вот я здесь.

– В постели со мной.

– Этого не будет в моем резюме.

Он смеется, и я поворачиваюсь к нему лицом. Тепло между нашими телами очень сильное. Электричество перетекает с его загорелой кожи на мою. Даже накрытая белой простыней, я чувствую это.

Я облизываю губы.

– Знаешь, что сделает меня очень, очень счастливой?

– Думаю, я могу догадаться.

В его ухмылке таится дьявол.

Я поднимаю палец.

– Одно интервью. Прайм-тайм. Я могу позвонить…

– Нет.

Он отпрыгивает от меня, всего на несколько дюймов, но я чувствую, как между нами встает стена.

– Хорошо, тогда. Как насчет этого? Дети, с которыми ты сегодня познакомился, те, что пойдут завтра на мероприятие? Выдели им несколько комнат. Ты владеешь отелем в нескольких кварталах отсюда.

Теперь он лежит на спине и смотрит в потолок, а я прислоняюсь к нему.

– С твоей стороны это был бы замечательный жест. Ты бы сделал их год лучше. Я обещаю не сообщать об этом прессе. Хотя будет здорово, если ты появишься. Просто появись, пусть дети почувствуют себя особенными

– Думаешь, это правда пойдет на пользу детям, если их увидят со мной? Моя репутация…

– Ты – не твоя сексуальная жизнь, хотя и проделал хорошую работу, пытаясь убедить всех в этом. Но разве это все, чем ты хочешь быть? Ты чертов миллиардер. Я знаю, что для тебя это не так много значит, потому что ты родился в роскоши, но помнишь Билли и Кенни? Их мама работает в две смены официанткой в «У Дэнни». Их отец в тюрьме. Ты, как никто другой, знаешь, каково это, когда один родитель все время работает, а другого нет.

Он вздрагивает.

– Ты можешь изменить их жизнь к лучшему, если захочешь. Тебе просто нужно повзрослеть, – падаю я на спину, разглагольствуя.

Наступает долгая тишина.

– Я не хочу прилипать к тебе, как банный лист к заднице, – добавляю. – Я хочу, чтобы ты осознал, сколько добра можешь сделать. Не обязательно прерывать свою тусовочную жизнь. Или сексуальную жизнь.

– Ты можешь прилипнуть к моей заднице в любое время.

Я сдаюсь, откатываюсь от него и ставлю будильник на телефоне, а затем выключаю свет.

Тео за моей спиной сдвигается и прижимается ко мне.

Его рука обхватывает меня поверх одеяла.

Тело оживает, я задерживая дыхание. Жду, когда он притянет меня к себе, поцелует и сделает всевозможные непристойности, которые потрясли бы и порнозвезду, не говоря уже о мисс Мейвери.

Но он не делает этого, и я засыпаю.

* * *

Я резко просыпаюсь, когда телефон жужжит, как рассерженная пчела.

Я хватаю его и, прищурившись, проверяю. Три часа ночи.

– Тебе обязательно держать эту штуку включенной? – спрашивает Тео. Во сне он перекинул свои ноги через мои, опутывая нас.

Я выключаю телефон, позволяю Тео взять его и отложить в сторону.

Он упирается членом в меня. Молчит, но по его дыханию я понимаю, что он не спит.

– Тео?

– Ммм?

– Почему твоя бабушка до сих пор не хотела с тобой познакомиться? – Это грубый вопрос, но темнота его смягчает.

– Я всегда задавался этим вопросом, – звучит его приглушенный голос позади меня. – Отец говорил мне, что она ненавидела его. Ненавидела за то, что ее дочь сбежала и бросила все, ради чего ее растили.

Значит, она сторонилась собственного внука? Как печально.

– Мой отец работал, чтобы доказать свою состоятельность. Построил империю. А потом он умер. – В тоне Тео слышна горечь.

– Мне жаль. Ты заслужил иметь семью. – Ты заслуживаешь быть любимым.

Он прижимает меня крепче, и я нахожу его руку, глажу его запястье. Он сжимает мои пальцы, а затем скользит вниз.

– Что ты делаешь? – Он касается моего живота, прорывается через мешковатую футболку, а затем проскальзывает под штаны. Я задерживаю дыхание, когда он гладит пальцами мое горячее, пульсирующее лоно.

– Тео…

– Шшш, – бормочет он. – Тебе это нужно.

Мне это нужно, слышу я его невысказанную мысль. Переход от сложных эмоций к беспорядочному сексу. История жизни Тео.

В данный момент мне все равно. Его пальцы гладят легчайшим прикосновение. Спираль возбуждения затягивается. Я хнычу, и он проникает глубже, успокаивая боль, даже если она становится еще сильнее.

Это плохая идея.

– Нет, не плохая, – говорит он, и я понимаю, что произнесла это вслух. – Расслабься. Позволь мне позаботиться о тебе.

Я расслабляюсь, кроме бедер, которые качаются вперед-назад от его прикосновений. Он находит указательным пальцем место рядом с клитором и поглаживает его до тех пор, пока я не начинаю беспокойно двигаться. Удовольствие нарастает во мне, угрожая захватить меня. Это слишком сильно. Я хочу отстраниться. Тео закидывает ногу на мою, захватывая, удерживая неподвижной, чтобы мой оргазм мог меня настигнуть.

Моя кульминация расцветает медленно, распространяясь по мне и заглушая мой разум. Тео продолжает легкие, трепетные прикосновения, пока мои внутренние мышцы не сжимаются и не спазмируют, умоляя о большем.

Я вздыхаю и еще больше погружаюсь в его тело. Бог в постели.

– Спасибо, – шепчу я, и он целует меня в шею

– Спи.

Я так и делаю, задаваясь вопросом, смогу ли удержать член Тео вне прессы и моих штанов.

* * *

Детские Олимпийские игры проходят на стадионе в центре города. Мы выезжаем из особняка в восемь утра в колонне «Эскалейдов». Тео решил ехать со мной. Все это время я хмуро смотрю на свой телефон, прокручивая ленту новостей, но чувствую, что Тео наблюдает.

Компромат на Пеппер Спайс, который Мина нашла вчера, сделал свое дело, отвлекая внимание от Тео. Благодаря его сдержанному заявлению (подготовленному мной) и позитивной фотосессии в скейт-парке, он выглядит в новостях гораздо лучше. Люди готовы простить богатого, красивого парня и его сексуальные подвиги гораздо быстрее, чем любого другого.

Сексизм, но это правда.

– Мы на месте, – объявляет Эванс, когда мы подъезжаем к стадиону.

– Никакой прессы, – говорит Тео, когда мы выходим, и я киваю.

Он принимает бесплатную футболку волонтера, а у меня руки чешутся схватить телефон, сделать снимок и отправить его моему другу из «Хороших новостей, Америка».

Вместо этого тоже беру футболку и погружаюсь в работу.

День пролетает незаметно. В какой-то момент Эванс подзывает меня, чтобы сказать, что газета «Уолл Стрит Джорнал» хочет написать статью об отце Тео и компании «Кенсингтон» и им нужно интервью с Тео.

– Скажи им, что мы готовимся к аудиенции у королевы и что к пятнице у нас будет кое-что для них.

Я могу только надеяться, что к тому времени Тео возьмет на себя обязательства. По крайней мере, сегодня он, кажется, веселится. Дети, стекающиеся к нему, его нисколько не беспокоят. Многие родители тоже здесь и просят сфотографироваться. Видимо, мастерства Тео на скейтборде достаточно, чтобы сделать его популярным среди детей, а его статуса скандального общественного деятеля – наравне с Кардашьян – достаточно, чтобы сделать его небольшой знаменитостью среди взрослых.

А Тео? Он просто общается с детьми и наслаждается собой. Мышцы напрягаются, когда он поднимает руку, чтобы сделать бросок. Татуировки выглядывают из-под волонтерской футболки. Сексуальная улыбка привлекает мам в штанах для йоги, как мух на мед. А у этих женщин штаны для йоги в обтяжку.

– Я думала, ты не будешь делать фотографии, – ворчу я ему за обедом.

– Я сказал, никакой прессы. Мне все равно, если дети хотят сфотографироваться. – Он предлагает мне бутылку с водой. Я качаю головой, и он закрывает ее. – А что, ты ревнуешь?

– Нет.

Он обхватывает меня рукой. Я толкаюсь, пытаясь освободиться, но он слишком силен. Его мужской запах омывает меня – сексуальный одеколон, смешанный с запахом попкорна, который продают на стадионе. Тео пахнет как подросток на первом свидании.

Щеки пылают, вспоминая, как он держал меня всю ночь. А потом довел меня до оргазма.

