Хищник

Гектор Кросс – 3

ОНИ УБИЛИ ЕГО ЖЕНУ.

ОНИ РАЗРУШИЛИ ЕГО БУДУЩЕЕ.

ТЕПЕРЬ ИМ ПРИДЕТСЯ ПЛАТИТЬ.

Двое мужчин ответственны за смерть жены Гектора Кросса, и только один остался в живых: Джонни Конго-психопат, вымогатель, убийца и проклятие жизни Кросса. Он поймал его раньше и отпустил. А теперь Гектор хочет его смерти. То же самое делает и правительство США.

Конго заперт в камере смертников в самой надежной тюрьме свободного мира, отсчитывая дни до своей казни. У него есть две недели. Он хочет уйти. Он уже бежал раньше и знает, что сможет снова, и с вистом малышом Д'Шонном Брауном, завербованным в армию, у него может быть только шанс.

Кросс, все еще зализывающий раны после своей последней встречи с Конго, вернулся и готов к работе. Посреди бурной Атлантики стоит нефтяной супертанкер Бэннок А. террористическая активность в этом районе вызвала панику, и есть только один человек, которому они могут доверять, чтобы защитить ее.

То, что обещано в качестве прогулки по пустыне, оказывается гораздо большим, миссией, которая испытает переход к его эмоциональным и физическим пределам. Но жизнь, проведенная в спецназе и частной охране, оставила Кросс жестко привязанным к боли, и когда его снова бросают в яму для быков, он не остановится, пока не поймает свою жертву.

***

Гектор Кросс проснулся с чувством ужаса и некоторое время лежал, пытаясь сориентироваться. Затем он неохотно открыл глаза, не зная, чего ожидать, и увидел ее через открытые двойные двери спальни, спускающейся к нему по веранде. Лунный свет мерцал в подвижных серебряных узорах на гребнях его влажной чешуи. Она ковыляла к нему, мягко скребя когтями по бетонному полу. Хвост зверя раскачивался из стороны в сторону при каждом тяжелом шаге. Его желтые клыки сомкнулись на нижней губе в холодной невеселой усмешке. Горло Гектора сжалось, а грудь сжалась, когда его захлестнула волна паники. Крокодил просунул голову в открытую дверь и остановился. Его пристальный взгляд сосредоточился на нем. Глаза у него были желтые, как у льва, с черными щелочками вместо зрачков. Только тогда Гектор понял, насколько массивным было это существо. Она полностью блокировала дверной проем и возвышалась над Гектором, лежащим на кровати, отрезая ему все шансы на спасение.

Гектор быстро оправился от потрясения и скатился с матраса. Он взялся за ручку ящика прикроватного столика, в котором хранил свой девятимиллиметровый пистолет "Хеклер и Кох", и рывком открыл его. Его ногти отчаянно скребли по дереву, когда он нащупывал оружие, но оно исчезло. Ящик был пуст. Он был совершенно беззащитен.

Он повернулся лицом к гигантской рептилии и сел, поджав под себя ноги и прижавшись спиной к изголовью кровати. Его руки были скрещены на запястьях перед лицом в защитной позе карате. - Да! Отойди от меня!- крикнул он, но зверь не выказал никаких признаков страха. Вместо этого его челюсти широко раскрылись, обнажив ряды зазубренных желтых клыков, таких же длинных и толстых, как указательные пальцы Гектора. Между ними были уложены куски гнилого мяса от добычи, которую он сожрал. Зловоние его дыхания наполнило комнату удушливыми миазмами. Он оказался в ловушке. Бежать было некуда. Его судьба была неизбежна.

Затем голова крокодила снова изменила форму и начала принимать чудовищную человеческую форму, которая была еще более ужасающей, чем изображение рептилии. Она была изуродована и разлагалась. Его глаза были слепыми и молочными. Но Гектор сразу же узнал его. Это была голова человека, который убил свою жену.

- Бэннок! - Прошипел Гектор, отстраняясь от ненавистного образа. - Карл Бэннок! Нет, это не можешь быть ты! Ты же мертв. Я убил тебя и скормил твой грязный труп крокодилам. Оставь меня и возвращайся в глубины ада, где тебе самое место.- Он бормотал какую-то истерическую чушь, но ничего не мог с собой поделать.

Затем он почувствовал, как из темноты комнаты протянулись бестелесные руки, схватили его за плечи и начали трясти.

- Гектор, дорогой! Просыпайся! Пожалуйста, проснись.’

Он пытался сопротивляться нежному женскому голосу и притягательным рукам, но они были настойчивы. Затем с нарастающим облегчением он начал выпутываться из пут кошмара, который опутал его. Наконец он окончательно проснулся.

‘Это ты, Джо? Скажи мне, что это ты. В отчаянии Гектор нащупал ее в темноте спальни.

- Да, моя дорогая. Это все я. А теперь помолчи. Теперь все в порядке. Я здесь.’

- Свет, - выпалил он. - Включи свет!’

Она вывернулась из его рук и потянулась к выключателю над изголовьем кровати. Комната была залита светом, и он узнал ее и вспомнил, где они были и почему.

Они были гостями в средневековом замке в Шотландии на берегу реки Тей в холодную осеннюю ночь.

Гектор взял со столика на своей стороне кровати наручные часы и взглянул на циферблат. Его руки все еще дрожали. - Боже мой, уже почти три часа ночи!- Он потянулся к Джо Стенли и прижал ее к своей обнаженной груди. Через некоторое время его дыхание успокоилось. С рефлексами тренированного воина он стряхнул с себя изнурительные последствия ночного кошмара и прошептал ей: "я приношу свои извинения за аларумы и экскурсии, любовь моя. Однако ущерб уже нанесен. Мы оба бодрствуем, так что вполне можем воспользоваться моментом.’

- Ты неисправим и неутомим, Гектор Кросс’ - чопорно сказала она ему, но даже не попыталась сопротивляться его рукам; напротив, она прильнула к нему и нашла его губы своими.

‘Ты же знаешь, что я не понимаю больших слов, - сказал он ей, и они снова замолчали. Но через мгновение она что-то пробормотала ему в рот, не отрываясь от него.

- Ты меня напугала, дорогая.’

Он поцеловал ее крепче, словно желая заставить замолчать, и она подчинилась, почувствовав, как его мужское достоинство напрягается и набухает у нее на животе. Она все еще чувствовала сладость от их предыдущих любовных ласк и почти сразу же захотела его так же сильно, как и он ее. Она перекатилась на спину, обхватив его руками за шею, и когда она потянула его на себя, то позволила своим бедрам раздвинуться и потянулась к нему бедрами, задыхаясь, когда почувствовала, как он глубоко вошел в нее.

Это было слишком сильно, чтобы длиться долго. Они быстро и неудержимо взобрались вместе на головокружительную вершину своего возбуждения; затем, все еще Соединенные, они нырнули через нее в бездну. Они медленно возвращались из далеких мест, куда их несла страсть, и ни один из них не мог говорить, пока их дыхание не успокоилось. Наконец ей показалось, что он заснул в ее объятиях, пока он не заговорил тихо, почти шепотом:’

Она была готова к этой лжи. - Ничего связного. Только какая-то дикая тарабарщина, не имеющая никакого смысла.- Она почувствовала, как он расслабился рядом с ней, и продолжила свою шараду: - и вообще, что тебе снилось?’

‘Это было ужасно’ - торжественно ответил он, и его смех был почти скрыт под серьезным тоном. - Мне приснилось, что я вытащил крючок изо рта пятидесятифунтового лосося.’

Это было невысказанное понимание между ними. Они пришли к этому как к единственному способу сохранить хрупкий свет своей любви друг к другу. Джо Стенли была с Гектором во время охоты за двумя мужчинами, которые убили его жену. Когда им наконец удалось захватить их в арабском замке, который они построили для себя в глубине джунглей Центральной Африки, Джо ожидала, что Гектор передаст обоих убийц властям Соединенных Штатов для суда и наказания.

Джо была юристом и безоговорочно верила в верховенство закона. С другой стороны, Гектор сам устанавливал свои правила. Он жил в мире насилия, где за зло мстили с библейской жестокостью: око за око и жизнь за жизнь.

Гектор казнил первого из двух убийц своей жены, не прибегая к помощи закона. Это был человек по имени Карл Бэннок. Гектор скормил его своим домашним крокодилам на территории арабского замка, где Гектор его и задержал. Огромные рептилии разорвали живое тело Бэннока в клочья и сожрали его. К счастью, Джо не присутствовала при поимке и казни Карла Бэннока. Так что впоследствии ей удавалось притворяться, что она ничего не знает о содеянном.

Однако она была с Гектором, когда он поймал второго убийцу. Это был бандит, который использовал псевдоним Джонни Конго. Он уже был приговорен Техасским судом к смертной казни, но ему удалось бежать. Джо яростно вмешался, чтобы помешать Гектору кроссу во второй раз взять закон в свои руки. В конце концов она пригрозила прекратить их собственные отношения, если Гектор откажется передать Конго правоохранительным органам штата Техас.

Гектор неохотно подчинился ее требованиям. Это заняло несколько месяцев, но в конце концов техасский суд подтвердил первоначальный смертный приговор Джонни Конго и также признал его виновным в дальнейших многочисленных убийствах, совершенных после его побега из-под стражи. Они назначили дату его казни на 15 ноября, до которой оставалось всего две недели.

Господи Иисусе, Джонни, что случилось с твоим лицом?’

Шелби Вайс, старший партнер Хьюстонской юридической фирмы "Вайс, Мендоса и Бернетт" – или "Еврей, Уэтбек и Оса", как любили называть их менее успешные конкуренты, - сидела в маленькой кабинке в здании 12 отделения Аллена Б. Полунского в Западном Ливингстоне, штат Техас, иначе известном как камера смертников. Стены по обе стороны от него были выкрашены в выцветший лимонно-зеленый цвет, и он говорил в старомодную черную телефонную трубку, которую держал в левой руке. Перед ним лежал желтый блокнот для юридических записей и ряд заточенных карандашей. По другую сторону стекла перед Вайсом, в кабинке точно таких же размеров, но выкрашенной в белый цвет, стоял Джонни Конго, его клиент.

Конго только что был репатриирован в Соединенные Штаты, будучи вновь арестован в штате Абу-Зара в Персидском заливе через несколько лет после того, как вырвался из блока стен, как называлась тюрьма штата Техас, Хантсвилл. Большую часть этого времени он провел в бегах в Африке, создавая собственное королевство в крошечном государстве Казунду на берегу озера Танганьика вместе со своей бывшей тюремной сучкой, ставшей деловым партнером и спутницей жизни, Карлом Бэнноком. Такова была связь Вайса. Его фирма представляла интересы Бэннока в сделках с семейным Трастом, созданным его покойным приемным отцом Генри Бэнноком. Эта работа была абсолютно законной и чрезвычайно прибыльной, как для Карла Бэннока, так и для Шелби Вайс. Вайс, Мендоса и Бернетт также представляли Бэннока в его роли экспортера колтана, руды, из которой был очищен Тантал, металл более ценный, чем золото, который является важным элементом в огромном массиве электротехнических изделий. Поскольку эта руда была добыта в Восточном Конго и поэтому могла считаться конфликтным минералом, ничем не отличающимся от кровавых алмазов, этот аспект деятельности Карла Бэннока был более спорным с моральной точки зрения. Но даже в этом случае он по-прежнему имел право на лучшее представительство, которое можно было купить за деньги. Если у Шелби Вайс были основания подозревать, что Бэннок живет с беглым преступником, с которым он занимался различными неприятными и даже незаконными видами деятельности, от употребления наркотиков до сексуальной торговли, то у него не было никаких фактических доказательств каких-либо нарушений. Кроме того, у Казунду не было договора об экстрадиции с США, так что этот вопрос был спорным.

Но потом Джонни Конго объявился на Ближнем Востоке, захваченный бывшим офицером британского спецназа по имени Гектор Кросс, который был женат на вдове Генри Бэннока, Хейзел. Так что, как полагал Вайс, Карл Бэннок был членом семьи, за исключением того, что в этой семье не было большой братской любви. Хейзел была убита. Кросс обвинил во всем Карла Бэннока и решил отомстить ему. А теперь Бэннок исчез с лица земли.

Однако Гектор Кросс захватил Джонни Конго и передал его американским маршалам в Абу-Заре, где действительно был заключен договор об экстрадиции с Соединенными Штатами. И вот он снова в камере смертников, а Конго-не самое приятное зрелище. Очевидно, его сильно избили.

Джонни Конго был втиснут в свою каморку, как пушечное ядро в спичечный коробок. Он был огромным мужчиной, шести футов шести дюймов ростом, и сложен под стать ему. Он был одет в униформу заключенного-белую хлопчатобумажную рубашку поло с короткими рукавами, заправленную в эластичные пижамные штаны, тоже белые. На спине у него красовались две большие черные заглавные буквы – "доктор", означавшие, что он приговорен к смертной казни. Мундир был рассчитан на свободный покрой, но на Джонни Конго он был туго натянут, как сосисочная шкурка, а пуговицы натянулись, чтобы сдержать узловатые мышцы груди, плеч и предплечий, что придавало ему вид Минотавра: получеловека, полулюдя-монстра из греческой мифологии. Годы упадка и потакания своим слабостям заставили Конго растолстеть, но он носил свое нутро как оружие, просто еще один способ вламываться и задирать свой жизненный путь. Его запястья и лодыжки были закованы в кандалы. Но внимание адвоката привлекли такие черты его внешности, как белая шина, грубо наложенная на расплющенный и искалеченный нос; раздутая плоть и распухшая кожа вокруг разбитого рта; и то, как его густая, темная Западноафриканская кожа приобрела красно-пурпурный оттенок перезрелых слив.

‘Наверное, я налетел на дверь или попал в какую-нибудь аварию, - пробормотал Конго в трубку.

- Это маршалы сделали с тобой такое?- спросил Вайс, стараясь казаться озабоченным, но с трудом скрывая волнение в голосе. ‘Если так, то я могу использовать его в суде. Я имею в виду, что прочитал отчет, и там ясно сказано, что вы уже были в наручниках, когда вас взяли под стражу в Абу-заре. Дело в том, что если вы не представляли для них никакой угрозы и не могли защитить себя, то у них не было никаких оснований применять против вас физическую силу. Это немного, но уже кое-что. И нам нужна вся помощь, которую мы можем получить. Казнь назначена на пятнадцатое ноября. До этого осталось меньше трех недель.’

Конго покачал своей массивной бритой головой. ‘Ни один маршал не делал этого со мной. Это был тот самый белый сукин сын Гектор Кросс. Я ему что-то сказал. Наверное, он был против этого.’

‘И что же ты сказал?’

Плечи Конго задрожали, когда он издал низкий рокочущий смех, такой же угрожающий, как звук далекого грома. ‘Я сказал ему, что это я отдал приказ убить, и цитирую: “твою гребаную жену-шлюху”.’

- О боже ... - Вайс провел тыльной стороной правой руки по лбу и снова поднес трубку ко рту. ‘А кто-нибудь еще тебя слышал?’

‘О да, все остальные меня слышали. Я выкрикнул Это очень громко.’

- Черт возьми, Джонни, ты же не облегчаешь себе задачу.’

Конго шагнул вперед и наклонился, поставив локти на полку перед собой. Он смотрел сквозь стекло глазами, в которых была такая ярость, что Вайс вздрогнул. ‘У меня были основания, приятель, у меня были основания, - прорычал Конго. - Этот сукин сын Кросс забрал единственного человека, который был мне дорог за всю мою гребаную жизнь, и скормил его чертовым крокодилам. Они съели его живьем. Ты меня слышишь? Эти чешуйчатые мамаши сожрали Карла живьем! Но Кросс был нем. Он совершил две ошибки.’

‘Да, и что же это за ошибки?’

- Во-первых, он тоже не скормил меня крокодилам. Я бы ничего об этом не знала, даже если бы он знал. Я был без сознания, чувак, накачанный каким-то успокоительным, и ничего бы не почувствовал.’

Вайс поднял правую руку, все еще держа карандаш, ладонью к стеклу. - Ого! Приостановить. Откуда вы знаете об этих крокодилах, если вы были без сознания в то время, когда они ели вашего приятеля?’

- Слышал, как люди Кросса болтали об этом в самолете, хохотали до упаду из-за хруста челюстей, а Карл вопил о пощаде. К счастью для них, я был привязан к стулу и завернут в грузовую сеть. Если бы я мог пошевелиться, то оторвал бы им головы и засунул в задницы.’

‘Но ведь у вас нет никаких доказательств, что Карл мертв, верно? Я имею в виду, что вы не видели тела?’

‘Как я мог видеть тело?- Воскликнул Конго, возмущенно повышая голос. ‘Я был без сознания, а Карл - в кишках у крокодила! Почему ты хочешь задать мне такой глупый вопрос?’

‘Из-за Траста Бэннока, - тихо сказал Вайс. ‘Пока нет никаких доказательств, что Карл Бэннок мертв, а Гектор Кросс наверняка не предъявит никаких доказательств, потому что это сделает его убийцей, тогда трест будет вынужден продолжать выплачивать Карлу его долю прибыли компании. И каждый, кто гипотетически имел доступ к банковским счетам Карла, таким образом, получал выгоду от этих денег. Итак, позвольте мне спросить вас еще раз, для протокола: есть ли у вас какие-либо прямые, личные доказательства того, что Карл Бэннок мертв?’

‘Нет, сэр’ - решительно ответил Джонни. ‘Все, что я слышал, - это разговоры людей, но никогда ничего не видел, потому что в то время мне давали успокоительное. И, если подумать, я все еще был немного не в себе от наркотиков, когда летел в самолете. Может быть, мне почудилось то, что я услышал, может быть, мне приснилось что-то в этом роде.’

- Я согласен. Седативные препараты, безусловно, могут создать эффект, сродни интоксикации. Вполне возможно, что вы никогда на самом деле не слышали никакого разговора, подобного тому, о котором вы первоначально сообщили. Так вот, вы сказали, что Кросс совершил две ошибки. А что было во втором случае?’

‘Он же не выбросил меня из самолета. Все, что ему нужно было сделать, - это открыть трап в задней части самолета, спустить меня вниз и просто смотреть, как я падаю ... - Джонни Конго присвистнул, словно падающий груз. ‘ ... весь путь вниз, двадцать пять тысяч футов до – бац!- Он ударил кулаком-кувалдой по своей ладони.

‘Из тебя получился бы адский кратер, - сухо заметил Вайс.

‘Да, я бы так и сделал. Конго рассмеялся и кивнул своей огромной лысой головой. ‘А если бы он сидел в том кресле и я смотрел на него, я бы вышвырнул его оттуда, как человека-фрисби. Я бы не стал раздумывать дважды. Он тоже хотел это сделать. Я бы так и сделал, если бы не эта его тупая сучка, отстреливающая себе рот.’

Вайс снова заглянул в свой блокнот и, нахмурившись, вернулся к тому, что написал на предыдущей странице. - Простите, мне показалось, вы сказали, что она умерла.’

‘Я сказал, что убил его жену, не стесняйся. Но это была совсем другая сука, та, с которой он начал встречаться после смерти жены. Она адвокат, как и ты. Так или иначе, Кросс называл ее Джо. Эта сука начала скулить на Кросса о том, что он не должен был убивать Карла. Как он вышел далеко за рамки закона Америки ... да, "закон, который я практикую и которым дорожу", вот как она это называла. И все сводилось к тому, что если кросс прикончит меня тоже, как он сделал это с Карлом, то он больше никогда не получит ее сладкую киску. Конго пожал плечами. - Не знаю, почему Кросс позволил ей так его выпороть. Я бы ни за что не согласился, если бы какая-нибудь глупая шлюха начала читать мне нотации о том, что хорошо и что плохо. Я бы сказал ей: "твоя киска принадлежит мне, сука.- Преподай ей урок, чтобы она не совершила одну и ту же ошибку дважды, понимаешь, о чем я говорю?’

‘Да, я все понял,’ сказал Вайс. ‘Но ты-то знаешь? Позвольте мне нарисовать его для вас, на всякий случай. Когда ты вырвался из блока стен ...

Конго кивнул. ‘Теперь уже очень давно.’

- Да, так оно и было, но закон об этом не заботится, потому что, когда ты сбежал, до казни оставалось две недели. Вы были признаны виновным в многочисленных убийствах, не говоря уже обо всех тех, которые были совершены по вашему приказу в период вашего заключения. Вы исчерпали все возможные пути апелляции. Они собирались привязать тебя к каталке, воткнуть иглу в руку и просто смотреть, пока ты не умрешь. И вот в чем твоя проблема, Джонни. Вот что сейчас произойдет. Ты был беглецом. Вы были вновь представлены. Теперь ты снова там, где был, в тот день, когда забрался в мешок для белья, забросил его в кузов грузовика и выехал прямо через главные ворота на автостраду.’

Если Вайс и пытался убедить Конго в серьезности своего положения, то ему это не удалось. Лицо здоровяка исказилось в жуткой, оскорбленной пародии на улыбку. - Блин, а ведь это была славная операция, правда?’ сказал он.

Вайс сохранял бесстрастное выражение лица. - Я служитель закона, Джонни, и не могу поздравить тебя с тем, что было явно преступной деятельностью. Но, да, говоря объективно, я вижу, что и планирование, и исполнение побега были выполнены на высоком уровне эффективности.’

‘Право. Так как же ты теперь будешь мне полезен?’

Шелби Вайс была одета в пару черных сапог класса "кабаре Делюкс" ручной работы стоимостью 5000 долларов от Tres Outlaws в Эль-Пасо. Его костюм был получен от фирмы "Дживс и Хоукс" в доме № 1 по Сэвил-Роу, Лондон. Его рубашки были сшиты для него в Риме. - Он провел рукой по лацкану пиджака и тихо сказал: - Я так не одевался, потому что плохо справлялся со своей работой. Я скажу вам, что собираюсь предпринять-невозможное. Я вызову всех, кто мне должен, использую все свои связи, пусть мои самые умные помощники проверят каждое дело, которое им придет в голову, с помощью тонкозубой расчески, посмотрим, смогу ли я найти какие-то основания для апелляции. Я буду работать изо всех сил, вплоть до самой последней секунды. Но мне нравится быть абсолютно честным со своими клиентами, поэтому я должен сказать вам, что не питаю особых надежд.’

- Угу, - буркнул Конго. - Ладно, я на твоей волне ... - он выпрямился, вздохнул и поднял скованные руки, чтобы почесать затылок. Затем он заговорил спокойно, отбросив жесткую, бандитскую манеру поведения, как будто разговаривал сам с собой, а не с Вайсом. - Всю мою жизнь люди смотрели на меня, и я знаю, что они думают: он просто большой, тупой негр. Сколько раз меня называли гориллой-иногда они даже думают, что это комплимент. Как и в старших классах, когда я играл на левом фланге за "золотых драконов" из Nacogdoches, тренер Фрини говорил: "Сегодня ты играл как бешеная горилла, Конго",-имея в виду, что я разбил сукиных детей в обороне другой команды, чтобы какой-нибудь симпатичный квотербек-крекер мог сделать свои причудливые броски и промочить всех болельщиц. И я бы сказал: "Спасибо, тренер", практически называя его "масса".’

Теперь же накал страстей в Конго снова начал нарастать. - Но в глубине души я знал, что вовсе не глуп. В глубине души я знал, что я лучше их. И внутри, прямо сейчас, я точно понимаю, где нахожусь. Итак, вот что я хочу, чтобы вы сделали. Я хочу, чтобы ты связался с одним парнем, которого я знал раньше, Д'Шоном Брауном.’

Вайс выглядел удивленным: "что, Д'Шонн Браун?’

‘Что ты имеешь в виду? Я слышал только об одном парне с таким именем.’

- Только то, что Д'Шонн Браун в некотором роде вундеркинд. Парнишка из проекта, ему еще нет и тридцати, а он уже на пути к своему первому миллиарду. Чертовски хорош собой, у него есть отличная история, все хорошенькие дамы выстраиваются в очередь перед его спальней. Это какой-то твой друг там есть.’

‘Ну, по правде говоря, мы с ним давно не виделись, так что я не совсем в курсе его положения, но он точно знает, кто я. Скажи ему, когда меня повезут в Хантсвилл на казнь. А потом скажи, что я действительно хочу его увидеть, ну, может быть, навестить или еще что-нибудь, прежде чем меня положат на каталку и дадут иглу. Мы с его братом алеутом были очень близки. Лут был убит в Лондоне, Англия, и именно кросс сделал это. Так что у нас есть общая личная проблема-потеря любимого человека из-за одного и того же убийцы. Я хотел бы выразить свое сочувствие Д'Шону, пожать ему руку, может быть, обнять его по-медвежьи, чтобы он тоже знал, что мы близки.’

‘Ты же знаешь, ЧТО ЭТО невозможно, - заметил Вайс. - Штат Техас больше не разрешает заключенным из камеры смертников вступать в какие-либо физические контакты с кем бы то ни было. Самое лучшее, что он может сделать, - это отдать дань уважения твоему телу, когда ты уйдешь.’

‘Ну так все равно скажи ему. Дай ему знать, чего я хочу. Теперь я могу дать Вам доверенность на банковский счет, чтобы оплатить судебные издержки и тому подобное?’

‘Да, это вполне возможно.’

-Хорошо, у меня есть счет в частном банке "Вертмюллер-Майер" в Женеве. Я дам вам номер счета и все коды, которые вам понадобятся. Первое, что я хочу, чтобы вы сделали, это попросили кого-нибудь опустошить мой сейф и отправить его вам обратно с экспресс-доставкой. Я хочу, чтобы шкатулку отперли, а потом запечатали воском или еще каким-нибудь дерьмом, чтобы ее нельзя было подделать. А потом сними с моего счета три миллиона долларов. Два миллиона для тебя, как первый взнос по счету. Другая мельница - для Д'Шона. Отдай ему и банковскую ячейку, пусть он ее откроет. Скажи ему, что это личные памятные вещи, дерьмо, которое очень много значит для меня, и я хочу, чтобы оно было похоронено вместе со мной в моем гробу. Я говорю о своем гробе, потому что хочу, чтобы Д'Шонн организовал мои похороны и поминки после них, сделал это настоящим событием, которое люди никогда не забудут. Попроси его у меня, чтобы он собрал всех ребят из тех времен, когда мы все были мальчишками в капюшоне, чтобы они пришли проводить меня, засвидетельствовать свое почтение. Скажи ему, что я буду очень признателен. Ты можешь это сделать?’

- Миллион долларов только на похороны и поминки?- Спросил Вайс.

- Черт возьми, да, я хочу процессию катафалков и лимузинов, службу в соборе или что-то в этом роде, а также шикарную вечеринку, чтобы отпраздновать мое пребывание здесь, на земле: икра и первоклассные ребрышки, Кристал и Серый Гусь в баре, все это хорошее дерьмо. Послушай, миллион-это ерунда. Я читала, что чокнутая маленькая мама завела Facebook и потратила десять миллионов на его свадьбу. Подумай об этом, Шелби, сделай так, чтобы у Д'Шона было две мельницы. Скажите ему, чтобы он положил его на очень толстый слой.’

‘Если ты этого хочешь, конечно, я могу это сделать.’

‘Да, именно этого я и хочу, и внушите ему, что это желание умирающего человека. Это ведь серьезное дерьмо, верно?’

‘Да, это так.’

‘Ну, ты уж постарайся, чтобы он это понял.’

‘Абсолютно.’

- О'Кей, так вот что вам нужно, чтобы попасть на этот счет.- Конго продиктовал номер счета, имя, а затем длинную серию явно случайных букв и цифр. Шелби Вайс старательно записал все это в свой блокнот, а затем поднял глаза.

- О'кей, я все это записал. Есть еще что-нибудь, что ты хочешь мне сказать?- спросил он.

- Больше ничего. Джонни отрицательно покачал головой. ‘Просто возвращайся, когда сделаешь все, что я тебе сказал.’

Алеутский Браун был гангстером. Он бежал вместе с ангелами-Мааликами, которые любили изображать из себя воинов Аллаха, хотя большинство из них с трудом читали бы комиксы, не говоря уже о Коране. Но младший брат Алеутки Д'Шонн был совсем другим человеком. Он рос таким же жестким, как Алеут, он был так же зол на весь мир и был таким же подлым человеком. Разница была в том, что он скрывал это гораздо лучше и был достаточно умен, чтобы извлечь уроки из того, что случилось с его братом и всеми братанами, с которыми он общался. Большинство из них были в тюрьме или в земле.

Поэтому Д'Шонн упорно трудился, держался подальше от неприятностей и добрался до Бейлора на академическую стипендию. После окончания университета он получил еще одну полную стипендию в Стэнфордской юридической школе, где проявил особый интерес к уголовному праву. Окончив университет с отличием и сдав экзамен на звание адвоката штата Калифорния, Д'Шонн Браун оказался в идеальном положении, чтобы выбрать блестящий карьерный путь-либо в качестве адвоката защиты, либо в качестве крутого молодого прокурора в офисе окружного прокурора. Но его целью при изучении закона всегда было лучше подготовиться к его нарушению. Он видел себя крестным отцом двадцать первого века. Поэтому на публике он представлял себя восходящей звездой в бизнес-сообществе, проявляющей большой интерес к благотворительной деятельности: "я просто хочу отдавать", - как он обычно говорил восхищенным журналистам. А в частной жизни он занимался торговлей наркотиками, вымогательством, торговлей людьми и проституцией.

Д'Шонн сразу же понял, что в послании Джонни Конго был явный подтекст. Он был уверен, что Шелби Вайс тоже это видит, но нужно было играть в какую-то игру, чтобы оба мужчины могли под присягой отрицать, что их разговор был о чем-то другом, кроме желания осужденного устроить пышные похороны. Но то, как Джонни подчеркивал, что хочет, чтобы Д'Шонн увидел его и обнял перед смертью, то, как он говорил обо всех машинах, которые хотел бы видеть в процессии, – ну, не нужно быть отличником, чтобы понять, что это такое.

И все же, если Джонни Конго хотел, чтобы весь мир думал, будто Д'Шонна попросили организовать похороны и поминки, то именно это он и собирался сделать. Получив доступ к полным 2 миллионам долларов, выделенным ему с Женевского счета Джонни Конго, он решил, что мероприятие такого масштаба, которое Джонни имел в виду, не может состояться в его родном городе Накогдоче. Поэтому он навел справки на нескольких самых престижных кладбищах Хьюстона, прежде чем заполучить участок на берегу озера в местечке под названием Сансет-Оукс, где трава была такой же безупречной, как фарватер в Огасте, а тихая рябь воды искрилась на солнце. Было заказано прекрасное мраморное надгробие. Некоторые из самых престижных и дорогих флористов города, поставщиков провизии и мест проведения вечеринок, включая ряд пятизвездочных отелей, были затем представлены с роскошными спецификациями и приглашены на тендер для заключения контрактов.

Все эти запросы сопровождались подтверждающими электронными письмами и телефонными звонками. Когда сделки были согласованы, печатные контракты доставлялись посыльными вручную, так что не оставалось никаких сомнений в том, что они достигли места назначения и были получены. Вклады были выплачены и должным образом учтены. Было разослано более 200 приглашений. Любой, кто хотел бы увидеть доказательства подлинного намерения выполнить заявленные желания Джонни Конго, был бы представлен с большим количеством, чем они могли бы справиться.

Но в то время как все это происходило, Д'Шонн также вел частные, не записанные разговоры о самых разных вещах, связанных с Джонни Конго, когда он играл в гольф-клубе Хьюстона, где у него был младший исполнительный член; обедал сашими из камбалы и уткой Джар-Джар в учи; или обедал филе миньон по-бразильски в Чама-Гауче. Не оставляя никаких письменных записей, он передавал большие суммы наличных посредникам, которые передавали толстые пачки мертвых президентов тем людям,чей единственный интерес в похоронах заключается в поставке мертвых тел. Затем этим лицам было приказано координировать свою деятельность через Рашада Тревейна, владельца клуба, чей дом в холдинге "Рашад" на 30% принадлежал инвестиционному фонду DSB, зарегистрированному на Каймановых островах.

Д'Шонн Браун, как известно, не принимал активного участия в управлении делами Рашада. Когда его фотографировали на открытии очередного нового заведения, он говорил репортерам: "Я был близок с Рашадом с тех пор, как мы были тощими маленькими детьми в первом классе. Когда он пришел ко мне со своими концепциями нового подхода к высококлассным развлечениям, я с удовольствием вложил деньги. Всегда хорошо помочь другу, верно? Оказалось, что мой человек так же хорошо справляется со своей работой, как и я со своей. Он отлично справляется, все его клиенты гарантированно хорошо проводят время, а я получаю отличную отдачу от своих денег. Все счастливы.’

За исключением тех, кто перешел дорогу Д'Шону или Рашаду, конечно. Они совсем не были счастливы.

Двигатели на нейтраль. Якоря прочь!- В Атлантическом океане, в 100 милях от северного побережья Анголы, капитан Сай Стэмфорд остановил ФПСО "Бэннок а" на глубине 4000 футов. Из всех судов нефтяного флота Бэннока у этого было наименее образное или вызывающее воспоминания название, и оно выглядело ничуть не лучше, чем звучало. Могучий супертанкер, возможно, и не обладает элегантностью гоночной яхты Кубка Америки, но есть что-то бесспорно великолепное в его потрясающих размерах и присутствии, что-то величественное в его продвижении через самые могучие океаны мира. Бэннок а определенно был построен в масштабе супертанкера. Его корпус был достаточно длинным и широким, чтобы вместить три профессиональных футбольных поля размером со стадион, расположенных впритык друг к другу. Ее резервуары могли вместить около 100 миллионов галлонов нефти, вес которой превышал 300 тысяч имперских тонн. Но она была так же безжалостна, как бегемот в балетной пачке.

В тот день, когда он принял командование, Стэмфорд связался по Скайпу со своей женой, вернувшейся домой в Норфолк, штат Виргиния. - И давно я этим занимаюсь, Мэри?- спросил он.

‘Дольше, чем нам обоим хотелось бы думать, дорогой, - ответила она.

‘Именно. И за все это время я ни разу не выходил в море в такой уродливой ванне, как эта. Даже ее мать не могла любить ее.’

Капитан-ветеран, проведший более сорока лет в Военно-Морском флоте США и торговом флоте, говорил только правду. С ее тупыми, коротко остриженными носами и коробчатым корпусом "Бэннок а" напоминал не что иное, как помесь гигантской баржи и чудовищно большого контейнера. Хуже всего было то, что его палубы были покрыты от края до края массивной надстройкой из стальных труб, резервуаров, колонн, котлов, кранов и трещин, с чем-то похожим на дымоход, высотой более 100 футов, окруженный паутиной опорных балок, окрашенных в красный и белый цвета, поднимающихся от кормы.

Тем не менее была причина, по которой совет директоров "Бэннок Ойл" санкционировал расходы в размере более 1 миллиарда долларов на строительство этого огромного плавучего бельма на глазу на верфях Хендэ в Ульсане, Южная Корея, а затем назначил своего самого опытного капитана командовать им в первом плавании длиной более 12 000 миль. Пока ФПСО "Бэннок а" медленно и неуклюже продвигалась через Корейский пролив в Желтое море, затем через Южно-Китайское море, мимо Сингапура и через Малаккский пролив в Индийский океан; всю дорогу до мыса Доброй Надежды, а затем в Атлантику и вверх по западному побережью Африки ростовщики в Хьюстоне отсчитывали дни до момента расплаты. Ибо инициалы ФПСО означали "плавающее производство, хранение и выгрузка", и они описывали своего рода алхимию. Очень скоро "Бэннок-а" начнет забирать нефть, добываемую буровой установкой, стоявшей примерно в трех милях к северу от того места, где она сейчас стояла на якоре; первая из них вступит в строй на месторождении Магна-Гранде, которое "Бэннок-Ойл" открыла более двух лет назад. До 80 000 баррелей в день будет подаваться по трубам на бортовой нефтеперерабатывающий завод компании "Бэннок А", который будет перегонять густую черную сырую нефть в различные высокоэффективные вещества-от смазочного масла до бензина. Затем она складывала различные продукты в свои резервуары, готовые к тому, чтобы танкеры "Бэннок Ойл" доставили их в конечный пункт назначения. Общая предполагаемая добыча на месторождении Магна Гранде превысила 200 миллионов баррелей. Если только мир внезапно не потеряет вкус к нефтехимии, то "Бэннок Ойл" может рассчитывать на общую прибыль свыше 20 миллиардов долларов.

Так что Бэннок а будет зарабатывать себе на жизнь много-много раз. И совсем скоро она приступит прямо к работе.

Гектор Кросс расстегнул кожаную крышку фляжки-термоса, вынул из нее чашку со стременем из нержавеющей стали, отвинтил пробку, налил в чашку дымящуюся горячую дробь и выпил. Он глубоко вздохнул от удовольствия. Дождь не шел, что в Шотландии всегда считалось милосердием, и даже было несколько великолепных солнечных лучей, прорезавших облака и освещавших деревья, которые сгрудились вдоль берега реки, создавая великолепную мозаику листьев, некоторые из которых все еще держались за зелень лета, в то время как другие уже светились красными, оранжевыми и желтыми цветами осени.

Это было доброе утро. Кросс поймал всего лишь пару атлантических лососей, скопившихся в низовьях Тая в конце лета и начале осени, причем один из них был приличным, но отнюдь не впечатляющим тринадцатифунтовым орудием, но это вряд ли имело значение. Он был на открытом месте, на воде, в окружении великолепного Пертширского пейзажа, и ничто не тревожило его ум, кроме поиска мест, где отдыхал лосось, и петляющего ритма забросов шпионов, которые посылали его муху точно туда, где, по его мнению, рыба могла бы лучше всего клюнуть. Все утро он был полон чистой радости жизни, прогоняя прочь темных демонов ночи, но сейчас, откусывая от бутерброда, приготовленного для него замковым поваром, Кросс обнаружил, что его мысли возвращаются к ночному кошмару.

Именно страх, который он испытал, поразил его: тот самый ужас, который разжижает конечности человека и сжимает его горло так, что он едва может двигаться или даже дышать. Только однажды в своей жизни он познал нечто подобное: в тот день, когда шестнадцатилетним юношей присоединился к охотничьему отряду молодых мальчиков Масаи, посланных доказать свою мужественность, выслеживая старого льва, который был изгнан из своей гордости более молодым и сильным самцом. Голый, если не считать черного плаща из козьей шкуры, вооруженный только щитом из сыромятной кожи и коротким колющим копьем, Кросс стоял в центре шеренги мальчиков, когда они столкнулись с огромным зверем, чья огромная, прямая грива горела золотом в свете африканского солнца. Возможно, из-за своего положения или из-за того, что его бледная кожа привлекала внимание Льва гораздо легче, чем черные конечности по обе стороны от него, Кросс был тем, на кого бросился Лев. Хотя ужас почти поглотил его, кросс не просто стоял на своем, но и сделал шаг вперед, чтобы встретить последний рыкающий прыжок Льва острием своего острого копья.

Хотя Кроссу дали его первое ружье, когда он был еще маленьким мальчиком и охотился с этого момента, лев был его первой настоящей добычей. Он все еще чувствовал и чуял запах сердечной крови, хлынувшей на его тело из смертельно раненной львиной пасти, все еще помнил восторг, вызванный встречей со смертью и ее преодолением. Этот момент сделал его воином, о котором он всегда мечтал, и с тех пор он продолжал заниматься своим призванием, сначала как офицер САС, а затем как начальник Службы безопасности.

Бывали моменты, когда его действия ставились под сомнение. Его военная карьера резко оборвалась после того, как он застрелил трех иракских повстанцев, которые только что взорвали придорожную бомбу, убившую полдюжины солдат Кросса. Он и его оставшиеся в живых люди выследили бомбардировщиков, захватили их и заставили сдаться. Пестрая троица как раз выходила из своего укрытия с поднятыми руками, когда один из них сунул руку под мантию. Кросс понятия не имел, что там может быть у мятежника: нож, пистолет или даже жилет смертника, взрыв которого разнесет их всех на куски. У него была доля секунды, чтобы принять решение. Его первая мысль была о безопасности его собственных людей, поэтому он выстрелил из своего пистолета-пулемета Heckler & Koch MP5 и разнес всех троих иракцев в пух и прах. Когда он осмотрел их еще теплые тела, все они были безоружны.

На последующем военном суде суд признал, что Кросс действовал в свою защиту и в защиту своих людей. Он был признан невиновным. Но этот опыт не был приятным, и хотя он без труда игнорировал насмешки и оскорбления репортеров, политиков и активистов, которые никогда в своей жизни не сталкивались с более жестоким решением, чем принимать жирное или полуобезжиренное молоко в своем утреннем капучино, все же он не мог смириться с мыслью, что репутация полка, который он любил, могла пострадать из-за его действий.

Поэтому Кросс попросил и получил почетное увольнение. С тех пор боевые действия продолжались, хотя и не на службе Ее Величества. Работая почти исключительно на "Бэннок Ойл", Кросс защищал объекты компании на Ближнем Востоке от террористических попыток саботажа. Именно там он познакомился с Хейзел Бэннок, вдовой основателя компании Генри Бэннока, которая взяла на себя управление бизнесом и благодаря своей решительности и силе воли сделала его более крупным и прибыльным, чем когда-либо прежде. Она и кросс были одинаково упрямы, одинаково горды, одинаково эгоистичны. Ни один из них не желал уступать другому ни дюйма, но воинственный антагонизм, с которого начинались их отношения, был, возможно, источником их силы. Каждый из них испытал другого и обнаружил, что в них нет недостатка; из этого взаимного уважения, не говоря уже о жгучей взаимной похоти, возникла глубокая и страстная любовь.

Женитьба на Хейзел Бэннок ввела Кросса в мир, не похожий ни на один из тех, что он когда-либо знал, где миллионы считались сотнями, а номера в записной книжке принадлежали президентам, монархам и миллиардерам. Но никакие деньги или власть не меняли основ человеческой жизни: вы не были более невосприимчивы к болезням, не были менее уязвимы для пули или бомбы, и ваше сердце все еще могло быть разорвано надвое потерей. И точно так же, как деньги могли купить новых друзей, они также приносили с собой новых врагов.

Хейзел была африканкой, как и Кросс, и так же, как он, понимала и принимала закон джунглей. Когда Кросс захватил Адама Типпу Типа, человека, который похитил и позже убил дочь Хейзел Кайлу и ее мать Грейс, Хейзел сама казнила его. ‘Это мой долг перед Богом, моя мать и моя дочь’ - сказала она, прежде чем вытереть слезы, поднесла пистолет к затылку Адама и, крепко сжимая его, всадила ему пулю в голову.

Но смерть породила смерть. Хэйзел была убита. Кросс убил Карла Бэннока, одного из двух мужчин, ответственных за ее убийство. Теперь другой, Джонни Конго, ожидал казни в американской тюрьме. Он умрет, как и все остальные, но так, как предпочитала Джо Стенли: от смертельной инъекции, в камере смертников, по приказу суда. Может быть, это положит конец всем смертям. Впервые в своей жизни Кросс был готов рассмотреть возможность того, что пришло время уйти с поля боя до того, как его унесут в мешке для трупов. Теперь его жизнь была совсем другой. У него была дочь, которая уже потеряла мать. Он не мог позволить ей потерять и отца тоже. И у него была Джо. Она принесла мир в его жизнь и обещание другого, лучшего, счастливого образа жизни.

- Ты уже не так молод, как раньше, черт возьми, - сказал себе Кросс, вставая со складного парусинового табурета, на котором он сидел, чтобы съесть свой ланч с хрустом коленных суставов. Хотя его мышцы были все так же сильны, они, казалось, болели чуть сильнее, чем раньше. Возможно, пришло время позволить его правой руке, Дэйву Имбиссу и Пэдди О'Куинну, взять на себя руководство активными операциями арбалета. Одному Богу известно, что они справились с этой задачей. Как и белокурая русская жена Пэдди Настя, которая была столь же безжалостно опасна, сколь и великолепно красива.

Гектор взял удочку и побрел обратно в воды Тая, чтобы заняться послеобеденной рыбалкой. Но прежде чем он приступил к этой задаче, у него мелькнула мысль, что он почти готов сообщить Джо новость, которую она так жаждала услышать, что он готов успокоиться. Ведь как только Джонни Конго умрет, это будет последний из его врагов, который исчезнет. Может быть, это позволит ему наконец наслаждаться спокойной, мирной жизнью.

"Только может быть, - подумал он, готовясь перебросить свою муху через реку, - и только может быть, лосось научится ловить муху".

Как и подобало его статусу одного из молодых столпов Хьюстонского общества, Д'Шонн Браун имел роскошный номер в "Релиант Стадиум", родине городской франшизы НФЛ "Хьюстон Тексанс". Он пригласил своего консультанта по корпоративной безопасности Клинта Хардинга, бывшего полевого лейтенанта в техасских Рейнджерах, элитном правоохранительном агентстве штата, присоединиться к нему, когда техасцы встретятся со своими соперниками по дивизиону -Индианаполисскими кольтами. Жена Хардинга Мэгги и трое их детей-подростков тоже пришли, как и нынешняя подружка Д'Шона, восхитительная блондинка-наследница недвижимости по имени Кимберли Мэттсон, которая выглядела безумно, но горячо в невероятно дорогих старомодных джинсах с пятью карманами от Брунелло Кучинелли, закатанных на лодыжке, чтобы показать свою новую татуировку в виде розовой гирлянды. Вечеринку завершили Рашад Тревейн, его жена Шонель и их 9-летний сын Ахмад. В общей сложности там было десять богатых, респектабельных жителей Хьюстона: молодые и старые, мужчины и женщины, черные и белые, все они весело общались на футбольном матче. Служитель был под рукой, чтобы обслужить их из частного буфета горячих и холодных изысканных блюд. В ведерках со льдом лежали бутылки "Будвайзера", белого вина и безалкогольных напитков для детей. Ряд телевизионных экранов показывал в прямом эфире каждую вторую игру, сыгранную в это воскресенье. Болельщица, одетая в блестящие красные ботинки, микроскопические синие шорты и эластичный укороченный топ с глубоким вырезом, заскочила на личный визит, предоставленный каждому роскошному люксу. В общем, что может быть лучше образа Америки двадцать первого века?

В середине второй четверти техасцы забили тачдаун. Когда стадион закачался под рев толпы, Д'Шонн наклонился, мягко отвел волосы Кимберли от ее уха, поцеловал ее и, пока она все еще улыбалась, сказал: Мне нужно обсудить кое-какие дела, и какое-то время в игре ничего не произойдет.’

‘Есть что-нибудь, о чем мне следует знать?- спросила Кимберли, у которой самой были сильные предпринимательские инстинкты.

- Нет, у Рашада проблемы с одним из суставов. Он думает, что кто-то из персонала бара обирает его. Он может время от времени закрывать глаза на бесплатную выпивку, но он проводит черту в ящиках с шампанским.’

Д'Шонн поднялся со своего места и направился в заднюю часть ложи, где его уже ждали Хардинг и Рашад. ‘У тебя есть решение проблемы с воровством?- спросил он.

- Да’ - сказал Хардинг. ‘Я пошлю туда одного из своих парней под прикрытием, пусть он поработает официантом. Если что-то происходит, он узнает, что это такое и кто это делает.’

- Рад, что ты с этим разобрался. А теперь расскажи мне, что будет с Джонни Конго. Это очень забавная штука. Я мог бы написать вам диссертацию о смертной казни с юридической точки зрения, но я гораздо меньше знаю о конкретных практических аспектах. Например: как они доставляют такого парня, как Джонни, из Полунского в дом смерти?’

‘Очень осторожно, - сухо ответил Хардинг. Это был высокий худощавый мужчина, такой же загорелый и крепкий, как пеммикан, и он был чертовски хорошим полицейским, гордясь этим тоже, пока не пришел работать на Д'Шона Брауна. Работа охранника, на которую его наняли, была настоящей, но с течением времени он все больше осознавал грязную правду, которая скрывалась за блестящим корпоративным фасадом Д'Шонна Брауна. Он не был свидетелем каких-либо реальных преступлений, но чувствовал затяжной запах преступности. Его проблема, однако, заключалась во втором открытии: насколько он и, что еще важнее, его семья наслаждались дополнительными деньгами, которые он зарабатывал с тех пор, как ушел из рейнджеров. Он никак не мог вернуться к правительственному платежному чеку, поэтому Хардинг успокаивал свою совесть точно так же, как Шелби Вайс, никогда не делая ничего явно незаконного или сознательно помогая в совершении такой деятельности.

Прямо сейчас, например, его старые полицейские инстинкты подсказывали ему, что Браун и Рашад что-то замышляют, но пока ничего конкретного не было сказано, а вся информация, которую он предоставлял, была достоянием общественности, он мог честно сказать, что ему ничего не известно о готовящемся или совершенном преступлении.

- Итак, Полунский находится примерно в миле к востоку от озера Ливингстон, и вокруг него нет ничего, кроме травы и нескольких деревьев. Если кто-то выберется из этого места, которое является несбыточной мечтой, ему негде будет спрятаться. Так вот, блок стен-это совсем другое дело. Это почти в самом центре Хантсвилла.’

‘А что происходит между ними?- Спросил д'Шонн.

‘Ну, я думаю, что это около сорока миль, так как ворона летит между двумя отрядами. И озеро находится прямо между ними, так что у вас есть три основных маршрута, которые вы можете выбрать: обойти южную часть озера, или обогнуть северную, или проехать прямо через середину по Троицкому мосту. Теперь у транспортной конторы нарушителя есть стандартный протокол проведения операции. Заключенный всегда путешествует в средней машине конвоя из трех машин, с патрульными машинами штата сзади и спереди. Единственные люди, которые знают точное время отбытия из Полунского, - это тюремные надзиратели, полиция и транспортный персонал, занимающийся перевозкой правонарушителей, а маршрут, по которому они будут отправлены, не разглашается.’

‘Но ведь это одно из трех, верно? Север, юг или середина?- Вмешался Рашад Тревейн.

‘Да, сэр, это основные маршруты. Но, видите ли, у них есть способы варьировать их все. Я имею в виду, что у вас есть две дороги из Полунского отряда, просто для начала. Затем есть дорога вдоль западного берега озера, от Колд-Спринг до Пойнт-бланк, и она связывает южный маршрут и средний маршрут, так что вы можете двигаться от одного к другому.’

- Множество переменных, - сказал Д'Шонн.

- Верно, и в этом вся идея, поэтому никто не может попытаться угадать маршрут заранее. К тому же, когда у вас есть три машины, все с вооруженными офицерами, это очень большая огневая мощь. Послушайте, мистер Браун, Я не знаю, хорошая ли это новость для вас или нет, но ваш приятель Джонни Конго собирается добраться до места назначения целым и невредимым.’

‘Похоже на то, - сказал Д'Шонн. Со стадиона донесся рев и крик: "обороты!’ от Джей-Джея Хардинга. - Пора возвращаться к игре’ - добавил Д'Шонн, но когда они уже возвращались на свои места, он похлопал Рашада по плечу и сказал: - нам с тобой надо поговорить.’

Современные технологии изобилуют непредвиденными последствиями. Остроконечные спутниковые снимки Google Earth дают любому человеку с подключением Wi-Fi возможность собирать разведданные, когда-то зарезервированные для глобальных сверхдержав. Точно так же любой, кто открывает сообщение Snapchat, немедленно начинает десятисекундные часы, тикающие до его уничтожения. И в тот момент, когда он исчез, его совершенно невозможно отследить. Это прекрасно работает для подростков, которые хотят обменяться селфи и секс-разговорами без ведома своих родителей, а также для тех, кто планирует преступную операцию, кто не хочет оставлять след своих коммуникаций.

У Д'Шона Брауна были связи. Один из них был специалист по торговле оружием, который любил хвастаться своей способностью добывать все, что угодно, от обычного пистолета до боеприпасов военного образца. Он и Д'Шонн обменялись сообщениями Snapchat. Была определена проблема. Был предложен ряд возможных решений. В конце концов все свелось к трем словам: Кракатау, Атчиссон, ФИМ-92.

В то время как эти дебаты продолжались, несколько высококлассных внедорожников были украдены с парковок торговых центров, городских улиц и престижных пригородных районов. Все они были роскошными импортными моделями, и все они были созданы для скорости: пара спортивных Range Rover с пятилитровыми наддувными двигателями, Porsche Cayenne, Audi Q7 и настроенный Mercedes ML63 AMG, который не мог сделать ничего до шестидесяти в тени за четыре секунды. В течение нескольких часов после того, как они были захвачены, все машины были сняты с любых устройств слежения, прежде чем их отвезли в различные мастерские, чтобы перекрасить и дать новые номерные знаки. Тем временем полицейские говорили владельцам машин, что они сделают все возможное, чтобы найти их драгоценные автомобили, но шансы были невелики.

"Мне неприятно это говорить, но такие модели крадут на заказ", - сказала одна очень расстроенная жена нефтяного директора. - Скорее всего, этот ваш "Порше" уже переехал границу, и кто-то в Рейносе или Монтеррее действительно радуется жизни.’

Рашад Тревейн тем временем попросил одного из своих людей провести несколько часов в интернете, прочесывая все автосалоны от границы штата Луизиана до Монтгомери, штат Алабама, в поисках четырехосных самосвалов, построенных после 2005 года, с менее чем 300 000 миль на часах, доступных менее чем за 80 000 долларов. К концу утра они обнаружили пару "Кенворт Т800с" и "Питербилт-357" 2008 года выпуска с удлиненным прицепом, соответствующим этим требованиям. Грузовики были куплены за полную цену у дилера из преступного мира, который продавал их только за наличные, не утруждал себя бумажной работой и страдал мгновенной амнезией по поводу имен и лиц своих клиентов, а затем поехал на запад, на ремонтную верфь в Порт-Артуре, штат Техас. Там им было оказано самое лучшее обслуживание, какое они когда-либо имели. Каждый отдельный компонент был проверен, очищен, заменен или что-то еще требовалось, чтобы заставить эти хорошо используемые машины двигаться, как весенние цыплята на скорости. За день до того, как Джонни Конго должен был отправиться в дом смерти, грузовики отправились в Галвестон и забрали по сорок тонн твердого щебня – разбитого бетона, кирпичей, брусчатки и крупных камней – в каждом из Кенвортов и по пятьдесят тонн в Питербилте. Теперь они были заряжены, заперты и готовы к отправке. И последний штрих: в каждой кабине за водительским сиденьем стояла пластиковая пятигаллонная канистра, к которой был прикреплен предохранитель таймера.

Кроссу оставалось еще полчаса до своей последней дневной рыбалки, когда в верхнем кармане его жилета Ривермастера зазвонил айфон, нарушая покой мира, в котором самыми громкими звуками были журчание вод Тая и шелест ветра в деревьях.

- Черт возьми!- пробормотал он. Мелодию звонка он приберегал для звонков из головного офиса "Бэннок Ойл" в Хьюстоне. После женитьбы на Хейзел Бэннок Гектор Кросс был директором компании, носившей имя ее первого мужа. Таким образом, он был достаточно силен, чтобы оставить указания, чтобы его не беспокоили, если это не было абсолютно необходимо, но с этой силой пришла ответственность быть наготове в любое время и в любом месте, если возникнет необходимость. Кросс достал телефон, посмотрел на экран и увидел слово "Бигелоу".

- Привет, Джон’ - сказал он. ‘Что я могу для вас сделать?’

Джон Бигелоу был бывшим сенатором США, который занял пост президента и генерального директора компании "Бэннок Ойл" после смерти Хейзел. - Надеюсь, я не застал тебя в неподходящее время, черт возьми, - сказал он со всей любезностью прирожденного политика.

‘Вы поймали меня на середине реки в Шотландии, где я пытался поймать лосося.’

‘Ну, я очень не люблю беспокоить человека, когда он ловит рыбу, поэтому буду краток. Мне только что звонил чиновник Госдепартамента, которого я очень высоко ценю ’ - в трубке послышался взрыв помех, Кросс пропустил несколько слов, а затем послышался голос Биглоу: - ... звонил Бобби Франклин. Очевидно, Вашингтон получает много информации о возможной террористической деятельности, направленной на нефтяные объекты в Западной Африке и у берегов Африки.’

‘Я знаком с проблемами, которые возникли у них в Нигерии’ - ответил Кросс, забыв все мысли об Атлантическом лососе и вернувшись мыслями к делу. ‘Было много угроз в адрес береговых установок, и пару лет назад пираты взяли штурмом судно снабжения под названием "Си-ретривер", которое обслуживало несколько морских буровых установок, и захватили пару заложников, насколько я помню. Но никто никогда не отправлялся за чем-нибудь так далеко в море, как мы собираемся быть в Магна-Гранде. Ваш друг из Госдепартамента говорил, что это скоро изменится?’

‘Не совсем. Это был скорее случай предупредить нас и убедиться, что мы были хорошо подготовлены к любым неожиданностям. Слушай, черт возьми, мы все знаем, что тебе пришлось пережить чертовски много за последние несколько месяцев, но если бы ты мог поговорить с Франклином и затем решить, как нам следует реагировать, с точки зрения безопасности, я был бы очень благодарен.’

‘У меня есть время закончить свою рыбалку?’

Биглоу рассмеялся. ‘Да, я почти могу позволить тебе это сделать! Какое-то время в ближайшие дни все будет в порядке. И еще одно ... мы все слышали, как вы передали этого ублюдка Конго американским маршалам, и, говоря как бывший законодатель, я просто хочу, чтобы вы знали, как сильно я уважаю вас за это. Никто бы не обвинил вас в том, что вы взяли закон в свои руки, зная, что он несет ответственность за вашу трагическую потерю, да и за нашу тоже. Ты же знаешь, как все мы здесь любили и уважали Хейзел. Но вы поступили правильно, и теперь, я вам обещаю, мы в Техасе поступим правильно. Вы можете на это рассчитывать.’

- Спасибо, Джон, я тебе очень благодарен’ - сказал Кросс. - Пусть ваша секретарша пришлет мне контактные данные, и я позвоню по скайпу, как только вернусь в Лондон. А теперь, если вы не возражаете, я только что заметил нечто похожее на двадцать фунтов первоклассного лосося и хочу засунуть муху ему в рот, пока она не исчезла.’

Кросс опустил свою муху на воду ниже по течению от того места, где он стоял; затем он поднял свою удочку вверх и назад и сделал идеальный одиночный бросок Шпея, который отправил его леску и приманку в точку на воде, где она была идеально расположена, чтобы искушать и мучить его добычу. Но хотя он полностью сосредоточился на рыбе, какая-то часть его подсознания уже предвкушала задачу, которую поставил перед ним Биглоу.

Кроссу это показалось идеальным заданием, чтобы вернуть его к нормальной трудовой жизни. Его военный опыт и способность планировать, снабжать, обучать и выполнять интересную, важную задачу будут использованы в полной мере. Но эта работа, хотя и сложная, по существу будет носить предупредительный характер. Точно так же, как все солдаты, моряки и летчики, которые провели десятилетия холодной войны, готовясь к Третьей мировой войне, которая, к счастью, никогда не наступит, он будет готовиться к террористической угрозе, которая может быть очень реальной в теории, но, конечно же, маловероятной на практике. Если он действительно собирался вести менее кровавую жизнь, но не хотел умирать от скуки, то это было бы неплохим началом.

Было уже половина девятого утра 15 ноября, и все утренние выпуски новостей в Хьюстоне были полны историй о предстоящей казни печально известного убийцы и тюремного преступника Джонни Конго. Но если это была величайшая драма дня, то другие трагедии, не менее мощные для тех, кто был в них замешан, все еще разыгрывались сами собой. И одна из них разворачивалась в кабинете врача в Ривер-Оукс, одном из самых богатых жилых районов во всех Соединенных Штатах, где доктор Фрэнк Уилкинсон бросал проницательный, но добрый взгляд на трех человек, выстроившихся в ряд на стульях напротив его стола.

Справа от Уилкинсона сидел его давний пациент и друг Рональд Бантер, старший партнер юридической фирмы "Бантер и Теобальд". Это был невысокий, аккуратный седовласый человек, чей обычно безупречный, даже суетливый вид портили глубокие тени под глазами, серый оттенок кожи и – чего Уилкинсон никогда раньше не видел-тяжелые складки на темно-сером костюме. Когда Бантер сказал "Доброе утро", в его тонком, точном голосе послышалась дрожь. Он был явно измотан и находился под огромным напряжением. Но он не был тем пациентом, которого Уилкинсон должен был видеть сегодня.

Слева от шеренги сидел высокий, крепко сложенный мужчина лет сорока с небольшим, более сильный на вид: Брэдли, сын Рональда Бантера. У него были густые черные волосы, зачесанные назад с висков и уложенные гелем в многослойное, готовое к изображению совершенство, которое делало его похожим на человека, баллотирующегося в президенты. Его ясные голубые глаза смотрели на доктора Уилкинсона с вызывающей прямотой, как будто Брэд Бантер всегда был готов к драке. Но даже в этом случае доктор видел, что он тоже страдает от сильной усталости, хотя и умел скрывать ее лучше, чем его отец. Однако в Брэде Бантере не было ничего плохого, чего не мог бы вылечить хороший ночной сон.

Пациентка, чье состояние послужило причиной визита Бантеров в кабинет Фрэнка Уилкинсона, сидела между двумя мужчинами: женой Рональда и матерью Брэдли Элизабет, которую все знали как Бетти. В молодости Бетти была исключительно красивой блондинкой Грейс Келли, с такими же мозгами. Она познакомилась с Ронни, когда они оба были первокурсниками в Техасском университете; они поженились на первом курсе и с тех пор были вместе.

‘Не знаю, чем я ее заслужил’ - часто говорил Ронни. ‘Она не только слишком хорошенькая для такого парня, как я, но и слишком умная. Ее оценки были намного лучше, чем у меня, на протяжении всей учебы по американскому праву. Если бы она не отказалась выйти за меня замуж, то именно она управляла бы фирмой.’

Но теперь она превратилась в сморщенную, сгорбленную фигуру. Ее волосы были растрепаны, а безукоризненная повседневная униформа из тонких, доходящих до лодыжек хлопчатобумажных брюк, белой блузки, жемчуга и пастельных кашемировых кардиганов была заменена старой фиолетовой рубашкой поло, заправленной в мешковатые серые эластичные брюки поверх пары дешевых кроссовок. Она держала сумочку на коленях и все время открывала ее, вынимала плотно сложенный листок бумаги, разворачивала его, тупо глядя на написанные от руки слова, снова складывала и убирала обратно в сумку.

Доктор Уилкинсон наблюдал, как она прошла один полный цикл ритуала, прежде чем очень мягко спросить: "Ты знаешь, почему ты здесь, Бетти?’

Она с подозрением посмотрела на него. ‘Нет, нет, я не знаю, - сказала она. ‘Я не сделал ничего плохого.’

- Нет, ты не сделала ничего плохого, Бетти.’

Она посмотрела на него с отчаянным выражением боли и недоумения в глазах. ‘Я просто ... я ... я ... я не могу разобраться во всем этом ... во всех этих вещах. Я не знаю ... - ее голос затих, когда она открыла сумочку и снова вытащила газету.

‘Вы просто страдаете от периода замешательства.- Добродушно сказал доктор Уилкинсон, стараясь скрыть ужасную правду как можно более мягким тоном. - Помнишь, мы говорили о твоем диагнозе?’

‘Мы ничего такого не делали! Я совсем этого не помню. А я уже взрослая женщина за пятьдесят.-На самом деле Бетти оставалось всего три недели до своего семьдесят третьего дня рождения. - Я знаю, что к чему, и помню все, что мне нужно знать, уверяю вас!’

- И я вам верю, - сказал доктор Уилкинсон, понимая, что спорить с больным болезнью Альцгеймера или пытаться вытащить его из личной реальности обратно в реальный мир бессмысленно. - А теперь, может быть, ты расскажешь мне, что случилось, Ронни.’

- Да, но у Бетти были большие проблемы со сном’ - начал Бантер. Он взглянул на жену, все внимание которой теперь было приковано к листку бумаги, и продолжил, его голос был неуверенным, а слова явно не соответствовали истине: - она была немного смущена прошлой ночью, знаете ли, и она была ... переутомлена, я думаю, вы могли бы сказать.’

- О, ради Бога, папа!- Воскликнул Брэд Бантер с гневом, порожденным отчаянием. ‘Почему бы вам не рассказать доктору Уилкинсону, что произошло на самом деле?’

Отец ничего не ответил.

- Так что же, по-твоему, произошло, Брэд?- Спросил доктор Уилкинсон.

‘ОК.- Брэд тяжело вздохнул, собрался с мыслями и начал: - вчера в семь часов вечера я все еще был в офисе, и мне позвонил папа. Он дома – в эти дни он любит быть дома к пяти, чтобы присмотреть за мамой – - и ему нужна помощь, потому что мама собрала чемодан и пытается выбраться из дома. Видите ли, она больше не верит, что это действительно ее дом. А папа на грани срыва, потому что она кричала на него, пинала и била кулаками ...

Рональд Бантер поморщился, словно эти слова ранили его сильнее, чем кулаки или ноги жены. Бетти, казалось, все еще не обращала внимания на то, что они говорили.

Брэд продолжал идти. ‘И у нее бывают приступы плача. Я имею в виду, что слышу ее рыдания на заднем плане, когда разговариваю с ним. Поэтому я подхожу к ней и пытаюсь успокоить ее, чтобы она хотя бы что-нибудь съела. Потому что она больше ничего не ест, доктор, пока вы ее не заставите. Потом я возвращаюсь домой около четверти девятого, чтобы увидеть свою собственную жену и детей, но Брианна уже уложила детей спать, так что мы смотрим телевизор и ложимся спать.’

‘Угу’ - пробормотал Уилкинсон. Он написал несколько слов в своих записях. ‘Это была последняя тревога прошлой ночью?’

- Черт возьми, нет. В два часа ночи телефон снова звонит. Это папа. То же самое. - Можно мне приехать? Мама вышла из-под контроля. Честно говоря, мне захотелось сказать: "если тебе нужна помощь посреди ночи, вызови скорую". Но, знаешь, она моя мама, так что я снова повторяю ту же историю, только на этот раз-и мне очень жаль, папа, но доктор Уилкинсон должен это знать, она ходит совершенно голая, бормочет Бог знает какую чушь ... и у нее нет никакой скромности или смущения по этому поводу.’

- В человеческом теле нет ничего постыдного, Брэд, - сказал Уилкинсон.

‘Ну, просто помни, что в следующий раз один из твоих родителей превратит твой дом в колонию нудистов.’

- Извините Брэда, пожалуйста, доктор Уилкинсон. Ты же знаешь, что он иногда бывает немного резок’ - сказал Рональд с преувеличенной вежливостью, которая не смогла скрыть его гнева.

- Нет, папа, я просто рассказываю все как есть. Так больше продолжаться не может, доктор. Моим родителям нужна помощь. Даже если они говорят, что не хотят этого, им это нужно.’

- Хм ... - задумчиво кивнул Уилкинсон. ‘Судя по тому, что вы говорите, похоже, что мы достигли критической точки. Но я не хочу торопиться с выводами. Иногда существует физиологическая причина для серии эпизодов, подобных тому, который вы описываете. Я должен сказать, что сомневаюсь в этом в данном случае, но стоит убедиться, просто на случай, если там есть небольшая инфекция или что-то происходит. Итак, Бетти, если ты не возражаешь, я сделаю несколько тестов.’

Теперь она снова оживилась. ‘Конечно, я не больна. Я знаю, что не больна. Никогда в жизни я не чувствовал себя лучше.’

- Что ж, очень приятно это слышать, Бетти. И не волнуйся, я не буду делать ничего слишком серьезного, просто проверю твое кровяное давление, послушаю твою грудь и все такое прочее. Ты рада, что я это сделал, Бетти?’

- Я тоже так думаю.’

Рональд похлопал ее по руке. -Все будет хорошо, Бетси-Бу. Я буду здесь и буду присматривать за тобой.’

Из ниоткуда, как внезапный солнечный луч в пасмурный день, Бетти Бантер вызвала ослепительную улыбку,которая на мгновение вернула ей всю жизнь и красоту. - Спасибо, милый, - сказала она.

Уилкинсону потребовалось меньше пяти минут, чтобы пройти все тесты. Закончив, он откинулся на спинку стула и сказал: "Хорошо, как я и предполагал, никаких физиологических проблем нет. Поэтому я собираюсь прописать Бетти что-нибудь, что поможет ей успокоиться в моменты особенно острой тревоги. Рон, если ты или Брэд сможете убедиться, что Бетти принимает половину одной из этих таблеток всякий раз, когда вы чувствуете, что ситуация ухудшается, это должно очень помочь, но не более двух таких половинок за один день.’

- Он огляделся вокруг, чтобы убедиться, что двое людей Бантера поняли то, что он только что сказал, затем продолжил:-У нас есть установленная процедура кризисного управления для таких случаев, чтобы убедиться, что мы можем обеспечить нашим пациентам эффективный уход. Я собираюсь сделать несколько звонков сегодня утром и постараться что-нибудь придумать для вас, ребята, к концу дня. Брэд, не мог бы ты на минутку отвести Бетти в приемную? Я просто хочу быстро поговорить с твоим отцом ... потому что он тоже мой пациент, в конце концов.’

- Это звучит тревожно. Стоит ли мне волноваться?- Спросил Ронни.

Уилкинсон издал такой смешок, который должен был бы ободрить его, Хотя это редко случается. ‘Нет, я просто хочу иметь возможность поговорить, как врач с пациентом.’

Больше они не обменялись ни единым словом, пока Брэд не вывел мать из комнаты; тогда Ронни Бантер спросил:’ Так что же это такое, Фрэнк?"

‘Дело в том, что Бетти - не единственная, о ком я беспокоюсь, - ответил Уилкинсон. - Ты очень устал, Рон. Вы должны получить дополнительную помощь. На данном этапе Бетти действительно нуждается в круглосуточном уходе.’

‘И я делаю все, что в моих силах, чтобы отдать ее ей. Я дал клятву, Фрэнк:”в болезни и здравии". А в моем деле клятвы имеют значение. Ты их не сломаешь.’

‘И в моем бизнесе тоже, но ты не будешь умным мужем для Бетти, если тебе станет плохо, когда ты будешь ухаживать за ней. Забота о ком-то с тяжелым психологическим и неврологическим заболеванием, таким как болезнь Альцгеймера, - это тяжелая, тяжелая работа. Это нон-стоп. Ты выглядишь измученным, Рон, и к тому же похудел. Вы правильно питаетесь?’

‘Когда смогу, - ответил Бантер. ‘Это не похоже на то, что мы сидим за обеденным столом за обедом из трех блюд. Это уж точно.’

‘А как насчет работы?’

‘Ну, я стараюсь почти каждый день бывать в офисе, и все мои сотрудники знают, что я всегда на связи, и мои клиенты тоже.’

Уилкинсон отложил перо, откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и посмотрел своему старому другу прямо в глаза. ‘Значит, ты пытаешься присматривать за Бетти днем и ночью, а телефон все звонит и звонит с просьбами о юридической консультации. Скажите, вы считаете, что даете своим клиентам лучший совет, который они могут получить за свои деньги? Потому что я точно знаю, что не смог бы лечить своих пациентов должным образом, если бы мне пришлось пережить то же самое, что и вам сейчас.’

Плечи Бантера слегка поникли. ‘Это очень трудно, я тебе скажу. И да, бывают моменты, когда я кладу трубку и думаю: "стреляй! Я просто кое-что забыл, или я понимаю, что неправильно понял закон. И это не потому, что я не знаю правильного ответа, просто я чертовски устал.’

- Хорошо, а теперь я дам тебе рецепт, и он тебе не понравится.’

‘А мне обязательно его брать?’

‘Если в тебе еще осталась хоть капля здравого смысла, приятель, то да.’

- Ну ладно, док, выкладывай все начистоту’ - сказал Бантер, заставив Уилкинсона улыбнуться своей попыткой изобразить персонажа из старого ковбойского фильма.

- Ладно, первое, что я тебе скажу, это то, что ты должен обеспечить Бетти самый лучший круглосуточный уход, какой только можешь себе позволить ты и твоя страховка.’

‘Я подумаю об этом.’

- Рон ... - настаивал Уилкинсон.

‘Хорошо, хорошо, я сделаю это. Что-нибудь еще?’

‘Да. Я хочу, чтобы ты сразу же прекратил свою работу. У вас ведь есть хорошие люди в вашей фирме, верно?’

‘Лучший.’

- Тогда они смогут взять на себя ваших клиентов. И Брэд может управлять бизнесом изо дня в день. Если вы хотите называть себя каким-то причудливым титулом, который означает, что вы все еще главный пес, даже если вы больше не лаете, это меня устраивает. Но я не хочу, чтобы ты появлялся в офисе чаще одного раза в неделю, а лучше-раз в месяц. Пусть Брэд сделает всю тяжелую работу.’

‘Я просто не уверена, что он к этому готов.’

- Держу пари, что твой старик тоже так говорил о тебе, но ты ему показал.’

‘И еще ... - Бантер поморщился. - Ну, мне неприятно говорить это о моем собственном сыне, но у него есть проблемы с характером. Ты же слышал сегодня Брэда. Иногда он может быть резким, конфронтационным.’

- Как и многие из величайших мировых юристов.’

‘Но это не тот стиль, который мне нравится поощрять в Бантере и Теобальде. Самые лучшие предложения, те, которые длятся долго и не заканчиваются горечью и злобой, - это те, где обе стороны чувствуют себя хорошо. Это означает, что мы получаем то, что хочет наш клиент, или, по крайней мере, то, что ему нужно, все еще уважая другую сторону и признавая достоинства их положения, а не забивая их в землю.’

‘Ну, Ронни, я не собираюсь говорить тебе, как управлять твоей фирмой, но я не слышал сегодня ни одного сына, который был бы резок или агрессивен. Я слышал о сыне, который очень хорошо понимает, как все плохо, который так же, как и я, беспокоится о вас обоих, и который хочет, чтобы ситуация была если не исправлена – потому что нет никакого решения для болезни Альцгеймера – то, по крайней мере, сделана настолько терпимой, насколько это возможно.’

Бантер озабоченно нахмурился. ‘Ты действительно думаешь, что мне нужна помощь, чтобы уйти с работы, да?’

‘Да, это так.’

‘И что же мне тогда делать?’

- Успокойтесь. Проводите время с Бетти качественно, пока еще можете. Послушай, Ронни, пройдет совсем немного времени – меньше года, а может быть, и меньше полугода, – прежде чем Бетти дойдет до того, что она не узнает тебя, не сможет поддерживать никаких разговоров, даже бессвязных, и от женщины, в которую ты влюбился, не останется и следа.’

Лицо бантера сморщилось: "не надо ... это ужасно..."

‘Но ведь это правда. Так что делайте все возможное из того времени, которое у вас есть. Позаботься о себе, чтобы ты все еще мог заботиться о ней. Обещай мне, что ты хотя бы подумаешь об этом.’

‘Да, хорошо, я тебе это обещаю.’

- Ты хороший человек, Рон, один из лучших. Бетти повезло, что у нее есть ты.’

‘И вполовину не так повезло, как мне с ней. А теперь я теряю ее ...

‘Я знаю ... - сказал доктор Уилкинсон. ‘Это я знаю.’

На протяжении десятилетий штат Техас проводил свои казни в Техасском доме смерти в блоке стен, Хантсвилл. Вплоть до 1998 года именно там располагалась камера смертников. Но затем осужденные, включая Джонни Конго, начали искать пути к побегу, и Министерство уголовного правосудия Техаса решило, что требуется более безопасное подразделение. Камера смертников была перенесена в отделение Полунского в Западном Ливингстоне, сверхмаксимальное, сверхвысокозащищенное учреждение. Оттуда никто не сбежал. Почти 300 заключенных содержались в одиночном заключении и ели в своих камерах из тарелки, просунутой через "бобовую щель" в двери. Они тренировались в одиночестве в закрытой зоне отдыха. Единственным физическим контактом, который они получали, были обыски с раздеванием, которым они подвергались всякий раз, когда покидали свои камеры. Режим был достаточно жесток, чтобы свести человека с ума, и были некоторые, кто предпочел отказаться от возможности обжалования и рано предстать перед казнью, просто чтобы сбежать от него.

Процесс казни Джонни Конго начался в три часа дня 15 ноября. Ему не предложили на выбор последнюю трапезу приговоренного к смерти, да и в Хантсвилле он бы не оказался: от этой роскоши давно отказались. Раздался только стук в дверь его камеры и крик надзирателя: "Пора идти, Джонни! Руки через прорезь для бобов.’

Каждый аспект жизни в Полунском блоке был рассчитан на унижение и дегуманизацию заключенных. Процедура выхода из камеры не была исключением. Джонни направился к двери. Он опустился на колени. Затем он прошаркал так, что оказался спиной к двери, и вытянул руки назад, пока его ладони не просунулись в щель между бобами и не оказались в коридоре снаружи. На запястья ему надели пару наручников, затем он просунул руки обратно в щель и встал на ноги.

- Отойди от двери!- скомандовал голос.

Джонни послушно вышел на середину комнаты, теперь уже со скованными за спиной руками. Затем он снова повернулся лицом к открывшейся двери.

В камеру площадью шестьдесят квадратных футов вошли два надзирателя. Один из них был белым и почти таким же большим, как Джонни, с коротко остриженными рыжими волосами и загорелой кожей на лице и предплечьях. В руках он держал дробовик "Моссбургер", и по напряженному, нервному выражению его лица можно было предположить, что он просто искал случая пустить его в ход.

Джонни улыбнулся ему. ‘Какой смысл сегодня целиться в меня из пистолета, ты, тупой кретин? Я уже ходячий мертвец. А теперь разнеси меня в пух и прах, ты сделаешь мне одолжение.’

Джонни повернулся лицом ко второму надзирателю, дородному афроамериканцу средних лет, с серебристыми волосами. - Добрый день, дядя, - сказал он.

‘И тебе добрый день, Джонни, - сказал дядя. ‘Я знаю, что сейчас для тебя трудное время. Но чем спокойнее мы сможем это сделать, тем легче все пройдет, слышишь?’

‘Да, я тебя слышу.’

- Хорошо, тогда я собираюсь подготовить вас к переезду в Хантсвилл. Поэтому сначала я хочу, чтобы вы встали так, чтобы ваши ноги были примерно в восемнадцати дюймах друг от друга. Вы ведь служили в армии, верно?’

- Чертовски верно, был сержантом-артиллеристом в корпусе.’

- Морской пехотинец, да? Ну, тогда я думаю, что ты знаешь, как вести себя непринужденно.’

Джонни послушно встал на свое место.

- Спасибо, старик’ - сказал дядя. ‘А теперь просто постойте спокойно минутку, пока я закреплю их вокруг ваших лодыжек.’

Джонни сделал так, как ему было велено, и был столь же послушен, как если бы вокруг его талии была закреплена цепь на животе. Затем его руки были освобождены от своих первоначальных наручников и вновь закреплены в наручниках, которые свисали с цепи. Теперь он был ограничен короткими шаркающими шагами, которые позволяли кандалы на ногах, и минимальными движениями рук, которые давали ему звенья между наручниками и цепью на животе. Каким бы массивным, мощным и пугающим он ни был, Джонни Конго теперь был совершенно беспомощен. К двум надзирателям, пришедшим в его камеру, теперь присоединились еще несколько их коллег, которые вели его через отделение Полунского к погрузочному отсеку, где его ждал транспорт.

Много лет назад, когда Джонни бежал из Хантсвилла, его коллега Алеут Браун хладнокровно застрелил надзирателя по имени Лукас Хеллер, пустив ему пулю в затылок. Джонни полагал, что стражники вокруг него теперь это знают. Он ждал первого удара или удара дубинкой Билли, зная, что они могут сделать с ним все, что захотят, и он совершенно не сможет сопротивляться. Но спокойного, цивилизованного присутствия дяди, должно быть, было достаточно, чтобы подавить любое желание жестокой расплаты, потому что они добрались до погрузочного отсека без каких-либо помех. Не было даже никакого крика со стороны других заключенных, которые в последний раз провожали своего товарища по заключению, направлявшегося в дом смерти. Они были совсем одни в своих безмолвных камерах, запертых за глухими стальными дверями, которые тянулись вдоль коридоров. Они понятия не имели, что Джонни вообще когда-либо был в отряде, не говоря уже о том, что его увозили умирать.

Джонни Конго посадили на заднее сиденье белого микроавтобуса без опознавательных знаков, принадлежащего отделу по перевозке преступников, и приказали сесть на одну из двух серых обитых тканью скамеек, стоявших по обе стороны того, что обычно было пассажирским салоном. Затем его лодыжки были прикованы цепью к полу.

На окнах были стальные решетки, и еще одна, более солидная, отделяла пассажирский салон от водительского сиденья. Напротив Джонни сидел вооруженный охранник, одетый в коричневые брюки, белую рубашку и черный защитный жилет. Охранник ничего не ответил. Он выглядел настороженным, но в то же время расслабленным, как человек, который хорошо справляется со своей работой и доверяет другим охранникам, даже в присутствии известного множественного убийцы. Джонни Конго тоже ничего не сказал, просто посмотрел на охранника, глядя на него сверху вниз, полный решимости утвердиться в качестве альфа-самца, даже в тот день, когда он должен был умереть.

Подробности казни Джонни Конго обсуждались на самом верху Техасского департамента уголовного правосудия. Они полностью осознали, что он был чрезвычайно опасным преступником, который уже доказал, что может сбежать из подразделения строгого режима. Его дело было широко освещено в средствах массовой информации, и чем ближе подходило время его казни, тем больше оно становилось. Когда он выходил из Полунского отделения, у каждого выхода стояло по паре телевизионных репортеров, а над головой гудел вертолет. Еще одна, гораздо более крупная медиа-стая была собрана вокруг задних ворот блока стен, через которые всегда пропускались колонны смертников.

Единственное, что им всем было нужно, - это изображение Конго, каким бы расплывчатым и зернистым оно ни было. Единственными его портретами были официальные фотографии, сделанные, когда он сошел с самолета из Абу-Зары, выглядя так, будто кто-то проехался грузовиком по его лицу, или старые архивные фотографии с его первой вспышки дурной славы, когда-то давно. Великая американская общественность хотела и должна была увидеть человека, которого их правовая система убивала от их имени в самый последний день его пребывания на земле. Но власти не давали никому, включая средства массовой информации, возможности приблизиться к осужденному.

Принимая во внимание как злобность Джонни Конго, так и тот самый публичный позор, от которого пострадает вся система уголовного правосудия Техаса, если он уйдет от них во второй раз, в стандартном формате конвоя произошли изменения. Как всегда, машин было три. Но на этот раз третьей в очереди была не другая патрульная машина, как обычно, а бронетранспортер "Ленко Беаркат", нагруженный тяжеловооруженной командой спецназа из десяти человек. "Беаркат" был большой, черной, угрожающей боевой машиной, а люди внутри него были полицейским эквивалентом спецназа. Против их огневой мощи ничто, кроме полномасштабного военного нападения, не могло иметь шансов на успех.

В день казни Джонни Конго все, кто видел Д'Шона Брауна, сообщали, что он казался замкнутым, подавленным и, по-тихому, сдержанно выражаясь, очень расстроенным. Казнь была назначена на шесть часов вечера. Хантсвилл находится всего в семидесяти милях к северу от Хьюстона, прямо по шоссе 45, и занимает не больше часа, если движение небольшое. Но Д'Шонн хотел быть уверенным, что не пропустит час пик, и поэтому, когда конвой, везущий Джонни Конго на казнь, покинул Полунскую часть, из подземного гаража под его штаб-квартирой в центре Хьюстона с мурлыканьем выехал "Роллс-Ройс Фантом" Д'Шона. Д'Шонн сидел сзади. Клинт Хардинг сидел впереди рядом с водителем. Вслед за "Роллс-Ройсом" из гаража выехал черный "Субурбан". В ней находились еще четверо людей Хардинга, чья задача состояла в том, чтобы провести Д'Шона через толпу за тюремными воротами в смотровую комнату, откуда открывался вид на камеру казни.

Д'Шонн смотрел телевизор на своем айпаде. - По телевизору показывают Джонни в прямом эфире, следят за ним с неба, как за очередным О'Джеем.’

‘Я ненавижу, как они превращают это в цирк, - сказал Хардинг, снова поворачивая голову к Д'Шону. - Послушай, я знаю, что он был приятелем твоего брата или кем-то еще, но Джонни Конго был опасным человеком. А теперь он получает самое страшное наказание, какое только может вынести наше общество. Это не должно быть превращено в телевизионное реалити-шоу.’

У д'Шонна зазвонил телефон. Он взял трубку, немного послушал, а потом сказал: "Эй, Рашад, дружище ... да, я тоже его смотрю. Наверное, я знала, что это может случиться, но все же ... безумно думать, что в следующий раз я увижу Джонни, когда они вкатят его в камеру. Я не жду этого с нетерпением, не возражаю признать.’