– Эй, – обращается он к своим новым десятилетним приятелям. – Сфотографируешь нас?

– Тео…

– Улыбнись, – приказывает он, и я улыбаюсь.

* * *

За детьми из Бронкса заезжает лимузин, чтобы отвезти их в отель. Все они широко улыбаются, их переполняет волнение. Мистер Уайт пожимает руку Тео и еще раз его благодарит.

– Давай, V-карта, – бормочет он, хватая меня за руку. По моей руке пробегает энергия. Мое тело наполняется не совсем болезненной болью.

На заднем сиденье нашего собственного лимузина я прислоняюсь к Тео, прижимаясь головой к его плечу, пока мои очки не впиваются мне в лицо. Мне совсем не хочется двигаться. Белая рубашка волонтера прекрасно подчеркивает его загорелую кожу. Я хочу заползти к нему на колени и прижаться к его груди.

Вместо этого отвлекаюсь на телефон, проверяя свои социальные сети и, поскольку я на работе, его публичные страницы.

– Эй, посмотри на это, – говорю я и показываю ему его страницу в лукбук.

Его волосы щекочут мою кожу, когда он наклоняется ближе. Я прочищаю горло и пролистываю все его фотографии с детьми. Есть одна, где он стоит на коленях рядом с очаровательным мальчиком в инвалидном кресле. От ухмылки Тео у меня замирает сердце.

– Тебе пишут много замечательных комментариев, – сообщаю я.

Тео щурится на экран. Он срывает мои очки с лица, прежде чем я успеваю что-то сказать, и надевает их себе на нос. Я открываю рот, но черная оправа подчеркивает его красоту, и на секунду у меня перехватывает дыхание. Ботан Тео чертовски горяч.

Нахмурив брови, он пытается читать на экране, затем снимает очки и смотрит на них.

– Веспер, это…

– Подделка, – говорю я и одариваю его стыдливой улыбкой. – Ты поймал меня. Тебе нужны очки для чтения?

– Я не читаю, помнишь? – Он хмурится, глядя на очки.

– Но ты можешь. Просто не хочешь. Ты избегаешь всего, что заставляет тебя выглядеть ответственным или умным.

– Вот почему ты носишь их? – Он предлагает мне мои оправы. – Думаешь, они помогают тебе выглядеть умнее?

– Возможно.

Я беру их, переворачиваю в руках. Черные линии. Прозрачное стекло. Теперь все это кажется таким глупым. Я кладу их в сумочку вместе с телефоном.

– Почему ты не скажешь своему врачу, что тебе нужны очки? – спрашиваю я Тео. – Или просто сделать операцию по коррекции зрения.

Он отодвигается от меня на сиденье.

– Я же сказал тебе. Я не читаю. Я едва закончил среднюю школу. Из колледжа вылетел. Мне это было неинтересно. Чего я не понимаю, так это почему ты носишь фальшивые очки. Тебе не нужно ничего делать, чтобы выглядеть умной.

– Я сама себя выучила в колледже, – бурчу. – Я работала в баре. У меня были отличные чаевые.

– Еще бы.

– Тео… – Я отворачиваюсь. – Нет, забудь.

Он ловит мою руку.

– Нет. Скажи мне.

– Я сохранила свои волосы длинными. Я боялась отрезать их, опасаясь, что не получу столько внимания. Не смогу заработать много денег. – Тут понимаю, что откинула хвостик на плечо и поглаживаю его. Я останавливаюсь. – Однажды пришел парень. Большой транжира. Я флиртовала с ним. Он сказал мне, что владеет клубом и ищет нового бармена. Предложил мне работу.

– И ты согласилась?

– Я поехала с ним по его делам в город. Это был клуб. Членство только стоит пятьдесят две тысячи в год. Много девушек в крошечных платьях и мужчин постарше.

– Сладкие крошки со своими сладкими папочками.

– Да, – тяжело сглатываю. – Вот, что видят люди, когда смотрят на меня. Длинные ноги, светлые волосы. Они думают, что я либо модель, либо стриптизерша, либо…

– Это не все, что они видят. – Он находит очки и снова надевает их на мое лицо. – То, что ты чертовски сексуальна, не означает, что ты не умна.

Это не все, что они видят.

– И посмотри на себя сейчас. Веспер Смит. Коректор. Ты снова делаешь плохих парней хорошими.

– Не уверена.

– Ты меня исправляешь, – настаивает он. – И в конце этой недели ты встретишься с королевой Швеции.

Я замираю.

– Ты поедешь?

Тео пожимает плечами.

– Почему бы и нет? Она просто человек.

– Она твоя бабушка.

– Да, до сих пор она была фантастической бабушкой.

Я кладу руку на его колено.

– Потеря твоей мамы, должно быть, причинила ей боль.

– Мне тоже было больно. Мой отец так и не оправился.

Я жду, но он больше ничего не говорит. Я убираю руку с его колена. Наверное, мне стоит перестать так часто прикасаться к нему.

Но тут Тео обхватывает рукой меня за шею. Медленно вытаскивает резинку для волос, проводит пальцами по ним. Я закрываю глаза от удовольствия.

– Мне нравятся твои волосы. Хотя не возражал бы, если бы ты их подстригла.

– Спасибо.

– Тебе лучше поехать со мной в Швецию. Ты больше похожа на шведскую королевскую особу, чем я.

– Ну не знаю.

Я отстраняюсь от него, чтобы посмотреть в окно. Мы уже почти подъехали к отелю, жемчужине в коллекции Кенсингтона. Пятьдесят два этажа, с видом на Центральный парк.

Как я здесь оказалась? Я чувствую себя самозванкой.

– Одно интервью, – неожиданно говорит Тео.

– Что? – Я отвожу взгляд от парка.

– Я дам одно интервью. Изложу свою историю. После этого я просто хочу держаться подальше от прессы.

– Я могу все устроить, – улыбаюсь я в ответ и достаю свой телефон, готовая назначить интервью, пока он не передумал.

Мой гугл пикает. Я прокручиваю последние новости.

– Черт, – говорю я.

– Что?

– Твой дядя умер, – сообщаю ему, когда «Эскалейд» останавливается у парадного входа в «Имперский Манхэттен». – Поздравляю, Тео. Теперь ты кронпринц Швеции.

Глава 6

Дверь открывается в бурю папарацци. Камеры вспыхивают, как молния. Журналисты кричат со всех сторон.

– Мистер Кенсингтон, – кричит Эванс. Люди в черных костюмах бросаются вперед, окружая нас. Тео прикрывает меня своим телом, пока мы спешим внутрь.

– Это во всех новостях, – говорит нам Эванс.

– Черт. – Тео проводит рукой по волосам. – Меня тошнит от этого. Что нам делать?

Они с Эвансом поворачиваются ко мне.

– Вы сейчас самый новостной человек на планете. Если раньше ты считал себя знаменитым… – Я качаю головой. – Я выпущу заявление о том, что вы скорбите вместе с семьей. Мы отправимся в Швецию пораньше.

– А как же интервью? – спрашивает он.

– Для него еще есть время. Я могу взять у тебя интервью в программе «Хорошие новости, Америка» завтра. Черт, да я могу взять тебя в эфир где угодно. Но я знаю Ребу Гамильтон, – называю имя главного ведущего. – Она с удовольствием возьмет у тебя интервью, и она будет милой. Стильной.

– Дай мне подумать об этом, – говорит Тео.

– Давайте отвезем вас в безопасное место.

Эванс ведет нас к частному лифту. Через пятьдесят два этажа мы выходим в пентхаус. Черные костюмы предшествуют нам, и еще несколько следуют за нами.

– Мы утроили вашу охрану. Швеция также прислала связного.

– Мне придется учить шведский? – шутит Тео.

– Возможно, – говорю я. – Судя по опросам, ты там не очень популярен. Думаю, у королевы наготове список того, что она потребует, прежде чем тебя официально назовут наследником престола.

Тео вздыхает и проводит рукой по волосам. Он все так же великолепен, как и раньше, но вокруг его глаз с длинными ресницами появились морщинки от напряжения. Его сильные плечи немного опускаются.

– Могу я уединиться? Я бы хотел посоветоваться с моим консультантом по медиа.

– Вы в порядке, принц Тео? – спрашиваю, когда охрана и Эванс уходят.

– Не называй меня так.

– Ты предпочитаешь мой господин?

Он улыбается, подходя ближе, и внезапно ко мне возвращается принц-плейбой.

– Я предпочитаю быть богом.

Я пячусь, а он продолжает наступать, пока не упираюсь спиной в стену. Он поднимает руку над моей головой и наклоняется.

– На самом деле именно так ты будешь называть меня сегодня вечером.