Хардинг снова повернул голову вперед и смотрел прямо в лобовое стекло, вниз по шоссе 45, чтобы не нарушать неприкосновенность частной жизни своего босса. Он не видел, как Д'Шонн поднял второй телефон и высветил сообщение Snapchat: "отлично. Идти вперед. Подготовьте вертолет и реактивный самолет к полету.’

Через десять секунд после того, как сообщение было получено, оно растворилось в воздухе, не оставив никаких следов своего существования.

Вот уже две недели Рашад Тревейн пытался найти способ выследить тюремный конвой Джонни Конго, не привлекая к себе внимания копов. Очевидным ответом было просто следовать за ним по дороге, но если одна машина останется прямо за колонной всю дорогу, ее обязательно заметят и заставят остановиться. Они могли бы иметь ретрансляционную систему, передаваемую от одной машины к другой, но с тремя маршрутами длиной до пятидесяти пяти миль, которые нужно было бы покрыть, это означало бы три длинных цепочки водителей, ожидающих, чтобы начать наблюдение, если конвой случайно окажется на их пути, а это было бы больше рабочей силы, чем он хотел использовать. Чем больше парней было на этой работе, тем меньше шансов, что он хорошо их всех знает, и, как следствие, тем меньше он мог доверять им держать рот на замке.

Следующая идея Рашада состояла в том, чтобы купить беспилотник-корректировщик из тех, что используют полицейские силы для борьбы с толпой: пара футов в поперечнике, с тремя миниатюрными вертолетными горизонтальными винтами и камерой, которая может передавать изображения в реальном времени на базовую станцию. Но для этого потребуются квалифицированные техники, а также ограничения дальности полета как самого дрона, так и сигнала, который он посылает. И вот тогда Рашад вернулся к истокам. Он решил рассредоточить полдюжины корректировщиков на ключевых поворотных пунктах вдоль первых нескольких миль дороги: местах, где конвой будет вынужден сделать выбор, который определит его маршрут.

Но когда он поставил эту проблему перед Д'Шоном Брауном, когда они смотрели через воду на восьмую лужайку на поле для гольфа Хьюстонского гольф-клуба, Д'Шон Браун выпрямился от фишки, которую собирался разыграть, посмотрел на Рашада и спросил:’

‘Вы имеете в виду полицейский вертолет, похожий на глаз в небе?- Ответил Рашад.

‘Это или телестанция, отдыхающая от слежки за движением, чтобы посмотреть на крутого ниггера-убийцу, совершающего свою последнюю поездку. Дайте ему лечение OJ.’

- Думаю, да. Это вполне возможно. Почему?’

‘Ну, если бы кто-то следил за кортежем, это наверняка облегчило бы нам жизнь ...

Д'Шонн прервал себя на несколько секунд, чтобы ударить по мячу примерно в десяти ярдах от лунки, но только для того, чтобы он сократил расстояние вдвое, когда задний штопор ударил и откатил его обратно к булавке.

- Ух ты, счастливчик, братан!- Рашад рассмеялся.

- Удача тут ни при чем, я играл на спин, - холодно ответил Д'Шонн. Он повернулся, чтобы положить клюшку обратно в сумку, которая стояла на тележке, так как они решили играть без Кэдди: никому не нужно было слышать, что они обсуждают. ‘Но в любом случае, что касается этого вертолета, он был бы очень кстати, если бы там был один, - продолжал он. - Единственная проблема в том, что потом нам придется от него избавиться. Есть вещи, которые мы не хотим заснять на камеру.’

‘Да, я понимаю тебя, парень.’

‘Так что тебе лучше позаботиться об этом. Если мы хотим сделать эту работу, то нам лучше подумать о каждом возможном случае.’

Все дороги Джонни Конго вели в Хантсвилл. Так вот где их ждала команда из засады. Три тяжело груженных самосвала и пять угнанных внедорожников были припаркованы на потрескавшейся и пыльной ленте дороги, ведущей от улицы Мартина Лютера Кинга к кладбищу Нортсайд. На этот день не было запланировано никаких похорон, никто из прохожих не смотрел на вереницу машин. Ангел-Маалик, возглавлявший экипаж, был тощим светлокожим братом с козлиной бородкой по имени Янорис Холл. Как и все мужчины, которым предстояло сегодня работать под его началом, Янорис был одет в белый одноразовый бойлерный костюм "Тайвек" с капюшоном, тонкие латексные перчатки и тонкие полипропиленовые галоши, прикрывающие кроссовки "Найк". Многие следователи на месте преступления одеваются практически в одинаковые рабочие костюмы. Они не хотят загрязнять место преступления, которое расследуют. Ангелы не хотели загрязнять место преступления, которое они собирались создать. Они также не хотели, чтобы их опознали, поэтому каждому из ангелов уже выдали хоккейную маску вратаря.

Сейчас на Янорисе не было маски. Он смотрел теленовости на своем айпаде, и в тот момент, когда тюремный конвой свернул налево с фермы на Маркет-Роуд 350, на шоссе 190, он повернулся к своему заместителю Донни Разаку и сказал:’

У Разака была бритая голова, густая густая борода и глубокий, хриплый голос, который доносился откуда-то из глубины его бочкообразной груди. ‘Ты хочешь, чтобы мы поехали и встретились с ними на сто девяностом?’

Янорис на мгновение задумался. Так и подмывало отправиться туда прямо сейчас и занять позицию пораньше. Чем меньше они будут торопиться, тем меньше шансов совершить глупую ошибку где-нибудь на линии. Но что, если колонна отправится по живописному маршруту, обогнет вершину озера и въедет в Хантсвилл на техасском шоссе 19? Он не хотел ждать в неположенном месте со своим членом в руке, пока Джонни Конго везут в дом смерти по другому маршруту.

‘Нет, дружище, мы еще немного подождем. Посмотрим, что будет, когда они доберутся до моста. Как только мы узнаем, собираются ли они пересечь его или нет, тогда мы и начнем действовать.’

В группе Уоллса одно из административных помещений было передано в распоряжение командного пункта для проведения операции в Конго. Теперь вопрос был только в том, кто здесь командует. На эту должность можно было претендовать в трех случаях: Хайрам Б. Джонсон III, начальник тюрьмы, который отвечал за все, что произойдет с того момента, как Джонни Конго живым войдет в тюремный блок, и до того момента, когда его тело будет извлечено из него мертвым; Тэд Бриджмен, начальник отдела по перевозке преступников, чья собственная штаб-квартира находилась в здании Джеймса Джея Х. Подразделение Берда-младшего, находившееся в миле к северу от центра Хантсвилла и само отвечавшее за доставку Джонни Конго из одной тюрьмы в другую; и наконец, поскольку это был Техас, там был человек в белой шляпе Стетсона.

Этот последний мужчина также был одет в простые коричневые ковбойские сапоги, джинсы цвета камня, свежевыстиранную белую рубашку и темный галстук. Пистолет он держал в кобуре высоко на бедре, так что его было легко достать, если он был верхом, а на груди красовался значок "Звезда Техаса", отчеканенный из мексиканских монет достоинством в пятьдесят песо. Официально, в знак признания их грубого, ковбойского происхождения, офицеры дивизии техасских рейнджеров не имеют никакой униформы, кроме значка и шляпы. Неофициально, однако, ожидаются джинсы и белая рубашка, и человек, одетый в них, был майор Роберт "Бобби" Малинга, командир роты рейнджеров А.

Именно он согласовал меры безопасности на транспорте с двумя другими официальными лицами и будет отвечать за повторное задержание Джонни Конго, если по какой-то ужасной случайности ему удастся вырваться из плена где-то между Западным Ливингстоном и Хантсвиллом. Ситуация еще больше осложнилась появлением четвертого лица-Шантель Диксон Померой. Безукоризненно ухоженная, с безупречными манерами, но рыжеволосая, как лазер, Шантель была заместителем главы администрации губернатора Техаса. Ее роль заключалась в наблюдении и консультировании по различным политическим и общественным аспектам исполнения приговора, а также по всем связанным с ним событиям и задачам. Она не имела права отдавать прямые приказы кому-либо из различных представителей государственной системы уголовного правосудия. Но она была глазами, ушами и голосом губернатора. И он, конечно же, мог отдавать приказы.

Прямо сейчас, когда конвой из Конго направлялся на север по шоссе 190 в сторону озерных разработок в Сидар-Пойнт, четыре ключевых игрока на командном пункте делали то же самое, что и все остальные ... наблюдая за продвижением конвоя по телевизору.

‘Мне не нравятся эти фотографии’ - проворчал Бобби Малинга. ‘Если мы их видим, то и все бандиты в Техасе тоже. Я не хочу, чтобы кто-то думал, что они могут выкинуть какой-то сумасшедший трюк, сделать себе имя как парень, который освободил Джонни Конго. Или парень, который убил Джонни Конго до того, как государство смогло выполнить эту работу. В любом случае это так же плохо. Я хочу, чтобы эта птица была наказана.’

- Этого не случится, майор’ - мягко сказала Шантель Диксон Помрой. ‘Это вам не Россия. У нас тут есть первая поправка. Мы не можем просто ходить вокруг и говорить телевизионным станциям, что они не могут снять событие, имеющее подлинное значение для народа Техаса.’

‘Вы когда-нибудь слышали о национальной безопасности? Джонни Конго-известный убийца. Он провел годы в бегах в Африке, возглавлял там личную милицию, насколько я понимаю, и все еще может это сделать. Он представляет собой явную и реальную угрозу национальной безопасности. Вы хотите помочь нашим врагам, Мисс Померой?’

- Нет, не знаю, майор, - ответила заместитель начальника штаба, вставляя в ее медовый голос острие ледяной стали. ‘А если бы он был исламским террористом, я уверен, что губернатор был бы так же обеспокоен, как и вы. Но то, что мы имеем здесь, Если вы сразу перейдете к этому,-это садовый убийца. Справедливость восторжествует, и губернатор хочет, чтобы жители Техаса своими глазами увидели, что у нас есть лучшие полицейские и тюремный персонал в стране.’

‘Ты можешь хотя бы позвонить в офис губернатора и спросить, одобрит ли он запрет на полеты?- Уговаривала малинга.

- Конечно, могу, но мне это и не нужно. Я абсолютно не сомневаюсь в желаниях губернатора. Извините, майор, но вертолет остается.’

Река Тринити впадает в северную оконечность озера Ливингстон рядом с небольшой прибрежной общиной Оналаска. Устье реки имеет почти три мили в ширину, и через него перекинут Троицкий мост. Когда микроавтобус с Джонни Конго ехал по шоссе 190, проходившему через центр Оналаски, Конго повернул голову и посмотрел в окно позади себя. Он увидел низкий навес, в котором находились парикмахерская, страховая контора и магазин, торгующий коврами и напольной плиткой. Сразу за ней находилось метро.

- Блин, да я бы сейчас все отдал за футовый итальянский Би-би-си, - сказал охранник, сидевший напротив него. - Итальянский хлеб "херб'н'чиз", дополнительное проволоне, много майонеза, Ммм ... какая твоя любимая субмарина?’

- А? Джонни Конго непонимающе уставился на него.

- Слушай, парень, а какой сэндвич ты любишь?’

‘Не знаю. Никогда не ел.’

‘Ты издеваешься надо мной! Вы никогда не ели в метро?’

‘Нет, никогда не слышал об этом месте. Джонни Конго непонимающе посмотрел на охранника, а затем вздохнул, как будто отказываясь от политики намеренной неразговорчивости. ‘Я был в Ираке, на службе, убивал оборванцев. Потом я вернулся домой, поймал говядину с множественными убийствами и сидел в тюрьме, слишком много лет, ничего, кроме тюремной еды. А потом я оказался в Африке. Никаких чертовых метро в Африке. Так что нет, у меня никогда не было никаких подводных лодок.’

- А? Охранник выглядел озадаченным, как будто это была действительно новая и необычная информация. На перекрестке напротив заправочной станции "Шелл" они остановились на светофоре. Теперь им предстояло сделать выбор: ехать прямо по дороге или ехать мимо заправочной станции на ферму к рынку 356.

Ни Джонни, ни охранник этого не знали, но в Хантсвилле все глаза были прикованы к экрану айпада, ожидая, не свернет ли конвой в ту сторону. Если это так, то Конго везут по живописному маршруту, до пересечения с шоссе 19, а затем по шоссе 19 на юго-запад в Хантсвилл. Но когда загорелся зеленый свет, патрульная машина, возглавлявшая колонну, продолжала двигаться по шоссе 190 к Троицкому мосту, пока не оказалась на Земляном валу, который вел шоссе почти через все озеро, всего в нескольких футах над водой, к высокому белому бетонному обрыву самого моста.

- Похоже, теперь у вас никогда не будет метро’ - сказал охранник. - Не обижайся, но ... ты же знаешь, что я имею в виду.’

‘Да, я знаю’ - сказал Конго. - Вопрос вот в чем: верите ли вы?’

В тридцати милях отсюда, на северной окраине Ханствилла, прямо у кладбища, Янорис Холл потряс кулаком. - Да уж!- закричал он. ‘Теперь мы тебя поймали!- Он оглянулся на других ангелов-Мааликов, которые ждали сигнала к началу операции. ‘Мы занимаемся бизнесом. Они взяли 190-й, теперь мы встретимся с ними по пути, устроим себе рандеву. Ну ладно, а теперь собирайтесь вокруг ...

Ангелы столпились вокруг Янорис-Холла и Донни Разака, словно футболисты перед игрой. Янорис расхаживал по тесному маленькому кругу в центре толпы, а Донни следовал за ним, как боксер на ринге. ‘У нас есть возможность прямо здесь, сегодня!- Закричал янорис, нанося удар Разаку, а остальные ангелы радостно закричали. Раздались новые удары и одобрительные возгласы, когда Янорис продолжил:-такая возможность выпадает раз в жизни! Возможность творить историю! Мы сделаем то, чего никогда раньше не делали. Мы сделаем это ...’

- Сделай это!- крикнули в ответ другие ангелы, входя в племенной ритм призыва и отклика, который пришел на невольничьих судах из барракун Западной Африки к хлопковым полям и евангельским церквям американского Юга.

Janoris закачивается кулаком. ‘И снова ...

- Сделай это!’

‘И снова ...

- Сделай это!’

- Дай мне Конго на счет три ... и один!’

- Один!’

- Двое!’

- Двое!’

- Трое!’

- Конго!’

Все они, как один, подпрыгнули в воздух к центру круга и хлопнули друг о друга вытянутыми руками. Затем Янорис Холл оглядел лица, окружавшие его, и сказал: "Давайте возьмем этого сосунка.’

Через минуту дорога к кладбищу опустела. Грузовики и внедорожники были уже на дороге, направляясь к перекрестку с межштатной автомагистралью 190.

На экранах телевизоров изображение конвоя над головой сменилось снимками толпы, собравшейся у стен блока. Там были борцы за права человека, протестующие против смертной казни, а также группы жертв и сторонники жесткой линии закона и порядка, кричащие: "Умри, Джонни, умри!’

Репортеры сети, прилетевшие из Нью-Йорка и Лос-Анджелеса, проверяли их прическу и макияж, прежде чем они вышли на экран, и это были только мужчины. Женщины оставались практически завернутыми в термоусадочную пленку, чтобы сохранить свою кукольную внешность вплоть до того момента, когда они вышли в прямой эфир на камеру и сделали вид, что рассказывали эту историю в течение последних нескольких часов. Торговцы установили грузовики с едой, торгующие деликатесными ребрышками и перцем чили. И на каждого человека, у которого была профессиональная причина стоять за стенами государственной тюрьмы в Техасе, была еще сотня тех, кто просто наблюдал за происходящим, ожидая возможности сказать, что они были там в ту ночь, когда они воткнули иглу в большого, плохого Джонни Конго.

В командном центре Тэд Бриджмен, начальник отдела по перевозке преступников, разговаривал с одним из своих офицеров, сидевшим на пассажирском сиденье микроавтобуса Джонни Конго и державшим в руках дробовик.

‘Как там пленник? Какие-нибудь неприятности?- Спросил Бриджмен.

‘Нет, сэр, - последовал ответ, - как золото. Последнее, что я слышал, это то, что они с Фрэнком разговаривали о сандвичах, если вы можете в это поверить.’

‘Там, куда направляется этот мальчишка, не будет никаких сэндвичей, - сказал Бриджмен. - Кроме жареных, наверное. Они и Джонни Конго поджарят.’

‘Разве это не правда?’

‘Ну так держи меня в курсе, сынок. Если что-то случится, я хочу узнать об этом первым.’

- Да, сэр.’

Майор Бобби Малинга из техасских рейнджеров рычал на телевизионные экраны. - Господи Иисусе, неужели мы можем просто уйти от всей этой ерунды за воротами? Я хочу посмотреть, где находится конвой.’

Шантель Диксон Помрой сладко рассмеялась. - Ну, майор, это совсем не то, что вы говорили несколько минут назад, когда умоляли меня взять этот вертолет прямо с неба.’

‘Да, но если он должен быть там, наверху, я хочу посмотреть, что он видит.’

В дверь постучали, и вошел полицейский в форме. Его глаза метались по командному центру, пока он не увидел Шантель. - Простите, что беспокою вас, мэм, но там куча репортеров, которые хотели бы поговорить с вами, узнать мнение губернатора о том, что здесь сегодня происходит. Что ты хочешь, чтобы я им сказал?’

- Что я сейчас выйду.- Она подняла трубку телефона и провела тридцать вторую встречу с начальником штаба в Остине, почти не произнеся ни слова, кроме: "Кей, Кей, я слышу тебя, понял", прежде чем окончательно сказать: "О-Кей. Затем она положила телефон обратно в сумочку и достала оттуда маленькое складное зеркальце. Она оглядела свое лицо, проверила, нет ли на нем выбившихся каштановых волос, и снова захлопнула зеркало. Убирая его обратно в сумку, она посмотрела на Бобби Малингу и слегка пожала плечами. - Девушка должна выглядеть как можно лучше, - сказала она. Затем она вышла из командного отсека, чтобы передать сообщение от губернатора Техаса.

Как раз в тот момент, когда она собиралась произнести свою реплику, журналисты умчались прочь, словно стая скворцов, внезапно взлетевших с телефонного провода. Д'Шон Браун только что прибыл в отдел стен. Он был единственным другом или родственником осужденного, который мог присутствовать на казни. Все хотели услышать, что он скажет по этому поводу, даже в отличие от губернатора Техаса.

Примерно в восьми милях от Хантсвилла, на пересечении с фарм-Маркет-405, шоссе 190 поворачивает направо, и на этом повороте есть большая открытая парковка с бензоколонкой Valero и закусочной под названием Bubba's, обслуживающей местных жителей и всех, кто нуждается в отдыхе от дороги. Янорис Холл, сидевший на пассажирском сиденье "Мерса МЛ63", вывел на стоянку четыре внедорожника и все три грузовика. Как и Бобби Малинга, Янорис был расстроен отсутствием телевизионных снимков с вертолетной камеры, но в последние несколько минут директор новостного шоу, очевидно, устал от сцен за пределами блока стен и вернулся к конвою Конго. Янорис ругался и в отчаянии колотил рукой по черной кожаной обшивке вокруг спутникового навигатора, когда его машины застряли позади одного медленно движущегося грузовика или фургона за другим. Хотя они мчались по шоссе всякий раз, когда дорога была свободна, препятствия продолжали появляться, и он был в ужасе, что они увидят патрульную машину, микроавтобус и BearCat, курсирующие мимо них по другой стороне дороги, и ничего не смогут сделать, чтобы остановить их. Но в тот момент, когда он увидел фотографии и карту, любезно предоставленную телевизионной новостной станцией в углу экрана, он понял, что они собираются сделать это. Но это будет уже совсем близко.

Когда они въезжали на стоянку вокруг дома Баббы, конвой был всего в двух-трех милях от них, направляясь к ним со скоростью ровно семьдесят миль в час. Janoris насчитывала почти все джипы, называя их Конго 1 до 5. Естественно, он был в Конго-1 и теперь послал Конго-2, который был одним из спортивных Range Rover, вверх по дороге, с инструкциями связаться по радио всякий раз, когда они увидят конвой, а затем как можно скорее развернуться и следовать за ним обратно к остальным ожидающим Ангелам-Мааликам. ‘Но не проходите мимо "Питербилта", - добавил он.

Янорис едва успел выстроить все оставшиеся машины в правильном порядке, как зазвонил телефон, и он услышал голос: "мы их видели. Не более чем в миле отсюда, буду с тобой меньше чем через минуту. Мы тоже видим вертолет.’

Янорис посмотрел в ту сторону, откуда приближался конвой. Дорога тянулась прямо до самого гребня невысокого хребта примерно в четверти мили отсюда. В тот момент, когда конвой появится над этим хребтом, именно тогда начнется действие.

- Первые два грузовика на исходную позицию. Конго 3 скользят в прямо за ним, Janoris заказал. - Конго-5, Бобби Зет, делай свое дело, дружище.’

Два массивных "Кенворта-Т800с" подкатили к съезду, ведущему на правую полосу шоссе 190, и остановились бок о бок, свесив крылья над краем асфальта, а на хвосте у них висел второй "Рендж Ровер Спорт". Всем остальным, кто хотел выбраться отсюда, придется подождать.

"Конго-5", "Ауди-К7", припарковался за домом Буббы, и теперь из него вышел мужчина с тяжелой черной трубой длиной около пяти футов. Он встал по другую сторону громоздкого носа Q7, опустился на одно колено и взвалил трубку на плечо. Затем он направил его на восток и поднял к небу.

В Хьюстоне скучающий режиссер оторвался от главного кадра. На экране было не так уж много времени, которое каждый мог уделить съемке трех автомобилей, едущих по неинтересному участку шоссе. Его последними инструкциями оператору было: "Дайте мне знать, если увидите что-нибудь интересное.’

В этот момент Джанорис Холл увидел патрульную машину на вершине холма. Движение было слабым, и между ними не было никаких машин. Это было прекрасно. - Повозки катятся!- Крикнул янорис в микрофон своего телефона, и два самосвала выехали со стоянки. Они начали неуклюже спускаться по шоссе 190, по одному в каждой полосе, едва набрав тридцать и полностью перекрыв западную сторону шоссе. Конго-3, Range Rover, двинулся вперед и занял свое место в середине выхода, прямо на обочине дороги.

Теперь Янорис низко наклонился и посмотрел вверх через ветровое стекло. Да, там был вертолет, зависший над машинами, как птица-мама, наблюдающая за своими птенцами. - Ты видишь это, Бобби?- спросил он.

‘Да, старик, просто выстраиваю ее в очередь’ - последовал ответ.

‘Не уходи слишком рано, брат. Надо позволить мусорным контейнерам делать свое дело. Янорис посмотрел на дорогу. Теперь конвой был практически напротив него. - Идите В Конго 3.- "Рейнджровер" выехал на шоссе 190, держась на внешней полосе, но не слишком быстро. Позади него водитель полицейской патрульной машины просигналил налево и вывел колонну на внутреннюю полосу движения. Конго-3 прибавил скорость, чтобы занять позицию рядом с патрульной машиной.

- Поезжай в Конго-4, поезжай в Питербилт’ - сказал Янорис, и "Порше" вывел грузовик на шоссе.

Теперь вертолет был прямо над ними.

Водитель патрульной машины понял, что грузовики впереди преграждают ему путь. Он включил мигалку на крыше и включил сирену. Грузовики не сдвинулись с места. В любую секунду он мог оказаться прямо у них за спиной, поэтому немного замедлил ход, заставив микроавтобус и "Беркат" тоже потерять скорость.

Наверху глаза оператора были пойманы мигающим светом. Он отправил сообщение в студию телевизионных новостей. ‘У нас тут что-то происходит, пара самосвалов загораживает дорогу. Полицейские штата, должно быть, разозлились, потому что они включили свет.’

- О'Кей, следи за этим, мы свяжемся с тобой, если что-нибудь случится.’

А потом что-то случилось. Оператор пробормотал: "Какого черта ?..- когда два грузовика повернули налево, один за другим. Потом он закричал: "Ты это понимаешь?- когда ведущий "Кенворт" пересек желтую центральную линию и остановился прямо на встречной полосе, ведущей на восток. Второй "Кенворт" обогнул дальнюю часть головного грузовика, остановился, а затем начал разворачиваться назад, чтобы перекрыть западную дорогу, по которой двигался тюремный конвой.

Бобби Зи нажал на спусковой крючок зенитной ракетной установки FIM-92 Stinger, которая лежала у него на правом плече, запустив 22-фунтовую ракету, которая выстрелила в небо со скоростью более чем в два раза превышающей скорость звука. Его датчики были встроены в выхлопные трубы, расположенные чуть выше и сзади пассажирского отсека вертолета. Столкновение произошло менее чем через секунду.

Никто на борту вертолета даже не знал, что кто-то стрелял в них. Все они были разорваны на куски: живы и здоровы в одну секунду, мертвы и исчезли в следующую.

Связь с Хьюстоном прервалась. Так что ни в студии, ни по телевизору никто никогда не видел, что произошло на шоссе 190.

Водитель патрульной машины решил, что сможет провести колонну мимо грузовиков, свернув направо и спустившись по травянистой обочине. Он предположил, что водитель "Рейнджровера" непременно нажмет на тормоза, когда увидит впереди кричащего полицейского. Но "Рейндж Ровер" не замедлил хода. Он остался там, где был, когда патрульная машина врезалась в него, и остался там, когда полетели искры, металл ударился о металл, а передние панели обеих машин смялись.

Теперь оба грузовика стояли по диагонали поперек шоссе, параллельно друг другу, но немного врозь.

Мусорные баки начали подниматься, задние ворота распахнулись, и на дорогу посыпались твердые, как камень, абразивные обломки, образовав непроходимый блокпост, а за ним-поле для убийства.

Водитель "Конго-3", зная, что сейчас произойдет, точно рассчитал время своего движения. Он повернул направо, проскочив мимо "Кенворта", преграждавшего ему дорогу с запасом в несколько дюймов-и миллисекунд. Патрульная машина, пытавшаяся последовать за ним, была сбита лавиной бетона, кирпича и камня, и ее отбросило от асфальта, и она врезалась в сосны, которые росли сразу за краем шоссе.

Водитель микроавтобуса, в котором находился Джонни Конго, внезапно оказался перед выбором. Он мог врезаться в грузовик или в груду обломков. Он резко ударил по тормозам, резко вывернул руль вправо и поехал, скользя боком, в приподнятый пустой трейлер.

В задней части микроавтобуса от удара охранник метнулся через весь отсек, едва не задев Джонни Конго, когда различные части его тела врезались в скамейку, стальные бока микроавтобуса и металлическую решетку на окнах.

Сам Конго, не зная, каков был план захвата, но видя, что все, что должно было произойти, происходит сейчас, приготовился к удару. Его руки сжимали цепь, которая удерживала его на полу, а огромные бицепсы были напряжены. Но даже в этом случае его руки были почти вырваны из орбит, когда произошло столкновение, и если бы его голова не была прижата коленями, она была бы сбита летящим телом охранника.

Когда микроавтобус, наконец, остановился, охранник лежал, как брошенная игрушка, его конечности были скрючены на полу микроавтобуса, все еще дыша, но совершенно беспомощный. Что же касается Джонни Конго, то он чувствовал себя разбитым, избитым и почти разорванным надвое. Но если не считать этого, он был в полном порядке.

Затем он почувствовал запах газовых паров, просачивающихся в заднюю часть фургона, и вдруг закричал:- и зашаркал через весь отсек, прочь от той стороны, которая врезалась в самосвал. Он собирался кричать так громко, как только мог, и колотить по стенке фургона. Но когда он подошел к боковому окну и заглянул в него, крики замерли у него в горле, когда он увидел, что происходит снаружи.

Горящие обломки вертолета падали на землю, как огненные валуны из вулкана. Несущий винт в сборе прорезал полосу между соснами. Отрубленная голова подпрыгивала на дороге, как шар для боулинга. Небольшие пожары вспыхнули в полудюжине мест, и что-то большое и очень тяжелое довольно сильно расплющило кабину массивного грузовика, который блокировал шоссе позади колонны, точно так же, как это сделали двое впереди.

"Беаркат" остановился, его плоское Черное крыло и бронированный нос почти касались микроавтобуса. За ней Конго увидел шикарный белый внедорожник "Порше". Кто-то вылезал из него, неся что-то похожее на восемь дюймов серого пластикового трубопровода, прикрепленного к четырем коротким тощим ногам. Позади первого парня из "Порше" вышли еще два брата. Они несли зловещие на вид пистолеты с вращающимися барабанными магазинами, подвешенными под ними, как старомодные пулеметы Томми. Да! - подумал Джонни Конго, вот это уже больше похоже на правду.

Кракатау-очень простое, но жестоко эффективное оружие. Он состоит из короткой трубки, закрытой с одного конца пластиковым диском, удерживаемой стопорным кольцом и заполненной фугасным порошком гексогена. Через пластмассовый диск к взрывчатому порошку проходит провод предохранителя.

На другом конце трубки еще одно стопорное кольцо удерживает неглубокий медный конус в форме шляпы китайского кули, острие которого обращено внутрь, к порошку гексогена.

Одно из этих орудий было положено на землю, прямо напротив задней части Беарката. Человек, который положил его туда, отступил на пару шагов, стараясь не стоять прямо за Кракатау. Он держал выключатель, прикрепленный к другому концу провода предохранителя. Он нажал на выключатель. Кракатау взорвался, и жар и сила взрыва превратили медный диск в расплавленный снаряд, который рванулся вперед и врезался в Беаркат с силой противотанковой ракеты. Задняя часть бронетранспортера развалилась. Невозможно было поверить, что кто-то, даже если он был одет в бронежилет, мог остаться в нем живым, но только для того, чтобы убедиться, что бандиты открыли огонь.

Они держали штурмовые дробовики Атчисона, иначе известные в их сегодняшней форме как АА-12, которые могут быть просто самым смертоносным, самым разрушительным оружием пехоты на земле. АА-12 вмещает до тридцати двух патронов 12-го калибра, которые он выпускает со скоростью 300 выстрелов в минуту. Опустошение двух магазинов в ограниченном пространстве, заполненном человеческими существами, оказывает на них тот же эффект, что и бросание их в гигантский Магимикс. Их не просто убивают. Их уничтожают.

Бандиты воткнули новые барабаны в свое оружие и зашагали к микроавтобусу. Человек, который управлял Кракатау, побежал обратно к "Порше" и поймал длинный набор болторезов, которые кто-то бросил ему из машины.

Главный стрелок уже был рядом с фургоном. - Он хлопнул ладонью по дверной панели. ‘Ты здесь, Джонни?- закричал он.

- Черт возьми, а теперь вытащи меня отсюда!’

‘С тобой все в порядке?’

‘А я и не буду, ты все время так болтаешь.’

‘Тебе лучше отойти от двери, брат.’

Секундой позже весь узел замка был разнесен на куски одной-единственной очередью из АА-12. Двери распахнулись, и огромная хищная ухмылка расплылась по лицу Джонни, когда он увидел болторезы в руках ангела-Маалика, который забирался в микроавтобус. Резакам потребовалось всего несколько секунд, чтобы разорвать ножные кандалы, которыми были скованы ноги Джонни, цепь, приковывающую его к полу фургона, цепь на животе вокруг талии и звенья от нее до запястий. Джонни широко раскинул руки, обеими руками касаясь бортов микроавтобуса. Он повернул голову, чтобы расслабить мышцы шеи и плеч. Затем он крикнул через дверь фургона: "а теперь дай мне пистолет.’

Джонни поймал АА-12 одной рукой, когда она была брошена ему. Затем он повернулся лицом к измученному агонией и хнычущему охраннику транспортной конторы, который лежал, скорчившись, на полу позади него. ‘Как тебе нравится этот сэндвич, мать твою ...

Остальная часть слова была потеряна, когда выстрел из дробовика эхом разнесся по замкнутому пространству микроавтобуса. Джонни взглянул на разбитое красное месиво, которое раньше было лицом охранника, усмехнулся про себя, затем выбрался из фургона и направился к горящему шоссе.

‘Машина ждет тебя впереди, парень’ - сказал Ангел-цепочник.

- Подожди минутку, - ответил Джонни. Он подошел к передней части фургона. Когда он добрался туда, охранник на пассажирском сиденье пытался открыть дверь.

- Ну-ка, давай я тебе помогу, - сказал Джонни.

Он открыл дверцу микроавтобуса. Ошеломленный охранник вывалился через нее на дорогу. Джонни пару секунд смотрел, как он пытается подняться на ноги, а потом сорвал его с места: три выстрела менее чем за секунду подхватили охранника и швырнули его на микроавтобус, как куклу, которую отшвырнул избалованный ребенок.

Джонни заглянул в каюту. Он никак не мог решить, мертв водитель или просто без сознания. Поэтому он выпустил в него еще три пули, просто чтобы положить конец любым сомнениям.

Затем он позволил Ангелам отвести себя к "Рейнджроверу", который ждал его у дальней стены грузовиков. Он промчался милю назад по дороге, а затем свернул в открытое поле, где приземлился еще один вертолет. Джонни втиснули в него, и он тут же снова взлетел, низко опустившись над зоной боевых действий на шоссе, где Ангелы запустили таймеры, прикрепленные к канистрам в кабинах грузовиков, так что теперь все грузовики пылали, изрыгая пламя и дым.

По обе стороны баррикад, образованных грузовиками и щебнем, которые они везли, скопилось большое количество машин. Посетители выбегали из "Буббы", чтобы поглазеть на этот хаос. В суматохе Ангелы набились в Конгос 1, 2 и 5 и умчались на восток.

Примерно в пяти милях от Бомонта вертолет, в котором ехал Джонни, приземлился в поле, где его ждала короткая взлетно-посадочная машина "Сессна-172" с работающим двигателем. Джонни пересел в него, и пилот немедленно включил двигатель и взлетел. Как только они поднялись в воздух, Джонни обратился с просьбой к пилоту, который озадаченно нахмурился; затем он ухмыльнулся и сказал: Наверное, вы очень проголодались’ - и передал по рации вперед.

Вернувшись в отдел стен, нервный начальник тюрьмы объяснял адвокату Джонни Конго Шелби Вайсу и его другу по семье, известному предпринимателю и филантропу Д'Шону Брауну, что казнь откладывается. Оказалось, что конвой, перевозивший Джонни Конго в Ханствилл, попал в засаду. Сам Конго исчез. На месте засады его не было видно-ни живого, ни мертвого. Также не было ясно, какова была точная цель этой засады.

‘И что это должно означать?- нетерпеливо спросил Вайс.

‘Я думаю, это означает, что мы не знаем, захватили ли Конго дружественные бандиты, которые хотели освободить его, или враги, которые хотели убить его.’

‘Я хочу поговорить с губернатором, - сказал Д'Шон Браун.

‘Я и есть губернатор.’

‘Нет, я имею в виду губернатора Техаса. Я хочу поговорить с ним прямо сейчас. Я хочу знать, что здесь происходит и что он собирается делать.’

Так же поступили и все национальные и региональные СМИ, которые осаждали оперативный командный пункт, требуя, чтобы Шантель Диксон Помрой вышла и объяснила, почему судебная система Техаса так катастрофически не смогла доставить осужденного на казнь.

‘Ты хоть знаешь, где сейчас Джонни Конго?- потребовал ответа один из репортеров.

Выражение паники промелькнуло на лице Шантель, прежде чем она вновь обрела свое обычное самообладание. - Боюсь, что это конфиденциальная информация, и я не могу сейчас говорить об этом.’

‘В простом " да " или " нет " нет ничего деликатного. Вы не знаете, где он сейчас?’

‘Ах ... я не могу ... то есть это неприлично ...

‘Ты ведь не знаешь, правда? Самый разыскиваемый человек в Техасе пропустил свою собственную казнь, и вы понятия не имеете, где он может быть. Разве это не так?’

‘Ну, я бы так не сказала, - возмутилась Шантель Диксон Помрой.

Но ей и не нужно было ничего объяснять. Это было очевидно для всех, кто держал в руках микрофон, или целился в камеру, или смотрел дома по телевизору: Джонни Конго был чист.

Когда самолет "Сессна-172" с Джонни Конго приземлился в частном авиационном терминале регионального аэропорта имени Джека Брукса, он сразу же вырулил туда, где его ждал серебристый реактивный самолет "Ситейшн Икс" с прогретыми двигателями.

Джонни поднялся на борт, и на верхней ступеньке трапа его уже ждала блондинка-стюардесса в элегантной униформе. Она провела его в заднюю каюту, где на койке были разложены безупречный темно-серый костюм, белая рубашка и темно-синий шелковый галстук, а также черные шелковые носки, туфли и пояс.

Не выказывая никаких эмоций, стюардесса помогла ему снять тюремную одежду, на которой красовалась надпись "доктор" из камеры смертников. Она осторожно унесла ее и оставила его переодеваться в костюм.

Полностью одевшись, Джонни проверил содержимое чемоданчика из крокодиловой кожи, лежавшего на противоположной койке. Он удовлетворенно напевал, пересчитывая пачки 100-долларовых банкнот на общую сумму 50 000 долларов и облигации на предъявителя на сумму 5 миллионов долларов. Кроме того, у него был смартфон, который невозможно было отследить, и несколько паспортов, в том числе дипломатический из штата Казунду на имя Его Величества короля Джона Кикуу Тембо.

Джонни с царственным видом вышел из задней каюты и направился в салон "Цитадели". Получив предусмотренное законом двухчасовое уведомление о планах полета "цитата", таможенная и пограничная служба США направила офицера для оформления рейса, и Его Величество король Джон милостиво разрешил ей поставить штамп в его паспорте с выездной визой.

Джонни договорился о найме "Ситейшн Икс" по той причине, что это был самый быстрый коммерческий самолет в небе. Экипажу самолета было сказано ожидать в качестве пассажира африканскую королевскую семью, и они были соответственно почтительны. Вскоре после взлета, когда "цитадель" мчалась на юг через Мексиканский залив, хорошенькая брюнетка, входившая в состав экипажа, хихикнула, набравшись смелости и обратившись прямо к нему: "простите, Ваше Величество, но нам сообщили, что у вас есть особая просьба насчет ужина в полете сегодня вечером.’

Затем она с размаху поставила перед ним фарфоровую тарелку, на которой лежал длинный бутерброд, наполненный мясом, сыром и сочащимся майонезом.

Джонни Конго одарил девушку улыбкой, которая радовала, возбуждала и пугала ее почти в равной пропорции. - Прямо сейчас!’ сказал он. ‘Я с нетерпением ждал своей первой поездки на метро.’

Он жадно откусил кусочек и довольно улыбнулся, когда его щеки раздулись, а рот наполнился до краев. Затем он откинулся на спинку кремового кожаного кресла и с довольным видом принялся жевать.

Он был свободен и теперь мог сконцентрировать каждую унцию своей силы и каждый цент своего огромного богатства на полном и окончательном уничтожении Гектора Кросса.

Когда они покинули воздушное пространство США, Джонни Конго вслух размышлял: "не только Гектор Кросс. Я собираюсь заполучить эту тощую сучку Джо Стэнли, с которой он трахался, а также его крошечную девочку. Я заставлю Кросса смотреть, как я медленно, с нежной любовью и заботой снимаю их. Только тогда я начну работать над ним.’

Наступила ночь, и шоссе 190 больше не было зоной военных действий. Но если уж на то пошло, то хаос только усилился после побега Джонни Конго. Ряды прожекторов освещали дорогу от заправочной станции до двух сгоревших самосвалов, окруженных выгруженными грузами щебня, которые отмечали место, где захлопнулась ловушка, поймавшая тюремный конвой. Хотя, по правде говоря, в дополнительном освещении почти не было необходимости: не с фарами и разноцветными огнями на крышах машин скорой помощи, пожарных машин, эвакуаторов и множества полицейских машин, все они были на месте происшествия.

Каждый полицейский из округов полк, Уокер и Сан-Хасинто был вызван, чтобы организовать движение, которое скопилось по обе стороны завала. Водителей направляли на поспешно организованные диверсионные маршруты, но не раньше, чем каждому из них было приказано предъявить водительские права, предоставить контактные данные и описать все, что они видели или даже лучше записали во время короткого, кровавого, одностороннего боя. Все, кто был на заправочной станции "Шелл" или у Баббы, тоже были обработаны. В результате более двух десятков свидетелей попросили остаться, чтобы детективы более подробно допросили их, а также было собрано множество телефонов и планшетов, содержащих фотографии и видеозаписи.

Почти все изображения, которые они содержали, уже были загружены на ту или иную платформу социальных сетей к тому времени, когда первая патрульная машина прибыла на место происшествия – в конце концов, это был двадцать первый век,-и лучшие кадры уже показывались на телевизионных станциях по всей стране. Весь медийный корпус, собравшийся в Хантсвилле на казнь, бежал к шоссе 190, чтобы сообщить о событиях, которые помешали ей, а другие новостные организации имели еще больше персонала и оборудования, спешащих на этот участок шоссе Восточного Техаса.

Вдобавок ко всей этой шумихе число сотрудников правоохранительных органов, присутствовавших на месте происшествия, росло, как вирусы в чашке Петри. Губернатор запросил помощь у ФБР и вызвал техасскую Государственную гвардию, но четкой цепочки командования еще не было установлено, и поэтому между представителями различных местных, государственных и национальных организаций происходила обычная перепалка, все толкались, чтобы убедиться, что они принимают любую заслугу, которая идет на любой клочок успеха, избегая при этом надвигающегося дерьмового шторма критики и обвинений, который обрушится на любого, кого сочтут ответственным за сегодняшнюю катастрофу. Например, майор Роберт Малинга из техасских рейнджеров.

- Боже мой, Конни, ты когда-нибудь в своей жизни видела что-нибудь подобное?- спросил он, пробираясь между обуглившимися остатками сбитого вертолета к обломкам "Беарката". В нескольких ярдах от них молодой полицейский, совсем еще ребенок, стоял на коленях у обочины дороги, и его тошнило в траву. Прямо за ним в ветвях сосны, словно детский футбольный мяч в пригородном саду, торчала расчлененная голова в наушниках пилота вертолета.

‘Я была на экскурсии в долине Печ, Афганистан’ - сказала женщина, идущая рядом с Малингой. - Там все стало по-настоящему кинетическим. Видел автобусы, пораженные самодельными взрывными устройствами, рынки после того, как Т-люди взорвали себя. Это прямо там, наверху, с лучшими из них.’

Консуэла лейтенант Эрнандес стал вторым-в-команде Малинга по. Каждый раз, когда она возвращалась домой, все остальные женщины в семье – ее сестры, мать, бабушка, тети, двоюродные сестры, все они – говорили ей, какой красивой она была бы, если бы только сделала усилие. Но делать усилие, просто чтобы найти какого-нибудь неряху и провести с ним остаток своей жизни, как это делали все остальные женщины, было не в стиле Конни. Она прослужила шесть лет в качестве специального агента по уголовным расследованиям в корпусе Военной Полиции США, прежде чем поступить в Рейнджеры. Не прошло и недели после прибытия в компанию, как она уже убедила Малингу, что та хороший полицейский. Единственное, чего он не мог понять, так это почему она была рейнджером. - Депутаты парламента всегда были прекрасным местом для того, чтобы женщина могла вырваться вперед. Но мне неприятно это говорить, у рейнджеров не было самой большой репутации, когда речь заходит о гендерном равенстве.’

‘Я знаю, - сказал Эрнандес. ‘Именно поэтому я здесь. Просто хотел получить шанс разозлить вас всех.’

На какую-то долю секунды Малинга испугалась, что его посадили с профессиональным брейкером, тем самым, который был всего лишь одной бесцветной шуткой от иска о дискриминации по признаку пола. Затем он заметил лукавую улыбку, играющую в уголках рта Эрнандеса, понял, что она дергает его за цепочку, и расхохотался. С этого момента они прекрасно ладили друг с другом.

‘Теперь я действительно чувствую себя снова в Пече’ - сказал Эрнандес, глядя на Беарката.

Задняя часть бронетранспортера была полностью уничтожена. Задняя ось рухнула так, что вся машина повалилась на землю. Двое следователей с места преступления уже пробирались к машине. В свете их факелов Малинга разглядела почерневшие трупы бойцов спецназа, которые сидели на заднем сиденье машины, когда на нее напали. Все они были одеты в шлемы и бронежилеты, но их тела были разорваны на части явной жестокостью нападения.

‘Что же, черт возьми, на них нашло?- Спросила малинга у одного из криминалистов.

- Все, - ответил следователь. - Во-первых, там был какой-то снаряд, достаточно мощный, чтобы пробить броню сзади машины, как будто она была не толще консервной банки. А потом кто-то просто выстрелил из ружья с невероятного расстояния-не более чем с двадцати футов. Мы насчитали на дороге почти шестьдесят патронов двенадцатого калибра, и они, должно быть, стреляли невероятно быстро. Никто из находившихся внутри не успел выстрелить ни одного патрона.’

‘Они были не в том состоянии, чтобы стрелять, - сказал Эрнандес. ‘Даже если бы взрыв не убил их, они были бы полностью оглушены и дезориентированы. Поговорим о вспышке взрыва.’

‘Есть ли где-нибудь следы преступников? Отпечатки пальцев, ДНК, что-нибудь еще?- Спросила Малинга.

Следователь отрицательно покачал головой. ‘Насколько мы знаем, нет. Есть предел тому, что мы можем сделать здесь, поэтому мы заберем машины для осмотра. Но я уверен, что нам повезет, если мы вообще что-нибудь найдем. Они подожгли грузовики, на которых ехали. Кем бы они ни были, они точно знали, что делают.’

‘Так оно и было, - согласилась Малинга. Отойдя от Беарката, он обратился к Эрнандесу: ‘Вы знаете самый распространенный знаменатель среди осужденных преступников? Тупость. Конечно, они социопаты, склонны к злоупотреблению психоактивными веществами, имеют исключительно высокий уровень клинической депрессии и все такое прочее. Но самое главное-они тупые. Но только не эти парни. Они были по-настоящему умны, во всяком случае, тот парень, который за них отвечал. И у них были деньги. У них были грузовики, машины для побега, автоматическое оружие, ракеты класса "земля-воздух", черт возьми.’

‘Это серьезная монета, - согласился Эрнандес.

‘Итак, возникает вопрос: был ли Джонни Конго достаточно богат и умен, чтобы собрать все это из тюрьмы, или же это сделал кто-то другой?’

- Умный и богатый, да?- Эрнандес задумался. ‘Я не знаю, арестовать ли этого образцового человека или выйти за него замуж.’

Джо Стэнли спала рядом с Гектором кроссом в главной спальне его лондонского дома, очаровательного старинного особняка Мьюз, безукоризненно оформленного в сдержанном мужском стиле, всего в двух шагах от Гайд-Парк-Корнер, когда ее разбудило жужжание телефона у прикроватной тумбочки. Она потерла глаза и с трудом разглядела на экране имя Ронни Бантера. - Привет, Ронни’ - пробормотала она, стараясь не разбудить Кросса. Он пошевелился, и на мгновение она забеспокоилась, но потом он хмыкнул и перевернулся на другой бок, забрав с собой половину одеяла, и снова заснул.

- Привет, слушай, извини, что звоню тебе сейчас’ - сказал Бантер. ‘Наверное, в Англии сейчас довольно рано.’

‘Без четверти пять утра.’

‘О, может быть, мне стоит перезвонить позже ...

‘Нет, все в порядке, я уже проснулась. Подожди, я просто пойду туда, где смогу поговорить. Джо встала с кровати и на цыпочках прошла в ванную. Она закрыла за собой дверь, включила свет, застонала, глядя на свое бледное, не накрашенное ранним утром лицо в зеркале ванной комнаты, и сказала:’

‘Ну, знаешь, как-то обходится.’

Очевидно, что это не так. - а как поживает Бетти?- Спросила Джо.

‘Не очень хорошо, - печально сказал Бантер. - Ее состояние значительно ухудшилось. Именно поэтому я и позвонил тебе.’

Джо нахмурилась, обеспокоенная не столько усталостью, которую она слышала в голосе своего старого босса, сколько новостями, которые он ей принес:’

‘Ну, я думаю, мне придется сделать шаг назад, подальше от фирмы, чтобы проводить больше времени с Бетти, сколько бы времени у нее ни осталось ...

‘О, Ронни, это так чудесно, - сказала Джо, - поставить Бетти на первое место. Боже, я думаю, что ты заставляешь меня проливать слезы!’

Она потянулась за полотенцем для лица и промокнула им глаза, когда Бантер сказал: "Я думаю, это означает, что Брэд возьмет все на себя.’

Джо совсем забыла о своих слезах, поглощенная мыслью о столь радикальной и неожиданной смене караула. - Ладно-ай-ай ...

‘Ты как-то скептически относишься к этой идее.’

- Нет, вовсе нет, Брэд отличный адвокат.’

‘Но я понимаю, что он не тот человек. И я не обязательно не согласен. Может быть, мне стоит назначить кого-то другого старшим партнером ...

‘Но, Ронни, ты не можешь этого сделать. Я имею в виду, что это семейный бизнес. Это все твой папа начал. Ты взял это на себя. Если Брэд не взял на себя ответственность за тебя, то это значит, по сути, сказать всем в техасских законах, что ты не считаешь своего мальчика хорошим. Брэд никогда не простит тебя до самой своей смерти. Ты потеряешь его как сына. Он должен получить эту работу.’

‘Да, вы правы’ - сказал Бантер без особого энтузиазма. - Может быть, я просто старомоден. Я думаю, что то, как Брэд практикует право, больше соответствует тому, как сейчас устроен весь мир.’

- Наверное.’

- Но, Джо, я должен сказать тебе еще кое-что, и тебе это не понравится.’

Джо охватило ледяное чувство страха, когда она поняла, что все, что Бантер собирался ей сказать, было истинной причиной его звонка именно сейчас, а не в ожидании более приятного времени суток. - Продолжайте ... - сказала она.

- Джонни Конго сбежал. Я только что видел это в телевизионных новостях. Кто – то-они пока не знают, кто именно-устроил засаду на конвой, который везет его в Хантсвилл на казнь.’

- О Боже, нет ... - Джо прислонилась спиной к стене и медленно сползла вниз, пока не остановилась на мраморных плитках пола ванной. Она услышала звук шагов за дверью ванной комнаты. Должно быть, Гектор проснулся. Джо обхватила голову одной рукой, зажмурилась и, понизив голос, спросила: Кто-нибудь знает, где он сейчас находится?’

- Нет, они даже не знают наверняка, что он жив. Но в отсутствие тела мы должны предположить, что он есть.’

Джо ничего не ответила. Бантер нарушил молчание: - Мне очень жаль, Джо, но я понимаю, как это для тебя тяжело.’

- Это я виновата, - сказала она срывающимся голосом.’

‘Нет, не надо так думать. Как ты можешь быть виноват в том, что произошло сегодня?’

- Потому что этого бы не случилось, если бы я позволил Хеку убить Джонни, когда у него была такая возможность. Он хотел это сделать, но я отказалась.’

‘Конечно же, ты это сделал. Вы верите в верховенство закона, как и следовало бы.’

‘Но что хорошего в верховенстве закона, если такие люди, как Джонни Конго, могут бросить ему вызов и уйти безнаказанными?- Спросила Джо, чувствуя себя так, словно все ее самые заветные убеждения вдруг перестали иметь значение. ‘Я был единственным, кто хотел играть по правилам, а теперь этот монстр там ...

- Послушай, Гектор уже один раз победил Конго, и он может сделать это снова. И он никогда бы не осудил тебя за это. Он гораздо лучше этого человека.’

‘Он никогда не обвинит меня вслух, нет. Но глубоко внутри он будет знать, что был прав, и что Кэтрин Кайла в опасности, потому что я не позволю ему доверять своим собственным инстинктам.’

Джо снова заплакала. Она тихонько выругалась, огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно было бы вытереть лицо, и вытащила из рулона туалетную бумагу, услышав, как Бантер говорит: "Послушай, Джо, я знаю, как тебе сейчас тяжело, но, милая, прими совет от старика, который многое повидал на своем веку. Не спешите ни во что вмешиваться. Не торопитесь обдумывать то, что я Вам только что сказал, и дайте Гектору время сделать то же самое. Поверь мне, так все будет гораздо лучше. Вы будете намного сильнее противостоять этому как пара, чем как два человека.’

Джо покачала головой, как будто Бантер мог ее видеть. ‘Нет, я не могу ... мне нужно уйти. Быть с хеком-все равно что жить под вулканом. Когда вулкан спокоен и светит солнце, жизнь прекрасна. Но вы знаете, что вулкан когда-нибудь извергнется, и когда это произойдет, весь ваш мир будет разрушен. Я думала, что справлюсь с этим, но теперь Конго свободен, и мне так страшно ... я больше не могу так жить.’

В тот самый момент, когда она заговорила о том, чтобы покинуть Кросс, Джо вдруг больше всего на свете захотелось ощутить его объятия и прижаться головой к его груди. - Ну, если ты действительно так себя чувствуешь, то тебе лучше вернуться в фирму. Если вам с хеком суждено быть вместе, вы снова найдете свой путь друг к другу. Но пока ты этого не сделаешь, возвращайся в Хьюстон, в офис. Это будет хорошо и для тебя, и для нас тоже.’

‘Но я уже уволился.’

- А ты как думал? Я не помню, чтобы получал от вас официальное заявление об отставке. И я чертовски уверен, что никогда не уволю тебя.’

- Наверное, нет’ - призналась Джо. ‘Но если тебя там не будет, что же мне делать?’

Она встала и снова посмотрела на себя в зеркало. Ее лицо все еще выглядело таким же бледным, как и раньше, а волосы были в беспорядке, но теперь у нее были красные, водянистые глаза. Она решила, что не выйдет из ванной, пока не приведет себя в порядок и не станет выглядеть более презентабельно. Если она собиралась уйти от Гектора, то вовсе не хотела, чтобы он запомнил ее такой.

- Будьте моими глазами и ушами, - говорил Бантер. - Доктор хочет, чтобы я как можно дольше держался подальше, но это будет невозможно, если я не буду знать наверняка, что происходит.’

‘Ты хочешь, чтобы я шпионил для тебя? Я не вижу, чтобы это было слишком популярно.’

‘Нет, я не хочу, чтобы ты шпионил для меня. Но вы можете представлять меня, как посол, излагая мои взгляды и в то же время передавая мне мнения других людей. И конечно же, вы можете продолжить свою работу в качестве юридического помощника. Ты чертовски хорошо справляешься с этой работой, Джо. Люди будут рады видеть тебя здесь.’

- Спасибо, Ронни, я тебе очень благодарна. И я думаю, что буду держать тебя за это тоже. Я возвращаюсь домой, в Хьюстон. Больше всего на свете я хочу, чтобы это было не так, но я должна оставить Гектора ... - она глубоко и безнадежно вздохнула. ‘А теперь я должна найти способ сказать ему об этом.’

Их любовные ласки в ту ночь были особенно интенсивными и удовлетворительными для Гектора и Джо Стенли. Потом он провалился в такой глубокий сон без сновидений, что не слышал, как Джо встала с постели или вышла из спальни. Проснувшись снова, он услышал, как она вошла в ванную. Он взглянул на прикроватные часы и обнаружил, что еще нет пяти утра. Он встал и пошел в свою ванную комнату.

На обратном пути он остановился у ее закрытой двери и услышал, как она разговаривает по телефону. Он улыбнулся и подумал, что она, наверное, звонит своей матери в Абилин. Иногда он задавался вопросом, о чем же они все еще разговаривают после того, как почти каждый вечер звонят друг другу. Он вернулся в постель и вскоре снова погрузился в сон.

Когда он снова проснулся, было уже семь часов, и Джо была заперта в своей гардеробной. Гектор накинул халат и прошел в детскую. Он вернулся к кровати, держа на руках Кэтрин, одетую в свежий подгузник и сжимающую ее утреннюю бутылочку. Он откинулся на подушки и положил Кэтрин к себе на колени.

Он изучал ее лицо, пока она пила. Ему казалось, что с каждым днем она становится все красивее и все больше похожа на свою покойную мать Хейзел.

Наконец он услышал, как открылась дверь в гримерную Джо. Когда он поднял глаза, улыбка исчезла с его лица. Джо была полностью одета и несла свой маленький дорожный саквояж. Выражение ее лица было мрачным.

‘Куда это ты собрался?- спросил он, но она проигнорировала его вопрос.

- Джонни Конго сбежал из тюрьмы, - сказала она. Гектор почувствовал, как вокруг его сердца образовался лед.

Он отрицательно покачал головой. ‘Откуда ты это знаешь?- прошептал он.

- Мне сказал Ронни Бантер. Я полночи разговаривал с ним по телефону, обсуждая этот вопрос.- Она замолчала, чтобы откашляться и прочистить горло, а потом снова посмотрела на него, и ее глаза наполнились страданием. Она продолжала, - вы осудите меня за это, не так ли, Гектор?’

Он покачал головой, пытаясь найти слова, чтобы отрицать это.

‘Ты снова пойдешь за Джонни Конго’ - сказала она со спокойной уверенностью.

‘А разве у меня есть выбор?- спросил он, но вопрос был чисто риторический.

‘Я должна тебя покинуть’ - сказала Джо.

‘Если ты действительно любишь меня, то останешься.’

‘Нет. Потому что я действительно люблю тебя, я должен уйти.’

‘А куда мы едем?’

- Ронни Бантер предложил мне вернуться на прежнюю работу в "Бантер и Теобальд". По крайней мере, там я смогу хоть как-то защитить интересы Кэтрин в тресте.’

‘Ты когда-нибудь вернешься ко мне?’

- Я в этом сомневаюсь.- Она начала открыто плакать, но продолжала говорить сквозь слезы: - я никогда не думала, что может быть такой человек, как ты. Но быть с тобой-все равно что жить на склоне вулкана. Один склон обращен к Солнцу. Там тепло, плодородно, красиво и безопасно. Она наполнена любовью и смехом.- Она замолчала, чтобы подавить рыдание, прежде чем продолжить. - Другой твой склон полон теней и темных пугающих вещей, таких как ненависть и месть, гнев и смерть. Я никогда не узнаю, когда гора взорвется и уничтожит себя и меня.’

‘Если я не могу остановить тебя, то хотя бы поцелуй меня еще раз, прежде чем ты уйдешь, - сказал он, и она покачала головой.

- Нет, если я поцелую тебя, это ослабит мою решимость, и мы навсегда останемся вместе. Этого не должно случиться. Мы никогда не были созданы друг для друга, Гектор. Мы бы уничтожили друг друга.- Она пристально посмотрела ему в глаза и тихо продолжила: - Я верю в закон, а ты веришь, что ты и есть закон. Мне нужно идти, Гектор. Прощай, любовь моя.’

Она повернулась к нему спиной и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Майор Бобби Малинга хотел сразу же поговорить с двумя людьми: единственными, кто, как он знал наверняка, поддерживал контакт с Джонни Конго после его прибытия в Полунскую часть. И оба подходили под описание "умных и богатых". Первым из этой пары, кто вписал Малингу в свой плотный график, был Д'Шон Браун. Малинга направился в его личный кабинет. Он был большой, украшенный минималистичным, современным, со вкусом подобранной сдержанностью, которое кричало о серьезных деньгах гораздо больше, чем когда-либо могла бы кричать яркая витрина из зловещего мрамора и золота. Личный помощник, который привел Малингу, был безупречно воспитанной женщиной, чей простой, до колен угольно-черный костюм и белая шелковая блузка были идеально скроены, чтобы соответствовать ее стройной фигуре, но без малейшего намека на возбуждение.

Хотя Браун встречался со многими знаменитостями, бизнесменами и высокопоставленными политиками, он не выставлял никаких фотографий этих встреч на своих стенах. Его дипломы о получении степени бакалавра в Бейлоре, магистра права в Стэнфорде и экзамены на звание адвоката штата Калифорния и Техас, висевшие в рамке за письменным столом, были единственным явным признаком эгоизма. И они были там с совершенно очевидной и даже необходимой целью. Несколько научных исследований показали, что даже самые либеральные кавказцы питают неосознанные предположения об интеллектуальных способностях молодых афроамериканцев мужского пола. Это был просто способ напомнить посетителям офиса Д'Шона Брауна, что какими бы умными они ни были, он почти наверняка был умнее.

Малинга снял шляпу. Он придерживался мнения, что кабинет человека так же важен для него, как и его дом, и вежливость требовала снять головной убор в обоих местах. Там не было подставки для шляп, поэтому он положил шляпу на стол, сел напротив Брауна и посмотрел на впечатляющий дисплей позади себя. ‘Ты, конечно, проводила в школе гораздо больше времени, чем я,-сказал он, идя по пути самоуничижительного Коломбо.

Браун неопределенно пожал плечами и спросил: - Чем могу быть полезен, майор?’

‘Вы приехали в Хантсвилл на казнь Джонни Конго, - ответила Малинга, доставая блокнот и ручку. - Как же так?’

‘Он связался со мной через своего адвоката Шелби Вайса и попросил меня быть там.- Голос Брауна звучал спокойно, открыто, как у честного гражданина, которому нечего скрывать и который делает все возможное, чтобы помочь полиции в расследовании.

‘Значит, вы близкий друг Конго?’

‘Не совсем так. Я не видела его с тех пор, как была ребенком. Но он был близок с моим братом алеутом, который был убит в прошлом году. Насколько мне известно, у Джонни Конго нет никакой семьи. Так что, наверное, я была единственным человеком, о котором он мог думать.’

‘Он просил вас сделать что-нибудь еще, кроме того, чтобы прийти на его казнь?’

- Джонни ни о чем меня прямо не спрашивал. Но мистер Вайс сказал мне, что он выразил желание, чтобы я организовал его похороны, а также поминальную вечеринку в его честь.’

‘И вы это сделали?’

‘Конечно. Я нашел участок для могилы Джонни, расставил цветы, нанял Гробовщика и так далее для похорон, а также сделал приготовления к вечеринке. Мой помощник может рассказать вам все подробности.’

‘Даже несмотря на то, что вы едва знали этого человека?’

‘Я знал своего брата, а он знал Джонни. Для меня этого было вполне достаточно.’

- А кто за все это платил?’

- Джонни заплатил. Он договорился, чтобы мне дали денег через Мистера Вайса.’

‘А сколько денег?’

‘Два миллиона долларов, - сказал Браун, не теряя ни секунды, давая Малинге понять, что такая сумма для него не имеет большого значения.

Малинга был далеко не так спокойна по этому поводу. - Два миллиона ... на похороны ... ты, наверное, шутишь!’

- Но почему же?- Спросил Браун. - Что бы вы или я ни думали о преступлениях Джонни Конго, а я не отрицаю, что они были ужасны, он был очень богатым человеком. Насколько я понимаю, его образ жизни в Африке был чрезвычайно щедрым. Поэтому он хотел выйти в свет с шиком.’

‘И для этого ему понадобилось два миллиона долларов?’

‘Это не вопрос необходимости, майор Малинга. Никому не нужно тратить миллион баксов на свадьбу, день рождения или бар-мицву, но в этом городе есть много людей, которые сделают это не моргнув глазом. Черт возьми, я бывал на вечеринках, где Бейонсе была кабаре, и вот тебе твои два миллиона, только для нее. Деньги были у Джонни. Он не собирался тратить их там, куда собирался. Почему бы не использовать его, чтобы дать своим гостям хорошо провести время?’

- Ладно ... ладно’ - сказал Малинга, почти соглашаясь с логикой Брауна. ‘Так что же случилось с этими деньгами?’

‘Я открыл специальный счет, как раз для мероприятий Джонни. Часть из них я потратил, и снова я могу предоставить вам любые квитанции или документы, которые вы требуете. Остальное все еще на счету, нетронутое.’

‘И вы ничего не знали о планах побега Конго?’

- Нет, я знал о его планах на похороны. И у меня было два миллиона очень веских причин считать их серьезными.’

‘Значит, все это стало для вас полной неожиданностью?’

‘Да, так оно и было. Я поехал в Хантсвилл, собираясь с духом, чтобы увидеть, как на моих глазах умирает человек – слава Богу, такого я еще никогда не видел. Первым, что я узнал о побеге, был репортер, который сунул мне под нос микрофон и спросил, что я об этом думаю, в прямом эфире по телевизору. Я понятия не имел, о чем она говорит. Я чувствовал себя полным идиотом, если ты действительно хочешь знать.’

‘И ни один из этих двух миллионов не был потрачен на покупку оружия, транспорта или личного состава, чтобы освободить осужденного убийцу и убить пятнадцать полицейских и государственных чиновников?’

Браун посмотрел Малинге прямо в глаза. ‘Нет, ни в коем случае.’

‘А Мистер Вайс не говорил вам ничего такого, что указывало бы на то, что деньги должны быть использованы именно для этой цели?’

- Что именно?- Впервые за все время Браун повысил голос. ‘Вы всерьез предполагаете, что один из самых уважаемых адвокатов штата по уголовным делам вместе с известным бизнесменом, который сам имеет право заниматься юридической практикой, будет вести разговор о незаконном захвате осужденного убийцы?’

Малинга не стала поднимать свою руку. ‘Я не делаю никаких предложений, мистер Браун, Я просто задаю вам вопрос.’

- Ну, ответ-абсолютное, категорическое "нет".’

‘Ну ладно, тогда вот еще один. У вас была какая-нибудь связь с Джонни Конго, кроме того, что вы слышали от мистера Вайса?’

- Опять нет. Как же я мог это сделать? Заключенные, ожидающие казни, имеют очень ограниченную способность общаться с кем бы то ни было. И если бы Джонни когда-нибудь попытался заговорить или написать мне, я думаю, у них была бы запись об этом в отделе Полунского. У них есть такая запись, майор Малинга?’

‘Нет.’

‘Ну, вот и все.- Браун выдохнул, выпуская напряжение наружу. В своем прежнем спокойном, но властном стиле он сказал: "Я думаю, мы закончили, не так ли? Я ценю, что у вас есть работа, майор Малинга. Поэтому я постараюсь сделать все как можно проще и понятнее. Я не имею никакого отношения к побегу Джонни Конго. Я ничего не знал о планах такого побега. Я не участвовал в финансировании каких-либо незаконных действий или покупок от имени Джонни Конго. Ни одна из денег, предоставленных мне для финансирования похорон и поминальных мероприятий Джонни Конго, не была использована для чего-либо иного, кроме той цели, для которой она была предназначена. Нам все ясно в этом вопросе?’

- Думаю, да.’

- Тогда я желаю Вам удачи в вашем продолжающемся расследовании. Мой помощник проводит вас.’

Кросс умел справляться с болью, которая могла ударить мужчину, когда женщина вырывала его сердце из груди, швыряла его на пол, а затем пронзала гарпуном одним ударом своей шпильки. Сначала он запечатал его в воображаемую толстую свинцовую коробку, а потом выбросил, как радиоактивные отходы, в самые глубокие и темные закоулки своего сознания. Как только это было сделано, он вернулся к работе.

Кросс уже вовсю давил на свои эмоции и обращал мысли к двум проблемам, которые будут доминировать в его жизни в обозримом будущем: безопасность ангольских операций "Бэннок Ойл" и охота за Джонни Конго. Теперь, когда его заклятый враг снова был на свободе, Кросс знал, что ему придется вернуться на войну. Рано или поздно Конго придет за ним, и тогда останется только один победитель, один выживший.

Он позвонил Агате, своей личной помощнице, которая была секретаршей, наперсницей и верным союзником Хейзел в течение многих лет, прежде чем передать ему свою преданность. - Джон Бигелоу хочет, чтобы я поговорил с каким-то чиновником Госдепартамента по имени Бобби Франклин, но он никогда не давал мне своего контактного номера. Позвоните в офис Джона, чтобы получить его, а затем позвоните Франклину, чтобы договориться о встрече по скайпу в ближайшие пару дней.’

‘Конечно, - ответила Агата со своей обычной невозмутимой деловитостью.

‘Спасибо. А потом мне нужно будет поговорить с Имбиссом и о'Куиннами, но лично. Поэтому, пожалуйста, разыщите их и, где бы они ни были, скажите им, что они должны быть в Лондоне завтра к обеду.’

‘А если не будет никаких рейсов?’

- Пошлите самолет. Если понадобится, пошлите по одному для каждого из них. Но они должны быть здесь.’

‘Не беспокойтесь, сэр, так оно и будет.’

- Спасибо тебе, Агата. Если бы кто-то еще сказал Это, я бы подумал, что они, вероятно, блефуют. Но я абсолютно уверен, что вы приведете сюда моих людей. Никто из них не посмеет сказать тебе "нет".’

- Благодарю вас, сэр.’

Мысль о том, что рядом с ним будут его лучшие люди, подняла настроение Кросса. Дэйв Имбисс не был похож на человека, которого можно было бы видеть рядом с собой в пылу битвы. Как бы усердно он ни занимался фитнесом, у него все равно было пухлое, свежее лицо. Но эта внешность была обманчива. Все тело Имбисса состояло из одних мускулов, а не из жира. Он был награжден Бронзовой звездой за героизм в бою, когда служил капитаном американской пехоты в Афганистане, и у него были мозги, а также мускулы. Имбисс был постоянным техником Кросс-Боу, мастером в темных искусствах кибервойны, слежки, взлома и универсальных приспособлений. Пэдди О'Куинн был более худощавым, резким, сообразительным, вспыльчивым ирландцем, который служил под командованием кросса в SAS, пока не ударил младшего офицера, чьи решения под огнем грозили стоить жизни всему его отряду из пятнадцати человек. Этот мятежный удар спас жизнь тем солдатам, стоил О'Куинну его военной карьеры и сделал его первым именем в списке Кросса, когда он начал вербовку в Кросс-Боу.

Пэдди О'Куинн был таким же крутым, как и все остальные, но он нашел себе достойную пару – и даже больше – в своей жене. Анастасия Воронова О'Куинн была красивой блондинкой, которая выглядела как супермодель, дралась как демон и могла напоить любого мужчину под столом. Настя, как позволяли называть ее друзья, была обучена искусству обмана и хитрости в ФСБ, Российском агентстве безопасности, которое было посткоммунистическим преемником КГБ, в то время как спецназ - российские спецподразделения – научили ее причинять боль и, если необходимо, смерть множеством различных способов. Как бы ни были хороши его люди, Кросс верил, что он все еще может с ними сравниться. Но даже он дважды подумает, прежде чем затевать драку с Настей.

Вместе они уже однажды побили Джонни Конго. Теперь они сделают это во второй раз. И тогда им больше никогда не придется этого делать.

Д'Шонн Браун не сказал ничего даже отдаленно компрометирующего. До сих пор не было никаких доказательств, что он сделал что-то не так. Исходя из этого, любое предположение о том, что он был причастен к побегу Джонни Конго, вполне обоснованно может быть воспринято как неоправданное и даже расово предвзятое. Но Малинга не могла избавиться от чувства, которое висело в глубине его сознания, как зуд, который нужно почесать: интуиция полицейского, который только что стал свидетелем ловкого, умелого, бесстыдного проявления лжи. Он пока не собирался публично высказывать это подозрение. Он не был настолько глуп. Но все же это означало, что он мог бы подойти к своему интервью с Шелби Вайс, заранее подготовившись к любому намеку на то, что адвокат Джонни Конго что-то скрывает.

Если для Брауна рабочая среда была упражнением в современном дизайне, то для Вайса она была гораздо более традиционной: деревянные панели на стенах; книжные полки, полные августейших юридических томов; все тщеславные портреты, которых Браун явно избегал. Единственное, что их объединяло, - это дипломы в рамочках. Но в то время как образование Д'Шона Брауна было настолько близко к Лиге Плюща, насколько это вообще возможно к западу от Аппалачей; Вайс испытывал извращенную гордость оттого, что изучал свое право в относительно скромной обстановке юридической школы имени Фаргуда Маршалла при Техасском Южном университете, государственном колледже в самом центре Хьюстона на Клебурн-стрит. Он хотел, чтобы люди знали, что каким бы ловким он ни выглядел сейчас, он начинал как простой парень, поднимаясь из ничего благодаря своим способностям, решительности и чертовски тяжелому труду. Присяжные принялись его лакать. Малинга достаточно часто видела шоу Шелби Вайс в разных залах суда, чтобы не обращать на это внимания, так или иначе.

‘Вот это перемена, - сказал Вайс, пожимая Малинге руку. -Я уже достаточно раз подвергал тебя перекрестному допросу, Бобби. Не припоминаю, чтобы ты когда-нибудь задавал мне вопросы.’

‘Первый раз за все,’ сказал Малинга, усаживаясь в мягкое кожаное кресло, которое было намного удобнее, чем те, что стояли перед столом Д'Шона Брауна. ‘Итак, Мистер Вайс,-продолжал он, - вы можете подтвердить, что двадцать седьмого октября посетили Джонни Конго в отделении Аллена Б. Полунского?’

‘А я могу.’

‘И в чем же состояла суть вашего разговора с Конго?’

Вайс усмехнулся: –Да ладно тебе, ты же прекрасно знаешь, что адвокатская тайна не позволяет мне ответить на этот вопрос.’

‘Но вы обсуждали его юридическое положение в целом?’

‘Ну конечно же! Я же юрист. Именно это мы и делаем.’

‘Так как бы вы охарактеризовали его юридическую ситуацию на тот момент? Я имею в виду, были ли вы уверены, что сможете отсрочить его казнь?’

- Ну, этот человек был осужденным убийцей, который использовал все свои апелляции по первоначальному обвинению, прежде чем сбежать из тюрьмы штата, провести несколько лет в бегах, а затем быть арестованным. Как вы думаете, каковы были его шансы на отсрочку казни?’

- Хуже, чем ноль.’

‘Точно. Это может понять любой, включая Джонни Конго. Тем не менее, каждый имеет право на лучшую защиту, в том числе и Джонни Конго. Поэтому я заверил его, что приложу все усилия, чтобы не допустить его в эту комнату.’

‘И вы использовали эти усилия?’

‘Абсолютно. Я сделал все звонки, какие только мог придумать, вплоть до губернатора и дальше. У меня было много привилегий, и, поверьте мне, я не совсем Мистер Популярность прямо сейчас, не после того, как кто-то превратил маршрут 190 в зону военных действий.’

- А Конго платил Вам за эту работу от его имени?’

- Конечно, он мне заплатил. Я не представляю такого человека на общественных началах.’

‘И сколько же он тебе заплатил?’

‘Я не обязан тебе этого говорить.- На столе Вайса стояла стеклянная банка с ярко окрашенными желейными бобами. Он отвинтил крышку и наклонил открытую банку в сторону Малинги:’

‘Нет.’

- Как вам будет угодно. Итак, на чем мы остановились?’

‘Вы объяснили мне, что не можете сказать, сколько Джонни Конго вам заплатил.’

‘Ах да ...

‘Но вы можете подтвердить, что заплатили два миллиона долларов от имени Джонни Конго Д'Шону Брауну, и не говорите мне, что это привилегия, потому что я знаю, что это не так. Любой разговор с ним или оплата ему являются допустимыми доказательствами.’

Вайс сунул в рот пару желейных бобов. ‘Я бы не стал оскорблять такого опытного старшего офицера, как вы, делая вид, что это не так. Да, я дал мистеру Брауну деньги. Вы можете спросить его, что он с ней сделал.’

‘Уже быть. Меня больше интересует то, что ты сказал, когда отдавал его ему.’

‘Я только что передал вам инструкции Мистера Конго.’

- А какие были?’

- Дай-ка я посмотрю ... - Вайс откинулся назад и посмотрел вверх, словно слова Джонни Конго могли быть написаны или даже спроецированы на потолок. Затем он снова сосредоточился на Малинге. - Насколько я помню, Мистер Конго хотел, чтобы мистер Браун собрал всех людей, с которыми он когда-то общался, чтобы они могли засвидетельствовать ему свое почтение и проводить его. Вайс усмехнулся про себя.

‘А что тут смешного?- Спросил Малинга.

- Д'Шонн Браун - умный парень. Он сказал мне, что приятели Джонни не смогут увидеть, как он уходит, но они наверняка увидят его приближение, поскольку большинство из них уже были мертвы. Я понял, к чему он клонит. Но это не изменило желания Мистера Конго. По сути, он хотел устроить пышные похороны, со службой в соборе и длинной вереницей катафалков и лимузинов, а затем вечеринку с шампанским "Кристалл" и водкой "серый гусь" – он уточнил эти марки.’

‘И это будет стоить два миллиона долларов?’

‘Очевидно. Конго хотел, чтобы мистер Браун, цитирую, "приложил его очень сильно", и он хотел "внушить ему" – и это еще одна прямая цитата, Я помню, что был поражен формальностью – что все это было желанием умирающего человека.’

‘И какой же вывод вы сделали из этих инструкций?’

- Что они были именно тем, кем казались: осужденным преступником с кучей денег, желающим в последний раз показать обществу палец.’

‘У вас не было никаких оснований сомневаться, что Джонни Конго собирается присутствовать на собственных похоронах?’

‘Так вот, он выложил за это целое состояние, и штат Техас был решительно настроен казнить его, так что нет, зачем мне это делать?’

‘Он и раньше удирал.’

‘Тем более такие люди, как ты, должны были позаботиться о том, чтобы он больше этого не делал. Мы закончили? Шелби Вайс внезапно утратил свой тщательно отработанный вид расслабленного добродушия, точно так же, как это сделал Д'Шон Браун.

‘Почти, - ответил Малинга, более чем когда-либо уверенный, что они оба что-то скрывают. ‘И последнее, что я хочу прояснить. А почему Джонни Конго позвонил тебе?’

- Потому что я хороший адвокат.’

‘Да, конечно, но откуда ему это знать? Он уже много лет как уехал из страны.’

- Думаю, слухи об этом дойдут до всех. И я уже был преуспевающим адвокатом, когда он был первоначально заперт в Хантсвилле, вы знаете, перед его первым побегом.- Вайс сделал ударение на слове "первый", просто чтобы напомнить Малинге о втором. - В тот момент я не выступал за него, но я определенно защищал других парней в камере смертников. Нет никаких причин, по которым он не мог бы знать обо мне.’

‘А вы когда-нибудь до этих последних недель представляли интересы Джонни Конго?- Спросил Бобби Малинга.

Все, что требовалось на этот вопрос, - это односложный ответ. Это не заняло бы и секунды. Но Вайс сделал паузу. Он собирался что-то сказать, Малинга это видел, но потом передумал. Наконец он заговорил: - Впервые в жизни я представлял интересы человека по имени Джонни Конго, когда меня пригласили встретиться с ним в отделе Аллена Б. Полунского двадцать седьмого сентября. Вот, это достаточно конкретно для вас?’

- Спасибо, - сказал Малинга. ‘Это будет просто замечательно.- Он улыбнулся и встал. Он снова пожал Вайсу руку и поблагодарил его за сотрудничество. Выходя из конторы Вайса, Мендосы и Бернетта, он еще больше убедился в том, что Д'Шон Браун и Шелби Вайс сыграли какую-то роль в побеге Джонни Конго.

Вы знаете, если бы кто-то бросил гранату в эту чашу, она не смогла бы распространить беспорядок шире, чем это удалось Мисси Кэтрин здесь, - сказал Кросс, искренне впечатленный тем хаосом, который Кэтрин внесла в простой бизнес по поеданию своего ужина. По стенам и полу небольшой кухни на перекрестке дорог были разбрызганы ее нарезанные спагетти и соус болоньезе, стол перед высоким стулом Кэтрин, сам стул и поднос, стоявший на нем; не говоря уже о ее комбинезоне, пластиковом нагруднике и, что самое впечатляющее, лице, самой заметной чертой которого была огромная липкая ухмылка, окруженная великолепным оранжево-красным соусом, покрывающим ее подбородок, нос и пухлые щеки.

‘Она устраивала для тебя специальное шоу, - сказала Бонни Хепворт, няня. Она знала Кэтрин с самого ее рождения: она была дежурной медсестрой в тот день всепоглощающей радости, смешанной с невыносимой печалью, когда ребенок появился на свет, а ее мать, смертельно раненная пулей убийцы, покинула его. Кросс был тронут теплым сердцем Бонни, ее доброй улыбкой и ее неизменным сочетанием терпения, эффективности и здравого смысла. Он сделал ей предложение, от которого она не могла отказаться. Пациенты Хэмпширской больницы потеряли первоклассную медсестру. Кэтрин Кайла Кросс обзавелась няней, которая никогда не позволит этой осиротевшей маленькой девочке лишиться хотя бы одного мгновения любви и заботы.

‘Если это было то самое шоу, то мне страшно даже подумать, что она задумала на бис, - сказал Кросс.

‘Шоколадный пудинг. Подождите, пока она не начнет летать. Ты еще ничего не видел!’

Кросс рассмеялся, с удивлением глядя на свою дочь, свою любимую Китти-Кросс. Интересно, как она это сделала? Как мог маленький человечек, который только что научился произносить ее первые слова, наполнить свое сердце такой любовью? Он был беспомощен в ее присутствии, но нежность его любви к ней была сравнима с яростью его решимости защитить ее.

Теперь, когда Джонни Конго снова был на свободе, Кросс знал, что ему придется вернуться на войну. Рано или поздно Конго придет за ним, и тогда останется только один победитель, один выживший. Но на этот раз Кросс будет один на поле боя. Решение Джо уехать вскрыло эмоциональную рану, которую она сама помогла залечить. Кросс задавался вопросом, будет ли когда-нибудь еще шанс найти кого-то нового. Одна из причин, по которой Джо уехала, заключалась в том, что она думала, что он обвинит ее в побеге Конго. По правде говоря, он гораздо больше винил себя за то, что обрек ее на смерть, боль и жестокость, которые были его неизбежными спутниками.

- Мистер Кросс ... Мистер Кросс!- Его размышления были прерваны голосом Бонни. ‘Тебе звонят по скайпу ... из Америки.’

Кросс посмотрел на часы. Во всей этой суете вокруг ужина Кэтрин он совершенно потерял счет времени. - Да брось ты это, мужик! - сказал он себе. - Работать!’

Он прошел в свой кабинет, сел перед монитором и сделал двойной снимок. Бобби Франклин оказался не тем белым мужчиной средних лет, которого он ожидал увидеть, а элегантной афроамериканкой, чьи тонкие черты лица и прекрасные карие глаза придавали ее очкам в черепаховой оправе ученый оттенок. Должно быть, именно эта информация пропала, когда он потерял контакт с Бигелоу в тот день на "Тэй". Судя по зернистому изображению на экране перед ним, Франклин было чуть за тридцать. - Привет, - сказал он. - я Гектор Кросс.’

На ее лице появилась улыбка. Кросс неуверенно нахмурился. Неужели он сказал что-то забавное?

- Простите, Мистер Кросс, - сказала Франклин, - но у вас на лице что-то есть, и это немного похоже на соус для спагетти.’

Теперь настала очередь Кросса ухмыльнуться, скорее от смущения, чем от удовольствия. ‘Это ужин моей дочери. Я был достаточно сумасшедшим, чтобы попытаться накормить ее этим вечером. А где же он, собственно говоря?’

‘На твоей щеке и подбородке ... - она замолчала, когда он вытер лицо. ‘Нет, с другой стороны ... вот так!’

‘Спасибо. Надеюсь, это не полностью разрушило мой авторитет как эксперта по безопасности.’

‘Нисколько. И это сделало тебя гораздо более интересным мужчиной.’

Кросс ощутил электрический заряд этого первого контакта между мужчиной и женщиной. Как странно ощущать это через пару экранов, разделенных тысячами миль. Довольный тем, что потеря Джо Стэнли не совсем сломила его, кросс на мгновение посмотрел на Франклин, просто чтобы дать ей понять, что он ее услышал.

- Кстати об интересном, ты не очень-то похож на обычного Боба, - сказал он.

- Она снова улыбнулась. - Это Бобби, с буквой "и", сокращенно от Роберты.’

‘Ну что ж, я рад, что мы с этим разобрались, - сказал Кросс. - А теперь перейдем к делу ...

- Хорошая мысль ... Итак, вы много знаете об Африке, Мистер Кросс?’

‘Ну, я родился в Кении, провел там первые восемнадцать лет своей жизни, и единственная причина, по которой я не являюсь полноправным воином племени Масаи, заключается в том, что, хотя я прошел все обряды посвящения, я не был обрезан. Так что да, я кое-что знаю.’

- О ... - сказал Франклин, поморщившись. - Похоже, мне следовало сделать домашнее задание до того, как мы встретились.’

‘Не волнуйтесь. Какое облегчение, что Дядя Сэм не знает обо мне всего.’

- Она снова улыбнулась. ‘О, я в этом не сомневаюсь. Я просто не задавала его архивам правильные вопросы. Но я рада слышать о вашем прошлом, потому что это значительно облегчает мою сегодняшнюю работу. Вы поймете первое, что я хочу сказать, а именно: Африка не бедна. Огромная масса африканцев все еще очень бедна. Но сама Африка очень богата. Или, по крайней мере, так могло быть.’

‘Ты имеешь в виду, если бы коррумпированные лидеры не держали все богатства своего народа для себя и не выкачивали большую часть помощи, которую им оказывали одержимые чувством вины лохи на Западе?- сказал Кросс, которому мысль Бобби Франклин нравилась почти так же, как и ее внешний вид.