– В твоих мечтах, скейтер. – Я уворачиваюсь от его руки и ускользаю. – Итак, интервью. Ты передумал?

Он все еще у стены, прислоняется к ней, глядя в пустоту.

– Тео?

– Поужинай со мной.

Он выпрямляется, но по-прежнему не смотрит на меня. Его плечи слегка ссутулились.

– Что?

Он смотрит на меня, и каждый мускул во мне сжимается от желания в его глазах.

– Поужинай со мной, Веспер.

– Зачем? – шепчу я.

– Сегодня, будучи волонтером, ты отлично провела время?

– Ну, наверное.

Его смена настроения с сексуального на серьезное вызывает у меня дрожь. Как будто настоящий Тео пытается вырваться на свободу и одновременно соблазнить меня.

– Ты выглядела так, будто тебе весело.

– Да. Но все эти люди, желавшие сфотографироваться с тобой, просто раздражали.

– С каких пор ты не хочешь фотографироваться со мной? Тебе просто не нравились сексуальные мамочки.

– Они совсем не сексуальные мамочки, – выпаливаю я. – У них были слишком обтягивающие штаны для йоги.

Он ухмыляется.

– Хорошо. Мне было весело.

– Поужинай со мной. Можешь сказать, что это по работе. Узнай меня настоящего.

– По работе? Минуту назад ты сказал, что хочешь видеть меня в своей постели.

– Я хочу, чтобы ты называла меня богом. И не обязательно в постели.

Я стону.

– Эй, ты так же сильно хочешь мой член, как и я. Ты можешь попробовать.

– Это самый странный разговор, который у меня когда-либо был, -вскидываю я руки. – Отлично. Хочешь поужинать со мной? Дай интервью завтра.

– Продано, – говорит он, и я понимаю, что меня разыграли.

Слишком поздно. Он идет к двери, зовет Эванса обратно. Следующие несколько часов я провожу за согласованием завтрашнего интервью, подготовкой и выпуском заявления, а также беседой с Эвансом и Тео.

– Ваш частный самолет находится в режиме ожидания, – заявляет Эванс. – Мы можем вылететь в Швецию, когда вы будете готовы.

– Завтра вечером, – отвечаю я. – Давайте доберемся до Стокгольма и преодолеем смену часовых поясов перед аудиенцией.

Тео кивает, потирая рукой лицо. Он переоделся из своей волонтерской рубашки в поло и шорты. Эванс принес мои вещи в пентхаус, чтобы я могла освежиться. Я надеваю платье и отправляю чемодан в свою комнату, надеясь, что она находится далеко от комнаты Тео. На несколько этажей или, что еще лучше, через дорогу. Или в другой стране.

Сидя рядом с ним, работая вместе, притяжение только усилилось. Мы оба устали. Не очень хорошо для самоконтроля.

Я встаю и потягиваюсь, не обращая внимания на то, как Тео окидывает меня взглядом.

– Одно дело за раз. Давай сосредоточимся на интервью. Реба прислала мне список предварительных вопросов, над которыми мы можем поработать. Она будет вежлива, но не станет сдерживаться. Нам нужно потренироваться.

– Хорошо, – говорит Тео и встает. – Но сначала ужин. – Он хватает меня за руку и тянет к двери. – Если тебе понадобимся, Эванс, мы будем в бассейне.

Эванс хмурится вслед нам, но я ничего не могу поделать.

* * *

Бассейн находится на крыше – это ослепительный оазис с пальмами и несколькими фонтанами. Я не пыталась освободиться от хватки Тео – сделка есть сделка, но когда мы выходим на роскошное пространство, а над нами только небо, я отдергиваю руку.

– Мне нужно позвонить, – говорю ему.

– Нет проблем. -Тео бросает мне несколько лоскутков, которые должны быть купальником. – Сделай свои дела, а потом переоденься в это.

Я вздыхаю и отворачиваюсь.

– Что случилось? – Мина отвечает с первого звонка.

– Как дела?

– Все хорошо. Провела несколько быстрых опросов. Населению США нравится история с принцем. Их, похоже, в основном забавляет скандал с Пеппер Спайс. Не уверена насчет совета директоров – возможно, придется покорно уйти.

– Мы занимаемся этим. Завтрашнее интервью поможет.

– Как поживает прекрасный принц?

– По-прежнему властный засранец.

Я с гримасой смотрю на бикини, которое держу в руках.

– Я слышал это, – кричит Тео из бара, где наливает себе напиток.

Мина хмыкает.

– Он в комнате с тобой?

– Мы вместе ужинаем, – вздыхаю я.

– Хо, хо. Кого-то сегодня здорово трахнут.

– Нет, – насмехаюсь я. – Мы работаем. Тренируемся для завтрашнего интервью. Это единственный способ, которым я могла заставить его сделать это.

– Продолжай говорить себе это. По мне, так это похоже на свидание.

– Это не свидание…

– Да, это свидание, – кричит Тео с другого конца бассейна. Сейчас он сидит за столиком, накрытым на двоих.

Мина смеется, а я закатываю глаза.

– Мне пора.

Когда возвращаюсь из раздевалки, бикини на месте под платьем, еда уже подана. Тео стоит и помогает мне сесть в кресло, идеальный джентльмен.

Место пустынно. Либо никто из постояльцев отеля не заглядывал сюда, либо Тео позаботился о том, чтобы мы были с ним наедине. Я подозреваю последнее.

Тео поднимает крышку с моей тарелки, и восхитительный запах доносится до меня. Мой желудок урчит. Мы налегаем на еду.

– Еда потрясающая, – говорю я после того, как убираю свою тарелку. Работать волонтером целый день – тяжелая работа. – Когда твой отец построил этот отель?

– В этом отеле познакомились мои родители.

– Серьезно?

Он кивает. Он был немного молчалив во время ужина, мрачный и задумчивый. Может быть, поэтому.

– Ты никогда не говоришь о своих родителях.

– Я их толком не знал. – Тео макает тигровую креветку в соус и подносит ее к моему рту. – Открывай.

Я держу рот закрытым.

– У тебя аллергия?

– Нет.

– Тогда доверься мне.

Я позволяю ему кормить меня.

– О боже, – стону я. – Как же чертовски вкусно.

– Для девушки у тебя слишком непристойный рот, – говорит он. – Мне это нравится.

– Ты сам непристойный.

Я заглатываю еще креветок. Обычно тщательно слежу за тем, как ем, но сегодня все равно. Я на вершине мира, ужинаю с принцем.

Не с принцем. С богом.

Я смеюсь.

Тео приподнимает бровь.

– По-моему, нужно притормозить с вином.

– Я думала, ты напоишь меня, чтобы я оказалась в твоей постели.

– Это жульничество, – говорит он. – А я джентльмен.

– Да, ты такой, – отвечаю, стараясь не выдать удивления. – Ты джентльмен.

– Я всегда позволяю даме кончить первой, – продолжает он.

Я стону.

– Боже, все начиналось так хорошо. Красивая обстановка, еда, не снимая рубашки…

– А что плохого в том, если я сниму рубашку?

Я прижимаю руку ко лбу.

– Должна ли я отвечать на этот вопрос?

– Нет, – говорит он и встает. С преувеличенной медлительностью снимает рубашку. Я вдыхаю, когда татуировка пантеры становится видна. Мое лоно предательски подрагивает.

– Да ладно, – улыбается он, как кот, наевшийся сливок. – Ты должна признать, что я хорошо выгляжу.

Так и есть. Так и есть.

– Без комментариев, – бормочу я и, склонив голову набок, изучаю его татуировку пантеры.

Он берет меня за руку и тянет от стола к бассейну.

– Давай, V-карта. Пора намокнуть. Если только ты уже не мокрая?

– Без комментариев, – смеюсь я и снимаю платье, избавляясь от своих запретов вместе с одеждой. Я на вершине мира, и мне все равно, что кто-либо подумает. Неужели Тео решил так прожить всю свою жизнь? Это освобождает.

– Ты красивая, – говорит мне Тео.

– Я знаю.

Я прохожу мимо него и скольжу в воду.

Он следует за мной, и мы плаваем друг вокруг друга кругами, все более затягивающимися петлями, пока не оказываемся достаточно близко, чтобы коснуться друг друга.

– Почему я всегда оказываюсь полуголой рядом с тобой?

– Ты не была полуголой прошлой ночью.

– Это была случайность. – Я бросаю на него взгляд мисс Мейвери, хотя на мне нет очков. – Ты был очень, очень плохим.

– А ты была очень, очень хорошей. Но я подозреваю, что хорошая девочка – это всего лишь образ. Пойдем, Веспер. – Он ловит мою руку, подтягивает меня немного ближе, прежде чем я вырываюсь. – Стань плохой со мной.

От его прикосновения во мне вспыхивает желание.

К черту.

– Я уже плохо себя веду. Свидание с моим боссом. Плохая идея.

– Я не твой босс. Я тебя уволил, помнишь?

– Верно. Ты уволил. Ты был и остаешься непревзойденным засранцем. Так почему я должна хотеть встречаться с тобой снова?

– Потому что, – он делает шаг ко мне и кладет руки мне на бедра, – я уволил тебя только для того, чтобы мог сделать это.

Он собирается поцеловать меня. В последний момент я поворачиваю голову и позволяю ему провести губами по моему плечу. Я дрожу, когда он целует меня в шею.

– Ты хорош в этом, – говорю ему, когда он поднимает голову. – Много практиковался?

– Не так много, как ты думаешь.

Я приподнимаю бровь.

Он отступает назад, нервно проводит рукой по волосам.

– Черт, Веспер. Знаю, что я потаскун, но все не так плохо, как кажется.

– Расслабься. Я не осуждаю. Я спала со многими парнями. – Если бы ты только знал.

– Вначале я вел себя с тобой как придурок. Я прошу прощения.

– Я принимаю извинения. В младшей школе парни бросали камни, когда я им нравилась. Я могу справиться с дерзким поведением. Хотя… открою тебе секрет, – наклоняюсь, чтобы прошептать. – Меня привлекают придурки.

– А сейчас? Ну, когда я стремлюсь угодить. – Он снова кладет руки мне на бедра. – Ты знаешь момент, когда ты мне впервые понравилась? – спрашивает он.

– На ступеньках твоего дома?

– Я имею в виду, когда ты действительно привлекла меня. Настоящая Веспер Смит, а не только твои длинные ноги и светлые волосы.

Я шлепаю его за то, что повторяет мои слова, а он ловит мои руки и кладет их себе на шею. Я прижимаюсь к нему грудью, и это так приятно. Так хорошо.

– Первый раз, когда я тебе понравилась, – размышляю я.

– Когда ты сказала всем, что мое имя на греческом означает «Бог».

– После чего ты назвал меня ботанкой, а все надо мной посмеялись.

Он гримасничает.

– Не самый лучший момент.

– Нет, но я тебя прощаю.

Я плаваю в объятиях Тео. Мои ноги все еще едва касаются дна бассейна. Мы танцуем в воде, покачиваясь и медленно кружась. Все, что связано с Тео, заставляет меня чувствовать себя молодой и легкомысленной. Как будто у меня первая влюбленность, а я действительно девственница. Может быть, в этом его сила. Он заставляет тебя чувствовать себя совершенно по-новому.

– Твоя очередь, – говорит он. – Расскажи мне, как ты впервые увидела меня настоящего.

– В скейт-парке. Когда ты разговаривал с теми детьми. Обращался с ними как с равными.

Тео затаскивает меня глубже в бассейн.

Он распускает мой хвост, и волосы рассыпаются по воде золотым водопадом.

– После чего я накричал на тебя. Я действительно засранец.

– Нет. Ты защищал тех детей, а также себя. Ты хороший парень.

– Нет, я не хороший. Я плохой. Очень, очень плохой.

– Насколько плохой?

Он поднимает меня. Я автоматически обхватываю ногами его бедра. Готовая скользнуть вверх и вниз по этим бугристым мышцам.

Затем он отрывает меня и бросает в воду.

– Ах ты, придурок, – кричу я, выныривая на поверхность.

– Очень, очень плохой, – ухмыляется он.

Я плыву и делаю вид, что борюсь с ним. Он слишком большой и сильный и борется со мной, пока не оказываюсь спиной к нему.

– Отпусти меня. – Пытаюсь оттолкнуть его локтем, но он крепко держит меня.

– Скажи волшебное слово.

– Пожалуйста.

– Не то волшебное слово.

Он находит губами мой пульс, целует и облизывает, а затем сосет достаточно сильно, чтобы оставить засос.

– Ах. – Я пытаюсь топнуть ногой, а он только поднимает меня и легко несет на мелководье. Я пыхчу. Мой лиф от бикини вот-вот упадет. Я говорю Тео об этом, и его глубокая, вибрирующая усмешка почти заставляет меня кончить.

Он держит мои руки скрещенными перед собой. Немного наклоняет меня. Упираясь своим орудием мне между ног.

– Умоляй меня трахнуть тебя.

Тео скользит членом по моим половым губкам, и бикини не защищает меня. Маленькие искры удовольствия проносятся сквозь меня.

– Пожалуйста, – шепчу я вместо этого.

– Сегодня ты будешь много просить, – обещает он и проводит языком по моему уху.

Он отпускает меня, но все изменилось, мы кружим друг вокруг друга, как луна и солнце, не в силах противостоять гравитационному притяжению.

Капли воды собираются на его татуированных плечах. Я хочу слизать их. Вместо этого провожу рукой по бугристым мышцам.

Тео снова поднимает меня на руки. Я провожу большим пальцем по его идеальным губам, чувствую его член у своего живота.

– У каждого есть секреты, – шепчу я. – У каждого есть темная сторона. Но не у тебя. Ты носишь свои грехи открыто. Твой секрет, темная сторона в том, что ты хороший парень. Каково это – жить так? Полностью честно?

– Ви, – шепчет он. Но я так и не узнаю, что Тео хотел сказать, потому что, когда наклоняю свое лицо к его, он целует меня.

Тео знает, как действовать губами и языком. Я теряюсь в нем.

Он выносит меня из бассейна, мимо стола, в холл, где ставит меня на пол, чтобы взять белое полотенце и обернуть его вокруг меня.

Я обхватываю его шею руками и не отпускаю.

– Тео…

– В постель. Сейчас же.

Он снова поднимает меня и начинает возвращаться в пентхаус.

Мы доходим до холла.

Моя кожа холодная от воды, и мне нужно потереться об него. Его тело согревает меня, воспламеняя. Я неистово целую Тео, обхватывая его лицо.

Он поднимает меня и прижимает к стене.

Лоно пульсирует, как второе сердце, бьется в ритме, который принадлежит ему. Только ему.

Тео находит пальцами мои складочки и скользит вверх-вниз, распределяя мою влагу по щели.

– Презерватив, – произношу я, прежде чем окончательно потерять рассудок.

Он рассеянно кивает и опускается на колени.

Тео касается ртом моих половых губок. Его губы и язык ловко повторяют движения. Очевидно, поцелуи в губы были просто тренировкой. Овладевает мной так, как он хочет. Он поддерживают мою попу руками, и когда его язык проникает в меня, я практически сползаю по стене.

– О Боже, – стону я, откинув голову. – О Боже.

Тео трахает меня языком до оргазма, пока я прижата к стене и держусь за его темные волосы.

Когда отпускает меня, я начинаю сползать на пол. Тео подхватывает меня на руки и направляется к лифту. Все веселье, игры и страстные поцелуи проходят, когда двери открываются с писком, и я понимаю, что мы уже почти в его пентхаусе.

Я прижимаюсь головой к его груди.

– Охранники. Черт. Я не могу допустить, чтобы Эванс увидел меня в таком виде.

– Расслабься, детка. Я очистил верхний этаж. Здесь никого нет, – подтверждает мою догадку. Он открывает дверь рукой и заносит меня внутрь. – Я хочу взять тебя в каждом коридоре, на каждой поверхности, в каждой комнате этого места. Я умираю от желания трахнуть тебя с тех пор, как ты появилась в нелепом костюме, а потом кошечкой прошла к бассейну в бикини и поставила меня на место.

Я звонко смеюсь.

– Плохая ты девочка, Веспер. Соблазняешь меня. Дразнишь.

Он усаживает меня.

– Ложись на кровать.

Я трясу попкой в бикини в его сторону.

Он шлепает по ней, сильно.

– Выше.

Я ползу на четвереньках, виляя задницей в воздухе.

– Вот так?

– Да. Теперь оставайся так.

Тео стягивает мокрые бикини и прижимается ртом между ягодиц. Я визжу, когда он облизывает меня языком. Слишком горячо. Слишком грязно. Слишком много.

– Тебе нравится? – спрашивает он.

– Нет, – протестую я, и он доказывает, что я не права, когда делает это снова, одновременно поглаживая мои влажные складочки.

На этот раз я протестую, когда он отстраняется.

– Сегодня это мое. – Он хватает мою правую ягодицу и сжимает ее, а затем снова сильно шлепает по ней. – Я буду трахать тебя, как захочу. И Веспер? Я хочу все.