‘Ну, я бы выразилась более дипломатично, но да. Позвольте мне привести вам несколько примеров, чтобы проиллюстрировать этот момент: остановите меня, если я говорю вам то, что вы уже знаете. Вы собираетесь работать у берегов Анголы, так что не могли бы вы оценить, сколько нефти добывают эти морские месторождения в общей сложности в день?’

"Хм ..." - подумал Кросс, полностью сосредоточившись на своей работе. ‘Наша буровая установка в Магна-Гранде будет производить около восьмидесяти тысяч баррелей в день, когда она выйдет из строя. Есть много других подобных установок. Так что я думаю, что общая сумма будет в двадцать раз больше?

‘Неплохо, Мистер Кросс, совсем неплохо. Ангола добывает один пункт восемь миллионов баррелей нефти в день: так что да, чуть более двадцати раз больше добычи вашей буровой установки. Экспорт нефти из страны в настоящее время составляет около семидесяти двух миллиардов долларов в год. И там тоже есть около трехсот миллиардов кубометров природного газа.’

‘Похоже, что у них есть около триллиона долларов резервов.’

‘Именно поэтому я и говорю, что Африка богата. Конечно, Ангола не так богата запасами нефти, как Нигерия, и у нее нет невероятных минеральных богатств Демократической Республики Конго. Но у него есть первая в Африке женщина-миллиардер, которая просто случайно оказалась дочерью президента. И я надеюсь, что "Бэннок Ойл" даст вам приличный расходный счет, когда вы будете там, потому что пару лет назад столица Анголы, Луанда, была названа самым дорогим городом на земле. Гамбургер обойдется тебе в пятьдесят баксов. Сходите в пляжный клуб и закажите бутылку шампанского – это будет четыреста долларов. Если вы решите, что вам это нравится, и хотите снять однокомнатную квартиру, то лучшие из них пойдут за десять тысяч в месяц.’

‘А я думал, что Лондон - это дорого.’

- Вот самый большой признак того, что все изменилось. Сорок лет назад Ангола только что провозгласила свою независимость от Португалии. Три года назад премьер-министр Португалии нанес визит в Луанду. Он пришел не для того, чтобы помочь Анголе. Он не мог себе этого позволить. Португалия была разорена. Поэтому премьер-министр хотел получить помощь от Анголы.’

Кросс тихо присвистнул. Он всегда считал, что есть что-то снисходительное, даже расистское в либеральном представлении Запада о том, что черная Африка-это беспомощная корзина континента, трогательно благодарная за несколько крошек со стола белого человека. Теперь эти столы поменялись местами. Но в рассказе Бобби Франклин не хватало одного жизненно важного элемента.

‘Просто из любопытства, насколько богат средний анголец?- Спросил Кросс. - Я полагаю, они не едят слишком много пятидесятидолларовых гамбургеров.’

‘Вы правильно предполагаете. Более трети населения Анголы, а это примерно двадцать миллионов человек – никто не знает точной цифры, - живет за чертой бедности. Менее половины из них имеют доступ к электричеству. Поэтому, несмотря на то, что они сидят на гигантских запасах энергии, большинство из них зависит от смеси древесины, древесного угля, растительных остатков и навоза животных для своих костров для приготовления пищи. Это классический пример богатой африканской страны, наполненной грязью - бедными африканскими людьми.’

Теперь они добрались до самого центра дискуссии. - Насколько же злы эти люди?- Спросил Кросс. - Готовы ли они принять насильственные меры против правительства или иностранного бизнеса? В конце концов, в Нигерии так и делают.’

‘Да, конечно, это так. Франклин кивнула, и Кросс на мгновение отвлекся от того, как сексуально она выглядела, сдвинув очки на переносицу. Он попытался мысленно вернуться к тому, что она говорила.

"Нигерийская добыча нефти может упасть до пяти миллионов баррелей в день из-за террористической и преступной деятельности. Как я уверен, вы знаете, там регулярно происходят нападения на инфраструктуру нефтяной промышленности. Существует также серьезная проблема с "бункеровкой". Это местное название для того, чтобы перерезать трубу и украсть нефть, которую она перевозит, что-то вроде перекачки газа из автомобиля, но в гораздо большем масштабе. Добавьте к этому ожесточенный религиозный конфликт между мусульманским и христианским населением и присутствие мощных террористических группировок, таких как "Боко Харам", и вы увидите, что опасность крупномасштабных гражданских беспорядков в Нигерии чрезвычайно высока. На самом деле неудивительно, что некоторые крупные нефтяные компании либо уже отказались от своих нигерийских операций, либо всерьез подумывают об этом.’

‘Значит, то же самое может произойти и в Анголе?’

‘Не так легко, по целому ряду причин, - ответила Бобби Франклин. "Ангола была раздираема войной более сорока лет: сначала борьба за независимость против португальцев, которая закончилась с обретением независимости в 1975 году, а затем гражданская война, которая не закончилась до 2002 года, убив около полутора миллионов ангольцев. Правящая партия МПЛА находится у власти с момента обретения независимости, а президент Жозе Эдуарду душ Сантуш занимает свой пост с 1979 года.’

‘Должно быть, он очень популярен, - сказал Кросс.

Франклин подхватила его сарказм и побежала дальше. - Вы же знаете, как это бывает: у африканских лидеров есть способ оставаться на своем посту гораздо дольше, чем у среднестатистического западного лидера. На последних выборах МПЛА получила семьдесят два процента голосов и сто семьдесят пять из двухсот двадцати мест в парламенте. Люди в Анголе просто не могут насытиться ими.’

‘Это потому, что МПЛА делает такую потрясающую работу, давая им деньги, еду и электричество.’

- А может быть, потому, что выборы далеки от честных и правительство тратит на оборону большую часть своего бюджета, чем любое другое государство в Африке к югу от Сахары. И военного переворота тоже не будет, потому что президент душ Сантуш возглавляет Вооруженные силы. Нет никакого религиозного измерения, о котором можно было бы беспокоиться, потому что, прямо скажем, Ислам не является проблемой в Анголе. Чуть больше половины населения - христиане, остальные придерживаются традиционных африканских религий.’

Значит, в Анголе относительно спокойно?’

‘В наши дни, конечно, и еще одно преимущество, которое вы имеете, работая там, заключается в том, что ваши установки находятся далеко в море. Многие нигерийцы находятся в водах дельты Нигера, гораздо ближе к материку, так что им чертовски легче атаковать плохих парней.’

Кросс нахмурился. Ему было сказано ожидать предупреждения, но все, что он получил, было хорошей новостью. ‘Так в чем же проблема?’

‘Я уж думала, ты никогда не спросишь, - сказала Франклин.

Ты ведь классный оператор, правда? - подумал Кросс, все больше злясь на себя за то, что не сел в самолет до Вашингтона и не провел встречу лично. Но теперь она снова заговорила. - Видите ли, есть еще одно последнее похмелье после Гражданской войны: провинция Кабинда. Он отделен от остальной части Анголы узкой полосой территории, которая соединяет Демократическую Республику Конго с Атлантическим океаном. В Кабинде все еще существует повстанческое движение, которое называет себя – подождите – ка – “Фронтом освобождения анклава Кабинда-Форсас Армадас де Кабинда”, или сокращенно ФЛЕК-ФАК.’

‘Меня так и подмывает поставить еще одну гласную между буквами “Ф” и “с”.’

Франклин рассмеялась восхитительно женственным смехом, который привел Кросса в восторг. Попался! - торжествующе подумал он.

Аналитик Госдепартамента быстро восстановил свое профессиональное самообладание. - У повстанцев есть отделения в Париже и в Пуэнт-Нуаре, то есть в Республике Конго ...

‘Но это совсем не то же самое, что Демократическая Республика Конго, - перебил ее Кросс.

‘Именно. Республика гораздо меньше и раньше управлялась французами. Демократическая Республика является огромной и раньше управлялась бельгийцами. Кабинда втиснулся между ними двумя. Но вот в чем дело: почти половина всей ангольской нефти находится в том, что было бы территориальными водами Кабинды, если бы она когда-либо была независимым государством. А все население Кабинды составляет менее четырехсот тысяч человек. Так что потенциально это может быть очень, очень богатая маленькая территория.’

- Похоже, это место стоит того, чтобы за него драться, - сказал Кросс.

‘Ты все понял. Итак, насколько близко вы были вовлечены в нефтяные операции Бэннока в Анголе?’

‘Совсем не близко. Моя жена, Хейзел Бэннок Кросс, погибла в прошлом году. Она умерла, рожая нашу дочь. Как вы можете себе представить, у меня были и другие проблемы.’

‘Я все прекрасно понимаю. Я очень сожалею о вашей потере’ - сказала Франклин таким тоном, как будто она действительно это имела в виду.

‘Спасибо. Итак, вы собирались поговорить об ангольских операциях Бэннока?’

‘Действительно. Видите ли, месторождение Магна Гранде, где ваши коллеги только что добыли нефть, на самом деле находится в водах Кабиндана, и оно добавит более десяти процентов к ежедневной добыче нефти Кабинды. А так все эти деньги идут в Анголу. Но если бы Кабинда была независимой, то такие поля, как Магна Гранде, сделали бы эту гипотетическую маленькую нацию еще богаче. Наша озабоченность в Госдепартаменте заключается в следующем: рано или поздно кто-то поймет, что поддержка повстанцев в Кабинде в обмен на долю будущих нефтяных доходов может быть очень разумной инвестицией. Кабинда уязвима, потому что она очень маленькая. Вы могли бы поместить его в штат Техас в девяносто раз больше. Выражаясь британскими терминами, это примерно такой же размер вашего графства Северный Йоркшир.’

‘Так что, в отличие от Ирака или Афганистана, это не такая уж большая территория, которую может захватить или удержать армия.’

‘Именно. А поскольку она отделена от остальной Анголы, единственный способ, которым ангольцы могут доставить людей и припасы в Кабинду, - это переправить их через конголезское воздушное пространство или доставить на побережье. Что затруднило бы президенту душ Сантушу откликнуться на предложение о поглощении. Национальные военно-воздушные силы Анголы располагают максимум пятью российскими транспортными самолетами типа "Ильюшин-76", хотя мы сомневаемся, что более двух-трех из них в настоящее время пригодны для полетов.’

‘Я знаю эту откровенность’ - сказал Кросс. - Советские войска использовали их в качестве основных транспортных средств в Афганистане. Типичный русский комплект: простой, но жесткий. Легко попасть ракетами и пушками, но чертовски трудно сбить.’

‘Но если вы лидер Кабинданских повстанцев, вам достаточно сбить несколько самолетов, и ангольцы окажутся в дураках, - заметила Франклин. ‘А если у вас есть мощная поддержка, то кто может сказать, что у вас не будет ракет лучше тех, что мы давали талибам в свое время?’

‘Вы говорите так, как будто США возвращаются к финансированию операций повстанцев.’

‘Нет, это не так, и уж точно не этот. Но скоро могут появиться и другие люди, потому что ФЛЕК-ФАК только что обзавелся новым крутым лидером по имени Матеус да Кунья. Он португальского происхождения, но родился в Париже, Франция, двадцать восьмого марта 1987 года. Его отец, Пауло да Кунья, отправился туда в изгнание вместе с другими лидерами Кабинданских повстанцев. Его мать, Сесиль Дюшен да Кунья, француженка. Вся ее семья - богатые интеллектуалы левого толка. Très chic, но très communiste, если вы понимаете, что я имею в виду.’

- Типичные чертовы лягушки!- фыркнул Кросс.

- Это типично для британца, - парировала Франклин.

- Типичный кениец, если вы не возражаете.’

Франклин озадаченно нахмурила брови. ‘Знаешь, мне, афроамериканцу, немного странно разговаривать с тобой, белым англосаксонским протестантом, и вдруг я задаюсь вопросом: Неужели он больше африканец, чем я?’

‘Вполне возможно, - ответил Кросс. ‘А может быть, мы оба больше африканцы, чем Месье Матеус да Кунья. Расскажите мне о нем.’

‘Ну, у него было самое элитное образование, какое только может получить французский гражданин. Он получил степень бакалавра в парижском Институте политических исследований, а затем получил степень магистра в Национальной Школе управления в Страсбурге.’

- Это совсем не то, что все революционеры, получившие образование в Лондонской Школе Экономики.’

‘Да, и в результате получается, что у этого парня есть связи. Он-часть истеблишмента Франции и Европейского Союза. Он знает, как вести себя в самых шикарных салонах Парижа. И он активно ищет людей, чтобы инвестировать в Кабинду. Он очень ловок, очень убедителен. Он никогда даже не предполагает, что его инвесторы действительно платят за то, чтобы помочь ему выиграть войну. Он просто описывает неиспользованный потенциал этого карманного кусочка Африки. Его любимая линия заключается в том, что Кабинда может быть африканским Дубаем: безналоговая игровая площадка, финансируемая нефтью, окаймленная пляжами и греющаяся под тропическим солнцем.’

‘Ты говоришь, как один из его продавцов.’

- Все что угодно, только не это! Я хочу сказать, что Матеус да Кунья решил сделать то, что его отец никогда не мог сделать, и создать независимую Кабинду.’

- С ним как с пожизненным президентом.’

‘Ты все понял.’

- И большая часть доходов от продажи нефти перекочевала на его банковский счет.’

‘Ну вот и все.’

‘Но прежде чем он это сделает, - сказал Кросс, видя, к чему все это клонится, - он должен начать какое-то восстание. И лучший способ дать миру понять, что он не шутит, - это взорвать к чертовой матери какую-нибудь шикарную новую нефтяную вышку где-нибудь там, в Атлантике.’

‘Да, но это очень хрупкое равновесие. Он не хотел бы разрушить слишком много из них, потому что нефть - это источник его денег, причем долгосрочный,и он не хочет отпугивать людей. Один из способов, которым это может разыграться, - это нападение, и да Кунья обвиняет в этом нечестивые элементы в движении за независимость. Он говорит всем, чтобы они не волновались, он может справиться с этими горячими головами, но было бы очень полезно, если бы он мог сказать им, что мир слушает их и уважает их потребность в свободе и независимости.’

‘Это похоже на старомодный защитный рэкет.’

‘Именно. Тогда, как надеется да Кунья, мир получит послание и скажет Анголе, чтобы она отпустила Кабинду.’

‘В этот момент огромные суммы денег появляются на куче швейцарских банковских счетов, принадлежащих высокопоставленным ангольским политикам и военным командирам, просто чтобы убедиться, что они подписывают пунктирную линию.’

‘Это вполне возможно. А потом Матеус да Кунья обзаводится собственным африканским Королевством.’

‘Что вполне возможно, - сказал Кросс. ‘Я это уже видел. Так ты хочешь сказать, что существует явная и реальная опасность того, что это произойдет в ближайшее время?’

Франклин отрицательно покачала головой. ‘Нет, я бы не стала заходить так далеко. Но существует реальная возможность волнений, которые могут затронуть нефтяные установки у берегов Анголы. Поэтому я советую вам, как директору "Бэннок Ойл", отвечающему за безопасность, принять разумные меры предосторожности.’

‘Вы имеете в виду что-нибудь конкретное?’

- Ну, любая угроза, с которой вы столкнетесь, будет исходить по морю или по воздуху. Я не знаю ни о каком террористическом акте, связанном с вертолетами. Но есть много, очень много случаев пиратских и террористических нападений, совершенных на лодках – от нападения на USS Cole у берегов Йемена в октябре 2000 года, до всех сомалийских пиратов, которые все еще действуют по сей день.’

‘Я тоже это видел.- Кросс хотел было добавить: "я возглавлял рейд на побережье Сомали, который уничтожил гнездо пиратов, уничтожил их базу и освободил захваченные корабли на два миллиарда долларов, но передумал. - Думаю, у меня есть приблизительное представление о том, что нам понадобится в плане персонала, оборудования и обучения. Спасибо, что предупредили меня о том, что нас там ожидает, мисс Франклин.’

‘Пожалуйста, - ласково сказала она, - позвоните мне ... - она сделала паузу, дразня его, а затем добавила: - доктор Франклин. В конце концов, у меня есть докторская степень.’

Кросс рассмеялся: ‘Это было очень приятно, доктор Франклин. И, если вы не возражаете, можете называть меня майор Кросс. То есть до тех пор, пока мы не встретимся в менее официальных обстоятельствах.’

‘Буду ждать с нетерпением, - сказала она, и экран погас.

Гектор Кросс откинулся на спинку своего офисного кресла. ‘Ну что ж, - сказал он себе, - это было гораздо интереснее, чем я ожидал.- Он посмотрел на монитор и, хотя прелестная доктор Франклин больше не могла ни видеть, ни слышать его, добавил: - И я тоже буду с нетерпением ждать встречи с вами.’

Это было что-то вроде того, что сказал Вайс, - сказал Малинга Конни Эрнандес, когда они проходили собеседования в штаб-квартире компании А. ‘Я спросил его, представлял ли он когда-нибудь раньше Джонни Конго, и он немного подумал, а потом сказал ... - Малинга заглянул в свои записи, чтобы понять абсолютно правильную фразу, - О'Кей, вот оно. Он сказал, что это был “первый раз в моей жизни, когда я представлял человека по имени Джонни Конго”. Тебе не кажется странным то, как он это сказал?’

‘Вы же знаете адвокатов, - ответила Эрнандес. - Вечно ты пытаешься исказить слова.’

‘Да, так оно и есть. Но только тогда, когда есть причина не давать прямого ответа. Он не сказал, что никогда не представлял интересы Джонни Конго. Это был “человек по имени Джонни Конго”. Даже не “человек по имени Джонни Конго". Это был “человек".’

‘Мужчина, мужчина, какая разница?’

- Потому что “человек” можно назвать и по-другому. Неужели ты не понимаешь? Он не представлял интересы человека по имени Джонни Конго. Но он представлял интересы парня с другим именем ...

- Кто на самом деле был Джонни Конго?’

‘Возможно.’

‘Но как он мог не знать, что эти двое - один и тот же человек? Он был его адвокатом.’

‘А что, если он никогда не встречался с первым парнем? А что, если все это было сделано с помощью телефонных звонков и электронной почты? Подумайте об этом. Конго было за пределами страны, в Африке или где-то еще. Он не мог вернуться, не мог даже назвать свое настоящее имя. Но он нанимает Вайса, Мендосу и Бернетта работать на него, используя псевдоним.’

- О'кей’ - сказала Эрнандес, начиная понемногу приходить в себя. - Итак, мы возвращаемся к Вайсу и спрашиваем его, что это была за сделка.’

Мендоса отрицательно покачал головой. ‘Нет. Я не хочу, чтобы предупредить его. Но вот что ты можешь для меня сделать. Позвони маршалам. Попробуй поговорить с кем-нибудь из команды, которая привезла Конго из Абу-Зары. Выясните все, что они знают о том, где он был до этого, любые псевдонимы, которые он мог использовать. Видите ли, если Конго использовал другое имя, чтобы иметь дело с Вайсом, он мог бы использовать его и для того, чтобы выбраться из страны. И если мы узнаем, как он выбрался, то сможем выяснить, куда он ушел. А потом, может быть, мы поймаем этого сукина сына.’

Эрнандес когда-то встречалась с парнем, который служил в спецподразделении американских маршалов по борьбе с преступниками и насильственными беглецами на побережье Мексиканского залива. Все закончилось не очень хорошо. Если бы она никогда в жизни не сказала ему больше ни слова, то не стала бы жаловаться. Но потребности должны быть, поэтому она позвонила ему.

Ее бывший кавалер был не более рад услышать Конни Эрнандес, чем поговорить с ней. Он не мог помочь ей напрямую, но просто для того, чтобы выйти из разговора, он перевел ее на кого-то другого, кто мог бы это сделать, и еще через три степени разделения правоохранительных органов она обнаружила, что разговаривает с одним из мужчин, которые вытащили Конго из Абу-Зары.

‘Это ведь не для протокола, верно?- настаивал Маршал.

- Конечно, как бы то ни было, я просто ищу зацепку. Где я ее возьму - это не проблема.’

- Ладно, значит, вся эта история с Абу Зарой была просто странной. Я имею в виду, что никакой официальной экстрадиции не было. Нам только что позвонили и сказали, что сбежавший убийца, которого разыскивают уже целую вечность, сидит в камере, о которой никто никогда не слышал. Но Султан, который управляет этим местом, с радостью отдаст нам убийцу в качестве одолжения своему хорошему приятелю, какому-то известняковому чуваку, который поймал его.’

- Где вы его поймали?’

‘Нам ничего не сказали. Где-то в Африке-вот и все, что мы слышали.’

- Как насчет лайми - англичанина? Они вам что-нибудь рассказывали о нем?’

‘Этот человек мог бы нанести удар, это я вам точно говорю. Нокаутировал Конго одним выстрелом, и этот злобный ублюдок был настоящим зверем.’

- Что именно? Гражданское лицо ударило заключенного в вашей тюрьме, и вы просто позволили ему это сделать?’

‘Все было не так просто. Мы прилетели в Абу-Зару, и нам сказали, что мы должны отправиться в личный ангар Султана. Боже, как же он был огромен! У парня в основном есть своя личная авиакомпания. Так или иначе, мы добираемся туда, и ангичанин - лайми - имеет с собой эту команду, охраняющую Конго – все это высококлассные наемники Джо, бывшие спецназовцы. Поэтому они передают Конго, и вдруг Конго становится обезумевшим, начинает говорить всякую чушь лайми, ругать его, очень грязным языком, и мы пытаемся его сдержать, но это все равно что пытаться связать Годзиллу. Потом Конго говорит, что убил жену лайми, говорит, что она была шлюхой, и следующее, что мы знаем- БАМ! - Конго вышел, я имею в виду каменный холод, прямо там, на полу ангара. Кем угодно-гадский-lievable.’

Маршал начал смеяться над этим воспоминанием. Эрнандес уже собиралась вмешаться, но не успела она опомниться, как он вдруг сказал: Я только что кое-что вспомнил. Пока Конго кричал, он назвал имя этого парня - лайми.’

‘И что же это было ?..’

- Погоди, это только сейчас пришло мне в голову. Все началось с буквы "С". Например ... - маршал попытался вспомнить это имя, - К-К-К ...

- Господи ... - разочарованно вздохнула Эрнандес.

‘Вот именно!- воскликнул Маршал. - Кросс, его звали Кросс! Похоже, эта словесная ассоциация действительно работает, а?’

- Благодарю вас, - сказала Эрнандес совершенно новым тоном искренней благодарности. ‘Вы мне очень, очень помогли.’

‘Ну что ж, пожалуй, я рад, что оказался вам полезен, - сказал Маршал, несколько удивленный внезапной переменой в ее поведении.

Эрнандес повесила трубку. Судя по всему, Маршал не следил за историей убийства Хейзел Бэннок-Кросс. Что ж, в этом не было ничего удивительного. У многих полицейских не было времени беспокоиться о делах других людей, а пиарщики "Бэннок Ойл" сделали все возможное, чтобы свести к минимуму освещение трагедии. Но даже если Эрнандес и не была похож на девчонку, ей все равно нужно было сходить в парикмахерскую, как и любой другой женщине. А однажды она сидела и ждала, когда ее стилист приступит к работе, читая дрянной глянцевый еженедельник с заголовком: "Трагическая смерть Хейзел Бэннок ... и чудесное рождение ее ребенка-миллиардера". Так что она точно знала, кто такой Кросс. Теперь ей просто необходимо было найти его.

Кросс сидел в своем кабинете, готовясь к дневной встрече с Дейвом Имбиссом и о'Куиннами, когда зазвонил телефон. ‘У меня есть Том Ночерино из "Бэннок Ойл Корпорейшн Комьюникейшнс" в Хьюстоне, он держит для тебя деньги, - сообщила ему Агата. ‘Он говорит, что ему нужна ваша цитата о вашей роли в ангольском проекте. Он сказал, что это для информационного бюллетеня инвесторов.’

‘Я никогда раньше об этом не слышал.’

- Это новый видимо. Вы хотите поговорить с ним, или мне попросить его перезвонить?’

‘С таким же успехом можно было бы покончить с этим делом. Соедините меня с ним.’

‘Большое вам спасибо, сэр, за то, что вы уделили мне время, - начал Ночерино липким от подхалимства голосом.

‘Значит, это только для информационного бюллетеня, да? Я не увижу его однажды утром в своей ленте новостей, потому что кто-то поместил его в пресс-релиз, и весь мир был обращен к моему мнению?’

- Ни в коем случае, мистер Кросс. Я могу заверить вас, сэр, что это сугубо личное и внутреннее дело. Это способ держать ценных инвесторов в курсе событий, заставляя их чувствовать, что у них есть отношения с "Бэннок Ойл", которые больше, чем просто финансовые.’

‘Я никогда раньше об этом не слышал.’

‘Нет, сэр, это совершенно новая концепция. По сути, это будет первое издание. Но идея пришла прямо с самого верха.’

‘От Джона Бигелоу?- Спросил Кросс, думая про себя, как это типично для опытного политика-быть более озабоченным внешним видом вещей, чем их практическими аспектами.

‘Да, сэр’ - ответил Ночерино. - Сенатор Бигелоу очень твердо верит в важность обращения к людям и институтам, которые доверяют компании "Бэннок Ойл".’

‘А их деньги ...

- Да, сэр. И это тоже.’

- Ладно, тогда что тебе нужно?’

‘Всего несколько слов о вашей роли в качестве директора Службы безопасности в связи с полем Магна Гранде. Нам не нужно ничего слишком конкретного, просто что-то о том, как вы взволнованы потенциалом ангольских операций Бэннока и как вы полны решимости обеспечить полную безопасность наших сотрудников и наших корпоративных активов. Если вы предпочитаете, я могу составить заявление для вашего одобрения.’

- Нет, если у меня будут слова против моего имени, я лучше сам их произнесу. Итак, я могу начать говорить?’

- Продолжайте, сэр.’

Кросс секунду помолчал, собираясь с мыслями, а затем начал диктовать: “разработка месторождения Магна Гранде дает компании” Бэннок Ойл “фантастическую ... нет, уникальную возможность, э-э, установить наше присутствие во все более значимой нефтяной отрасли Западной Африки. Как директор по безопасности я несу ответственность за то, чтобы все наши установки и, самое главное, все наши сотрудники и подрядчики были должным образом защищены от любых возможных угроз против них. В то время как я говорю, я собираюсь пойти на встречу с моими самыми старшими сотрудниками, чтобы обсудить различные проблемы, с которыми мы, вероятно, столкнемся, и как лучше подготовиться к каждому возможному событию. У нас есть многолетний опыт работы над операциями Бэннока в Абу-заре ... - Кросс сделал паузу. - Погоди, сделай это “работая вместе над операциями Бэннока " и так далее. Итак, новое предложение: "при полной поддержке властей Абу-Зарана мы сохранили кордон безопасности, который обеспечивал безопасность людей и постоянный приток нефти. Теперь мы переезжаем в оффшорную среду, так что это будет непросто. Это будет очень тяжелая работа. Но наша приверженность выполнению самой лучшей работы по самым высоким стандартам будет так же велика, как и прежде.”’

Для ушей Кросса все это звучало как неразбавленная чушь. Но разве это так уж отличалось от всех волнующих, вдохновляющих речей, которые он произносил перед своими людьми, прежде чем они отправлялись на задания, как в войну, так и в мир? Иногда нужно было просто сказать людям то, что они хотели и хотели услышать.

“Как это было?- спросил он.

- Великолепно, Мистер Кросс, просто великолепно” - восторженно воскликнул Ночерино.

Вот почему Кросс терпеть не мог работать с "да" -людьми. Были времена, когда любой лидер нуждался в подчиненных, у которых хватало смелости указать ему, где он может пойти не так. Он ничего не сказал, прокручивая свои слова в голове, ища возможных заложников фортуны.

Ночерино, должно быть, почувствовал неуверенность Кросса. “Не беспокойтесь, сэр. Это было именно то, что мне нужно, - сказал он. - Желаю хорошо провести день.”

Не успел Кросс положить трубку, как телефон зазвонил снова. - Ну и что?- спросил он.

“Мне опять звонят из Америки, - сказала Агата. - Это лейтенант Эрнандес из техасских рейнджеров, расследующий побег Джонни Конго.”

“Тогда вам лучше соединить его с нами.”

- Вообще-то лейтенант Эрнандес-женщина.”

- Женщина-техасский рейнджер?- Кросс улыбнулся. - Звучит интересно.”

- Необычно, это уж точно” - заметила Агата. “И все собрались на эту встречу.”

- Скажите им, чтобы они прошли в мой кабинет.”

“Конечно. У меня есть для вас лейтенант Эрнандес.”

Линия была переключена. - Это Гектор Кросс, чем я могу вам помочь, лейтенант?- спросил он.

“Ну что ж, все, что вы можете рассказать мне о Джонни Конго, будет очень кстати.”

“Не могли бы вы быть немного конкретнее?”

“Конечно. Мне любопытно, сколько времени Конго провел в Африке до того, как его вновь объявили несколько недель назад. У нас есть основания полагать, что первоначально он нанял своего адвоката здесь, в Хьюстоне, используя псевдоним, и мы думаем, что он мог использовать ту же самую личность, чтобы выбраться из страны.”

“По-моему, проще всего было бы обратиться к адвокату, - заметил Кросс.

“Это может быть очень трудно. Вы когда-нибудь пытались спросить адвоката о том, что он не хочет вам говорить?”

Кросс рассмеялся: К этому звонку он отнесся гораздо теплее, чем к предыдущему. “Итак, что я могу сделать для вас такого, чего не может сделать адвокат?- спросил он, жестом приглашая Дэйва, Пэдди и Настю в комнату и указывая в сторону стола, за которым он любил проводить командные собрания.

“Просто расскажите нам все, что вам известно о деятельности Конго за пределами США, - ответила Эрнандес. “Я не знаю, известно ли вам об этом, но здесь, в Штатах, очень мало говорится о том, как именно Конго был арестован в Абу-Заре - например, как он вообще оказался там. Но мне удалось установить, что вы задержали Конго, а затем передали его американским маршалам. Итак, есть ли что-нибудь, что вы можете мне сказать, что-нибудь вообще, что помогло бы нам выяснить, как он сбежал и где, черт возьми, он сейчас находится?”

“Хм . . .- Кросс заколебался. “Вот тут-то мне и придется говорить как адвокату. Видите ли, я очень хочу помочь вам всем, чем смогу. Поверьте мне, никто так не хочет, чтобы Джонни Конго был отправлен с поверхности Земли, как я. И никто так не разозлился, что он избежал наказания, которое так щедро заслужил.”

“Но . . . ?- Вмешалась Эрнандес.

“Но в его поимке были некоторые, э—э, нетрадиционные аспекты, которые могли бы, если бы их подробно описали, привести к возможным обвинениям в ... как бы это сказать?- менее чем полностью законопослушная деятельность.”

Кросс видел, как ухмылки расползаются по лицам его друзей. Даже Настя оставила свое обычно грозное выражение лица и изо всех сил старалась подавить смешок.

- Послушайте, - резко сказала Эрнандес. “Мне совершенно наплевать, что ты должен был сделать, чтобы доставить этого подонка в Абу-Зару. Моя юрисдикция не распространяется за пределы штата Техас, и то, что происходит в Африке, остается в Африке. Все, что я хочу знать, это то, что вы знаете, что может мне помочь?”

“Вот что я могу тебе сказать. Джонни Конго провозгласил себя правителем места под названием Казунду. Это самое маленькое, бедное, богом забытое место на всем Африканском континенте, и он со своим партнером Карлом Бэнноком превратил его в свое собственное частное королевство.”

“Это и есть Бэннок, как в "Бэннок Ойл"?”

- Да, приемный сын Генри Бэннока.”

“А под словом "партнер" вы подразумеваете деловые или личные отношения?”

“Оба. И прежде чем ты спросишь, нет, я не знаю, где сейчас находится Карл Бэннок. Он просто исчез с карты.”

“На самом деле он выпал прямо из крокодильей задницы, скорее всего, - язвительно заметил Пэдди О'Куинн.

“Ты не знаешь, какие псевдонимы использовал Конго, когда был в Казунду?- Спросила Эрнандес, не обращая внимания на детское веселье, вызванное ее разговором.

“Нет. Но вот что я вам скажу. Казунду-это суверенное государство, которое выдает свои собственные паспорта. Конго и Баннок почти наверняка приобрели себе казундские паспорта, скорее всего дипломатические. И я сомневаюсь, что слишком много других граждан Казунду покинули Техас по пути к заморскому месту назначения сразу же после побега. Так что если вы можете найти паспорт Казунду в любом пассажирском манифесте, где угодно, скорее всего, это Джонни Конго.”

- Благодарю Вас, мистер Кросс, это очень большая помощь, - сказала Эрнандес. “И еще кое-что. У нас сложилось впечатление, что Конго имел доступ к значительным суммам денег. У тебя тоже сложилось такое впечатление?”

- Значительное - это слишком маленькое слово, лейтенант. Джонни Конго имеет доступ к огромным суммам денег. Он может купить что угодно, подкупить кого угодно, пойти куда угодно.”

“А вы не знаете, куда он мог пойти?”

“Понятия не имею. Но я хочу это выяснить. И когда я это делаю, я ... —”

“Только не говори мне, - сказала Эрнандес. “Есть ограничение на количество менее чем законопослушных действий, которые я могу игнорировать в течение одного дня.”

Как только ее разговор с Кроссом закончился, Эрнандес связалась с Хьюстонским отделением таможенной и пограничной службы США по адресу Саут-Шеперд-драйв, 2323. - Сделай мне одолжение. Я работаю над расследованием дела Джонни Конго. Мы думаем, что он, возможно, пытался покинуть страну сразу же после своего побега, используя псевдоним. Поэтому мне нужна проверка всех лиц, покидающих любой из портов въезда, охваченных вашей конторой, для любого зарубежного пункта назначения между шестнадцатью часами и двадцатью одним часом пятнадцатого ноября. Ищите любого, у кого есть паспорт с Казунду.”

- Ка-куда?- спросил чиновник на другом конце провода.

- Казунду. Это самая маленькая страна в Африке, пишется Кило-Альфа-Зулу-Униформа-Ноябрь-Дельта-Униформа. Вполне возможно, что он путешествовал по дипломатическому паспорту. Кроме того, парень загружен, так что, скорее всего, он не пошел по расписанию. Ищите частные самолеты и яхты.”

“Если бы он плыл на лодке, то мог бы подняться на борт где угодно, выйти в море, и мы бы об этом не узнали.”

“Да, но морской вариант-это большая вероятность. Я имею в виду, что лодки очень медлительны. И куда бы ни направлялся Конго, он хотел добраться туда как можно быстрее. Так что попробуйте сначала аэропорты, а конкретно частную авиацию.”

Час спустя Эрнандес получила ее ответ. Она позвонила Бобби Малинге: "У меня есть хорошие и плохие новости.”

“Ну, я думаю, что это лучше, чем все плохое, и это все, что у меня есть до сих пор.”

- Хорошая новость заключается в том, что я знаю псевдоним Джонни Конго. Он назвал себя, вот что: Его Превосходительство король Джон Кикуу Тембо.”

“Ты издеваешься надо мной!”

“Нет.”

“И КПБ попался на эту удочку?”

- В паспорте этого человека было написано "Король", и что ты собираешься делать?”

- О'Кей, значит, у нас есть имя. А как насчет полета?”

- Он вылетел из регионального аэропорта имени Джека Брукса, расположенного к югу от Бомонта, на бизнес-самолете "Ситейшн". Самолет был зафрахтован панамской корпорацией под названием Lonestar Jetcharters, и вот первая плохая новость: в Панаме нет юридического требования регистрировать личности акционеров оффшорных компаний.”

“Значит, мы никак не можем узнать, кто нанял этот самолет?”

“Нет, если только они не были действительно беспечны, когда общались с Лоунстаром. И моя вторая плохая новость заключается в том, что я знаю, куда направлялся самолет. Поверь мне, тебе это не понравится.”

Гектор Кросс тоже думал о передвижениях Джонни Конго, обсуждая их с Имбиссом и о'Куиннами. “Тебя разыскивают. Ты же знаешь, что если тебя когда-нибудь поймают и отвезут обратно в Штаты, то казнят. Но хорошая новость заключается в том, что у вас есть почти безграничные ресурсы. А что ты собираешься делать?”

“Я бы приготовилась, - сказала Настя. —У меня был бы план А, план Б, План С. деньги, паспорта, удостоверения личности-все надежно спрятано, все готово к тому, когда они понадобятся.”

“Я тоже, - согласился Кросс. - Карл Бэннок был больным, психопатичным ублюдком-убийцей, а Джонни Конго им и остался. То, как они вдвоем жили в Казунду, было настолько декадентским и развратным, что император Калигула выглядел как мормонский бойскаут. Но они не были глупы. Ты права, Настя, у них наверняка был план, или планы, как вырваться из-под стражи, а потом уехать из Штатов. Следующий вопрос: куда бы Конго хотел пойти дальше?”

"Смертный приговор был вынесен в Техасе, так что именно туда собирались доставить Конго, и это отправная точка любого побега", - сказал Дэйв Имбисс. “Он ни за что не захочет лететь обычным регулярным рейсом: слишком рискованно, слишком мало контроля, и в этом нет необходимости, потому что он может позволить себе уединение. Я не думаю, что он хочет заправляться, потому что если самолет стоит на земле неподвижно, то это слишком легкая цель, поэтому вы смотрите на радиус около трех тысяч миль, максимум, от точки взлета. Так что это вся Мексика и Центральная Америка, Карибский бассейн и северная половина Южной Америки. Я предполагаю, но самый дальний крупный город, до которого он мог бы добраться, вероятно, будет Лима, Перу.”

“Если только он не полетел на север, - заметил Пэдди О'Куинн. - Канадская граница находится всего в паре часов полета от Хьюстона. А это очень большая страна, в которой человек может заблудиться.”

“Это также страна, которая находится в хороших отношениях с Соединенными Штатами, - сказал Кросс. “Будь я на месте Джонни, я бы предпочел отправиться туда, где не заключат сделку с Вашингтоном и не отправят меня обратно в камеру казни.”

- Или где-нибудь, где есть достаточно мощная преступная сеть, чтобы сделать правительство незаконным. В Мексике есть много людей, которые могли бы приютить Конго за определенную цену, - сказал Имбисс.

Кросс задумчиво кивнул. - Справедливое замечание. Но разве один преступник когда-нибудь доверяет другому? А вы бы хотели оказаться в долгу у мексиканского наркобарона? Конго нужно чувствовать себя в безопасности. А это значит, что за его спиной стоит правительство.”

- Куба, - решительно сказал Имбисс. - Так и должно быть.”

- Нет, слишком много американцев, - возразила Настя.

“Может быть, в Гуантанамо. Но база отрезана от остальной части острова. И вы не найдете там никаких американцев.”

- Конечно, ты это сделаешь.- Торжествующе ухмыльнулась Настя. “Когда я служил в ФСБ, мы ездили на Кубу для обучения в тропических условиях—и также для того, чтобы старшие офицеры, инструктирующие нас, могли хорошо провести время, лежа у бассейна, попивая ром, трахаясь с кубинскими девушками. В Гаване нам показали швейцарское посольство. Это большое здание, почти самое большое посольство в Гаване, и все это для маленькой Швейцарии? Нет. Четверть здания, а может быть, и меньше, принадлежит швейцарцам. Остальное - это то, что они называют "секцией американских интересов" швейцарского посольства. Другими словами, неофициальное американское посольство. И ты знаешь, как все это понимают? Потому что в Гаване есть рота американских морских пехотинцев, охраняющая швейцарское посольство. У них есть своя резиденция-Морской дом. Лучшие стейки, лучшее пиво, лучший телевизор с большим экраном во всей Гаване.”

“И ты это знаешь, потому что ... . . ?- Спросил Пэдди.

- Потому что я девушка, которая любит мужчину в военной форме, дорогой” - поддразнила Настя, надув губы на мужа. - Серьезно, Гектор, Конго было бы безумием ехать на Кубу. Весь остров находится под постоянным наблюдением: спутники, самолеты-шпионы, перехваты сигналов. Конго не смог бы прожить там и дня без того, чтобы его не нашли, даже если бы сам Фидель Кастро спрятал его под своей больничной койкой.”

“Значит, это не Канада, не Мексика, не Куба, - сказал Кросс, вставая из-за стола и подходя к столу, который был достаточно велик, чтобы вместить шестерых за обедом, и половину его поверхности занимала одна огромная книга в твердом переплете, которая на самом деле была немного длиннее, чем стол был широким. “Всеобъемлющий атлас мира "Таймс" ” - сказал Кросс, когда остальные встали и присоединились к нему. "Забудьте всю эту интернет-чушь, это все еще лучший способ найти места на НАШЕЙ ПЛАНЕТЕ.- Он открыл книгу и начал переворачивать страницы размером с плакат, пока не наткнулся на изображение Центральной Америки. “Право. Это Южная Мексика, а здесь граница с Гватемалой и Белизом. Я буду продолжать перелистывать страницы, пока мы не пройдемся по каждой стране или карибскому острову, один за другим, и не составим короткий список возможных убежищ для убийцы в бегах. И как только у нас будет короткий список, мы начнем думать о том, как найти и поймать этого ублюдка.”

Они проговорили уже около часа и определили четыре возможных направления движения, когда Кросс получил еще один звонок. - Лейтенант Эрнандес, - сказала ему Агата.

“Я просто хотел поблагодарить вас за помощь, - сказала Эрнандес. - Как оказалось, вы были правы. А поскольку вы уже однажды задержали Джонни Конго и выразили желание передать его соответствующим федеральным властям, я решила, поразмыслив, изменить свое мнение и поделиться с вами информацией, которую мы выяснили.”

“Потому что вы верите в то, что я законопослушный человек, который знает, как поступать правильно?”

- Вот именно, - сказала Эрнандес. “Именно на это я и рассчитываю.”

“Так что же у вас есть?”

Эрнандес подробно рассказала Кроссу о псевдониме Конго и способе передвижения. Затем она сказала: “Вы хотите знать, куда он направился?”

“Очень сильно.”

- Каракас, Венесуэла.”

“И он может добраться туда на одном баке топлива?”

“С запасом в тысячу миль. Доберитесь туда и побыстрее, ведь "Ситейшн" курсирует со скоростью более шестисот миль в час. Вы же знаете, что в Латинской Америке люди любят поздно ужинать?- спросила Эрнандес.

“Да, я слышал об этом.”

- Ну, король Джон Кикуу Тембо прибыл в центр Каракаса как раз к обеду.”

“Тогда я надеюсь, что он подавился едой, - сказал Кросс. Он положил трубку и снова повернулся к своей команде. “Сейчас у нас есть два приоритета. Во-первых, нужно выяснить, где именно в Венесуэле скрывается Джонни Конго, или как он там себя теперь называет, прежде чем его схватят американские власти. Он уже дважды удирал от них. Я не хочу рисковать тем, что он сделает это в третий раз. Я сам займусь этим делом. Это мое личное дело, и я оплачу все расходы, которые будут понесены.”

“Значит, вы собираетесь отправиться в Каракас?- Спросил Дейв Имбисс.

- Не сразу. Вы помните, когда убили Хейзел, как Агата составила список лучших частных детективов в каждой стране, где был кто-то, кто когда-либо угрожал ей или имел причины желать ее смерти? Мы сделаем то же самое и на этот раз, найдем лучшего мужчину—”

- Или женщина, - вставила Настя.

- Или женщина в Венесуэле, и пусть они займутся этим делом. У них будут местные знания и контакты, которые мы не сможем сопоставить. Просто на всякий случай возьмите людей, работающих в приграничных районах Колумбии, Бразилии и Гайаны. Я не хочу, чтобы он проскользнул в соседнюю страну без нашего ведома. Как и когда кто-то найдет Конго, я выйду и разберусь с ним.”

Никто не спросил, что Кросс имел в виду. В этом не было никакой необходимости.

“Если вам понадобится помощь, когда придет время, вы можете рассчитывать на меня во всем, что вам нужно, - сказал Пэдди О'Куинн, - и я уверен, что это касается всех нас. Пора этому ублюдку заплатить за то, что он сделал с Хейзел.”

- Спасибо, - сказал Кросс, когда остальные двое пробормотали свое согласие с Пэдди. - А теперь вернемся к делам компании. "Бэннок Ойл" имеет многомиллиардные инвестиции в сотне миль от побережья Анголы, и она нуждается в защите. Я получил неофициальный брифинг от кого-то из Госдепартамента в Вашингтоне, и мне кажется, что мы, возможно, направляемся в штормовую воду.”

Кросс вкратце изложил информацию, полученную от Бобби Франклин. “Все это сводится к тому, - заключил он, - что мы должны думать об этом на двух уровнях. Во-первых, это разработка базовой оборонительной стратегии, которая позволит нам справиться с любой угрозой, с которой мы, вероятно, столкнемся против буровой установки, или Бэннока А, или и того, и другого. А вторая-это разведывательная операция, которая рассматривает любого, кто может совершить нападение, начиная с Матеуса да Куньи. Пэдди, у тебя есть опыт работы в спецназе, поэтому я назначаю тебя ответственным за планирование обороны. Поговори с кем-нибудь из наших старых приятелей в Пуле. Они уже много лет тренируются на буровых установках Северного моря.”

“Ты хочешь сказать, что заставляешь меня говорить с этими пузырчатыми головами? Джейс, черт возьми, это слишком много для человека из Херефорда.”

- Ну-ну, Пэдди, не оскорбляй СБС, - предостерег его Гектор, едва сдерживая усмешку и притворяясь строгим. “Я слышал, что у них есть один или два наполовину приличных бойца. Даже если они всего лишь прилизанные сапожники.”

- Простите, - сказала Настя, - но о чем вы говорите?”

- Разве я не рассказывал тебе, дорогая, о жестоком соперничестве между двумя основными подразделениями спецназа Соединенного Королевства? Видите ли, майор Кросс и я, как вы знаете, гордились тем, что служили в SAS, первом и все еще величайшем из всех спецподразделений мира, а это армейское подразделение, базирующееся в Херефорде. Но Королевский флот, чувствуя себя обделенным, решил, что ему нужны собственные силы. Поэтому он взял кусочек от королевских морских пехотинцев и назвал это специальной лодочной службой и отправил их в пул, где они могли играть весь день на берегу моря. Мы называем их пузырчатыми головами из-за пузырей, выходящих из их водолазных костюмов. И мы называем морпехов сапожниками, потому что . . . вы знаете, я совершенно не понимаю, почему мы это делаем, но мы это делаем. И каждая единица презирает другую, пока ей не угрожает посторонний, например септик . . .”

“Для отстойника читай " Янк”, - устало объяснил Дейв Имбисс.

“В таком случае, - заключил О'Куинн, - мы объединим наши усилия и станем парнями, и вам лучше не связываться с нами, иначе вы еще пожалеете об этом.”

“Ты говоришь это женщине, обученной в спецназе, которая может сжевать тебя и выплюнуть, как еду на завтрак?- Презрительно спросила Настя.

- Ну, хватит!- Скомандовал Кросс. “Я провожу слишком много времени с настоящим младенцем, чтобы иметь хоть какой-то интерес иметь дело с вами тремя, которые ведут себя как двухлетние дети. Перестань злить своих коллег, Пэдди, и дай мне свои первые мысли о защите нефтяных установок Бэннока в ангольских водах.”

Пэдди говорил почти час, отрываясь от своих записей. Слушая его, Гектор уже не в первый раз поздравлял себя с тем, что схватил Пэдди раньше, чем его схватила какая—нибудь другая компания. Когда он закончил говорить, Гектор кивнул. “Во всем этом есть здравый смысл. Дайте мне ваши записи, чтобы переслать их на доску Бэннока. Им придется позаботиться обо всем этом дополнительном оборудовании. Как только мы начнем действовать, Пэдди, нам с тобой нужно будет точно спланировать, сколько дополнительных людей нам понадобится в Анголе, каковы будут наши протоколы в плане реагирования на кризисы и как мы будем их всех обучать. Следующий пункт повестки дня: разведывательное планирование. Я даю эту работу Дэйву, как обычно, потому что он тот человек, который нам нужен, чтобы установить жучок или взломать систему, и Насте, потому что она единственный человек в этой комнате, который действительно был шпионом на жизнь. Итак, Миссис О'Куинн, как вы думаете, с чего нам следует начать?”

“С да Куньей, поскольку он единственный известный нам человек, представляющий потенциальную угрозу. И очень мудро с твоей стороны спросить совета у женщины, Гектор, потому что эта работа требует женского прикосновения.”

“Как например . . .”

- Например, соблазнить Матеуса да Кунью. Он - человек, который хочет завоевать и править страной, поэтому он, по определению, еще больший эгоист, чем любой другой нормальный человек. Он также воспитывался во Франции, поэтому у него будет французское отношение к неверности.”

“И какое же это прекрасное отношение, - весело сказал О'Куинн. - Я искренне надеюсь, что вы не предлагаете себя на роль соблазнительницы.”

- Я не думала об этом, дорогая. Но теперь ты сам об этом заговорил . . . это поможет мне скоротать дождливый день” - невозмутимо ответила Настя.

“То, что хорошо для гусыни, так же хорошо и для гусака, - предположил Пэдди, и его жена лукаво подмигнула ему.

“Да не суетись ты так. Домашняя кухня мне вполне подходит.”

- В основном потому, что я лучший повар в доме! Пэдди рассмеялся.

Настя проигнорировала его и спокойно продолжила: "послужной список да Куньи говорит нам, что он очень умен, искушен и достаточно дисциплинирован, чтобы преуспеть на очень высоком академическом уровне. Но я подозреваю, что он также тщеславный, высокомерный, привилегированный молодой человек, который не может удержаться от хвастовства перед людьми, и особенно перед женщинами, насколько он гениален и насколько великим он будет в будущем.”

“Я последую за вами." - Гектор кивнул. “Но нам понадобится скрытое наблюдение за да Куньей и хорошо продуманное прикрытие для Насти, Дейв. Если да Кунья встретит женщину, которая обещает ему секс и деньги, Первое, что он сделает, - это поблагодарит свою счастливую звезду. Во-вторых, нужно будет зайти в Google и проверить ее. Так что убедитесь, что у прикрытия Насти есть онлайн - резервная копия.”

- Понял, - заверил его Имбисс.

- Тогда, если больше никто не хочет ничего сказать, наша встреча временно прервана. Вы все знаете, что вам нужно делать. Дай мне час, чтобы привести все в порядок в Хьюстоне, а потом мы сможем пойти и перекусить. Я за это плачу.”

Евгения Витальевна Воронова, известная как” Женя " среди множества своих друзей -мужчин, которые восхищались и обожали ее, и даже среди немногих подруг - женщин которые были более осторожны в своем одобрении), поцеловала Сергея Бурлаева, своего вечернего партнера, пожелала ему "Спокойной ночи" и вылезла из Ferrari 458 Italia, который отец Сергея подарил ему взамен того, который он списал в аварии полгода назад. Она зашагала по бетонному полу частной подземной автостоянки, слегка пошатываясь в своих туфлях-лодочках "Шанель" высотой 10,5 сантиметра. С самодовольством человека, который только слегка опрятен, Женя поздравила себя с тем мастерством, с которым она так идеально подобрала свои туфли под цвет машины Сергея, которая теперь с ревом выезжала обратно по пандусу на улицы Московского международного делового центра.

Она подошла к экспресс-лифту и со второй попытки вставила в щель свою персональную карточку-ключ. Двери открылись, Женя, пошатываясь, ввалилась внутрь и с благодарностью прислонилась к стене лифта, кутаясь в свое черное как смоль пальто из дикого баргузинского соболя, пока ее несли более чем на семьдесят этажей вверх по причудливому, явно случайному сооружению - Московской башне.

Женя хихикнула, вспомнив, как гордился ее папа, когда ему удалось получить пентхаус прямо на вершине того, что на короткое время стало самым высоким зданием в Европе, и как его гордость превратилась в ярость, когда его быстро обогнала по высоте башня Меркурий, прямо здесь, в Московском Сити. Папа стоял у пятиметрового окна, которое окружало его гостиную, наблюдая, как поднимается башня Меркурия, и приходил в ярость от того, что его опередил в пентхаусе один из любимых приспешников Владимира Путина. Одного слова из президентской канцелярии было достаточно, чтобы убедиться, что никакие другие предложения по поводу собственности не рассматривались.

Лифт звякнул, двери открылись, и Женя вышла в вестибюль дома семьи Вороновых. Его дизайн всегда вызывал у нее неудовольствие. Стена прямо напротив лифта была зеркальной от пола до потолка, что, по ее мнению, было восхитительной идеей, за исключением того, что важное дело изучения ее собственного отражения было чрезвычайно затруднено огромным каменным камином, стоявшим прямо посередине стены.

И все же эта ночь была не для жалоб. Сергей взял ее с собой в "Сибирь", в ресторан-клуб на Большой Никитской, где один только заказ столика стоил 25 тысяч рублей. Там было много их друзей, и все они великолепно ели, экстравагантно пили, дико танцевали и вообще смеялись, флиртовали и радовались радости быть молодыми, красивыми и богатыми. Единственным разочарованием было то, что она не смогла вернуть Сергея в квартиру. Женя лелеяла страстные фантазии о том, как бы притащить его домой и исследовать вместе с ним каждую позицию в Камасутре и все пятьдесят оттенков серого.

Это всегда было возможно, когда папа отсутствовал, а мама была слишком пьяна, чтобы интересоваться ее окружением. Однако сегодня вечером ей пришлось довольствоваться быстрым сексом на тесном заднем сиденье "Феррари", отчаянно стараясь не отставать от непостоянного либидо Сергея, а не оставаться висящей высоко и сухо в конце. Она сумела добраться до вершины всего за несколько секунд и была так довольна своим достижением, что решила выпить еще одну чашечку на ночь.

Женя впервые попробовала Ирландский крем Бейли, когда изучала историю искусства в Лондоне, и была совершенно очарована. В одном из холодильников за великолепным мраморным баром в гостиной наверняка стояла бутылка. Женя сбросила пальто и клатч на пол вестибюля и соскочила с каблуков, зная, что слуги соберут все ее вещи и аккуратно уберут. Затем она направилась в гостиную, одетая только в свое маленькое красное вечернее платье.

“Где ты была, маленькая шлюха?”

- Слова были невнятными и приправленными злобой. Человек, который произнес эти слова, сидел за стойкой бара в блестящем сером костюме. Рубашка, которая вздулась вокруг бугра его монументального живота, была так туго стянута воротником, что на ней висели слои жира. Несмотря на дорогостоящую серию трансплантаций и применение широкого спектра гелей и спреев, на макушке у него было больше розовой лысины, чем тонких рыжевато-седых волос.

- Добрый вечер, папа. Женя старательно проигнорировал вопрос.

- Я спросил: "Где ты была?" - Виталий Воронов был человеком, известным на всю Россию как Царь-Дровосек за то, что он нажил состояние, рубя деревья и превращая их в бумагу. - Но я знаю ответ: Ты гналась, как сука в течку, за этим костлявым бездельником Сергеем Бурлаевым. Не отрицай этого. Ты пахнешь, как бордель в субботу вечером.”

“А от тебя, папочка мой милый, пахнет, как от жалкого старого пьяницы, который только что набил брюхо самой дешевой картофельной водкой, какую только может найти, - огрызнулась Женя. В тот вечер она выпила ровно столько, чтобы забыть о своей обычной осторожности. - “Ты сидишь в баре, набитом всевозможными модными марками, и все же пьешь эту крестьянскую мочу. Смотри, ты даже держишь его в бумажном пакете, как настоящий мужик! Разве мама не научила тебя пользоваться бокалом?”

“Ты хочешь знать, почему я это пью?- Сказал Воронов, вставая с кремового кожаного барного стула и направляясь к дочери, все еще держа в руке бутылку в коричневом бумажном пакете. “Я пью его, потому что он напоминает мне о старых временах, вот почему. Когда я был беден и рос в квартире, которая не была и половиной . . . нет, даже на четверть меньше этой комнаты. Нас было шестеро, мы втиснулись туда, а мой папа кашлял, когда двадцать лет провел в угольной шахте. Моя мама стирала кровь и Бог знает что еще с простыней в больничной прачечной, а потом часами стояла в очереди, чтобы купить буханку хлеба и пару кочанов капусты, если ей повезет.”

“Да, да, я понимаю, папа. Жизнь была очень тяжелой. Вы должны были работать и бороться за все, что у вас когда-либо было. Бла-бла-бла . . .”

“Не смей так со мной разговаривать, маленькая испорченная сучка!" -крикнул он, заставив ее отшатнуться от его летящей слюны и зловонного запаха спиртного изо рта. “И ты все етще не ответила на мой вопрос.”

Женя повернулась к отцу. - “Если ты действительно хочешь знать, я была в клубе с Сергеем и несколькими друзьями, а потом Сергей привез меня сюда, как джентльмен. Я легонько поцеловала его на ночь, а потом поднялась сюда.”

“Ты лжешь! Ты же с ним трахалась...”

- Нет, не надо! - запротестовала она. А потом она остановилась, словно пораженная каким-то откровением. Она всмотрелась в лицо отца, всмотрелась по-настоящему, а потом расхохоталась. - “О Боже мой! Я ведь только что это поняла! Теперь я знаю, почему ты всю ночь пил, почему ты хочешь знать о моей сексуальной жизни и почему ты всегда говоришь мне, что я шлюха. Я знаю, чего ты хочешь от меня, мой дорогой папочка. Я точно знаю, чего ты хочешь, грязный старый колхозник.”

Воронов шагнул вперед, его лицо исказилось от ярости, и он посмотрел на нее так же, как смотрел бы на человека, с которым собирался драться. - “Ну ладно, шлюха” - прорычал он, - если ты такая умная, если ты так много знаешь со своим причудливым образованием, давай, рассказывай. . . о чем я думаю?”

В Женьке был дьявол, агрессивный, воинственный дух, который шел прямо от отца, которого она так ненавидела, и теперь он овладел ею. Она смотрела прямо на отца, провоцируя его, насмехаясь над ним, сопоставляя его грубое мужское присутствие с женской силой своей молодости, своей красоты, своего тела и своего запаха и мурлыкала: ” Вот что я думаю, милый папа", - Женя снова замолчала, просто чтобы усилить напряжение, а потом произнесла слова, которые навсегда изменят ее жизнь и многие другие. - “Мне кажется, ты ревнуешь меня к Сергею. Ты сам хочешь меня трахнуть.”

Отец ударил ее по лицу ладонью, вложив в удар всю свою огромную силу. Зрение Жени взорвалось болью, и сила удара отбросила ее голову в сторону, увлекая за собой все тело и разрывая мышцы шеи, когда она, вращаясь, упала на пол. Воронов стоял там, где она лежала, постанывая в агонии на полу. Он целился дикими, пьяными пинками ей живот,выкрикивая грязные ругательства. Она свернулась калачиком в позе эмбриона, пытаясь защитить себя.

Она понятия не имела, сколько прошло времени, когда сквозь туман полубессознательного состояния, окутавший ее подобно темному плащу, она услышала где-то вдалеке женский голос, кричащий: - "Прекрати пинать ее, ублюдок! Оставь ее в покое!”

Она смутно поняла, что это была ее мать, Марина Воронова. Она чуть не рассмеялась от боли, подумав: "мама пришла посмотреть, как кого-то еще избивают для разнообразия".

Воронов перестал пинать ее ногами и, повернувшись лицом к жене, крикнул: Закрой свой дурацкий рот. Еще одно слово, и ты тоже почувствуешь вкус моего сапога!”

Ее мать кричала ему в ответ: "Я ненавижу тебя, ублюдок, я ненавижу тебя!”

Какие-то рваные обрывки ее собственного инстинкта самосохранения предупреждали Женю, что это ее шанс спастись. Она с трудом поднялась на ноги и отчаянно попыталась бежать.

Ее отец закричал: "Вернись сюда, маленькая шлюха! Ты будешь страдать за то, что сказала обо мне," - но прежде чем он успел догнать ее, он уже кричал в тревоге, когда Марина бросилась к нему, царапая его лицо своими длинными наманикюренными ногтями, зная, что не может надеяться одолеть своего могущественного мужа, но отчаянно пытаясь выиграть время для Жени, чтобы убежать от него.

Женя поплелась обратно в вестибюль, где горничная-филиппинка как раз собирала с пола ее пальто, сумку и туфли.

- Дай мне их!- Крикнула Женя.

Горничная удивленно огляделась по сторонам, но, увидев лицо Жени, пришла в шок. Она молча стояла и смотрела, как из носа Жени хлещет кровь.

- Отдай их мне!- Настаивала Женя, в отчаянии повышая голос, когда она выхватила все у перепуганной служанки и помчалась к двери лифта. Она постучала по кнопке правой рукой, в которой сжимала ремешки туфель на лодыжках.

“Ну же, ну же! - взмолилась Женя. Она слышала, как мать рыдает в гостиной, а отец кричит: "Я иду за тобой, Евгения! Ты от меня никуда не денешься!”

Не осмеливаясь обернуться, она услышала, как его шаги застучали по мраморному полу. Где же этот чертов лифт?

“Я собираюсь разбить твой лживый рот. Я собираюсь сломать тебе челюсти, чтобы они никогда не смогли снова собраться вместе. Я размозжу тебе лицо так, что ни один мужчина больше никогда на тебя не посмотрит...”

Потом лифт звякнул, дверь открылась, и Женя чуть не бросилась в него, снова и снова нажимая кнопку -“двери закрыты".

Она оглянулась и увидела, что отец стоит всего в нескольких шагах от нее, заполняя все ее поле зрения.

Двери начали закрываться. Воронов протиснулся между ними, раздвигая их голыми руками.

Женя ударила его каблуком ботинка, обрушив его на тыльную сторону правой руки. Воронов взвыл от боли. - Он отдернул руки. Двери закрылись, и лифт стремительно покатился вниз по шахте, унося Женю в безопасное место.

В крошечной вечерней сумочке у нее не было ни ключей от машины, ни внутреннего паспорта, необходимого почти для любой официальной сделки в России, ни даже водительских прав: только губная помада, несколько салфеток, пачка с десятком "Мальборо Лайтс", миниатюрная дорожная сумочка с черной карточкой "Амекс" и пятью тысячами рублей наличными и, наконец, самое главное, мобильный телефон.

Женя закрыла сумку, накинула пальто и снова надела туфли. Только когда она выпрямилась, то увидела свое отражение в стене лифта. Ее левый глаз казался опухшим и распухшим, как и скула, которая уже начинала краснеть от безобразного синяка. Из одной ее ноздри текла кровь. Она вдруг поняла, что у нее болит шея и что даже малейшее движение головы вызывает пронзительную боль в напряженных мышцах и связках. Она чувствовала себя больной и дезориентированной, и когда лифт достиг первого этажа и двери открылись, Женьке потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и собраться с духом, чтобы выйти в приемную.

Следующие несколько часов прошли в полубессознательном состоянии, когда она снова и снова звонила Сергею, не получая ответа, оставляя бесконечные сообщения, умоляя его прийти и спасти ее, а затем в недоумении смотрела, когда он наконец написал ей: - "Твой отец звонил моему. Мы никогда больше не сможем разговаривать. С.”

Она бродила по улицам, удивляясь, почему отец не пришел за ней или не послал своих охранников, чтобы схватить ее, только медленно понимая, что он выбрал другую, более жестокую форму возмездия, когда один друг за другим поворачивались к ней спиной. Царь-Дровосек дал слово своим собратьям - олигархам, призывая к благосклонности или угрожая, как того требовал каждый из них, но всегда стараясь, чтобы они получили одно и то же сообщение: его дочь -не человек, и никто не должен иметь с ней ничего общего, пока она не приползет домой и не попросит у него прощения.

Женя до самого рассвета искала контакт, до которого ее отец никак не мог добраться. Андрей Ионов был бунтарем с тех пор, как они вместе учились в детском саду. Он навсегда покинул дом, когда ему было восемнадцать лет, отказавшись от привилегированного воспитания и работая, в основном неоплачиваемым, внештатным журналистом для ряда антиправительственных сайтов и журналов, каким-то образом умудряясь не попасть в тюрьму, когда один проект за другим закрывался. Когда она позвонила ему, он дал ей адрес в Копотне, печально известном беззаконном и обнищавшем районе в юго-восточной части города, прижатом к Московской кольцевой дороге - МКАД.

“Вы уверены, что хотите выйти именно здесь?- спросил таксист, высаживая ее - туфли от Шанель, шуба и все остальное - перед старым многоквартирным домом коммунистической эпохи, на улице с потрескавшимся и лоскутным асфальтом. Рассвет только начинался, когда она шла, все еще ошеломленная и лишь смутно осознавая окружающее, во двор в центре квартала. Она увидела высокие белые стены, грязные, облупившиеся и покрытые оспинами. Поверхность двора представляла собой просто вытоптанную землю и щебень, из которого три веретенообразных, лишенных листьев дерева пытались вырасти между машинами, припаркованными там, где их водители могли найти несколько квадратных метров свободного пространства. С перил балконов свисало белье: дешевая одежда отвратительных расцветок и простыни, такие грязные, что трудно было поверить, что их когда-либо стирали. Она услышала, как с одного из балконов раздался голос: “Я здесь! - и как-то умудрилась подняться по лестнице, заваленной мусором и пропахшей водкой и мочой, к двери, где ее ждал Андрей, чтобы поприветствовать.

Женя проспала чуть больше часа и проснулась с раскалывающейся головной болью, чувствуя еще большую тошноту, а увидев в зеркале свое распухшее, обесцвеченное лицо, разрыдалась от горя и отчаяния. Она уже готова была сдаться, сдаться и снова приползти на коленях к своему жестокому и извращенному отцу и безнадежно беспомощной матери, когда вспомнила о последнем возможном источнике помощи: сводной сестре, которая была на десять лет старше ее и которую она никогда по-настоящему не знала, но любила еще меньше. Но время от времени они обменивались поздравительными письмами, и сестра Жени всегда прикрепляла к письму свой номер телефона, каждый раз с другим заморским кодом.

Женя понимала, что это ее единственный шанс. Ее единственная надежда выжить.

В Лондоне было три часа ночи, и Анастасия Витальевна Воронова, известная своим друзьям как Настя, еще спала, когда зазвонил телефон.

- Евгения?- сказала она, как только проснулась, используя полное имя своей сводной сестры, потому что она просто не знала ее достаточно хорошо, и едва узнавая приглушенный, отчаянный голос на другом конце линии. По ее мнению, Евгения всегда была избалованной, избалованной маленькой принцессой, дочерью трофейной жены, которую приобрел ее отец, когда обнаружил, что серьезно разбогател и хочет избавиться от всех следов своей обнищавшей посредственности, включая первую жену и дочь. Но, слушая рассказ Жени, Анастасия впервые почувствовала, что они действительно сестры. Потому что, хотя она редко становилась жертвой жестокости своего отца, она видела это достаточно часто. Именно вид беспомощности матери впервые воспламенил решимость Насти никогда не позволять мужчине избивать или запугивать ее; именно от этого исходили голод, стремление и неослабевающая сила воли, которые сделали ее такой, какой она была сегодня. Открытие того, что ее собственная сестра подверглась нападению, было достаточно, чтобы пробудить давно похороненные чувства и вновь открыть душевные раны, которые, как она думала, уже давно зажили.

“Не волнуйся, - сказала она Женьке. - “Я обо всем позабочусь. Во-первых, я хочу, чтобы ты отправились в квартиру моей матери. Я дам ей знать, что ты приедешь.”

“Но впустит ли она меня? Я имею в виду. . . он оставил ее ради моей матери.”

- Поверь мне, когда она услышит, что он сделал с тобой, она будет только рада помочь. Мы вызовем вам врача, и тебе понадобится сканирование мозга, чтобы убедиться, что у тебя нет ничего более серьезного, чем сотрясение мозга.”

“Как я могу заплатить? Он наверняка заблокировал мою карточку Amex.”

“Я же сказала, не волнуйся. Я могу заплатить за все, и если ты хочешь, когда все это закончится, ты можешь сделать мне небольшой подарок—ничего особенного - взамен.”

“Я бы с удовольствием, - сказала Евгения, чуть не плача от облегчения, что ей удалось связаться с кем-то, кто был добр к ней. А потом она вспомнила о темноте, которая все еще была снаружи. “Но . . . но что мы будем делать с папой?”

- Ничего, - сказала Настя. - Полностью игнорируй его. Не признавайте его существования. Пусть этот ублюдок попотеет. Но если настанет день, когда он снова начнет угрожать тебе, дай мне знать. Я позабочусь о том, чтобы, что бы мы ни делали с папой, он никогда, никогда этого не забудет.”

Каким-то образом она знала, что ее старшая сестра действительно имела в виду каждое сказанное слово. Когда Настя прервала связь и ее телефон отключился, Евгения некоторое время смотрела на него, а потом прошептала: “Я люблю тебя, Настя, как никого до тебя не любила.”

***

Шелби Вайс не нравилось, когда его выставлял на посмешище такой переросший бандит, как Джонни Конго. Конечно, он понимал, что даже в эти дни безудержного избытка среди очень богатых людей два миллиона долларов были смехотворной ценой, которую можно было отложить на похороны. Поэтому он готов был поставить свои два миллиона баксов на пять центов, что Д'Шонн Браун на самом деле не так уж безупречен, как он всегда утверждал. Можно было также с уверенностью сказать, что Конго никогда не производил на него впечатления человека, который покорно вошел бы прямо в дом смерти без боя. Но Вайсу ни на секунду не приходило в голову, что Конго и Браун превратят американскую трассу 190, чертово мемориальное шоссе Рональда Рейгана, в Восточно-Техасский ответ на Сектор Газа. И ему действительно не нравилось, что Бобби Малинга пришел к нему в офис на следующий день и обращался с ним как с каким-то подозрительным бандитом.

С другой стороны, из всего этого опыта ясно и ясно прозвучало одно сообщение: У Джонни Конго есть деньги, много-много денег. И хотя, как теперь понял Вайс, он немало заработал на различных сомнительных предприятиях в самом сердце Африки, изначальным источником его богатства был доход, которым пользовался его партнер Карл Бэннок, будучи бенефициаром семейного Траста Генри Бэннока. Вайс позволил мысли об этом доверии просочиться в его сознание на некоторое время, и его подсознание работало над этим, как он делал, когда планировал стратегию зала суда, позволяя последовательности мыслей выстраиваться в линию, как вагоны за Локомотивом, пока он не увидел длинный поезд, идущий на полной скорости к месту назначения.

Траст Бэннока, рассуждал Вайс, был золотой жилой не только для его бенефициаров, но и для его юридических администраторов, которые могли взимать заоблачные гонорары, которые были лишь незначительной каплей в потоке щедрот "Бэннок Ойл". Сам Вайс никогда не переступал черту и фактически не крал у клиента, но ему пришло в голову, что более мелкий человек мог бы каждый год снимать с него шестизначные или даже семизначные суммы, и никому не нужно было бы это выяснять.

В настоящее время трестом управляла фирма Бантера и Теобальда. Старый Ронни Бантер был не только близким другом Генри Бэннока, но и таким же прекрасным и порядочным человеком, каким он когда-либо был в Техасском баре, южным джентльменом старой школы, к которому все, кто его знал, не испытывали ничего, кроме привязанности и восхищения. Его жена Бетти в свое время была идеальной техасской Розой, и еще долго после того, как она перестала заниматься юриспруденцией, она была выдающейся фигурой в юридическом сообществе, организовывая благотворительные акции, поддерживая тех представителей этой профессии, которые попали в трудные времена или просто стали слишком старыми или немощными, чтобы заботиться о себе. Все три бывшие жены Вайса просто обожали ее. Но дело было в том, что бедняжка Бетти страдала слабоумием, а ее любящий муж, будучи именно таким человеком, как он, отказался от постоянной работы, чтобы посвятить себя более полной заботе о женщине, которую он любил и которая так многим пожертвовала ради него.

В результате эффективный контроль над Бантером и Теобальдом перешел к сыну Ронни и Бетти Брэдли, который в глазах Шелби Вайс был настоящим чудаком природы. Вот парень, у которого было все это. Его родители были не только богаты и влиятельны, но и любящи, внимательны и преданны своим детям. Сам Брэд был красив, здоров и силен. И все же, несмотря на все эти преимущества—благословения, за которые молодой Шелби Вайс, пройдя нелегкий путь, был бы убит,—Брэд Бантер каким-то образом сумел стать океанским, оружейным, 24-каратным говнюком. Этот человек был лжив, коварен, жаден, честолюбив и полон незаслуженного чувства собственного достоинства. Кроме того, он был отъявленным транжирой, страстно привязанным к быстрым женщинам, медленным лошадям, проигрышным командам и белому колумбийскому наркотику. Его родители, будучи слишком порядочными людьми, чтобы даже вообразить, что их сын может быть таким человеком, каким он был, каким-то образом никогда не видели сквозь его блестящую оболочку поверхностного очарования, и Брэд всегда был достаточно умен, чтобы играть с ними хорошо, или, во всяком случае, настолько хорошо, насколько это было возможно. Поэтому, когда сверстники Ронни Бантера попытались сказать ему правду, он отмахнулся от них.

Но все в этом бизнесе знали, что Брэд Бантер был второсортным расточителем кислорода, и, конечно же, не пройдет много времени, рассуждал Вайс, прежде чем кто-то воспользуется этим фактом. Этот кто-то, решил он, вполне может быть им самим.

Он позвонил частному детективу, которого часто использовал, чтобы проверить рассказы своих клиентов и найти компрометирующую информацию, чтобы использовать ее против своих оппонентов. - “Я хочу, чтобы вы сделали репортаж о Брэдли Бантере, - сказал Вайс. “Он исполняет обязанности старшего партнера юридической фирмы своего отца "Бантер и Теобальд". Мне нужно знать, с кем он трахается, что он нюхает, сколько он должен, и кому, и какие проценты. И еще один совет: возьми большую лопату. Поверь мне, ты выкопаешь целую тонну грязи.”

Неделю спустя, получив полный и очень информативный отчет и имея сильное чувство, что он будет толкать открытую дверь, Шелби Вайс поднял трубку, был вызван в офис Брэдли Бантера и сказал: “Брэд, это было слишком долго. Я просто хотел сказать, что мне очень жаль слышать, что твоя дорогая мама нездорова. Пожалуйста, передайте ей мои самые добрые пожелания. Послушайте, я не знаю, подходящее ли это время или нет, но у меня есть деловое предложение, и я думаю, что вам будет интересно его услышать. Позвольте мне угостить вас выпивкой и рассказать, что у меня на уме . . .”

Брэд Бантер не мог поверить своей удаче, когда Шелби Вайс предложил ему миллионов пять наличными, партнерство в новой, расширенной фирме с его именем в названии и значительно увеличенным годовым вознаграждением в обмен на слияние Бантера и Теобальда в Вайс, Мендоса и Бернетт. Остальные младшие партнеры "Бантера" и "Теобальда" разразились аплодисментами, когда Брэдли представил им столь же заманчивые предложения относительно их текущих доходов.

“Выпьем за еврея!- Брэд поднял тост, выпив двойную порцию виски "Джек Дэниелс" в баре, куда он и его коллеги удалились, чтобы отпраздновать свою неминуемую удачу.

“Это Геба!- они все пели, даже те, кто на самом деле был евреем.

Тосты продолжались: "Выпьем за мексиканца! Выпьем за ВАСПов!”

Однако в доме семьи Бантер новость о предполагаемом слиянии была воспринята совсем по-другому. “Мне очень жаль, Ронни, - сказала Джо Стенли, передавая подробности встречи партнеров своему боссу. - Сделка будет принята. Они были единодушны.”

“Я не могу в это поверить, - сказал Бантер. Он вдруг постарел, осунулся и стал еще более хрупким, как будто получил физический удар. “Это просто невозможно. А ты уверен, что это Брэд предложил такое? Мой собственный сын, бросивший нашу семейную фирму . . . Это просто невозможно.”

“Я не знаю, что сказать, Ронни, - сказала Джо, придвигаясь ближе к нему, желая хоть как-то утешить его, но не имея ни малейшей надежды. - Насколько я понял, все произошло очень быстро. Шелби Вайс пришел к Брэду со сделкой, он ухватился за нее и, ну, я думаю, он была слишком богат, чтобы кто-то мог ему отказать.”

“Я могу наложить на это вето, - сказал Бантер, вновь обретая прилив энергии. “В последнее время я редко бываю в офисе, но я все еще старший партнер, я могу это сделать.”

“А какой в этом смысл?- Спросила Джо. - Брэд возненавидит тебя. Остальные просто уйдут. Бантер и Теобальд остались бы у тебя, но там ничего не было бы. Если ты хочешь сохранить свое наследие, Ронни, самое лучшее, что ты можешь сделать, - это потребовать партнерства в новой фирме. Они не скажут тебе "нет". И вытряси из Шелби Вайса все до последнего цента. Если он собирается захватить вашу фирму, заставьте его заплатить. И подумай о Бетти . . . так она никогда ни в чем не будет нуждаться, и ты тоже.”

“Пожалуй, да, - с сожалением сказал Бантер. “Но видеть, как все это происходит: работа трех поколений, потерянная в одно мгновение. Это трудно принять, Джо . . .”

Она молча похлопала его по руке, зная по выражению лица Ронни, что он о чем-то думает, и надеясь, что скоро поделится этим с ней.

“Вы говорите, что за всем этим стоит Вайс?”

“Совершенно верно. Брэдли очень настаивал на том факте, что у него есть личная гарантия Вайса на все условия, которые он предлагает.”

“Знаешь, он мне никогда не нравился. Я имею в виду Шелби Вайса. О, я знаю о его невезучей истории, о том, как он пробился наверх из ничего, и я восхищаюсь им за это. Он тоже знает свой закон, в этом нет никаких сомнений, и он может устроить адское шоу в суде. Если бы он родился на сто лет раньше, то продавал бы змеиное масло на окружных ярмарках и неплохо на этом зарабатывал.”

Джо рассмеялась: - Сворачивайся! Сворачивайся! Всего по доллару за бутылку!”

“Вот именно, моя дорогая, по доллару за бутылку. Так чем же он торгует сейчас, а? Что же так взволновало его, что он готов швырнуть миллионы долларов своей фирмы в такую душную старую юридическую фирму, как Бантер и Теобальд? Что у нас есть такого, чего он хочет?”

“Почему у меня такое чувство, что ты уже знаешь ответ, Ронни?”

Бантер рассмеялся. - Ах, Джо, ты слишком хорошо меня знаешь! Позвольте мне пояснить . . . Мне нет нужды говорить вам, что Вайс был адвокатом, представлявшим интересы Джонни Конго в период между его прибытием сюда, в Техас, и ужасной катастрофой его побега. Сейчас Бетти очень легко устает и нуждается в отдыхе, а это значит, что у меня много свободного времени. Так что я кое-что заполнил, немного покопавшись в событиях того ужасного дня. У меня все еще есть несколько старых друзей, таких же чудаков, как и я . . .”

“Эти чудаки управляют государством, Ронни, и ты это прекрасно знаешь.”

“Не так часто, как раньше, но это неважно. Я имею в виду, что Конго, профессиональный и личный партнер Карла Бэннока - где бы он ни был - дал Вайсу большую сумму денег, миллионы долларов, значительная часть которых оказалась на банковском счете Вайса, Мендосы и Бернетта. Всего через пару недель мистер Вайс стучится в нашу дверь, используя те же самые деньги, я полагаю, чтобы представить предложение, которое не имеет никакого финансового смысла, если только ... . . Бантер оставил фразу незаконченной и бросил на Джо взгляд, приглашающий ее закончить.

- Если только он не знает, сколько денег находится в семейном фонде Генри Бэннока.”

“И он хочет наложить на нее свои жадные лапы, - заключил Бантер. “Очень хорошо” - продолжал он, полностью восстановив свою энергию. “Вот что мы собираемся сделать. Я возьму столько денег, сколько Вайс в отчаянии даст мне, и наличными. Я буду требовать почетного партнерства в объединенной фирме, с полным правом просматривать счета компании и посещать собрания партнеров или иметь представителя, который будет присутствовать на них от моего имени. Как и прежде, вы будете этим представителем. Я хочу, чтобы ты следил за Вайсом, как ястреб. Следите за всем, что он делает, и дайте мне знать, как только получите какой-либо намек на то, что он пытается вмешаться в управление Трастом. Генри Бэннок был моим дорогим другом, и я пообещал ему, что позабочусь о том, чтобы все его потомки могли наслаждаться плодами его трудов.”

Бантер посмотрел Джо прямо в глаза. “Возможно, я не смогу сохранить свое наследие. Но я буду бороться до последнего вздоха в своем теле, чтобы сохранить жизнь Генри Бэннока.”

Среди многих вещей, которые Джонни Конго и Карл Бэннок узнали на собственном опыте, было следующее: Если вы хотите купить политическое влияние или защиту, всегда сначала идите к социалистическим правительствам. Это не имело ничего общего с правильностью или неправильностью любой политической идеологии; это был скорее вопрос психологии. “В жизни определенная часть людей осознает, что они выше обычного стада”,- рассуждал Карл однажды жарким, ленивым, накачанным наркотиками днем в Казунду.

- Аминь, брат, - согласился Конго.

- Так вот, такая страна, как Америка, полна возможностей для тех, кто знает, что они заслуживают большего, чем те, кто их окружает, и кто понимает, что тупые массы заслуживают того, чтобы их ободрали, скрутили и растоптали ногами, просто за то, что они ходят, как они это делают, как большой, жирный скот, слишком дерьмовый, чтобы знать, что они идут на бойню.”

“Без сомнения, они это заслужили.”

- Допустим, вы тот, кто хочет воспользоваться возможностью, предоставляемой жалким состоянием массы человечества. Если вы родились в хорошем, процветающем доме, получили хорошую степень, знаете, как правильно себя преподнести, ну, тогда вы можете пойти на Уолл-Стрит и совершить убийство. Знаете ли вы, что десять процентов банкиров с Уолл-Стрит-клинические психопаты?”

- Достаточно посмотреть этот американский фильм про психов, чтобы понять это, детка. Конго рассмеялся. - Кристиан Бейл режет всех богатых белых девушек. Уу-УО! Бэтмэн получает свое зло.”

Карл улыбнулся: - Ха! Много возможностей для того, чтобы быть плохим и выйти сухим из воды в Голливуде тоже! Но такой человек, как ты, пошел другим путем. У тебя не было тех преимуществ, которыми пользуется тот парень, который в конце концов становится банкиром. Вы пришли с улицы. Итак, вы совершили то, что закон называет преступлением. Но давайте начистоту, нет никакой моральной разницы между тем, кто торгует наркотиками, и тем, кто продает ценные бумаги, которые оказываются бесполезным мусором. Они оба поступают неправильно, если тебя это волнует. Просто один из этих людей в костюме сидит в шикарном офисе, а другой - на углу улицы, в колотушке для жены и грязных джинсах.”

“Один белый, а другой черный, вот в чем чертова разница.”

“Я белый. Посмотри, куда я попал.”

Конго рассмеялся. - Только потому, что ты встретил меня, детка. Я помню все так, как будто это было вчера, когда новенького, такого милого и невинного, привели в мою камеру, чтобы он получил урок тюремных манер. Ну, я хорошо тебя научил. Сделал из тебя мужчину.”

- Вы поместили меня в тюремный санаторий. У меня было внутреннее кровотечение, вся моя задняя часть была разорвана на куски.- Карл криво усмехнулся. - Трудно поверить, что это было началом прекрасной дружбы.”

“Когда-то надо начинать. Так что насчет этих банкиров и гангстеров, к чему ты клонишь?”

“Я хочу сказать, - сказал Карл, втягивая глубоко в легкие дым от какого-то местного сорняка, - что у них есть миллион способов процветать в Америке или где-нибудь еще. Но в коммунистической стране, такой как народная республика или что-то еще, государство контролирует все. Таким образом, единственный способ, которым высший индивидуум может обмануть народ, - это управлять им, будучи политиком. Так вот куда попадают такие люди, как мы. И именно поэтому мы всегда можем заключить сделку в подобном месте.”

- Кроме того, они ненавидят США, и когда они узнают, что мы бежим от Дяди Сэма, это похоже на то, что враг моего врага-мой друг.”

“А если у врага моего врага есть миллионы долларов моего врага, то им это нравится еще больше.”

Венесуэла была тому доказательством. Карл и Конго прилетели, положили несколько серьезных монет в несколько очень хорошо расположенных задних карманов, и в результате получили пару венесуэльских паспортов и заверение, что, хотя договор об экстрадиции между Венесуэлой и Соединенными Штатами действовал с 1923 года, нет никаких шансов, что они когда-либо будут переданы гринго, пока у власти находится Объединенная Социалистическая партия Венесуэлы. И они намеревались еще долго оставаться у власти.

И вот, покинув США в качестве правителя Казунду, Конго прилетел в Каракас в качестве гражданина Венесуэлы Хуана тумбо. Вот где он сейчас сидел, развалившись в кожаном кресле с зажатой в зубах кубинской сигарой "Монтекристо № 2", "Магнум Кристал" в ведерке со льдом на полу рядом с ним и стопкой Кока-Колы на зеркале на боковом столике: это и большой толстый тюбик смазки.