Возбуждение закипает во мне. Удовольствие уже пульсирует во мне и на попке, где он меня отшлепал.

– Положи руку между ног. Расслабься.

Я раздвигаю колени, показываю ему себя. Мой оргазм совсем рядом. Я гоняюсь за ним пальцами, стону, извиваюсь. Моя грудь вырываются из лифа. Я выгибаюсь еще больше, упираясь грудью в кровать.

– Остановись, – приказывает Тео.

Он снова проводит языком по моей заднице. Лижет меня, так запретно и совершенно. Так правильно. Так, так хорошо. И очень, очень неправильно.

Дрожь проходит через меня, предвещая экстаз. Я стону громко и низко.

– Черт. – Он шлепает меня снова. – Ты такая грязная девчонка. Продолжай ласкать себя, но не кончай.

Все мое тело раскачивается, когда я трахаю свою руку.

– Не кончай, – предупреждает он, когда мои ноги дрожат. Его слова подталкивают меня выше. – Умоляй об этом.

– Пожалуйста.

– Нет. – Он отдергивает мою руку. – Я хочу чтобы ты отчаялась. Ты кончишь только тогда, когда я буду в тебе.

Дрожа от желания, я следую за ним, когда Тео хватает меня за волосы. Он тянет меня к краю кровати, где стоит на коленях, его член покачивается перед моим лицом.

– Да, – выдыхаю я, прежде чем его проглотить. Провожу языком по венам на нижней стороне члена, пока ртом поглощаю его, стону вокруг его восхитительной длины. Тео хватает меня за волосы, контролируя меня. Мне это чертовски нравится.

Тео уже близко, когда отводит меня от члена.

– Только не в рот.

Он укладывает меня на спину, широко расставив колени.

Подхватывает мои ноги и входит в меня одним толчком. От сильного возбуждения я была готова, но все равно вскрикиваю от восхитительного ощущения. Его член достаточно длинный, чтобы полностью заполнить меня, и достаточно толстый, чтобы задеть все прекрасные точки между ними.

Он выскальзывает почти до конца и выжидает мгновение, после чего врезается в меня. Сила удара бьет по клитору, будоража его. Я вскрикиваю от неожиданности и хватаю Тео за плечи, словно от этого зависит моя жизнь, когда он делает это снова, вытаскивая и вгоняя в меня член. Еще один раз, и мой оргазм взрывается, как бомба.

Тео закидывает мои ноги себе на плечи, мощно вбиваясь в меня. Снова доводит меня до грани оргазма. Я царапаю его руки, а он рычит, как животное.

Грубо, жестко и прекрасно.

– Прикоснись к себе, – требует он.

Я просовываю руку между нами и нащупываю клитор, но это слишком сильное ощущение, и я говорю ему об этом.

Он хватает меня за лодыжки, удерживая мои ноги прямо, пока продолжает толчки.

– Посмотри на меня. Я жестко тебя трахаю. Хочешь мою сперму?

– Да, черт, да.

– Да? Поиграй со своей грудью. Покажи мне хорошее шоу, Веспер. Будь моей плохой девочкой.

Я глажу свои груди, щипаю соски.

– Я хочу тебя, – стону. – Я хочу, чтобы ты кончил.

– Ты такая плохая девочка.

– Да, я плохая. Такая очень, очень плохая.

Лоно напрягается от надвигающегося оргазма. Он взрывается вокруг меня, заставая меня врасплох. Внутренние мышцы сжимаются, как кулак, вокруг члена.

– О, черт подери.

Тео падает вперед, на руки, подрагивая и содрогаясь, когда кончает.

Я притягиваю его к себе, пока он переводит дыхание. Не успеваю опомниться, как он вырывается и снова ставит меня на четвереньки.

– Опять? – удивленно спрашиваю я, когда Тео надвигается на меня с твердым и жестким, как копье, членом.

– Снова.

* * *

Три раунда спустя я свернулась калачиком на одеяле. Тео поднимается, чтобы позаботиться о презервативе. Когда возвращается, то прижимается ко мне, целуя мою шеи.

– Она была права, – бормочу я. – Ты – бог.

Он смеётся.

– Это делает меня богиней?

– О да, – он прижимает меня к себе еще крепче. – Я построю храм для тебя и буду поклоняться тебе каждый день.

– Ммм, – мурлычу я. – Знаешь, твой дом похож на греческое возрождение.

Он вздрагивает.

– Это все отец. Он коллекционировал классические вещи. Видимо, маме они нравились. Напоминало ей о доме.

– Не могу поверить, что ты кронпринц Швеции.

– Я сам не могу в это поверить. Я просто хочу быть нормальным парнем.

Я поворачиваюсь и целую его.

– Ты только что трахнул меня три раза подряд и каждый раз заставлял меня кончать. Мы вышли за рамки нормальной жизни. Ты действительно бог.

Мы немного задремали, когда звук хлопка на улице вывел меня из сна.

– Что это?

– Сюрприз. Пойдем.

Когда Тео ведет меня на балкон, я почти отстраняюсь, но вид фейерверка, взрывающегося над парком, заставляет меня броситься к перилам.

– Боже мой! – Сверкающий фейерверк разрывается в ночи в потоке разноцветных искр.

– Это ты сделал? – Я поворачиваюсь к нему. – Для меня?

Он пожимает плечами.

Я не знаю, что сказать. Раньше он никогда не прибегал к подобным трюкам, чтобы затащить девушку в постель. Ему это было и не нужно.

– Спасибо.

Мы стоим и смотрим на фейерверк вместе, я прислоняюсь спиной к Тео. Простыня скандально низко висит. Мне все равно. Когда начинается грандиозный финал, я прижимаюсь голой грудью к груди Тео и целую его.

* * *

Утро застало нас в его пентхаусе, со спутанными ногами.

Тео просыпается и улыбается мне. Я тянусь за очками, но понимаю, что у меня их нет.

– Привет.

– Привет, – говорит он, когда я вылезаю из кровати. Я не хочу уходить. Сонный Тео, моргающий в утреннем свете, просто очарователен.

– Вернись в кровать, – стонет он и пытается поймать меня за руку. Я уворачиваюсь.

– Не могу. У тебя сегодня интервью. Мы должны подготовиться.

– Не хочу готовиться. Хочу трахаться.

– Вылезай из постели сейчас же, и я позволю тебе трахнуть меня в душе.

Я уже на полпути к ванной, когда Тео практически наваливается на меня всем телом, перекидывает меня через плечо, заглушая мой вскрик шлепком по заднице.

Под струей воды он скользит руками по моему телу, скользкому от мыла. Разворачивает меня и ставит мою ногу на край ванны, прокладывая себе путь внутрь.

– Они такие красивые, – дышит он мне в ухо, лаская мои груди. – Я хочу кончить на них. Я хочу, чтобы моя сперма была на тебе весь день, под твоим профессиональным костюмом.

– Ммм… – Я прижимаюсь к его шее, пока он прекрасно заполняет меня.

Тео целует мое плечо и кусает. Я вскрикиваю, и он успокаивает это место языком.

– Прости, детка. Я хочу пометить тебя по всему телу. Хочу, чтобы все знали, что ты моя.

Вот и все. Я кончаю на его члене, ладони прижаты к кафелю, стоны эхом разносятся по ванной.

* * *

– А вот и она. В своем костюме, – бормочет Тео, когда выхожу, одетая, чтобы взяться за дело. Я потратила последние десять минут на то, чтобы замаскировать засос, который он мне поставил.

– Ты, – указываю я на него, – очень, очень плохой.

– Я? – Он хлопает длинными ресницами, изображая невинность. – Меня соблазнила очень плохая…

Я прижимаюсь к нему и целую.

– Что это было? – спрашиваю я, отстраняясь.

– Без комментариев.

– Хороший мальчик. Я должна пойти проведать Эванса. Встретимся здесь через час. Хорошо? – Я останавливаюсь у двери. – Без беготни. Никакой езды по Манхэттену на хот-роде. И, ради всего святого, не снимай рубашку.

– Если я это сделаю, что мне за это будет?

– Я позволю тебе кончить на меня. В костюме.

Я встаю в позу напротив двери. Его глаза загораются.

– И Тео? Если ты действительно, действительно будешь хорошо себя вести… я надену очки.

Я направляюсь в апартаменты, которые Эванс выделил под офис. Когда вхожу, глава службы безопасности нависает надо мной.

– Все в порядке? Я не успела проверить свой телефон… – Я замолкаю, увидев его лицо.

– Я нанял тебя, чтобы решить проблему. А не усугублять ее. – Он бросает стопку бумаг мне в лицо. Они падают с тяжелым хлестким звуком. Огромные глянцевые фотографии. Тео. Меня. Бассейн, и мы на балконе. Целуемся в свете фейерверка. Руки Тео обхватывают меня, но видно, что на мне нет рубашки.