Конго провел три недели в богом забытой камере смертников Техаса. Он был слишком близок к смерти, чтобы чувствовать себя спокойно. Теперь он хотел жить по-настоящему. Он включил Р. Келли на звуковую систему, выложил какую-то старую школьную Р'н'Б, рассказав своей женщине, как ее тело зовет его. И когда Конго вошел в музыку, чувствуя медленный, сексуальный ритм, его тоже звали два тела: идеальные молодые тела с безупречной кожей цвета кофе с молоком и вьющимися светлыми волосами цвета темного сладкого меда. Карл смотрел, как они танцуют под музыку, повторяя движения друг друга. Каждая черта их лица была нарисована так идеально, как будто сам Бог сказал: “Я хочу, чтобы люди выглядели именно так.” А еще более необычным их делало то, что они были абсолютно идентичны. Переводя взгляд с одного на другого, Конго не мог обнаружить ни единого изъяна. Не было ни малейшего изъяна на лице, чтобы отличить одного от другого, ни единого волоска на голове, подстриженного под другую длину или окрашенного в контрастный оттенок.

В Хьюстоне шел уже девятый час вечера, и Том Ночерино вносил последние штрихи в свой бюллетень, прежде чем отправить его наверх для окончательного утверждения. Участок на нефтяном месторождении Магна Гранде в Анголе сейчас выглядит вполне прилично, подумал он. Он закончил цитатой Гектора Кросса, которая свелась к трем коротким, отрывистым фразам, бам-бам-бам: “Это будет нелегко. Это будет тяжелая работа. Но мы собираемся сделать свою работу.”

"Ты не можешь победить старую добрую триаду", - подумал Ночерино, потягивая кофе и в последний раз перечитывая черновик.

Единственное, о чем он беспокоился, касалось еще одного крупного, нового предприятия, которое затеял Бэннок. И снова это было морское месторождение, но в арктических водах моря Бофорта, у северного побережья Аляски: примерно так далеко, как только можно было добраться, как с точки зрения расстояния, так и с точки зрения окружающей среды, от Анголы. Совет директоров компании "Бэннок" санкционировал покупку буровой баржи "Ноатак", чье двухкорпусное сооружение было специально разработано для того, чтобы выдерживать давление арктических паковых льдов. Сопротивление сжатию также диктовало, что она имела форму гигантской стальной суповой миски, 250 футов в поперечнике. Ноатак тоже был подвижен в воде, как суповая миска, поскольку у него не было собственных двигателей. Правление "Бэннок Ойл" решило, что разнонаправленные двигатели, которые могли бы обеспечить барже возможность двигаться и маневрировать, слишком дороги, чтобы их можно было установить. В любом случае это была излишняя расточительность, поскольку Бэннок уже приобрел ледокольный буксир "Гленаллен" стоимостью 200 миллионов долларов, который был специально построен для буксировки огромных плавучих нефтяных вышек в воды Северного склона Аляски, закрепления их на якоре и последующего обеспечения их всем необходимым для буровых установок или людей на их борту при любых условиях. Она была длиной более 350 футов, весила почти 13 000 тонн, а ее четыре гусеничных двигателя производили более 20 000 лошадиных сил. Зачем покупать больше двигателей, когда эти монстры уже были доступны?

Было только одно препятствие, которое помешало Тому Ночерино раскрутить историю о странной, но замечательной буровой барже и современном ледокольном буксире в ту оптимистичную историю, которую требовал информационный бюллетень инвесторов. После весенних и летних исследований суда и персонал компании "Бэннок Ойл" так и не нашли никакой нефти под своим особым участком моря Бофорта. Отчеты геологов были недвусмысленны. Где-то там были миллиарды баррелей, просто они еще не нашли подходящего места для бурения. Но теперь, хотя вся причина существования "Ноатака" заключалась в том, что она могла продолжать работать всю зиму, "Гленаллен" тащил ее обратно за дальний северо-западный угол Аляски, направляясь к причалу близ Сиэтла, где ей предстояло провести следующие несколько месяцев.

Это позорное отступление было сделано для того, чтобы уклониться от налогов, которые штат Аляска налагает на любые нефтяные буровые работы, проводимые на его территории или в его водах 1 января любого года. Том Ночерино должен был найти способ изменить “мы потратили сотни миллионов долларов, мы не смогли найти никакой нефти, так что теперь мы выходим, прежде чем они облагают нас налогом” на “Аляску—все идет отлично!”

Это будет нелегко, но он встречался с невероятно горячим налоговым адвокатом в течение последних двух недель, и он был уверен, что именно в эту ночь она согласится заняться с ним сексом. Поэтому он собирался найти правильные слова, получить их одобрение от Бигелоу и нажать “Отправить” на рассылке новостей, прежде чем уйти с работы, или умереть в попытке.

Высоко над Полярным кругом "Гленаллен" буксировал "Ноатак" через Чукотское море-водоем, лежащий между морем Бофорта и Беринговым проливом, отделяющим самую западную точку Соединенных Штатов от Дальневосточной оконечности России. Оба корабля были запряжены в одну упряжь лоточниками толще пояса толстяка, удерживаемыми массивными, прочными стальными кандалами на борту "Гленаллена". В спокойных водах, царивших до сих пор, они продолжали медленно, но неуклонно продвигаться вперед, и тот факт, что баржа весила более чем в два раза больше буксира, который ее тащил, не был проблемой. Но теперь барометрическое давление падало, ветер усиливался, и океанские волны нарастали. Экипажу "Гленаллена" не требовался прогноз погоды, чтобы понять, что надвигается шторм: это было очевидно. Но вот чего они не знали, так это того, что произойдет, когда он ударит. Предоставленная самой себе, "Гленаллен" обладала такими размерами, силой и мощью, что могла справиться почти со всем, что бросали на нее океаны. Но теперь ей мешал огромный, безжалостный, беспомощный корабль, который следовал за ней по пятам. Людям на обоих кораблях оставалось только молиться, чтобы этот недостаток не оказался смертельным.

Буря с ревом неслась из Арктики в ярости ветра и льда, взбивая воды Чукотского моря в водоворот. Волны накатывали одна на другую, поднимаясь все выше и выше к небу, словно пытаясь схватить заснеженные облака и утащить их обратно в те глубины, откуда они пришли. Это были условия, в которых стихийная дикость насмехалась над ничтожными усилиями человечества выжить, не говоря уже о том, чтобы овладеть силами природы. Воздух был достаточно холодным сам по себе, около двадцати градусов по Цельсию ниже нуля. Но ветер, дувший со скоростью до восьмидесяти миль в час, заставлял его чувствовать себя так, словно внизу было пятьдесят. Ни один человек не мог бы заглянуть голым лицом в зубы такой бури и остаться в живых, потому что порыв ледяного воздуха, наполненного каплями воды, замерзшими так же сильно, как картечь, разорвал бы его кожу и раздробил глаза. И все же где-то там, на вздымающейся черной пустоши, два невероятных судна, привязанные друг к другу, как слепые горцы в лавине, медленно и отчаянно пробирались сквозь бурю.

Без "Гленаллена" Ноатак был полностью во власти океана внизу и погоды наверху, но теперь его размеры и беспомощность угрожали уничтожить то самое судно, от которого зависело ее собственное выживание. Когда "Гленаллен" пытался взобраться на каждую последующую высокую волну, мертвый груз "Ноатака" давил на него, таща корму так низко, что вода заливала ее, каскадом низвергаясь в корпус корабля. Затем, когда буксир устремился вниз по дальним сторонам каждой пенящейся стены воды,баржа устремилась за ней, вырисовываясь из заснеженной темноты, как беглый экспресс.

Шкипер "Гленаллена" не мог перерезать пуповину между своим кораблем и "Ноатаком", потому что тогда баржу унесло бы волной, и она наверняка погибла бы вместе со своей пятнадцатью членами экипажа. Но если связь сохранится, то "Гленаллен" тоже может пойти ко дну, потому что высокая треугольная буровая вышка в мертвой точке баржи действовала как комбинация паруса и метронома. Плоские металлические панели, закрывавшие нижнюю треть башни, ловили ветер, который тем самым толкал баржу вперед. И по мере того как Ноатак несся вперед, силы ветра и воды заставляли башню раскачиваться взад и вперед по все увеличивающейся дуге, увлекая за собой корпус корабля. Тем временем снег и морские брызги, бьющиеся о металлическую конструкцию башни, замерзали слой за слоем, становясь все тяжелее и тяжелее, преувеличивая эффект каждого метрономного взмаха, погружая палубы баржи в бурлящую воду. С каждым дополнительным градусом движения вершина башни приближалась к поверхности воды, ускоряя тот момент, когда Ноатак не сможет снова всплыть на поверхность после того, как каждая последующая стена воды обрушится на нее. А если баржа пойдет ко дну, "Гленаллен" утащат вместе с ней в могилу.

Матушке-природе оставалось лишь разрубить гордиев узел чередой вздымающихся волн, которые заставляли трос между двумя кораблями натягиваться резким, судорожным рывком, а затем провисать, когда буксир и баржа сближались, и снова натягиваться, когда они расходились. В первый раз, когда это случилось, кандалы крепко держались, несмотря на невероятную силу, приложенную баржей. Но с каждым последующим натягом усилие на кандалах увеличивалось, и крепления, удерживающие их на кормовой палубе "Гленаллена", содрогались и ослабевали, сначала лишь на доли миллиметра, а потом все больше и больше, пока не лопнули.

Кандалы-120 тонн стали-пробивали себе путь по палубе, оставляя за собой след повреждений, пока наконец не слетели с кормы буксира и не погрузились в глубины Чукотского моря.

Баржу унесло, как пробку в бурлящем потоке, подхватило волнами и понесло в том направлении, куда гнал их северо-западный ветер, прямо к береговой линии Аляски. Пятнадцать человек на борту "Ноатака" абсолютно ничего не могли сделать, чтобы бороться с волнами или держаться подальше от берега. Все, что они могли сейчас сделать, - это молиться о чуде, которое освободит их, зная, что если оно не произойдет, то они наверняка обречены.

Когда оковы были сорваны с палубы "Гленаллена", а вместе с ними и тросы, связывавшие его с буровой баржей "Ноатак", шкипер буксира подал сигнал бедствия. Его подобрал "Манро", катер береговой охраны США, который патрулировал более чем в 150 милях к северо-востоку. "Манро" никак не мог добраться до разбитой баржи вовремя, чтобы спасти пятнадцать членов экипажа, которые все еще находились на борту. Но у нее действительно был вертолет для поиска и спасения дельфинов, который мог бы сделать это. Не обращая внимания на опасность даже попытки пролететь сквозь шторм такого масштаба, экипаж вертолета из четырех человек помчался к своему самолету и улетел в дикую и безжалостную ночь.

Ноатак был менее чем в пяти милях от берега, когда дельфин вынырнул из темноты и снега и занял свое место, паря, как хрупкая металлическая стрекоза над брыкающейся, ныряющей, колеблющейся баржей. Самое лучшее, на что мог надеяться экипаж вертолета, - это спустить человека на посадочную площадку "Ноатака" и молиться, чтобы он смог схватить одного за другим членов экипажа буровой установки, когда они отпустят поручни, за которые цеплялись, и проберутся через смертельно неустойчивую площадку, примостившись на самом краю верхней палубы баржи, не имея никакого укрытия от ветра, завывающего в снастях буровой вышки. Если кто-то из членов экипажа поскользнется до того, как его благополучно пристегнут к сбруе, сброшенной с вертолета, то ничто, кроме хлипких перил, не сможет помешать ему нырнуть в минусовые воды, где холод наверняка убьет его, даже если он не утонет.

Один за другим восемь человек поднялись с адской баржи в небесные объятия вертолета. Но тут пилот просигналил, что "Дельфин" больше не выдержит веса на борту, и вертолет исчез в ночи. Семь человек, оставшихся на борту "Ноатака", обладали рациональным, интеллектуальным пониманием происходящего. "Дельфин" летел к Гленаллену, который приблизился на расстояние мили, и этот процесс должен был повториться в обратном порядке, когда экипаж "Ноатака" будет спущен на посадочную площадку буксира, схвачен его экипажем и доставлен вниз. Но одно дело было услышать, что вертолет вернется, и совсем другое-поверить в то, что он вернется, когда берег все время приближался. Даже когда дельфин снова занял свое место над посадочной площадкой, напряжение не спало ни на мгновение. Качающаяся буровая вышка могла в любой момент ударить по лопастям несущего винта вертолета, как палка, засунутая между спицами велосипедного колеса, но с гораздо более смертоносным эффектом. Берег был где-то там, в непроглядной ночи, и все время приближался, но команда "дельфина" не могла спешить, потому что спешка привела бы только к ошибкам.

Последние семь человек должны были ждать своей очереди, отбиваясь от страха, который еще сильнее овладевал их умами и телами, сопротивляясь желанию пробиться мимо людей, чья очередь спасаться придет раньше, чем их собственная. Один за другим они поднимались в небо. Волна за волной приближался неизбежный удар баржи о берег. Наконец остался только капитан "Ноатака", и он все еще висел в воздухе, когда снежная завеса перед кабиной "Дельфина" на мгновение раздвинулась, и свет высветил черноту, которая почему-то казалась более плотной, чем та, что была здесь раньше. Пилоту потребовалась секунда или две, чтобы понять, что он видит, а затем он потянул Дельфина вверх и прочь, молясь, чтобы и вертолет, и люди, висевшие под ним, не заметили скалы, которая внезапно появилась перед ними и теперь угрожала расплющить их, как насекомых на ветровом стекле.

Всего через несколько секунд Ноатак врезался в зубчатый мыс. Его корпус состоял из двух толстых слоев стали, специально предназначенных для того, чтобы противостоять сокрушительному захвату арктического пакового льда. Но даже эта сталь не могла защитить от сурового, неподатливого камня. Корпус корабля лопнул, вода хлынула внутрь, и буровая баржа "Ноатак" погрузилась под грохочущие волны, и только буровая вышка поднялась над поверхностью воды, чтобы отметить ее прохождение.

В Хьюстоне Джон Бигелоу, главный исполнительный директор и президент "Бэннок Ойл", не спал всю ночь, наблюдая за развитием событий в северных пустошах, не выходя из своего домашнего офиса. Вскоре после трех часов ночи ему позвонили из офиса Бэннока в Анкоридже, штат Аляска, которого он так боялся.

“Мне очень жаль, Мистер Бигелоу, но мы потеряли Ноатак. Уверяю вас, сэр, мы сделали все возможное, береговая охрана тоже, но это был адский шторм. В это время года мы еще не видели ничего подобного в этом столетии.”

В течение следующих нескольких минут Бигелоу сохранял невозмутимый вид командира, устанавливая размеры потерь, как человеческих, так и материальных. Кроме обломков самой баржи, окружающей среде был нанесен незначительный ущерб, и это, по крайней мере, было чему радоваться. Но когда звонок закончился, он нетвердой походкой подошел к своему бару и налил себе очень большую порцию виски. Он сделал один глоток, а затем отставил стакан в сторону, не допив его, и, тяжело опустившись на стул, обхватил голову руками и громко спросил:”

Раннее утреннее солнце пробивалось сквозь полуоткрытые жалюзи спальни, и Конго сидел на кровати, глядя телевизор. Рядом с ним на смятых простынях лежала молодая девушка. Она перевернулась во сне так, что ее голова оказалась на одном уровне с его обнаженной промежностью. Затем она рефлекторно протянула руку и обхватила его гениталии.

- Только не сейчас.- Он оттолкнул ее руку. “Я пытаюсь сосредоточиться, черт возьми!”

Девушка откатилась назад, туда, откуда начала, и снова погрузилась в глубокий сон. Джонни Конго не спал всю ночь, слишком накачанный кокаином, который он нюхал, чтобы заснуть. Теперь ему было любопытно узнать, не поднимает ли его побег все еще волну, поэтому он включил умный телевизор на Си-эн-эн, держа громкость на низком уровне, потому что не хотел, чтобы маленькая сучка рядом с ним проснулась и начала скулить на него из-за своих денег. Затем он открыл экран внутри экрана, чтобы проверить все свои и Карла учетные записи электронной почты. И потом, не только наркотики не давали ему уснуть.

Все началось с того, что Конго нашел информационный бюллетень "Бэннок Ойл", который был отправлен по электронной почте Карлу в его роли единственного оставшегося взрослого бенефициара трастового фонда Генри Бэннока. Два слова "Гектор Кросс" выпрыгнули из экрана в Конго, как будто они были написаны неоном размером с голливудскую вывеску. Вот он, белый лайми - ублюдок, хвастается тем, как он собирается сохранить установку Бэннока в Анголе в целости и сохранности, и Конго поймал себя на том, что громко смеется над тем, как его злейший враг отдал себя в его руки.

“Теперь я точно знаю, где тебя искать, белый мальчик” - радостно пробормотал Конго, его напряженный мозг был так переполнен случайными, полусформировавшимися идеями о том, как отомстить Гектору кроссу, что он поначалу не обратил особого внимания на экстренную новость о затонувшей у берегов Аляски нефтяной барже. Но потом ему показалось, что кто-то произнес слова “Бэннок Ойл”, поэтому он включил новости на весь экран, включил громкость достаточно громко, чтобы слышать отчетливо, и сосредоточился на новостях, которые медленно складывались, каждый новый репортер или говорящая голова добавляли еще один маленький кусочек к головоломке, которая все еще была далека от завершения.

Стихия потопления, которая больше всего беспокоила Конго, заключалась в ее возможном влиянии на акции компании "Бэннок". Атака Кросса на дворцовый комплекс, который они с Карлом построили для себя в Казунду, оставила Карла мертвым, а их дома-в руинах. Когда Конго был схвачен и брошен в тюрьму, различные преступные предприятия, которыми он руководил вместе с Карлом, развалились на куски. Таким образом, Траст Бэннока оставался его единственным источником наличных денег, но Траст в основном финансировался за счет дивидендов, полученных от акций компании, которые составляли большую часть ее капитальной стоимости. Если пострадает "Бэннок Ойл", то пострадает и доверие, и Конго.

Конго чувствовал себя обманутым, параноиком, убежденным, что потопление баржи на Аляске каким-то образом, хотя он и не мог до конца понять, было частью плана ограбления его денег, которые по праву принадлежали ему. Все это было связано с деньгами, поэтому он переключал каналы, пока не получил сеть, которая была полностью посвящена деньгам: Bloomberg.

К этому времени было уже шесть утра. Ежедневное шоу наблюдения за Блумбергом только начиналось, и оно начиналось с вертолетной съемки прожектора, проносящегося над штормовыми водами. Это должно было быть погружение. Конго сел прямо в постели и приготовился смотреть шоу.

В Лондоне было одиннадцать часов, и Гектор Кросс допивал третью кружку кофе за это утро, пока работал на своем поле в совете директоров "Бэннок Ойл" за деньгами,которые ему понадобятся для покупки военного корабля. Если не считать кратких проблесков детского телешоу, которые он поймал, пытаясь запихнуть немного завтрака в красивый, но несговорчивый рот своей маленькой девочки, Кросс намеренно держался подальше от всех средств массовой информации или средств коммуникации. Он собирался подать заявку на несколько миллионов долларов "Бэннок Ойл", и ему нужно было сделать все правильно с первого раза, поэтому он не хотел, чтобы что-то отвлекало его. Затем его айфон пискнул, предупреждая о входящем сообщении. Кросс проигнорировал его, но через минуту, запрограммированный на обиду, когда его игнорируют, телефон зазвонил во второй раз, и он не смог удержаться, чтобы не взглянуть на экран. Отправителем был один из его контактов, названный “личный кабинет Джей Би”, что означало Бигелоу, или Джессика, его старший личный помощник. Сообщение было настолько кратким, что все это содержалось в предупреждении. Она просто гласила: "Срочно. Включите Bloomberg Surveillance СЕЙЧАС. Интервью генерального директора «Ноатак".

Кросс раздраженно нахмурился. Слово "Ноатак" прозвучало как колокол, но он не мог вспомнить почему. И все же, если это настолько важно, чтобы офис Биглоу связался с ним в пять утра по Хьюстонскому времени, ему лучше выяснить, из-за чего весь сыр-бор. Он включил свой офисный телевизор, нашел Блумберга на Скай-боксе и увидел мужчину средних лет, чьи редеющие седые волосы, очки в роговой оправе и галстук-бабочка придавали ему вид скорее профессора колледжа, чем утреннего телеведущего.

- Итак, - говорил мужчина, - маркет-мейкеры просыпаются с двумя основными историями, которые могут оказать значительное влияние на раннюю торговлю по индексу Доу сегодня утром. Мы сейчас же вернемся к одному из них - потере аляскинской буровой баржи "Бэннок Ойл "-"Ноатак".”

Кросс громко ахнул. Теперь он понял, почему сообщение было таким настойчивым. Он вышел в интернет, ища дополнительную информацию, а ведущий продолжил: "Но до этого вы можете поспорить, что генеральный директор Slindon Insurance Торнтон Карпентер не любил открывать свой почтовый ящик сегодня утром, потому что в нем содержался один из легендарных фламингов основателя Seventh Wave Investment Арама Бендика.”

Кросс лишь смутно осознавал, что на экране появилась фотография лысеющего, драчливого белого мужчины в костюме, а ведущий продолжал: "Бендик заработал миллиарды благодаря своим сверхагрессивным, чрезвычайно личным нападкам на корпоративных боссов, сделанным в форме личных электронных писем, которые он одновременно публикует в интернете. Его стратегия состоит в том, чтобы заставить Советы Директоров компаний отказаться от своих существующих стратегий и вести свой бизнес так, как он считает нужным, и что обычно включает агрессивные меры по сокращению расходов, которые повышают краткосрочную прибыль и цены на акции, но, как говорят критики, включая многих жертв Бендика, оставляют ранее здоровые предприятия пустыми и легкой добычей для конкурентов.”

Теперь появилось изображение буквы с несколькими строчками, наложенными гораздо более крупным шрифтом. Кросс перешел на новостной сайт Би-би-си и теперь просматривал несколько статей, уже опубликованных о потоплении судна. Он только уловил странное слово, когда голос с экрана сообщил более внимательным зрителям, что "письмо Бендика обвиняет Карпентера в том, цитирую:" управление Слиндоном в интересах себя и своих коллег-руководителей высшего звена, а не акционеров . . . растрачивая миллионы на спонсорство турниров по гольфу, которые давали членам совета директоров возможность общаться с лучшими игроками в гольф и поклонницами гольфа, но ничего не делали для продвижения страхового бренда Slindon и " предаваясь оргиям переедания, чрезмерного употребления алкоголя и непристойного перерасхода средств, едва замаскированных под ретриты стратегического планирования для высокопоставленных лиц, принимающих решения.’

- Мистер Карпентер еще не ответил на эти обвинения, но теперь к нам присоединяется Арам Бендик из своей нью-йоркской квартиры. -"Доброе утро, мистер Бендик.”

- Доброе утро, Том.”

Так что теперь у Кросса была по крайней мере половина имени ведущего.

- В прошлом году страховая прибыль "Слиндона" выросла на три процента, компания выплатила акционерам рекордные дивиденды, и все это было под наблюдением Торнтона Карпентера. Так зачем же нападать на него сейчас и выдвигать обвинения, которые, как говорят некоторые, не имеют никакого отношения к его работе в качестве генерального директора?”

Ответ Бендика был таким же вызывающим, как и его внешний вид. С резким акцентом ” Ну йойк "он усмехнулся:- "Потому что они имеют все, что связано с его работой, которая ленива, неэффективна и не имеет четкого видения будущего бизнеса, который он должен возглавить.”

“И это потому, что Слиндон - как и многие крупные корпорации - спонсирует турнир PGA? Неужели?”

“Да, действительно. Послушайте, вы сказали, что прибыль компании выросла на три процента. Их три ближайших конкурента составляли в среднем более пяти человек. Почему? Потому что их руководители, их советы директоров и их руководители думали о росте своих рынков и сокращении своих расходов, а не о покупке бермудских шорт и масла для загара для пятидневного, полностью оплаченного роскошного отпуска на Гавайях, одетого как возможность думать вне проклятого конверта извините мой язык, но такая коррупция, потому что это то, что есть, действительно оскорбляет меня.”

“Значит, вы остаетесь верны всем своим замечаниям в письме?”

“Иначе я бы их не писал.”

“И что же вы хотите увидеть дальше?”

“Я хочу и ожидаю, что мои коллеги-акционеры в Слиндоне потребуют - и получат - серьезных изменений в корпоративной политике. И если это означает кадровые перестановки, то так тому и быть.”

“А есть ли у вас сейчас в поле зрения еще какие-нибудь корпорации?”

-

- Как всегда, Том . . . всегда.”

- Так вот, Арам Бендик положил его там на кон, как он обычно это делает. Мы будем следить за развитием этой истории, и как только мы получим ответ от кого-нибудь в Слиндоне, вы получите его. А теперь на Аляску, где вчера около одиннадцати вечера по местному времени затонула буровая баржа "Бэннок Ойл".”

Теперь Том полностью завладел вниманием Кросса и продолжил: - Это последняя неудача в череде неудач для Бэннока и ряда других нефтяных компаний, пытающихся открыть месторождения в морях Бофорта и чукчи, к северу от Аляски. Их преследовали трудности работы в одной из самых враждебных сред на планете, а также постоянная критика и враждебное лоббирование со стороны зеленых активистов, выступающих против любой дальнейшей эксплуатации нефтяных месторождений Аляски. Ко мне присоединяется Мэгги Ким, известный аналитик по нефтехимии с Уолл-Стрит и основатель ежедневного газового блога и информационного бюллетеня. - "Мэгги, как ты думаешь, какое влияние эта катастрофа окажет на "Бэннок Ойл" в будущем?”

Мэгги Ким была евразийкой, которая могла бы, подумал Кросс, быть чертовски хорошенькой, если бы когда-нибудь убрала с лица суровое выражение “прими меня всерьез” и рискнула бы иногда улыбнуться. Но как только она начала говорить, он совсем забыл о ее внешности. Эта женщина явно знала, о чем говорит, и это не было хорошей новостью для "Бэннок Ойл".

“Как ты и говорил, Том, - начал Ким, - ” Ноатак “ - не первая буровая баржа, пропавшая в водах Аляски. В канун Нового 2012 года снарядная баржа "Куллук" села на мель и была вынуждена сдаться на слом. Чуть больше года спустя "Шелл" приостановила всю свою программу бурения в Арктике на Аляске, которая к тому моменту стоила около пяти миллиардов долларов, и объявила о немедленном списании шестисот восьмидесяти семи миллионов долларов. Теперь такая потеря - серьезный удар, даже для Shell, которая регулярно входит в тройку крупнейших мировых корпораций. Но такой бизнес, как "Бэннок", который гораздо меньше, соответственно менее способен выдержать такой шок.”

“Значит, Бэннок откусил больше, чем мог прожевать, отправившись в Арктику Аляски?”

Ким задумчиво кивнула. - “Это, конечно, вполне обоснованный вопрос. В течение последних нескольких лет, сначала под руководством Хейзел Бэннок, вдовы основателя компании Генри Бэннока, и ее преемника на посту президента и генерального директора Джона Бигелоу, Бэннок проводил агрессивную, рискованную, экспансионистскую политику. И я должна признать, что до сих пор это срабатывало. Хейзел Бэннок поставила ферму на то, что, по мнению экспертов отрасли, было разыгранным нефтяным месторождением в арабском эмирате Абу-Зара, и попала в нетронутую подземную камеру, заполненную пятью миллиардами галлонов сладкой и легкой сырой нефти. Теперь Биглоу и Бэннок борд играют в двойную игру, потому что они также открывают поле у западноафриканского государства Ангола. Компания не будет публиковать точные цифры своих совместных инвестиций в Аляску и Африку, но они должны быть близки к десяти миллиардам долларов.”

- Ну, Бигелоу проиграл свои фишки на одной половине их ставки, когда эта баржа затонула прошлой ночью. Может ли он и Бэннок позволить себе это, если обе ставки пойдут коту под хвост?”

“Вы знаете, я не решаюсь дать вам окончательное " да " или " нет " прямо сейчас, не зная точных цифр. Но я могу вам точно сказать, что Джон Бигелоу должен молиться, чтобы в Анголе ничего не случилось. И когда я думаю обо всех проблемах безопасности, которые преследуют нефтяную промышленность в Западной Африке - бомбы, коррупция, даже угнанные корабли, - я задаюсь вопросом, Сможет ли Бэннок пережить еще одну катастрофу, подобную той, что произошла прошлой ночью.”

- Благодарю Вас, Мэгги, и чтобы ответить на вопросы, которые вы подняли, ко мне присоединился сам Джон Бигелоу. - "Доброе утро, сенатор. Наверное, мне следует сначала спросить вас, все ли члены экипажа с "Ноатака" благополучно вернулись?”

- Доброе утро, Том” - сказал Биглоу, выглядевший таким же усталым, встревоженным и напряженным, как и любой другой 62-летний мужчина, которого рано утром вытащили из постели, чтобы сообщить, что один из его кораблей только что затонул. - “Я рад сообщить вам, что благодаря упорному труду и мужеству замечательных мужчин и женщин из береговой охраны США все пятнадцать членов экипажа были сняты с "Ноатака" до того, как он затонул, и находятся в целости и сохранности. И могу ли я также сказать, как я рад, что вы возглавили этот вопрос, потому что наша забота сейчас, как компания, касается наших людей, а не нашей прибыли. В такие моменты человеческая жизнь имеет гораздо большее значение, чем доллары и центы.”

- Это очень верно, сенатор, но нравится вам это или нет, но доллары и центы очень быстро станут проблемой. Мэгги Ким только что поделилась с нами своим мнением о том, что вы ведете двойную игру или выходите из нее, пытаясь развивать два поля одновременно . . .”

“Да, я это слышал.”

“Она права?”

Биглоу изобразил улыбку и издал глухой, безрадостный смешок, заставивший Кросса поморщиться: если смех мужчины был таким неубедительным, то что же это говорит о его словах? - Ну, знаешь, Том, я уже много лет с удовольствием слушаю Мэгги. Ей всегда есть что сказать, это уж точно. Но она занимается бизнесом, как и мы, и ее работа состоит в том, чтобы говорить вещи, которые привлекут внимание людей. Мой бизнес-это прибыльный, стабильный, успешный нефтехимический бизнес, и именно этим я планирую заниматься и дальше.”

“При всем моем уважении, сенатор, вы не ответили на мой вопрос: неужели амбициозная программа развития Бэннока оставила ее чрезмерно расширенной?”

- Мой ответ на это очень прост: нет. Что касается наших операций на Аляске, то Ноатак был полностью застрахован, мы сможем заказать замену, и нефть все еще будет ждать, когда операции начнутся снова. Что касается Анголы, то, как я уверен, вы знаете, том, я много лет служил в сенатском комитете по международным отношениям, поэтому я немного знаю о мировых делах и имею очень много контактов, к которым могу обратиться за советом. И из всего, что мне было сказано, я могу заверить вас, Мэгги Ким и ваших зрителей, что ситуация в Анголе совсем не похожа на ту, что сложилась в Нигерии, где правительство сталкивается с серьезной угрозой со стороны исламистских боевиков. Таких людей в Анголе не существует. Правительство находится в безопасности, в стране царит мир, и нет никаких причин для тревоги.”

- Ну что ж, это чертовски хорошо - напрашиваться на неприятности” - пробормотал себе под нос Гектор Кросс.

“Значит, вы уверены, что ваши ставки на Аляску и Анголу окупятся?”

- Это не ставки, Том, вот что я хочу сказать, - ответил Бигелоу. “Это разумные, прагматичные инвестиции, сделанные на основе известных запасов нефти и газа. И да, эти инвестиции обеспечат "Бэннок Ойл" и ее акционерам значительную отдачу от их капитала на долгие годы вперед.”

Интервью закончилось, и Кросс выключил телевизор. Он задался вопросом, стоит ли вообще писать запрос на финансирование. Джон Бигелоу сделал все, что мог, чтобы обеспечить себе надежную защиту. Но Кросс знал его достаточно хорошо, чтобы понять, когда сенатор говорит то, во что он действительно верит, или просто придерживается партийной линии.

Тем временем в Каракасе Джонни Конго чувствовал себя так, словно наблюдал за лотерейным розыгрышем, и все цифры на его билете всплывали одна за другой: новости о том, что Кросс будет работать над ангольским проектом Бэннока; затем хедж-агент, который любил приклеивать их к корпоративным боссам; затем нефтяная вышка Бэннока пошла ко дну. Где-то во всем этом был способ прибить крест раз и навсегда. Он еще не мог до конца понять, что это такое, но в этом не было никаких сомнений. Сейчас ему нужно было как-то отвлечься и расслабиться, чтобы его подсознание могло работать над проблемой и найти ответ, и это что-то лежало прямо рядом с ним.

Он вытянул правую руку и грубо встряхнул спящую рядом девушку. Она проснулась, приподнялась на локте и посмотрела на него затуманенными расфокусированными глазами, когда он натянул простыню до колен.

- Положи свой рот сюда, девочка. Пора тебе вернуться к работе.”

Итак, джентльмены, я хочу поделиться с вами горячей новостью: Матеус да Кунья проводит прием в квартире своих французских бабушки и дедушки в Париже, чтобы основать фонд, который он создает, официально для повышения осведомленности о Кабинде и продвижения дела независимости в этой стране. Неофициально я считаю, что это прикрытие для его плана получить контроль над Кабиндой силой.- Настя О'Куинн выступала на совещании высшего командования Службы безопасности Кросс-Боу, которое она попросила созвать Гектора Кросса. Она сидела на столе Гектора, а остальные члены команды рассредоточились по комнате перед ней, развалившись в различных позах расслабления на мебели. Настя была одета в обтягивающую юбку, которая задралась выше колен, открывая икры. Как бы часто им ни представлялся этот взгляд, он все равно требовал их полного внимания. Но теперь они все как один подняли глаза на ее лицо.

- Так что пристегните ремни, леди и джентльмены, мы сейчас взлетим” - вмешался Гектор. “Как вы помните из наших предыдущих бесед, запасы нефти в провинции Кабинда могут составить две-три сотни миллиардов долларов. Раздался общий ропот интереса и возбуждения, и ее слушатели подались вперед на своих местах.

Настя кивнула. - По некоторым оценкам, эта сумма еще выше, особенно если нефть когда-нибудь вернется к ста долларам за баррель. Меня пригласили на прием к да Кунье не как Настю О'Куинн, а как Марию Денисову, инвестиционного консультанта, клиентами которого являются российские олигархи и другие сверхбогатые люди из бывшего Советского Союза. Хотя семья Дюшен известна своими традициями либеральных, даже радикальных взглядов, это одна из самых старых и богатых семей во Франции. Так что это будет очень шикарное мероприятие, привлекающее сливки парижского общества, а также множество гостей со всей Европы и даже из Соединенных Штатов. С другой стороны, это также будет мероприятие по сбору денег. А теперь я передам вас Дэйву Имбиссу, чтобы он сообщил вам дальнейшие подробности. Пожалуйста, Дэвид.- Она сверкнула своей знаменитой улыбкой ему через всю комнату.

“Я придумал легенду для мисс Денисовой, - сказал им Дейв Имбисс. - “Я создал сайт ее компании, а также множество газетных статей, страниц в социальных сетях и фотографий Насти с мужчинами, которых да Кунья наверняка узнает. Мы также работаем над созданием московского офиса с адресом электронной почты и телефоном, который будет укомплектован старыми контактами Насти.”

“Я планирую в ближайшие дни поехать в Москву, чтобы все расставить по местам. Я также найму личного помощника, который будет выполнять функции секретаря, если кто-то позвонит в офис или посетит его.”

“Я беспокоюсь о безопасности, - вмешался Гектор. “Можете ли вы доверять этим вашим контактам и какой-нибудь долли-берд секретарше, чтобы они звучали убедительно, если да Кунья выйдет на связь, и чтобы они держали рот на замке в любое другое время?”

“Я познакомилась с этими своими друзьями, когда нас всех обучали искусству шпионажа, так что да, если вы можете доверять мне, то можете доверять и им. Что касается секретарши, то я не знаю термина ”Долли Берд", но у меня есть кое-кто на примете, и да, я уверена, что на нее тоже можно положиться, - решительно сказала ему Настя.

- Вполне справедливо. А теперь, может быть, ты получишь приглашение на эту вечеринку?”

“У меня уже есть одно. Я позвонила в офис да Куньи, как Мария Денисова. Я объяснила, кто я такая, чем занимаюсь и сколько денег мои клиенты тратят на интересные инвестиции, которые приносят доход выше среднего. Они сразу же включили меня в список.”

- Тебе нужно, чтобы Дэйв был с тобой в Москве или в Париже?”

“Я могу быть уверен, что за тобой следят всю дорогу, так что если что-то пойдет не так, я смогу вытащить тебя оттуда, - заверил ее Имбисс.

- Нет, все в порядке, Дэйв. Москва - это не проблема, и у вас есть не менее важная работа здесь, чтобы помочь Гектору получить работу в Каракасе. Что же касается Парижа, то там я тоже могу о себе позаботиться. Просто дайте мне самую маленькую видеокамеру, которую вы можете найти, покажите мне, как ее настроить, и я буду в порядке.”

“Ты ведь не снимаешь секс-видео, правда?- сказал О'Куинн, стараясь, но безуспешно, чтобы это прозвучало как шутка.

“Не волнуйся, мой дорогой” - сказала Настя, впервые заговорив как любящая жена, а не как суровый профессионал. - “Ты же знаешь, как это бывает: мне, возможно, придется шантажировать да Кунью. Лучший способ сделать это - иметь вредный материал, который он никогда не хотел бы обнародовать. Неужели ему будет стыдно, если его увидят занимающимся сексом с белой женщиной? Нет. Но если эта женщина подсыпала рогипнол в его напиток, вырубила его, а затем создала кадры, на которых он был связан, пока она его била, то я думаю, что он сказал бы ей почти все, чтобы мир не видел его униженным таким образом.”

“Ах, эта старая процедура порки, - сказал О'Куинн, понимающе кивая. “Это всегда срабатывает. Мужчины скажут все, что угодно. Например, я сказал: "Ты выйдешь за меня замуж?’ когда ты сделала это со мной.

***

Добравшись до Москвы, Настя сразу из аэропорта направилась в офисное здание "Садовая Плаза", престижное место всего в паре сотен метров от Тверской улицы, где у многих самых умных мировых дизайнеров были свои флагманские российские магазины. Она сняла обслуживаемый номер на четвертом этаже, где располагались все офисные помещения, сдаваемые в краткосрочную аренду, и договорилась о том, чтобы он был оснащен оборудованием, декоративными витринами и мебелью, подходящими для бизнеса, обслуживающего богатых клиентов.

Закрепив этот элемент своего прикрытия, она направилась в квартиру матери, где жила Евгения. Три женщины обнимались и целовались, смеялись и плакали. Она с радостью обнаружила, что опухоль на лице сестры спала и все оставшиеся следы кровоподтеков можно было скрыть с помощью косметики. Оставшуюся часть первого дня они провели вместе, разговаривая, начиная заполнять пробелы, оставленные всеми годами, проведенными врозь, и дойдя до того, что могли бы называть друг друга Настей и Женей, не испытывая при этом никакого дискомфорта. Женя этого не знала, но ее проверяли, а точнее пробовали на роль личного помощника Марии Денисовой.

- О! Моя первая настоящая работа!- взволнованно сказал Женя на следующее утро, когда Настя сказала ей, что ей отведена роль в операции "да Кунья".

“Ну, это же твоя первая настоящая фальшивая работа” - заметила Настя. - Но это очень важное притворство. Мне нужно знать, что если кто-то придет искать мой бизнес, он найдет тот, который достаточно надежен, чтобы заставить их доверять мне. У меня будет пара моих коллег из старых времен...”

“Ты имеешь в виду шпионов? Папа как-то сказал, что ты станешь шпионом.”

- Не обращай внимания, все, что тебе нужно знать, это то, что они хорошие люди, полностью надежные и достаточно крепкие, чтобы обеспечить твою безопасность. Все, что вам нужно сделать, это узнать всю легенду Марии Денисовой: кто она, чем занимается, кто ее клиенты - все.”

“«Я могу это сделать, - сказала Женя, - но что я надену? Я имею в виду, не будет ли у личного помощника, я не знаю... деловая одежда? У меня нет ничего подобного.”

“Тогда мы купим тебе что-нибудь.”

- О, хорошо! Но есть еще одна вещь, которая меня беспокоит. Ты сказала, что я должна знать все о клиентах Марии Денисовой.”

“Совершенно верно. И если кто-то хочет поговорить с ними, ты должна установить связь.”

“Но кто они такие? Этот ваш бизнес на самом деле не существует. Как у него могут быть клиенты?”

- Потому что наш дорогой отец собирается подарить их мне.”

“А ты уверена?- С сомнением спросила Женя. “Я не думаю, что он захочет тебе что-то дать.”

“И я не думаю, что у него будет какой-то выбор в этом вопросе. Дай мне его номер. Пришло время мне поздороваться после всех этих лет.”

Воронов был заинтригован перспективой встречи со своей давно потерянной дочерью и заинтересовался, когда она сказала, что знает, где он может найти ее младшую сестру, которая все еще пропала. Он вызвал ее к себе на подмосковную дачу, где жил, когда его не удерживали в городе требования бизнеса.

Настя не собиралась давать отцу повода унижать ее такими же оскорблениями, какими он осыпал Женю, и уж тем более не хотела давать ему ни малейшего повода для развития кровосмесительных чувств по отношению к ней, как это было с Женей. Поэтому она уложила волосы в очень небрежный шиньон и надела безупречно сшитый, приталенный брючный костюм от Джил Сандер, который играл с идеей мужского двубортного пиджака, не будучи ни в малейшей степени мужественным. Это она сочетала с парой плоских коричневых башмаков, которые были не только шикарны, но и имели искусно спрятанные стальные колпачки. Как боевой наряд, это придавало ей полную легкость движений и немного скрытой опасности. Но, убрав волосы с лица и шеи, она лишь продемонстрировала совершенство своей костной структуры, в то время как брючный костюм был скроен так искусно, что постоянно намекал на фигуру, которую он, по-видимому, скрывал.

Возле отеля ее встретил черный лимузин "Майбах" с шофером. Водитель, как она сразу заметила, пытался спрятать пистолет в наплечной кобуре под форменной курткой. Тот факт, что ее так легко было заметить, успокоил ее. Это наводило на мысль, что он далеко не первоклассный специалист и, если возникнет такая необходимость, с ним можно будет справиться относительно легко. Настя сладко улыбнулась, когда он открыл ей дверь, решив сыграть роль хорошенькой маленькой женщины: одним из ее величайших удовольствий в жизни было видеть удивление на лице глупых, бандитских мужчин, когда они слишком поздно понимали, что она совсем не та, кем кажется.

Они выехали из города и углубились в лес, где за прошедшие десятилетия партийные воротилы построили свои дачи или загородные коттеджи. Сегодня все эти относительно скромные здания были снесены, заменены гротескно огромными особняками, храмами дурного вкуса для мужчин с незаслуженным состоянием, спрятанными за бесконечными километрами высоких стен, наблюдаемыми камерами безопасности, как будто мужчины и женщины за ними были заключенными государства, а не его владельцами. Наконец "Майбах" свернул с дороги и подъехал к богато украшенным кованым воротам, охраняемым будкой часового. Лимузин остановился у будки, водитель посовещался с охранником, и ворота распахнулись. Обрамленная деревьями подъездная аллея, встречавшая их, извивалась и огибала открытый ландшафт, усеянный деревьями, классическими глупостями и даже озером с древним каменным мостом на одном конце, который совсем не казался русским. Потом показался загородный коттедж Виталия Воронова, и Настя вдруг поймала себя на том, что прижимает руку ко рту, чтобы подавить смех. Здание перед ней было бы мгновенно узнаваемо для сотен миллионов людей по всему миру, потому что это было, по-видимому, совершенное воспроизведение замка Хайклер, величественного дома в Беркшире, Англия, наиболее известного как место расположения телевизионного Аббатства Даунтон.о

- Боже мой, - прошептала Настя про себя, - этот сумасшедший пьяный извращенец думает, что он граф Грэнтем.”

Машина с хрустом проехала последний участок гравия и остановилась перед главным входом. Водитель открыл пассажирскую дверь, и Настя поднялась по парадной лестнице к массивным, обитым гвоздями деревянным дверям, которые при ее приближении словно по волшебству распахнулись. Она приготовилась к тому моменту, когда они с отцом впервые за последние пятнадцать лет будут смотреть друг другу в глаза. Но когда она вошла в большой зал, первым человеком, которого она встретила, была ее мачеха Марина.

Марина была необыкновенно красива - Настя сразу поняла, откуда у Евгении такая внешность. Однако она была так безупречно одета, ухожена и накрашена, что казалась не столько живым человеком, сколько драгоценным предметом. Но в ее глазах было такое выражение, которое Настя сразу узнала, потому что много лет назад она видела его у своей матери. Это был отчаявшийся, сломленный взгляд женщины, из которой выбили всю радость жизни, чью душу раздавили жестокость и насилие. Сразу же всякая враждебность или подозрение, которые Настя могла испытывать к соблазнительнице, отнявшей у нее отца, исчезли, сменившись яростной решимостью защитить женщину, которая сама была беззащитна.

Марина даже не поздоровалась. Вместо этого она шагнула вперед, взяла Настю за руки и голосом, похожим на страдальческий шепот, спросила: "Как она?"

“Она жива и здорова, - заверила ее Настя, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать Марину в щеку. Она остановилась, когда их головы оказались рядом, и прошептала: - " Даю слово.”

Затем они отступили назад, и Марина возвысила голос до обычного тона одной женщины, приветствующей другую, и сказала: "Ты выглядишь так шикарно, моя дорогая. Ты должна сказать мне, где ты нашла этот божественный костюм. Разве она не прелестна, дорогой?”

Виталий Воронов неопределенно хмыкнул, входя в вестибюль. Он был одет в твидовый охотничий пиджак и пару брюк "плюс четыре", которые явно были работой портного Сэвил-Роу, но даже мастерство мастеров, которые их скроили и сшили, не могло скрыть вульгарности горчичного клетчатого узора, который выбрал Воронов, или того факта, что человек внутри них был грубым, некультурным хамом.

“Ты не говорил мне, что Анастасия такая красивая, - добавила Марина. “Ты, должно быть, очень горд.”

Воронов совершенно не обращал внимания на жену и смотрел на старшую дочь с безразличием, граничащим с презрением. Настя была оскорблена тем, как глубоко ранена маленькая девочка в ней полным отсутствием любви в его голосе. Она сказала себе, что никогда не должна была быть настолько глупой, чтобы ожидать хоть каплю отцовской любви от такой свиньи, как он.

- Иди, - сказал Воронов жене, отпуская ее взмахом руки.

"Еще одна причина ненавидеть его", - подумала Настя, глядя, как мачеха послушно исчезает в глубине огромного дома.

- Иди за мной, - сказал Воронов, ведя Настю в одну из приемных, выходящих в коридор. Как бы ни были верны архитекторы внешнему виду Хайклера, они не обращали никакого внимания на его внутреннее убранство. Домашнюю роскошь семейных портретов, антикварной мебели и огромных книжных шкафов, заполненных томами в кожаных переплетах, сменило вульгарное изобилие черного мрамора, сверкающих зеркал, сверкающего хрома, золотых безделушек и белой кожаной мебели, которая казалась более подходящей для борделя Шейха в центре Эр-Рияда или холостяцкой квартиры Колумбийского кокаинового барона, чем для семейного загородного дома.

Воронов сел в большое кресло, указал Насте, чтобы она заняла такое же напротив него, и взял с бокового столика телефон. - “Хочешь чего-нибудь выпить?- спросил он.

“Нет, спасибо.”

“Твоя потеря. Дай мне бутылку водки. Воронов положил трубку и посмотрел на своего старшую дочь. “Так чего же ты хочешь? Потому что если тебе нужны деньги, ты можешь просто отвалить. От меня ты ничего не получишь.”

“Нет, отец, мне не нужны деньги.”

“Хорошо. Так что же тогда?”

Официант в белом пиджаке-тоже с оружием, заметила Настя-поставил поднос на стол рядом с Вороновым. Настя увидела тяжелый хрустальный стакан и серебряное ведерко со льдом, из которого торчало горлышко водочной бутылки. Затем официант потянулся за бутылкой, завернул ее в сверкающую белую салфетку и налил в стакан до самого верха, прежде чем поставить бутылку обратно в ведерко. Затем он исчез, не сказав ни слова.

Настя смотрела это маленькое представление и позволила отцу хорошенько выпить, прежде чем заговорить. - “Есть много вещей, которые я хочу от тебя, отец, и они не будут стоить тебе ни рубля. Но прежде чем я точно объясню, что это такое, я хочу задать вам вопрос: ты хочешь умереть?”

Воронов поставил стакан и посмотрел на нее так, словно она несла какую-то тарабарщину. - “Что это за дурацкий вопрос? Конечно, я не хочу умирать.”

- Хорошо, потому что ты умрешь, и я буду тем, кто убьет тебя, если ты не сделаешь в точности то, что я скажу.”

Воронов расхохотался. - Ты? Убить меня? Не заставляй меня...”

Но он так и не закончил фразу. Каким-то образом, ибо Воронов никак не мог объяснить, как она это сделала, Настя преодолела расстояние между ними, прежде чем он успел пошевелиться. Она придавила его к земле сокрушительной хваткой за горло.

“Я полагаю, что твои люди из Службы безопасности смотрят по видеотрансляции, - сказала она ему.

Воронов издал пронзительный звук и слабо взмахнул руками.

“Согласись, что я могла бы убить тебя и уйти из дома прежде, чем они доберутся до тебя. Видишь ли, папа, дорогой, меня готовили в спецназе. Она отпустила его горло и грациозно скользнула обратно в кресло. -“Когда придут твои никчемные шуты, скажи им, что беспокоиться не о чем. Просто небольшая ссора между отцом и его дочерью. Если вы скажешь что-нибудь еще, я не буду так добра в следующий раз, и, поверь мне, твои охранники не смогут спасти ни тебя, ни себя. Так, я слышу, как они приближаются . . .”

К тому времени, как телохранители ворвались в комнату, Настя уже сидела, скромно скрестив ноги, и первое, что они услышали, был ее красивый смех и слова: “О папа, ты такой забавный!”

Главный охранник остановился в дверях. - “Все в порядке?”

Воронов открыл рот, чтобы заговорить, но обнаружил, что не может издать ничего, кроме резкого, болезненного карканья, и с отчаянной ухмылкой отмахнулся от них.

- Тебе следовало бы больше внимания уделять мне, отец, - сказала Настя, когда за последним охранником закрылась дверь. - “Тогда ты бы знал о моей работе и о тех навыках, которые я приобрела по пути. Но раз уж ты на собственном опыте убедился, на что я способна, я скажу тебе, что именно ты собираешься сделать для меня.”

Она встала со своего места, подошла к Воронову и с радостью увидела, как он отпрянул от нее, когда она приблизилась.- “Вот, - сказала она, - позволь мне быть хорошей дочерью и налить тебе еще выпить. Ты будешь чувствовать себя лучше с этим внутри себя.”

Пока отец пил, поначалу задыхаясь, когда алкоголь попадал в его разбитое горло, Настя перечисляла свои требования. - "Во-первых, ты дашь мне все, что нужно Евгении для нормальной жизни, включая внутренний и заграничный паспорта, водительские права, ключи от машины - я так понимаю, она оставила ее в гараже под московской башней, - ноутбук, планшет и три больших чемодана с вещами. У меня есть список того, что ей нужно. Отдай его своим сотрудникам, и мы заберем его из башни сегодня вечером, в то же время, как заберем ее машину.”

- Забудь об этом, - прохрипел Воронов.- “Я не отдам этой неблагодарной маленькой сучке собачье дерьмо с подошвы моего ботинка.”

Настя снисходительно улыбнулась ему, как будто разговаривала с кем-то с трагической умственной отсталостью. - “Нет, ты собираешься отдать ей все. Тебе нужна еще одна демонстрация, просто чтобы напомнить тебе, что я могу сделать?”

Воронов посмотрел на нее. Возможно, он пытался понять, были ли ее угрозы реальными. А может быть, он просто удивлялся, как маленькая девочка, которую он оставил здесь более двадцати лет назад, каким-то образом превратилась в опытного убийцу. Настю это действительно не беспокоило. Она смотрела прямо на него, пока он не сломался и не сказал: - ”Что ты еще хочешь?"

“Ты собираешься позвонить двум самым богатым и влиятельным людям, которых знаешь. Мне все равно, где они живут: в Москве, Санкт-Петербурге, Лондоне, Нью-Йорке, Париже - неважно. Они просто должны быть богатыми, заслуживающими доверия и готовыми оказать тебе личную услугу. Ты скажешь им, что у тебя появилась новая любовница. Ее зовут Мария Денисова. Раньше она работала в банке, но теперь хочет стать финансовым консультантом, находя уникальные инвестиционные возможности, которые предлагают огромные потенциальные нормы прибыли: от компаний, которые сильно недооценены, до новых художников, которые вот-вот добьются успеха. Ты потакаешь ей в этом глупом честолюбии, потому что чем счастливее ты делаешь ее, тем счастливее она хочет сделать тебя, и мы все знаем, как она может это сделать.

- Итак, теперь эта любовница нашла человека с инвестиционным потенциалом. Его зовут да Кунья. Она должна быть в состоянии сказать ему, что работает на других сверхбогатых людей. Все, что тебе нужно от твоих друзей, - это быть готовыми ответить на звонок да Куньи и заверить его, что Марии Денисовой можно доверять. Если он попытается им что-то продать, они должны сказать ему, что предпочли бы, чтобы все прошло через мисс Денисову.”

“Кто такой этот да Кунья?- Спросил Воронов.

- Португалец, с отцом-африканцем, у которого большие планы развития в Западной Африке.”

Воронов вдруг оживился. - Неужели? Стоит ли мне вкладывать деньги вместе с ним?”

Настя ответила на его вопрос своим собственным вопросом. - “Когда ты получаешь электронное письмо из Нигерии с просьбой дать им денег, ты посылаешь им наличные?”

твой

Воронов кивнул. - О'кей, я понял. Так в чем же тогда твой интерес к этому да Кунье?”

“Профессиональный. Больше я ничего не могу сказать. Если бы я это сделала, это дало бы мне еще одну причину убить тебя.”

Воронов засмеялся. - Это смешно!”

“Нет . . . Нет. И просто для ясности, да Кунья также получит твое имя, так что если он свяжется с тобой, ответь ему так, как я описала. Так что теперь, пожалуйста, тебе нужно сделать два звонка. Начинай набирать номер.”

Воронову потребовалось пять попыток, чтобы найти двух нужных Насте мужчин: он уже истратил немало доброжелательности на то, чтобы Евгения была изгнана из Московского общества. Но в конце концов он уговорил газетного магната из Лондона и отставного нефтехимического магната, который сейчас отдыхает на роскошной вилле на Кипре, выступить в качестве арбитра для своей вымышленной любовницы. - Если ты ей когда-нибудь надоешь, Виталий, - сказал нефтяной босс, - скажи ей, чтобы она мне позвонила. Она может забыть о своем маленьком финансовом бизнесе. Просто лежи на солнце весь день и трахай меня всю ночь. Тогда она поймет, что такое настоящий мужчина!”

Воронов принужденно рассмеялся и закончил разговор. “Вот." - Он посмотрел на Настю. - “Ну что, мы уже закончили? Мне бы хотелось продолжить мою жизнь. Без тебя в ней.”

Настя ответила ему не сразу. Она пристально и глубоко посмотрела в глаза своему отцу и увидела в них подтверждение того, что знала о нем все это время. Виталий Воронов, несмотря на все свое хвастовство и мужественную позу, был трусливым трусом. Ей, ее матери и сводной сестре больше нечего было бояться его, никогда.

“Да, мы закончили, - наконец ответила она на его вопрос. - “Но есть еще одна вещь, которую ты должен знать. Если я когда-нибудь услышу, что ты хоть пальцем тронул Евгению, Марину или любую другую женщину, которой посчастливилось войти в твою жизнь, я выслежу тебя и убью. Не важно, где ты находишься в этом мире, не важно, сколько людей ты наймешь для своей защиты, я положу конец твоему жалкому существованию. А теперь не мог бы ты сказать своему водителю, чтобы он взял "Майбах"? Меня нужно подбросить обратно в Москву.”

***

Пока Дейв Имбисс и Настя О'Куинн готовили "жало да Куньи", Гектор Кросс размышлял о других делах, стоящих на его повестке дня. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что хотя потопление "Ноатака" и создало одну проблему, она могла бы быть немедленно решена. В конце концов, теперь это был вполне приличный океанский буксир, которому больше нечего было делать в Арктике. Так почему бы не отвезти его в Кабинду в Атлантике, чтобы он стал его плавучей штаб-квартирой на морском месторождении Магна Гранде?

Затем однажды утром, вскоре после возвращения Насти в Лондон, Гектор Кросс вызвал команду и сказал им: “вчера вечером я получил отчет от нашего следователя в Каракасе, кстати, его зовут Валенсия. Гильермо Валенсия. Он и его люди вели наблюдение за виллой Казунду, или, как мне нравится называть ее, "замком Конго", в течение последних двух недель, и он проделал чертовски хорошую работу. Итак, вот что мы знаем . . .”

Кросс нажал клавишу на своем компьютере, и на экране появилось изображение большого дома и прилегающей к нему территории, видимой сверху. - Эта вилла является частью частного поместья, построенного на холме с видом на Каракас. Дом построен против холма и частично врыт в него: от огромного гаража, который фактически вырыт в скале на уровне подвала, до спален на верхнем этаже. Он находится в самом высоком и, следовательно, самом умном ряду домов, а над ним всего лишь короткая, крутая полоса кустарника, прежде чем вы доберетесь до гребня, идущего вдоль вершины холма. Итак, этот снимок сделан с той земли, и вы можете видеть, что это очень удобная точка обзора, которую мы должны использовать.”

Кросс снова нажал на клавишу, и на экране появилось зернистое изображение крупного афроамериканца, одетого в плавательные шорты и открытый махровый халат, сидящего верхом на кресле у бассейна, с айпадом на подушке между двумя бедрами и телефоном, прижатым к уху.

“Я не обязан говорить вам, кто это, - сказал Кросс. "Причина, по которой Валенсия решил отправить его мне, заключалась в том, что он сказал, что Конго проводит много времени на телефоне или своем айпаде. Другими словами, он находится в контакте с людьми из внешнего мира, и он говорит с ними по какой-то причине.”

“Я думаю, что причина в тебе, черт возьми, - сказал Дейв Имбисс.

“Да, это одна из возможных версий.”

Теперь на экране появились три фотографии мужчин в одинаковых черных костюмах, объединенные в одно изображение. - Конго делит свою собственность с тремя группами людей, - продолжал Кросс. - Во-первых, это его охранники. Они работают посменно по трое: один в сторожке у ворот,а двое патрулируют территорию. Эти люди работают в охранной компании, поэтому у них нет никакой личной лояльности к Конго. Они привыкли к отсутствию Конго, поэтому стали очень вялыми в своих процедурах, и Валенсия говорит, что они не выглядят так, как будто они сильно заострились с тех пор, как Конго вернулся. И наконец, они не ожидают неприятностей. Многие жители этого поместья связаны с венесуэльским правительством, так что если с ними или их собственностью что-нибудь случится, это будет воспринято очень серьезно. Они, вероятно, привлекут СЕБИН - сокращенно от Servicio Bolivariano de Inteligencia Nacional - политическую полицию, которая с 1969 года выполняет грязную работу для каждого венесуэльского правительства, будь то крайне правое или крайне левое. И ни один мелкий мошенник в здравом уме не захочет с ними связываться.

- И последнее важное замечание насчет охранников: они вооружены, но только пистолетами, а не полностью автоматическим оружием. Оказывается, законы о контроле над оружием в Венесуэле удивительно строги. Все ружья, кроме лицензированного охотничьего оружия, запрещены для частных лиц. Поэтому охранники носят пистолеты, хорошо их прячут, а местная полиция закрывает на это глаза. Итак, теперь вторая группа людей в доме - "домашний персонал.”

Кросс несколько раз быстро нажал на клавишу, и перед ним замелькали изображения мужчин и женщин в разных униформах. - “Всего их около дюжины: экономка, шофер, а также разные горничные, повара, садовники и автомеханики, некоторые из них живут в поместье, другие просто подрабатывают. Наш единственный интерес в них будет заключаться в том, чтобы они не встали у нас на пути.”

“Так как же мы это сделаем?- спросил Пэдди О'Куинн.

“Очень осторожно, - ответил ему Гектор. “Это совсем не то же самое, что ворваться в Африку, посадить посреди пустыни огромный самолет, набитый грузовиками и боеприпасами, и взорвать все, что движется. Мы будем действовать в охраняемом доме в модном районе, в столице относительно богатой, утонченной западной страны. Так что, для начала, мы не можем взять с собой в страну никакого оружия. На самом деле мы будем совершенно безоружны, когда прорвемся через периметр - и это напомнило мне кое-что, что я забыл сказать раньше: там есть сигнализация, хорошая система: камеры, датчики движения, нажимные колодки, тревожные кнопки, все работает. Информация с камер видеонаблюдения поступает в сторожку. Все сигналы тревоги подключены к местным аварийным службам. И последнее: все двери в самом доме имеют замки с клавиатурой, каждый с разным кодом, и никто, кроме Конго, не знает всех этих кодов.”

- Простите, что я повторяюсь,” сказал О'Куинн, - но еще раз: как мы это сделаем?”

Кросс ухмыльнулся: "Просто. Так что соберитесь вокруг, дети, и я расскажу вам, как это делается . . .”

Гектору требовалось три человека для работы в Каракасе, поэтому он быстро добрался до Абу-Зары, где находилась главная оперативная база Кросс-Боу: туда и обратно меньше чем за сутки. Он поговорил с полудюжиной своих лучших людей, сказав им, что ищет добровольцев для неофициальной миссии, очень ясно давая понять, что это очень рискованная работа, которая может закончиться тем, что любой из них или все они окажутся в тюрьме или в земле. Не раз его спрашивали: - "Ты идешь за Конго?- Он не отвечал на вопросы, а это было все, что нужно было знать мужчинам. Все они сказали, что готовы к этому, и кросс бросил жребий, выбрав Томми Джонса, Рика Нолана и Карла Шрагера, которые были ветеранами парашютного полка, САС и рейнджеров армии США соответственно. Они были забронированы на отдельные рейсы, которые должны были доставить их в Каракас тремя разными маршрутами. Они все остановились в разных отелях, как и Пэдди О'Куинн и сам Гектор.

Прежде чем вернуться в Лондон, Кросс подробно объяснил им, что именно он задумал. Валенсия уже успела раздобыть оригинальные планы архитектора для Шато Конго, и мужчинам дали PDF-копии и велели запомнить их, прежде чем они покинут Абу-Зару, потому что они не брали с собой ничего, что могло бы связать их с этой собственностью. В ночь операции у них не будет никаких документов, удостоверяющих личность.

“Если кто-то и погибнет, то только в безымянной могиле, - резко сказал Кросс. - “Но я буду знать и прослежу, чтобы о близких заботились.”

Последнее указание, которое он дал им, было удостовериться, что они смогут одеться в черное с головы до ног. “Это констатирует очевидное кровотечение, но не носите все это в полете или не вставляйте все это в один и тот же футляр. Я не хочу, чтобы ты вошел в иммиграционную службу Каракаса, выглядя как чертов спецназ. Надень черную футболку, упакуй черные брюки - вот тебе и брюки, Шрагер.”

“Да, он в штанах и все такое, - поддразнил Джонс.

- Балаклавы идут в ручной клади. Сверните их так, чтобы они выглядели как носки. Так, есть вопросы?”

Кросс ответил на несколько вопросов о практической стороне поездки в Каракас и о том, как установить контакт, когда они доберутся туда. Он перечислил несколько предметов гражданского снаряжения, которые должны быть доставлены для использования в ночное время. - Итак, джентльмены, - заключил он. - В следующий раз я увижу тебя в Каракасе в ночь миссии. Удачи. . . и хорошей охоты.”

Апартаменты герцога располагались на первом и втором этажах особняка на Авеню Бретей, в двух шагах от Эйфелевой башни и Дома инвалидов. Это было воплощение парижской элегантности и утонченности. Здание выходило на широкую, обсаженную деревьями эспланаду, которая представляла собой восхитительный клочок парковой зоны-безукоризненные лужайки и дорожки, предназначенные для неспешных, романтических прогулок. Настя стояла на краю эспланады, в тени деревьев, и несколько минут смотрела, как поток лимузинов извергает вечерних гостей. Мужчины были в основном одеты в безличные костюмы и галстуки, хотя некоторые из них демонстрировали свои интеллектуальные наклонности в слегка более длинных волосах, которые были безукоризненно зачесаны назад со лба и надвинуты на уши; рубашки дерзко расстегнуты до середины груди и небрежно задрапированы бархатными шарфами, которые защищали эти открытые грудные клетки средних лет от зимнего холода. Женщины, конечно, были так же фанатично сидевшими на диете, ухожены, причесаны и одеты по моде, как требовал Париж, самый модный из всех городов.

Особое внимание Настя уделяла женщинам. Она искала признаки соперничества: одиноких, хищных женщин, у которых могли быть свои причины соблазнить богатого, красивого африканского лидера в изгнании. Сделав свои выводы, она вышла из-за деревьев, пересекла дорогу и прошла через арочные ворота, освещенные горящими факелами, которые вели во внутренний двор, на который выходил главный вход в здание. Очередь гостей, ожидающих приема, тянулась вниз по низкому пролету широких каменных ступеней, ведущих к двойным дверям, обе из которых были открыты. По бокам от них стояла пара охранников в черных костюмах, с наушниками и, как заметила Настя, с пистолетами в кобурах под куртками. Время от времени гостей очень вежливо просили отойти в сторону, чтобы их обыскали. Сразу за дверью еще две женщины-оперативницы заглядывали во все женские сумки. Наконец еще одна пара молодых, симпатичных женщин в одинаковых коктейльных платьях сверяла имена и удостоверения гостей со списком. Очень заметные меры предосторожности безопасности только добавили тайны к этому событию. Они предполагали наличие чего-то действительно опасного: идеи свободы, которая могла бы угрожать правительству и против которой оно могло бы действовать. А это, как она знала, только польстит гостям и заставит их почувствовать себя еще более смелыми для посещения.

Настя прошла мимо всевозможных проверок и очутилась в коридоре, выложенном белым мрамором, на котором лежали изящные персидские ковры с рисунком. Великолепная лестница, поднимавшаяся из атриума на второй этаж, тоже была мраморной, с железной балюстрадой, узор которой выделялся золотыми штрихами. Семейные портреты, освещенные электрическими канделябрами, выстроились вдоль стен атриума, как бы напоминая всем, кто хотел войти в апартаменты герцогини, что это была семья, которая могла проследить свою родословную через века и, несомненно, сохранится еще на века вперед. На верхней площадке лестницы стояли официанты с серебряными подносами, на которых призывно сверкали бокалы с шампанским. Настя взяла один и прошла в главный салон. Вся мебель, за исключением нескольких старинных кресел, была убрана, чтобы дать гостям возможность пообщаться, поговорить, полюбоваться собой в полнометражных зеркальных панелях, вставленных в деревянные панели стен, или выйти через три французских окна на террасу, окруженную каменными балюстрадами и согретое обогревателями патио.

В дальнем конце комнаты, перед большим мраморным камином, который теперь был окружен парой громкоговорителей на подставках, стояло небольшое возвышение с микрофоном. Настя только что закончила обход всей комнаты и террасы, когда увидела человека, которому, как она знала, было почти восемьдесят, поднимающегося на помост. Это был Жером Дюшен, патриарх семьи. "Теперь я знаю, откуда у да Куньи такая внешность", - подумала Настя, потому что Дюшена легко можно было принять за красивого мужчину лет шестидесяти. Он все еще был одарен пышной седой шевелюрой и достаточно стройным, чтобы нести на себе целый ансамбль из темно-синего бархатного смокинга с атласными лацканами, открытой белой шелковой рубашки и узких черных вечерних брюк. Он подошел к возвышению, постучал по микрофону, чтобы убедиться, что он включен, и, говоря по-французски, сказал: "Дамы и господа, с большим удовольствием и отцовской гордостью я представляю вам моего внука, Матеуса да Кунью!”

Раздался вежливый всплеск аплодисментов, за которым последовало нечто похожее на массовый вздох, когда женщины в зале увидели хозяина. Отчасти это было связано с плавной атлетической походкой, с которой он взошел на помост. Его костюм и рубашка были черными, но кожа была идеальной, гладкой, как кофе с молоком, а черты лица, казалось, сочетали в себе силу африканских черт и утонченность нордических, создавая идеальное сочетание: видение того, как человечество будет выглядеть в эпоху после плавильного котла. Он был высок и явно находился в отличной физической форме, несмотря на безупречно сшитую одежду. Но было еще кое-что, что стало очевидным в тот момент, когда он оглядел комнату, и было подчеркнуто только тогда, когда он начал говорить. Это было то качество, которое можно назвать харизмой, славой, лидерством, даже обаянием, но которое сводится к способности сделать себя, без малейшего очевидного усилия, центром всеобщего внимания, в то же время убеждая каждого человека, мужчину или женщину, что вы говорите непосредственно с ними, что вы так же очарованы ими, как и они вами, и что их благополучие имеет для вас даже большее значение, чем ваше собственное. У да Куньи это было, и он это знал, и все присутствующие в комнате вскоре тоже это поняли.

Да Кунья протянул руки ладонями вверх, как бы обращаясь ко всем присутствующим в комнате. “Мои друзья . . . мои дорогие друзья . . . прежде всего я должен попросить у вас прощения. Здесь, в столице Франции, в городе, где я родился, я говорю с вами по-английски. Я знаю, что это непростительная измена . . .- Он изобразил почти застенчивую, извиняющуюся улыбку, которая вызвала взрыв смеха. - “Но сегодня здесь собрались люди из многих стран, и это, возможно, печально, но факт, что английский - это язык, которым они, скорее всего, владеют.”

"А еще, - подумала Настя, - это язык, на котором твой французский акцент делает тебя самого очаровательно соблазнительным".

- Итак, - продолжал да Кунья, - спасибо вам всем за то, что пришли сегодня вечером. Просто находясь здесь, вы выражаете свою веру в мечту о независимой, процветающей, мирной стране Кабинда. И как прекрасно, что мы разделяем эту мечту в городе, где родился величайший из всех призывов к объединению людей, жаждущих свободы: Liberté, égalité, fraternité! Эта свобода, это равенство и это братство - вот чего я хочу для своего народа. Но эти блага не могут быть обеспечены без поддержки внешнего мира, поддержки моральной, политической и—да, я не могу отрицать этого-также финансовой. И вот сегодня вечером я объявляю о создании Фонда Кабинда, некоммерческой организации, которая будет вести кампанию за создание свободной Кабинды. Фонд будет проводить мероприятия по сбору средств и повышению осведомленности о политической ситуации в Кабинде, а также, что еще более важно, по просвещению людей о прекрасной земле моих предков.

“Теперь я знаю, о чем вы думаете . . . да Кунья сделал паузу, оглядел комнату и снова позволил намеку на улыбку заиграть на его губах. - “Где же, черт возьми, Кабинда?”

На этот раз смех прозвучал громче - вспышка облегчения оттого, что он признал то, о чем думали все, кроме африканских экспертов, и простил их за то, что они так думали.

“Я вам все расскажу. Он расположен на западном побережье Африки, всего в пяти градусах к югу от экватора, в окружении гораздо более крупных и могущественных стран. Одной из таких стран является Ангола, которая утверждает, что Кабинда является ее провинцией, хотя на самом деле между Кабиндой и Анголой вообще нет общей границы. Эта географическая реальность подкрепляется историческим прецедентом. Кабинда была признана отдельным образованием, отделенным от Анголы, начиная с Симуламбукского договора 1885 года, который был согласован между королем Португалии Людовиком Первым и принцами и губернаторами Кабинды. В договоре также говорилось, и я цитирую: "Португалия обязана поддерживать целостность территорий, находящихся под ее защитой.’

- Значит, мы не просим чего-то нового. Мы требуем, чтобы империалистическое правительство Анголы вместе со всем мировым сообществом признало Кабинду, которая существует уже более ста лет. Итак, вы можете спросить себя, что же это за страна, о которой до сегодняшнего вечера я никогда раньше не слышал? Почему это должно меня волновать? Какая может быть причина для вложения денег в этот проект Кабинда?

- Ну, моя страна невелика, но она производит семьсот тысяч баррелей нефти в день, получая достаточно дохода, чтобы обеспечить доход в сто тысяч долларов в год для каждого мужчины, женщины и ребенка в штате. Подумайте о домах, школах и больницах, которые можно было бы построить для этих людей. Подумайте о чистой воде, которую они могли бы пить, и о дорогах, аэропортах, телекоммуникационных сетях, которые могли бы быть созданы для их блага, а также для блага зарубежных гостей и инвесторов.”

Да Кунья снова сделал паузу, чтобы оглядеть комнату, но на этот раз не для комического эффекта. - И подумайте вот о чем: национальное государство с населением около четырехсот тысяч человек и доходом в сорок миллиардов долларов не обязано взимать подоходный налог, налог с продаж или налог на имущество со своих граждан или с кого-либо еще. И всем, кто любит лежать на солнечном берегу, я говорю, что это тоже страна с тропическим климатом, сотней километров неосвоенной береговой линии и без реактивного самолета для тех, кто летит из Европы, потому что Кабинда всего на час отстает от центрально-европейского времени.

- Друзья мои, я говорю о Дубае с дождями и пышными зелеными лесами или о Монте-Карло с нефтью. Это Кабинда, и я надеюсь и верю, что ее будущее будет вашим будущим, а ее процветание-вашим процветанием. А теперь, леди и джентльмены, пожалуйста, поднимите бокалы и присоединяйтесь ко мне в тосте . . . за свободную Кабинду!”

- Свободная Кабинда! - ответил хор голосов, и зал разразился горячими аплодисментами.

Да Кунья некоторое время наслаждался успехом своей речи, а затем сказал: “Нам очень повезло, что сегодня здесь собрались несколько уважаемых представителей прессы. Я с удовольствием отвечу на несколько вопросов. Но только очень немногие - это ведь светский прием, в конце концов. Так что если кто-то хочет меня о чем-то спросить, то это ваш шанс.”

Это была Настина минута. Если бы ей удалось сейчас увлечь да Кунью и пробудить его интерес, она могла бы сократить весь процесс знакомства с ним. Но чтобы это сработало, она должна была быть последним человеком, с которым он говорил, и, следовательно, самым свежим в его памяти. Поэтому она ничего не сделала, когда серьезная женщина, стоявшая прямо перед помостом, подняла руку и сказала: “Паскаль Монморанси из "Монд". Мой вопрос к вам, месье да Кунья, заключается в следующем: в течение многих лет ФЛЕК-ФАК, организация, которую вы представляете, как и ваш отец до вас, поддерживала применение насилия в качестве средства достижения свободы Кабинды. Как вы лично относитесь к вопросу о насильственных действиях?”

Да Кунья сделал пару глубокомысленных, одобрительных кивков, когда ему задали этот вопрос. Теперь он ответил: - "Я придерживаюсь своей личной веры в стремление к переменам мирными, политическими средствами, поэтому я не сторонник насилия. Но я понимаю, что когда условия жизни становятся невыносимыми, то некоторые люди чувствуют себя вынужденными бороться за свою свободу. Так было на протяжении многих веков. Так было с народом Франции, когда он восстал против дома Бурбонов в 1789 году и когда он оказал сопротивление нацистским оккупантам своей страны во время Второй мировой войны. Поэтому я не буду осуждать тех, кто сейчас находится в моей стране и хочет воевать, хотя и советую им, что их действия должны быть соразмерны и никогда не должны быть направлены против невинных людей. Этого я никогда не смогу простить.”

Небритый мужчина в потертом вельветовом костюме и ослабленном галстуке представился как Питер Гильден из лондонской "Дейли телеграф“, а затем сказал:" Разве это не еще один способ сказать, что вы не хотите пачкать руки, но вы не возражаете, если кто-то другой сделает это за вас? Конечно, вы не можете надеяться убедить ангольское правительство отдать самую ценную провинцию во всей своей стране, просто силой аргументации.”

Настя видела, что этот вопрос вызвал у да Куньи раздражение, но вспышка гнева в его глазах быстро сменилась юмором, когда он спокойно ответил: “Как это такая вежливая нация, как Британия, может создать такое грубое учреждение, как британская пресса?”

Гильден продолжал настаивать, не обращая внимания на смех вокруг. - “Мы не грубы, Мистер Да Кунья, просто независимы. Как любитель свободы, вы, конечно, приветствуете это.”

“До определенного момента, - ответил Да Кунья, очень по-французски пожав плечами и надув губы, чем вызвал еще больше улыбок у слушателей. - “Но, отвечая на ваш первоначальный вопрос, я не считаю, что насильственные действия являются существенной предпосылкой для смены режима или национальной независимости. Я думаю, что наступает момент, когда несправедливость ситуации становится невыносимой для всего мира, и тогда изменение становится единственной возможностью. Насилие не положило конец апартеиду в Южной Африке. Берлинская стена рухнула без единого выстрела. И ни в Южной Африке, ни в Восточной Германии не было нефти, которая, как мы все знаем, способна привлечь внимание Запада. И последний вопрос . . .”

Это была Настина минута. Она изобразила на лице свою самую ослепительную улыбку, подняла руку, молясь, чтобы да Кунья заметил ее, и с облегчением обнаружила, что она тоже может привлечь к себе внимание, когда захочет.

“Вон та дама в зеленом платье, - сказал да Кунья, глядя прямо в глаза Насте.

- Мария Денисова, - сказала она, глядя прямо на него. - Простите меня, Месье да Кунья, я не являюсь представителем прессы, но у меня есть к вам один вопрос.”

Он одарил ее очаровательной улыбкой, обнажив идеальные, ослепительно белые зубы, и Настя действительно почувствовала, как полные зависти женские взгляды впились ей в спину, когда да Кунья сказал: "Я горжусь своей кабинданской кровью, но я также наполовину француз, и поэтому для меня совершенно невозможно отказаться от просьбы красивой женщины. Пожалуйста, мадам, задавайте свой вопрос.”

“Вообще-то я мадемуазель, - промурлыкала Настя, бесстыдно кокетничая и провоцируя еще большую молчаливую ярость.

“В таком случае мне тем более невозможно сказать "нет".”

“Очень хорошо. Мой вопрос таков: вы являетесь лидером политического движения За свободу в Кабинде и создателем Фонда Кабинда. Можем ли мы тогда предположить, что вы будете первым лидером свободной Кабинды? В конце концов, вы пойдете на столько хлопот из-за Кабинды, что это было бы вполне естественно.”

Настя самым милым образом обвинила да Кунью в том, что он хочет устроить государственный переворот, и она почувствовала внезапное напряжение в комнате и, во второй раз, сдерживаемый гнев, за которым быстро последовал явно легкомысленный юмор.

- Что за вопрос!- воскликнул Да Кунья. - “А вы уверены, что на самом деле не английская журналистка?- Он позволил своему смеху утихнуть, прежде чем продолжил: - Я отвечу вам так: я не принц в изгнании, ожидающий, когда его народ одобрит меня. Я человек, который мечтает принести свободу и демократию на родину, из которой он уже давно был исключен. По этой же причине я должен принять волю кабинданского народа. Если они однажды выберут меня своим вождем, это будет величайшая честь, которую я когда-либо получу. Если они этого не сделают, то знание того, что я помог им дать право выбора, будет достаточной наградой. Бенджамин Франклин никогда не был президентом Соединенных Штатов Америки, но его место в истории так же надежно, как и те, кто им был. Для меня было бы честью стать Бенджамином Франклином Кабинды.”

То, что да Кунья мог сравнить себя с одним из отцов - основателей Америки, было признаком его высокомерия, и столь же убедительным доказательством его харизмы были восторженные аплодисменты зрителей. Да Кунья склонил голову в знак благодарности, затем сошел с помоста и направился прямо к Насте.

“А вы точно не репортер?- спросил он с очередной ослепительной улыбкой, рассчитанной на то, чтобы заставить трепетать любой женский животик.

“Совершенно уверена, - сказала Настя, напомнив себе, что она так же искусна в манипулировании самцом этого вида. - “Но я признаю, что у меня была причина задать свой вопрос.”

- Помимо привлечения моего внимания?”

"Может быть." Настя слегка пожала плечами и надулась.

“Так какова же была ваша причина?”

“Это был практический, деловой вопрос.- Эти слова и ее прямой, серьезный тон были совсем не такими, как ожидал да Кунья. - “Как я уже сообщила вашему ведомству, я выступаю в качестве представителя и консультанта ряда очень богатых людей. Моя работа заключается в поиске интересных инвестиционных возможностей, таких как работа молодого художника, который вот-вот станет звездой; или недвижимость, которая официально не продается, но владелец которой открыт для предложений . . . или страна, которая еще не существует, но которая может заработать очень много денег для любого, кто осмелится поддержать ее с самого начала.”

“И вы хотите знать, являюсь ли я надежным капиталовложением?”

“Именно. Мои клиенты должны знать, что вы будете в состоянии выполнить свои обещания, как только Кабинда освободится. Они не хотят, чтобы кто-то еще пришел и сказал: "Извините, сделка отменяется.’”

“Вы имеешь в виду кого-то, кто им ничего не должен?”

“Это только один из способов выразить это. Итак, мой вопрос остается открытым: какую гарантию вы можете дать, что добьетесь независимости Кабинды, или что вы возглавите новую нацию, когда она завоюет свою свободу?”

“Хм . . .- да Кунья сделал паузу, и Настя поняла, что на этот раз он не выступал и не пытался создать какой-то особый эффект. Он искренне взвешивал, до какой степени ему следует серьезно относиться к ней и ее потенциальным покровителям. - “Это действительно важные вопросы, - сказал он наконец, - и они заслуживают серьезных ответов. Сейчас я должен позаботиться о других своих гостях, и я занят встречами с потенциальными сторонниками весь завтрашний день и большую часть послезавтрашнего. Так что, может быть, вы присоединитесь ко мне за ужином через два дня, и я сделаю все возможное, чтобы дать вам правильные ответы.”

“Это звучит как восхитительная идея. Настя улыбнулась, просто чтобы дать ему понять, что это не просто бизнес, и да Кунья ответил ей тем же.

“Значит, пора ужинать, - сказал он.

Точно так же, как столица Мексики-Мехико, так и столица Кабинды—фактически, ее единственный крупный город - также называется Кабинда. Он стоит на мысу, который вдается в Атлантику, как чахлый большой палец. Джек Фонтино пробыл в Кабинде меньше месяца, и его уже так тошнило от этого места, что он едва удерживался, чтобы не выйти из своего душного кабинета, где единственный древний вентилятор, слишком старый и дряхлый, чтобы вращаться с любой скоростью, был единственным, что шевелило, не говоря уже о том, чтобы охлаждать воздух,—через равнину грязи и пыли, усеянную ржавыми контейнерами и выброшенными на берег корпусами, служившими причалом, на единственную длинную пристань, у которой могли причаливать корабли любого размера, и прямо в кишащее акулами море.

Было десять вечера, а это означало четыре часа пополудни, когда он возвращался домой, в Хауму, штат Луизиана, где его офис в "Лароуз Ойл Сервис", его "Шевроле Сильверадо" и дом, который он делил со своей женой Меган и тремя детьми, были не только кондиционированы, но и почти охлаждены. Джек мог бы быть там и сейчас, если бы не был настолько глуп, чтобы принять то, что его босс Бобби К. Бруссард клялся одновременно повышением по службе и прекрасной возможностью. "Отправляйся в Африку, это новая граница", - сказал тогда лживый ублюдок. “Мы хотим, чтобы вы открыли наш офис в Анголе.”

Джек знал парней, которые работали в Луанде, и они сказали, что все в порядке. Там были приличные отели, пляжные клубы, бары, где можно было купить любую импортную выпивку, какую только пожелаешь. Конечно, цены были сумасшедшими, но какое это имело значение, когда вы были на расходах? Но Джека не послали в Луанду. Нет, Би-Кей выяснил, что большая часть ангольской нефти находится на севере, за пределами Кабинды. Так что, если бы "Лароуз Ойл Сервисез" смогла войти в Кабинду раньше других компаний, предоставляющих услуги для морских буровых установок, у них был бы кэптивный рынок. Только когда Джек добрался до Кабинды, он обнаружил, что есть причина, по которой все остальные до сих пор находятся в Луанде. Это место было просто свалкой. Большинство домов представляли собой не более чем лачуги, а трехэтажное здание с ржавыми металлическими окнами и грязной побелкой, облупившейся по бокам осыпающихся стен, представлялось местным жителям роскошным офисным комплексом.