Черт.

– Это во всех новостях. Тео снова поймали со спущенными штанами. Это еще не все. – Его лицо так покраснело, что стало почти фиолетовым. – Говорят, что ты раньше работала в эскорте. Что ты занималась этим всю учебу в колледже.

– Что? – шепчу я, собирая журналы и прижимая их к груди, стараясь закрыться очень хрупкой броней.

– Это правда? Кто ты, черт возьми, такая, Веспер Смит?

– Я могу это исправить, – говорю я дрожащим голосом. Я натягиваю очки на лицо, но их нет.

– Я не хочу ничего слышать. Ты уволена нахрен.

– Мне жаль…

– Убирайся, – шипит Эванс. – Собирай свои вещи и убирайся.

* * *

Обратный путь до комнаты Тео – самый долгий в моей жизни. Мой телефон вибрирует от оповещений гугл. «Наследный принц пойман с эскортом». Сценарий, воскрешенный из моих кошмаров. Все, что я пыталась исправить. Все, что я пыталась скрыть. На виду у всех.

Даже когда работала в эскорте, я никогда не испытывала такого стыда. Тогда я была так сосредоточена. Каждый клиент приближал меня к тому, чтобы стать выпускницей колледжа. Деловой женщиной. Той, кем гордилась бы мисс Мейвери.

Я получила диплом и контакты для начала своей карьеры, но за это пришлось заплатить. Я думала, что заплатила.

Оказалось, что я все еще должна, и это будет стоить мне всего, что построила. Но если мне очень, очень повезет, это не будет стоить мне мужчины, в которого я влюбилась.

Я открываю дверь в пентхаус и вхожу, ничего толком не видя перед собой.

– Тео, я…

Меня останавливает смех. Тео стоит с блондинкой. Она одета в обтягивающую серую юбку, блузку и жакет, смеется, поправляя воротник рубашки Тео.

Длинные ноги, светлые волосы. Серый костюм.

Похоже, меня заменили.

– Веспер? – говорит Тео. Блондинка подходит, чтобы прикоснуться к нему, и он отстраняется.

Слишком поздно.

– Что не так?

– Ты что издеваешься? – восклицаю я.

Блондинка ухмыляется мне.

– Тео. – Она тянется к нему, и хотя он отталкивает ее, у меня все внутри сжимается от предательства.

– Неважно. Прости. Прости, что прервала. Прости за все.

Я поворачиваюсь к двери. На этот раз не вижу дороги, потому что слезы застилают глаза.

– Веспер, – кричит Тео, но я ускоряю шаг и убегаю.

Глава 7

– Мне жаль, – говорит Мина, сожаление в ее голосе слышно даже по телефону. – Я думала, что хорошо спрятала информацию.

– Все в порядке. Всё тайное всегда становится явным, – устало произношу я. Это то, что я говорю своим клиентам, и оно режет мне слух. – Интересно, кто проговорился? – Я бросаю свои вещи в чемодан.

– Я кое-что раскопала. Ходят слухи, что одна из прихлебательниц Тео тоже из эскорта.

– Ну конечно. Преданная своими же.

– Ты не… – Мина издает разочарованный звук. – Послушай, ты работала в эскорте. Ну и что? Это совершенно законно.

– Но не то, что я делала в гостиничных номерах, – возражаю я.

– Благодаря этому ты закончила колледж, – продолжает она. Мина упрямая, как ослица. – Здесь нечего стыдиться.

– А я стыжусь, – устало говорю я. – Мне стыдно. Первый парень, который мне понравился за много лет, и я все испортила.

Мина молчит. Я слышу, как она пытается придумать что-нибудь приятное, а потом сдается.

– Черт.

– Вот именно.

Я бросаю последние вещи в чемодан и застегиваю его. Гостиничный номер безупречен. Как только я уйду, все будет так, как будто меня здесь никогда и не было.

Засос на моей шее пульсирует. «Я хочу отметить тебя». И он это сделал. Моя лоно все еще жаждет его.

О, Веспер, ты, несомненно, знаешь, как их выбирать.

– Черт, -повторяет Мина.

– Я знаю, я правда все испортила…

– Нет, не это. Ну да, ты это сделала, но…

– Ну, спасибо. В следующий раз, когда захочешь заставить меня чувствовать себя лучше, просто не…

– Его показывают по телевизору, – перебивает Мина.

– Что?

– Он стоит у входа в отель и разговаривает с прессой. – Она визжит. – О боже мой! Ты должна это увидеть. Канал сто восемь.

Я спешу включить телевизор. Тео стоит перед своим отелем, освещенный вспышками фотокамер.

– Я знаю, что моя репутация не на высоте, – говорит он. Его волосы растрепаны, а рубашка помята, ослепительно белая, оттеняющая его загорелую кожу. Он выглядит потрясающе. – Слишком долго я откладывал свои обязанности. Мне нужно многое исправить. Но несколько дней назад я кое-кого встретил. – Он замолкает, на его лице появляется отстраненная улыбка. – Она показала мне, что я больше, чем моя репутация. Она бросила мне вызов быть чем-то большим. Если она сейчас слушает, я бы хотел дать ей обещание. Я исправлюсь. Веспер, если ты вернешься ко мне, я исправлюсь.

– О черт, – говорю я, когда Тео кивает и уходит, а пресса все еще требует продолжения.

– О, черт! – визжит Мина. – Разве это не самая романтичная чушь, которую ты когда-либо видела? Возможно, я не буду создавать группу инвесторов, чтобы зашортить акции его компании и отправить их в смертельную спираль.

Она болтает о своих планах мести, которые, зная ее, едва ли законны.

– Мина! – наконец, перебиваю я.

– Что?

– Где он?

– А я откуда знаю?

– Мина.

– Хех, ты права. Я взломала его телефон, как только узнала, что ты ему нравишься. Ты знаешь, что он получил несколько сообщений от Пеппер Спайс? Он заблокировал ее номер.

– Мина, где он?

– Секунду. – Наступает долгая пауза, и я потираю лоб. Даже водка и валиум не помогут справиться с головной болью. – Он все еще в отеле.

– Ты уверена? – Часы показывают почти десять. – Он уже должен быть на интервью.

– Ну, я могу только сказать, где его телефон…

– Веспер?

Раздается приглушенный голос, затем стук в дверь.

– Мне нужно идти, – говорю я Мине и бегу открывать дверь. Тео входит, оттесняя меня назад своим большим телом.

– Тео, что ты делаешь? Ты пропускаешь свое интервью.

– К черту интервью, – он притягивает меня в свои объятия. – Я не хочу говорить с этими людьми. Я хочу быть с тобой. Ты единственная, кто меня видит.

Он захватывает мои губы, озаряя меня электрическим поцелуем.

Я разрываю поцелуй, хотя мне физически больно это делать.

– Ты не можешь быть здесь, – говорю я ему. – Тебя не должны видеть со мной.

– Потому что ты была эскортом?

– Да…

– Мне все равно. – Он снова целует меня, отстраняясь только для того, чтобы прошептать: – Мне плевать на все.

Я должна протестовать, но его желание разжигает мое и отгоняет все мысли. Я прижимаюсь к нему, он поднимает меня, обхватывая мою попку, и мы идем к кровати.

– Я хочу тебя, – с придыханием произносит он, не сводя с меня глаз. Я киваю. Он стягивает штаны и достает из кармана презерватив, пока я снимаю свою одежду. Как только Тео надевает презерватив, садится на кровать, а я медленно опускаюсь на его толстый член. Мои бедра покачиваются, а мысли уходят в пустоту. Тео нежно держит меня, пока удовольствие не накатывает на меня, нежное, как отлив.

Я со стоном произношу его имя.

– Моя очередь, – рычит он и крепче сжимает мои бедра. Я вскрикиваю, когда он входит в меня. Грудь колышется, когда подпрыгиваю на его члене.

– О да, Веспер, о да, – напевает он. Его пальцы впиваются в мою задницу. Я держусь за его плечи, чувствуя, как его мраморные твердые мышцы сжимаются и разжимаются под моими руками.

Его член попадает в точку G, и я вырываюсь из-под контроля, сотрясаясь от оргазма.

С проклятием Тео делает толчок вверх, тело напрягается, когда он кончает.

Мы падаем обратно на кровать.

– Это было… – задыхаюсь я и трясу головой, не в силах закончить.

– Да, – соглашается он. Мы оба смеемся.

– Без комментариев, – говорю я, но мой юмор угасает.

Я сажусь.

– Мне пора.