Что же касается проведения здесь серьезной операции по снабжению на шельфе, то забудьте об этом. Правительство строило планы строительства нового причудливого порта и нефтяного терминала в нескольких милях от города. Они разместили веб-сайт с картами, показывающими, где находятся глубоководные причалы, док для ремонта буровых установок и склады. Но им еще предстояло воткнуть в землю одну лопату или зацементировать один кирпич на другой. Здесь человек может умереть от старости, ожидая, пока все будет сделано. Забудь о маньяне, это было слишком рано для твоего типичного кабинданца. Но Джек не мог заставить людей в головном офисе понять это, так же как не мог заставить их понять, что он на шесть часов опережает луизианское время, и именно поэтому он начал свой рабочий день около обеда, а затем оставался на работе до одиннадцати часов вечера или даже до полуночи, просто чтобы быть на том конце линии, когда кто-то попытается ему позвонить. Рабочие вечера тоже были чуть менее жаркими, что тоже помогало.

Так что теперь он готовился к очередному звонку из головного офиса, в котором он попытается объяснить, почему он даже близко не подошел к своим новым бизнес-целям в этом квартале, и молиться, чтобы они послали какого-нибудь другого лоха, чтобы занять его место, даже если это будет означать увольнение. Это лучше, чем идти пешком с конца пристани.

В Древнем "Ниссан-Ванетте" ехали пятеро мужчин по Руа-ду-Комерсио, главной дороге, идущей вдоль набережной Кабиндана. Они были одеты в комбинацию джинсов, брюк-карго и шорт длиной до икр. Один из них был одет в футболку мадридского "Реала", у другого на футболке красовался герб "Манчестер Юнайтед". На нем тоже была бейсболка, козырек которой был направлен вбок. Все пятеро мужчин были вооружены пистолетами или мачете, хотя они и не ожидали, что им придется использовать свое оружие, потому что это была всего лишь символическая операция: призыв к властям обратить внимание и серьезно отнестись к их требованиям, иначе в следующий раз люди пострадают. Сообщение должно было быть отправлено самым обычным самодельным взрывным устройством - не более чем блоком взрывчатки С4, детонатором и таймером, - которое лежало в брезентовом мешке на переднем пассажирском сиденье. Фургон съехал с дороги и проехал по открытому пространству немощеной земли к скоплению небольших складов и офисов, притормозил, чтобы водитель мог разглядеть нужный знак, а затем остановился. Последовал короткий всплеск разговоров, пока мужчины обсуждали, нашли ли они свою цель, соглашались, что нашли, а затем подбадривали друг друга криками ободрения и увещеваниями набраться смелости и довести дело до конца. Затем они вылезли из фургона, огляделись, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает, и направились к двери склада.

Слушай, Би-Кей, ты можешь ставить себе любые цели, но они ни хрена не значат, когда ты попадаешь в такое место, как это, - сказал Джек Фонтино в телефонную трубку. - Большинство людей вообще не имеют здесь никакого присутствия, а те, кто имеет, не уполномочены принимать решения, так что у нас больше шансов получить их бизнес в Луанде или даже вернуться домой, чем здесь . . . Да, да, я знаю, что именно здесь находится нефть, но ... . . Погоди, мне кажется, я только что кое-что услышал. Дай мне секунду, ладно? Я просто собираюсь проверить это . . .”

Пятеро подрывниковков-любителей - с удивлением обнаружили, что боковая дверь склада в это время ночи была не заперта, но это значительно облегчило им задачу. Оказавшись внутри, они испытали второй шок. Один из мужчин нес факел, но в тот момент, когда он его включил, стало ясно, что склад не только не заполнен припасами для морских буровых установок, но и практически пуст. На самом деле единственным сколько-нибудь значимым объектом был новенький "Тойота Ленд Крузер", стоявший прямо у главного товарного входа. Какое-то время они стояли, размышляя о том, что все это значит, а потом кто-то указал на дальний конец склада, примерно в тридцати метрах от них, где находился офис, где все еще горел свет. В окне они увидели белого человека, который разговаривал по телефону. Затем он положил трубку, встал со стула и направился к двери кабинета. Кто-то предостерегающе прошипел человеку с фонарем, и он выключил его. Теперь единственный свет исходил из офиса, и в полутьме люди бросились прятаться за массивной громадой "Лендкрузера".

У Джека Фонтино тоже был фонарик. Он поднял его, направляясь к двери, и включил, когда вышел на складской этаж. Он не был полностью уверен в том, что слышал, просто сочетание звуков и мерцание света в уголке его глаза, которое добавляло ощущение, что в здании был кто-то еще. Вот он снова-топот, похожий на топот бегущих ног. Он очень осторожно провел фонариком слева направо по своему полю зрения, а затем снова назад, и именно в этот момент он увидел что-то или кого-то, бегущего позади "Лендкрузера".

“Кто там?- Крикнул Фонтино, жалея, что у него нет ничего, кроме фонарика, чтобы защитить себя. - “Выходи. Я знаю, что ты там.”

Он медленно шел вперед, на самом деле не желая идти дальше, но заставляя себя оставаться спокойным, дышать ровно и продолжать идти. Не о чем беспокоиться, сказал он себе. Любой мог видеть, что здесь нет ничего, что можно было бы украсть, кроме "Лендкрузера", и они были рады этому. Он не собирался рисковать собственной безопасностью ради служебной машины.

Затем он услышал еще один звук. Фонтино остановился как вкопанный и нахмурился, пытаясь определить, откуда донесся этот звук. Он посветил лучом влево, но ничего не увидел. Затем он снова повернул его в другую сторону, вправо . . .

. . . и увидел человека, стоявшего всего в паре шагов от него. Он был молод, чернокож,на голову выше Фонтено и сложен как тяжеловес. Мужчина двигался прямо на Фонтено и поднимал правую руку. Фонтино увидел блеск металла, блеснувший в свете факелов. Он попытался закричать, умоляя о пощаде, но прежде чем он успел произнести хоть слово, мужчина отбросил его руку назад, вонзив лезвие своего мачете так глубоко в шею Джека Фонтино, что его голова была почти отделена от тела. Когда Фонтено упал на Землю, из ужасной раны вырвался гейзер крови, покрывший руку, грудь и лицо нападавшего и разбрызгавшийся по голому бетонному полу склада и белому корпусу "Лендкрузера", словно краска, нанесенная на голый холст.

Теперь из-за машины появились остальные четверо членов группы подрывников, крича и жестикулируя в смеси возбуждения, жажды крови и паники, пока их командир, у которого был холщовый мешок с бомбой, не призвал к тишине. Голоса стихли, когда главарь вынул бомбу и положил ее в заднюю часть машины Фонтино, рядом с массивным 138-литровым топливным баком. Он поставил таймер и указал на дверь склада. Пора было уходить.

Пятеро мужчин уже вернулись в фургон и направлялись к выходу из города по улице Руа-ду-Комерсио, когда взорвалась бомба. Внутри потрепанного старого автомобиля раздались радостные возгласы. Они выполнили свою работу. Теперь они получат свою плату.

Бомба, заложенная на пустом складе в малоизвестном африканском городе, - это не новость. Но бомба, заложенная на складе, который пуст, если не считать американца, чье обугленное, расчлененное тело нашли в тлеющих развалинах, - это совсем другое дело. Смерть Джека Фонтино стала еще более драматичной из-за того, что он разговаривал по телефону со своим боссом в Луизиане, когда произошло нападение. Бобби К. Вскоре Бруссар был осажден репортерами и с соответствующим скорбным, эмоционально пораженным выражением лица сказал им: "Джек сказал:" Дайте мне секунду, я только проверю это.- Потому что именно таким человеком был Джек. Он не шарахался от опасности. Он не позволял другим людям рисковать собой ради него. Он смотрел в лицо своим обязанностям, как настоящий мужчина. И в конце концов эта храбрость стоила ему жизни. Теперь наши мысли и молитвы сосредоточены на жене Джека Меган и их трех милых детишках.”

Меган Фонтино была бывшей болельщицей в штате Луизиана, и она позаботилась о том, чтобы предстать перед камерами, выглядя своей красивой, белокурой лучшей, с гламурными дизайнерскими тенями, которые она сняла, чтобы показать свои слезящиеся васильковые глаза. Обе ее дочери были хорошенькими, как на картинках, а восьмилетний Джек Джей-Эн-Р был фотогеничным, всеамериканским, щербатым маленьким шалопаем. Их фотографии попали в каждую телевизионную сеть, первую полосу и новостной сайт в западном мире.

Довольно скоро средства массовой информации начали делать фоновые репортажи о Кабинде, и из Парижа стали поступать сообщения о лидере повстанцев по имени Матеус да Кунья, который был наполовину французом, утонченным и прекрасно выглядел на камеру. Он дал мировым СМИ ту же самую реплику, что и гостям на своем приеме: он сам не был сторонником насилия, но он мог понять разочарование, которое заставило других людей взяться за оружие в их борьбе против угнетения. Один звездный репортер Си-эн-эн назвал Да Кунью “Нельсоном Манделой нового поколения”, и эта фраза начала набирать обороты, когда другие комментаторы подхватили ее и побежали вместе с ней.

В Каракасе Джонни Конго, услышав это, громко расхохотался. - Мандела, ну и задница!- он усмехнулся, глядя на экран телевизора. Конго сразу узнал мошенника, как только увидел его. Да Кунья не осуждал насилия; он любил его, и любой дурак это видел. На самом деле Конго был готов поспорить, что этот человек сам все подстроил. Кроме того, история касалась Анголы и нефти, двух тем, которые в настоящее время представляют большой интерес для Конго, который вышел в интернет и проверил да Кунью. Вскоре он узнал все, что ему нужно было знать о Фонде Кабинда и борьбе за независимость от Анголы. Он понял, что это было последнее, чего он ждал, последний гвоздь, который он забьет в гроб Гектора Кросса.

Конго набрал номер спутникового телефона, принадлежавшего Бабакару Матембе, командиру западноафриканских военизированных формирований, чья политическая, криминальная и убийственная деятельность финансировалась продажей кровавых алмазов и колтана, металла, необходимого для электронной промышленности, который, унция за унцией, является следующей лучшей вещью по сравнению с золотом. В те дни, когда Джонни Конго и Карл Бэннок управляли своим собственным королевством в Казунду, они помогали Матембе переправлять контрабандные товары на мировой рынок. Теперь пришло время снова вступить в контакт.

Мужчины обменялись приветствиями. Конго рассказал Матембе о своем побеге из камеры смертников и заверил его, что скоро вернется в бизнес. “Собственно говоря, именно по этому поводу я вам и звонил. Я подумал, не могли бы вы выделить мне несколько человек. Мне нужны опытные бойцы, достаточно хорошие, чтобы обучать других людей, поэтому они должны быть умными. Мне нужно самое лучшее, и я готов заплатить очень хорошо, может быть, компенсировать то, что вы не получали от меня и Карла в последнее время.”

“А что вы хотите, чтобы сделали мои люди?- Спросил Матемба. Он слушал, пока Конго рассказывал ему, а потом сказал: “Мне нравится, как это звучит, Джонни.”

- Я тоже, Бабакар. Я тоже.”

Следующий звонок Конго сделал в Фонд Кабинда. - “Я хочу поговорить с да Куньей, - сказал он.

- Могу я сказать господину да Кунья, кто звонит и что это значит?”

“Меня зовут Хуан Тумбо. Я хочу пожертвовать деньги в ваш фонд. Очень много денег.”

Звонок был сделан сразу же. Через десять минут у Фонда Кабинда появился крупный анонимный донор, и Джонни Конго точно знал, как он собирается уничтожить Гектора Кросса и заработать на этом кучу денег.

Будучи бывшим морским пехотинцем, Конго был хорошо знаком со многими людьми, которые были обучены очень высокому уровню в искусстве саботажа и разрушения, и имел практический боевой опыт применения их обучения на практике. Как бывший заключенный и профессиональный преступник, он также знал большое количество людей, которые имели полное отсутствие совести или совести и были готовы причинить любой материальный ущерб или физический вред, если деньги были правильными. В нескольких частных случаях, которые Конго ценило больше всего, это были одни и те же люди. Чико Торрес служил в морской пехоте в качестве боевого инженера. Его особый талант состоял в том, чтобы взрывать все подряд, на суше, на море, черт возьми, если бы вы нашли способ доставить Чико на Марс, он бы тоже взорвал это дерьмо.

Чико был весь внимание, когда Конго связался с ним и рассказал ему все о своем новом интересе к ангольской морской нефтяной промышленности. Он задал несколько уместных вопросов о специфике и масштабах деятельности Бэннока на месторождении Магна Гранде, а затем сказал Конго: “Да, я вижу слабое звено в этой цепи. Думаю, я тоже знаю, как его сломать. Просто мне нужно провести детальное расследование, получить правильные цифры, вы понимаете, что я имею в виду. Дай мне несколько дней,и я тебе перезвоню.”

Джонни Конго был не единственным заинтересованным лицом, обратившимся в Фонд Кабинда после смерти Джека Фонтино. Настя понимала, что такому человеку, как да Кунья, нужно бросить вызов, застать врасплох и немного вывести из равновесия. Поэтому, наблюдая за его звездными выступлениями в мировых новостных сетях, она позвонила ему в офис и сообщила секретарше, что заказала для них обоих столик в ресторане “Сюр Мезюр”, собственном ресторане "Мандарин Ориенталь", известном авангардной "молекулярной кухней" своего шеф-повара Тьерри Маркса. Да Кунья согласился на эту встречу, но вскоре попытался вновь взять себя в руки, намекнув, что он уже полностью освоился со своим окружением.

“Месье Маркс - большой энтузиаст Японии, -сказал да Кунья, когда они сидели в необычной, похожей на кокон столовой, стены которой были обмотаны свободно задрапированной кремовой тканью, сложенной и собранной в кучу, как смятая бумага.- “Он каждый год проводит отпуск в тамошнем буддийском монастыре и имеет третий дан по дзюдо и четвертый-по джиу-джитсу.”

Неужели?- сказала Настя, ставя на стол бокал с шампанским, из которого она только что пила. - “Тогда я советую ему не драться со мной. Он проиграет.”

Да Кунья рассмеялся. “Безусловно! Женщины никогда не дерутся честно!”

“О, но я была совершенно серьезна. Он должен быть намного, намного лучше этого, чтобы иметь хоть какой-то шанс на победу." - Она одарила да Кунью милой, невинной улыбкой и почти по-девичьи сказала: -" Я тоже могу убить тебя прямо сейчас, прежде чем ты успеешь встать из-за стола. Но не волнуйся, мне придется очень сильно расстроиться, прежде чем я стану такой жестокой, и сейчас я чувствую себя прекрасно. Этот круг очень вкусный! Это действительно лучшее из всех великих шампанских вин, не правда ли? И это так хорошо сочетается с этой закуской.”

Закуска, состоящая из одного безупречного перепелиного яйца, завернутого в шпинат, и диска фуа-гра, окруженного кольцом шпинатного желе, была поставлена перед ними. Настя набросилась на него с большим энтузиазмом, но да Кунья только ковырял свою тарелку.

- Надеюсь, я не испортила вам аппетит, - сказала она.

“Нет, но я признаю, что мой разум не уделяет еде того внимания, которого она заслуживает.”

- А почему бы и нет?”

- Потому что я пытаюсь решить, самая ли ты интригующая, пьянящая, опасная женщина, которую я когда-либо встречал, или самая большая дрянь всех времен.”

Настя улыбнулась: - "Может быть, я и то и другое. Может быть, это мое дерьмо делает меня таким опасным.”

- Ха! Пора перестать болтать и поесть.”

В течение следующих девяноста минут, пока девять блюд дегустационного меню следовали одно за другим - каждый из них был маленьким, совершенным экспериментом в искусстве улавливания наиболее интенсивного вкуса в мириадах различных форм и текстур, - они говорили о своей жизни. Настя работала по принципу, что самые лучшие обложки - это те, которые содержат столько правды, сколько могут вместить, поэтому она рассказала о своей прежней жизни в качестве агента ФСБ. - “Хотя я иногда говорю гражданским, что меня готовили в КГБ, - сказала она. “Никто не знает, что такое "ФСБ", поэтому проще использовать имя, которое все слышали раньше.”

“Значит, это правда, что ты говорила о способности сражаться и убивать?”

“Да, но если честно” - она протянула руку и осторожно положила кончики пальцев на его руку - я не знаю, что делать. . . Я действительно не собираюсь пытаться доказать это сегодня вечером.”

“Очень жаль, - сказал да Кунья. “Это может добавить немного волнения. Возможно, после ужина . . .”

“Это мы еще посмотрим . . .- Она оставила в воздухе намек на приглашение. По выражению лица да Куньи было видно, что он понял намек, но у него хватило ума не настаивать. Вместо этого он перешел к делу.

- Итак, что же заставляет вас искать интересные инвестиционные возможности и с какой стати богатые клиенты должны прислушиваться к вашим советам?”

“Ну, не знаю . . . Что дает тебе право стать первым руководителем независимой Кабинды? Пожалуйста, я знаю, что ты должен был ответить так же, как и на публике. Но ты же не хочешь быть Франклином. Ты хочешь быть Вашингтоном - без возможности когда-либо проиграть выборы.”

“Разве я это сказал? Отвечай на мой вопрос . . .”

“Ну, помимо моих боевых навыков” - она не упомянула слово " секс“, но каким-то образом они оба знали, что она имела в виду, - я свободно говорю на нескольких языках, я обучена собирать и оценивать разведданные, у меня есть контакты по всему миру, которые предупреждают меня о возможных возможностях, и как женщина у меня есть преимущества, которых нет у мужчины. Если бы я была мужчиной, ты не позволила бы мне задать тебе вопрос, не захотела бы сразу же подойти ко мне и не стала бы приглашать на обед.”

“Я не могу этого отрицать” - сказал да Кунья с улыбкой.

"Наконец, я русская и не имею жалкой западной одержимости правами человека и ненасилием. Так почему бы вам не сказать мне, что вы действительно собираетесь делать, сколько денег вам нужно для этого и что вы дадите взамен этих денег?”

“Ну, мисс обученный русский агент, если бы Вы были на моем месте, что бы вы сделали?”

Последовала пауза, когда им принесли новое блюдо, сопровождаемое свежим бокалом вина. Настя подождала, пока их снова не потревожили, и затем ответила: - “Я бы создала нестабильность. Я бы сделала все возможное, чтобы заставить западные нефтяные компании и западные правительства поверить, что они не могут быть в безопасности в Кабинде, пока это провинция Анголы. Поэтому я могла бы начать, скажем, с нападения на офисы американской компании, поставляющей нефтяные вышки.”

“Ах да, это был очень неприятный случай. Я полагаю, что среди жертв был один американский чиновник. Вы, конечно, понимаете, что я ни в чем не замешан.”

- Тьфу! - Настя взмахнула рукой, отмахиваясь от его пронырливых слов. - “А ты разве не слушал? Я же говорила тебе, что не брезглива. Но, возможно, я недостаточно ясно выразилась. Я работаю на олигархов, и вы знаете, как они зарабатывали свои деньги, все до единого? Преступления. Конечно, не все они были русскими мафиози, хотя некоторые и были. Но они крали государственные активы, или подкупали кого-то, чтобы продать их за небольшую часть их реальной стоимости, или вытесняли первоначального владельца из бизнеса. Такие люди не будут считать тебя плохим парнем, если ты будешь бороться, чтобы получить то, что хочешь. Но они подумают, что ты слабак, если ты будешь стоять в стороне, заламывая руки и говоря всему миру, что тебя пугает капля крови.”

Теперь в да Кунье не было ни юмора, ни флирта. Его глаза сверлили ее, а челюсть была сжата, когда он наклонился к ней и понизил голос до рокочущего рычания. - “Тогда возвращайся к этим людям и скажи им, что я не испугаюсь океана крови. Скажи им, что мне нужны деньги на персонал, оружие, обучение, жилье и снабжение. Кроме того, я должен финансировать крупную международную кампанию по связям с общественностью и лоббированию, которая позволит привлечь на свою сторону тех, кто формирует общественное мнение в СМИ, заручиться поддержкой ключевых политиков и заставить правительства признать Кабинду. И мне нужно сделать ровно столько для людей, чтобы они, да и весь внешний мир, думали, что их жизнь улучшится в независимой Кабинде.”

“А как насчет ангольского правительства?”

“Просто. Я сделаю для них ад, чтобы сохранить Кабинду, и очень важно, чтобы они ее отпустили. Каждый имеет свою цену, и если нам придется положить десять миллионов, или сто миллионов, или даже миллиард долларов на банковские счета президента и его ключевых военных и политических союзников, то именно это мы и сделаем, потому что приз стоит гораздо больше.”

Настя чувствовала, что это и есть настоящий Матеус да Кунья: человек безграничного честолюбия, голой жадности и абсолютно беспощадной воли. Теперь ее профессиональное " я " видело в нем врага, которого нужно воспринимать всерьез и даже бояться. Ее моральный компас подсказывал ей, что он способен совершить великое зло, чтобы добиться того, чего хочет.

Она ожидала, что вечер закончится каким-то сексуальным продвижением с его стороны, поэтому не удивилась, когда в конце ужина он не столько спросил, сколько сказал ей: “Пойдем в мою квартиру. Мы можем спокойно закончить наш разговор.”

В этот момент она собиралась ответить: "Нет, я не могу ждать так долго. Моя комната гораздо ближе.” У нее был хорошо укомплектованный бар, из которого она налила бы ему выпивку и подсыпала туда порошок Рогипнола. Скрытая камера была направлена на кровать, ожидая, чтобы запечатлеть все унизительные позы, в которые она могла бы его втянуть. Но теперь она поняла, что приглашать его наверх просто небезопасно. Впервые в жизни она не могла рассчитывать на то, что сможет полностью контролировать любую сексуальную ситуацию, и не была готова рисковать своим браком, работой и верой, которую Кросс вложил в нее. Поэтому она улыбнулась, отказываясь: "Это очень заманчивое приглашение, но нет. Может быть, в другой раз.”

Да Кунья со вздохом покачал головой. - "Итак, ты обманула меня, а потом разочаровала. Должно быть, я теряю хватку". - Он помолчал, посмотрел на нее и очень по-галльски пожал плечами. - "Ну что ж, возможно, мы оба обманули друг друга. Видите ли, по правде говоря, мне не нужны никакие деньги от ваших инвесторов, по крайней мере в данный момент. Я нашел спонсора, который может финансировать первый этап моей кампании. Но я не хочу, чтобы ваши люди потеряли интерес, потому что позже могут появиться новые возможности для инвестиций. Поэтому я скажу вам кое-что, что принесет им всем большие деньги. Они ничего не должны делать в течение месяца.

Тогда коротко о Bannock Oil. Скажите им, что, какой бы ни была цена акций Баннок, они должны делать ставку на то, что они будут снижаться. Начните медленно, но укрепляйте свои позиции: десятки, даже сотни миллионов долларов, все поставлены на падение Баннока. Скажи им от меня, они не пожалеют об этом.

Настя с трудом верила своему счастью. Он только что добровольно сообщил ей столько информации, сколько она надеялась вытянуть из него шантажом. Возможно, это было правдой, и добрые дела действительно вознаграждались: это действительно было бы сюрпризом.

Они вместе вышли из ресторана и вошли в фойе отеля. - “Ты совершенно уверена, что я не могу соблазнить тебя?- сказал да Кунья, прежде чем уйти.

“Напротив, я уверена, что ты можешь соблазнить меня, - ответила Настя. “Но я также уверена, что смогу противостоять искушению.”

Он посмотрел на нее и кивнул, полуулыбка играла в уголках его рта, когда он сказал: "Но будет еще одна ночь. И тогда мы увидим, насколько сильно наше сопротивление на самом деле.”

Пока Настя была в Париже, Кросс ненадолго отвлекся от своей работы по подготовке развертывания арбалета на поле Великой Отечественной войны, чтобы навестить старого друга и товарища по оружию, доктора Роба Нобла. Он был бывшим армейским медиком, и Гектор познакомился с ним, когда они оба служили в SAS. Теперь у Роба была процветающая практика на Харли-Стрит, где он предоставлял всевозможные укрепляющие здоровье, омолаживающие, улучшающие сексуальную жизнь процедуры богатым пациентам, которые очень редко болели, но почти всегда нуждались в самых последних, самых модных рецептурных препаратах. Он зарабатывал огромные деньги, выполняя работу, которая, как он понимал, не приносила никакой социальной пользы, и это объясняло, почему основная часть его прибыли шла на финансирование бесплатных клиник для матерей и детей в зонах конфликтов по всему миру.

Опыт Ноубла, как в армии, так и за ее пределами, привел его к мысли, что на планете есть люди, которые причиняют столько вреда другим, что их нужно отбраковывать. Когда Гектор Кросс коротко представил ему резюме Джонни Конго, Ноубл с готовностью согласился, что этот человек идеально соответствует его критериям для быстрого и окончательного удаления со сцены. - “Хотя я бы предпочел не снабжать тебя ядом, если ты не против, - добавил он. “В конце концов, я дал клятву Гиппократа, обещал никому не давать смертельных лекарств и все такое.”

“Не волнуйся, - успокоил его Кросс. “Я просто ищу что-нибудь такое, что быстро и безболезненно вырубит человека, а потом оставит у него как можно меньше воспоминаний о том, что с ним случилось, когда он проснется.”

“Хм . . .- Ноубл обдумал эту проблему. - “Вы, конечно, знаете,что за пределами операционной нет такой вещи, как мгновенный нокаут. Тем не менее, я должен быть в состоянии что-то сделать для вас. Приходите через пару дней, и я подготовлю его для сбора. Надеюсь, вам хватит полдюжины доз?”

“Более чем достаточно. И еще я мог бы использовать несколько ампул морфия, на случай, если пострадает кто-то, кому это не положено.”

- Считай, что дело сделано.”

Через два дня Кросс вернулся на Харли-Стрит и получил два маленьких пластиковых футляра, в каждом из которых было по шесть ампул. На одной коробке был нарисован маленький красный крест, на другой-нет. На каждой ампуле имелась этикетка, на которой было написано, что это Инсулин, и инструкция по применению.

“У тебя только что развился диабет, - сказал Гектору Роб Ноубл. - Первая ампула в каждой коробке действительно содержит инсулин, на тот случай, если какой-нибудь таможенник захочет его проверить. Остальные ампулы в коробке Красного Креста-это морфий, как и требовалось. Те, что в простой коробке, как ни странно, содержат тонкую смесь партийных наркотиков. Я скомбинировал четырехтысячную дозу гамма-гидроксимасляной кислоты, иначе известной как GHB сок или жидкий G, который должен вызывать бессознательное состояние примерно так же быстро, как и все вокруг, и смешал ее с кетамином, транквилизатором, который очень ценится болтливыми идиотами, которые любят возиться с их мозгами за его способность создавать диссоциативный, потусторонний эффект—как менее экстремальная версия ЛСД-трипа, я полагаю. Он также вызывает амнезию, так что это должно сделать трюк для ваших целей. Как комбинация они должны оставить получателю чувство очень, очень странное, но при условии, что их общее здоровье в порядке, доза не должна оказаться смертельной.”

- Спасибо, Роб, ты просто гений, - сказал ему Кросс.

“Я бы полностью с вами согласился. Но разве Нобелевский комитет когда-нибудь мне звонил?”

Кросс вернулся в свой кабинет и обнаружил, что Настя вернулась из Парижа. “Итак, ты что-нибудь узнала от да Куньи?”

Настя кивнула. “Да.”

“И ... ?”

- Да Кунья говорит, что он пытается добиться свободы Кабинды мирными средствами, но он лжет. Он сделает все возможное, чтобы контролировать страну и ее нефтяные доходы, и он ищет покровителей, чтобы финансировать свои военные и пиар-кампании и платить взятки, которые ему нужны, чтобы убедить политиков делать то, что он хочет. Поначалу его очень интересовала возможность использования русских денег, но когда мы встретились во второй раз, он дал понять, что у него уже есть кто-то, у кого достаточно денег, чтобы заплатить за ранние этапы борьбы.”

“А он не сказал, кто это был?”

“Нет, но он сказал, кто будет его следующей целью. Он беспокоился, что теперь мои клиенты будут чувствовать себя оскорбленными его отказом от их денег. Поэтому в качестве жеста доброй воли он попросил меня передать им сообщение, в котором говорилось бы, что они должны вкладывать значительные средства в короткие позиции против "Бэннок Ойл".”

“Вы уверены, что это было Бэннок Ойл?”

- Совершенно верно, он очень настаивал на том, что акции "Бэннока" резко упадут в цене.”

“А он не сказал, когда именно?”

“Да. Он велел мне передать своим людям, чтобы они ничего не предпринимали в течение месяца, а затем напали на Баннока с максимально возможной суммой денег.”

- Это отличная работа, Настя. Вы снова доставили товар. Просто жаль, что пакет воняет.”

Кросс попросил Агату посадить его на ближайший свободный рейс из Хитроу в Вашингтон. Он позвонил Бобби Франклин и пригласил ее на ужин в ресторан "Марсель" на Пенсильвания-авеню, всего в пяти минутах езды на такси от Госдепартамента.

“Это очень короткий срок,” сказала Франклин, хотя ее слова прозвучали так, словно она была приятно удивлена. - По делу или для удовольствия?”

“Оба.”

- Я заинтригована. Увидимся там.”

Приятель Конго по изготовлению бомб Чико Торрес сдержал свое слово. В течение нескольких дней он подготовил детальный план нападения; количественный список всех материалов, которые Конго должна будет поставлять, чтобы Торрес мог собрать боеприпасы, которые потребуют этой работы; и технические характеристики системы доставки и персонала, необходимого для доставки нужной упаковки в нужное место в нужное время, чтобы произвести желаемый эффект Конго. “Если хочешь, приятель, я могу проследить всю операцию от планирования до исполнения. Если я получу Бенджамины, ты получишь взрыв, понимаешь, что я имею в виду?”

Конго и Торрес завершили свои финансовые переговоры удовлетворительно. Цена и график были установлены заранее. В течение следующих нескольких дней Конго начал процесс вербовки людей, которые будут работать с Торресом на его стороне в том, что быстро становилось гораздо более масштабной, более сложной и потенциально разрушительной схемой, чем даже Конго изначально предполагал. Дальнейшие переговоры с Бабакаром Матембой и Матеусом да Куньей положили плоть на кости их половины сделки. Теперь Конго просто нужно было разобраться с финансовой отдачей, которую должны были создать его военные действия. Поэтому он позвонил Араму Бендику, пробрался через армию привратников, которых Бендик нанял, чтобы держать случайных посетителей подальше от своей спины, и наконец добрался до самого финансиста.

- Мне нравится твоя работа, пес” - сказал Конго, представившись Хуаном тумбо. - Ругать генеральных директоров, гнать акции вниз, собирать активы за бесценок-должно же это нравиться, верно? Так что я нашел тебя в списке миллиардеров "Форбса", увидел на Билле восемь целых две десятых, сто шестидесятое место. Блин, это же должно быть больно, правда? Ну, знаешь,даже не входя в первую сотню.”

“Эти цифры крайне неточны, - раздраженно сказал Бендик.

- Ну да, конечно, репортеры, но что они знают? Но позвольте мне спросить вас кое о чем: сколько бы миллиардов у вас ни было, вы всегда можете использовать еще несколько, не так ли?”

“Куда это вы клоните, Мистер Тумбо? Я просто сейчас нахожусь в интернете, просматриваю точно такой же список, как и ты; единственная разница в том, что я нигде не вижу твоего проклятого имени. Так что лучше скажи мне, почему я должен слушать еще больше твоего дерьма, или этот звонок закончится сейчас же.”

“Ты не видишь меня ни в одном списке, потому что я не хочу быть там. Я держу свои дела при себе. Но теперь я говорю вам, мистер Бендик,что могу удвоить ваши деньги. Так что теперь ты собираешься сказать: "чушь собачья, как я могу это сделать?" Я скажу тебе это тоже, когда мы встретимся, но сначала я предполагаю, что ты можешь следить за деньгами, поступающими и выходящими из твоих фондов седьмой волны, да?”

“Конечно.”

- Так что проверь свой американский фонд особых ситуаций. Ты видишь это на своем экране?”

“Да, и что с того?”

- Примерно через десять секунд сумма, вложенная в этот фонд, вырастет на пятьдесят миллионов долларов. Ждите этого момента . . .”

- Понял!- Впервые в голосе Бендика прозвучал интерес и даже энтузиазм по поводу того, как продвигается разговор.

“Вот видишь, это был я. Я только что дал тебе пятьдесят милл-бум! Считайте это доказательством наличия средств. А теперь, когда мы встретимся? Я хочу рассказать вам, как мы зарабатываем миллиарды.”

Гектор Кросс поднялся на ноги с искренней приветливой улыбкой, когда увидел, как метрдотель провожает Бобби Франклин через переполненный ресторан к их столику. Мало того, что ее лицо было еще более элегантно красивым без очков, у нее была подходящая фигура, и если она не имела привычки ходить на работу в маленьких черных платьицах, туфлях на каблуках и жемчугах, она потрудилась переодеться к обеду. Это был самый многообещающий знак.

Они покончили с этим делом еще до того, как подали еду. Кросс рассказал ей об угрозе, с которой, по его мнению, столкнулась операция Бэннока в Анголе, и о том, как эта информация попала в его руки.

“А есть ли хоть малейший шанс, что да Кунья нес чушь?- Спросила Бобби. - Парни говорят почти все, чтобы произвести впечатление на привлекательную женщину.”

- "Сказала она, исходя из многолетнего опыта . . .”

Бобби рассмеялась. - Эй! Я думал, что мы держим это строго по делу, пока не прибудет еда! Но спасибо за комплимент, в любом случае . . .”

- Пожалуйста, и нет, я думаю, что он действительно так думал. Да Кунья полагал, что Мария Денисова представляла собой очень богатых и влиятельных людей. Он не хотел бы нажить себе врагов, сообщая им ложную информацию. Вопрос в том, что может кто-нибудь с этим поделать?”

“Ну, мы можем поговорить с ангольским правительством и попросить его удвоить свои усилия по обеспечению безопасности. Я могу поговорить с нашими друзьями в Лэнгли, посмотреть, смогут ли они действительно внимательно взглянуть на Матеуса да Кунью, но у него французское гражданство, и наши европейские союзники стали очень чувствительными к тому, что мы проводим разведывательные операции против их граждан.”

“А как насчет военных? Мы можем получить какую-нибудь морскую защиту?”

“Это очень трудно. Мы сталкиваемся с многочисленными угрозами на Ближнем Востоке, в Юго-Восточной Азии, Восточной Европе, и это происходит после многих лет сокращения оборонных расходов. Если бы у вас была информация о конкретной угрозе в определенном месте в определенный день, этого могло бы быть достаточно, чтобы побудить Пентагон к определенным действиям. Но если все, что вы знаете, это то, что что-то может случиться, где-то в какой-то момент, Ну, это не поможет.”

“То есть ты хочешь сказать, что мы будем сами по себе.”

“Похоже, это так."- Она сделала глоток вина, пока Кросс переваривал ее слова, а затем добавила: - надеюсь, ты не собираешься винить посыльного.”

- Нет, я не собираюсь винить посланницу за то, что она так откровенна, я попрошу ее сделать все, что в ее силах, просто чтобы люди знали об угрозе. И тогда я скажу: забудьте про Кабинду, и нефть, и угрозы насилия. Расскажите мне о себе.”

Остальная часть ужина была сплошным удовольствием. Бобби Франклин была умна, полна юмора и так же искренне интересовалась им, как и он ею. Впервые за очень долгое время он смог расслабиться, забыть о туче насилия и опасности, которая, казалось, постоянно нависала над ним, и просто наслаждаться обществом женщины, которая смешала ум, красоту и чистую привлекательность в явно идеальных пропорциях.

Когда ужин закончился, она позволила ему проводить себя до ее квартиры, но оставила его только с поцелуем, хотя и очень приятным и долгим у двери.

“Я люблю, чтобы мои люди хоть немного работали, чтобы получить то, что они хотят, даже если я тоже этого хочу, - сказала она.

“Я не боюсь тяжелой работы, - сказал он. “Но какое-то время я не смогу сделать для тебя ничего особенного, пока это дело с Кабиндой так или иначе не будет улажено.”

“Я все понимаю. Но ты знаешь, где меня найти в будущем. И я не собираюсь никуда переезжать.”

Утром Кросс вылетел из Вашингтона в Хьюстон. В своем офисе в "Бэннок Ойл" он дал Джону Бигелоу более подробную версию брифинга, который он предоставил Бобби Франклин.

“Я хотел, чтобы мы встретились лицом к лицу и наедине, потому что мне нужно высказать вам свое взвешенное, профессиональное мнение, - сказал ему Кросс. "Принимая во внимание потери, которые уже нанесло компании затопление "Ноатака", и тот непоправимый ущерб, который может быть нанесен, если мы понесем аналогичные потери в Магна-Гранде, Я считаю, что мы должны сократить масштабы и даже прекратить операции в ангольских водах до тех пор, пока не будет выявлена, проанализирована и устранена точная угроза, с которой они столкнулись.”

“Об этом не может быть и речи, - сказал Бигелоу. “Мы должны идти вперед с Magna Grande, и это должно быть успешным.”

- При всем уважении, я не согласен, - сказал Кросс. - Доходы от Абу-Зары по-прежнему очень высоки. Если мы уменьшим расходы по всем направлениям, будем жить по средствам и просто позволим ранам от Аляски зажить, мы все еще можем выжить.”

“А что скажут акционеры, если лучшее, что я могу им пообещать, - это снижение доходов и прибыли? У меня уже есть этот стервятник Бендик, который пишет публичные письма, обвиняя меня в некомпетентности.”

- Говоря как директор "Бэннок Ойл" и отец девушки, чье состояние целиком зависит от процветания "Бэннок Ойл" и долгосрочной прочности ее акций, я бы сказал, Забудьте об Араме кровавом Бендике. Этот человек - кровопийца, но он не может уничтожить эту компанию. Матеус да Кунья может, особенно если его финансирует Джонни Конго.”

“Но зачем Конго понадобилось уничтожать Бэннока?- Спросил Бигелоу. - “Он приятель Карла Бэннока и такой же отвратительный ублюдок, как и Карл, он тоже живет на доходы от "Бэннок Ойл". Так Какой же интерес ему причинять вред собственному существованию? Слушай, я ценю, что ты пришел поговорить со мной, черт возьми. Ты думаешь, что мы столкнулись с угрозой, и я тебя слышу. Но ты самый лучший чертов начальник Службы безопасности, которого я когда-либо встречал в своей жизни, и я верю, что ты и твои ребята отлично справитесь с нашей работой, сохранив наши инвестиции в Магна Гранде в безопасности. Вы просто отправляетесь в Африку и делаете то, что у вас получается лучше всего. Мы добудем миллиарды галлонов нефти, акции пойдут только вверх, задница Бендика получит по заслугам, а ты, мой друг, получишь благодарность от очень благодарной корпорации.”

"Ну, по крайней мере, я пытался", - сказал себе Кросс, возвращаясь в отель. Следующей его остановкой был Каракас. И теперь он понял, что убийство Джонни Конго было не просто делом личной мести. Будущее компании "Бэннок Ойл" может зависеть от устранения угрозы, которую представляет собой Конго.

Было уже за полночь в Каракасе, Венесуэла, когда серая "Тойота Королла"на мгновение остановилась примерно в 500 метрах от входа на виллу Казунду, и Томми Джонс, весь в черном, как и указал Кросс, выскользнул с пассажирского сиденья на обочину. Других машин видно и слышно не было, а в районе, где располагалась вилла, почти не было уличных фонарей, потому что люди, владевшие домами за высокими стенами и густыми живыми изгородями, ценили свое уединение больше, чем безопасность дорожного движения - они платили своим шоферам, чтобы те беспокоились об этом. Поэтому Джонсу было легко проскользнуть через дорогу и свернуть на грунтовую дорогу, которая вела вверх по склону холма на голую местность за последним рядом домов. Он повернулся и побежал по склону холма параллельно дороге, пока не добрался до наблюдательного пункта, впервые установленного Гильермо Валенсией, откуда открывался вид на виллу Казунду и ее окрестности. Затем Джонс лег, направив голову вниз по склону, и достал из набедренной сумки ультрасовременную тепловизионную камеру. Он включил его, проверил, работает ли Bluetooth-соединение с передатчиком на поясе, поднес видоискатель камеры к правому глазу и начал сканировать территорию. Одна за другой появились две человеческие фигуры в оттенках белого и серого на более темном фоне листвы вокруг них: охранники, патрулирующие территорию. Джонс заговорил почти шепотом:

- Вы видите это, босс?”

- Совершенно ясно, - ответил Кросс. “А как насчет тебя, Дейв?”

“Здесь все хорошо” - донесся из Лондона ободряющий голос Имбисса. - “Я взломал камеры и сигнализацию виллы и готов отключить их по вашей команде. Код входа на клавиатуре входной двери был изменен на ноль-ноль-ноль-ноль. Я подумал, что для тебя это будет проще простого.”

“Мой крошечный разум, и я благодарю тебя за это. У тебя есть какие-нибудь показания изнутри дома, Джонс?”

Камера переместилась на саму виллу. Он был достаточно чувствителен, чтобы проникнуть сквозь основную домашнюю кирпичную кладку, но три фигуры, которые теперь появились на экране, были не более чем расплывчатыми бледно-серыми пятнами. - Думаю, это хозяйская спальня, босс” - сказал Джонс.

- Хорошо, - сказал Кросс. - Будем надеяться, что хозяин останется там, предпочтительно спит. Мы едем на ноль-триста, как и планировали. Держите меня в курсе, если что-то изменится между этим моментом и потом.”

“Ты все понял, босс.”

Взятая напрокат "Тойота" с Пэдди за рулем сделала еще один круг по дороге, едва остановившись, когда Гектор, Нолан и Шрагер вышли из машины и побежали к тому месту по периметру виллы Казунду, где им троим предстояло перелезть через стену. Каждому мужчине был назначен особый охранник, и он точно знал, где его искать. Все они были одеты в Черное и носили латексные перчатки, чтобы не оставлять отпечатков пальцев. Гектор приказал Нолану и Шрагеру ввести в шею охранника ампулу с патентованной смесью Роба Ноубла, чтобы тот успел вывести его из строя. Затем они должны были забрать у охранников пистолеты: из них они будут стрелять в Конго, не давая полиции никакой связи между орудиями убийства и нападавшими. Третье: встреча у главного входа в дом. А потом начнется настоящее веселье.

Хайме Паласиос дежурил у ворот уже пять часов, оставалось еще три. Это была работа, предназначенная для старшего оперативника в смене: отчасти потому, что охранник сторожки должен был приветствовать людей, входящих и выходящих из здания; отчасти потому, что он также должен был наблюдать за рядом мини-экранов, которые показывали вид с камер наблюдения; и отчасти потому, что он мог провести всю смену сидя, вместо того чтобы ходить по территории. Поскольку ни для самой виллы, ни для ее обитателей никогда не существовало ни малейшей угрозы, это была самая легкая работа, какую только мог получить человек, и поэтому ее высоко ценили все самые преданные служащие агентства.

Паласиос выпил немного рома, посмотрел порно на своем телевизоре Samsung Galaxy, ковырял в носу, почесывал зад и время от времени связывался с двумя другими мужчинами, работавшими в ночную смену вместе с ним, якобы для получения информации о ситуации с безопасностью, но в основном просто для нескольких секунд разговора. Он никогда раньше не работал ни с одним из своих коллег. Они оба были новичками в агентстве, в отличие от Паласиоса,который приезжал на виллу Казунду почти шесть лет подряд. За это время он повидал немало довольно безумных вещей, происходящих там. Он точно знал, что у сеньора тумбо и его бойфренда марикона были влиятельные друзья и что им нравилось развлекаться с мужчинами, женщинами и всем, что было между ними: уроды, которых он видел проходящими через эти ворота, выглядели более дикими, чем звезды любого порнофильма, который он когда-либо видел. Он не бывал здесь с тех пор, как сеньор тумбо жил там один, но слышал рассказы о диких оргиях, на которые приглашали таких же охранников, как он, и давали им возможность насладиться своими девушками.

Ничего подобного никогда не случалось с Паласиосом, поэтому ему пришлось довольствоваться низкопробной грязью, которую он скачал из интернета. В этот момент он был так поглощен происходящим, что не заметил, как погасли экраны видеонаблюдения, как бесшумно скользнула в открытую дверь сторожки фигура в черном и подошла к нему сзади. Он даже не почувствовал, как в шею ему вонзилась игла.

Несколько секунд Паласиос боролся с мощными руками, закрывавшими ему рот, чтобы он не закричал, и крепко прижимал его к креслу, но потом голова у него закружилась, и он впал в состояние глубокого беспамятства.

Джонс предупредил Гектора о том, что Джонни Конго поменял свое местоположение в здании, о чем свидетельствовали как скопление капель на видоискателе тепловизора, так и музыка, доносившаяся из гостиной.

“Похоже, у него есть обычные женщины, которые составляют ему компанию.”

“Я не хочу никакого сопутствующего ущерба, - сказал Гектор своим людям. “Никто не стреляет без четкой линии видимости на Конго. Если вы можете, возьмите по одной девушке и уберите ее с дороги. Оставь Конго мне.- Он подождал, пока они утвердительно кивнут, а потом сказал: - Ладно, тогда давай сделаем это.”

Кросс провел Нолана и Шрагера через передний двор и поднялся по ступенькам к входной двери. Код, который изменил Дейв Имбисс, сработал. Они были внутри.

Комната, в которой Конго был изолирован вместе с девочками, находилась напротив вестибюля, справа. Дверь в комнату была приоткрыта. Кросс бесшумно подошел к двери и достал из кармана брюк зеркало на телескопической ручке. Он присел на корточки, вытянул ручку до тех пор, пока зеркало не оказалось прямо за краем двери, примерно в метре от пола, и изучил открывшееся в нем изображение.

Ему была видна спинка кожаного дивана, а за ней-торсы двух девушек, танцующих друг с другом, их тела прижимались друг к другу в откровенно сексуальном ритме. Сначала Гектор не мог точно определить положение Конго, пока не увидел его макушку, кожу почти такого же глубокого темно-коричневого оттенка, как и кожа, на которой он сидел. Его скальп торчал примерно на дюйм над спинкой дивана.

Но с этого ракурса взгляд Гектора был частично закрыт. Он не мог разглядеть лица девушки и не мог больше воспринимать комнату в целом, если только не поднимал зеркало вверх. Но если он это сделает, то есть большая вероятность поймать свет с потолка и предупредить добычу о своем присутствии. Он молча подал знак своим людям, показывая, что Нолан должен двигаться справа от него, а Шрагер-слева. Затем он поднял пальцы и начал отсчет: Три-два-один-вперед!

Гектор ворвался через открытую дверь в соседнюю комнату. Но почти сразу же его скорость упала, потому что он увидел то, что раньше было скрыто от него. Это было зеркало, висевшее над камином. И как Кросс видел зеркало, так и его жертва видела в нем свое отражение. С рефлексами дикого зверя Конго мгновенно вскочил с дивана. Он нырнул через всю комнату и схватил ближайшую из двух обнаженных танцовщиц. Скрутив ее руки за спиной, он развернул женщину лицом к Гектору Кроссу, держа ее перед собой как щит. Вторая женщина вскрикнула, увидев Гектора и направленный на нее пистолет; затем она повернулась и бросилась прочь через открытые стеклянные двери позади себя и исчезла в темной глубине дома. Джонни Конго продолжал смотреть на Гектора, все еще держа перед собой первую всхлипывающую женщину, и попятился к открытой двери, через которую исчезла вторая девушка.

- Опусти девушку на землю!- Прорычал Кросс.

Конго запрокинул голову и рассмеялся. - О, я узнаю этот голос. ДА ПОШЕЛ ТЫ, Кросс, я никого не собираюсь унижать. Но всем троим из вас, ублюдков, лучше немедленно бросить эти куски на пол, иначе я перережу этой суке глотку!”

- Тогда режь ее, - сказал Кросс с притворным безразличием. “Идти вперед. Сделай это. . . Но если она умрет, ты умрешь секундой позже. Поверь мне, я соглашусь на эту сделку.”

Кросс увидел, как глаза девушки расширились. Она поняла, о чем он говорит. Этого он никак не ожидал.

Конго даже не вздрогнул. “У тебя не хватит на это смелости. Если бы ты это сделал, то уже застрелил бы ее. Опусти пистолет, Кросс.- Он кивнул на Нолана и Шрагера: - и они тоже . . .”

- Этого не случится, Конго.”

“Значит, у нас с тобой будет противостояние, не так ли?”

Все это время Конго пятился назад, все ближе подбираясь к открытой двери. Двигаясь, он подпрыгивал и мотал головой, как боксер, уклоняющийся от ударов, делая себя более трудной мишенью для удара. Но независимо от того, как сильно двигалась его голова, глаза Конго были прикованы к Кроссу, лишь изредка бросая взгляды на двух других мужчин. Он знал, кто был самым опасным человеком.

Кросс двигался вместе с ним, стоя в пяти метрах от него, встречая пристальный взгляд Конго и возвращая его, держа пистолет перед собой двумя руками, целясь в точку чуть выше лба девушки. Если выстрел был ясен хотя бы на долю секунды, он был полон решимости сделать его.

Но теперь Конго был уже прямо перед стеклянной дверью и едва ли в шаге от нее. Судя по плану дома, который Гектор изучил, он был почти уверен, что дверь ведет в главную кухню, а за ней-в комнаты для прислуги. В этой части дома комнаты были гораздо меньше и многочисленнее, Соединенные лабиринтом коридоров и лестниц, которые поднимались к спальням на втором этаже и спускались к гаражам, где, как он знал, стояли по меньшей мере две быстрые машины и мотоцикл Suzuki 500-cc.

Именно туда, несомненно, и направлялся Конго. Он мог бы со всех ног помчаться в гараж, а как только окажется там и сядет в машину или на мотоцикл, то уедет, и последним шансом Гектора остановить его будет Пэдди О'Куинн. Но У Пэдди будет чертовски трудная задача перехватить Конго в темноте. Он должен был оказаться в нужном месте в нужное время.

Так что теперь Гектор должен был остановить его. Но у Гектора уже не было времени. Он подсчитал, что шансы против него. Это можно было сделать только одним способом-выстрелить девушке в ноги. На таком расстоянии 9-миллиметровая пуля пробьет ее насквозь и попадет в Конго. У девочки были отличные булавки. Это был бы вопиющий позор-разбить одну из них. Но лучше тяжелая рана и пожизненная хромота, чем нож в горле. И уж лучше один раненый заложник, чем убийца в бегах.

Прицел Гектора не дрогнул, но он мысленно представлял себе тот самый момент, когда он опустит его и выстрелит в девушку с высоты голени. Он вдохнул и медленно выдохнул. Когда он достигнет самой полной точки следующего вдоха, он выстрелит.

Конго был уже почти в дверном проеме. Это должно было произойти сейчас. Кросс начал вдыхать воздух. А потом Конго сделал нечто неожиданное. Он нанес девушке удар ниже спины, и ее крик боли на мгновение отвлек Гектора. За это короткое мгновение Конго поднял девушку так легко, словно она была тряпичной куклой, и швырнул ее в голову Гектора. Гектор вздрогнул, и его выстрел был заблокирован летящим телом девушки. Но теперь Конго было полностью открыто и для Нолана, и для Шрагера.

Они стреляли вместе, но за мгновение до того, как раздались выстрелы, Конго кувыркнулся назад, и их пули полетели высоко. Они оба целились ему в голову. Конго приземлился в идеально сбалансированной позе. Тотчас же он использовал всю мощь своих массивных ног, чтобы броситься вбок; с быстротой и ловкостью большой дикой кошки он нырнул за тяжелую дверную раму. Ответные выстрелы Нолана и Шрагера прозвучали на секунду позже обычного. Они выбивали из деревянных рам облака белых осколков. Но Джонни Конго уже исчез. Ошеломленные на мгновение скоростью, с которой все это произошло, они услышали, как его шаги застучали по бетонной лестнице, когда он мчался вниз, к гаражам на нижнем этаже старого беспорядочного дома.

Гектор с горечью осознал, каким хитрым был Конго. Если бы он убил девушку сразу, Гектор мог бы не обращать на нее внимания. Но раненая, она требовала его внимания.

- Нолан! Разберись с ней, - крикнул Кросс. Он посмотрел на девушку и заговорил по-испански. “Ты хочешь жить? Тогда делай в точности то, что он говорит. Затем он взглянул на Шрагера. “Шрагер! На меня.- Он уже бежал, когда пролаял еще один приказ, - Джонс! Иди к машине Пэдди. Вперед!”

У Конго было меньше десяти секунд старта. Но если Кросс не сможет добраться до него раньше, чем он доберется до гаража, то с таким же успехом это может быть и через десять часов. Кросс выбежал в коридор, ведущий на кухню. Там была кромешная тьма. Он вытащил телефон и включил фонарик. Еще две секунды были потеряны. Впереди послышался треск ломающегося дерева.

Теперь он бежал: вниз по коридору, налево через вращающиеся двери и на кухню. Кросс увидел четырех слуг: двух поваров и двух служанок в униформе горничной, которые в ужасе жались друг к другу. Теперь он знал, какой звук услышал. Конго снял с полки металлический стеллаж, на котором стояли кастрюли и сковородки. Сквозь этот хаос можно было легко пробраться в дальний конец кухни, но это было очень медленно. Еще больше времени потеряно.

Кросс продолжал двигаться. Он услышал взрыв невнятных ругательств позади себя, когда Шрагер наступил на перевернутую сковороду, но не обратил на это внимания и продолжал двигаться. В дальнем конце кухни коридор раздваивался: в одну сторону-направо, к помещениям для прислуги, в другую-налево, к лестнице, ведущей в гараж. Кросс повернул налево и был уже почти наверху лестницы, когда внизу послышались торопливые шаги.

Там было три лестничных пролета, расположенных зигзагообразно. Кросс не утруждал себя бегом, он просто перепрыгивал каждый пролет, приземляясь на уровни, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, а затем прыгая вниз на следующий пролет. Он приземлился у подножия лестницы, споткнулся и упал на голый бетонный пол маленького вестибюля между лестницей и дверью в гараж.

Когда Кросс рухнул на пол, выбивая воздух из легких, дверь над его головой была разорвана длинной оглушительной очередью из пистолета-пулемета с близкого расстояния, которая разорвала воздух точно на том уровне, где Кросс был бы, если бы стоял. Шрагер прыгнул прямо в метель стальных и алюминиевых пуль, которые превратили его ребра в щепки, сломал каждую кость в руках и превратил его голову в бесформенную, безликую розово-малиновую кляксу за мгновение до того, как он упал рядом с Кроссом, каменно мертвый.

Кросс не обратил внимания на труп рядом с собой. Его мысли были заняты пулями, которые попали в него. Они были выпущены из оружия, которое не могло выдержать более двух секунд огня, не израсходовав патроны, а это означало, что Конго почти наверняка должен был сменить магазин, что, в свою очередь, давало кроссу время, необходимое для того, чтобы встать на четвереньки, броситься на дверь, проломить ее и затем пойти прямо в рулон, который унесет его от центра двери и линии, по которой Конго будет целиться, как только он перезарядится.

Кросс закончил бросок в низком, пригнувшемся положении. В руке у него был пистолет, и он взмахнул им по дуге, высматривая Конго. Но его нигде не было видно. Гараж был огромен, в нем помещалось по меньшей мере двадцать машин, большинство из которых были заняты. В ушах кросса все еще звенели звуки выстрелов. Он не слышал Конго, когда бежал, низко пригнувшись под линиями крыш машин по обе стороны от него.

Затем внезапно раздался жужжащий звук заводящегося двигателя, прямо напротив него вспыхнули яркие белые ксеноновые фары, ослепляя его, дезориентируя, а затем огни стали еще ярче, и он почувствовал, что они надвигаются на него. Кросс сделал четыре быстрых выстрела, целясь между и чуть выше обжигающей сетчатку вспышки света; затем он бросился в сторону, когда две с половиной тонны наддувного V8 Range Rover с ревом пронеслись мимо него и выехали на пандус.

Он встал, положил руки на колени и тяжело задышал. Теперь дело дошло до Пэдди О'Куинна и Томми Джонса в серой "Тойоте-Королле".

Джонни Конго выключил фары "Рейнджровера", как только въехал на пандус, ведущий из гаража на передний двор замка Конго. Они выполнили свою задачу, ослепив Гектора Кросса, но отныне только обозначат его позицию для преследователей. Когда он выскочил из ворот поместья и резко свернул налево, на дорогу, ведущую вниз по склону холма обратно в город, в зеркале заднего вида появилась пара огней. Конго свернул направо и снова посмотрел: они все еще были там.

- Прекрасно! - Он снова кивнул. Его кровь была на высоте. “Мы знаем, как с тобой обращаться, - прошептал он.

С того момента, как Конго и Карл Бэннок впервые прибыли в Каракас, они начали планировать, что делать, если им когда-нибудь придется покинуть его в спешке. Всякое может случиться. Можно было бы избрать новое, менее симпатичное правительство или просто захватить власть: латиноамериканские страны имели историю революций и военных переворотов, так что это всегда было возможно. Правительство США может решить, что они хотят вернуть Конго под стражу достаточно сильно, чтобы сделать их преследование более агрессивным. Или же коллега-преступник может просто решить убрать их по деловым соображениям: если бы стало известно о деньгах, которые они зарабатывают на колтане и кровавых алмазах, этого было бы достаточно, чтобы искушать святого, не говоря уже о социопате.

Проведя много лет в Хантсвилле, сначала наблюдая очевидные недостатки охранявших его стражей, а затем научившись контролировать их с помощью жестоко эффективной системы взяток и угроз, Конго считал само собой разумеющимся, что люди, охранявшие его и Карла, были одинаково ненадежны и открыты для убеждения его врагов. Поэтому Конго разработало сложную серию стратегий ухода. Его недавний опыт в Казунду, где он и Карл были застигнуты врасплох воздушным десантом Гектора кросса, за которым последовала смерть Карла и его собственный едва избежавший казни побег, только усилил решимость Конго не оставлять ничего на волю случая. Он тщательно продумал все свои планы, убедившись, что все пути отступления, как внутри самого дома, так и за его пределами, по-прежнему функционируют, а оружие спрятано по всему зданию, так что все необходимое будет доступно ему, независимо от того, насколько экстремальными будут обстоятельства.

Тем не менее Конго провел достаточно времени, играя в футбол и сражаясь в морской пехоте, чтобы знать, что не имеет значения, насколько хороша игра тренера или насколько тщательно спланирована миссия, всегда были моменты, когда случалось неожиданное, совершенно новый вид дерьма попадал в вентилятор, игра ломалась, и вам просто нужно было импровизировать, чтобы выбраться из неприятностей с помощью доступных ресурсов. Поэтому, когда он был застигнут врасплох, не имея никакого огнестрельного оружия в пределах досягаемости, он схватил нож в одну руку, а женщину в другую и забрал его оттуда. Не убивая ее, это был приятный штрих. Он бы и не подумал об этом, если бы не узнал голос Кросса и не понял, что тот слишком слаб, чтобы позволить суке истечь кровью до смерти, не сделав ничего, чтобы спасти ее. Так что это был уже второй раз, когда Кросс поплатился за свою мягкость: похоже, этот Хонки-мудак просто не выучил свой урок.

Но убило ли это его самого? Вот что хотел узнать Конго. Он слышал, как за ним следовали две пары шагов, но только один человек вошел через дверь в гараж. Кто-то был разорван в клочья его двухсекундной очередью из оружия личной защиты FN P90, которое ждало его прямо за дверью, и никто не мог выжить после этого, независимо от того, сколько на них было бронежилетов. Конго почти надеялся, что Кросс остался в живых. Убийство его вслепую по ту сторону закрытой двери не доставило бы ему особого удовольствия. Он хотел видеть, как Кросс умирает у него на глазах, и хотел сделать этот процесс как можно более медленным и болезненным. Однако прямо сейчас Конго должен был думать о своем собственном выживании.

Оказавшись за пределами территории замка Конго, его черный Range Rover, который мог похвастаться дехромированными черными колесами, крыльями, решеткой радиатора и подножками, просто растворился в темноте вокруг него. Зная дороги так же хорошо, как и он сам, Конго мог вести машину с ногой на акселераторе, даже без огней, делая повороты так поздно, что водитель, преследующий его, должен был ударить по тормозам, теряя ценную инерцию и падая достаточно далеко позади, чтобы Конго смог свернуть с дороги на сильно затененный участок подъездной дорожки, который вел к паре ворот, расположенных в стороне от дороги, оставаясь незамеченным. Он заглушил мотор и смотрел, как преследующая машина пронеслась мимо, подождал пятнадцать секунд, пока она не скрылась за следующим поворотом, а затем снова выехал на дорогу и поехал в противоположном направлении.

Теперь Конго направлялся в свою конспиративную квартиру-квартиру над рестораном жареной курицы в рабочем районе города. Квартира выглядела для всего мира просто еще одной грязной, плохо ухоженной, убогой блохой. Но хотя Конго ничего не сделал для улучшения его внешнего вида, он установил стальные двери и пуленепробиваемые окна. Среди всей этой мешанины телевизионных антенн на крыше здания он установил тарелки, обеспечивающие ему спутниковый телефон и доступ в интернет. Он продумал пути отхода спереди, сзади и через соседние крыши. А если он когда-нибудь проголодается, то всегда сможет рассчитывать на большое количество жареной курицы.

Конго припарковал "Рейндж Ровер" на зарезервированном месте на парковке в центре города. Он расстегнул внутреннюю дверную панель рядом с водительским сиденьем, сунул руку в потайной складской отсек и извлек оттуда водонепроницаемый пластиковый пакет. В нем были документы и деньги, хранившиеся в его банковском сейфе в Цюрихе, а также другие облигации на предъявителя и документы, которые ждали его на вилле. Теперь, когда у него было все необходимое, чтобы добраться до любой точки мира, Конго сел на автобус, который остановился в полумиле от конспиративной квартиры, и остаток пути прошел пешком. В течение следующих двадцати четырех часов он выберет одну из возможных комбинаций лодки и самолета, которые доставят его через 180 миль карибских вод на остров Кюрасао в голландской Вест-Индии или на небольшое расстояние дальше к его соседу Арубе. Оба острова располагали международными аэропортами, открытыми для регулярных и частных рейсов, и поэтому были идеальными отправными пунктами для самого длительного этапа его путешествия. Конго точно знал, куда он направляется и что будет делать, когда прибудет туда. Оставалось решить только один вопрос: как именно он совершит это путешествие и какую личность примет по пути.

Вернувшись на виллу, Кросс только что поднялся на ноги, когда звук голоса Дейва Имбисса по радио прорезал звон в ушах, вызванный вспышкой огня ФН, которая сбила Шрагера с ног.

- Полиция Каракаса получила сообщение о стрельбе в вашем районе. У меня нет ощущения, что они воспринимают это слишком серьезно, но патрульная машина была послана, чтобы проверить собственность. Убирайся или блефуй, это твои два варианта, - сказал ему Дэйв.

“А сколько у меня времени?”

- Максимум пять минут. Но назовите это четырьмя минутами: Три на всякий случай.”

Кросс тут же рванулся вперед, выбежал из гаража и помчался туда, откуда пришел, прямо мимо останков Шрагера. По всей стене были разбрызганы брызги крови, а пол и ступеньки были испачканы осколками балаклавы, волосами, черепом и мозгами. Кросс проигнорировал его: забудь о мертвых; единственные, кто сейчас имел значение, были живые. Он снова заговорил в микрофон: "Нолан, как там девочка?”

“Я дал ей ампулу с морфием, и это ее успокоило. Сейчас я перевязываю ее, но она все еще сильно кровоточит. Нужен врач, это точно. Ты поймал этого ублюдка?”

“Нет. Он добежал до гаража Прежде, чем мы успели его остановить. Шрагер упал. Я уже возвращаюсь к тебе.”

Когда он добрался до кухни, там уже никого не было. Слуги, должно быть, услышали выстрелы и бросились врассыпную. В гостиной Нолан накладывал повязку, которая была обернута вокруг талии раненой девушки. “Здесь для тебя небезопасно, понимаешь?- Он сказал ей по-испански, и она молча кивнула.

Кросс снова повернулся к Нолану. - Отведите ее в гараж. Возьмите самый большой мотор, который вы можете найти. Где-то должны быть ключи. Если нет, то просто примите это по старинке. Она садится на заднее сиденье. Мы высадим ее там, где она захочет. Шрагер остается на месте. Понял?”

- Да, босс.”

Кросс включил секундомер на своем телефоне. Он хотел знать с точностью до секунды, сколько времени он использует. Прежде чем они уедут, ему нужно было сделать только одно. Если он не сможет добраться до Конго, ему понадобится одно из его коммуникационных устройств. Он уже осмотрел гостиную, чтобы проверить, не оставил ли Конго там ноутбук, планшет или телефон, но не обнаружил ни того, ни другого. В дальнем конце коридора на плане был обозначен кабинет. Кросс уже направлялся туда, когда Имбисс снова вышел в эфир: "Копы приближаются. Не прошло и трех минут. Тебе нужно выбраться отсюда.”

“Получить это.”

Кросс вошел в кабинет и включил свет. Он увидел письменный стол, но тот был пуст. У Конго должен был быть ноутбук или айпад, как и у всех остальных. И где же, черт возьми, он будет ее использовать? Кросс подумал о своем собственном распорядке дня. С тех пор как он жил один, он, казалось, выключал свой ноутбук в последнюю очередь на ночь, как всегда выключал ночник у кровати. Может быть, и в Конго было то же самое. Его спальня находилась наверху. Кросс посмотрел на часы: прошло тридцать восемь секунд.

Он бегом поднялся по лестнице, ожидая в любой момент услышать звук приближающейся сирены. Когда он добрался до спальни Конго, там уже горел свет. Кросс не придал этому никакого значения. Конго был из тех парней, которые везде оставляют свет включенным. Он вполне мог позволить себе оплатить счет за электричество и не собирался лежать без сна по ночам, беспокоясь о глобальном потеплении. Кросс обвел взглядом комнату. Постельное белье было разбросано повсюду, и он заметил кровь на смятой нижней простыне. Однако он не увидел ничего, что искал, и у него не было времени обыскивать шкафы и ящики. Он уже собрался уходить, когда услышал какой-то звук в другом конце комнаты. Двери в помещение, похожее на гардеробную, были открыты, и Кросс не сомневался, что внутри кто-то есть. Он поднял пистолет, бесшумно прошел через комнату к шкафу, остановился за одной из дверей и шагнул в шкаф.

Девушка была там. Она надела футболку - по-видимому, одну из тех, что носила Конго, потому что она была такой большой, что на ней было похоже платье, - но больше ничего; в одной руке у нее был саквояж, но она не набивала его одеждой. Вместо этого она держала большую пригоршню золотых и бриллиантовых украшений: ожерелья, браслеты, часы, как мужские, так и женские. За ее спиной стоял настенный сейф, дверца которого была распахнута настежь. Она испуганно вскрикнула, обернувшись и увидев, что Кросс наставил на нее пистолет, но затем выпрямилась, расправила плечи и вызывающе посмотрела на него.

“Мы заслужили то, что он сделал с нами." - Она помолчала, ожидая, как отреагирует Кросс.

Кросс кивнул.- “ОК.- Он опустил пистолет и посмотрел на часы. Одна минута, девятнадцать секунд. Голос в его ухе прозвучал снова.

“Минута до того, как они доберутся сюда.”

“У него был компьютер, телефон или что-нибудь в этом роде?- спросил он.

Девушка молча кивнула. “Айпад. Посмотри у кровати.”

- Спустись еще раз в гараж. Жди там. Мы подбросим тебя до города. . . куда бы ты ни захотела пойти. Она снова кивнула, затем взяла сумку и направилась к двери.

Гектор нашел айпад там, где она ему сказала.

Когда он бежал вниз по лестнице к гаражу, впереди послышался автомобильный гудок, сопровождаемый быстрой вспышкой фар. Нолан нашел и смог завести еще один черный "Рейндж Ровер". Гектор подбежал к нему и увидел девушку, которая ждала его рядом.

- Залезай в кузов!- Приказал ей Кросс. Затем он снова обратился по радио к Дейву Имбиссу. - "В какую сторону едут копы, Дейв?”

- Поднимись на холм, подойди к дому слева, как только выйдешь из ворот. Потом поверни направо и молись Богу, чтобы тебя не заметили раньше, чем они доберутся туда.”

“Прямо у ворот, - сказал Кросс Нолану.

“Если мы их опередим” - пробормотал Нолан.

Перед ними маячили двойные листы прочной стали. Кросс молился, чтобы у машины был какой-нибудь транспондер, который автоматически откроет ворота, но они подходили все ближе и ближе, и по-прежнему ничего не происходило. Когда Нолан нажал на тормоза, "Рейнджровер" замедлил ход.

- Продолжайте идти! - Рявкнул Кросс.

- Но, босс . . .”

“Я же сказал, Отдай ему пистолет, черт бы тебя побрал!”

Нолан снял ногу с тормоза, резко вдохнул, пробормотал: “Здесь ничего не происходит”, - и нажал на газ. "Рейнджровер" рванулся вперед. Ворота заполняли ветровое стекло, сверкающая металлическая стена, все ближе и ближе.

А потом, когда даже Кросс приготовился к удару, они распахнулись, и "Рейнджровер" промчался сквозь них, почти задев своей краской голую сталь по обе стороны шасси. Нолан крутанул руль вправо, и машина взмыла вверх по пандусу и скрылась за поворотом. Всю дорогу Кросс смотрел в зеркало заднего вида, но никаких признаков мигалок полицейской машины не заметил. Он расслабился, откинулся на спинку пассажирского сиденья и только тогда понял, что от Пэдди О'Куинна не было никаких вестей.

- Пэдди,ты здесь? У тебя есть хвост за Конго?”

- Извини, черт возьми, этот ублюдок ехал на черной машине по неосвещенным дорогам без фар. Он был у нас и . . .- О'Куинн вздохнул. “Мы его потеряли.”

- Черт возьми! Ну что ж, продолжайте искать и дайте мне знать, если вам удастся хотя бы понюхать его.”

Кросс закрыл глаза и собрался с мыслями. Главная цель миссии провалилась, и он потерял хорошего человека, у которого дома были жена и дети, что еще больше усугубляло ситуацию. Конго сбежал, и все, что Кросс имел за свою ночную работу, - это айпад Конго.

Когда они высадили раненую девушку на окраине города, она захромала прочь, не сказав больше ни слова и даже не оглянувшись.

Полиция прибыла на территорию, принадлежащую Хуану Тумбо, как раз в тот момент, когда стальные ворота подземного гаража скользнули на последние несколько сантиметров назад в закрытое положение. Они не смогли войти в здание или разбудить кого-либо из охранников или других сотрудников. Однако они могли слышать отдаленные звуки танцевальной музыки, доносящиеся из дома. Когда они связались с начальником своей станции, им сказали, что хотя дом, как и все остальные в округе, был оборудован камерами слежения, сигнализацией и тревожными кнопками, ни одна из них не была озвучена. Больше никаких сообщений о стрельбе не поступало. Если оружие было разряжено, то велика вероятность, что это был его владелец, дурачащийся или пытающийся произвести впечатление на женщину.

- Забудьте об этом, - сказали офицерам в патрульной машине. - “Если завтра кто-то сообщит о преступлении, мы его расследуем.”

Когда на вилле наступило утро, персонал собрался на совещание. Никто из охранников понятия не имел, что произошло. Они все еще были глубоко погружены в то, что потребители кетамина знают как “к-дыру”, место, где люди теряют свое чувство времени, места, идентичности и реальности, где их память стирается, а разум осаждают галлюцинации. Остальные сотрудники согласились, что сеньор Тумбо был жив и здоров, когда покидал здание, так что если он захочет вернуться, то вернется. А пока нужно было избавиться от изуродованного тела незнакомца. Все они согласились, что было бы неразумно беспокоить полицию по такому пустяковому поводу. А главному садовнику по имени Сезар поручили закопать его как можно глубже в самом дальнем, наименее доступном уголке поместья, пока остальные будут наводить порядок.

Когда они подумали об этом, персонал виллы понял, что они действительно были в идеальной ситуации. Все в округе привыкли к тому, что сеньор Баннок и сеньор Тумбо отсутствовали по нескольку месяцев подряд. В супермаркете, где они покупали еду, был открыт счет, который автоматически оплачивался банком где-то в Америке, который также обслуживал все счета за коммунальные услуги. Гараж был полон машин, и там же лежала кредитка на бензин. Если бы все они просто молчали и говорили всем, кто спрашивал, что владельцы уехали по делам, они могли бы продолжать жить в роскоши так долго, как им заблагорассудится.

Поэтому полиция больше не получала никаких сообщений с виллы и не видела причин возвращаться. По мнению всех присутствующих, вообще ничего примечательного не произошло.

Гектор позвонил в королевский дворец в городе Абу-Зара, попросил разрешения поговорить с Его Высочеством Эмиром, и как только он назвал свое имя, его сразу же соединили с личным кабинетом Эмира. Через несколько мгновений он услышал голос правителя Абу-Зары.

“Я так рад, что ты позвонил, Гектор. Мне было очень жаль, даже противно слышать, что американцы позволили этому животному Конго сбежать. Я могу только представить, что ты чувствуешь после всего, что он сделал с твоей семьей. Если я могу что-то сделать, тебе стоит только попросить.”

Большинство англичан, столкнувшись с подобным предложением, инстинктивно отказываются от него, не желая доставлять неприятности другому человеку из-за них. Но то, что могло бы сойти за хорошие манеры в Англии, было бы глубоким оскорблением для такого человека, как Эмир, который не слишком благосклонно отнесся бы к отказу от предложения помощи. Кросс знал это и поэтому без всяких угрызений совести ответил: "Благодарю вас, Ваше Высочество. Ваша забота очень много значит для меня, и, как это бывает, вы могли бы быть реальной помощью.”

“Я очень рад это слышать. Что это такое, что ты просишь?”

- Несколько дней назад я узнал, где скрывается Джонни Конго в Каракасе. Мои люди и я попытались схватить его, но он убежал. Я очень обеспокоен тем, что моя дочь Кэтрин Кайла может снова оказаться в опасности. Я хотел бы немедленно перевезти ее в квартиру в Абу-Заре, где, как я знаю, она будет в безопасности. Могу ли я получить ваше разрешение на это?”

Эмир тихо рассмеялся. - “Вы знаешь, что у меня есть, как бы это сказать, деликатное место для этой молодой леди. Пожалуйста, пришли ее ко мне в гости немедленно, если не раньше.”

- Благодарю Вас, Ваше Высочество. Я очень благодарен вам за вашу доброту.”

Кэтрин Кайла, сопровождаемая своей няней Бонни Хепворт и всей ее свитой, вылетела на следующее утро прямо из лондонского Хитроу в маленький штат Персидского залива, где располагалась штаб-квартира "Бэннок Ойл секьюрити".

Они были немедленно установлены в квартире на верхнем этаже здания, где все остальные обитатели были высокопоставленными политиками или членами огромной королевской семьи Абу Зары. В результате здание превратилось в настоящую крепость-от колючей проволоки, охранявшей его периметр, до охранных систем, контролировавших каждый квадратный миллиметр каждого этажа, и стальных перегородок, предназначенных для отражения любой реактивной гранаты или ракеты, выпущенной снизу, которые защищали окна квартиры Кросс.

Это место было создано как безопасный дом для Кэтрин Кайлы,где она могла бы жить, не беспокоясь о ней. Ее трастовый фонд взял на себя феноменальные расходы по содержанию дома.

После операции в Каракасе прошло уже десять дней. Кросс и О'Куинн вернулись в Лондон, и подготовка к оффшорному заданию на месторождении Магна Гранде была в самом разгаре, когда зазвонил телефон Насти, и она увидела, что на экране появилось имя Евгении.

“Мне только что звонил да Кунья, - сказала ее младшая сестра.

“Ты дала ему номера телефонов, которые папа раздобыл для нас?" - спросила Настя.

Евгения захихикала. “Похоже, они его не слишком интересовали. Его гораздо больше интересовал твой личный номер.”

- Я надеюсь, что ты не отдала его ему - настоящий.”

- Нет, я сказала ему, что свяжусь с тобой и дам знать, что он звонил.”

“Хорошо.”

“Так ты собираешься ему позвонить?”

Настя знала, что ее сестра, задавая этот вопрос, улыбается заговорщицкой, болтливой улыбкой. Она ответила, как ей хотелось надеяться, сухо и деловито: - "Я узнала то, что мне нужно было знать. Ничего не добьешься, если снова заговоришь с ним.”

“Он говорил очень сексуально” - поддразнила ее Евгения. “Ну, знаешь, с его французским акцентом . . .”

“Для некоторых людей, возможно.”

“Ну, мне он показался очень обаятельным.”

“Да, у него действительно есть обаяние . . .”

“О, так он тебе действительно нравится!" - воскликнула Евгения, обрадованная тем, что Настя попалась в ее ловушку.

“Я этого не говорила.”

- Ну же, признайся, ты считаешь его сексуальным.”

Настя решила, что пора показать, кто здесь главный. - "Позволь мне напомнить тебе, сестренка, что я замужняя женщина и люблю своего мужа, так что даже если я понимаю, как другие женщины могут считать мужчину привлекательным, это не значит, что я сама нахожу его привлекательным.”

- Ну, тогда скажи мне, что увидит другая женщина, когда посмотрит на Матеуса да Кунью?”

“Хм . . .- Настя задумалась, не закончить ли разговор прямо здесь и сейчас. Но Евгения была ее давно потерянной сестрой, и одна из вещей, которые сестры делали - или так предполагала Настя - это обменивались сплетнями о мужчинах, поэтому она согласилась с вопросом Евгении. - Ну, другая женщина увидела бы мужчину ростом около метра восьмидесяти пяти . . .”

- О, мне это нравится! Это значит, что даже на самых высоких каблуках мне все равно придется поднимать голову, чтобы поцеловать его. У него хорошее тело?”

“Я думаю, это ясно, что он регулярно занимается физическими упражнениями, да.”

“А разве он черный? У меня никогда не было черного парня. Папа сойдет с ума!”

“Он смешанной расы: его мать француженка. Так что его кожа бледнее, чем у чистокровного западно-африканца, а черты лица более кавказские: более узкий нос, более тонкие губы.”

“А как же, ты знаешь . . . там, внизу? Это африканское? Надеюсь, что так!”

Почти наверняка, подумала Настя, но ответила она так: - "Откуда мне знать?”

“О, не разыгрывай передо мной невинность, старшая сестра! Держу пари, ты точно знаешь, какой он большой!”

“Понятия не имею.”

“Тогда мне придется самой все выяснить!”

Теперь Настя действительно забеспокоилась. Евгения еще не была готова сразиться с таким человеком, как да Кунья. - “Нет, Евгения, не делай этого, - сказала она. - "Послушай меня, это серьезно: Матеус да Кунья очень красив, очень умен, очень обаятелен, и он точно знает, какое впечатление производит на женщин.”

“Ммм . . . вкуснятина!”

“Но он также очень опасный, безжалостный, циничный ублюдок. Единственное, что его действительно волнует, - это власть, и он сделает все, чтобы заполучить ее. Ты меня слышишь?”

“Да, и все это хорошо!”

“Нет, на самом деле это не так. Ты же знаешь, как отец тебя обидел? Ну, это ничего, совсем ничего по сравнению с тем ущербом, который мог нанести да Кунья.”

“Ладно, ладно, я все поняла, - сказала Евгения, словно угрюмый подросток.

Настя ухватилась за возможность сменить тему разговора. - Хорошо, теперь я хочу поговорить с тобой еще кое о чем. Я подумала, что, может быть, ты могла бы приехать ко мне в Лондон на несколько дней. Я хотела бы познакомить тебя с Пэдди и некоторыми людьми, с которыми я работаю. Нам скоро надо будет ехать в Африку, но перед этим, может быть,?”

- Да, пожалуйста! Я уже целую вечность не была в Лондоне, и у меня там живет так много друзей.”

“Хорошо, тогда все решено. Теперь все, что нам нужно сделать, это договориться о дате . . .”

***

Арам Бендик был разгорячен, вспотел и страдал от смены часовых поясов,а его вспыльчивый характер и в лучшие времена граничил с вулканическим. В Нью-Йорке он сел на "Гольфстрим G500", который летел в Кабо-Верде, что бы там ни было, черт возьми, - для дозаправки. - “Просто предосторожность, - сказал пилот. “Мы могли бы добраться туда, куда направляемся, на одном баке, но только на одном.”

“Так куда же, черт возьми, мы едем?" - Спросил Бендик, и пилот только улыбнулся и сказал: - "Простите, сэр, но я не имею права разглашать эту информацию.”

Бендик вообще никогда бы не сел в самолет, и уж точно не без своей обычной охраны из шести человек, каждый из которых был бывшим сотрудником Моссада, если бы не второй транш в 50 миллионов долларов, который Хуан Тумбо положил на депозитный счет со словами: - “Если вы не вернетесь в Нью-Йорк в течение семидесяти двух часов после взлета, эти деньги будут отправлены вашим адвокатам. Вы можете сказать им, что с ними делать. Даже если ваш самолет приземлится всего через одну минуту после этого времени, вы все равно получите деньги.”

Первые пятьдесят миллионов поступили в его фонд, как и обещал Тумбо. Второй транш был проверен его адвокатами, и они убедились, что он был законным. Бендик полагал, что у него было много врагов, но ни один из них не был настолько сумасшедшим, чтобы выбросить сотню миллионов только для того, чтобы убить его. Поэтому он сел в самолет в три часа пополудни, проработал весь путь до Кабо-Верде, затем поужинал в начале второго этапа, посмотрел фильм и, наконец, заснул на три или четыре часа. Его разбудили как раз перед тем, как они приземлились в каком-то жалком подобии аэропорта, где никто никогда не слышал о кондиционерах, а иммиграционные чиновники заставляли обструкционистских придурков на столах в аэропорту Кеннеди выглядеть такими же гладкими и очаровательными, как Джордж долбаный Клуни.

Часы показывали восемь утра, но было уже жарко и влажно, и он испытал благословенное облегчение, обнаружив, что в "Рейнджровере", ожидавшем его у терминала, есть кондиционер и удобные сиденья, чтобы успокоить его. Бендик с удовольствием прихватил бы какой-нибудь столь необходимый ему сонник, но дорога была так полна выбоин, что казалось, будто он пытается уснуть на крыше надувного замка. Поэтому он заставил свои усталые, налитые кровью глаза оставаться открытыми и смотрел на гигантские трущобы, где все здания выглядели так, будто их должны были осудить десятилетия назад, а улицы были заполнены людьми, несущими вещи и товары на своих головах и слоняющимися вокруг, как будто у них не было ничего лучше, чем заня ться собой. "Что же, во имя всего святого,-подумал Бендик,-заставит человека, который может потратить десятки миллионов только на то, чтобы встретиться один на один, жить в такой дыре?" Что же касается места свалки, то он решил, что это должна быть Африка, просто потому, что почти все, кого он мог видеть, были черными, а город был построен на море, потому что они прилетели над водой, чтобы приземлиться. Кроме того, он хорошо знал сквота.

Рейндж-Рейндж ехал в гору через окраину города, пока не добрался до черных кованых ворот, укрепленных за железной решеткой окрашенными стальными панелями, вделанными в высокую бетонную стену. У ворот стояли два вооруженных охранника, но они узнали приближающуюся машину и сразу же распахнули ворота, чтобы Бендик мог проехать прямо через них. Внутри комплекса он обнаружил совершенно новый мир разбрызгивателей, играющих на пышных зеленых лужайках, и одетых в униформу садовников, ухаживающих за ослепительными клумбами. Когда машина остановилась у входа в величественный особняк колониального типа, слуги в белых перчатках поспешили открыть пассажирскую дверь, с улыбкой поприветствовать Бендика и провести его в прохладную, просторную анфиладу комнат, где тяжелые ставни сдерживали жар солнца, а потолочный вентилятор обеспечивал прохладный бриз. Час спустя, приняв душ, переодевшись и покончив с легким завтраком, прекрасно приготовленным в соответствии с его точными требованиями и съеденным на затененном балконе с видом на сад, Арам Бендик был готов встретиться с хозяином дома.

Его повели вниз, обратно через холл в отдельный кабинет. В дальнем конце комнаты за столом сидел чернокожий мужчина. У него была борода и короткие, туго завитые волосы, с проседью, и хотя он выглядел широкоплечим и внушительным, когда садился, только когда мужчина поднялся на ноги, Бендик оценил его огромные размеры. Этот человек был горой на ногах.

“Я Хуан Тумбо,-сказал он афро-американским голосом, который, казалось, грохотал из недр земли, сжимая руку Бендика в сокрушительной хватке. —"Хорошо, что ты пришел ко мне, Рам, - надеюсь, ты не против, что я называю тебя так теперь, когда мы деловые партнеры. Они тут за тобой присматривают? Это место только арендуется, слуги приходят вместе со зданием.”