– Нет. – Тео тянется ко мне, а я стряхиваю его, хватаясь за штаны.

– Это был хороший трах, но…

– Остановись, – приказывает он, и я останавливаюсь. – Веспер. Это не прощание.

– Нет?

Я нащупываю свои очки и не нахожу, поэтому откидываю волосы.

– Нет. – Он качает головой. – Я не готов к прощанию.

– Ты был сегодня утром с блондинкой.

– С кем? А, ты имеешь в виду Нессу?

– Да, Нессу, – выпалила я. – Почему она была с тобой в спальне?

Тео хмурит брови, что только злит меня еще больше. Он не имеет права возмущаться. Не по этому поводу.

– Да хрен его знает. Она сказала, что вы с Эвансом послали ее помочь мне подготовиться к интервью.

– Ох, ну еще бы, – фыркаю я. – А перед тем, как ты переспал с Пеппер Спайс, она тоже тебя развлекала?

– Какого хрена?

– Ты. Кобель, – кричу я. – Ты кронпринц, который переспал примерно с половиной женщин на планете. По крайней мере, с тремя из них, попавшими на камеру. В том числе и со мной. – Я опускаюсь на кровать, мой гнев проходит, как летняя гроза. – Не могу поверить, что я была такой глупой. Умею же я выбирать.

Я закрываю лицо руками. Забудь об очках. Мне придется носить мешок на голове до конца жизни.

Тео берет мои руки и тянет вниз.

– Веспер, остановись. – Он опускается передо мной на колени. – Не будь строга к себе. Ты права. Я не заслуживаю тебя. Пожалуйста. – Он целует мою руку. – Пожалуйста, просто дай мне шанс.

– Это не сработает. Журналисты правы. Я была эскортом до того, как получила диплом. Помнишь тот частный клуб, о котором я тебе рассказывала? Там я познакомилась со своими клиентами. Один из них устроил мне первую стажировку, которая переросла в работу.

– Веспер, мне все равно.

– Всему миру не все равно. Совету директоров компании твоего отца не все равно. Уверена, что и твоей бабушке. Ты не можешь просто взять и поехать в Швецию со мной под руку. Это так не работает. – В горле жжет от сдерживаемых слез. – Мне жаль, что я солгала тебе.

– Мне жаль. Если бы не я, они бы не раскопали это. – Он проводит пальцами по моим. – Ты говорила мне, что у всех есть секреты. Мы, наверное, единственные два человека в мире, у которых их нет.

– Я сама застелила свою постель. – Слова звучат пусто. – Я и буду в ней спать.

Он растягивается рядом со мной, утягивая меня на покрывало.

– Тогда ложись в нее. Со мной.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы не обязаны иметь дело со всем этим. С этой чушью. Меня не волнует, что люди думают обо мне. Меня волнует, что думаешь ты. И ты права. У меня достаточно денег и достаточно возможностей. Я могу что-то изменить. – Он снова целует мою руку. – Помоги мне.

– Тео. – Теперь слезы льются. – Я должна была спросить тебя с самого начала, с первого дня, когда начала работать на тебя. Чего ты хочешь? Я могу помочь Тео Кенсингтону. Но кем ты хочешь быть?

Он закрывает глаза. Затем открывает их.

– Я хочу быть счастливым, – говорит он. – Я хочу быть свободным.

– Обрисуй в общих чертах. Дай мне увидеть картину.

– Я хочу вставать по утрам и делать что-то важное. Я хочу кататься на скейтборде по выходным. И приходить домой к красивой женщине.

Он ласкает мою щеку.

– К красивой, умной женщине, – поправляю я.

Он наваливается на меня сверху.

– К красивой, умной женщине. – Каждое слово он сопровождает поцелуем. – Останься со мной, Веспер. Я не знаю, что буду делать с советом и королевой, но мне все равно. Я хочу тебя.

Мы отвлекаемся на несколько минут, и тут звонит мой телефон. По привычке я смотрю на него. Тео, джентльмен, каким он является, берет его для меня.

– Эванс, – гримасничает он и отвечает: – Ты уволен.

Затем бросает телефон на кровать и забирается обратно ко мне.

– Что это было?

– Он послал Нессу ко мне. Я знаю. Может быть, он хотел отвлечь внимание от тебя.

Я размышляю об этом, а он снова заключает меня в свои объятия.

– Думаю, я знаю, что делать с советом.

– Серьезно?

– Да. Уйти в отставку.

Он выжидающе смотрит на меня.

– Ты не хочешь быть в совете директоров? Тогда и не надо. У тебя все равно останется контрольный пакет акций компании. Твой голос будет решающим.

Он поник.

– Это наследие моего отца. Я не могу его подвести.

– Твой отец сделал все сам. Наверняка он хотел бы, чтобы ты стал самостоятельным человеком. Кроме того, он построил свою компанию не для тебя. Он построил ее для нее. Чтобы доказать, что он достаточно хорош для принцессы.

Спустя мгновение Тео кивает.

– Ты права.

– Отправь им письмо об отставке. Уйди скромно. Скажи им, что хочешь сосредоточиться на своей волонтерской деятельности. Что правда. Если через несколько лет ты передумаешь, можешь подать прошение о восстановлении.

Медленная улыбка расплывается по его лицу.

– Ты собираешься решить за меня все мои жизненные проблемы, умница?

– Возможно, – отвечаю я. – Дай только передохнуть.

Мы рассмеялись.

– А что насчет Швеции? – спрашивает он.

– Что ты решил по поводу Швеции?

– Думаешь, мне сойдет с рук, если я сорву аудиенцию у королевы?

– Я бы не советовала. Но что ты сам хочешь?

– Я хочу поехать, – говорит он после недолгой паузы. – Для моей матери это бы много значило, если бы она была жива. Я хочу помириться с ее семьей. Ради нее.

– Тогда решено. – Я беру свой телефон и сажусь. – Едем к королеве.

* * *

В частном самолете Тео сидит рядом со мной, теребя длинные рукава своей рубашки. Он закатал их настолько, что видны черные края татуировки. Мисс Мейвери заставила бы его надеть ее как следует, но думаю, что он выглядит сексуально.

Он опускается в кресло, раздвигая длинные ноги. Я шлепаю его по бедру.

– Ой.

– Королева не оценит твой мужской размах.

– Черт возьми, в пятерочку.

– Или ругань. Или осанку.

– Ладно, ладно. – Он садится. – Ты прям как, мать его, Генри Хиггинс.

– Я поняла, к чему ты клонишь. Смотри.

Я помахиваю пальцем, прежде чем открыть свой ноутбук, чтобы проверить дела. Страх все еще сжимается комочком при мысли о проверке социальных сетей, поэтому сразу перехожу к своей электронной почте. Пришло одно письмо от Мины с сообщением: «Агент 007 запрашивает контакт».

– Могу я позвонить?

Стюардесса помогает мне набрать номер. Мина отвечает на первом же звонке.

– Я взяла на себя смелость связаться с некоторыми из твоих старых друзей. Ну, с твоими старыми клиентами. Не знаю, можно ли назвать их друзьями.

Мое сердце ухает вниз.

– Ты бы не посмела.

– Да, и они были очень заинтересованы в сохранении твоей репутации. Как ты знаешь, они любят держать все в тайне.

– Ты не посмела, – повторяю я, чувствуя тошноту и головокружение одновременно, как будто спрыгнула с самолета без парашюта.

– История замалчивается. В любом случае, она затмевается всеми этими делами с королевским принцем. Свет прожекторов не будет снова направлен на тебя, а если и будет, то все, что увидит пресса, – это красивая женщина, которая работала, чтобы прокормить себя в колледже. Сообщения о том, что ты работаешь в эскорте, сильно преувеличены. Я имею в виду, умные люди знают об этом, но ты ведь не хочешь, чтобы они называли тебя шлюхой по национальному телевидению. Всё это. Доводы, догадки. Скоро все стихнет.

Я вцепляюсь в край сиденья, пытаясь понять смысл ее лепета.

– Ты в порядке? – Тео смотрит на меня.

Я киваю, не зная, плакать мне или торжествовать. Звонить моим старым клиентам – смелый шаг, но Мина права. Многие из них очень влиятельны и все еще заботятся обо мне. Я бы никогда не обратилась к ним, поэтому Мина сделала это за меня.

Я готова заплакать, она такая хорошая подруга.

Я также готова ее убить.

Мина продолжает болтать:

– Я не уверена, что мы сможем дискредитировать секс-работу одной пресс-конференцией, так что это лучшее, что я могла сделать. Честно говоря, Ви, с тобой все должно быть в порядке. Ты ведь едешь в Амстердам, верно?