- Они прекрасно обо мне заботились, Мистер Тамбо, и если бы моя жена была здесь, она бы сказала, что дом очень необычный, но этот город, должно быть, самая дерьмовая, самая забытая Богом дыра, которую я когда-либо видел, - начал Бендик. - По сравнению с ним Восточный Гарлем выглядит как Монте-Карло, черт возьми, понимаешь, о чем я? И простите, что спрашиваю, но где же я, черт возьми, нахожусь?”

Тамбо улыбнулся, совершенно не обращая внимания на агрессивный, оскорбительный стиль Бендика. - Город Кабинда, столица Великого Государства Кабинда. И да, город почти так же плох, как ты говоришь, но подойди сюда к окну - видишь там океан? Под этой водой они нашли одни из самых богатых нефтяных и газовых месторождений в мире - миллиарды баррелей нефти. Тамбо улыбнулся. - На самом деле десятки миллиардов.”

- Так что же, ты протащил меня через полмира, потому что хочешь, чтобы я вложил деньги в какой-то нефтяной проект?- Усмехнулся Бендик. - Да пошел ты, у меня есть миллион других, из которых я могу выбирать.”

Тамбо придвинулся ближе к Бендику, нависая над ним. - “Ты хочешь пооткровенничать, пытаясь произвести на меня впечатление своим большим раскачивающимся членом, или хочешь заработать какую-нибудь серьезную монету? Я не хочу, чтобы вы инвестировали в нефтяной проект, я хочу, чтобы вы инвестировали против него. Я имею в виду, ты ведь знаешь, как делать деньги на акциях, которые идут вниз, верно?”

Теперь Бендик заинтересовался еще больше. - Да, и у меня есть особняк площадью пятьдесят тысяч квадратных футов в Ист-Хэмптоне, яхта длиной двести восемьдесят футов, милиллион акров земли в Монтане и трехэтажная шестнадцатикомнатная квартира на Пятой Авеню, чтобы доказать это. А что это за пьеса?”

- Дело в том, что у меня есть кость, которую нужно выбрать с чуваком по имени Гектор Кросс. Этот ублюдок убил единственного человека в мире, о котором я действительно заботился, скормив его крокодилам. Скормили его живьем.”

“Ты издеваешься надо мной, - сказал Бендик, в то же время думая: неужели этот кирпичный придурок говорит мне, что он чертов фей?

- Нет, это чистая правда, - сказал Тамбо. Его голос утратил свой спокойный, хорошо поставленный тон и стал более резким и грубым. - Кросс превратил моего человека в завтрак за пару гребаных кошельков с зубами. Так вот, я совсем не рад этому. На самом деле я хочу убить этого сукина сына. Но, видишь ли, чем больше я об этом думаю, тем больше спрашиваю себя, достаточно ли убить его. Ответ, который я получаю, - нет. Я хочу видеть, как он страдает. Я хочу, чтобы его посадили пониже. Я хочу, чтобы он знал, каково это - быть бедным, чувствовать унижение, бояться за себя и свою семью, чувствовать это глубоко внутри себя. Вот тут-то и вступаешь ты, потому что чем больше Кросс проигрывает, тем больше мы с тобой выигрываем.”

“А как именно ты собираешься это сделать?”

- Отравив колодец, который обеспечивает Кроссу и его ребенку все их деньги: нефть Бэннока. Видите ли, у меня есть много информации об этой конкретной корпорации: внутренняя информация, дерьмо, которое не становится достоянием общественности. Я точно знаю, как навредить Бэнноку и Кроссу, навредить им так, что это отнимет восемьдесят-девяносто процентов от цены акций и сделает Кросса таким же популярным, как прокаженный с бомбой. Насколько я понимаю, вы можете поставить против Бэннока по пути вниз, а затем использовать деньги, которые вы зарабатываете, чтобы купить весь этот чертов бизнес по десять центов за доллар, пять, если вам повезет.”

“Так почему же я? Почему бы тебе самому не заняться этим делом?”

“Ну, скажем так, я ценю свою личную жизнь. Кроме того, я проверил тебя. Я видел, как ты действуешь, ругая корпорации и руководителей, швыряя в них любое сумасшедшее дерьмо, которое ты можешь найти, по всему интернету, в средствах массовой информации, обливающих грязью главных руководителей. Мне нравится твой стиль, парень.”

“Окей, но что ты хочешь от этой сделки, кроме того, чтобы прикрутить Кросса?”

- Половина денег, вот что.”

“А если я скажу "нет"?”

- Тогда твоя жена - вдова. Итак, ты в деле?”

“Ты делаешь мне предложение, от которого я не могу отказаться?”

“Нет, я делаю тебе предложение, от которого ты должен был бы иметь мусор для мозгов, чтобы отказаться.”

Бендик пожал плечами: “Это ты так думаешь? Ты так и не сказал мне, что это за сделка. Все, что ты сказал, это то, что ты хочешь навредить Гектору Кроссу, как будто мне есть до этого дело, и ты собираешься уничтожить Бэннок. Но ты не сказал, как собираешься это сделать, и я могу сказать, просто слушая тебя, что у тебя нет ни малейшего понятия о том, как лучше всего получить прибыль от корпоративного краха. Так что давай, большой мальчик, скажи мне, что ты действительно можешь мне предложить.”

Тамбо ничего не ответил. Он просто посмотрел на Бендика сверху вниз, и на мгновение финансист действительно испугался, что зашел слишком далеко. Судя по тому, как Тамбо стиснул зубы, словно он действительно боролся с мощным внутренним импульсом, вполне возможно, что он просто забудет обо всех деньгах, которые у него были, чтобы обеспечить безопасное возвращение Бендика.

Наконец Тамбо заговорил: - “Никогда больше не смей так неуважительно относиться ко мне, потому что если ты это сделаешь, я оторву твою уродливую жидовскую голову прямо с твоей тощей белой шеи . . .- Он поднял руки, растопырив пальцы, а затем сжал кулаки всего в нескольких дюймах от внезапно вспотевшего лица Бендика. “Ты даже не представляешь, как тебе повезло, мальчик. Я убивал людей и за гораздо меньшее, чем ты только что сказал. Но я работаю над управлением своим гневом, пытаясь начать все с чистого листа, поэтому я сделаю глубокий вдох, сосчитаю до десяти, а потом расскажу тебе все, что тебе нужно или хочется знать.”

Бендик ничего не ответил. Впервые в жизни он не мог сказать ничего такого, что помогло бы ему получить желаемое. Он просто должен был застегнуть его и позволить этому очень большому, очень сердитому человеку не торопиться, позволить ему считать до ста, если это заставит его чувствовать себя лучше.

К счастью, десять человек, похоже, сделали свое дело. Тамбо медленно выдохнул, снова вдохнул и сказал: - “Бэннок Ойл " потеряла буровую вышку в Арктике, верно?”

- Хорошо” - сказал Бендик, слишком счастливый, чтобы хоть раз согласиться.

“Это значит, что они потеряли деньги дважды: один раз из-за стоимости буровой установки, а второй раз из-за всей нефти, которую они больше не могут бурить. Так ведь?”

“Угу.”

“А что, если то же самое произойдет прямо здесь, в ангольских водах? А что, если они потеряют еще одну буровую установку и потеряют возможность зарабатывать деньги, добывая всю эту сладкую африканскую нефть? Я имею в виду, что один раз уже достаточно плохо, но дважды? Ну же! Они будут в полной заднице.”

- Теоретически да, но совет директоров "Бэннока" уже знает о риске, с которым они столкнулись, и они приняли меры, чтобы защитить себя. Бигелоу выступал по телевидению, выступал в "Уолл-Стрит Джорнэл", давал брифинги всем ведущим финансовым блогерам, просто давая всем понять, что никогда в истории не было такого офшорного месторождения, где были бы такие защитные системы, как здесь. Послушай, ты здесь не единственный, кто знает о компании "Бэннок Ойл". Ты думаешь, что когда я охочусь за корпорацией, то не получаю досье на всех ее топ-менеджеров? Гектор Кросс командует всей операцией, и он знает, что делает. Он держал нефть, вытекающую из Абу-Зары в течение многих лет, и если какие-нибудь умные парни когда-нибудь попытаются нарушить производство там, Кросс и его люди просто убьют их. Почему ты думаешь, что он все испортит только потому, что убивает африканцев, а не арабов?”

“Скажем так, у меня есть на то свои причины, - ответил Тамбо. “Я хотел бы сказать тебе, что это такое, но ты не хочешь, чтобы я это делал.”

- А почему бы и нет?”

“Это для твоей же безопасности. Если вы не знаете, что произойдет, вы не можете быть ответственным или ответственным, когда это произойдет. Вы можете сказать: "Эй, я не знал, что они собираются это сделать. Я просто подумал, что Африка-опасное место, что-то может пойти не так, и я буду готов, когда это произойдет.’ И никто ничего не сможет сделать, потому что ты будешь говорить правду. Но если происходят определенные, э-э, несчастные события, и вы все время знаете о них, то это может сделать вас сообщником или заговорщиком, а вам это не нужно, мой друг, потому что поверьте мне, вы будете легкой добычей в тот момент, когда войдете в тюрьму.”

“Это ты мне отказываешь, да?”

“Именно. А теперь еще одно: вы предположили, что я демонстрирую полное невежество в отношении способов и средств извлечения денег из корпоративного кризиса. Ну так давай, просвети меня.”

- О'кей” - сказал Бендик, с облегчением возвращаясь на свою территорию. Он прочел Тамбо короткую лекцию об основах торговли с использованием заемных средств. Сначала он говорил об опционах на акции: как можно заплатить за право купить акции по заданной цене, в заданный срок в будущем, если вы думаете, что акции поднимутся выше этой цены; или заплатить за право продать акции по заданной цене, в заданный срок в будущем, если вы думаете, что они упадут ниже этой цены. Но на Тумбо это не произвело никакого впечатления.

“Я знаю это длинное и короткое дерьмо, чувак. ‘Пут-опционы " и "колл-опционы" - это не более чем причудливый способ вызвать букмекера и сделать ставку. А что еще у тебя есть?”

- Ну, а сами инициалы тебе что-нибудь говорят?”

“Я знаю, что они находятся в одном письме от телевизионной сети, это точно.”

Бендик вежливо рассмеялся, Не желая никого обидеть. “Да, Си-би-эс, это очень хорошо . . . но это совсем не то, что я имел в виду. CDS, или кредитный дефолтный своп, в основном является формой страхования. Допустим, вы даете кому-то взаймы миллион баксов и думаете про себя: а вдруг этот сукин сын разорится и не сможет выплатить свой долг? . . .”

“Тогда я пойду туда и буду бить его до тех пор, пока он не заплатит мне или не умрет, меня это не волнует, - небрежно сказал Тамбо.

“Или . . . или вы можете купить дефолтный своп по кредиту” - предложил Бендик. - По сути, он был изобретен как способ страхования долга. Итак, вы ссужаете миллион долларов, а затем идете к кому-то другому, кто продает вам диски на миллион долларов в обмен на ежегодную премию, как обычный страховой полис. Вы платите им установленную сумму каждый год в течение всего срока действия договора. Если деньги, которые вы одолжили, возвращены, то вы потратили премиальные деньги, но вам все равно, потому что вы, вероятно, получали больше процентов от парня, который взял ваши деньги.”

- Чертовски верно говорю.”

“Но если парень, который забрал твои деньги, объявит дефолт, то тот, кто продал тебе диски, должен будет выплатить тебе миллион, который ты только что потерял. Это точно так же, как страховая компания платит вам, если ваша машина списана или ваш дом сгорел, за исключением одной большой разницы. При обычном страховании вы не можете застраховать то, чем не владеете. Я имею в виду, что ты живешь рядом с парнем и знаешь, что он курильщик, к тому же он напивается каждую ночь. Ты же понимаешь, что рано или поздно он сожжет свой чертов дом дотла. Итак, вы знаете что-то, чего не знает страховая компания, и если бы вы могли купить страховку на дом этого соседа, то вы бы собрали тонну наличных денег, когда дом сгорел. - Ты со мной?”

“Весь путь.”

- Ладно, вернемся к тому горящему дому . . . проблема здесь в том, что вы не можете купить эту страховку, если у вас нет собственного дома. Но, и вот в чем дело, вам не нужно владеть дерьмом, чтобы купить компакт-диски. Если вы думаете, что бизнес обречен на провал, вы можете купить CDS, обеспеченные этим бизнесом. строго говоря, его корпоративными облигациями, и когда он обанкротится, вы получите полную стоимость CDS. Теперь, если вы смотрите на корпоративные облигации с рейтингом "три а", то премиальная ставка действительно низкая, не намного больше десяти базисных пунктов - это одна десятая процента. Таким образом, вы можете купить покрытие на миллиард долларов за миллион долларов в год. Это означает, что вы ставите миллион, чтобы выиграть миллиард.”

“О, мне нравятся эти шансы.”

“Да, но для Бэннока они будут не так уж хороши. Весь мир знает, что в последнее время у него была тяжелая поездка, так что премия будет выше, может быть, даже до ста пунктов, что составляет один процент, так что теперь вы ставите десять миллионов, чтобы заработать этот миллиард. Но это все равно потрясающие шансы, я прав?”

- Чертовски верно.”

“И вот в чем настоящая прелесть: Банноку вовсе не обязательно разоряться. Предположим, что он действительно сильно пострадал, так что он не лежит прямо на холсте, но он определенно принимает постоянный счет. Ну, тогда премиальная цена CDS будет расти и расти, в соответствии с риском. Я имею в виду, когда казалось, что Греция собирается объявить дефолт по своим кредитам, цена CDS по греческим государственным облигациям поднялась до десяти тысяч пунктов. Это было сто процентов, полная стоимость кредита, выплачиваемого каждый год. Так что если у вас есть миллиардные диски Bannock с очень низкой премией, кто-то, у кого есть облигации Bannock и есть опасность потерять каждый цент из них, заплатит вам целую кучу денег, чтобы забрать эти диски из ваших рук, просто чтобы они были покрыты, если "Бэннок" пойдет ко дну. Все еще со мной?”

“О да, конечно, - промурлыкал Тамбо. - “И я думаю про себя: может быть, тебе стоит взять те сто миллионов, которые я вложил в твой фонд и на этот депозитный счет, и пойти купить каждый цент дефолтных свопов на нефть "Бэннок" для меня, а также столько, сколько ты захочешь для себя на свои собственные деньги.”

“Нет, это не так, как это будет работать”, - сказал Bendick. “Я собираюсь вложить ваши деньги в эти CDS, и мы поделим выручку пятьдесят на пятьдесят.”

Тамбо посмотрел на него, нахмурился, а потом расхохотался. - “Ты что, издеваешься надо мной? Ты просто надрываешь мне яйца, потому что не можешь же ты всерьез отнимать у меня половину моих денег, просто чтобы быть моим чертовым брокером.”

“Абсолютно уверен. Я думаю, что вам, как человеку, будет трудно найти кого-то, кто согласится взять ваш бизнес. Для начала они могут захотеть узнать твое настоящее имя. Так что я рискую с самого начала, и мне нужна компенсация. Кроме того, я работаю очень публично, и если люди увидят меня, знаменитого Арама Бендика, занимающего массивную короткую позицию против "Бэннок Ойл", они подумают, что они тоже должны участвовать в этом действии. Таким образом, цена Бэннока CDS будет расти, а цена акций "Бэннок" упадет, и я создам самореализующееся пророчество. Так что я думаю, что это стоит половины ваших денег. Плюс все, что я положил для себя, а также.”

“Ты забываешь о двух вещах, - сказал Тамбо. “Во-первых, ничего из этого не произойдет, если только что-то не пойдет не так с Бэнноком в море на этой буровой установке, а ты тут ни при чем. А во-вторых, ты действительно не хочешь связываться со мной. Я имею в виду, я думал, что мы уже установили это. Но все же я буду великодушен. Вы можете получить десять процентов от моих действий, плюс все, что вы добавите для себя. А я-за двести миллионов. Это почти весь мой свободный капитал, но я верю в это предложение и знаю, что вы меня не подведете, не так ли?”

Бендик судорожно сглотнул. - “Нет, не буду, но у меня должно быть двадцать пять процентов прибыли. Черт возьми, это почти стандартные ставки хедж-фондов.”

- Пятнадцать, и я не собираюсь подниматься выше.”

Бендик задумался. Он получал 30 миллионов долларов от действий CDS только за то, что был самим собой, возможно, 3 миллиарда долларов потенциальной прибыли от одной сделки. Что за дурак сказал " Нет " на это? “Я согласен, - сказал он.

- Тогда мы договорились. А теперь я отвезу тебя обратно на тот самолет. Чем скорее ты приземлишься в Нью-Йорке, тем скорее сможешь начать покупать это дерьмо на CBS, CDS,, как бы ты это ни называл, и тем скорее ты начнешь зарабатывать деньги.”

Через пять минут Бендик уже сидел в своем "Рейнджровере", направляясь в аэропорт, и гадал, во что же, черт возьми, он вляпался и как, черт возьми, ему удастся выбраться с другой стороны.

Операция "Кросс-Боу" в Магна-Гранде потребует двух полных команд лодочных экипажей и вооруженных сотрудников Службы безопасности, с тем чтобы они могли осуществлять трехнедельную ротацию между морским полем и сушей. В море не было достаточно места для одновременной подготовки обеих групп, поэтому кроссу и его основной команде пришлось бы провести на воде шесть недель, чтобы убедиться, что все они соответствуют стандартам. Тем временем они работали по шестнадцать часов в сутки, отбирая достаточно высококлассный персонал из существующих сотрудников арбалета и контрактных оперативников, чтобы руководить этой операцией, не обнажая свои операции на Абу-Заре. Они также должны были найти и завербовать людей, обладающих специальными навыками, необходимыми для морской работы, что было еще одним способом сказать бывшие SBS, морские котики и морские пехотинцы, а также разобраться в сложной логистике, необходимой для обеспечения всех поставок, необходимых большому количеству людей в долгосрочной миссии на море.

В то же время, изучая детальные схемы "Бэннока-А" и нефтяной платформы, они должны были выработать стратегию борьбы со всеми различными кризисами, которые могли произойти на борту двух самых больших в мире плавучих бензиновых бомб. Все мыслимые и немыслимые непредвиденные обстоятельства, начиная от ракетного удара дальнего радиуса действия и заканчивая одним человеком с бомбой, были рассмотрены и подготовлены соответствующие ответные меры. Требовалось новое оборудование, включая сухие скафандры, которые можно было носить в воде и на установках, и специальные шлемы из углеродного волокна, чья обтекаемая форма и ребристая поверхность делали их похожими на гигантские снаряды, используемые водным спецназом.

Все стандартное вооружение арбалета должно было быть пересмотрено в свете особых проблем, вызванных работой в среде, где блуждающий огонек мог вызвать смертельный пожар. В этих обстоятельствах применение огнестрельного оружия должно было быть последним средством, и даже тогда они должны были бы использовать боеприпасы с меньшим проникновением и, следовательно, меньшей останавливающей силой, чем Гектор обычно считал бы приемлемым. Кроме того, если буровая установка или ФПСО когда-либо попадут в руки террористов, любая операция по их возвращению вполне может быть связана с плаванием, что серьезно ограничивает вес снаряжения, которое может нести любой человек.

Безусловно, лучшим вариантом в этих условиях был полуавтоматический пистолет Ruger Mk II. Хотя его моральный статус несколько снизился из-за популярности среди наемных убийц, которые любили его за надежность и отсутствие беспорядка, вызванного легковесом. 22 выстрела он произвел, хорошие ребята тоже любили Mk II. Морские котики США использовали свой длинноствольный AWC TM-Amphibian “S” формат, который шел со встроенным глушителем и любовью к воде настолько большой, что создатели даже предложили налить столовую ложку или две в глушитель, чтобы сделать его супер бесшумным. В этом формате спецназа Mk II был точен до семидесяти метров - отличное расстояние для пистолета и гораздо больше, чем когда-либо требовалось в пределах нефтяной платформы или корабля. Он весил всего 1,2 килограмма, что было намного легче любого ружья, и все еще был достаточно мал, чтобы быть прикрепленным к телу или ноге, не мешая плавать. Кросс без промедления отдал свой заказ, раздобыл патроны и кобуры, а затем покинул мир торговцев оружием ради одного последнего, самого необходимого требования: большой коробки презервативов.

Как он сказал Агате, которая была слишком невозмутима, чтобы быть шокированной прибытием большого количества контрацептивов - " Мне все равно, насколько амфибийным должен быть этот пистолет, мужчина всегда должен держать оба своих оружия сухими.”

На всякий случай, если обычных методов окажется недостаточно, Кросс припрятал в рукаве еще один последний трюк, и чтобы понять, как его разыграть, ему понадобилась еще одна долгая встреча на Харли-Стрит с неизменно надежным Робом Ноублом. Оттуда он вернулся в офис, чтобы еще несколько часов обдумывать дальнейшие планы. Далеко за полночь Гектор и Настя выгребали последние остатки еды из коробок с китайскими закусками, разбросанных между ними на столе для совещаний, когда она сказала: - “Тебе нужен перерыв, просто немного времени вдали от всего этого.”

“Нет, не могу, - машинально ответил Кросс. -“Здесь слишком много дел.”

“Но ты же не можешь все сделать сам. Почему бы тебе не пообедать со мной и Пэдди в субботу? Ты даже ни разу не был у нас дома, а ведь он был у нас с тех пор, как мы поженились.”

“Если я и возьму отпуск в эти выходные, то только с Кэтрин Кайлой. Няня Хепворт везет ее из Абу-Зары.”

“Ну так приведи и ее тоже! У нас есть друзья, у которых есть маленький сын. Может быть, она встретит своего первого парня.”

- Только через мой труп!- сказал Кросс с притворным негодованием, и его настроение немного улучшилось.

“Не волнуйся, там будет много женщин, которые будут сопровождать тебя. Ну же, это пойдет тебе на пользу. И есть кое-кто, с кем я хочу тебя познакомить - тот, кто оказал тебе большую услугу.”

Несмотря ни на что, Кросс был заинтригован. - В самом деле, кто это?”

“Моя сестра Евгения. Она была личным помощником Марии Денисовой в том деле с да Куньей, и если бы не она, мне бы никогда не пришло в голову уговорить моего отца сделать кого-то из его коллег моими воображаемыми деловыми клиентами.”

“Знаешь, мне было интересно, как ты это делаешь.”

“Ага! Ну, ты можешь спросить Евгению обо всем этом, и если ты спросишь ее очень вежливо и очень мило, она может позволить тебе называть ее Женей, и тогда ты будешь знать, что ты ее друг.”

“Она так же опасна, как и ты?”

Настя засмеялась. - “С пистолетом или кулаками - нет. В других отношениях . . . возможно. Ну же, мистер зануда! Мы всего лишь в Барнсе, так что тебе не придется далеко ехать.”

- Барнс! - Воскликнул Кросс, словно очаровательный юго-западный пригород Лондона был каким-то едва цивилизованным, далеким уголком земного шара. “Но это же за много миль отсюда.”

Настя засмеялась. - Это всего лишь пять миль, Гектор! Садись на поезд в Ватерлоо. Ты будете здесь в мгновение ока.”

“Если я приеду, то сам поведу машину.”

“Если ты поведешь машину, то не сможешь пить, и тогда тебе будет не так весело. Возьми такси.”

“Я подумаю об этом, - уклончиво ответил Кросс. Но Насте было трудно отказать. Итак, в час дня в субботу он расплатился с таксистом и направился по дорожке к парадной двери дома О'Куиннов в Барнсе.

В одной руке он держал Кэтрин, все еще пристегнутую ремнями к переносному детскому креслу, а в другой - сумку с необходимыми подгузниками, игрушками и запасной одеждой, специально упакованной Бонни Хепворт. Настя коротко поздоровалась с ним, а затем накинулась на маленькую девочку, которую обожала чуть ли не с самого рождения, выставила счет, воркуя, а затем отвязала ее от сиденья и унесла в гостиную, чтобы другие женщины - гости могли ею любоваться.

«Теперь ты бросил меня прямо в это, - сказал Пэдди О'Куинн, появившийся рядом с Кроссом в поварском фартуке и с очень желанной "Кровавой Мэри", приготовленной горячо и остро, именно так, как Кросс любил. “У меня всю ночь будет болеть ухо из-за того, что мы не можем завести ребенка. Поверьте мне, босс, это не из-за недостатка попыток.”

- Спасибо, Пэдди, но мне не нужны грязные подробности твоей сексуальной жизни, - сказал Кросс, делая глоток” Кровавой Мэри " и оглядывая комнату. О'Куинны пригласили нескольких ближайших соседей по имени Паркеры присоединиться к ленчу вместе с их двухлетним сыном Чарли, который в данный момент ковылял через комнату, щеголяя впечатляющим насморком, к углу, где мисс Кэтрин Кайла Кросс держала суд.

“Итак, насколько я понимаю, здесь присутствуют две незнакомые мне женщины, и одна из них - ваша невестка, - сказал Кросс О'Куинну. - “Я думаю, это не та, что сейчас вытирает сопливый нос его маленькой обладательнице, а та, что осталась в обтягивающих джинсах . . . Просто как общее наблюдение, они действительно знают, как сделать красивых женщин в семье Вороновых, не так ли?”

“О, ты уже заметил, не так ли?- Пэдди улыбнулся. “А теперь, с вашего позволения, мне нужно проверить один кусок говядины.”

Когда папа Паркер присоединился к операции по очистке Джуниора, Гектор внимательно посмотрел на Евгению Воронову. Она явно происходила из того же рода, что и Настя. Кросс видел это в холодных голубых глазах, сидящих под совершенно прямыми бровями, что говорило о силе воли и твердости характера. И все же Евгения была совсем другая, слишком. Ее тело, хотя и прекрасно сложенное, было немного полнее и мягче, более пышным, чем стройная, атлетическая фигура Насти, но это не показалось Кроссу каким-то недостатком. Густые каштановые волосы Евгении были разделены пробором на одну сторону лица и падали на лоб великолепными волнами, которые рассыпались по плечам, прежде чем упасть на спину. Нос у нее был тонкий и прямой, чуть вздернутый вверх. И о, Кросс размышлял, что это был за рот.

Настя О'Куинн подошла к Кроссу, когда он проводил свой осмотр. Он небрежно поцеловал ее в знак приветствия, а затем кивнул в сторону ее сестры и сказал: - “Она почти так же хороша собой, как и ты.”

Настя улыбнулась: “Вы очень льстивый английский джентльмен, но Евгения на десять лет моложе меня и, как говорят французы, "рависсант".’”

“Мы говорим "восхитительно", это одно и то же. И да, это так. Итак, ты женщина, вот что ты мне скажи . . . они настоящие?”

- Что, Женькины груди?- Настя выглядела возмущенной самим этим предложением. - Одно я могу сказать тебе о женщинах в моей семье, Гектор: нам не нужна никакая помощь в этом деле!”

“Нет, не они, а ее губы.”

Настя улыбнулась: - “Ах да, они великолепны: такие полные, такие мягкие. Должна признаться, я немного завидую ей за этот рот. То, как она всегда слегка надувает губы, словно целует весь мир.”

- Никогда не думал, что ты такая поэтичная, Настя.”

Она пренебрежительно пожала плечами и продолжила: - " Так они настоящие? Ну, я могу сказать тебе, что у ее матери точно такие же губы, так что либо они оба ходили к одному и тому же хирургу, либо оба были благословлены одними и теми же генами. Почему бы тебе не пойти и не спросить ее?”

“Я не могу этого сделать! - Запротестовал Кросс.

- А почему бы и нет?”

“Это невежливо, вот почему.”

Настя скептически посмотрела на него. - “О, и совсем не невежливо говорить о моей сестре за ее спиной? Ха! Пойди и спроси ее, как подобает мужчине, или я скажу ей, о чем ты спрашивал меня.”

“Очень хорошо, ты не оставляешь мне выбора, - сказал Кросс. “У меня нет другого выбора, кроме как пойти и поговорить с твоей потрясающей сестрой. Это тяжелая работа, но ... . .”

“Достаточно.- Рассмеялась Настя. - Вперед!”

Евгения сидела на корточках, играя с Кэтрин в какую-то маленькую игру, держа перед собой игрушечную обезьянку и двигая ею всякий раз, когда она пыталась схватить ее, вызывая пронзительный детский смех. Кросс остановился в двух шагах, просто чтобы посмотреть, а затем Евгения зарегистрировала его присутствие, встала и представилась, добавив: "Но так как вы босс Насти, а также один из ее самых близких и доверенных друзей, то вы и мой друг, и можете называть меня Женей.”

То, как она произнесла свое имя, заставило его казаться таким же мягким и чувственным, как прикосновение женской руки к норке.

“Тогда вам лучше называть меня Гек, - ответил он. “Вы уже познакомились с моей дочерью Кэтрин.”

Лицо Жени просияло.- “О, она такая очаровательная! Настя мне все про нее рассказала, и она даже милее, чем я себе представляла.”

“Спасибо. Кросс улыбнулся девочке и сказал: - "Я люблю ее больше, чем кого-либо другого в мире . . . кроме ее матери, конечно.”

Лоб Жени сморщился в сочувственную гримасу. - Да, Настя тоже рассказывала мне о Хэйзел. Мне очень жаль . . ." - Наступило короткое молчание, а затем она оживилась. - "Так! Вы разговаривали с Настей и оба смотрели на меня . . .”

“Неужели это было так очевидно?- Спросил Кросс.

- Женщина всегда знает, когда ее изучают.”

“А в твоем случае это происходит почти всегда.”

“Все время, - вздохнула она. - Во всяком случае, я видела, как Настя отдает тебе приказы - она обожает отдавать приказы!”

Кросс рассмеялся. “Да, но иногда она забывает, кто на самом деле главный.”

“И это все ты?”

“Да, - сказал он со спокойной, непринужденной властностью.

- И все же Настя отдала тебе приказ . . .”

Кросс печально кивнул. - “Это правда. Я задал ей вопрос о тебе,и она сказала мне, что я должен просто прийти сюда и задать его тебе.”

“И . . . ?”

- Мои точные слова звучали так: - "Настоящие ли они?”

Женя опустила взгляд на свое декольте. “Что, эти?”

“Это был в значительной степени и ее ответ, но я говорил о твоих губах. Они необыкновенные.”

“Я знаю” - сказала она и сложила их вместе с глупой утиной мордочкой, что заставило их обоих рассмеяться. “Значит, ты думаешь, что у меня были наполнители или имплантаты? Хмм. . .- Она снова задумчиво поджала губы, отчего ее естественная надутость стала еще более заметной. “Знаешь, есть только один способ узнать это наверняка . . .”

Кросс холодно взглянул на нее, давая ей возможность подумать, не сочтет ли он ее блефующей и не поцелует ли, наслаждаясь безошибочным зарядом флирта в воздухе.

Затем настроение было нарушено веселым криком - " Сюда, все! - когда Пэдди пригласил их присоединиться к нему в кухне-столовой, построенной в оранжерее, которая выходила на небольшой, но хорошо разбитый сад. Когда Настя направила каждого из своих четырех гостей к одному из стульев, расставленных вокруг деревенского кухонного стола, Пэдди гордо провозгласил меню: "Сегодня у нас есть прекрасный кусок первоклассной английской говядины, приготовленной в степени средней прожарки, хорошей и розовой в середине и, возможно, просто капля крови для вас, босс. Кроме того, есть жареный картофель, йоркширский пудинг и прекрасный выбор овощей, прямо из холодильника, любезно предоставленный Мистером Бердсеем, потому что я очень люблю вас всех, но я не собираюсь чистить морковь и стручки гороха все утро. Если вы выпьете достаточно того чилийского красного, что ждет вас на столе, вы все равно никогда не поймете разницы. А пока выпекается в духовке великолепный яблочный пирог, и заварной крем будет сделан свежим, а не из пакета, это я вам обещаю. Дамы и господа, обед подан!”

***

Вертолет "Белл-407 “находился в 300 милях к северо-западу от города Кабинда, почти на пределе своей дальности полета, когда пилот крикнул своему единственному пассажиру: " Вот она, прямо перед нами, как раз там, где должна быть. Блин, какая же это странная лодка!”

Джонни Конго смотрел на спокойные воды Атлантики, пока не увидел то, на что указывал пилот: корабль в форме бумажного дротика или старый Дельта-бомбардировщик с гладким узким носом, который расширялся к широкой квадратной корме. Когда они подлетели ближе, Конго разглядел, что это был тримаран с тремя корпусами, связанными одной палубой, как три пирса под мостом. Теперь он разглядел высокую треугольную А-образную конструкцию, которая поднималась от главной палубы прямо перед кормой. Какое-то ярко-желтое судно было подвешено к А-образной раме, и люди, все еще размером с муравья на таком расстоянии, сгрудились вокруг рамы, когда она накренилась назад, перенося судно через корму и затем опуская его в воду.

К тому времени, когда процесс был завершен, вертолет готовился к последнему заходу на посадку, направляясь прямо к надстройке, которая поднималась тремя палубами, каждая из которых была меньше предыдущей, подобно сверкающему белому зиккурату. Матрос в белых шортах и темно-синей рубашке без рукавов стоял на носовой палубе, направляя вертолет на посадку, и теперь Конго мог видеть нарисованную на носовой палубе букву “Н”, обозначавшую посадочную площадку. Пилот привел колокол в идеальное, плавное приземление и отключил турбовинтовую силовую установку Эллисона, когда член экипажа пробежал под винтами и закрепил полозья на палубе, а затем остался у вертолета, когда вся площадка начала погружаться в черный корпус корабля. Он с едва заметным или едва слышным стуком опустился на пол большого ангара, и только тогда пилот расстегнул ремень безопасности и предложил Конго сделать то же самое.

Когда он спустился на пол ангара, Конго увидел невысокую мускулистую фигуру в военной форме и футболке цвета хаки, шагающую к нему. - “Чико! Мой мужчина!" - сказал он, вытянув вперед руку так, чтобы Чико Торрес мог дотянуться до нее и дать ей пять.- “Это какая-то лодка, которую ты мне достал, братан.”

Торрес рассмеялся, сверкнув зубами за коротко подстриженной козлиной бородкой. Его голова была выбрита и загорела глубоким ореховым загаром, а все тело излучало крепкую, компактную мускулатуру. - Добро пожаловать в” Матушку гусыню", детка, - рассмеялся он. “Она единственная в своем роде, и это ее первое путешествие. Неплохое начало, а? Пойдем, я устрою тебе экскурсию с гидом . . .”

Конго последовал за Торресом из ангара вниз по коридору, а затем вверх по лестнице, которая вела в холл, который открывался в ряд богато украшенных гостиных и столовых, завершаясь открытым пространством, где любому сидящему за стойкой бара достаточно было повернуть свой стул, чтобы посмотреть мимо шезлонгов и небольшого бассейна на кормовую палубу, достаточно большую, чтобы вместить теннисный корт К А-образной раме, которая поднимала странное маленькое желтое суденышко обратно из воды.

"Итак, "Матушка Гусыня" - это Тритон 196, так называемый потому, что он имеет сто девяносто шесть футов, или шестьдесят метров в длину”, -сказал Торрес. “На первых ста двадцати футах это ваша базовая суперяхта, рассчитанная на то, чтобы понравиться вашему простому скучающему миллиардеру, а также его приятелям и малышам. Эти люди, они все видели, все сделали, что еще осталось? Ответ: что происходит на последних семидесяти шести футах? Проверь это.”

Торрес открыл люк, который вел к стальной лестнице, ведущей вниз. Они спустились обратно в корпус, прошли через другой люк и оказались в подвеске, которая выглядела как еще большая версия той, в которой сидел колокол. В любой нормальной суперяхте именно здесь хранились “игрушки”, как любят называть их владельцы: катера, гидроциклы, парусные лодки, виндсерферы и тому подобное. Но игрушки "Матушки Гусыни" были немного другими.

“Вот главная достопримечательность,-сказал Торрес, - один из двух мини-подводных аппаратов “Тритон 3300/3 " - думаю, вы видели, как другой висел на А-образной раме, когда вошли. Мы упражняемся в том, чтобы вытаскивать их из воды так быстро и плавно, как только можем. Жутковато выглядит, правда?”

“Без шуток, - сказал Конго, обходя субмарину.

Блестящий желтый корпус был U-образной формы, как один из надувных шейных упоров, которые люди покупают, когда они летают на дальние расстояния, экономят и отчаянно нуждаются во всем, чтобы избавиться от мышечного спазма на шее. В середине буквы " У " располагалась сферическая кабина, полностью сделанная из прозрачного акрилового термопластика, похожая на голову пассажира в его шейном кресле. Субмарина была такой крошечной - всего тринадцать футов в длину и девять в ширину, - что казалось, будто Конго может просто поднять ее и швырнуть через весь ангар. Теперь он смотрел на нее с сомнением и разочарованием, запечатлевшимися на его лице. “И это все?- спросил он. - Чертова желтая субмарина? Это и есть наше секретное оружие?”

Торрес рассмеялся. - "Лучше поверь мне. Этот ребенок может спуститься на глубину до тысячи метров - это три тысячи триста футов. Она может работать под водой в течение двенадцати часов без остановки. К тому времени, как мы закончим с ней работать, она будет более чем способна сделать именно то, о чем вы меня просили. Так что поздоровайся со своей маленькой подружкой, Джонни К., и не волнуйся, она выдержит очень большой удар».

***

Кросс сел и весело принялся за классический английский ланч, запивая его очень крепким чилийским Каберне Совиньон. Паркерами оказались Майк, остроумный, самоуничижительный, но явно блестящий адвокат, и Каро, его жена - куратор по искусству. Они планировали отправиться на сафари в Африку, чтобы отпраздновать пятую годовщину своей свадьбы, и с радостью обнаружили, что Гектор был не только кладезем информации на эту тему, но и полноправным воином Масаи. Потом Женя с обаянием и умом специализировалась на бесконечных вопросах о жизни в России и ее странной и часто пугающей внешней политике.

Собравшиеся оживились теплом, смехом и чувством расслабленной, повседневной семейной жизни, когда один из родителей, включая Гектора—должен был опуститься на колени, чтобы справиться со своим ребенком, или сидеть за столом с младенцем на коленях, держа пухлые маленькие руки подальше от ножек бокалов. Кроссу вдруг пришло в голову, что он никогда по-настоящему не знал такого рода нормальности. Большую часть своей взрослой жизни он был либо солдатом, либо боссом охранной фирмы. Всю свою трудовую жизнь он провел в бараках и столовых, почти не уделяя внимания домашним удобствам.

Затем он встретил Хейзел Бэннок, был вырван из своего спартанского существования и погрузился в жизнь супербогачей, со всеми вытекающими отсюда частными самолетами, личными слугами и огромными домами. Но дело было в том, что ростбиф Пэдди, доставлявшийся прямо из местного супермаркета, на вкус ничем не уступал тому, что ему подавали в величественном доме герцога, а вино - которое стоило тридцать пять фунтов за полцены от торговцев выпивкой по сниженной цене - исчезло так же быстро, как Шато Лафит в сто раз дороже.

Кросс мог сказать, что Женя тоже была в восторге. Все деньги мира не компенсировали ей того, что у нее был жестокий отец, но здесь, в этом нормальном, повседневном мире, она казалась полностью расслабленной, кипящей весельем и смехом. Отношения между ней и Настей становились все более глубокими на его глазах: две сестры, потерявшие друг друга на столько лет, ткали связь, которая делала их обоих счастливее. Теперь Каро Паркер болтала о ледовом катке, который каждую зиму возводили во дворе Сомерсет-хауса, на берегу Темзы, всего в двух шагах от "Савоя", и говорила, как ей хочется туда съездить, но разве Чарли еще слишком мал для этого, когда ему нет еще и трех лет?

- Слишком мал? - В ужасе запротестовала Настя. - “В России дети катаются на коньках еще до того, как научатся ходить. Если бы мать дождалась, пока ее сыну исполнится три года, прежде чем положить его на лед, все остальные матери сказали бы: "Почему ты так жестока со своим малышом?’”

“Пойдем кататься прямо сейчас! - Воскликнула Женя. - Давай, Настя, покажем этим англичанам, как русский может кататься!”

“Да будет Вам известно, что я не англичанин, а ирландец, - сказал Пэдди с насмешливым достоинством.

“И я не британец, а кениец." - Кросс принял наполеоновскую позу неповиновения. Тогда ему впервые пришло в голову, что, хотя он был великолепным стрелком, сильным бегуном и пловцом, мастером нескольких боевых искусств, который мог свободно падать с парашютом, кататься на лыжах, взбираться на горы и выживать практически в любой среде на земле, он никогда в своей жизни не катался на коньках. Кенийские дети, выросшие в африканской саванне, обычно так не поступали. Через секунду он понял еще кое-что: ему не хотелось выставлять себя дураком перед Евгенией Вороновой.

Черт возьми, парень, не будь смешным, сказал себе Гектор. Девочке еще нет двадцати пяти, а ты уже почти годишься ей в отцы. В ее глазах ты уже старик.

Он подумал о Бобби Франклин. Она была великолепна, умна и полностью соответствовала своему возрасту. Но ее здесь не было, а Женя была, и вдруг Пэдди по телефону заказал такси, а Кросс собрал все огромное количество вещей, которые Нэнни Хепворт считала необходимыми, прежде чем позволить Кэтрин выйти из дома.

“Я бегал по Брекон-Биконс с пачками полегче этой, - бормотал себе под нос Кросс, запихивая очередную мягкую игрушку в раздутую детскую сумку, а Женя умоляла его сесть рядом с ней в кабину, - чтобы я мог больше времени проводить с малышкой Екатериной - моей царицей Екатериной Великой!” И вот они уже несутся по Западному Лондону, на улицах которого уже темнело, хотя было всего пять часов пополудни, высаживают ребенка на Кросс Роадс, где его ждет Бонни Хепворт, чтобы отправить ее в ванную, а потом вдвоем направляются в Сомерсет-Хаус.

Ни один из них не сказал много. Женя был слишком занята, глядя на сверкающие витрины магазинов и рождественские украшения, и Кросс был совершенно доволен, просто наблюдая за ней. Когда они добрались до Сомерсет-хауса, Майк Паркер уже ждал их, сжимая в кулаке пачку билетов и приговаривая: - "Обычно вам приходится заказывать билеты на несколько недель вперед, но у них было несколько свободных мест для следующего сеанса. Все остальные надевают коньки, даже Чарли!" - добавил он, ведя их в кабину, где были выданы коньки.

Женя схватила его за руку и пошла искать Настю, с которой она вскоре уже вовсю беседовала, болтая по-русски со скоростью миллиона миль в час и заговорщически хихикая через равные промежутки времени.

- А у тебя это хорошо получается, босс? - Нервно спросил о'Куинн, когда они вдвоем зашнуровывали ботинки.

“Не знаю, старина, - беззаботно ответил Кросс. “Никогда в жизни я этого не делал.”

“Не знаю, как ты, а я, кажется, вот-вот сделаю из себя полную титьку.”

- Чепуха! Мы же мужчины. Мы гордые ветераны САС. Нет ничего, что мы не могли бы сделать!”

- Говори за себя . . .”

Кросс попытался подойти к ситуации логически. Он прошел изрядную часть арктической военной подготовки, которая включала в себя бесконечные мили беговых лыж, которые включали в себя путешествия по ровному снегу, а не по льду. А теперь он вспомнил, что в детстве ему подарили пару роликовых коньков. Если сложить эти два навыка вместе, то можно было практически кататься на коньках.

- Совершенно верно, - согласился Майк Паркер, когда Кросс изложил ему эту теорию. - Главное - не поднимать коньки вверх и вниз. Никаких шлепков! Просто поставьте ведущую ногу на лед, скользите вперед и наружу, а затем проделайте то же самое с другой ногой. Ничего особенного.”

Паркер вышел на лед и двинулся вперед ровным, ничем не примечательным, но спокойным шагом. Ну, это выглядит достаточно просто, подумал Кросс.

Затем Пэдди О'Куинн нервно вышел на цыпочках, сделал пару испуганных шагов, отчаянно размахивая руками, чтобы сохранить равновесие, и упал на спину, яростно ругаясь всю дорогу.

Наконец настала очередь Кросса. Только не падай духом. Скользи вперед и наружу. Теперь следующая ступня. Внезапно он начал двигаться. Это едва ли можно было назвать медальным выступлением на Зимних Олимпийских играх. Но он стоял прямо, двигался и ... черт возьми!- он приближался к концу катка и теперь должен был повернуть налево, чтобы следовать против часовой стрелки, в которой все вращались. Он воспользовался моментом, чтобы оглядеться вокруг, поскольку каток был окружен со всех сторон великолепными неоклассическими фасадами одного из самых великолепных старинных зданий Лондона. Но тут неожиданный кризис вдруг поднял свою уродливую голову: как же ты повернулся? Ответ: Кросс этого не сделал, он просто скользнул к барьеру в конце катка, держась изо всех сил, повернулся лицом к катку, а затем прислонился к барьеру, небрежно осматривая сцену и изо всех сил стараясь выглядеть так, как будто все это было совершенно намеренно.

Но где же тогда Женя? Когда они выходили из дома, она схватила ярко-красную флисовую шапочку и короткую черную пуховую жилетку, затянутую на талии, чтобы никто не мог не заметить ее фигуру, даже когда она была покрыта стеганым одеялом. Шапку, по крайней мере, будет легко заметить под ослепительными прожекторами. Кросс изучал толпу, одно лицо незнакомца за другим, пока внезапно не заметил ее, несущуюся по льду, петляющую между более медленными фигуристами, горячо преследуемую Настей. Они оба выглядели ликующими, смеясь от чистой радости делать что-то, что было для них так же естественно, как дышать. И тут Женя увидела его. Кросс помахал ей, и она помахала ему в ответ, меняя курс, чтобы катиться прямо на него, не отрывая глаз от Кросса, пока не остановилась под ледяным дождем, так близко к нему, что они почти соприкасались.

Женя резко повернулась налево, лицом в ту же сторону, что и кружащиеся фигуристы, протянула правую руку и сказала: - "Я тебе помогу.”

Кросс не привык обращаться за помощью к молодым девушкам, но проглотил свою гордость и сказал:- "Возможно, это мне понадобится.”

Он взял ее за руку, а затем задохнулся, когда его внезапно ударил физический шок, мощный всплеск, который он почувствовал прямо в глубине своего существа. Он снова посмотрел на нее, и она улыбнулась, как бы говоря: - "Да, я тоже это почувствовала”, но затем выражение ее лица изменилось, и она крикнула: -"Иди за мной!”

Он позволил ей вытащить себя в толпу и ответил, когда она направила его рукой, таща за собой по углам и показывая, как войти в хороший, ровный ритм на прямых. Они сделали круг, потом еще один. Кросс не стал говорить ей, что уже некоторое время отлично катается на коньках, обретая уверенность каждый раз, когда ему удавалось преодолеть поворот или сбавить скорость самостоятельно, но ощущение ее руки в своей было таким волшебным, что он просто не хотел отпускать ее. Затем, на третьем круге, она немного отстранилась, лишь слегка коснувшись его кончиками пальцев. Случайное прикосновение ее кожи к его было еще более волнующим, а когда она убрала свою руку в конце круга и сказала: - "Теперь ты сам по себе! Иди за мной!" - он чувствовал себя наркоманом, у которого отняли наркотик. Но потом он обнаружил, что его возбуждает нечто новое: вид ее идеальной попки, обтянутой обтягивающей джинсовой тканью, покачивающейся перед ним взад и вперед.

Кросс устремился за ней, как осел за болтающейся морковкой, теперь уже всерьез возбужденный, желая схватить это сказочное тело, прижаться ртом к ее идеальным губам и вдохнуть аромат ее развевающихся каштановых волос. Но как он мог приставать к Женьке, когда Настя и О'Куинн, оба его подчиненные, наблюдали за ним? Настя убьет его . . . а может, и нет? В конце концов, она пригласила его на ленч, сказав, что он должен встретиться с Женей. Она даже велела ему пойти и задать девушке явно наводящий вопрос. Неужели Настя подставила их обоих? Или она просто не могла себе представить, что он когда-нибудь опустится до того, чтобы соблазнить ее маленькую сестренку?

В конце концов, когда сеанс закончился и все сняли коньки, заговорила Женя. - "Возьми меня на прогулку, Гектор. Покажи мне Лондон.”

- А разве Настя не ждет, что ты поедешь с ней домой?”

- Настя мне не мать. И вообще” - она лукаво улыбнулась, - она не будет возражать. Она говорит, что ты слишком печален и одинок. Тебе нужно немного счастья в твоей жизни. Видишь ли, мы русские. У нас более радостный взгляд на жизнь.”

“Я вовсе не умираю от горя, - запротестовал он.

- Нет” - ответила она. “Только не сейчас, не сейчас.”

Они спустились по Стрэнду и вышли на Трафальгарскую площадь. Под рождественской елкой, которую ежегодно дарят Лондону норвежцы, стоял хор и пел колядки.

“Здесь так красиво” - сказала она, оглядывая колонну Нельсона, Национальную галерею и церковь Святого Мартина-на-Полях.

- И ты тоже, - сказал Кросс, и она повернула голову, чтобы посмотреть на него насмешливо, поставив ее в совершенно правильное положение для поцелуя. Гектор колебался лишь малую долю секунды, а затем воспользовался этим.

“Вам двоим надо где-нибудь снять комнату!- добродушно окликнул их незнакомец, вызвав смех у нескольких других прохожих. Вряд ли это был самый поэтичный комплимент, но Женя хихикала и прижималась к нему, что, в свою очередь, усиливало хорошее настроение Кросса; оба они упивались радостью волшебного момента, когда поняли, что хотят одного и того же.

Они шли по Пикадилли-Серкус, держась за руки, и вдруг она спросила: - "Ты живешь очень далеко отсюда, Гектор?”

“Всего в пятнадцати минутах езды, - ответил он.

“А твоя кровать удобная?”

- Моя кровать самая удобная во всей Англии.”

- О'Кей! Тогда я готова поспорить, что доберусь до твоего дома раньше тебя. - Она бросила ему вызов сияющими глазами.

“И сколько же?- потребовал он ответа. “А сколько ты поставишь?”

“Миллион.”

- Миллион чего?”

- Как тебе будет угодно.”

“Для начала этого достаточно” - согласился он, и они побежали.

***

Шелби Вайс сидел в своей берлоге, наблюдая, как Лонгхорны из Техасского университета сражаются с Оклахомскими Сунерами на глазах у 100 000 болельщиков на мемориальном стадионе в Остине, вскрывая свою вторую банку Coors и вообще чувствуя себя хорошо в жизни. Затем рядом с ним зазвонил телефон, и внезапно его субботний день принял серьезный оборот к худшему.

- Эй, Шелби, как поживаешь, приятель?”

Краска сошла с лица Вайса. Всего лишь полдюжины слов, произнесенных человеком, который даже не назвал своего имени, но их было достаточно, чтобы охладить его кровь так же холодно, как пиво, и напугать до полусмерти.

“Что . . . какого черта..." - пробормотал он, пытаясь собраться с мыслями. - Ради Бога, дружище,ты же не можешь просто позвонить мне на мобильный! Что, вы никогда не слышали о АНБ? Эти ребята слушают все-все! А ты-разыскиваемый преступник. Ах да, ты попал в десятку самых разыскиваемых федералов. Ты же гребаная рок-звезда Криминального мира. И ты мне звонишь?”

- Эй, полегче, тигр. Вайс услышал глубокий гортанный смешок, который был так же страшен, как обнаженный клинок. - “Ты, должно быть, перепутал меня с каким-то другим чуваком. Видишь ли, меня зовут Хуан Тумбо, так написано прямо в моем паспорте. А я законопослушный гражданин без судимостей, и у тебя нет причин не отвечать на мой звонок, особенно когда я случайно узнаю, что ты сидишь на паре миллионов баксов, которые мой приятель передал тебе, просто на случай, если ему понадобится какое-то юридическое представительство.”

- Привет, Джонни . . .”

“Хуан. Меня зовут Хуан Тумбо. Я же сказал тебе, что не имею никакого отношения к Джонни. А теперь послушайте меня, Мистер Вайс. Я заключил кое-какие деловые сделки с одним парнем из Нью-Йорка, Арамом Бендиком. Он крупный инвестор, возможно, вы слышали о нем.”

- Да, это имя мне знакомо” - согласился Вайс, гадая, к чему, черт возьми, все это клонится.

- Итак, мы с мистером Бендиком заключили ряд финансовых соглашений. На самом деле я дал этому человеку сто миллионов баксов.”

“Я правильно тебя расслышал?- Выдохнул Вайс. - Сто миллионов долларов?”

“Да, кучу монет, верно? Так вот, я могу себе представить, что некоторые дураки могут подумать: этот тупой негр положил мне в карман сто миллионов, а я все это забираю себе. Я не верю, что Бендик настолько сумасшедший. Я думаю, он знает, что я могу высказать свои возражения, если вы понимаете, что я имею в виду.”

“Да, Джо ... Мистер Тамбо, я думаю, что знаю.”

“Но ведь не помешает принять меры предосторожности, верно?”

“Полностью.”

“В таком случае я хотел бы, чтобы вы нанесли визит мистеру Бендику, поговорили с ним о ситуации и составили контракты, точно определив, что он собирается делать с моими инвестициями и как он собирается сделать так, чтобы я получил наилучшую возможную прибыль. И я имею в виду самое лучшее из возможных. Не - очень хорошая сделка. Не - очень хорошая сделка. Лучшая.”

“Когда я заключаю сделку для своих клиентов, это всегда самое лучшее, что может быть.”

“Хорошо. Так что завтра ты полетишь в "Яблоко", а в понедельник рано утром увидишься с Бендиком. Он тебе выложит то, что именно мы имеем в виду. Я думаю, что вы захотите принять участие в этом действии. Так что если вы хотите купить его, Будьте моим гостем.”

Шелби Вайс гордился тем, что всегда чуял запах денег, и теперь он действительно хорошо их нюхал. - Вот что я тебе скажу” - сказал он. “Как насчет того, чтобы я отказался от своего гонорара и просто взял процент от любой прибыли?”

Наступило молчание. Прошло пять секунд . . . затем. - Алло?- Звал Вайс. - Алло? Мистер Тумбо? Вы все еще там?”

Наконец он получил ответ. - “Да, я здесь. Я просто глубоко дышал, считая до десяти, пытаясь успокоиться. Видишь ли, мне кажется, я уже упоминал о двух миллионах баксов, которые ты положил на свой счет.”

“Но ведь они были оплачены не вами, мистер Тумбо?”

- Послушайте меня, Мистер Вайс. Слушай внимательно, потому что это очень важно. Сейчас я дам тебе шанс спасти свою собственную жизнь. Все, что тебе нужно сделать, это поехать в Нью-Йорк и заключить для меня сделку, самую выгодную сделку, какую только можно получить, как ты и сказал. Если ты хочешь попробовать заключить свою собственную сделку с Арамом Бендиком, будь моим гостем, это сделает тебя богатым. Теперь, когда ты это делаешь, все счастливы. Вы же этого не сделаете, ну, верните свои мысли к событиям того, что было сегодня днем? Да, пятнадцатого ноября. Подумайте о людях, которые погибли в тот день. Подумайте, если хотите, о силе, планировании и ресурсах, которые потребовались для проведения подобной операции. А теперь подумайте, что произойдет, если та же самая сила, планирование и ресурсы будут направлены на то, чтобы оторвать вам голову и засунуть ее себе в задницу, распять вашу жену, насадить ваших детей на шампуры и т. д.”

- Стой! Ради Бога, остановись. - Я сделаю это. Я сделаю все, что ты захочешь. Просто оставь мою семью в покое.”

“Никаких проблем, мистер Вайс. В любом случае, я просто подшучивал над тобой, немного преувеличивая, так что ты понял мою общую мысль, понял меня?”

Вайс швырнул пустую банку из-под пива в мусорное ведро, вскочил из-за стола и направился к своему личному мини-бару. К черту пиво, ему нужно было что-то покрепче. - “Да, - сказал он, откручивая крышку на бутылке “Джек Дэниелс". - я понимаю. Я поеду в Нью-Йорк. Я заключу тебе самую выгодную сделку, какую только можно было заключить с Арамом Бендиком.”

“Так вот, это тот самый Шелби Вайс, которого я привык слышать! Ты поедешь в Нью-Йорк, займешься делами, сходишь на шоу. Поверь мне, брат, ты будешь рад моему звонку.”

***

Держа обнаженное тело Жени в своих объятиях, Гектор тайно улыбнулся, поняв, что нет большего доказательства того, что молодость растрачивается впустую, чем неуверенность, которая поражала даже эту самую великолепную молодую женщину, когда наступал критический час, и он обнаружил, что психологическая броня Жени исчезла вместе с ее одеждой, а бесстыдная, кокетливая светская львица стала застенчивой и даже немного неуклюжей.

Гектор был очень нежен с ней. Он любовно раздел ее. Он целовал ее, гладил по волосам, шептал ей, какая она красивая, и описывал, как чудесно было провести руками по ее прелестным высоким грудям. Затем он поцеловал ее в шею и пососал ее возбужденные, потемневшие от крови соски. Очень осторожно он держал каждый нежный бутон между зубами, чувствуя, как они набухают и твердеют. Затем он начал ласкать ее живот губами. Он крепко обхватил ее ягодицы руками, притягивая их к себе так, что ее бедра раздвинулись, и тайная щель между ними робко открылась перед ним. Ее внутренние губы были розовыми и блестящими, надутыми в застенчивом приглашении. Когда он провел кончиком языка глубоко между ними, она задохнулась от шока, затем обхватила руками его затылок и притянула его еще ближе к себе.

- Да! - прошептала она. “Вроде этого. Не останавливайся. Пожалуйста, никогда не останавливайся!”

Позже, когда он проснулся, сквозь щель в занавесках уже светило солнце. Женя спала в его объятиях, свернувшись калачиком, с этими крепкими округлыми ягодицами, упирающимися ему в живот, крепко сжимая обе его руки за запястья и держа ладони перед собой, чтобы обхватить ее груди; ее дыхание было мягким, как ветер, а запах ее сладострастного секса наполнял его голову и обострял чувства.

Он был переполнен чувством тепла и удовлетворения, какого не испытывал со дня смерти Хейзел Бэннок, своей жены и матери Кэтрин Кайлы. Затем, когда он полностью проснулся, его благополучие сменилось чувством вины.

- Похититель колыбелей! - он молча обвинял себя. “Она еще ребенок.- Затем он собрался с силами против этого обвинения и встал на свою защиту. - Младенец -эт о совсем не то, чем она является. Она уже взрослая женщина лет двадцати пяти: достаточно взрослая, чтобы водить машину, голосовать, работать, выходить замуж, воевать и иметь детей. Когда я был в ее возрасте, я уже командовал взводом солдат в бою, стрелял и колол врагов десятками, видел, как рядом со мной убивали и калечили друзей и товарищей. Она достаточно взрослая, чтобы принимать свои собственные решения, и она была абсолютно причастна к этому. Присяжные признают вас невиновным.- Он самодовольно ухмыльнулся. “И настоятельно советую тебе сделать это еще раз, чтобы убедиться в своих мотивах.”

Он не мог отрицать, что одним из его мотивов была глубокая, кровавая страсть к восхитительному представителю противоположного пола. Но это была не единственная причина, по которой он наслаждался ее присутствием в своей постели.

Женя была такой же умной, веселой, дерзкой и красивой, как ее старшая сестра. Он не сомневался, что обе девушки унаследовали от своего отца страсть, голод и безграничные амбиции, которые сделали его олигархом. Но он никогда не предложил бы этого никому из них.

Конечно, Женя не была тренированным бойцом, как Настя, но у нее хватило бы духа и мужества для этого: Кросс был в этом совершенно уверен. И она заставляла его чувствовать себя молодым, омолаживая своей жаждой жизни и чувством удовольствия. Он никогда бы не поехал кататься на коньках, если бы она не предложила ему это, и он не был бы готов выставить себя дураком на льду без ее присутствия, чтобы подстегнуть его. Его отношения с Хэйзел и Джо с самого начала были омрачены страхом, насилием и опасностью, но сегодня было просто весело, от первого взгляда на Женю в том маленьком домике в Барнсе до экстаза их занятия любовью.

Вдруг Женя повернулась в его объятиях и уставилась на него, зрачки ее карих глаз стали огромными от сна. - "Почему ты так серьезен, Гектор” - пробормотала она. - “О чем ты вообще думаешь?”

“Я просто задумался . . .- Он замолчал, но продолжал загадочно смотреть на нее. Она полностью проснулась и приподнялась на локте, выражение ее лица было насмешливым и испуганным.

“Скажи мне. Что-то случилось?”

“Я просто подумал, что мы должны сделать это снова немедленно, чтобы быть абсолютно уверенными, что все было так хорошо, как я думал в первый раз.”

“Ну, тогда скажи мне, почему ты теряешь драгоценное время?- скромно спросила она.

***

Этот контракт . . .- Начал Шелби Вайс, сидя в манхэттенском офисе Арама Бендика и изо всех сил стараясь вести себя гораздо спокойнее и невозмутимее, чем он себя чувствовал на самом деле. “Насколько я могу судить, все они связаны с крахом акций "Бэннок Ойл" и даже всей корпорации.”

“Совершенно верно, - согласился Арам Бендик. - Как я уже объяснял мистеру Тумбо, регулярные сделки с пут-опционами станут прибыльными, как только цена акций упадет ниже того уровня, на котором я их купил, а это уже происходит после моих публичных нападок на совет директоров "Бэннока". И кредитные дефолтные свопы также увеличатся в цене, поскольку рынок начинает видеть повышенный риск того, что "Бэннок Ойл" не сможет выплатить свои долги, поэтому мы можем либо продать их тогда, либо подождать, чтобы увидеть, действительно ли компания дефолтует. Очевидно, именно тогда прибыль будет максимизирована. Мой совет мистеру Тумбо был бы в mix'n'Match. Продайте немного на пути вниз, Возьмите достаточно прибыли, чтобы устранить его недостаток, но затем держитесь за действительно большие деньги, когда и если нефть "Бэннок" рухнет.”

- Простите меня за недоумение, Мистер Бендик, но вам известно, что у Мистера Тумбо очень большой личный интерес к "Бэннок Ойл"?- Ответил Вайс. ” Его финансовая безопасность связана с Бэнноком", - не говоря уже о том, что я только что просадил все до последнего цента, что у меня есть с моими партнерами, покупая юридическую фирму, которая едва существует без Бэннока, - подумал он про себя. “Не могли бы вы объяснить, почему он согласился заключать финансовые соглашения, основанные на отказе его самого крупного актива?”

- Потому что мертвый Беннок Ойл принесет ему гораздо больше пользы, чем живой.”

“Это не может быть возможным.”

- Конечно, это так. Еще в начале девяностых Джордж Сорос заработал миллиард долларов на одной сделке, сделав ставку против британского фунта. Джон Полсон назвал крах недвижимости 2007 года, купил дефолтные свопы на ипотечные ценные бумаги и заработал четыре миллиарда, когда все они рухнули. Если нефть "Бэннок Ойл" рухнет, мы заработаем столько денег, что эти парни будут выглядеть как двухдолларовые дневные трейдеры.”

Вайс изо всех сил старался не дать своей челюсти отвиснуть. - “Ты имеешь в виду, что занимаешься этим миллиардами?”

- Много миллиардов.”

“А почему ты думаешь, что это окупится? Я имею в виду, я прекрасно знаю, что Бэннок получил адский удар на Аляске. Но на улицах Хьюстона ходят слухи, что они собираются наверстать упущенное, а в Африке - еще больше.”

- Скажем так: Мистер Тумбо был совершенно уверен, что стоимость акций "Бэннока" резко упадет. У меня было такое чувство, что это был его личный крестовый поход, что он собирался сделать это. А теперь, когда вы адвокат этого человека, скажите мне: - "Может ли Хуан Тумбо сделать так, чтобы все произошло?”

Он вырывается из конвоя, который везет его в дом смерти: да, он может все устроить, подумал Вайс. Он сказал: «Конечно, по моему опыту, он очень находчивый человек».

- Тогда "Бэннок Ойл" рухнет, и Мистер Тамбо станет гораздо богаче, чем сейчас.”

“Тогда, полагаю, у меня нет никаких возражений против утверждения контрактов от имени моего клиента". - Вайс лихорадочно подсчитывал в уме: если я перезаложу дом и квартиру в Вейле, а также опустошу средства на обучение детей в колледже, то, может быть, смогу построить мельницу . . . “На самом деле, эта сделка выглядит так мило, - Вайс выдавил из себя болезненную усмешку, - ну, может быть, я просто хотел бы получить часть ее сам.”

Бендик рассмеялся. - Да, Тумбо сказал мне, что ты можешь так сказать. Он также полагал, что это был бы хороший способ убедиться, что мы все были в одной команде, так сказать, согласовывая наши интересы. Так что, конечно, если ты хочешь присоединиться к вечеринке, я могу это сделать. Но только при одном условии: держи это при себе. Но никто, кроме нас троих, не может услышать, что именно я имею в виду. Понимаешь?”

- Поверь мне, Арам - я надеюсь, ты не будешь возражать, что я называю тебя так, теперь, когда мы вместе занимаемся бизнесом, - это сугубо личное дело.”

- Рад, что мы это прояснили, - сказал Бендик. “Так ты хочешь выпить виски, чтобы отпраздновать это событие?”

Он разлил напитки и протянул один Вайсу. Настроение было гораздо более расслабленным, оба мужчины были уверены, что они вышли на победителя. “Просто из любопытства, а что это вообще за имя такое-Тумбо? Как Дамбо без буквы "Д", Я имею в виду, ну же . . .”

“Почему бы тебе не задать ему этот вопрос?- Спросил Вайс.

Бендик рассмеялся. - “О нет! Я уже встречался с этим человеком. Как бы он себя ни называл, меня это вполне устраивает.”

***

Гектор Кросс провел три дня и три ночи с Женей Вороновой, прежде чем он и его команда отправились в Анголу. Целуя ее на прощание в аэропорту Фарнборо, он был так измотан физически, что знал, что уснет еще до того, как колеса самолета "Бэннок Ойл джет" оторвутся от Земли. Но в то же самое время он чувствовал себя обновленным, бодрым и полным жизни так, как никогда не чувствовал себя с тех пор, как умерла Хейзел. Женя сотворила над ним какое-то волшебство: - “Позволь мне быть твоей второй весной”, - сказала она, и она была именно такой, согревая его душу, растапливая весь зимний лед и оживляя то, что когда-то казалось мертвым.

- Пожалуйста, вернись ко мне, - прошептала она, когда они расстались.

- Я так и сделаю, обещаю, - ответил Кросс, имея в виду это от всего сердца.Он также попрощался с Кэтрин Кайлой. В целях безопасности ее везли обратно в Абу-Зару. Кросс сказал себе, что она еще слишком мала, чтобы понять, что такое Рождество, но все же ему было больно находиться вдали от нее именно тогда, в это самое время. Никогда больше, поклялся он себе. В будущем я буду проводить Рождество со своей девочкой.

На суше Кросс был лучшим бойцом и командиром, какого только можно было найти в британской армии. Он учился в Королевском военном колледже в Сандхерсте, был принят в SAS, участвовал в многочисленных конфликтах (не все они были обнародованы) от имени Ее Величества, а затем, покинув армию, сражался по всему миру с людьми, которые угрожали его клиентам или его семье. В море, хотя у него и был некоторый опыт борьбы с сомалийскими пиратами, он был далеко не так квалифицирован, и он это знал.

Поэтому Кросс хотел, чтобы люди, которые будут отвечать за охрану персонала и имущества "Бэннок Ойл" на месторождении Магна Гранде, получили наилучшую подготовку для этой работы, и он включил себя в это число. Именно поэтому он попросил Пэдди О'Куинна разыскать кое-какие таланты из SBS, которая была не только первым в мире специализированным водным спецподразделением, но и - по крайней мере, в его собственных глазах - безусловно лучшим.

Таким образом, первоначальная группа из тридцати человек прибыла на учебную службу на базу "Кросс-Боу" на бывшем арктическом буксире снабжения "Гленаллен". Рядом с Кроссом стояли два О'Квинна и Дэйв Имбисс. Половина остальных были самыми умными, сильными и надежными людьми в книгах Кросс-Боу. Они сразу отличались от новоприбывших тем, что, давно привыкнув к тому, что она среди них, не пытались украдкой бросать на Настю длинные похотливые взгляды. Они состояли из десяти членов экипажа, все ветераны специальной лодочной службы SBS, возглавляемой жителем Глазго по имени Донни "Дарко" Макгрейн.

Дарко был уоррент-офицером 1-го класса, эквивалентом армейского сержант-майора морской пехоты. Он не был физически внушительным, будучи среднего роста с тощим телосложением, по-видимому, полностью состоящим из костей, мышц и хрящей. Но он излучал неумолимую энергию, сосредоточенность, решимость и злобу, которых было достаточно, чтобы превратить гораздо более крупных и сильных людей в дрожащие обломки кораблей. Он дал о себе знать с того момента, как вошел в комнату для совещаний, которая была построена вместе с основными спальными, умывальными и внештатными помещениями в трюмах, первоначально предназначенных для перевозки запасных частей, продовольствия и других припасов для Арктической буровой баржи, для которой был спроектирован Гленаллен.

Мужчины сидели или развалились в различных позах на стульях, установленных напротив низкой сцены, с которой должны были проводиться инструктажи и учебные лекции. Большинство из них шутили и подшучивали друг над другом. Дейв Имбисс и о'Куинны сидели впереди, погруженные в свой собственный разговор. Затем Кросс вошел в сопровождении Дарко Макгрейна, и внезапно все мужчины и одинокая женщина в комнате резко повернулись, глядя вперед и выпрямив спину, ожидая услышать, что скажет босс.

- Доброе утро, джентльмены . . . и леди, - начал Кросс. “Через четыре недели все приготовления закончатся, и Магна Гранде запустится. Вы их не видите, но в радиусе нескольких километров отсюда есть полдюжины нефтяных скважин, все они готовы подавать нефть на буровую установку, а оттуда на плавучий, перерабатывающий, складирующий и разгружающий Бэннок корабль. Там сырая нефть будет превращена в обычный ассортимент продукции, которую вы ожидаете от наземного нефтеперерабатывающего завода, а затем будет загружена на танкеры для распределения по всему миру. Таким образом, мы наблюдаем за невероятным предприятием, способным генерировать десятки миллиардов долларов и, попутно, держать вас в работе на долгие годы. Но ни на секунду не думайте, что это какой-то легкий океанский круиз. У нас есть достоверные разведданные о том, что кабинданские сепаратисты, которые хотят независимости от Анголы, нацелились на эту область. Возможно, они планируют что-то захватывающее, что-то такое, что поставит их на карту мира, как 9/11 сделал для Аль-Каиды. Наша задача состоит в том, чтобы убедиться, что они не могут и не будут иметь успеха. И единственный способ сделать это - это быть здоровыми, дисциплинированными, хорошо организованными и хорошо обученными. У некоторых из вас есть опыт плавания в океане, посадки на буровые вышки и крупные суда, проведения антитеррористических операций на море. Но большинство из нас - и я в том числе-знают очень мало обо всем этом. Поэтому мы должны учиться быстро. Поэтому позвольте мне представить вам человека, который собирается привести нас в форму в течение следующих четырех недель - Донни Макгрейн.”

Послышались приглушенные аплодисменты, когда Макгрейн вышел на переднюю часть сцены и окинул публику пронзительными глазами-бусинками. - “Ну что ж, давайте посмотрим, насколько все это плохо, - рявкнул он с грубым, как мешок ржавых гвоздей, Гласгвежским акцентом. “Сколько из вас служили в Королевской или американской морской пехоте, в SBS или военно-морских котиках, или что-то подобное в любых других вооруженных силах?”

Шесть рук поднялись вверх. Макгрейн покачал головой и выплюнул ругательство. - Шесть? Вы не сможете снова взять буровую установку с шестью людьми, мистер Кросс, это я вам точно говорю.- Он тяжело вздохнул. “Значит, ты много ходишь с поднятыми руками . . . Кто-нибудь получил свою квалификацию SC - это пловец-байдарочник для тех, кто не был SBS?”

Две руки остались висеть в воздухе.

“А вы, Брайт Спаркс, делали какие-нибудь упражнения на буровых установках Северного моря?- Спросил Макгрейн, и обе руки были опущены.

Макгрейн вздохнул и театрально наморщил лоб. - "Значит, вы не можете плавать, подниматься, знать, как обходить буровую установку. Но поверьте мне, через четыре недели вы будете.... Боже, вы будете. А если вы этого не сделаете, я лично надеру вам задницу, спущусь с этого корабля и войду в кровавый океан, и вы сможете доплыть обратно. Я делаю масел "очистить"?”

По комнате прокатился бессловесный гул, который более или менее сводился к “да.”

Макгрейна это не впечатлило. “Сказал, Ах, ах сделайте масел "очистить"?”

На этот раз голоса ответили как один: "Да, сэр!”

Макгрейн кивнул.- “Вот так-то лучше. Но я был уоррент-офицером, а не чертовым Рупертом. Итак, вы, динне, обращаетесь ко мне как к "сэру"- Мистер Макгрейн вполне подойдет.”

Через пять минут Макгрейн был уже в каюте, которую Кросс реквизировал как свой личный кабинет. Оба мужчины держали в кулаках кружки с кофе. “Это будет нелегко, мистер Кросс, уверяю вас, - сказал Макгрейн с гораздо менее заметным Гласквежским акцентом. “Но вы же сами сказали, что это хорошие люди.”

“Самый лучшие, - ответил Кросс.

“Ну что ж, пусть так и будет. У нас есть четыре недели, чтобы научить их плавать сотни метров, неся все свое снаряжение; как попасть на борт буровой установки и ФПСО; а затем как преодолеть любого на борту, не взорвав все это к чертовой матери.”

- Эти люди все время работают вокруг нефтяных установок. Они прекрасно понимают, что может произойти, если шальная пуля попадет в нефтяной бак или газовую трубу, как и я. Мы уже приняли меры предосторожности, чтобы свести риск к минимуму.”

“Да, но ты должен беспокоиться не только о своих парнях. Это тоже террористы. Кучка африканских партизан, бегающих вокруг нефтяной вышки, стреляющих из своих АК-47, - это не мое представление о веселье. Видите ли, мистер Кросс, сэр, вот что вам нужно запомнить. Нефтяная вышка - это место, где риск пожара и взрыва настолько велик, что вы не можете взять ни одного повседневного электрического устройства в производственную зону. Ни телефона, ни фотоаппарата-ничего. О, да, эта платформа оснащена всеми новейшими функциями безопасности, я уверен в этом. Между производственной и жилой зонами будут установлены стальные плиты. Если произойдет взрыв, они деформируются и поглощают взрыв, как зона смятия автомобиля поглощает столкновение. И каждая капля краски, нанесенная на любую металлическую поверхность буровой установки, будет так называемой "вспучивающейся".’ Это значит, что при воздействии огня он пузырится и образует защитный, жаропрочный слой между пламенем и металлом.

“Теперь все это прекрасно и прекрасно, но это все еще нефтяная вышка. А масло очень легко воспламеняется. А там, где есть нефть, есть и газ, который очень взрывоопасен. И даже если у какого-нибудь умного парня есть время понять, что платформа находится под атакой, и начать процедуру отключения, вы не можете отключить поток масла, просто щелкнув выключателем. Это займет минимум три часа, чтобы давление упало до нуля, и если что-то заставит все это чертово место взорваться в любой момент за эти три часа, ну, вы можете иметь все стальные пластины и причудливую краску, которые вам нравятся, но это не будет иметь никакого слепого значения.”

Буксир снабжения "Гленаллен" был солидным кораблем, способным пересечь любой из мировых океанов практически в любых условиях, но он выглядел маленькой шлюпкой по сравнению с громадной массой грубо функционирующей инженерной техники, которая была буровой установкой "Магна Гранде". Буровая установка, в свою очередь, казалась карликом по сравнению с производственным комплексом "Бэннок-А", который был пришвартован примерно в миле отсюда. Так или иначе, Гектору Кроссу и его команде пришлось защищать эти два огромных судна, используя пару патрульных катеров, которые жужжали вокруг своих подопечных, как маленькие птички вокруг пары исключительно уродливых гиппопотамов. Но что, если враг прорвал их оборону или застал врасплох и сумел захватить один или оба призовых актива "Бэннок Ойл"?

Гектор Кросс приказал "Гленаллену" занять позицию примерно в 400 ярдах от буровой вышки. Затем он собрал своих людей на палубе, глядя через гладкую, мягкую волну океана на предмет сегодняшнего брифинга. - Взгляните хорошенько на это снаряжение, джентльмены, - сказал он. - Давайте представим, что случилось самое худшее. Предположим, кучка террористов решила взять его под свой контроль и угрожает взорвать или убить экипаж, если их безумные требования не будут выполнены. Хорошо, тогда как же нам их остановить?

- Ответ: нет, если только это не является абсолютно необходимым. Для того чтобы отбить крупное судно или буровую установку, стандартная оперативная процедура требует первоначального тайного ввода с воды около двадцати оперативников спецназа, задача которых состоит в том, чтобы обеспечить позицию для полномасштабного штурма пятьюдесятью-ста Воздушно-десантными войсками, доставленными вертолетом. Так что это далеко не наша лига. Но может наступить время, когда у нас не будет выбора. Как вы все знаете из своего собственного опыта, сокращение оборонных расходов привело к тому, что практически все западные вооруженные силы стали меньше и более обветшалыми, чем когда-либо с начала Первой мировой войны. Так что, может быть, военные не смогут добраться сюда вовремя, а может быть, там просто нет никого, кто мог бы прийти нам на помощь. Тогда нам просто придется делать эту работу самим.

- Сегодня днем мы собираемся обсудить основные вопросы, связанные с захватом этой буровой установки. Как только мы окажемся наверху буровой установки, мы будем иметь дело с тем видом антитеррористической операции, с которым большинство из нас очень хорошо знакомы. Но Сначала мы должны добраться туда. И я предоставлю мистеру Макгрейну рассказать вам, как это будет сделано.”

- Правильно!- рявкнул Донни Макгрейн. “Это так называемая полупогружная буровая установка. Это немного похоже на чертовски большой металлический айсберг, потому что большая его часть находится под поверхностью. Как вы можете видеть, буровая установка, также известная как платформа, имеет четыре ромбовидные ножки. Каждая из этих ног имеет боковую опору, торчащую по диагонали в море, как металлическая стена. Часть, которую вы не можете видеть, - это огромный, и я имею в виду абсолютно кровавый гигантский подводный понтон, на котором стоят ноги и опоры. Это потому, что ноги, опора и понтон были затоплены морской водой, что заставило их погрузиться в море, оставив только верхнюю часть ног и саму конструкцию буровой установки видимой над водой. Понтоны крепятся к морскому дну, которое находится примерно в двух тысячах пятистах футах под нами - о да, это очень далеко внизу, - и именно это удерживает все это на месте.

“Так вот, если на буровую вышку нападут, то, скорее всего, это произойдет ночью, чтобы иметь максимальный шанс застать нас врасплох, и по той же самой причине любая контратака против них также будет осуществляться под покровом темноты. Теперь эта буровая установка светится, как Лас-Вегас ночью, и освещает море вокруг себя. Таким образом, вы сделаете свой первоначальный подход из-за пределов этой освещенной области. Вы будете сброшены в воду либо с этой лодки, на которой мы находимся, либо с одного из двух патрульных катеров, которые действуют с нее, и считайте, что вам повезло, что вас не вышвырнули из подводной лодки, как это делали мы.

- Оказавшись в воде, вы будете плавать парами, оставаясь под водой как можно дольше. Если море неспокойно, волны будут действовать как прикрытие, а уменьшенная видимость затруднит любому, кто находится на борту буровой установки, обнаружить вас. И не волнуйтесь: мужчины в каждой паре будут связаны дружеской линией, так что никто не собирается уплывать в океан так, чтобы никто этого не заметил.

- Чтобы взобраться на одну из ног, ведущий человек—которым на данный момент буду я или кто-то другой из бывших сотрудников SBS, зацепится за одну из ног, закрепит леску на ноге и затем начнет процесс подъема на вышку. Теперь есть лестницы и проходы, идущие вверх по ногам буровой установки, но мы не используем их, если можем избежать этого, потому что эти лестницы-первое, что может сделать любой террорист, у которого есть хотя бы половина мозга в его маленькой голове. Итак, мы начинаем с того, что направляемся к палубе паука, которая является первой палубой над уровнем воды - вы можете видеть ее там, висящей под главной палубой буровой установки, между четырьмя ногами. Тае делают так, что ведущий человек стреляет из виноградной лозы, к которой привязана веревка. Он взбирается по веревке, закрепляет паучью палубу и затем тянет вверх веревку. Пока он это делает, второй человек прикрепляет веревочную лестницу к веревке, так что она подтягивается к палубе паука, и все они поднимаются. У нас также есть телескопические лестницы с крюком на конце, который может, если позволят условия, быть продлен до палубы паука без необходимости в крюке.

“Как только вы попадете на палубу паука, вы можете повторить процесс, чтобы попасть на главную палубу. Но что, если вход на главную палубу заблокирован или там стоит какой-нибудь ублюдок с АК-47 по другую сторону? Тогда лучший альпинист в команде получает шанс сыграть в Человека-Паука. Он держится за нижнюю часть главной палубы и пробирается к краю буровой установки, используя карабинные зажимы и веревку, чтобы создать линию, которую могут использовать другие. Затем он взбирается на внешнюю часть буровой вышки, переваливается через перила, приземляется на главной палубе, стреляет в бампота, охраняющего вход в заднюю часть, и свистит своим приятелям, чтобы они присоединились к нему. И если ты так долго уцелел, то не волнуйся. По сравнению с тем, что ты только что сделал, вся остальная работа - просто кусок дерьма. Так у кого-нибудь есть вопросы?”

Макгрейн справился с различными вопросами, которые должны были сделать эти люди, а затем сказал: Это была жаркая, скучная работа - стоять здесь на солнце и слушать, как я болтаю без умолку. То, что вам нужно, - это хорошее, маленькое, бодрящее погружение. Так что ты иди прямо сейчас, снимай обувь, но не снимай одежду, все вместе, и дай мне четыре круга лодки. И Вы тоже, мистер Кросс.”

Гектору не нужно было ничего объяснять. Он уже вскарабкался на поручень и первым нырнул в воду, находившуюся в двадцати футах внизу. Как только их босс проявил готовность, остальные члены команды едва могли сдерживаться, но все же было много недовольных бормотаний, когда один за другим они прыгали в воду и образовывали линию бьющихся фигур, следуя за своим лидером, как цыплята за матерью-уткой.

Два раза в день заплывы были настоящим проклятием для мужчин. Круг по Гленаллену составлял примерно 250 метров, поэтому Макгрейн начал первый день тренировки, заказав два круга за сеанс. Люди, которые ничего не думали о десятикилометровой пробежке, с трудом преодолевали двадцатую часть дистанции. А еще был фактор акулы. Крепкие, закаленные в боях солдаты вздрагивали при мысли о погружении в глубокие, темные океанские воды, наполненные неизвестно какими смертоносными морскими тварями. Но Макгрейн не проявил милосердия. Он загнал всех в воду, нравится ему это или нет, и заставил их плавать круг за кругом, увеличивая расстояние каждый день, пока они не были настолько измучены, что сочли бы за милость быть зажатыми в челюстях голодного людоеда и избавить их от безжалостной тягомотины вокруг, и вокруг, и вокруг Гленаллена.

Вскоре дни, а затем и недели стали стремительно пролетать мимо. Макгрейн начал с того, что использовал буксир в качестве тренировочной площадки, заставляя их привыкнуть к мысли, что они находятся в воде - сначала только в плавках, - хватаясь за альпинистскую сеть, свисающую с борта лодки, и карабкаясь на палубу. Ко второй неделе они уже работали над кораблями, которые собирались защищать, учились взбираться на корпус "Бэннока а", а также на опоры буровой установки "Магна Гранде", и теперь обнаружили нового врага-тепло. Боевая одежда для такого рода операций была основана на сухом скафандре, который можно было носить в воде и вне воды, но сухие скафандры предназначены для того, чтобы держать своих владельцев в тепле, и как плавание на большое расстояние, так и подъем по корпусу полупогружной буровой установки или гигантского плавучего нефтеперерабатывающего завода - это задачи, которые генерируют огромное количество тепла тела. Даже в холодных условиях Северного моря перегрев может стать серьезной проблемой для бойцов. В экваториальной жаре у берегов Западной Африки тепловой фактор был потенциально смертельной проблемой, и много времени, усилий и экспериментов было посвящено поиску снаряжения, которое обеспечило бы бойцов всеми необходимыми сумками и ремнями, оставаясь при этом достаточно легким и дышащим, чтобы держать тепловой удар на расстоянии.

День за днем, сеанс за сеансом, будь то выполнение тренировочных упражнений и практических упражнений, или выполнение классной работы, изучение и запоминание местоположения и функций каждого важного участка буровой установки и ФПСО, наземные клубы Cross Bow превратились в нечто близкое к настоящим десантным войскам. Но когда началась последняя неделя, Макгрейн все еще беспокоился, что в подготовке команды были пробелы. “Они слишком легко отделались, - сказал он Кроссу. - "Погода стояла ровная: ни сильного ветра, ни бурного моря, даже дождя почти не было. И мы все еще не приступили к ночным тренировкам.”

“Они уже готовы к этому?- Спросил Кросс.

“Трудно сказать, босс. Я имею в виду, что у вас есть несколько парней, и они крепкие, как гвозди, но вы бросаете их в глубокую воду ночью, и когда они находятся на глубине десяти футов, и все черное, и они не знают, где находится верх, они просто идут на куски. Есть только один способ узнать, кто из них может взломать его, а кто - нет,и это сделать это.”

Прежде чем Кросс начнет посылать своих людей по корпусу корабля и ногам буровой установки посреди ночи, он должен был сообщить об этом людям, отвечающим за них, и получить их согласие на то, что он задумал. Как ветеран Военно-Морского Флота США, капитан Сай Стэмфорд не имел ничего против того, чтобы позволить Кроссу и его людям проводить ночные учения на "Бэнноке-А". этому способствовало то, что эти двое раньше работали вместе, сражаясь с пиратами у берегов Пунтленда на северо-востоке Сомали, и развили здоровое взаимное уважение.

“По-моему, это неплохая идея, черт возьми, - сказал Стэмфорд. “Ты не должен говорить мне, что войны ведутся ночью, а это значит, что ты тоже должен тренироваться ночью. Я думаю, что как только ваши ребята узнают, как попасть на корабль, им тоже придется попрактиковаться в бою на нем.”

“Таков наш план, Сай. Я думаю, что это будет хорошо и для вашей команды тоже. Чем больше они привыкнут к идее боя, тем легче им будет справиться с ним и сохранять спокойствие, если это когда-нибудь произойдет по-настоящему.”

- Я согласен. Я должен сообщить об этом Хьюстону, просто по протоколу. Но я скажу им то же, что и вам: это полностью моя поддержка. И я не единственный ветеран флота среди людей на борту. Если есть что-то, что мы можем сделать, не стесняйтесь спрашивать.”

“Спасибо. Если шар когда-нибудь взлетит, мы почти наверняка уступим численное превосходство плохим парням, так что нам определенно следует поговорить о том, как максимально использовать вас и ваших людей. Если мы сможем найти способ включить вас в обучение, это будет еще лучше.”

- Конечно, это была бы приятная перемена. Жизнь здесь может стать скучной. Я не ходил в море только для того, чтобы сидеть на одном и том же месте неделю за неделей.”

“Тогда я посмотрю, что можно сделать, чтобы оживить ситуацию” - пообещал Кросс, чувствуя благодарность за то, что имеет дело с человеком, который понимает реалии его мира. Но когда он обратился с той же просьбой к роду Барту, управляющему оффшорной установкой, более известному как “ОИМ” или просто “босс” платформы Magna Grande, прием был совсем другим.

“Послушайте, Мистер Кросс, - сказал Барт, вытирая ладонью вспотевший лоб, - я Нефтяник. Я тот парень, который следит за тем, чтобы этот ребенок зарабатывал деньги. Я получаю нефть из земли и в трубопроводы, 24/7, и я не ценю ничего, что мешает моей нефти. Достаточно того, что днем парни карабкаются на гору, как обезьяны, - нет никакой необходимости, чтобы они делали это и ночью. И если вы хотите, чтобы они бегали вокруг моей машины в темноте, играя в солдатиков, забудьте об этом. Этого не случится, пока я здесь главный, и я не планирую в ближайшее время куда-либо уезжать.”

“Я тоже, - сказал Кросс, борясь с искушением схватить Барта за толстую, толстую шею, прижать его к переборке и коротко, резко представить ему, какого рода насилия он может ожидать, если террорист когда-нибудь попадет на борт. - “Моя работа такая же, как и ваша: поддерживать поток нефти. И ничто не остановит его более эффективно, чем террорист, взрывающий эту установку на куски вместе с вами и всеми остальными, кто работает на ней на борту.”

Барт презрительно фыркнул, как свинья. - "Дайте мне передохнуть, Кросс. Мы оба знаем, что этого не случится. Скажите, когда террорист в последний раз взрывал буровую установку? О, подождите, вы не можете, потому что этого никогда не было.”

“До 11 сентября тоже никто не летал на двух реактивных самолетах в небоскребы. Послушайте, у меня есть достоверная информация, как из моих собственных источников, так и из Госдепартамента США, что существует реальная опасность нападения. Я отвечаю за обеспечение безопасности всех людей и установок на этом поле. Я говорю вам, что мне нужно иметь возможность тренировать своих людей ночью, и я был бы признателен Вам за сотрудничество.”

“Вот что я сделаю, - сказал Барт. “Я позвоню Хьюстону. Я спрошу людей из оперативного отдела, как они относятся к рискам для безопасности наших рабочих и оборудования на этой буровой установке, если у нас есть военные учения, проводимые на ней ночью кучкой горячих голов-наемников, которые не имеют ни малейшего представления об опасностях добычи нефти на шельфе.”

Кросс сделал еще один глубокий вдох и затем, не потрудившись скрыть гнев, кипевший под его обычным стальным самообладанием, сказал: - "Они очень опытные бывшие военнослужащие, они обучены сохранять хладнокровие под давлением, и они провели годы, работая вокруг нефтяных установок в Абу-Заре.”

- Да, сидя посреди этой чертовой пустыни. Это совершенно другая ситуация. Думаю, Хьюстон тоже согласится со мной.”

Кросс вздохнул. - “Я не хотел этого делать. Я надеялся, что мы сможем прийти к цивилизованному соглашению. Но теперь я собираюсь занять свое место. Я являюсь Главным директором Совета директоров "Бэннок Ойл" и могу напрямую связаться с сенатором Джоном Бигелоу, президентом и главным исполнительным директором, и получить его прямой приказ в поддержку моих планов.”

“Вы можете позвонить в Белый дом, мне все равно. Это ничего не изменит. Твои парни никогда не пойдут на мою вышку, и это все, что я могу сказать.”

Кросс позвонил Бигелоу, и тот заверил его: - “Не волнуйся, черт возьми, я все понял. Конечно, ваши люди должны уметь готовиться к любым возможным неожиданностям. Я сейчас же все улажу и перезвоню тебе.”

Через три часа Биглоу уже был на линии, как и обещал. Но то, что он сказал, застало Кросса врасплох. - "Боюсь, что это "нет", черт возьми. А теперь, прежде чем ты взорвешься, просто выслушай меня. То, что мы имеем здесь, - это юридический вопрос. "Бэннок Ойл" отвечает за безопасность всех, кто находится на борту буровой установки "Магна Гранде" и производственного судна "Бэннок А", включая людей, работающих на многих субподрядчиков, которые у нас там работают. Если кто-то из этих людей пострадает, не говоря уже о том, чтобы умереть в результате чего-то, что произошло во время одного из ваших тренировочных упражнений, которые выходят за рамки параметров работы и условий, которые они обязаны принять по контракту, - тогда компания может нести ответственность за миллионы долларов ущерба. То же самое относится и к вашим людям. Если они получают травмы в результате инцидента на рабочем месте, мы можем нести ответственность.”

“Но они работают на меня. Они работают в компании "Кросс-Боу".”

- Да, и "Кросс-Боу" был дочерним предприятием "Бэннока" с тех пор, как ваша жена выкупила его у вас, а это проект "Бэннока", так что опять же мы потенциально несем ответственность. Никаких опасных занятий, Гектор, слышишь меня? Если море неспокойно, не купайтесь в нем. Ничего после наступления темноты, если только везде не горит свет и не надеты страховочные ремни.”

- Ради Бога, Джон, эти люди - бывшие солдаты, - запротестовал Кросс. “Они уходили на войну. В прошлом они рисковали жизнью, защищая нефтяные месторождения Бэннока, потому что им за это платили. Это люди, которые действительно любят рисковать своей шеей. Поверьт мне, они скорее тренируются и получают какое-то действие, чем когда сидят без дела, будучи обмотаны ватой из-за навязчивой идеи костюмов безопасностью".

“Это не "навязчивая идея", а мнение, которое мне дал юридический отдел после должного рассмотрения закона и нашего потенциального разоблачения. Для протокола, я не могу игнорировать это мнение, потому что тогда я нарушу все страховые полисы, которые у нас есть, чтобы покрыть возможные судебные иски.”

- Но, Джон, если на поле когда-нибудь нападут, а ни мои люди, ни твой штаб не прошли никакой подготовки, мы не будем говорить о ранении здесь или там. Мы могли бы иметь дело с большим количеством жертв и миллионами долларов ущерба, нанесенного вашим установкам. Серьезно, давайте перейдем к долларам и центам. Вы можете потерять гораздо больше от террористического нападения, чем когда-либо потеряете от тренировочных упражнений.”

“Я слышу тебя, черт возьми, правда слышу, - сказал Бигелоу. - “Но с точки зрения юриста, учитывая наш прошлый опыт и опыт других нефтяных компаний, вероятность любого такого нападения настолько мала, что мы можем спокойно игнорировать их. Но шансы получить травму или даже какую-то эмоциональную травму, вызванную воздействием боевой подготовки, гораздо выше. Поэтому мы должны сыграть на удачу и сказать " нет " вашей просьбе.”

- Ради Бога, Джон, это не может быть правильным решением. Вы подвергаете опасности все будущее великой империи, даже самого Бэннока.”

- Довольно, черт возьми! - Рявкнул Бигелоу. - “Я очень уважаю работу, которую вы проделали для "Бэннок Ойл", и, конечно, знаю о ваших личных связях с компанией, но когда вы говорите о компании, находящейся в опасности, это звучит просто как запугивание. Ты гораздо лучше меня, черт возьми, и к тому же храбрее. Мне очень жаль, но это окончательное решение. Никаких тренировок на буровой установке или производственном судне после наступления темноты, а также никаких имитаций боевых ситуаций на любом объекте в любое время суток.”

Кросс бросил трубку и откинулся на спинку стула. Они все еще могли практиковаться в ночном плавании в воде вокруг Гленаллена.

Они могли бы использовать буксир как суррогатную тренировочную площадку. Но одним из самых больших потенциальных преимуществ, на которые он рассчитывал в борьбе с любым противником, было знакомство с полем боя, и это только что было отброшено.

Кросс молился, чтобы корпоративная глупость в Хьюстоне не привела к поражению в Атлантическом океане. У него всегда было шестое чувство в отношении того, что он называл “чудовищем". - Это было злобное, злобное существо, которое постоянно искало способы напасть на него и на тех, кто был ему дорог. Его лицо менялось время от времени, когда он находил новых носителей для своего жестокого вируса, но его сущностная природа оставалась неизменной. В последнее время он снова начал ощущать присутствие зверя. Он был совсем рядом, и это означало, что Конго появился оттуда, где он прятался с тех пор, как сбежал из Каракаса. Теперь он был уже недалеко, Кросс был уверен в этом, и если бы он знал, что костюмы Бэннок Ойл сговорились облегчить ему жизнь, он бы рассмеялся. Но тут Кросс резко оборвал свою мысль. - "Перестань ныть! - сказал он себе. - “Ты сталкивался с худшими шансами, в гораздо менее благоприятных ситуациях, и в свое время ты избил Джонни кровавого Конго до полусмерти. Так что возьми себя в руки, делай свою работу и будь чертовски уверен, что бы ни делал Конго или кто-то другой, ты все равно победишь.”

Первое, что Кросс должен был сделать, понял он, когда его гнев остыл, - это съесть кусок скромного пирога. Он стиснул зубы и еще раз позвал Бигелоу: - простите, если мой голос прозвучал здесь неподобающе, сэр. Существует субординация, и я должен ее соблюдать.”

“Это не проблема, черт возьми, - ответил Биглоу, и в его голосе послышалось удовлетворение от того, что его место наверху укрепилось. - Черт возьми, мы все время от времени становимся немного горячими - я знаю, что делал это достаточно часто, борясь за проблемы, которые действительно важны для меня. И если есть что-то, что я могу сделать, чтобы помочь вам улучшить безопасность в Магна Гранде, не ставя под угрозу безопасность наших людей там, ты просто дай мне знать.”

- Спасибо, Джон, я очень ценю это, - сказал Кросс. Он рассчитывал, что Бигелоу захочет продемонстрировать свое великодушие и способность дарить подарки. “Даже если мы не можем тренироваться на платформе или ФПСО, нам действительно нужно знать их расположение. Мои ребята ничем не смогут помочь, если будут слоняться без дела, как туристы без карты. Если бы мы могли подробно изучить оба подразделения - под наблюдением их офицеров безопасности, конечно - то это было бы реальной выгодой для моей команды, а также для людей и имущества, которые они должны защищать.”

“В этом есть смысл, - согласился Биглоу. “Я позабочусь, чтобы все было готово как можно скорее.”

“И еще кое-что, - добавил Кросс. “Мои люди застряли на буксире, 24 часа в сутки. Еда довольно простая, и там не так уж много нужно делать, кроме как тренироваться и спать, но у буровой установки и ФПСО есть столовые, тренажерные залы, кинозалы, бильярдные столы и Бог знает что еще. Если бы мы могли использовать эти места, это было бы здорово для морального духа, и это создало бы знакомство между Службой безопасности и оперативным персоналом. Поверь мне, если мы когда-нибудь окажемся в ситуации заложников или боевых действий, способность распознавать лица и знать, на чьей стороне находятся люди, может быть разницей между жизнью и смертью.”

“Ну, мы же не можем лишить ваших людей хорошей еды и видео, не так ли?- Бигелоу усмехнулся. - Считай, что дело сделано.”

- Спасибо, Джон, я ценю это, - сказал Кросс. Чего он не добавил, но все же подумал: - "Но все экскурсии с гидом, хорошее питание и тренировки в тренажерном зале в мире не будут означать приседания, если нам придется идти в бой без надлежащей подготовки.

Не суметь подготовиться, приготовиться к неудаче : просто потому, что это было клише, это не делало его менее правдивым.

***

Джонни Конго согласовал дату и время нападения с Бабакаром Матембой на тренировочной базе в в верхней части страны и Матеусом да Кунья в Париже. Арам Бендик тем временем открывал огромные короткие позиции на нефтяных акциях Бэннок и купил дефолтные свопы Бэннок кредит на сумму более 2 миллиардов долларов. А еще он начал нервничать. - “Я провел три гребаных дня, обсуждая процентные ставки с этим твоим стряпчим, а теперь прошел почти месяц, и я все еще стою здесь с моим членом на ветру, ожидая, что что-то произойдет. Лучше бы тебе поскорее сделать так, чтобы это стоило моих усилий, потому что я чертовски уверен, что больше здесь не останусь.”

“Теперь уже недолго, белый мальчик, - заверил его Конго. - “Этот твой член очень скоро станет хорошим и твердым, Не беспокойся об этом.”

И вот этот день настал, и он начался с хороших новостей. - Прогноз погоды показывает, что с запада надвигается низкий фронт, - сказал ему Чико Торрес за завтраком на "Матушке Гусыне". “Это будет немного грубо.”

“И это проблема?- Спросил Конго, нервничая из-за огромного масштаба того, что он пытался сделать, но не желая показаться слабаком.

“Ни в коем случае, дружище, ничего другого, - ответил Торрес.- “Мы будем в сотне метров под водой, и там все будет гладко, как шелк. Может быть, это проблема с запуском. Но если мы правильно рассчитаем время, то войдем раньше погоды, она пройдет прямо над нами, и к тому времени, когда мы доберемся до цели, они будут качаться на поверхности, а мы все еще будем спокойно спускаться вниз.”

Конго кивнул, но затем Торрес быстро добавил постскриптум: "Единственное, что меня беспокоит, - это птицы. При такой погоде, какая будет сегодня вечером, пилот морской пехоты может пролететь прямо сквозь нее с закрытыми глазами. Но всякий раз, когда вы полагаетесь на местные таланты, вы должны задаться вопросом, могут ли они справиться с этим.”

“Ты хочешь сказать, что африканец не может управлять вертолетом?”

Торресу вдруг пришло в голову, что он разговаривает с человеком, родившимся в Африке. - "Ключ к разгадке кроется в имени этого тупого придурка", - упрекнул он себя. “Ни за что, дружище, ни за что. Просто это специализированная область, вы меня понимаете? Ночные полеты над водой в плохую погоду, плохая видимость, сильный ветер и все такое прочее дерьмо.”

“Они справятся, и ты знаешь, откуда я это знаю? Потому что если они не справятся, то умрут, а этого никто не хочет делать.”

“Тогда мы можем идти.”

Так что теперь они находились в двенадцати часах и двадцати четырех морских милях от час- Ч, и оба "Тритона-3300 / 3" были спущены на воду. Теперь А-образная рама поднимала силовые подводные сани, нагруженные трехтонным грузом, который весил почти столько же, сколько одна из подлодок, затем раскачивала его над водой и опускала в точке между ними. Буксирные тросы были протянуты от саней к подлодкам и закреплены, а Торрес стоял на корпусе подлодки, в которой ему предстояло ехать, давая указания и следя за тем, чтобы трос, который позволит ему управлять санями из прозрачной кабины "Тритона", был правильно соединен и функционировал. Затем с корабля поддержки донеслись последние пожелания удачи, люки закрылись, и два желтых субмарины погрузились под океанскую зыбь, таща за собой свой груз, а мгновение спустя стали совершенно невидимы.

Конго мысленно прокрутил расписание миссии - на тот случай, если даже на этом позднем этапе он что-то упустил: фактор, который не был учтен. Но даже если это и было так, он не мог этого заметить. Субмарины должны были двигаться со скоростью три узла в течение восьми часов, прежде чем выполнить свою часть сделки, развернуться и направиться обратно тем же путем, каким пришли.

"Матушка Гусыня" тем временем следовала по спиральному курсу, сначала удаляясь от поля Магна Гранде, а затем сворачивая и приближаясь к нему. Когда она была в девяти морских милях от цели, а к этому времени уже наступала ночь, она выключала фары, останавливалась не более чем на десять минут, чтобы забрать подводные лодки в условленном месте встречи, а затем снова уходила, снова удаляясь от поля боя. Если погода помешает быстрому возвращению, экипажи подводных лодок будут выведены за границу, а сами корабли потоплены. К этому моменту единственное, о чем кто-либо на любом судне или буровой установке поблизости будет думать, - это шторм, и никому не будет наплевать на гусыню, что она делает и куда направляется.

Когда подводные лодки повернут домой, Конго позвонит Бабакару Матембе и скажет ему, чтобы он поднял своих птиц и людей в воздух. “А потом, - сказал себе Конго, - придет время шоу!”

Ближе к экватору солнце опускается так быстро, что вы действительно можете наблюдать, как оно движется по небу, когда оно садится. В этот вечер огромные черные грозовые тучи, сгущавшиеся на Западе, блокировали большую часть его падения, вплоть до последнего момента, когда он пронзил океан последним ослепительным лучом света, упал за горизонт и опустилась тьма. Шторм, однако, еще не обрушился на базу национальных ВВС Анголы, где готовились к взлету два ударных вертолета Ми-35 российского производства “Хинд”. Все их отметины были грубо стерты черной краской. Несмотря на перспективу ухудшения условий, обе команды оживленно болтали, направляясь к своему кораблю. Они были счастливы, как и положено-каждому мужчине было обещано по 10 тысяч долларов наличными за одну ночь работы. Командир базы, закрывавший глаза на временное исчезновение двух вертолетоносцев "Хиндс" из ангольского вертолетного парка, которые действительно были пригодны для полетов, прикарманил 250 000 долларов. Министр обороны тем временем подтвердил получение 5 миллионов долларов на свой банковский счет в Лондоне. Лондон является предпочтительной финансовой прачечной для коррумпированных политиков из развивающихся стран, благодаря способности закрывать глаза на грязные деньги, которые ставят в позор гномов Цюриха; рынок недвижимости, который является одним из самых безопасных инвестиций в мире; и одержимость правами человека иностранных преступников, которая по-своему извращена и глубоко аморальна. Какими бы ужасными ни были обвинения против человека или даже его доказанная вина, практически невозможно депортировать любого, кто может заявить о малейшем семейном контакте с Соединенным Королевством или предположить, что он боится несомненно заслуженных наказаний, которые ему грозят на родине. В случае переворота или, что менее вероятно, поражения на выборах такие соображения будут чрезвычайно важны для соответствующего министра.

Поскольку все ключевые игроки были куплены и оплачены, Джонни Конго знал, что получит желаемое. И действительно, вскоре он получил известие, что вертолеты поднялись в воздух, взяв курс, который выведет их в море, а затем на северо-восток, к Кабинде. И он лично заверил их командира, что выбранные им пилоты, самые лучшие из тех, что были в его распоряжении, будут более чем способны справиться с погодой.

"Матушка Гусыня" встретила своих птенцов в назначенном месте встречи. Обучение экипажа оказалось полезным, потому что оба подводных аппарата были восстановлены, несмотря на волны, которые уже были подняты ветром. Радиосвязь с подводными лодками была невозможна, когда они находились под водой, и Конго отчаянно хотелось узнать, смогли ли они выполнить свою миссию так, как было запланировано.

“Успокойся, брат, - сказал ему Торрес. - Таймер установлен, пакет находится в положении А, и цель никуда не денется. Вы хотите знать, может ли быть какая-то неприятность? Да, конечно, можно было бы. Все, что может пойти не так, пойдет не так и все такое дерьмо. Но мы все проверили, потом перепроверили, потом проверили еще раз, просто так, на всякий случай. И все это было очень хорошо.”

Бабакар Матемба отобрал пятнадцать человек, которые лучше всего проявили себя в подготовке к нападению на "Бэннок Ойл", и доставил их на посадочную полосу всего в нескольких километрах от побережья Кабиндана, где они должны были ожидать прибытия ангольских вертолетов. Не желая оказаться в ловушке на буровой вышке, если что-то пойдет не так, он передал командование рейдом одному из своих самых амбициозных подчиненных, жесткому, безжалостному убийце по имени Теофиль Бембо, который провел пятнадцать из своих двадцати двух лет на планете с оружием в руках на службе у того или иного военачальника, прежде чем устроиться на постоянную работу в частную армию Матембы. Те-Бо, как он предпочитал, чтобы его называли, думая, что это имя было “beacoup plus gangsta”, а не то, которым его окрестили, был сложен как эбонитовый Адонис, с сильно мускулистым телосложением, характерным для западноафриканских мужчин. Когда его не обстреливали, он всюду ходил с парой ярко-красных наушников Beats by Dr. Dre, прикрепленных к его бритой голове, кивая в такт грохочущим ритмам рэпа, бьющимся в его мозгу, и останавливаясь время от времени, чтобы сделать несколько движений перед своими восхищенными товарищами и любыми симпатичными женщинами, которые могли бы пройти мимо.

Он все еще держал в руках телефоны и слушал Канье Уэста, когда тот вел семерых своих людей к одному из "Хиндов", оба из которых теперь были заправлены так, что их топливные баки были заполнены до отказа. Ни Матемба, ни кто-либо из его людей не были даже отдаленно обеспокоены явно вялым отношением Те-Бо. Они знали, что когда пули начнут лететь, удары прекратятся, Те-Бо перейдет в режим воина, и их враги будут летать перед ним, как шелуха семян на ветру.

***

На "Гленаллене" Гектор Кросс закончил сказку, которую каждый вечер читал по скайпу своей возлюбленной Кэтрин Кайле, а затем направился на мостик, собираясь с духом, чтобы противостоять движению лодки. Море становилось все более бурным, и впервые с тех пор, как они прибыли в африканские воды, ветер и дождь давали о себе знать.

“Есть что-нибудь, о чем мне нужно знать?- Спросил Кросс у шкипера, шведа по имени Магнус Бромберг, который научился своему ремеслу в холодных водах Балтийского и Северного морей.

“Немного погодки надвигается, - небрежно сказал он. - “Это будет штормовой ветер, сила восемь, порывы девять, может быть, достаточно, чтобы вызвать у некоторых из ваших мальчиков морскую болезнь, я думаю. Все в порядке, мой корабль и моя команда пережили шторм века невредимыми, так что здесь не о чем беспокоиться, я могу вам это обещать.”

“Я обязательно выдам Квеллы всем, кто в них нуждается, - сухо сказал Кросс. “Да, кстати о сильном недомогании, а что сегодня стучит кок на ужин?”

“Телятина по-милански с пастой и томатным соусом” - ответил Бромберг, причмокивая губами. “Я бы сказал, что это одно из его лучших блюд, но в такую ночь оно может немного испортиться. Трудно держать тарелку неподвижной!”

Кросс рассмеялся, думая о малышке Кэтрин и ее удивительной способности покрывать каждую поверхность на многие мили вокруг кусочками летающей пасты и задаваясь вопросом, будет ли он и его люди сегодня хоть немного опрятнее. Ему еще предстояло выполнить несколько обязанностей, прежде чем он сможет расслабиться за вечерней трапезой. Хотя ему было запрещено проводить учения на "Банноке А" или на буровой установке, он, по крайней мере, получил разрешение держать одного из своих людей безоружным на вахте все время, чтобы сообщать о любых подозрительных обстоятельствах и оставаться с экипажами судов, если что-то пойдет не так.

Все суда на Магна-Гранде могли общаться через обычную корабельную радиосвязь, и для большинства практических целей-таких, как разговор кросса с Саем Стэмфордом, например, - это был все еще самый простой способ общения. Кроме того, однако, нефтяная платформа, ФПСО и буксир были оснащены VSAT, или терминалами с очень малой апертурой, которые, в свою очередь, были связаны с воздушными спутниками. Это означало, что все они не только имели высокоскоростной бортовой Wi-Fi, но и могли общаться в режиме онлайн, в режиме реального времени друг с другом и со штаб-квартирой Бэннока в Хьюстоне.

Кросс воспользовался этим, снабдив миниатюрными наушниками своих часовых, дежуривших на платформе или Бэнноке а, через которые они могли разговаривать с командным пунктом на "Гленаллене" и получать ответные сообщения. Его рассуждения были очень просты. Единственное время, когда часовые действительно будут иметь значение, - это если какой-нибудь корабль или все суда будут атакованы. И если это произойдет, то способность общаться без ведома врага будет иметь решающее значение.

В соответствии с оперативным протоколом вся связь с часовыми осуществлялась через их наушники, и именно так Кросс, который мог принимать их сообщения через свой телефон, теперь проверял людей в обоих местах. Оба они сказали ему, чтобы он не беспокоился. Нигде не было никаких признаков беды. “Надо быть чертовски глупым террористом, чтобы выйти в такое море, - пошутил человек на платформе” Магна Гранде", бывший Гринджек по имени Фрэнк Шарман.

“Ну, многие террористы чертовски глупы, вот почему они террористы” - заметил Кросс.

“Да, это правда, босс, но всему есть предел!”

“Вполне справедливо, - сказал Кросс, но он не мог не чувствовать, что Шарман был прав. Если повезет, то им не о чем будет беспокоиться больше, чем о том, чтобы держать на тарелках свою телятину по-милански. Но по опыту Кросс знал, что Леди Удача может дать мужчине пощечину, если он когда-нибудь примет ее как должное. А еще надо было подумать о Звере. Он практически чувствовал ее зловонное дыхание на своей шее. Теперь оно было близко, он знал это, и готовилось нанести удар.

Надвигался шторм, хлеставший дождем по вертолетам, летевшим всего в нескольких метрах над пенящимся океаном, заставляя волны бросаться на них. Они скользили между проходящими мимо судами и нефтяными вышками, используя их как прикрытие, и поддерживали строгое радиомолчание на протяжении всего полета. Возможно, именно поэтому радарные операторы, дежурившие на борту нефтяных установок "Бэннок", не заметили приближающийся самолет, пока тот не оказался всего в двадцати километрах от цели. Только тогда Сай Стэмфорд был проинформирован, что два неопознанных самолета, почти наверняка вертолеты, приближаются по пеленгу, который приведет их прямо над его кораблем и буровой установкой.

- Выясни, кто они такие и что, черт возьми, они там делают, - приказал он.

Через несколько секунд пилот ведущего корабля сказал Те-Бо: "один из кораблей Бэннока хочет узнать нашу личность и что мы делаем в их районе. Что ты хочешь от меня услышать?”

Ответа он не получил. Те-Бо отказался от наушников вертолета для своих верных ударов и все еще входил в паз. Потребовались отчаянные жесты экипажа и пожатие плеча одного из его людей, прежде чем он почувствовал необходимость ответить. Он поменял банки, послушал, как пилот повторил свой вопрос, а потом просто сказал: - "Ничего".

Стэмфорд отдал приказ негодовать, и пилот передал его Те-Бо в третий раз. На этот раз молодой партизанский лидер сказал: - “Скажите ему, что вы - Национальная воздушная сила, потому что это правда. Потом скажите, что вы находитесь в регулярном тренировочном полете.”

- Ночью? Во время шторма?- запротестовал пилот. “Это не совсем обычное дело! Никто этому не поверит.”

Те-Бо поджал губы, почти надув губы, когда подумал об этом. “Тогда скажите, что вы тренируетесь для выполнения спасательной операции в плохую погоду, ночью, потому что чрезвычайные ситуации чаще всего происходят в штормовую ночь - нет? - чем в погожий день, когда море спокойно.”

Пилот сделал так, как ему было сказано, и был счастлив сообщить этому угрюмому сопляку, который по какой-то причине, казалось, был главным, что люди на Банноке а, казалось, были удовлетворены его рассказом.

Однако Сай Стэмфорд был далек от убеждения. Он позвонил Гектору Кроссу. “Вам известно, что в нашу сторону направляются два вертолета, предположительно принадлежащие Национальным военно-воздушным силам Анголы?”

- Да, Бромберг только что рассказал мне о них. Я сейчас на мостике, слежу за ситуацией.”

“Они говорят, что отрабатывают свое экстренное реагирование в экстремальных погодных условиях. Я думаю, что это возможно, но мы не были проинформированы заранее, и они не совсем добровольно предоставили эту информацию.”

- По-моему, это звучит подозрительно. Я спущу на воду оба своих патрульных катера. Если они действительно окажутся врагами, мы будем их ждать.”

- Хорошо, - ответил Стэмфорд. - “Но вот тебе совет от старого морского волка: хорошенько подумай, что ты собираешься делать дальше.”

Когда Кросс положил трубку, он делал именно то, что только что сказал ему Стэмфорд: думал. И, как намекнул капитан-ветеран, ему было нелегко прийти к удовлетворительному заключению. Его проблема заключалась не в том, что у него не было средств для защиты буровой установки или Бэннока А. Оба его патрульных катера были вооружены по полной военной спецификации. На носу у каждого из них висел Браунинг М2. Крупнокалиберный пулемет 50-го калибра, установленный на выдвижной платформе вооружения Kongsberg Sea Protector и системе управления стрельбой в комплекте с дымовыми гранатометами. В кормовой части кабины у каждого из них была легкая многоцелевая ракетная установка Thales, способная атаковать как корабли, так и самолеты. Поэтому, как только они выйдут в море, они смогут уничтожить два вертолета по своему желанию. Вопрос заключался в следующем: что они будут уничтожать?

Предположим, что эти две птицы действительно проводили учения для ангольских ВВС и, более того, готовили их к тому, чтобы прийти на помощь морским нефтяным проектам? Если бы судно нефтяной компании взорвало их и их экипажи в воздухе, политические последствия были бы катастрофическими, и никто не стал бы винить ангольское правительство, если бы оно потребовало огромной компенсации и отозвало право "Бэннок Ойл" на бурение в своих водах. Даже если люди на борту были террористами, как он сможет доказать это, когда они и их вертолеты будут сидеть на морском дне, в полумиле под океанскими волнами?

Поэтому он не мог стрелять, пока не получит абсолютных доказательств того, что вертолеты враждебны. Но он мог бы получить это доказательство только в том случае, если бы они действительно атаковали буровую установку, а в тот момент он не мог приказать запустить по ним ракеты класса "море-воздух" по той простой причине, что только сумасшедший или болтливый идиот может вызвать мощный взрыв прямо над нефтяной вышкой. Это означало, что Кросс больше всего презирал единственную линию поведения: ничего не делать. Пока что даже не стоило спускать на воду патрульные катера, потому что если там действительно были кабинданские террористы, собирающиеся устроить налет на буровую вышку, то не было никакого смысла показывать им, чем именно он должен был отбиваться.

На самом деле, чем меньше они будут видеть, тем лучше. Кросс повернулся к Бромбергу: - “Я хочу посмотреть на эти вертолеты, но я не хочу, чтобы они смотрели на нас, поэтому нам нужно идти в темноту. Никакого внешнего освещения. Все окна закрыты. Здесь тоже не горит свет, если вы все еще можете управлять кораблем таким образом.”

“Все приборы управления освещены. Если я смогу держать их зажженными, мы сможем это сделать, - ответил Бромберг.

- Тогда сделай это.”

“А как насчет людей, готовящих ваши патрульные катера к спуску на воду?”

“На какое-то время они могут отступить. Но они должны быть готовы действовать быстро, когда я им скажу.”

Более скромный человек мог бы запротестовать, попросить разъяснений или поставить под сомнение авторитет Кросса. Бромберг просто воспринял сказанное, на мгновение задумался, кивнул и сказал:”

“И еще одно, - добавил Кросс. - “Мне нужно как можно скорее увидеть вертолеты, но пока между нами и ними находится буровая вышка со всеми ее горящими огнями, это невозможно. Ты можешь дать мне лучший ракурс?”

“Конечно.”

Бромберг отдал приказ, и "Гленаллен" набрал скорость, взяв новый курс, который направил его к востоку от буровой установки, двигаясь вместе с ветром. Кросс вышел наружу, на одну из маленьких открытых погодных палуб, обрамлявших мостик, не обращая внимания на проливной дождь и стараясь держаться подальше от брыкающегося и ныряющего буксира, пока он плыл по все более высоким, покрытым пеной волнам. Он нес тепловизор и, приложив его к глазу, повернулся на северо-восток, откуда приближались вертолеты. Медленно, кропотливо он двигался из стороны в сторону, слегка смещая вертикальный угол своего тепловизора, чтобы отслеживать на разных высотах, и избегая ослепительного блеска света, окружавшего буровую установку, пока он искал слабое тепловое свечение, которое сигнализировало бы о присутствии самолета. Его волосы прилипли к голове, одежда промокла насквозь, и ему приходилось каждые несколько секунд останавливаться, чтобы стряхнуть с тепловизора лужи дождевой воды. Одна минута превратилась в две.

Теперь они должны были быть очень близко. Почему он их не видит?

А затем, когда он еще раз пронесся по небу, они уже были там, приближаясь на такой низкой высоте, что могли быть почти камнями, скользящими по воде. Они были достаточно близко, чтобы Кросс мог ясно видеть форму их фюзеляжей. Для любого, кто имел хоть какой-то военный опыт, это было безошибочно.

“Это Хинды, - сказал себе Кросс.

Он слышал об одном "Хинде", которым владел и управлял южноафриканский наемник, но если они летали в паре, то должны были быть военными. Ангола имела свой собственный взгляд на коммунистический серп и молот на своем национальном флаге и всегда покупала большую часть своего военного снаряжения у русских. Таким образом, доказательства были ошеломляющими: это должны были быть вертолеты ангольских ВВС, и это означало, что это действительно могло быть учебное упражнение в конце концов.

Но что, если это не так? Кросс обратился к Фрэнку Шарману на вышке: "два вертолета, судя по их виду, приближаются к вашему месту. Не спускай с них глаз. Они утверждают, что находятся на учебной миссии. Если так, то все в порядке. Если они проявят какие-либо признаки враждебных действий, держите меня в курсе всего происходящего и ждите дальнейших указаний.”

“Ты все понял, босс.”

Кросс почувствовал, как внутри у него все напряглось и сжалось в горле. Это был первый признак напряжения, охватившего его за несколько мгновений до боя, и он точно знал, что это означает. Несмотря на то, что его разум привел вполне разумные доводы в пользу того, чтобы принять эти вертолеты за чистую монету, его инстинкты определили их как угрозу. Он на мгновение поднял глаза к залитому водой небу и помолился, чтобы его инстинкты хоть раз ошиблись.

Героем детства Те-Бо был Усэйн Болт, и когда он стал старше, одной из вещей, которыми он восхищался больше всего в своем кумире, было то, как Болт мог дурачиться на трассе всего за несколько секунд до начала олимпийского финала, но когда стартовый пистолет выстрелил, он был прямо в зоне, сосредоточенный только на своей гонке, мгновенно готовый бежать быстрее, чем любой другой человек, который когда-либо жил. Точно так же Те-Бо гордился тем, что может в любой момент ворваться в свою собственную зону, как воин и лидер. Так что теперь он отдавал приказы людям в своем головном вертолете и тому, кто был сзади, чтобы убедиться, что все знают свои задания и что все они так же, как и он, готовы нанести ущерб своей цели и ее обитателям.

Один из членов экипажа "Хинда" распахнул дверь фюзеляжа, впустив внутрь поток пропитанного дождем воздуха. Многие мужчины закричали от внезапного проливного дождя, но Те-Бо едва обратил на это внимание. По его мнению, плохая погода была его другом, потому что, взглянув вниз на платформу, он увидел, что ее вертолетная площадка пуста. В такую ночь никто не ожидал бы прибытия нового рейса. Теперь, когда его спутник занял позицию прямо над вышкой, первый Хинд пошел на посадку. В ту же секунду, как его колеса коснулись площадки, Те-Бо спрыгнул на поверхность платформы, махнув своим людям, чтобы они шли за ним, и отправил их в назначенные места вокруг буровой установки. Вертолет снова поднялся в воздух, добавив свою тягу к штормовому ветру, и вторая птица приземлилась.

Никакого ответа от экипажа платформы не последовало. Да и как такое может быть? У них не было никакого оружия, поэтому все, что они могли сделать, это позвать на помощь, а затем попытаться найти место, где можно спрятаться, пока не прибудет помощь. Но на их зов никто не откликнется. Командир Те-Бо, Бабакар Матемба, и еще один человек- тот, что называл себя Тумбо, - заверили его, что ангольский флот - это шутка, и никаких шуток не было.

Американцы за 1000 километров в любом направлении. Они сказали Те-Бо, чтобы он не беспокоился. Он захватит буровую установку "Магна Гранде", сделает то, что должно быть сделано, и снова сядет на вертолеты, полетит обратно к самому большому чеку, который он когда-либо получал - достаточно, чтобы купить любовь любой девушки в Конго - задолго до того, как кто-нибудь окажется достаточно близко, чтобы остановить их. Матемба всегда говорил Те-Бо правду, так почему же он не поверил ему сейчас?

"Хинды" летели так низко, что на короткое время скрылись из виду за нефтяной платформой, но в тот момент, когда первый из них набрал высоту, появился в поле зрения и устремился к вертолетной площадке, Кросс понял, что, хотя самолет и принадлежал ангольским ВВС - он был в этом уверен,- они не выполняли никакой учебной миссии. Через несколько секунд головной самолет приземлился на вертолетную площадку, и с нее на платформу стали спускаться люди.

На таком расстоянии, при ужасающей видимости, вновь прибывшие казались лишь размытыми очертаниями. Но Кросс сразу понял, что они знают свое дело. Не было ни паники, ни суеты вокруг, ни “брызгай и молись”, которые он видел среди некоторых ближневосточных и североафриканских повстанцев, любивших палить просто для вида, не имея ни малейшего представления о том, как попасть в цель. Вместо этого они быстро и целеустремленно покинули вертолетную площадку, и причину их дисциплинированности было нетрудно найти. Первый человек с заднего борта занял неподвижную позицию на платформе, направляя всех остальных к их индивидуальным целям и оставаясь там, где он был, когда его вертолет взлетел, другой заменил его, и еще одно отделение высадилось.

Кросс услышал голос Шармана, доносившийся из наушников его айфона. –«Во-первых, босс, вертолеты определенно принадлежат ВВС или бывшим ВВС. Кто-то пытался закрасить надписи, но промахнулся.”

- О'Кей, так что же теперь происходит?”

“Я насчитал по восемь человек на каждой птице, - продолжал Шарман. - Они рассредоточились по всей платформе, двигаясь к производственным помещениям, жилому и административному блоку.

«Как можно ближе к ОИМ, - сказал ему Кросс. - Барт любит бросаться всем своим весом, но я серьезно сомневаюсь в его способности сохранять спокойствие под огнем. Вы должны будете ухаживать за ним.. Так что найди его. Сначала попробуй зайти к нему в кабинет. Убедись, что он не принимает слишком много глупых решений. Постарайся остановить его панику. И держи меня в курсе событий.”

- Да, босс.”

“И еще кое-что . . . Эти террористы, мятежники или как они там себя называют, либо взорвут буровую установку, либо возьмут всех на борту в заложники, либо и то и другое вместе. Если тебя схватят, ты не сможешь говорить. Так что достань свой наушник и постарайся оставить его как можно ближе к тому, кто здесь главный. Чем больше мы услышим, тем лучше поймем, что происходит и что мы можем сделать. Понял?”

- Да, босс . . . Подождите. . .”

В ухе Кросса послышалось что-то похожее на треск помех, затем раздался голос Шармана: - "Не могу точно сказать, откуда он исходит. Я постараюсь это выяснить. А я тем временем пойду разбираться с этим болваном Бартом. Надеюсь, они сделают это первыми.”

Кросс вернулся на мостик, вытирая воду со лба и волос, когда вошел в дверь. Он был встречен звуком безумного, отчаянного голоса, исходящего из динамика, расположенного на стене. - “На нас напали! Ты меня слышишь? Это же нападение! О Боже, я не могу в это поверить, они стреляют из пушек! Это просто невозможно! СОС! СОС! Ради Бога, кто-нибудь, помогите нам!”

“Как вы можете слышать, - сухо сказал Бромберг, - управляющий оффшорной установкой плохо реагирует на кризис. Я подумал, что лучше всего поставить это на громкую связь. Избавляет радиооператора от необходимости повторять все подряд.”

- Все в порядке, сэр, не волнуйтесь, - послышался теперь более глубокий и спокойный голос Шармана. Люди из Службы безопасности знают, что происходит. Просто расслабьтесь, и пусть профессионалы обо всем позаботятся. Почему бы вам не присесть вот здесь, сэр?”

- Убери от меня свои руки!- Крикнул Барт, а затем добавил: - "Покиньте корабль! Покиньте корабль! Это же не учебная тревога! Мы подверглись вооруженному нападению . . .”

- Прошу прощения, сэр.”

Кросс услышал звук какого-то удара, ворчание, а затем глухой удар тяжелого предмета о землю.

- Я дал мистеру Барту успокоительное, босс, - сказал Шарман. - Господи, тут повсюду бегут люди, они направляются на свои места сбора, держись . . . О нет. . .”

Кросс услышал звуки выстрелов вдалеке, а затем голос Шармана, командующего: "Оставайтесь на месте! Для вашей же безопасности не пытайтесь, повторяю, не пытайтесь покинуть корабль. Оставайтесь в помещении и не двигайтесь.”

В течение следующих нескольких минут Шарман бегло комментировал то, что, очевидно, было хорошо спланированной, эффективно выполненной операцией, поскольку все больше рабочих Бэннока умирали, а все больше и больше тех, кто еще был жив, были согнаны в сторону столовой - самого большого внутреннего пространства на платформе. Затем он очень спокойно сказал: "Я слышу, как люди идут, они стоят у двери. Ой-ой . . .”

Через несколько секунд послышались голоса, бормочущие что-то вроде французского, хотя Кросс знал, что в Анголе, включая провинцию Кабинда, говорят на европейском языке - португальском. - "Я понимаю, компрендо, - вмешался ровный, размеренный голос Шармана. - "Я пойду с тобой. Смотри, руки вверх, видишь? Я сдаюсь. Ого! Нет нужды указывать на меня этим пальцем. Я уже иду . . . Никакой драки, ладно? . . . Я уже иду . . .”

Голос на "микрофоне"затих, когда Шармана увели за пределы радиомикрофона. Но Кросс все еще получал информацию из наушника Шармана, когда его и Барта повели к остальным в столовую.

Настало время Кроссу поговорить с Хьюстоном. Он вернулся в свой командный пункт. Дэйв Имбисс уже сидел там, постукивая по клавиатуре компьютера, подключенного к большому экрану.

Кросс сел напротив своего ноутбука и уже собирался позвонить по скайпу Джону Бигелоу, когда услышал крик Имбисса - "Гектор, быстро, ты должен посмотреть! Это прямая трансляция, прямо сейчас.”

Кросс развернул свое кресло так, чтобы видеть экран Имбисса. Появилось невероятно молодое африканское лицо. С наушниками на шее он мог бы быть любым уличным мальчишкой в любом городе от Лос-Анджелеса до Лагоса. - “Эта акция проводится от имени угнетенного народа Кабинды” - начал он по-английски с сильным французско-африканским акцентом. - “Мы требуем независимости Кабинды. Мы требуем признания со стороны Организации Объединенных Наций и всех постоянных членов Совета Безопасности. Мы требуем вернуть кабинданцам природные богатства Кабинды. Мы будем вести переговоры только с президентом Соединенных Штатов. Пока наши требования не будут выполнены, мы будем убивать по одному человеку каждые пять минут. Мы совершенно серьезны. Смотрите!”

Лицо молодого человека исчезло из поля зрения, и стало видно, что Рода Барта держит человек в зеленой боевой форме, в то время как второй целится в него из пистолета, а третий завязывает ему глаза повязкой. Шармана нигде не было видно. Теперь Барта заставили опуститься на колени, моля о пощаде: "Нет, нет! Пожалуйста, не делай этого . . . Я могу достать тебе все, что ты захочешь . . . Дай мне поговорить с кем-нибудь . . . ну пожалуйста!”

- Боже мой, это Барт, менеджер по установке, - сказал Кросс.

Молодой человек снова появился на снимке, в нескольких футах от камеры, и снова повернулся к ней. - "Повторяю, мы совершенно серьезны. Наши требования должны быть удовлетворены. Или же через пять минут вы увидите вот это.” На поясе у молодого человека была кобура. Он расстегнул его, вытащил пистолет "Зиг-Зауэр", приставил дуло к виску Барта и выстрелил, взорвав взрыв крови, мозга и костей с дальней стороны черепа.

Кросс услышал звук выстрела в своем наушнике, только что вышедший из синхронизации с интернет-каналом, и Шарман простонал : . .- а потом закричал: - "Нет! Не будь идиотом! За неразборчивым бормотанием протестов и отрывистыми приказами последовали выстрелы, крики раненого, еще пара выстрелов, а затем ужасная тишина.

На экране парень в наушниках снова уставился в камеру. - “Теперь вы знаешь, что мы делаем с теми, кто оказывает сопротивление. И помните: пять минут." - А потом экран погас.

Кроссу не нужно было звонить Джону Бигелоу. Президент "Бэннок Ойл"появился на экране своего ноутбука через несколько секунд после окончания трансляции теракта. - “Вы это видели? Они взорвали Рода Барта! Один из наших самых высокопоставленных сотрудников! Ради Бога, Кросс, как ты мог допустить такое?”

- Нападение было совершено с использованием вертолетов ангольских ВВС, - ответил Кросс, решив не обращать внимания на рвение, с которым Бигелоу поспешил свалить всю вину на него. - “Я не мог стрелять по ним, не рискуя попасть в крупный международный инцидент.”

“Но это же невозможно! Вы только что слышали этого парня. Они хотят свободы для Кабинды, из Анголы.”

“Я знаю, сэр. Но факт остается фактом: это ангольские самолеты с закрашенными опознавательными знаками. Так что либо их кто-то угнал...”

“Мы бы узнали об этом, если бы они это сделали, - перебил его Биглоу.

- Я согласен. Так что либо их кто-то купил, но опять же, зачем Анголе продавать повстанцам? Или же они были получены другими способами, например подкупом. Или кто-то из ангольского режима находится в сговоре с повстанцами. С деньгами, которые можно заработать в Кабинде, все возможно.”

“Так что же нам теперь делать?”

- Ну, лучшие люди, чтобы разобраться с этим, - это американские военные. Поэтому нам нужно немедленно связаться с Пентагоном и выяснить, какие активы у них есть где-то поблизости. Но лучше бы они были чертовски близко. Следующая съемка состоится меньше чем через три минуты.”

- Предоставь это мне” - сказал Биглоу, и экран погас.

Кросс достал свой айфон и написал сообщение: "CP сейчас.” Он послал его О'Квиннам и Донни Макгрейну. Не прошло и шестидесяти секунд, как все трое оказались в комнате. “Нам нужно начать совместную операцию, - сказал Кросс. Но прежде чем он успел что-то сказать, Имбисс сказал: “Они снова подключились.”

Мальчик, как теперь думал о нем Кросс, повторил свои требования. Затем он убил еще одного человека, на этот раз в синем костюме бойлера. Затем он сказал: "Пять минут.”

Раздался звонок с ноутбука Кросса: еще один звонок по скайпу от Бигелоу, но на этот раз он делил экран с изображением человека в униформе, сидящего за столом, а позади него виднелись звезды и полосы. - "Черт возьми, это Вице-адмирал Тео Шольц из Командования Военно-Морских Сил США, он собирается ввести вас в курс дела.”

- Добрый вечер, мистер Кросс, позвольте мне сразу перейти к делу. Боюсь, у меня для вас нет ничего, кроме плохих новостей. В настоящее время наши силы развернуты в Северной Атлантике, Карибском бассейне и Южной Атлантике, а также в восточной части Средиземного моря и Красном море; но нет ни одного надводного судна ближе, чем в четырех днях пути от вашей нынешней позиции, и подводная лодка была бы вам чертовски бесполезна. Лучшим вариантом были бы тюлени. В настоящее время у нас есть подразделения в Бахрейне, а также прямо здесь, в Литтл-Крике. Проблема в том, чтобы доставить их вам. У нас нет передовых авиабаз в Западной Африке. Мы можем попытаться убедить ангольцев помочь нам, но даже тогда . . . Боже, это логистический кошмар, вам же нужно как минимум двенадцать часов, а то и двадцать четыре. Я предполагаю, что я говорю ...

“Мы сами по себе.”

“Конечно, похоже на то.”

- А президент может что-нибудь сделать?”

- Вмешался Бигелоу. “Вы должны знать, черт возьми, что президент Соединенных Штатов не ведет переговоров с террористами.”

“Да, я это понимаю, - ответил Кросс. “Но самый могущественный человек в мире не сидит сложа руки, пока кучка бандитов во главе с психом-убийцей, который выглядит недостаточно взрослым, чтобы бриться, убивает американских рабочих американской корпорации. Нет, если он хочет, чтобы его переизбрали. Так что, возможно, кто-то может придумать способ, как он может сделать что-то или сказать что-то, что может остановить...”

С экрана Имбисса раздался выстрел. Биглоу и Шольц, должно быть, тоже наблюдали за происходящим, потому что оба были в ужасе от увиденного.

“На этот раз это была женщина, черт возьми, - сказал Имбисс.

- Ты должен что-то сделать, Кросс, прежде чем они убьют их всех, - настаивал Бигелоу.

Шольц в отчаянии покачал головой. - “Это ужасно, просто ужасно. Удачи вам, мистер Кросс. И да пребудет с вами Господь.”

Ладно, сначала о главном, - сказал Кросс, когда его ключевые люди образовали вокруг него круг. - “Мы должны попасть на борт этой буровой установки, несмотря на то, что никогда не поднимались на нее днем, не говоря уже о ночи, и мы никогда не плавали в бурном море или темноте. Итак, Донни, скольким из наших людей ты доверил бы спрыгнуть с патрульного катера, проплыть пару сотен метров до этой вышки и прибыть в нужное место целым и невредимым?”

"Много, - ответил МакГрэйн, - , наверное, много. Без обид, миссис О'Куинн, я волнуюсь за вас, потому что вы крошечная девочка в таких условиях, но я чертовски боюсь того, что вы сделаете, если я скажу "нет".”

“Так и должно быть, - сказала Настя.

“А как насчет остальных?- Спросил Кросс.

Макгрейн печально покачал головой. - “Не так уж много, если честно. Видите ли, вы можете забыть о двухстах метрах. Если вы хотите подойти незаметно, вам нужно быть как минимум в четырехстах метрах от платформы. Если лодки просто сделают медленный проход, выключат свет и не остановятся, возможно, вы сможете незаметно спустить всех в воду. Но ближе этого у тебя нет никаких шансов.”

- Четыреста метров - это слишком далеко, - сказал Кросс. - “В здешних морях это может занять десять-двенадцать минут, даже если ветер и волны останутся позади, и тогда еще двое, а может быть, и трое заложников будут мертвы. Нет. . . платформа освещает море вокруг себя. Лодки подплывут так близко, как только смогут, к краю этой лужи света, и мы войдем оттуда. Итак, Донни, есть ты и твои парни из SBS, а также я и моя компания. Кто из них самый лучший?”

“Те два парня, которые получили свои значки пловца-байдарочника - Цветок и Король - конечно. Есть еще Шоттенхаймер, который был морским котиком. Из остальных вы можете рассчитывать только на троих: Кина, Томпсона и Донована. Я не могу гарантировать, что они это сделают, но у них больше шансов, чем у остальных.”

- Хорошо, тогда мы войдем в воду парами, соединенные дружескими линиями. Я не позволю никому уплыть в дебри Атлантики. Донни, мы с тобой пойдем первыми. Сколько времени вам нужно, чтобы подняться на палубу паука и опустить леску обратно, чтобы остальные поднялись?”

“А я и не собираюсь лезть наверх, сэр.”

- Прошу прощения?”

“Ну, насколько я понимаю, ни у кого из этих террористов не было времени начать закладывать мины на лестницах и порталах глубоко внизу у ватерлинии. Разве я не прав?”

“Я не видел никаких признаков этого, - согласился Имбисс.

“С другой стороны, риск того, что кого-то убьют или смоет вон в ту дикую синеву, если мы попробуем какие-нибудь причудливые штучки, такелажные веревки и игру в Человека-паука, находится где-то между высокой и кровавой уверенностью. Так что, скажем, поднимитесь по трапу буровой установки прямо до последнего подъема на главную палубу. В этот момент, да, мы можем быть немного более сдержанными.”

“Ты хочешь быть первым на лестнице?- Спросил Кросс.

“Я был бы чертовски лицемером, если бы не хотел. Так что да, положу мои деньги туда, где мой рот.

“Сколько времени тебе понадобится, чтобы подняться на палубу паука и убедиться, что путь наверх безопасен?”

- Максимум три минуты. И еще кое-что . . . Ты должен быть уверен, что у подножия лестницы всегда есть один из моих парней. Нет такого способа, чтобы новички взобрались на него без того, чтобы кто-то не поймал маленьких жучков и не вытащил их наверх.”

- Хорошая мысль, - согласился Кросс. - Итак, мы имеем дело с трехминутной задержкой после первой пары. После этого нам нужны три группы по четыре человека - то есть две пары одновременно - каждая группа с интервалом в две минуты. Я выберу и поставлю задачу каждой группе на брифинге. И прежде чем кто-нибудь спросит, да, я знаю, что четверо из нас из Лондона, пятеро из сотрудников SBS Донни и шестеро наших парней из Кросс Боу составляют в общей сложности пятнадцать человек, и я только что насчитал четырнадцать пловцов, но Дэйв, ты нужен мне здесь. Это никак не отражается на ваших боевых способностях. Тебе не нужно мне их доказывать. Но мне нужно, чтобы ты поработал своей магией вон на той клавиатуре. Вы можете попасть в систему видеонаблюдения буровой установки?”

“Если он управляется компьютером, подключенным к интернету, то да, - согласился Имбисс.

“Хорошо. А потом залезай в компьютер и возись с камерами. Я не знаю, смотрит ли кто-нибудь из плохих парней на мониторы, но если это так, то я не хочу, чтобы они видели что-то, отдаленно напоминающее нас, когда мы поднимаемся на платформу и обходим ее. Но дайте нам настоящую пищу. Мне нужно знать, где находятся террористы и что они замышляют.”

Имбисс кивнул: - "Хорошо, это должно быть выполнимо. Что еще?”

- Просто следи за всеми коммуникациями, входящими и выходящими с платформы. Если они получат указания от того, кто стоит за всем этим, или выдвинут какие-то новые требования, или начнут убивать больше людей, или меньше, я хочу знать. И если это когда-нибудь станет критичным, и у вас возникнет ощущение, что вот-вот произойдет что-то большое, мне тоже нужно это знать.”

“А как вы хотите общаться?- Спросил Имбисс.

“Мы воспользуемся наушниками. У нас их не хватит на всех, но мы разделим их так, чтобы было хотя бы по одному на пару.”

“А если каким-то благословенным чудом мы действительно доплывем до этой проклятой громадной платформы, вскарабкаемся на нее и доберемся до самого верха без единой царапины - что тогда?- спросил Пэдди О'Куинн.

- Тогда все часы, которые мы провели в Лондоне, планируя, как отбить нефтяную вышку у шайки хулиганов, не пропадут даром. Макгрейн, собери всех, включая экипажи лодок, в комнате для совещаний, на двойном этаже. Инструктаж начнется через две минуты, и любой, кто не будет там, когда я начну говорить, пожалеет об этом, - ответил Гектор.

- Да, сэр.”

- Пэдди, помоги ему собрать войска, - продолжал Кросс. - Дэйв, мне нужно, чтобы ты достал запись с камер видеонаблюдения из столовой, чтобы мы могли посмотреть, что там происходит, и найти Шармана, пока ты там.”

На экране появилось зернистое монохромное изображение столовой, на котором были изображены двое террористов, помогавших убить Рода Барта с автоматами АК-47. они заняли позицию у двери, а парень в наушниках стоял перед ними с широкой ухмылкой на лице. Затем Имбисс навел камеру, и Кросс смог разглядеть, что же вызвало такое веселье у маленького ублюдка. Террорист тащил кричащую женщину через толпу, сопровождаемый приятелем, который использовал дубинку своего АК, чтобы избить любого, кто пытался им помешать.

“Пока это пятеро террористов, но там, где камера их не видит, может быть и больше, - сказал Имбисс. - Что касается заложников, то их, по-моему, не меньше семидесяти. Может быть, их тоже будет больше. Итак, где же Шарман ...?”

Камера скользнула туда-сюда, прежде чем Имбисс пробормотал:- "Попался"- и увеличил изображение одной из секций столовой.

Кросс увидел, что лицо Шармана сфокусировалось, и сказал: - "Это Кросс. Я вижу тебя на камере слежения. Кивни, если ты меня слышишь.”

Шарман кивнул.

- Хорошо, - продолжал Кросс. - Мы насчитали пятерых террористов. - Это правда?”

Тот лишь покачал головой.

- Значит, есть и другие. А сколько их еще?”

Шарман поднял правую руку к лицу и пристально вгляделся, словно изучая свои ногти. Однако его большой палец был согнут и удерживал мизинец. Так что там было видно три пальца.

“Я считаю, что еще трое мужчин составляют в общей сложности восемь человек. Правильно?”

Еще один кивок.

В этом есть смысл, подумал Кросс. Он собрал в одном месте больше половины экипажа платформы, поэтому ему нужно достаточно людей, чтобы быть уверенным, что он может успокоить их.

- Хорошая работа, Шарман” - сказал он. - Держись крепче, мы сейчас придем за тобой.”

Шарман осторожно поднял вверх большой палец.

“Есть какие-нибудь признаки присутствия других террористов?- Спросил Кросс.

“Один из них охраняет вертолетную площадку, - сказал ему Имбисс. - “Я видел, что некоторые направляются к вышке, но по какой-то причине подача очень плохая с производственной стороны платформы, и изображение продолжает распадаться, поэтому я не могу видеть, что они делают. Кроме того, я вижу вспышки парней, идущих по коридорам в общей зоне размещения.”

- Я думаю, что они окружают людей.”

“Ну, если так, то они убивают их тут же, потому что я больше не вижу людей, которых ведут в столовую.”

- Ладно, держи меня в курсе, если будут какие-то новости. Я должен приступить к выполнению этой миссии.- Кросс покинул командный пункт, вошел в комнату для совещаний, убедился, что все там собрались, и сразу приступил к делу. Он поручил различным членам своей команды разобраться с вертолетной площадкой, производственной зоной, жилым и административным блоком и столовой, где большая часть персонала платформы находилась в заложниках. Затем он рассказал, как надеялся проникнуть в столовую и уничтожить террористов, которые контролировали ее, ограничив при этом опасность для заложников. Это заняло меньше пяти минут - достаточно для того, чтобы еще один заложник лишился жизни, как он болезненно осознавал, - но к концу операции все уже точно знали, что от них требуется. Он закончил его приказом экипажам лодок спускать свои лодки на воду быстрее, чем они делали это раньше, и будь прокляты погодные условия.

“Мне все равно, даже если там будет шторм. На этой платформе гибнут люди, и мы - единственная надежда спасти их. Так что быстро спускай лодку на воду, а то я сам тебя пну, и ты сможешь доплыть до самой вышки!”

Те-Бо наслаждался происходящим. Как и предсказывали Коммандер Матемба и месье Тумбо, вся установка "Магна Гранде" оказалась беспомощной. Никто не пришел ему на помощь,и единственные признаки сопротивления исходили от нескольких нефтяников, которые пытались использовать молотки и гаечные ключи против людей, вооруженных автоматами АК-47. Некоторые выстрелы вызвали небольшие пожары, но автоматические разбрызгивающие системы буровой установки справились с ними. Это было хорошо. Буровая установка будет уничтожена, но не тогда, когда Те-Бо и его люди все еще будут на ней.

У него зазвонил телефон. Это был один из его людей, Яя Бокасса, которого послали в диспетчерскую следить за происходящим на платформе. - "Все экраны погасли!” - он сказал об этом Те-Бо. “Я нигде не вижу, что происходит.”

- Саботаж! - драматически объявил Те-Бо. - “Должно быть, кто-то перерезал провод или разбил камеры.”

- Это невозможно! Мы учли весь персонал на буровой установке. И как они могли убить все камеры сразу? Должно быть, в системе произошел сбой.”

“Тогда заставь ее снова работать!”

“Я не знаю, как это сделать. Мне нужна помощь.”

Те-Бо с отвращением выдохнул: - "Фу!" - Он прекратил разговор и повернулся лицом к заложникам. “Écoutez! Послушайте меня! - крикнул он. “Я требую, чтобы любой человек, который знает, как работает диспетчерская, немедленно объявил о себе. Если вы этого не сделаете, я убью двоих из вас прямо сейчас. У вас есть десять секунд, или я начну стрелять.”

Те-Бо начал обратный отсчет. Он уже дошел до цифры " два“, когда кто-то окликнул его: - Я расскажу вам все, что вам нужно знать. Только, пожалуйста, не стреляйте.”

- Très bien” - сказал Те-Бо, когда мужчина шагнул вперед, подняв руки над головой. Он выплюнул серию быстрых приказов по-французски одному из террористов, а затем спросил человека перед ним: "Как вас зовут?”

“Гершель Ван Дейк, - ответил он с сильным африканерским акцентом.

“Итак, вы говорите,что можете управлять диспетчерской. Отлично. Она не работает правильно. Так что вы заставите ее функционировать. Если вы этого не сделаете, то умрете.”

Те-Бо отдал еще несколько приказаний своему человеку, и Гершеля увели в рубку управления.

Это была небольшая неудача, но в целом Те-Бо все еще был вполне доволен. Все шло по плану. Он посмотрел на секундомер на своем телефоне. Часы показывали четыре минуты и пятнадцать секунд. Пора найти еще одного заложника и убить его.

Кросс взял два патрульных катера на курс с подветренной стороны платформы, подталкивая их прямо к самому краю светового бассейна, давая им достаточно свободы маневра, чтобы их все еще было трудно заметить, если пилот воздушного вертолета случайно посмотрит в их сторону. Каждый член команды был вооружен длинноствольным "Ругером". У многих были сумки с дополнительным, специализированным снаряжением. Двое мужчин из SBS, плававших в той же группе, что и Настя, входили в нее вдвоем, причем у одного из них была дополнительная веревка, прикрепленная к поясу, рядом с веревкой его приятеля. Дальний конец веревки был прикреплен к канистре длиной около метра. Последнее, что Кросс сделал перед тем, как войти, было сказать ему: - “Что бы ты ни делал, присматривай за этой штукой. Если он не доберется до буровой установки в целости и сохранности, мы можем просто прыгнуть обратно в воду и поплыть домой.”

- Не волнуйтесь, босс, вы его получите.”

“Хороший. Ладно, Донни, нам пора идти на вечернее купание.”

На Гленаллен-кроссе говорили о том, чтобы доплыть до платформы вплавь. Как только он действительно оказался в воде, это было больше похоже на отчаянную попытку произвести что-то отдаленно похожее на гребок вольным стилем, когда волны подхватили его, понесли вперед, а затем погрузили в бурлящий, пенящийся вихрь. Раз за разом он выныривал обратно на поверхность, хватал ртом воздух и снова начинал махать руками и ногами, чувствуя, как натягивается веревка, связывающая его с гораздо более быстрым и опытным Макгрейном.

Хуже всего было то, что сухой скафандр, запечатанный на запястьях и лодыжках и специально предназначенный для того, чтобы удерживать влагу внутри и снаружи, превращался в его собственную сауну, поглощая все тепло, вырабатываемое его усилиями. Ни одна капля морской воды не проникла в скафандр, и все же Кросс был весь мокрый от собственного пота, когда его температура поднялась. Теперь он понял то, что уже давно знали все SBS и тюлени: тепловой удар - такая же большая опасность для боевого пловца, как и само море. Кросс и все его люди были в гонке со временем, чтобы попасть на платформу, прежде чем тепло их тела доберется до них.

Все это время гигантская громада платформы Магна Гранде нависала над ними все более внушительно, и кросс чувствовал себя все меньше и меньше по мере того, как становился все более очевидным весь масштаб того, что ему предстояло освоить. Массивные ноги с боковыми опорами походили на неподвижную, неподатливую четверку стальных Утесов, с жестоким безразличием ожидающих, когда же море обрушит на них эту разношерстную группу слабых, борющихся людей. Волны, разбивающиеся о его ноги, образовывали вихри и разрывные течения между ними, и океан нес его прямо в водоворот, так что он стоял перед выбором: быть расплющенным о ногу, как жук на ветровом стекле, или утонуть, когда его засасывало в голодное море.

Он возблагодарил небеса за то, что Макгрейн опередил его. - “О, все не так уж плохо, сэр” - сказал шотландец, когда первый патрульный катер маневрировал на позиции. - "По сравнению с плохой ночью на Северном море это просто чертов мельничный пруд.”

Теперь они были достаточно близко, чтобы даже под дождем и брызгами, бьющими в глаза, Кросс мог разглядеть ржавую лестницу, спускающуюся по одной из ног, на которую нацелился Макгрейн. Он увидел, как ветеран SBS снова повернул к нему голову, хотя его глаза были сосредоточены на чем-то за пределами их обоих. Кросс тоже повернулся, чтобы проверить, на что смотрит Макгрейн, и тут его кровь, так недавно близкая к кипению, словно застыла в жилах.

К ним приближалась волна. Она был намного выше, чем все, с чем они когда-либо сталкивались. Это была черная стена воды, сверкающая отраженными огнями буровой установки, и она казалась такой же твердой, как и сама платформа; она поднималась над Кроссом, как огромный сапог, готовый наступить на него.

Она все приближалась и приближалась, окружая и обволакивая Кросса. Ему казалось, что он находится в длинном туннеле, стены которого были сплошь покрыты водой. Затем стены туннеля начали разрушаться, когда волна накрыла их, и все, что Кросс мог сделать, это сделать последний вдох и помолиться.

"Ооххх, дерьмо!" - Донни Макгрейн видел много волн, но никогда не видел ничего подобного. Откуда, черт возьми, она взялась? Казалось, что каждая вторая волна была транзитным фургоном, а эта - танком "вождя". Он опустил голову, выставил вперед руки в гонке вольным стилем и сильно ударил ногой, не обращая внимания на вздымающиеся легкие и ноющие мышцы, когда он вытянул из своего тела последний всплеск скорости. Ему не нужно было смотреть; он чувствовал тяжесть воды, которая дугой накатывала на него, когда он мчался на волне к буровой вышке.

Теперь лестница была всего в нескольких метрах от него. Казалось, она дразнила его умоляющие пальцы, когда он вытянул правую руку и чуть не упал.

Теперь он чувствовал, как его тащит вниз по течению волна, готовая со всей своей мощью разбиться о человеческую структуру, которая имела наглость сопротивляться ее путешествию через океан.

Левая рука Макгрейна перекатилась через его тело и потянулась к лестнице . . . и хотя его пальцы касались металла, он не мог заставить их держаться.

Он снова ударил ногой, когда гребень волны ударил по ноге высоко над ним, сделал последний отчаянный выпад и почувствовал, как его кулак сжался вокруг ступеньки, когда вода швырнула его на лестницу, выбив дыхание из легких. Макгрейн скорее почувствовал, чем увидел, как Кросс швырнул лицо в ноги, всего в паре метров от него, и тут ему показалось, что вся тяжесть семи морей обрушилась на него, когда волна обрушилась вниз, оторвала его от лестницы и глубоко засосала в свои объятия.

Проблема была не только в его собственном положении. Макгрейн чувствовал, как тяжесть Кросса тянет его вниз, и он знал, что новичок, даже такой опытный во многих других военных дисциплинах, должен был чувствовать себя дезориентированным, когда его погружали ночью под воду. Если Кросс начнет плыть глубже, а не подниматься на поверхность, он утопит их обоих.

Но тут Макгрейн почувствовал, что веревка под ним ослабла. На мгновение ему показалось, что Кросс перерезал веревку, не желая тащить их обоих вниз. Он был из тех людей, которые способны на такое безумное самопожертвование. Но тут Макгрейн увидел на фоне темной воды пятно еще более глубокой, кромешной черноты и подумал: "Понтон!" - и во второй раз врезался в необработанную сталь. Он потянул за леску и почувствовал ответный рывок. Значит, Кросс был в сознании. Макгрейн снова дернул леску, на этот раз потянув ее вверх. Он помолился, чтобы Кросс понял намек, оперся о понтон, присел на корточки, а затем рванулся вверх. Кросс последовал за ним, и Макгрейн начал брыкаться, пытаясь выбраться на поверхность.

Он запыхался, а они все еще находились по меньшей мере в десяти, а может быть, и в двадцати метрах под поверхностью. Макгрейн не обращал внимания на боль в легких и боролся с кричащими голосами в голове, искушающими его выдохнуть, выдохнуть весь несвежий газ из тела и втянуть чистый, свежий воздух обратно.

Но там не было воздуха, только вода. Вдохнуть-значит утонуть и умереть. Он должен был довольствоваться тем, что имел . . . но ему так, так хотелось выдохнуть.

Макгрейн снова ударил ногой и почувствовал, что Кросс делает то же самое, когда веревка снова ослабла. Макгрейн почувствовал, как его лишенный кислорода мозг начинает шипеть, как не настроенный телевизионный экран. Блаженная, безболезненная бессознательность была всего лишь мгновением впереди. Теперь он опирался не на свое обучение плаванию, а на жестокие уроки, которые ему преподали, как сопротивляться боли пыток, заглушать агонию, игнорировать все свои самые глубокие инстинкты.

Он брыкался снова, и снова, и снова, потерявшись в черной, лишенной солнца Вселенной, в которой не было ничего, кроме боли, воды и ударов ногами . . . и вдруг его голова вынырнула из воды на открытый воздух, и теперь он мог открыть рот и втянуть соленый воздух глубоко в свои голодные легкие. Он ступил на воду, огляделся и увидел, что Кросс позади него делает то же самое, а за ним - лестница, которая просто невозмутимо торчала сбоку ноги, как бы говоря: - “Ну и где же, черт возьми, ты был?”

Море теперь казалось немного спокойнее, и Макгрейну не составило особого труда ухватиться за нее, взобравшись на несколько ступенек и помогая переправиться вслед за ним. - "Ладно, - сказал он, - давай поднимемся на самый верх этой ублюдочной вышки.”

На палубе "паука" не было никаких признаков присутствия врагов, равно как и признаков того, что они там побывали. Платформа была прямоугольной формы, и на каждом конце длинных боковых сторон были металлические лестницы, заключенные в защитную стальную сетку, но в остальном открытые для элементов, которые зигзагообразно поднимались по внешним сторонам платформы. Миновав три нижние палубы, они поднялись на главную палубу. Жилой и административный блок располагался в одном конце главной палубы, а вертолетная площадка располагалась на ее крыше. Различные технологические функции производственного блока находились на другом конце палубы, как можно дальше от жилых помещений, а вышка возвышалась над платформой между ними. Как только он вышел из воды, Кросс вставил свой наушник и теперь снова получал информацию от Дейва Имбисса.

“Мы потеряли еще двух заложников, - сказал ему Имбисс. - Противники все еще распределены, как и раньше: большинство в столовой и жилых помещениях, некоторые у вышки - я думаю, они внизу, возле поворотного стола, прямо у бурильной колонны, хотя сигнал все еще прерывается. Не похоже, чтобы кто-то ждал гостей. Тот, кто стоит у вертолетной площадки, - единственный наблюдатель, но он не из тех, кто любит бывать на свежем воздухе, - большую часть времени он проводит в попытках укрыться от непогоды. Я предлагаю сначала убрать его, просто на тот случай, если он начнет делать свою работу.”

- Принято, - сказал Кросс. “А как насчет экипажей "Хиндов" - они что-нибудь видят?”

“Сомневаться в этом. У тех, кто на площадке, не будет прямой видимости из кабины до всего, что происходит под ними. Что же касается птицы в воздухе, то если кто-то высунется из боковой двери и посмотрит вниз, то, возможно, увидит людей, двигающихся по открытой палубе. Но видимость паршивая, так что будет очень трудно отличить нас от их приятелей, и если эти ребята не обученные спасатели воздушного и морского флота, в чем я серьезно сомневаюсь, я не вижу, чтобы они хотели высунуть голову из кабины в такой шторм.”

“Понятно. Есть признаки размещения взрывных устройств?

“Насколько я понимаю, нет, но это не значит, что их там нет.”

На одном уровне Кросс был доволен явной беспечностью людей, захвативших платформу. Их неспособность предпринять какие-либо очевидные шаги, необходимые для того, чтобы навредить кому-либо, готовящемуся к контратаке, значительно облегчила Кроссу задачу поднять своих людей на борт. Но это была явно хорошо спланированная и безжалостно выполненная операция. Так зачем же делать такую очевидную ошибку? И что делали вертолеты, болтаясь поблизости, когда - как он намеревался продемонстрировать - их можно было легко уничтожить? Было ясно, что тот, кто планировал это нападение, никогда не имел намерения позволить ему разыграться надолго. На самом деле все это выглядело как самоубийственная миссия. Но с какой целью? Был ли это просто случай убийства как можно большего числа нефтяников и создания беспорядка на платформе? Или было что-то еще?

Это был вопрос на потом. Кроссу пришлось сосредоточить все свое внимание на том, что происходило здесь и сейчас. О'Куинну и Томпсону было поручено охранять вертолетную палубу. Одно быстрое движение руки Кросса было единственным сигналом, который им требовался, чтобы отправиться в путь.

Теперь остальные команды заняли свои позиции у подножия соответствующих лестничных колодцев. Макгрейн стоял на дальнем конце паучьей палубы, готовый повести свою команду к вышке, чтобы уничтожить тамошних врагов. Кросс и трое его людей направлялись к жилому блоку, чтобы расчистить путь к столовой. Оказавшись там, Кросс должен был добиться безопасного спасения заложников и уничтожения державших их противников. Всем солдатам было приказано свести к минимуму использование боеприпасов, стреляя на поражение с предельно близкого расстояния, с минимальным риском для заложников или безопасности самой платформы. Но чтобы выполнить этот приказ, они должны были проникнуть в столовую, не дать противнику открыть огонь и просто перестрелять всех своих пленников, а также найти способ подобраться достаточно близко к людям, вооруженным автоматами АК-47, чтобы иметь возможность убить их в упор.

Ни один здравомыслящий командир никогда бы не одобрил столь дико неправдоподобный набор целей, если бы у него не было абсолютно никакой альтернативы. Однако именно в таком положении оказался Кросс. У него был один очень слабый шанс осуществить свой план. И для этого он рассчитывал на Настю.

Пэдди О'Куинн стоял за кормой оранжевой спасательной шлюпки, которая была установлена на вершине горки, откуда ее можно было спустить в море. Дейв Имбисс провел его к этому наблюдательному пункту, находившемуся всего в тридцати футах от подножия лестницы, ведущей на вертолетную палубу. Часовой скорчился под навесом самой палубы. Он не выглядел особо враждебным, скорее тощим мальчишкой, который получил работу, никому больше не нужную, и теперь был так же несчастен, как бесчисленные часовые в течение веков, которых посылали наружу, чтобы они несли вахту в сырые и ветреные ночи. Наблюдатель представлял собой такое жалкое зрелище, что О'Куинн искренне пожалел его, но это не меняло того факта, что он представлял потенциальную опасность для миссии. И вот, прислонив длинный стальной ствол своего "Ругера" к корпусу спасательной шлюпки, О'Куинн дважды выстрелил, уверенный в том, что никто в вертолете, стоявшем на вертолетной палубе с работающим на холостом ходу двигателем, не услышал бы выстрелов, даже если бы "Ругер" не имел встроенного глушителя. О'Куинн целился ему прямо в сердце. Обе пули попали ему в центр груди, и когда его тело рухнуло на землю, Томпсон бросился со своей позиции, еще ближе к вертолетной палубе, поднял труп и потянул его глубже в тень.

Убедившись, что он все еще находится под прикрытием, О'Куинн направился туда, где стоял Томпсон. Теперь они были всего в нескольких футах от подножия лестницы. Скоро они оба будут мчаться вверх по ней, но не сейчас.

О'Куинн включил коммуникатор. - Враждебный вниз. Повторяю, враждебный вниз. Путь чист. Над.”

- Сообщение получено, и я передам его дальше. Хорошая работа” - ответил Имбисс.

Секунду спустя Кроссу сообщили, что о'Куинн уже разобрался с дозорным. Теперь остальные три команды могли начать пробираться через платформу, и спасательная операция могла начаться.

На борту буровой установки "Магна Гранде" имелось бесчисленное множество опасных мест, но на самом верху списка находился устье скважины, куда в конце концов поступала нефть, закачиваемая с глубины в сотни метров. Таким образом, это была одна из ключевых целей для любой антитеррористической миссии, и Макгрейну, как человеку в команде с наибольшим опытом работы на морских платформах, было поручено обеспечить безопасность этого района и кабины бурильщиков, из которой контролировалась вся буровая операция. Его команда из трех человек включала Терри Флауэрса, ветерана Королевской морской пехоты, который получил квалификацию специалиста по боеприпасам первого класса и таким образом был обучен, помимо всего прочего, обезвреживать любые мины-ловушки или взрывные устройства, которые повстанцы могли оставить по пути. Четверка медленно приближалась к своей цели, выглядя как группа солдат Первой мировой войны, ослепленных газом. Макгрейн шел впереди, опустив голову, размахивая факелом из стороны в сторону, а позади него шел Флауэрс, его глаза были сосредоточены на луче фонарика. Одна рука Флауэрса лежала на плече Макгрейна, готовая сильно сжать его, если фонарик осветит что-нибудь, что может оказаться растяжкой или нажимными пластинами, способными вызвать взрыв. Двое других волочились позади, но их внимание было сосредоточено на том, что происходило вокруг, пока они искали любые признаки самих террористов.

К тому времени, как они добрались до основания вышки, они уже трижды останавливались, и все из-за ложных тревог. Макгрейн остановился и поднял руку, останавливая свою маленькую колонну. Затем он сделал еще одну быструю серию жестов руками, которые заставили мужчин рассыпаться веером вокруг него: цветы слева, двое других справа. В нижней части буровой вышки была открытая рабочая площадка, похожая на поляну в самом сердце стального леса, где трубы и балки заменяли деревья. Комната бурильщиков находилась примерно в двадцати футах над ними, откуда открывался вид на весь район, а в центре этой поляны возвышалась сама бурильная труба - сердце и цель платформы.

У основания трубы сидели на корточках два неприятеля. Они укладывали рядом с ним блоки взрывчатки С4. И если эти блоки когда-нибудь взорвутся и превратят трубу, заполненную нефтью, в гигантский огнемет, тогда,т- как Донни Макгрейн знал слишком хорошо, - вы можете поцеловать буровую установку и всех на ней на прощание.

Гершель Ван Дейк провел в главном диспетчерском пункте не более трех минут, прежде чем понял, что случилось с системой видеонаблюдения платформы: кто-то взломал ее. Связь с диспетчерской была прервана, но он готов был поспорить на свой последний доллар, что кто-то там наблюдает за происходящим. Он поднял глаза на террориста, который смотрел на него с выражением глубокого подозрения и недоверия прямо на его лице и баюкал свой АК-47 таким образом, что казалось, что ему не понадобится много поводов, чтобы использовать его. Разве это не твоя судьба, кровожадный ублюдок? Слишком занятый убийством моего бруса. Так кто же это был тогда, а?

На борту было не более трех-четырех человек, которые обладали хоть какими-то навыками, необходимыми для выполнения подобной работы. Ван Дейк был одним из них, а остальные сейчас торчали в столовой, ожидая своей очереди умереть. Это означало, что это был кто-то снаружи, и очень очевидная причина, по которой они сделали это, состояла в том, чтобы помочь им забраться на буровую вышку и двигаться по ней незамеченными. Итак, помощь приближалась, и теперь его дальнейшее существование на планете зависело от того, сумеет ли он продержать своих похитителей достаточно долго, чтобы парни в белых шляпах успели подняться на борт и спасти положение.

Он потратил еще пару минут на то, чтобы прокрутить по экрану бараны кода, открывая разные файлы и вообще стараясь выглядеть человеком, добирающимся до самых глубин проблемы. Где-то в стороне столовой он услышал выстрелы: это был еще один убитый товарищ по работе. Ван Дейк еще немного повторил эту шараду, а потом посмотрел на террориста. - Você fala português?- спросил он.

Мужчина непонимающе посмотрел на него.

"Ну, если ты не можешь разобрать ни слова по-португальски, значит, ты не из Анголы", - подумал Ван Дейк. Так какого же черта ты делаешь на буровой вышке в ангольских водах?

Он был почти уверен, что слышал, как лидер террористов произносил французские слова, а это означало, что эти люди могли быть выходцами из любого числа франкоязычных африканских стран, от Марокко до Мадагаскара. Поэтому следующее его заявление было сделано на суахили, языке банту, который ближе всего к общему языку на огромной территории Африки: - "Мими хаджа йа кузунгумза на Боси Вако-хиви Саса!" или - " я хочу поговорить с вашим боссом - немедленно!”

- Ква Нини?"террорист ответил:" Почему?”

Так что теперь Ван Дейк знал о людях, напавших на буровую установку, только одно: они прибыли из той части Африки, где говорят на французском и суахили, и это могла быть только восточная половина Конго. Значит, они не ангольцы, а конголезцы, и опять же: какого черта они здесь делают?

Оставаясь на суахили, Ван Дейк сказал: - "Скажите ему, что причина, по которой камеры не работают, заключается в том, что компьютер, который ими управляет, разбился. Ты понимаешь это, мальчик?”

Влажные карие глаза террориста сузились. - Да, я знаю, что такое компьютер, мусунгу.”

Ван Дейк ухмыльнулся. Когда первые белые исследователи прибыли в Восточную Африку, местные племена увидели этих странных людей, идущих по их землям, не зная, куда они идут, и назвали их “мзунгу”, что означает “бесцельный странник". С тех пор этот термин стал означать “белый человек " и использовался, с региональными вариациями, десятками миллионов носителей суахили.

- Тогда я рад, что мы поняли друг друга, - сказал он.

Террорист уже собирался потянуться за телефоном, но тут понял, что у него возникла проблема: он не мог одновременно позвонить и наставить пистолет. Он нахмурился, пытаясь придумать, как решить эту проблему. Ван Дейку пришлось снова повернуться к компьютеру, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Он уже достаточно его провоцировал; еще немного - и могут быть неприятности. Он начал постукивать по клавиатуре, выглядя так, как будто он делал что-то, чтобы исправить систему, в то время как на самом деле набирал полную тарабарщину.

Ван Дейк услышал позади себя шум, не громче стука в дверь.

Через секунду голова и плечи террориста ударились о край U-образного стола, за которым сидел Ван Дейк, и он лежал, глядя на него невидящими, широко открытыми глазами. На затылке у него была маленькая красная дырочка.

Ван Дейк резко повернулся на стуле. Там стоял высокий широкоплечий мужчина в черном сухом водолазном костюме. У него был шрам над одним глазом и нос, который либо родился кривым, либо был сделан таковым чьим-то кулаком. В правой руке он держал нержавеющей стали пистолет с необычно длинным стволом, в то время как его левый указательный палец был поднят к его губам: “Тссс . . .”