– В Швецию.

– Достаточно близко. Все эти европейские страны находятся так близко друг к другу. От Голландии до Швеции все равно, что мне доехать до Нью-Джерси, и у них нет такой проблемы с проституцией, как у нас в Америке. В Голландии, я имею в виду, не в Нью-Джерси. Не то чтобы ты была проституткой, но мы все знаем, чем на самом деле занимаются эскорты…

– Мина, – вклиниваюсь я. – Спасибо. То, что ты сделала, было гениально. Только, пожалуйста, хватит пытаться заставить меня почувствовать себя лучше.

Мина дует в трубку с облегчением.

– Спасибо, черт возьми. Это сочувствующее дерьмо тяжеловато мне дается.

– Я очень ценю это.

– Дай мне знать, что еще я могу сделать. Я в боевой готовности, готова уничтожить твоих врагов.

– В этом нет необходимости.

– Ну, если что, я буду во всеоружии. Я всегда рядом.

Мы прощаемся, и она вешает трубку.

Положив трубку, моя рука все еще немного подрагивает.

– Веспер? – Тео наблюдает за мной, обеспокоенный.

– Все улажено, – шепчу я и прочищаю горло. – Мое прошлое. Моя репутация. Мы сделали столько, сколько могли. Все улажено.

– Мне нужно знать как?

– Нет. – Я прижимаю пальцы к губам, желая удержать все в себе. – Но я расскажу тебе, если ты захочешь.

Он встает со своего места и садится рядом со мной.

– Не важно.

Берет мою руку и целует ее. Он часто так делает.

Возможно, плейбой может превратиться в прекрасного принца.

* * *

Тео держит руку на моей спине, когда мы входим в стокгольмский дворец. Большое красивое здание является официальной королевской резиденцией.

– Здесь три этажа и четырнадцать тысяч тридцать комнат, – говорит наш гид. – Выполнено в стиле барокко.

Когда мы проходим через позолоченные комнаты, я мельком вижу статую нимфы, порхающей под мрачным взглядом портрета какого-то важного шведского человека. Выглядит знакомо.

– Здесь великолепно, – шепчу я. – Не могу представить, что когда-нибудь захочу отсюда уйти.

– Стокгольмский синдром, – говорит Тео с абсолютно спокойным лицом.

Я бы ударила его локтем под ребра, но не хочу, чтобы меня обезглавили за нападение на принца. Мы с Тео провели всю ночь, изучая королевский протокол, насколько это возможно. Мы изучили только несколько столетий, но я уверена, что мы сможем пройти через эту королевскую аудиенцию без серьезных ляпов, например, развязывания войны.

Я надеюсь.

Гид оставляет нас в комнате со сводчатыми потолками и полированными паркетными полами.

– Нервничаешь? – шепчу я.

Тео отвечает вздохом, который можно расценить как и «да», и «нет».

– Все будет хорошо. Ты выглядишь потрясающе.

И это правда.

Двери открываются. Мы оба поворачиваемся, когда входит свита, возглавляемая золотоволосой женщиной с темными глазами.

– Бабушка, – кланяется он.

– Теодор, – говорит она на безупречном английском, с легким британским акцентом, и подставляет щеку. Он легонько целует ее. Нет ни объятий, ни теплых приветствий, но это нормально. Это начало.

Тео отходит в сторону и увлекает меня вперед.

– Позвольте представить вам моего специалиста по медиа и самую умную женщину, которую я знаю. Веспер Смит, мою девушку.

Королева приподнимает бровь, выглядя как ее внук, за исключением покерфейса, которым могла бы гордиться мисс Мейвери.

– Здравствуйте, – делаю я реверанс королеве.

Она сощуривает глаза.

Вот оно. Следующие слова из ее уст либо примут меня, либо дадут понять, что мне не рады.

Тео крепко сжимает руку вокруг моей. Я не оставлю тебя, говорит он мне. Ничто не имеет значения, пока мы вместе.

– Так это та женщина, которая вернула мне моего внука.

– Да, бабушка. Без Веспер меня бы здесь не было. Она убедила меня, что мы должны встретиться и наладить отношения. Я бы хотел попробовать.

– Прошло слишком много времени. Слишком долго, и это полностью моя вина. Когда твоя мать ушла, я послушала своих советников. Они сказали мне отречься от нее, чтобы сохранить уважение королевства. Я так и сделала, и это стало бальзамом для моей уязвленной гордости. – Она понижает голос. – Чего бы я только не отдала, чтобы вернуться в прошлое и сделать все по-другому.

– Бабушка, – говорит Тео мягким тоном, который стал использовать все чаще и чаще.

– Ничего не поделаешь. Мы должны искупить вину, пока есть возможность. Жизнь очень коротка. Ты так похож на свою мать.

Тео берет руку королевы и сжимает ее. В глазах монарха блестят слезы?

Королева прочищает горло, снова становясь внушительно царственной, но Тео сохраняет нежное выражение лица.

– Что касается влияния на общественное мнение, возможно, у твоей подруги будут идеи на этот счет.

– Я уверен, что у нее есть, – говорит Тео. – Она гениальна.

Королева и принц поворачиваются ко мне с одинаковыми улыбками.

Мисс Мейвери, если бы вы могли видеть меня сейчас.

Эпилог

Два года спустя…

– Мы опоздаем, – говорю я, задыхаясь.

– Мне все равно. Я никогда не придерживался церемоний.

Тео крепче сжимает мою руку.

Мы спешим мимо картин с торжественными шведскими королями. После двух лет регулярных посещений дворца я теперь могу назвать почти всех из них.

– Сюда.

Тео тянет меня в альков. На обоях блестит листовое золото, но в целом все оформлено довольно скромно. По крайней мере, здесь не резвятся нимфы. Хотя это было и не важно. Тео сделал своей миссией преследовать меня по каждому коридору после окончания рабочего дня и овладевать мной. Я до сих пор испытываю трепет, когда вижу оригинал Климта, висящий в Золотой комнате. Тео делал со мной под знаменитой картиной такие вещи, которые заставили бы покраснеть порнозвезду.

Тео задирает мое платье. Я шлепаю его по руке.

– Не сейчас. Вокруг люди. Туристы!

– Не сегодня. Они расчистили место для свадьбы. Я всегда хотел трахнуть тебя здесь.

Он целует меня, и я забываю, почему спорила. Пока отвлекает меня губами и языком, Тео прижимает меня к спинке дивана.

– Прямо здесь, – рычит он, срывая галстук. Разворачивает меня и связывает мои руки за спиной. Между моих ног вспыхивает жар.

– Наклонись.

Тео наклоняет меня вперед над диваном и задирает юбки платья.

– Черт, это для меня? – играет он с ремешками подвязки.

– Нет, для Андерсона Купера.

Шлепок! Его рука приземляется на мою задницу.

– Плохая, плохая девочка. Ты опять угождаешь прессе.

– Ты сам знаешь.

Я извиваюсь перед ним.

Он дразнит меня кончиком члена, пока я не умоляю его.

– Хочешь мой член?

– Ммм, да.

– Ты уверена? Ты будешь плохой девочкой?

– Я уже твоя плохая девочка. Но если ты не трахнешь меня поскорее, мы действительно опоздаем.

Он шлепает меня еще несколько раз, затем проникает в меня.

* * *

После я стою перед огромным зеркалом в золотой раме и вожусь со своими волосами. С моей золотой косой и голубым платьем я похожа на ледяную принцессу.

Мы попросили небольшую свадьбу. Маленькая – это четыреста человек, и еще несколько тысяч присутствовали на улицах, ожидая нас. Я закатила грандиозный скандал, отказавшись надеть белое, но королева отступила от своего неодобрения, когда Тео пригрозил явиться без рубашки.

Мы не совсем обычная королевская пара, и мне это нравится.

Тео стоит рядом со мной, поправляя галстук.

– Я проверил новости, прежде чем прийти, – говорит он. – Ты более популярна, чем я.

– Не забывай об этом. – Я шлепаю его по руке.

– Осторожнее, миссис Кенсингтон.

– Ты не можешь меня так называть, – протестую я. – Пока нет. Сначала ты должен жениться на мне.

– Я буду называть тебя так, как захочу. – Он крепко обнимает меня и целует.

– Ты сегодня очень красив, принц Тео.

– А ты выглядишь как богиня.

– Может быть, тебе нужны очки.

– Может быть, – усмехается он. Мы оба знаем, что год назад его операция по коррекции зрения прошла без проблем. – Но мне не нужно видеть, чтобы знать, как ты прекрасна.

Я краснею.

Он предлагает свою руку.

– Пойдем. Давай сделаем из тебя принцессу.

Конец!