Имбисс велел Кроссу ожидать в рубке управления одного врага и одного члена экипажа буровой установки, и именно это он и обнаружил. А еще лучше то, что нефтяник отреагировал с восхитительным хладнокровием, увидев труп, упавший на стол примерно в двух футах от того места, где он сидел. Понизив голос, Кросс взглянул на мертвого террориста и спросил: ”"Есть еще кто-нибудь из них?"

“Не здесь, - ответил Ван Дейк.

Кросс кивнул в знак согласия, а затем включил связь с Имбиссом. - "Рубка управления очищена, один враг убит. - Спасибо за руль, Дэйв. Какой счет на данный момент, окончен?

- Один враг на вертолетной площадке. Пэдди ждет сигнала "вперед". Двое у устья колодца, Макгрейн говорит, что они закладывают заряд. Сигнал прерывистый, но я думаю, что есть еще два в комнате бурильщика, и я считаю еще одну пару в камбузе. У входа в столовую стоит еще один охранник, а внутри - семеро. Прибавьте к этому того, которую вы только что взяли, и я получу шестнадцать, то есть все до единого.”

- Ладно, я отведу своих ребят в столовую. Мы разберемся с часовым. Тогда мы будем ждать вашего сигнала к выходу. Держите меня в курсе всех событий. Над.”

Кросс снова обратил свое внимание на человека за пультом управления. “Вот-вот начнется, - сказал он. - Так что оставайся здесь и не высовывайся.”

- Подождите, - сказал Ван Дейк. - “А вы кто такие: белый Зим? Кениец? Я слышу Африку в твоем голосе.”

У Кросса не было времени на болтовню с эмигрантами. -“Я родился в Кении. "Что с того?- нетерпеливо спросил он.

- Потому что ты получишь то, что я сейчас скажу. Мой друг банту здесь не понимал ни слова по-португальски, но он говорил на суахили. А его босс все время переходил на французский. Понимаешь, к чему я клоню?”

Кроссу потребовалась секунда, чтобы сосредоточиться на чем-то другом, кроме следующего этапа антитеррористической операции, и следить за тем, что говорил этот человек. - "Значит, они не ангольцы и не кабинданцы...”

- Да . . . и. . . ?”

“Они конголезцы. Французы и суахили, они должны быть такими.”

“Правильно. И что эта кучка пекки из Конго делает на этой вышке, а? Вот что я хочу знать.”

Хороший вопрос, подумал Кросс. Он еще раз хмыкнул, потом сказал: - ”Спасибо", - и повернулся к двери. Настанет время, когда эта информация и вызванный ею вопрос могут оказаться очень полезными. Но сейчас было не то время. Теперь уже не имело значения, откуда пришли террористы, важно было только, что их вывезли. Остальные три человека из его отделения проверяли офисы и переговорные комнаты в непосредственной близости от центра управления. Никто из них не обнаружил никаких врагов, но они сообщили о нескольких телах погибших членов экипажа. Кросс видел, что эти открытия только еще больше разозлили его людей. - "Успокойся, - сказал он. - Держи свои эмоции под контролем. Ладно, теперь мы займемся столовой.”

Настя возглавляла отряд из четырех человек, которому было поручено охранять камбуз, примыкающий к столовой. Имбисс предупредил ее, чтобы она ожидала по крайней мере двух врагов. Ее люди состояли из ли Донована, бывшего пара, который был одним из двух неспециалистов, которых Макгрейн посчитал готовыми к плаванию, и двух ветеранов SBS: Хэлси и Морана. Они шли по коридору, ведущему на камбуз, Донован был наготове, Настя-позади него, а двое сотрудников SBS - сзади. Хэлси вытащил канистру, когда они плыли к буровой вышке. Теперь у него на спине лежало его содержимое - два металлических цилиндра, которые делали его похожим на аквалангиста. Он был третьим в очереди, в самом безопасном месте, но не потому, что кто-то особенно заботился о нем: это были цилиндры, которые имели значение.

Внезапно они услышали впереди звуки выстрелов и крики. Настя набрала скорость, пробежала по коридору мимо распашных дверей в камбуз и остановилась, прислонившись спиной к переборке с противоположной стороны двери. Донован занял точно такую же позицию по другую сторону двери. Хэлси держался позади, ожидая в нескольких метрах дальше по коридору, а Моран стоял на страже рядом с ним и его драгоценным грузом.

У дверей Донован вытащил из кармана светошумовую гранату. Вся операция была проведена настолько тихо, насколько это было возможно, но какофония внутри камбуза сделала ее ненужной и неуместной. Настя сосчитала пальцами - три . . . два. . . один. На нулевой отметке она указала на двери. Донован шагнул вперед, пинком распахнул одну из дверей и бросил туда гранату, отскочив в сторону, когда с камбуза донеслась очередь. Через полсекунды граната взорвалась ослепительным светом и оглушительным шумом. Настя и Донован ввалились плечами в распашные двери и, схватившись обеими руками за свои "Ругеры", подняли их так, что они уже были в огневой позиции, когда вошли в камбуз.

Этот шаг был просто мерой предосторожности. Взрывная вспышка должна была оставить любого в непосредственной близости от входа в камбуз ошеломленным и неспособным защитить себя.

Но граната ударилась в открытую дверь одной из четырех холодильных камер, выстроившихся в ряд вдоль левой стены камбуза.

Двое противников находились по другую сторону двери холодильника, защищенные от взрыва. Один из них вышел из-за него, размахивая своим АК-47, и выпустил три пули, которые попали Доновану в грудь по диагонали, поразив его сердце и легкие и убив его сразу.

Настя выстрелила в ответ, но враг уже метнулся обратно за дверцу холодильника. Она сделала еще два выстрела прямо в дверь. Дверь была прочно построена из двух слоев стали, разделенных плотно упакованным изоляционным материалом, и легкий вес вокруг не смог пробить ее. Но Настя предвидела это еще до того, как нажала на курок. Она просто хотела держать головы своих врагов опущенными.

Теперь они оказались в тупике. Она и ее противники находились менее чем в десяти футах друг от друга. Если мужчины выйдут из-за холодильника, она их убьет. Если она подставит себя под их огонь, они убьют ее.

Настя услышала стон, исходивший из глубины холодильника. Его заглушили два выстрела. Она оглядела камбуз. Перед ней стоял кухонный стол со стальной рабочей поверхностью рядом с шестигранной плитой, расположенной под прямым углом к линии холодильников. Один из поваров, должно быть, готовил тунца, когда началась атака, потому что рыба лежала на разделочной доске, а рядом лежали тесак и нож для разделки филе. Настя отметила точное положение двух ножей, выпустила еще одну очередь пуль, чтобы держать головы врагов опущенными, затем перекинула ружье через плечо и бесшумно, как кошка на меховом коврике, прыгнула вперед, положив руки на рабочую поверхность и перепрыгнув через нее. В этот момент ее правая рука сжала рукоятку тесака, так что, когда она упала на пол и повернулась к открытому холодильнику, она уже подняла руку, а затем опустила ее вниз в метательном движении, которое отправило тесак в воздух, концом прямо в горло одного из противников.

Его товарищ стоял спиной к Насте, а пистолет свободно висел у него на боку, когда он заглянул в холодильник. Увидев, что его товарищ падает, он обернулся, и в этот момент Настя прыгнула вперед, взяла в левую руку разделочный нож, переложила его в правую и повернулась всем телом, чтобы отразить его поворот, так что, когда она добежала до него, она уже была позади него, а ее левая рука была у него над ртом, оттягивая его голову назад, чтобы ее новообретенный нож мог перерезать ему горло.

Когда мужчина упал к ее ногам, Настя увидела, что он держал в руке смартфон. Этот ублюдок снимал на пленку то, что они с приятелем затеяли. Настя пробормотала несколько презрительных русских ругательств, подняла трубку и убрала ее в сумку,затем окинула взглядом внутренность холодильника. Между полками, набитыми провизией, лежали пять тел - все из Юго-Восточной Азии, как и множество кусков мяса. Все они были застрелены несколько раз с близкого расстояния. Она проверила все тела на наличие признаков жизни, но ничего не нашла.

Пять человек кухонного персонала: этого, конечно, было недостаточно, чтобы обеспечить трехразовое горячее питание, каждое с несколькими вариантами питания, для 120 голодных рабочих. Настя вернулась на кухню и открыла следующую дверцу холодильника, пригнувшись, когда кто-то швырнул в нее большую банку помидоров.

- Стой !- закричала она. “Я твой друг!”

Не столько ее слова, сколько женский тон ее голоса и тот факт, что она говорила по-английски, привлекли внимание восьми холодных, дрожащих, испуганных работников общепита, которые вышли из своих укрытий за полками, а в некоторых случаях и лежали на них.

“Есть еще кто-нибудь из вас?- Спросила Настя, когда они вышли вслед за ней из холодильника.

- Нет” - сказал один из них. “Только наши друзья” - он кивнул на другую открытую дверь, - там, внутри.”

“Если вы хотите быть в безопасности, вы должны уйти отсюда” - сказала она, ведя их обратно из камбуза в коридор. Она указала на Морана: - "Этот человек позаботится о вас. Оставайтесь здесь и не двигайтесь, пока он вам не скажет.”

Настя немного подождала, чтобы убедиться, что ее поняли и послушались, затем ее голос стал совсем другим, безличным, когда она сказала Имбиссу: - “Камбуз охранялся. Два противника убиты. Один человек ранен, Донован, убит. Несколько погибших членов экипажа. Еще восемь членов экипажа остались живы и здоровы. Я действую в соответствии с планом. Над.”

Она услышала ответ Имбисса: - "Сообщение получено и понято. Удачи. Из.”

Настя посмотрела на Хэлси и сказала: "Ладно, пошли.”

Она вернулась на камбуз вместе с человеком из SBS, который шел сразу за ней, миновав бойню у холодильников, и направилась в другую зону, заполненную печами пекарей и металлическими полками на колесиках, заполненными буханками хлеба. Она остановилась посреди комнаты и посмотрела на потолок, где между двумя полосками неонового света была вставлена решетка из стальной сетки, сунула руку в водонепроницаемый мешочек, прикрепленный к ее сухому костюму, и вытащила противогаз.

“Мне нужно подтянуть ногу, - сказала она, прежде чем натянуть маску на голову.

Хэлси стоял под решеткой, сложив ладони чашечкой. Настя положила правую ногу ему на руки и была поднята в воздух. Она протянула руку так далеко, как только могла, и отодвинула решетку в сторону, затем ухватилась за одну сторону решетки обеими руками и подтянулась к открытому вентиляционному отверстию. Хэлси помог ей подняться, кряхтя от напряжения и поднимая руки над головой, пока плечи Насти не оказались в отверстии, затем ее бедра и, наконец, все ее тело не исчезло в темноте.

Настю выбрали для этой части задания, потому что она была самым маленьким, легким и ловким членом команды. Но даже у нее было очень мало места, чтобы двигаться внутри воздуховода кондиционера, а противогаз не только ухудшал и без того ограниченную видимость, но и усиливал клаустрофобию, возникающую от пребывания в тесной металлической трубе. С некоторым трудом она заставила себя двигаться, пока не стала выглядывать из вентиляционного отверстия, через которое только что вылезла, как чудовище с выпученными глазами. Она легла на бок и протянула руку к Хэлси, когда он снял один из цилиндров со своей спины и поднял его, чтобы она могла его схватить.

В верхней части цилиндра была ручка. Настя обхватила его пальцами и потянула изо всех сил. Пока Хэлси протягивал ей руку снизу, задача затащить цилиндр в воздуховод была не слишком трудной, но тогда он был вне ее досягаемости, а сейчас она брала на себя весь вес. - "Матерь Божья, это тяжело! - Пробормотала Настя в свою противогазную маску, дюйм за дюймом подтягивая баллон вверх и над краем вентиляционного отверстия, пока он не приземлился рядом с ней со звоном металла о металл, который, казалось, отдавался эхом и эхом отдавался вдалеке.

Настя замерла. Если кто-то из террористов, находившихся менее чем в двадцати метрах от столовой, услышал этот грохот и решил проверить, что же его вызвало, то вся миссия была ба провалена. Она ждала, чувствуя, как колотится ее сердце, а пот от напряжения и страха покалывает подмышки. Но мгновение прошло, из столовой не доносилось ни звука, и очень медленно, изо всех сил стараясь тащить цилиндр как можно тише, она поползла и скользнула в черные объятия воздуховода кондиционера.

Впереди были две отдушины, отмеченные столбами света, которые поднимались из них и действовали на Настю как маяки. Она обошла вокруг первого и подошла к самому дальнему, где положила цилиндр на бок. Сверху у него торчал короткий шланг, и Настя расположила его прямо над вентиляционным отверстием, кончиком вниз.

Затем она вернулась к отверстию над камбузом, где все еще ждал Хэлси, и повторила всю болезненную, нервирующую процедуру, но на этот раз оставила цилиндр около первого из двух вентиляционных отверстий, которые она ранее прошла. Рядом со шлангом, на верхней части цилиндра, был плоский круглый кран. Настя повернула его, юркнула чуть дальше в глубину воздуховода кондиционера и прошептала: -”Газ пошел".

“Я слышу тебя” - ответил Имбисс.

Затем она поползла по воздуховоду к самому дальнему вентиляционному отверстию и включила второй баллон.

Затем она прислонилась спиной к вентиляционному отверстию и сделала несколько медленных глубоких вдохов через противогаз. Она успокаивала свой разум, собиралась с силами. Недолго осталось.

Те-Бо посмотрел на свой таймер и увидел, что пять минут почти истекли. Пришло время для еще одной казни и еще одного тела, чтобы добавить его к залитой кровью куче, которая росла в одном углу комнаты. Несколько жертв испачкались от страха, и вонь их экскрементов добавлялась к общему запаху потных тел, теснившихся в замкнутом пространстве. Не то чтобы это беспокоило Те-Бо. Трущобы, в которых он вырос, воняли гораздо хуже, и теперь им не придется долго ждать, пока они отправятся в путь. Как только бомба будет заложена под вышку, он прикажет своим людям стрелять по заложникам, убивая их всех, а потом уже будет просто нужно сесть в вертолеты и вернуться на базу.

- Алор, время пришло! - он крикнул что-то, а затем приказал двум своим людям схватить еще одну жертву из толпы.

К этому времени все мысли о сопротивлении, казалось, покинули заложников. Те-Бо видел, что все они думают только о том, чтобы спасти свою шкуру, каким-то образом остаться в живых достаточно долго, чтобы кто-то пришел им на помощь, но этот кто-то никогда не придет.

Его люди схватили белого человека с очень бледной кожей и редеющими рыжими волосами. Он слабо сопротивлялся, пытаясь вырваться из их хватки, но удар прикладом пистолета по почкам вскоре выбил из него дух борьбы. Они тащили его обратно к месту казни, где Те-Бо проверял, все ли в порядке с его оружием, когда из глубины комнаты раздался мужской голос.

- Возьми меня!” - сказал он. “Я знаю этого человека: у него есть жена и дети. У меня нет никого, кто бы зависел от меня. Возьми меня!”

Те-Бо рассмеялся. “Вам повезло, сударь, - сказал он рыжеволосому человеку, который только что упал на колени и стонал. - я не хочу умирать, я не хочу умирать. . .- снова и снова.

- Уведите его, - скомандовал Те-Бо, и мужчину снова подняли на ноги. Он снова сопротивлялся, не подозревая, что его жизнь спасена, пока не увидел другого человека, спокойно и уверенно идущего через толпу к их похитителям. Теперь осужденный понял, что этот пришелец занял его место, и закричал: "Спасибо, спасибо! Да благословит Вас Бог”, - прежде чем его снова втолкнули в толпу.

Давай, Кросс, тащи свою чертову задницу сюда! - думал Шарман, пробираясь сквозь недоверчивую толпу заложников к террористам, поджидавшим его, чтобы убить. Их предводитель широко улыбался, явно наслаждаясь мыслью о том, что кто-то может быть настолько глуп, чтобы добровольно пойти на собственную казнь. Его приятели толкали друг друга локтями, ухмылялись во все стороны, наслаждаясь зрелищем - все, кроме одного, который снимал весь эпизод, добавляя дополнительное развлечение к живому фильму о нюхательном табаке, загружаемому на весь мир.

Но смерть не входила в планы Шармана. Он устроился под одним из вентиляционных отверстий кондиционера и услышал, как кто-то двигается по воздуховоду над ним, затем послышалось слабое шипение газа и сладкий запах, о котором предупреждал его Имбисс. Он также обнаружил, что чувствует легкое головокружение, даже спейси. Но его мозг все еще работал достаточно четко, чтобы понимать, что он делает. Он не спеша подошел к небольшой группе вооруженных людей, огляделся вокруг, заметив первый зевок здесь и женщину, качающую головой, как будто пытаясь прояснить ее там. Но пока никаких признаков того, что с террористами что-то случилось, не было. Они все еще выглядели полными бобов. Нет. . . ждать. Один из них только что провел рукой по лицу, а другой медленно моргал тяжелыми веками. Но руки, которые теперь держали его, были полны энергии и силы, а лидер террористов с его большими наушниками Beats был ясноглазым, когда он кричал в камеру: “Вы смотрите, Месье Ле Прэсидент? Неужели ты сомневаешься в воле кабинданского народа? Неужели ты думаешь, что мы трусы или старухи, которые падают в обморок при виде крови? Нет, это не так! Мы - люди, и мы будем убивать и убивать снова. Прошло пять минут, а потом еще один . . .- Он подавил зевок. “. . . еще один должен умереть.”

Шарман увидел, как его собственный убийца приближается к нему с пистолетом в руке. Он увидел, как подняли пистолет. Он молился о том, чтобы действительно увидеть дрожание ствола, когда тот поднимался к его голове . . . А потом его мир почернел, и он погрузился в абсолютное ничто.

Вперед! Вперед! Вперед! - Крикнул Имбисс в систему связи.

О'Куинн и Томпсон, стоя на трапе чуть ниже края вертолетной палубы, сняли с колен кобуры и зарядили свои "Ругеры". Затем О'Куинн одними губами произнес одно-единственное слово: - ”Сейчас".

Двое мужчин вскочили на палубу и принялись палить по экипажу в застекленной кабине "Хинда", который стоял там с работающими на холостом ходу винтами.

"Хинд" был вооружен разрушительной 12,7-мм пушкой Якушева-Борзова "Гатлинг" с магазином на 1470 патронов, способным уничтожать целые подразделения пехоты. Но магазин был пуст, потому что те самые офицеры ВВС, которые брали взятки, чтобы позволить двум вертолетам быть захваченными на ночь, отказались санкционировать загрузку любых боеприпасов или ракет, опасаясь, что они могут быть обмануты и обнаружат, что оружие Хиндов было направлено на них. Так что теперь у экипажа не было возможности отстреливаться.

Это не должно было иметь никакого значения. Броня вертолета славилась своей прочностью и хорошо выдерживала огонь из стрелкового оружия. Но окна вокруг кокпита были сделаны из закаленного стекла, и людям нужны крепкие нервы, чтобы оставаться спокойными и неподвижными, когда пули бьют в окна прямо над их головами. Пилот сделал то, что ожидали от него Кросс и О'Куинн, и включил двигатели для максимально быстрого взлета. Он поднял "Хинд" в воздух, не замечая, что его противник фактически прекратил огонь, и повернул вертолет прочь от платформы в сторону моря. Пилот второго "Хинда", все еще круживший над ними, увидел, что делает его товарищ, и с немалым облегчением подумал, что они бросают своих пассажиров на произвол судьбы, и последовал за своим командиром.

Они миновали платформу не более чем на 100 метров, когда О'Куинн сказал в микрофон: "Патрульный катер номер один, огонь по команде".

Две ракеты вырвались из темноты за платформой, где притаились патрульные катера, пронзительно взвизгнули в небе и ударили в "Хинды" рядом с их выхлопными отверстиями. Вертолеты взорвались, и горящие обломки упали под дождем в пенящиеся воды Атлантики.

О'Куинн снова заговорил: - "Обе птицы упали. Теперь враги оказались в ловушке на платформе. Повторяю еще раз: враги в ловушке." Затем он повернулся к Томпсону и сказал: - "Хорошо, давай посмотрим, не нужна ли Кроссу рука помощи.”

Макгрейн послал двух своих людей в комнату бурильщиков. Любой противник, смотрящий через его стеклянный фасад, будет иметь четкую линию обзора, а значит, и огня, вплоть до площадки под вышкой, где противник почти закончил заряжать свою бомбу. Так что с ними надо было разобраться.

В ту же секунду, как они услышали сигнал отбоя, мужчины вышибли дверь в комнату бурильщиков и бросили туда светошумовую гранату, молясь, чтобы ее взрыв был локализован в стальных стенах помещения. Затем они бросились в атаку, нашли двух ошеломленных, дезориентированных противников и убили их старомодным способом - проволочными удавками, которые прорезали их дыхательные пути и сонные артерии, оставив их истекать кровью и задыхаться до смерти.

Макгрейн намеревался сделать то же самое с людьми у вертушки, но они увидели, что он и Флауэрс приближаются, подняли свои винтовки с пола рядом с ними и повернулись, чтобы выстрелить. Макгрейну ничего не оставалось, как открыть огонь самому: несколько метких выстрелов из пистолета. 22-й пистолет имел гораздо меньшую вероятность вызвать пожар или взрыв, чем две обоймы автоматического огня из АК-47, распыленного на движущуюся цель.

Оба противника упали на землю. Флауэрс побежал прямо к самодельному взрывному устройству. “Так ты можешь его отключить?- Спросил Макгрейн.

Флауэрс ухмыльнулся. - "Кусок дерьма, приятель. Абсолютный кусок дерьма.”

Настя закрыла кран на одном баллоне севофлуранного анестетика, которым доктор Роб Ноубл снабдил Кросса перед тем, как команда покинула Лондон, а затем вскарабкалась по воздуховоду, чтобы выключить и другой. Она откатила его подальше от вентиляционного отверстия, пинком открыла его и упала через него на один из обеденных столов столовой. Приземлившись, она увидела, как Хэлси и Моран ворвались в дверь камбуза, пробежали через зону за прилавком и вошли в саму столовую.

Потом она огляделась сквозь маску и увидела в дальнем конце комнаты Кросса.

Бывают случаи, когда светошумовые гранаты просто не справляются с этой задачей. Они очень хорошо работают на нескольких тесно сгруппированных людях в ограниченном пространстве, но гораздо менее эффективны против нескольких целей, разбросанных по более широкой области, например, в большой рабочей столовой. Одна из альтернатив - нокаутирующий газ, но он имеет менее чем благородную историю как средство спасения заложников. В октябре 2002 года русские использовали вентиляцию Театра на Дубровке в Москве для распространения химического вещества - его состав до сих пор остается тайной - которое вывело из строя около сорока вооруженных чеченских повстанцев и 850 зрителей, взятых ими в заложники. Все повстанцы были убиты, но 130 заложников также умерли от неблагоприятных реакций на газ. Русские никогда не видели необходимости извиняться за свои действия: это лучше, чем если бы все заложники были убиты гранатами, минами и самодельными взрывчатыми веществами, свисающими с тел их похитителей.

Кросс принял эту логику, но если он когда-нибудь использовал газ, как он боялся, что ему придется это сделать на платформе или в ФПСО, он не хотел объяснять, почему его действия вообще убили невинных людей, не говоря уже о сотне или более.

Он изложил свои требования Робу Ноублу: - "Мне нужен газ и средство его доставки, которое сделает плохих парней неспособными сражаться, фактически не убирая ни одной из своих жертв.”

“Вы ведь понимаете, что одно требование фактически отменяет другое, не так ли?- Ответил Ноубл. - “Я имею в виду, что если вы действительно хотите кого-то вырубить, то я бы выбрал М99, иначе известный как эторфин. Это опиат, который ветеринары используют для выведения из строя крупных животных. Там, где речь идет о людях, это наркотик класса А, в основном потому, что он не просто вырубает людей, но и может их убить. Есть противоядие, но оно должно быть введено, и если вам когда-нибудь приходилось беспокоиться о десятках или даже сотнях людей, то это не осуществимо.”

“И что же Вы предлагаете?- Спросил Кросс.

“Севофлуран. Это эффективный анестетик, часто используемый в хирургии, и он совершенно безопасен, если его правильно вводить. Теперь у вас вряд ли будет взвод обученных анестезиологов, заботящихся обо всех людях, которых вы хотите вырубить, но вы должны быть в порядке, если вы доставите его в умеренных концентрациях и уберете его из воздуха как можно быстрее после этого.”

“Это немного сложно. Большинство судовых иллюминаторов и иллюминаторов нефтяных платформ закрыты наглухо.”

“Ну что ж, тогда разнеси этих мерзавцев в пух и прах, - сказал Ноубл. “Я никогда не видел, чтобы ты стеснялся хорошего большого взрыва.”

Так что теперь Кросс ворвался в столовую, которая выглядела как последствия пьяной, одурманенной наркотиками ночи разврата, когда люди валялись на стульях и столах или шатались в медленном, одурманенном замешательстве. Впереди Кросс увидел главаря террористов, того самого, которого он назвал "Побитый мальчик", пытающегося направить пистолет в голову Шармана. Но оружие, казалось, становилось все тяжелее и тяжелее в руке молодого террориста, и когда Шарман рухнул на пол, виноват был газ, а не пуля.

Кросс ударил "Мальчика" двойным касанием. Оглядевшись, он увидел, что другие противники падают, умирая в замедленной съемке, пока команда Кросс-Боу вырубала их с холодной, отработанной точностью. Он поднял автомат АК-47, брошенный одним из террористов, и прицелился в окно. Это было гораздо более мощное огнестрельное оружие, чем его легкий пистолет, и пришло время впустить немного воздуха.

С теми, кто штурмовал буровую установку, уже разобрались. Теперь главным приоритетом было вывести всех заложников из столовой прежде, чем они испытают какие-либо побочные эффекты от севофлурана, кроме ощущения очень большой сонливости. Кросс с благодарностью снял с лица противогаз и как раз велел Пэдди О'Куинну организовать подсчет тел заложников, спасателей и террористов, когда на связь вышел Дейв Имбисс. “У меня тут есть несколько человек, которые действительно хотели бы выразить свою благодарность за то, что вы все только что сделали, поэтому я обращаюсь ко всем: продолжайте, сэр . . .”

- Привет, Гектор, это Джон Бигелоу, я просто хочу сказать от имени всех здесь, в "Бэннок Ойл", и, я уверен, от имени всех близких людей, которых вы и ваши люди спасли сегодня: вы проделали отличную работу. Я всегда верил, что вы справитесь с трудностями, связанными с работой в этой оффшорной среде, но я никогда не думал, что вы будете призваны так скоро, чтобы столкнуться с такой ужасной ситуацией.”

- Спасибо, Джон, это очень много значит для всех нас . . .- Ответил Кросс, задумавшись, - "Правда? А тебе ничего не снилось? Даже когда я сказал тебе на чистом английском, что именно может произойти?

“Нам просто жаль, что мы не смогли спасти всех, - добавил Кросс. -“Но мы сделали все, что могли, и уж конечно позаботились о том, чтобы люди, напавшие на эту буровую установку, заплатили очень высокую цену за свое преступление.”

“Мы очень рады, что вы это сделали," - ответил Бигелоу. - Он посылает сигнал всем, кто думает напасть на нефтяную установку, что они могут ожидать немедленного возмездия. А теперь я просто хотел бы передать кое-кому еще, кто хотел бы сказать несколько слов.”

- Это Вице-адмирал Шольц из Командования Военно-Морских сил США. Если вы помните, Мистер Кросс, мы уже говорили раньше.”

- Да, сэр, вы дали нам очень ясную картину нашего положения, - ответил Кросс.

Шольц неловко рассмеялся. - “Что было не слишком хорошо, насколько я помню.”

- Нет, сэр.”

“Ну, это только подчеркивает масштаб ваших достижений. То, что вы и ваши люди достигли сегодня вечером, отбив морскую буровую установку в самых сложных погодных условиях, практически не имея времени для планирования своей миссии . . . Я бы сказал, что представляет собой военное чудо. Если бы Вы были американским военнослужащим, они бы повесили вам на грудь целую медаль, а также на всех тех, кто так доблестно поддерживал вас.”

- Благодарю вас, сэр. Мы просто делали свою работу в меру наших возможностей.”

“И вы все должны очень гордиться собой.”

Линия связи из США оборвалась, сменившись шумом дюжины бывших солдат, делающих саркастические замечания по поводу внезапного запаха корпоративного и военного конского навоза.

“Мне самому не помешало бы подышать свежим воздухом, - сказал Кросс и направился на главную палубу, чтобы получить его.

Эй, Джонни” - сказал Чико Торрес на мостике "Матушки Гусыни", - ты хочешь сделать обратный отсчет? Потому что наш ребенок вот-вот взорвется - осталось всего несколько минут.”

Конго рассмеялся. - “Да, давайте станем центром управления полетами,возьмем его прямо на старт. Итак, в какую сторону я смотрю, чтобы увидеть большое шоу?”

- За корму. Вот что я тебе скажу: почему бы нам не спуститься в бар, не выпить чего-нибудь хорошего, ну, знаешь, не поднять бокал за хорошо выполненную работу.”

- Черт возьми, мы же не знаем, хорошо ли это было сделано, - возразил Конго.

- Поверь мне, Джонни. Я был там, и все было сделано просто замечательно. Итак, как я уже сказал, мы выпьем и выйдем на кормовую палубу . . . ты ведь не против небольшого ветра и дождя, правда? Именно там мы получим самый лучший обзор.”

“Должен тебе сказать, Чико, что я, как правило, не люблю мокнуть. Но в данном конкретном случае я могу просто сделать исключение. Ну же, пойдем посмотрим, что у них там за барной стойкой.”

Буря утихла, и только легкий моросящий дождик падал на поле Магна-Гранде. Кросс и О'Куинн стояли на главной палубе буровой вышки, облокотившись на поручень, и смотрели на океан, прямо на Бэннок-А, в миле отсюда, за водой.

- Значит, Донован был единственным человеком, которого мы потеряли” - сказал Кросс.

“Да, больше никто даже не был ранен.”

“Он был хорошим человеком. У него ведь была жена и маленький ребенок, не так ли? Проследи, чтобы за ними присматривали . . . Тем не менее, один человек из четырнадцати: я бы принял эти шансы еще час назад. А как насчет экипажа буровой установки?”

- Двадцать девять убитых, более сорока раненых, но у большинства из них -не более чем шишки и синяки. Кроме того, около дюжины пропавших без вести, но похоже, что многие люди нашли места, где можно спрятаться, так что может пройти некоторое время, прежде чем они все выйдут из леса.”

“А как насчет тех, у кого серьезные травмы?”

“Их семеро, и мы разрабатываем наилучший способ лечения - либо на "Гленаллене", либо на "Бэнноке А." Здесь, конечно, есть лазарет, но медик был одним из заложников, которых застрелили. Он был номером пятым.”

Кросс вздохнул и покачал головой. - “Мы потеряли слишком много людей, но я не могу представить себе, как мы могли бы добраться сюда раньше или сделать более чистую работу.”

“Даже не вздумай туда идти, черт возьми. Ты же слышал, что сказал этот адмирал - парень, ты сотворил военное чудо.”

- Нет, если бы это было чудо, я бы пошел по воде, чтобы добраться сюда.”

О'Куинн рассмеялся, но потом сказал: . . У нас не было ни чьей помощи, ни поддержки с воздуха, ни должной подготовки на буровой установке . . .”

“Я, черт возьми, поговорю об этом с Бигелоу. Он может считать свои счастливые звезды,что его драгоценная платформа не превратилась в дым.”

“Именно . . . Послушай, мы спасли три четверти всех людей на этой платформе, и ты был главным человеком. Предположим, кто-то спас три четверти всех людей в башнях-близнецах. Может, ты ему врежешь за то, что он не вытащил второй четвертак?”

“Конечно, нет . . .- Кросс поморщился. - "Но ты же не хуже меня знаешь, Пэдди, что достаточно одному умнику-журналисту или адвокату, преследующему скорую помощь, сказать, что мы могли бы сделать лучше, и вдруг все говорят, что это была катастрофа.”

- Да ну их к черту, что они вообще знают?”

“О том, что нам предстоит сделать?- спросил Кросс. -“Ничего. Они даже представить себе не могли. И ты прав, мы сегодня хорошо поработали, чертовски хорошо поработали.”

На "Матушке Гусыне" Торрес и Конго смотрели на восток, потягивая из бутылок "Бутон" и "Кристалл" соответственно. Торрес внимательно следил за таймером, показанным на его мобильном телефоне. - О'Кей, детка, поехали, - сказал он. “Десять . . .”

Конго присоединился к ним, когда они оба нараспев произнесли: "девять . . . восемь. . . ​семь. . . шесть. . .”

Подводные сани, которые Торрес буксировал за мини-субмаринами, были закреплены на якоре прямо под неподвижным корпусом "Бэннока" А. На них было примерно 4000 фунтов фугасного взрывчатого вещества, с герметичным водонепроницаемым детонатором, соединенным с таймером, который сам по себе был точно скоординирован с тем, который был на телефоне Чико Торреса.

И вот, в ту самую секунду, когда Торрес и Конго сосчитали: "один . . . взрыв-прочь! - взорвалась гигантская бомба. Сила ударных волн, отталкивающих воду от эпицентра взрыва, создала гигантский воздушный пузырь прямо под Банноком А. Это означало, что 300 000 тонн корабля, нефтеперерабатывающего завода и нефти, которые поддерживались водой, в которой он плавал, внезапно оказались пустыми. Таким образом, весь вес внезапно навалился на киль, который был эффективно подвешен в воздухе.

И тут киль лопнул.

С того места, где они стояли, Кросс и О'Куинн видели, но не могли по-настоящему понять, ряд событий, которые происходили в поразительно быстрой последовательности.

"Бэннок А", как и нефтяная платформа, был освещен ночью, как промышленный Лас-Вегас, увенчанный пылающим газом, выходящим из его высокой трубы.

Внезапно огни, казалось, поднялись в воздух.

Затем они услышали приглушенный звук подводного взрыва.

Ослепительная вспышка огней теперь резко упала вниз, когда пузырь, толкнувший Баннок А в небо, рухнул сам на себя, сбросив все судно обратно в море.

Последовал второй, гораздо более мощный взрыв, когда "Бэннок А" разлетелся на куски, вулканическое извержение пламени и дыма, за которым немедленно последовала сверхзвуковая ударная волна, ударившая Кросса и Куинна и отбросившая их на стальную палубу, затем оглушительный звук детонации и, наконец, волна, такая же большая, как та, что чуть не утопила Кросса, обрушилась на нефтяную платформу в ярости воды и брызг.

В ушах у них звенело так, что ни один из них не мог слышать, что кричит другой, Кросс и О'Куинн поднялись и, пошатываясь, вернулись к перилам. Они смотрели на воду сквозь опаленные сетчатки глаз и не видели ничего, кроме темноты. Там не было ни огней, ни огня, ничего.

Баннок А и все живое на нем были полностью уничтожены.

Кросс был ошеломлен, его чувства все еще были одурманены огромной силой взрыва. Он зажмурился и вгляделся изо всех сил, но по-прежнему ничего не было видно, кроме того, что теперь он мог различить языки пламени, танцующие на воде, как будто сам океан был охвачен огнем. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это были пятна горящей нефти, плавающие на поверхности.

Кросс подумал о людях, которые были на корабле. Сай Стэмфорд, коллега, ставший хорошим другом, для которого это никогда не было ничем иным, как последним, очень простым приказом перед многими заслуженными годами отставки. Кроме того, на борту находился один из его собственных служащих Кросс-Боу, и, к стыду Кросса, он не мог сейчас вспомнить его имени, как не знал имен всех членов экипажа, более двухсот человек, которые пошли ко дну вместе со своим кораблем. Но затем его горе было забыто, когда его поразило другое, еще более шокирующее осознание. Атака на буровую установку, которая казалась таким важным событием, на самом деле была всего лишь отвлекающим маневром, уловкой, чтобы отвлечь Кросса и его людей от настоящего нападения.

Его заманили на буровую вышку, как речного лосося, которого заманила муха на его леске, и точно так же, как муха, которая на самом деле была созданием из перьев и нитей, он был обманут подделкой. И он попался на крючок, леску и грузило.

Бомба, разорвавшая Бэннок А на части, вызвала огненный шторм и на суше. Защитники окружающей среды были в восторге от огромного количества нефти, выброшенной в Атлантику, когда ФПСО пошла ко дну. Тем временем "Бэннок Ойл" оказалась под согласованной атакой орды финансовых спекулянтов во главе с Арамом Бендиком. Он не делал секрета из денег, которые зарабатывал на катастрофе, которую громко предсказал, и был доступен любому репортеру, который хотел получить цитату. - Люди называют меня пророком. Пророк, мой зад!- он сказал об этом одной группе репортеров возле своего офиса на Манхэттене. - Джон Бигелоу и его совет директоров были тупицами. Они потеряли свои рубашки на Аляске, затем они удвоились в Африке и потеряли также свои брюки. Я снова и снова предупреждал их, что они крайне безответственно рискуют деньгами акционеров. После потопления буровой баржи "Ноатак" у берегов Аляски они должны были сократить расходы и сконцентрироваться на максимизации доходов от своих месторождений в Абу-Заре. Вместо этого они пополнили свои долги, пошли на безумную авантюру на непроверенном месторождении в одном из самых опасных, нестабильных регионов мира, и вот результат. Бэннок обречен. Его акционеры потеряют каждый цент своих инвестиций. Это преступление огромного масштаба, и я не могу поверить, что после того, как пыль осядет, не будет возбуждено уголовное дело против Бигелоу и его старших руководителей, особенно против Гектора Кросса, начальника Службы безопасности. Это случилось в его дежурство, у него под носом. Он должен быть привлечен к ответственности.”

Средства массовой информации вскоре зациклились на предполагаемых неудачах Кросса и его команды. О захвате буровой вышки не сообщалось как о дерзком спасении почти ста членов экипажа, но о неудачной потере более тридцати человек, поскольку двое из серьезно раненых скончались от полученных ран. Затем репортер, заглянувший на сайт "Бэннок Ойл", заметил, что оба патрульных катера оснащены гидролокаторами, и задался вопросом: почему Кросс не приказал провести подводную разведку местности вокруг и под платформой "Бэннок А"? Ответ был очевиден: ни одна нефтяная установка никогда не подвергалась нападению подводных лодок, так почему же кто-то должен беспокоиться о такой возможности, когда столкнулся с реальностью террористов, оккупировавших буровую установку и убивших ее экипаж? Но эта колкость была быстро отброшена в сторону множеством самопровозглашенных экспертов, все они были вооружены совершенным ретроспективным взглядом и стремились заверить своих слушателей, что они, безусловно, ожидали нападения с воды, а также с воздуха и соответственно развернули свои гидроакустические устройства.

Если Кросс надеялся получить хоть какую-то поддержку от своего начальства и военных властей, то его быстро постигло разочарование. Вице-адмирал Шольц, который так поспешил похвалить Кросса, внезапно занялся другими делами и был слишком занят, чтобы комментировать их.

Джон Бигелоу тем временем появился перед камерами новостей у входа в штаб-квартиру “Бэннок Ойл "вместе со своим сотрудником по корпоративным коммуникациям Томом Ночерино и заверил их, что" мы полностью признаем, что на месторождении Магна Гранде были допущены ошибки. Я уверен, вы поймете, что здесь, в Хьюстоне, мало кто может повлиять на операцию по обеспечению безопасности, проводимую почти в восьми тысячах миль отсюда, на другом конце света. Поэтому мы доверяли нашим людям на земле, и я думаю, что они старались изо всех сил, но очевидно, что этого было недостаточно. Мы проведем собственное расследование того, что пошло не так, и, конечно же, будем сотрудничать с любым официальным расследованием.”

Гектор Кросс был брошен в бой на совершенно чужой территории. Он был солдатом. Перед лицом живого, дышащего врага, вооруженного оружием войны, он точно знал, что делать. Но теперь ему приходилось бороться с начальством, которое лгало, чтобы спасти свою шкуру, и с репортерами, которые не интересовались, не говоря уже о понимании, действительными обстоятельствами. К этому добавлялась угроза преследования адвокатов скорой помощи, желающих подать на него в суд от имени тех, кто погиб на буровой вышке или затонувшем корабле, и даже окружных прокуроров, собирающих против него уголовные дела. Ибо, как и предполагал Бендик, не было недостатка в честолюбивых прокурорах, нацеленных на политическую карьеру, которые хотели бы привлечь к ответственности злодея Великой Катастрофы.

“Мои люди рисковали своими жизнями, чтобы спасти заложников на нефтяной платформе, и любое подразделение спецназа в любой точке мира с гордостью вернуло бы себе подобную буровую установку с минимальными потерями, - запротестовал Кросс, когда Ронни Бантер позвонил ему, чтобы обсудить свое юридическое положение.

“Я знаю это, черт возьми, как и любой, кто смотрит на это беспристрастно и объективно. Но это же Америка. Люди не могут смириться с тем, что иногда плохие вещи просто случаются. Здесь должен быть козел отпущения, и на столе должны быть деньги.”

“Ну, тогда я лучше поеду в Америку и изложу свое дело, потому что будь я проклят, если кто-нибудь сделает из меня козла отпущения.”

“Нет, вы не должны этого делать, - предупредил его старый адвокат.- “По правде говоря, мой тебе очень сильный совет - держись подальше от этой страны. В тот момент, когда вы ступите на американскую землю, кто-то захочет ударить вас судебным приказом или ордером на арест. Оставайтесь в Лондоне и получите лучшего адвоката, которого сможете найти, потому что вам понадобится кто-то, кто будет бороться с ордером на экстрадицию, когда он придет. Правительство Великобритании подписало сумасшедшую сделку, которая позволяет США взять любого британского гражданина, обвиняемого в каком-либо преступлении, независимо от силы дела против него, без какой-либо защиты, которую мы требовали и получили для наших граждан, чего хотят британцы.”

“Но какое же преступление я совершил? Я столкнулся с ситуацией и справился с ней. Откуда мне было знать, что я должен был искать в другом месте? И какая часть всего этого преступна?”

“Ну, давай посмотрим, дай мне минутку..." Кросс сидел на своем конце провода и ждал, пока Бантер стучал по своему компьютеру. Затем он услышал, как старик сказал: - "Хорошо, мы идем . . . Раздел 6.03 Уголовного кодекса штата Техас, касающийся определений преступных психических состояний, считает, что человек преступно небрежен, когда он должен осознавать существенный риск, и я цитирую: "такого характера и степени, что его игнорирование представляет собой грубое отклонение от стандарта заботы, который обычный человек будет осуществлять при всех обстоятельствах, рассматриваемых с точки зрения субъекта.’”

“Вы серьезно хотите сказать, что обычный человек будет смотреть, как террористы сажают вертолеты на буровую вышку, и думать: "Хм, мне пора начинать искать подводные лодки?”

- Нет, черт возьми, но прокурор мог бы, и он мог бы найти двенадцать присяжных достаточно глупых, чтобы поверить ему. И это может быть не техасский прокурор. Есть много других штатов с гораздо более широкими определениями ответственности, и я не знаю, из скольких Штатов были люди, которые умерли, но я предполагаю, что это довольно много. Любой из них может возбудить против вас дело от имени своего народа.”

Дэйв Имбисс хотел перейти в наступление на СМИ. - "Послушай, черт возьми, - сказал он на одном из бесконечных совещаний в кабинете Кросса. “Тебе вовсе не обязательно ехать в Штаты. Отсюда мы можем выиграть спор. У меня все записано на пленку: каждая запись с камер видеонаблюдения, каждое сообщение между мной и вами, ребята, и - что является убийцей - каждое слово, сказанное вами, Джоном Бигелоу и вице-адмиралом Шольцем, до и после того, как вы отправились на буровую установку. Просто позвольте мне собрать пакет и выпустить его в СМИ, или просто выложить его в социальных сетях,и мы сможем снять все обвинения. Один американский адмирал считал, что вы поступаете правильно, и хотел повесить на вас медаль. Никто не станет утверждать, что ты был безрассудным или безответственным, когда увидит это.”

Но Джолион Кейпел, британский адвокат, нанятый Кроссом по личной рекомендации Бантера, тут же опроверг эту идею: “у этого человека самый острый юридический ум, какой я когда-либо встречал, и пусть вас не обманывает его внешность, он смертоносен, как большая белая акула." - Кейпел определенно не был похож на акулу. Это был невысокий седовласый адвокат в очках, со спокойными манерами, нахмуренными бровями и четкой дикцией профессора старинного Оксфордского колледжа. И первым его советом было не бросаться в контратаку, как предлагал Имбисс, а вообще ничего не предпринимать.

- Мне очень жаль, Мистер Кросс, я знаю, что это должно быть очень неприятно для вас, но вам придется придержать огонь, - сказал Кейпел. “Вы должны иметь в виду, что это дело сначала будет рассматриваться в британском суде, и наш подход к публичности очень отличается от Американского, где судебные баталии ведутся как в суде общественного мнения, так и в суде закона. Однако в этой стране судьи, скорее всего, весьма туманно относятся ко всему, что может представлять собой попытку извратить ход правосудия, и реклама в средствах массовой информации занимает высокое место в этом списке.”

“Но мы еще не в суде, - возразил Кросс, - так что беспокоиться не о чем.”

“Пока нет, - согласился Кейпел. - Но мы должны предвидеть тот момент, когда это произойдет. Другой вопрос, который следует иметь в виду, заключается в том, что все, что вы говорите до начала дела, является заложником фортуны, как только дело начинается. Это дает другой стороне, так сказать, мишень для прицеливания. Они знают, каков будет ваш аргумент и как именно вы его поддержите. Если бы вы участвовали в военном сражении, вы не сказали бы своему врагу точно, какие силы у вас есть и как вы собираетесь их развернуть. Ну, то же самое относится и к юридическому конфликту: вам нужно сохранить некоторый элемент неожиданности.”

Вдобавок к разочарованию Кросса, Матеус да Кунья был занят тем, что отрицал свою причастность к событиям в Магна-Гранде. - "Совершенно верно, что воды, в которых произошла эта ужасная трагедия, будут принадлежать Кабинде, когда она станет свободной нацией и займет свое законное место в мире. Правда и то, что я веду борьбу за свободную Кабинду. Но, как я уже неоднократно говорил, я веду политическую и моральную борьбу; я не участвую в актах насилия или терроризма. И в этом случае я могу доказать, что это не было акцией кабинданских бойцов. Как известно всему миру, главарь нападения говорил по-французски. Как и любой француз, он говорил с африканским акцентом, скорее всего конголезским. Конечно, он был не из Кабинды, потому что там люди говорят по-португальски. Его так называемые политические требования были всего лишь фиговым листком для его преступления. Это было ограбление, грабеж, а не акт настоящих борцов за свободу. Я отрицаю абсолютно всякую связь с этим событием и выражаю свое глубочайшее сочувствие всем тем, кто умер, и всем тем, кто пережил тяжелую утрату.”

“Ты лживый ублюдок” - пробормотал Кросс, наблюдая за пресс-конференцией да Куньи в новостях Би-би-си в десять часов. - “Вы с Джонни Конго имели большое отношение к тому, что произошло, и прекрасно это знаете.”

“Иди спать, сердитый старик” - сказала Женя, нежно поддразнивая его и поглаживая нахмуренный лоб. - “Зачем тебе смотреть по телевизору, как плохие люди лгут, когда ты можешь заниматься любовью со мной?”

- Хороший вопрос” - сказал Кросс, глядя с некоторым удивлением на красивую девушку, которая так волшебно вошла в его жизнь. Несмотря на весь негатив в его жизни, Женя Воронова сохранила веру в него. - Настя сказала мне, что ты герой, и я ей верю, поэтому мне все равно, что думают другие, - сказала она ему с простой, почти детской прямотой. - "А еще я знаю тебя, Гектор, так, как может знать только женщина, которая любит мужчину. Ты хороший, храбрый, честный человек. Вот почему я люблю тебя. Затем она сделала паузу, хихикнула, одарила его взглядом чистой, похотливой злобы, провела кончиком пальца по его груди и промурлыкала: - "Ну, во всяком случае, одна из причин”.

Минута за минутой, час за часом Джо Стэнли видела, как жизнь покидает Бэннок-Ойл. Для всех ветеранов Бантера и Теобальда различные счета Бэннока, связанные с членами семьи и Трастом, были центральной частью их профессиональной жизни с того момента, как они присоединились к фирме. Теперь они следили за падением курса акций "Бэннок Ойл" на экранах своих компьютеров. Были бы слышны вздохи, когда один барьер за другим был бы сломан, и падение прошло бы мимо 10 . . . 20 . . . 50 . . . даже 80 процентов.

Разговоры шепотом за дверями офиса становились все более отчаянными. Премии людей, их зарплаты, даже их рабочие места зависели от дальнейшего процветания "Бэннок Ойл", но теперь само ее существование было под сомнением.

Напряжение росло по мере того, как первые сотрудники Вайса, Мендосы и Бернетта, вплоть до уровня партнеров, начали понимать, что эта катастрофа может нанести ущерб и их жизням. Три старших партнера пошли на очень длинную финансовую авантюру, чтобы поднять очень высокую цену - слишком высокую, по мнению многих юридических блогеров и медийных экспертов, - которую они заплатили за Бантера и Теобальда. Теперь же единственное оправдание этой цены было взорвано прямо у них на глазах.

Только один человек во всей компании казался невозмутимым из-за корпоративного и финансового краха, происходящего на глазах у всех. О, Шелби Вайс сделал все возможное, чтобы скрыть это. Он сохранял на лице выражение тревожной озабоченности, вполне уместно прикрытое несколько отчаянной попыткой поддержать моральный дух младшего персонала, подобающий партнеру с его именем на двери. Но Джо Стенли серьезно отнеслась к приказам Ронни Бантера. Вот уже почти два месяца она наблюдала за Вайсом со вниманием криминалиста к деталям и, подобно игроку в покер, осваивающему противника, научилась читать его реплики.

Его каракули, например, имели тенденцию быть круговыми и даже закрученными, когда он был расслаблен, но сжимались в неровные прямые линии, когда он был встревожен или напряжен. И вот теперь они сидят здесь, на совещании партнеров, а главный финансовый директор с болезненными подробностями описывает, как повлияет на годовой доход, если счета Бэннока иссякнут - сколько сотрудников придется уволить; как им придется сокращать расходы, не в последнюю очередь за счет переезда в более дешевые офисы в гораздо менее престижном месте - и через стол от того места, где сидела Джо, Шелби Вайс покрывал один угол своего блокнота каракулями, которые были в стиле рококо в их изобилии кривых и завитушек.

На мгновение ей показалось, что это вполне невинное объяснение. Вайс прервал литанию бедствия, чтобы сказать:- "Посмотрите на светлую сторону, люди. Если нефть "Бэннок Ойл" пойдет ко дну, то найдутся очень злые бенефициары Траста, которые захотят узнать, кто отключил денежный кран. И они будут судиться со всеми, кого смогут найти, чтобы посмотреть, смогут ли они каким-то образом вернуть его обратно. Мы будем генерировать больше оплачиваемых часов, чем когда-либо, просто подождите и увидите.”

Это был сокрушительный удар, которого хватило бы, чтобы сдуть любого человека. Но Шелби Вайс просто продолжал рисовать все те же круги и завихрения, а это означало, что он все еще чувствовал себя просто денди. И когда Джо наблюдала за ним весь остаток дня, она поняла, что в его походке была настоящая пружинистость и тайная улыбка, с которой ему приходилось бороться, чтобы не потерять лицо. Фирма Шелби Вайс разваливалась, и это нисколько его не беспокоило, потому что происходило что-то еще, что-то связанное с кризисом Бэннока, - что делало его гораздо больше, чем он терял. Но что именно?

Джо Стэнли решила, что это ее дело - выяснить.

Сначала она позвонила Ронни Бантеру и попросила его прислать ей электронное письмо, которое она могла бы передать Вайсу. - “Это может быть что угодно, - сказала она, - например, вы беспокоитесь о благополучии вашего бывшего сотрудника в это время кризиса, и вы хотите знать, какие планы у него есть, чтобы справиться с этим.”

“Ну, этого вполне достаточно. Я сейчас же принесу его вам.”

Вооружившись письмом, которое она распечатала, Джо подождала,пока не увидела Вайса, идущего в туалет. Затем она взяла сообщение и направилась в кабинет Вайса. Его ассистентка Диана была снаружи. Начав работать секретаршей сама, Джо всегда старалась быть вежливой и дружелюбной со всеми помощниками, поэтому она поздоровалась с Дианой, обменялась несколькими быстрыми словами и спросила: - "Шелби у себя? У меня есть сообщение от Ронни Бантера, и я надеюсь, что смогу поговорить с ним.”

“Он, э-э . . . Диана одарила ее заговорщицкой ухмылкой и поднесла руку ко рту, словно желая помешать кому-то еще подслушивать. - “Он в комнате маленького мальчика.”

“Как ты думаешь, он не будет возражать, если я оставлю его у него на столе?”

“Конечно, нет! Ты иди прямо сюда, милая, и можешь подождать его, если хочешь. Я уверена, что он не задержится надолго.”

Джо не совсем понимала, что она ожидала увидеть в кабинете Вайса и что она скажет ему, чтобы заставить его рассказать, что происходит. Так что это была чистая случайность, что она увидела его телефон на столе. Джо огляделась вокруг. Дверь кабинета была открыта, но Диана не могла видеть ее здесь. Ступая так тихо, как только могла, с бьющимся сердцем и нервами на пределе, она обошла стол и посмотрела вниз. На экране появилось два сообщения: одно сообщало, что звонил Арам Бендик, а другое - что он оставил сообщение на автоответчике.

Но с какой стати Бендику звонить Шелби Вайсу, да еще достаточно регулярно, чтобы быть в его списке контактов? Очевидной связью был Бэннок, но зачем финансисту из Нью-Йорка говорить об этом с адвокатом в Хьюстоне? Неужели Вайс скармливал Бендику инсайдерскую информацию? Нет, это было невозможно. Даже сейчас, после покупки Бантера и Теобальда, у Вайса не было прямого доступа в святая святых "Бэннок Ойл". Если. . .

- Мисс Стэнли, чем я могу вам помочь?”

Звук голоса Вайса ударил Джо, как пощечина. Он стоял в дверях и смотрел на нее подозрительно прищуренными глазами. Она не могла совладать ни с чувством вины, промелькнувшим на ее лице, ни с дрожью в голосе, когда она сказала:- Она подняла распечатку электронного письма. - “Это послание от мистера Бантера. Он беспокоится о своих бывших сотрудниках в это время ..." - Ее разум был пуст, она не могла найти слова, чтобы закончить предложение.

“В это время временной неопределенности?" - Предположил Вайс, подходя к своему столу и глядя на нее так, словно она была враждебным свидетелем, готовым подвергнуться жестокому перекрестному допросу.

“...Да, сэр . . . Я думаю, - пробормотала Джо, убираясь с его пути, когда он сел, злясь на себя за то, что не ответила лучше под давлением: Возьми себя в руки, женщина!

“А почему бы ему самому не задать мне этот вопрос?”

“Я не знаю, сэр. Думаю, вам придется спросить его об этом. Мы уже общались; может быть, ему просто было легче передать сообщение через меня. Во всяком случае, вот оно.”

Она протянула ему листок бумаги, и Вайс выхватил его у нее. Он окинул взглядом напечатанный текст, а затем взглянул на нее.

- Ну, поскольку вы с мистером Бантером уже "общались", как вы выразились, вы можете сказать ему, что я прочитал его письмо и приму его к сведению. Как видите, сейчас ситуация очень неустойчивая. Никто толком не знает, что происходит. Когда мы это сделаем, Мистер Бантер узнает первым.”

- Да, сэр.”

“Теперь вы можете идти.”

- Да, сэр.”

Джо вернулась к своему столу и начала соединять точки, складывая все известные ей факты и связи между ними в наиболее связный логический порядок. Закончив, она сидела молча, пытаясь примириться с тем, что сделала. Это было безумно, невероятно, и все же это имело больше смысла, чем любое другое возможное объяснение. Она должна была рассказать Ронни Бантеру, что происходит, и обсудить все это с ним, но о телефонном звонке не могло быть и речи. Это должно было произойти лично. Между тем, был еще один человек, который должен был знать, и в данном случае это должно было быть сделано в письменной форме. Джо открыла свой личный аккаунт Gmail и начала печатать.

В своем кабинете Шелби Вайс разговаривал с Арамом Бендиком. - “У нас тут такая ситуация. Здесь есть одна женщина, Джо Стенли, она работает на Бантера...”

“Тот старик, которого ты выкупил, тот, что был лучшим другом Генри Бэннока?- Спросил Бендик.

- Да, это он.”

“Так в чем же проблема с этой цыпочкой Стенли?”

“Я только что нашел ее в своем кабинете. Я думаю, она видела, что ты звонил.”

- Ну и что? Люди постоянно звонят друг другу.”

- Значит, она знает о нашем общем знакомом. Он упоминал ее при мне по имени. Я хочу сказать, что она может это понять. Так что же нам теперь делать?”

- Мы?- сказал Арам Бендик. - “Здесь нет никакого "мы". Я нахожусь в Нью-Йорке, на другом конце страны, и никогда в жизни не слышал об этой женщине. А ты, напротив, находишься как раз напротив нее по коридору. Так что ты тот, кто сделает все возможное, чтобы справиться с этой ситуацией.”

Вайс не мог с этим поспорить. Так что его следующий звонок был Д'Шону Брауну. “Нам с тобой нужно поговорить. Наедине. Я видел, что ты сделал для моего друга, и мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня.”

- Ну и что? И почему именно я должен это делать?”

- Потому что ты никогда, никогда не захочешь, чтобы я был в офисе окружного прокурора, заключая сделку о признании вины, используя все, что я могу получить, чтобы спасти свою задницу.”

“Хм . . . Я вижу. Где ты хочешь встретиться?”

Когда Гектор Кросс увидел в своем почтовом ящике письмо от Джо Стэнли, озаглавленное "пожалуйста, прочтите это: срочно", он даже не потрудился открыть его. Ему нужно было думать о более важных вещах, чем мольбы бывшей подружки, у которой не хватило мужества остаться с ним наедине. Вся его жизнь наяву, по существу, превратилась в спасательную операцию. Было очевидно, что Бэннок в его нынешнем виде обречен. Наиболее вероятный сценарий состоял в том, что ее активы и операции будут разрезаны на мелкие кусочки и проданы финансовым стервятникам, ожидающим, чтобы сорвать плоть с костей некогда великой компании.

Тем временем вокруг него кружили законные стервятники. Ронни Бантер держал его в курсе почти ежедневно, поскольку адвокаты и прокуроры по всей территории США соревновались, кто будет вести коллективные гражданские иски от имени жертв и их семей, а также потенциальное уголовное дело за халатность.

“Если вам нужен мой совет, вы должны стать как можно беднее, - сказал Бантер во время одного из их звонков.

Кросс горько усмехнулся. “Я думаю, что весь мир уже делает это для меня.”

- Ну да, все, что вы или ваша дочь связали в Банноке, вероятно, ничего не стоит. Но у вас все еще есть пара ценных объектов недвижимости, а также все частные активы, которые оставила вам Хейзел - ее драгоценности и антиквариат должны стоить достаточно, чтобы вы и ваши потомки чувствовали себя очень комфортно до конца ваших дней. Просто убедитесь, что все записано на имя Кэтрин или в доверительном фонде - в любом месте, куда такой адвокат, как я, не сможет добраться.”

“У меня уже есть” Сотбис " и "Кристи", оба претендуют на право выставить картины на аукцион, - сказал Кросс. “Это не только для Кэтрин. Я хочу убедиться, что за всеми моими людьми должным образом присматривают. Они не должны были проиграть, потому что люди в Хьюстоне ставили краткосрочную жадность выше необходимости правильного планирования и обучения. И они, конечно, не должны пострадать, потому что какой-то законный кровосос хочет взять меня в чистку. Я возьму свои шишки, но не за их счет.”

“Это очень благородно с твоей стороны, черт возьми.”

“Ну, не совсем так . . . По правде говоря, Ронни, пока у меня есть крыша над головой, немного еды в животе и хорошая женщина рядом, мне наплевать на деньги. Только посмотрите на семью Бэнноков. Сколько же пользы принесли им все эти деньги Генри? Конечно, все они жили в невероятной роскоши. С того самого дня, как мы с Хейзел стали одним целым, я ни разу не летал регулярным рейсом, не садился на поезд, не ходил сам по магазинам и не ел в обычной пиццерии. Возьмите эти фотографии. Каждый экземпляр, висевший на стене любого дома, яхты или Бог знает чего еще, принадлежавшего Хейзел, был ее копией. Все настоящие были в банковских сейфах. Итак, Генри Бэннок купил кучу шедевров, которые никто никогда не мог увидеть. Это просто безумие.”

“Есть причина, по которой люди говорят, что богатые отличаются от других, - сказал Бантер с мягким смешком.

“Все гораздо хуже, Ронни. Я потерял Хейзел, потому что эти деньги притягивали зло, как коричневое вещество притягивает мух. Они все мертвы - весь клан Бэнноков, за исключением Кэтрин, и поверьте мне, она будет воспитана как простой, простой, болотный стандартный Кросс.”

- Технически Карл Бэннок не умер.”

- Ха!- Воскликнул Кросс. “У меня и так достаточно неприятностей, так что я не буду вам перечить. Но позвольте мне объяснить вам это так. Джонни Конго бесчинствовал по всему миру, причиняя неприятности в течение последних нескольких месяцев, и за все это время не было ни малейшего признака или намека на единственного человека во всем мире, о котором Конго действительно заботится. Это должно тебе кое-что сказать.”

“Нет, если я этого не хочу, - ответил Бантер.

После этого разговора Кросс ускорил процесс изъятия активов из своей собственной жизни прежде, чем это смог сделать кто-либо другой. Дейв Имбисс, выступая от имени всего персонала Кросса, заверил его, что он не обязан просить милостыню от их имени. - “Мы все очень, очень хорошо справляемся со своей работой, - сказал ему Имбисс. “Именно поэтому вы нас и наняли.”

“Может быть, и наоборот, - сказал Кросс лишь наполовину в шутку. “Вполне возможно, что я нанял и обучил тебя. Вот почему ты так хорошо справляешься со своей работой.”

- В любом случае, в этом мире нет недостатка в работе для таких людей, как мы. Не то чтобы мы искали работу, любой из нас. Мы все за тобой, черт возьми. Ты никогда нас не подводил. Мы не сделаем этого с тобой.”

Но Джо Стенли подвела его - во всяком случае, так убеждал себя Кросс, чье представление о верности было очень похоже на черное или белое, на мой путь или на шоссе. Но даже в этом случае она всегда была умной, уравновешенной личностью. Если она думала, что что-то срочное, то, возможно, так оно и было. Так что, в конце концов, он открыл письмо. Там было написано::

Дорогой Гектор,

Когда - нибудь я с удовольствием поговорю с тобой о том, что произошло между нами, и о том, как сильно я сожалею о том, как все сложилось и как я вела себя - как я запаниковала, наверное. Но сейчас не время, и я пишу не поэтому.

Я думаю, что узнала кое-что обо всей этой нефтяной катастрофе в Банноке, которая многое объясняет то, почему это произошло. Может быть, это поможет вам защитить себя от всех ужасных вещей, которые люди говорят о вас. Мне действительно очень жаль тебя. В любом случае. . .

Шелби Вайс был адвокатом Джонни Конго, как раз перед тем, как он сбежал.

Потом он уговорил свою фирму купить Бантера и Теобальда, чтобы получить в свои руки все деньги из Фонда Бэннока, если вы спросите меня.

Так что теперь, когда Бэннок рухнул, все в фирме чувствуют себя ужасно и боятся за свое будущее.

Кроме Шелби Вайса. Он счастлив, как свинья в сам-знаешь-чем. И мне стало интересно, почему это так. Поэтому я немного порыскала и выяснила, что он связался с Арамом Бендиком, тем парнем из хедж-фонда, который хвастался всеми деньгами, которые он заработал, ставя на то, что Бэннок разорится.

И вот теперь я думаю: а что, если Бендик знал, что у Бэннока будут неприятности, потому что он знал, что в Магна-Гранде все пойдет наперекосяк?

А что, если он знал это, потому что Шелби Вайс сказал ему, потому что Вайс все еще адвокат Конго?

Я не знаю, я не думаю, что я все еще поняла, но я просто надеюсь, что там есть что-то, что вы можете использовать, потому что вы не заслуживаете того, чтобы на вас нападали так, как люди здесь нападают на вас.

Я знаю тебя, Гектор. Я знаю, что ты хороший, храбрый человек и никогда ничего не сделаешь, если не будешь искренне верить, что это правильно. Так что если я смогу вам помочь, может быть, вы подумаете, что я не такой уж плохой человек, в конце концов.

Пожалуйста, дайте мне знать, если это было вам полезно,

С любовью, Джо Икс

Ты умная девочка, - прошептал Кросс себе под нос. - “Ты умная, умная девочка."- Это было похоже на то, как если бы Джо Стэнли замкнул круг в своем сознании. Последний провод был вставлен на место, и внезапно зажегся свет. Теперь Кросс видел весь заговор целиком, и Конго был в самом центре его.

Конго дал да Кунье достаточно денег, чтобы купить себе место в борьбе за Кабинду, но это было лишь прикрытием для его истинной цели - напасть на Баннок . . . и напасть на меня, подумал Кросс.

Это объясняло, почему так называемые кабинданские повстанцы на платформе говорили по-французски, а не по-португальски. Французский был языком Конго, на котором говорили колтанские торговцы, с которыми Карл и Джонни вели дела в Казунду.

Каким-то образом Конго установил связь с Арамом Бендиком. Может быть, через Вайса? Или Конго просто увидел имя Бендика в прессе и сам представился? Одно можно было сказать наверняка: если Вайс зарабатывал деньги, участвуя в ставках Бендика против "Бэннок Ойл", то Конго, должно быть, зарабатывал еще больше.

Ключом к этому был Бендик. Он точно знал, что произошло. И если это знание когда-нибудь станет достоянием гласности, если станет известен весь размах заговора, тогда никто не будет винить Гектора Кросса или кого-либо из его людей в том, что произошло в Магна-Гранде, потому что истинные виновники этого зла будут известны, пойманы, осуждены и наказаны так, как они того заслуживают.

Кросс позвонил Дэйву Имбиссу. - Собери команду, - сказал он. - “У меня есть работа, которую нужно сделать, и если мы все сделаем правильно, то справедливость восторжествует над всеми людьми, которые погибли в ту ночь. И я хочу, чтобы ты этим занялся, Дейв. Пришло время тебе показать, на что ты действительно способен.”

“Я так и думал, что ты никогда не спросишь, - рассмеялся Имбисс. А потом, уже более спокойным и мрачным тоном, добавил: - "Приятно слышать, что ты так говоришь, черт возьми. Это заставляет меня чувствовать, что мы снова получили нашего босса.”

Гектор почувствовал, как у него поднимается настроение. Он снова был в игре и на этот раз знал, что может выиграть. Когда зазвонил телефон и он увидел на экране имя Ронни Бантера, он весело ответил: - "Ронни! Рад тебя слышать. Как там жизнь в великом штате Техас?”

В трубке воцарилось молчание, а затем Бантер заговорил голосом, дрожащим от волнения: - "Я не знаю, как сказать тебе это, Гектор, но ... . . случилось что-то ужасное.”

Джо Стенли покинула офис фирмы "Вайс, Мендоса, Бернетт и Бантер" в двадцать минут восьмого. Это было гораздо раньше, чем обычно, но она редко чувствовала себя такой подавленной и одинокой, как будто все вокруг стало гнилым и уродливым, и в ее мире не было ни одного человека, к которому она могла бы обратиться за утешением или успокоением.

Она заперла сейф и надела свою старую норку и яркий шарф, который Гектор купил ей в Марракеше в тот чудесный уик-энд, который теперь казался ей пятьюдесятью годами раньше. Изучая свое лицо в зеркальце пудреницы, она снова подумала о нем. Она пыталась выбросить Гектора Кросса из головы, но прошло уже пять дней с тех пор, как она отправила ему письмо. Он ничего не ответил.

Я просто надеюсь, что с ним ничего плохого не случилось . . . как будто всего мира, падающего на него и Кэтрин Кайлу, недостаточно. Бедняжка, я скучаю по ней так же сильно, как и по Гектору.

Джо уставилась на свое отражение в крошечном зеркале. Когда же я успела состариться? Кажется, только вчера я была молодая и беззаботная, а теперь я старая и седая . . . и так чертовски одиноко!

Она увидела, как слезы наворачиваются на ее собственные глаза, и с треском захлопнула крышку пудреницы. - "Нет! Я отказываюсь оплакивать его. Я написал этому ублюдку унизительное письмо, а у него даже не хватило порядочности ответить. Она глубоко вздохнула и расправила плечи. Он жестокий и жестокий человек . . . и все кончено. Я его больше не люблю.

Но она знала, что это была ложь.

Джо натянула мягкую вязаную шапочку и заправила выбившиеся пряди волос под поля, затем повернулась к двери. Она слышала Брэдли Бантера в его собственной комнате в конце коридора, но ей не хотелось ни с кем разговаривать, особенно с Брэдли. Она тихонько закрыла дверь в свой кабинет и сняла туфли, чтобы не шуметь обутыми в чулки ногами. Подойдя к лифту, она надела туфли и спустилась в подземный гараж, где стоял ее старый синий "Шевроле". Выезжая по пандусу на улицу, она заметила еще одну машину, поднимающуюся по пандусу позади нее, но не обратила на это никакого внимания. Это было время возвращения домой, и на улице перед задней частью здания был поток машин, так что ей пришлось немного подождать, прежде чем она смогла проскользнуть в поток.

Она вспомнила, что ее холодильник в квартире был почти пуст, поэтому повернула направо на светофоре на Мэверик-стрит и направилась к парковке позади Центрального рынка.

Лобстер! И она решилась. И полбутылки "Напа Вэлли Шенин Блан". Это поднимет мне настроение. И к черту всех мужчин, они не стоят слез и страданий. Она свернула на стоянку и медленно проехала вдоль ряда, нашла свободное место в конце ряда и развернула туда Шевроле. Затем она вылезла из машины, заперла двери и, не оглядываясь, направилась к рынку.

"Ниссан", следовавший за ней с тех пор, как она покинула контору Бантера и Теобальда, был выкрашен в цвет, который когда-то носил причудливое название "Мокко Перл", но уже давно выцвел до невзрачного оттенка пыли и высохшего навоза. Он медленно проехал мимо "Шевроле" Джо и остановился в самом конце ряда машин. Дверь со стороны пассажира открылась, из нее вылез латиноамериканец в темной ветровке и бейсболке и неторопливо двинулся вдоль ряда припаркованных машин. Подойдя к "Шевроле", он достал из кармана ветровки большую связку ключей. Работая быстро, он пробовал один за другим ключи в замке со стороны пассажира, пока двери не щелкнули, открываясь. Он удовлетворенно хмыкнул и небрежно огляделся, чтобы убедиться, что его никто не видит. Затем он скользнул за заднее сиденье и исчез из виду, опустившись так низко, как только мог, между сиденьями и полом. Его спутник остался сидеть, сгорбившись, за рулем "Ниссана", припаркованного в конце ряда.

Чуть меньше десяти минут никто из них не двигался. Затем Джо Стенли снова появилась из вращающихся дверей рынка и поспешила обратно к своему "Шевроле". В руках у нее была небольшая пластиковая сумка-переноска. Когда она проходила мимо припаркованного "Ниссана", водитель открыл дверцу и небрежно последовал за ней. Пока Джо ставила сумку между ног и занималась тем, что отпирала водительскую дверь - Господи, пора бы мне обзавестись машиной с центральным замком!- он прошел мимо, даже не взглянув на нее.

Джо распахнула дверцу и скользнула за руль. Она протянула руку и положила свою сумку на пустое пассажирское сиденье рядом с собой, не заметив, что замок на пассажирской двери все еще был поднят, захлопнула водительскую дверь и наклонилась вперед, чтобы вставить ключ в замок зажигания.

Пока все ее внимание было сосредоточено на том, чтобы завести машину, мужчина, сидевший на полу позади нее, поднялся и обхватил ее сзади правой рукой за шею. Схватив ее за шею, он откинулся назад всем своим весом, прижимая ее к сиденью и заглушая отчаянные крики, которые она пыталась издать, когда ее руки безрезультатно цеплялись за его руки.

Второй мужчина, проходивший мимо "Шевроле", быстро повернул назад и рывком распахнул пассажирскую дверцу. Скользнув на сиденье рядом с Джо, он сунул руку в карман куртки и вытащил оттуда десятидюймовый мясницкий нож. Свободной рукой он разорвал переднюю часть норковой куртки Джо и положил раскрытую ладонь на нижнюю часть ее грудной клетки, которая была выгнута назад под шейным замком первого убийцы. С мастерством, рожденным долгой практикой, он приставил острие лезвия к коже Джо так же точно, как скальпель хирурга, и одним сильным ударом вогнал сталь во всю длину вверх, в сердце Джо.

Оба мужчины замерли, удерживая ее от борьбы, заглушая любой шум, который она могла бы издать. В конце концов она содрогнулась, и все ее тело обмякло в предсмертной судороге.

Ни один из мужчин не произнес ни слова в течение всей процедуры, но как только она была мертва, человек с ножом использовал маленькое полотенце для рук, которое он достал из кармана, чтобы остановить остаточное кровотечение, пока он вытаскивал лезвие из груди Джо.

Мужчина, который связал Джо, быстро обыскал ее сумочку и нашел бумажник. Он вытащил небольшую пачку десятидолларовых и двадцатидолларовых купюр, но оставил ее водительские права. Затем они вдвоем столкнули ее труп на пол, где он не был бы заметен случайному прохожему.

Затем они неторопливо выскользнули из "Шевроле", заперли двери и - все так же неторопливо - вернулись к своей машине и уехали.

Джо мертва, - сказал Ронни Бантер по телефону.

“Нет, этого не может быть."- Гектор Кросс говорил совершенно спокойно, уверенный, что произошла какая-то ошибка. - “Я только что прочитал письмо, которое она мне прислала.”

“Мне очень жаль, Гектор, но это правда. Ее ограбили прямо у Центрального рынка, на Вестхаймере. Она только что зашла в магазин, чтобы купить что-нибудь вкусненькое на ужин, и они уже ждали ее, когда она вернулась к своей машине.- У Ронни Бантера был спокойный, пунктуальный ум юриста старой закалки, но его охватило отчаяние. Он с трудом выдавил из себя слова сквозь рыдания, которые Кросс слышал, собираясь в его горле. - “Я не могу поверить, что говорю это, - продолжал Бантер. “Я имею в виду, что это хороший район, и у нее была очень хорошая квартира на бульваре пост-Оук . . . Это безопасное место, черт возьми, я сам ей его рекомендовал, но ... . . но. . . Наверное, какие-то парни, наркоманы или что-то в этом роде, ждали ее в машине. Они ударили ее ножом и забрали сумочку . . . она умерла из-за кошелька, черт возьми. К чему клонится этот мир?”

“Она умерла не из-за кошелька, - сказал Кросс. - “Она умерла, потому что слишком близко подобралась к зверю."- Он глубоко вздохнул. “Это я во всем виноват. Но я обещаю тебе одну вещь. Я отомщу за нее. Вы можете на это рассчитывать.”

На следующее утро Дейв Имбисс сообщил Кроссу, что разработал план расправы с Арамом Бендиком, который в то же время должен был привлечь к ответственности убийц Джо Стенли. О'Квиннов немедленно вызвали на совещание, на котором план должен был быть обсужден, проанализирован и тщательно изучен на предмет возможных недостатков, прежде чем будет принято окончательное решение о его реализации.

- Пожалуйста, Дэйв, только не говори мне, что твоя идея начинается с того, что я затащу этого отвратительного человека в постель, - пошутила Настя, когда они наливали себе свежесваренный кофе.

- Не будь дурочкой, женщина” - сказал Пэдди. “Насколько я знаю Дэйва, он будет охотиться за домом Бендика и убьет его прежде, чем тот доберется до своей машины для побега. Это своего рода план, который всегда работает идеально, по моему опыту!”

- Ну, хватит!- рявкнул Гектор, приводя собрание в порядок. - Речь идет о том, чтобы добиться справедливости для Джо и для всех бедных людей, которые погибли на Магна Гранде. Давай не будем забывать об этом, ладно?”

Остальные трое быстро переглянулись, словно одноклассники, только что обнаружившие, что их учитель в плохом настроении, и молча уселись за стол.

“Итак, - продолжал Кросс, - что у тебя есть для нас, Дейв?”

“Ну, вообще-то я рассматривал возможность ловушки для меда, как средство шантажа Бендика и принуждения его к разговору. И я посмотрел на вероятность того, что у Бендика будет силовой захват, учитывая, что вокруг него никогда не было меньше шести телохранителей, как мужчин, так и женщин, обученных Моссадом. Но я отверг их обоих. Вот в чем дело, босс. Нравится вам это или нет, но Арам Бендик сейчас вроде как публичный герой. Средства массовой информации изображают его как финансового гения, который назвал шансы и уничтожил целую корпорацию в одиночку. Это все равно что Давид убил Голиафа, а потом ушел с несколькими миллиардами долларов. К тому же, он парень из Бронкса с синими воротничками, который добрался до самого верха. Для нас, сидящих здесь, он - подлец, который зарабатывал свои деньги на трупах невинных людей. Для американского народа он - герой. И вы. . .”

Кросс поморщился. - Ладно, я понял, я тот самый лайми, который облажался и всех убил.”

- Боюсь, что да, черт возьми. Я хочу сказать, что вы не можете позволить себе быть замеченным где-либо поблизости от места падения самолета. И никто из нас не может, потому что все мы ядовиты. Не важно, что мы заставим Бендика признать, он всегда сможет выкрутиться, просто сказав, что мы его заставили, и весь мир подумает, что мы пытаемся переложить вину за наши ошибки. И это в том случае, если операция пройдет успешно. Если мы все испортили и не добрались до Бендика, или еще больше людей пострадало, ну, если вы думаете, что у вас теперь есть юридические проблемы . . . блин, они были бы в тысячу раз хуже.”

“Ты же говорил, что у тебя есть план, - сказал Кросс. “Пока все, что я слышал, - это варианты, которые не сработают. Дай мне такую, которая будет работать.”

“Все очень просто. Вы заставляете закон делать ВСЮ работу за вас.”

“Что вы имеете в виду?”

“Ну, а разве против вас уже был выписан судебный приказ или ордер?- Спросил Имбисс.

“Насколько мне известно, нет.”

“И если я правильно помню, разве у вас не было связи в техасских Рейнджерах - Эрнандес или что-то в этом роде?”

Кросс кивнул. - “Совершенно верно. Ее звали лейтенант Консуэла Эрнандес. Она показалась мне чертовски хорошим копом.”

- Ну, насколько я помню, Рейнджеры приняли такое же дерьмо от СМИ и политиков, когда Конго сбежал, как вы сейчас имеете от Магны Гранде. Я имею в виду, что если вы пойдете через Эрнандес к ее боссу и скажете, что у вас есть способ раскрыть убийство Джо Стэнли, и поймаете человека, который помог Конго бежать, и назовете людей, которые действительно ответственны за потопление "Бэннока А", ну, я думаю, что он действительно заинтересуется этим предложением. Он вернет свою карьеру в нужное русло, ты выберешься из-под кучи дерьма, которое на тебя свалили, а кучка провинившихся людей получит то, что им причитается.”

“Это действительно звучит заманчиво, - согласился Кросс. “Но как именно ты собираешься проделать этот волшебный трюк?”

“Прежде чем я вам скажу, мне нужно задать последний вопрос: рискнул бы Рональд Бантер подвергнуть себя опасности, чтобы помочь вам?”

“А что это за риск?”

- Чтобы злить плохих людей, если что-то пойдет не так.”

Кросс на мгновение задумался. “Если бы дело было только во мне, да, он, вероятно, так и сделал бы, хотя на самом деле он делал бы это в память о Хейзел. Если это также поможет отомстить за Джо, конечно, он сделает все, что угодно.”

“Тогда вот что мы собираемся сделать . . .”

Час спустя, когда Кросс уже заканчивал совещание, Пэдди О'Куинн сказал: - "С тех пор, как все это случилось, у меня в голове постоянно крутилось одно и то же. Дело в том, что тот, кто стоял за нападением, похоже, знал чертовски много обо всей нашей организации. Я имею в виду, что те парни на ангольских вертолетах нашли дорогу вокруг этой установки, как будто они имели карты. И тот парень, который положил мину под Баннок А, точно знал, где ее искать.”

“Ты хочешь сказать, что кто-то предал нас?”

“Не знаю, Просто мне это кажется странным . . .”

В голове Кросса промелькнуло видение, воспоминание о лидере террористов, стоящем на вертолетной палубе и направляющем своих людей к цели вокруг нефтяной платформы. Он точно знал, что делает . . . он же знал!

- Предположим, что это правда” - сказал Кросс, - но кто же был тот крот? В этой комнате сидят единственные люди, которые знали всю картину и имели доступ к подробным планам. Я отказываюсь верить, что это был один из нас. Здесь нет никого, чье поведение не было бы образцовым . . . Ты хочешь сказать, что я был кротом, Пэдди? . . или Дэйв . . . или твоя собственная жена?”

“Нет, конечно же, нет! - Запротестовал О'Куинн. - “Я ни на секунду в это не поверю. Вот почему я до сих пор ничего не говорил. Просто эта мысль не выходит у меня из головы, вот и все.”

“Может быть, этому есть какое-то невинное объяснение, - сказал Имбисс. “Вы можете получить довольно хорошую картину любой буровой установки в мире, просто перейдя в интернет. И ни для кого не было секретом, что компания "Бэннок Ойл" открывает месторождение Магна Гранде. Любой, кто знал это, без труда определил бы местонахождение чертовски большого плавучего нефтеперерабатывающего завода.”

- Пожалуй, да . . .”

“И не забывай, что Карл Бэннок официально не умер” - продолжал Имбисс. “Значит, ему, скорее всего, присылали корпоративные данные, а это значит, что Конго их видел.”

Кросс вздохнул, а затем недовольно поморщился. - “Конечно, он бы так и сделал . . . ну почему я был так глуп?- Он увидел озадаченное выражение на трех других лицах за столом и объяснил: - мне звонил спиновый доктор Бигелоу, Ночерино . . . это было в ту ночь, когда рухнул Ноатак. Во всяком случае, он сказал, что собирает письмо инвесторов о месторождении Магна Гранде. Ну, знаете, пухлый кусочек, говорящий о том, что это будет большой успех. Он хотел, чтобы я сказал что-нибудь о безопасности, которую мы устанавливаем. Я не выдал никаких больших секретов, но в письме было много информации. Не настолько, чтобы дать Конго все, что ему нужно было знать, но достаточно, чтобы направить его в нужное русло.”

Пэдди кивнул. - “А, ну тогда это все объясняет . . . Джон кровавый Бигелоу и его веселые люди дали нашим врагам информацию, необходимую для того, чтобы уничтожить нас, а затем помешали нам пройти обучение, необходимое для выполнения нашей работы должным образом. Они не просто выстрелили себе в ногу. Они также перерезали себе горло и, вероятно, воткнули кол в свое сердце, просто на всякий случай. Засранцы!”

Дело было улажено. Но в тот вечер, когда Женя выходила из дома О'Квиннов в Барнсе, направляясь на ночлег к Кроссу, Настя остановила сестру у двери и спросила: - ”“Ты работали на да Кунью?"

Женя остановилась как вкопанная и пробормотала: - "Что ты имеешь в виду? Да и с чего бы мне . . . как я буду работать на да Кунью?”

“Ну, не знаю. Я просто помню, каким сексуальным ты его считала. Ты говорила как влюбленная школьница. Неужели ты думаешь, что он был достаточно сексуален, чтобы заставить тебя предать Гектора Кросса?”

Женя выглядела потрясенной. - Предать Гектора? Но я люблю Гектора. Он - самое лучшее, что когда-либо случалось со мной. Я скорее умру, чем причиню ему боль.”

Настя молча посмотрела на нее, потом кивнула и сказала: - “Хорошо, я рада, что ты это сказала. Потому что если бы я когда-нибудь подумала, что кто-то из моих знакомых предал Гектора, даже если это был тот, кого я очень любила, с моей собственной кровью в жилах, я бы убила этого человека без малейшего колебания. Так или иначе . . . А теперь иди! Проведи ночь с Гектором Кроссом и покажи ему, как сильно ты его любишь.”

Женя помчалась по садовой дорожке к ожидавшему ее у обочины такси. Настя закрыла входную дверь, помедлила еще секунду и пошла на кухню, ругаясь про себя, когда поняла, что настала ее очередь готовить ужин.

Через три дня после того, как Дейв Имбисс изложил свой план, пожилой джентльмен в старомодном, сшитом на заказ костюме прекрасного покроя, но слегка блестящем на локтях, подошел к стойке администратора недавно расширенной фирмы "Вайс, Мендоса, Бернетт и Бантер". Он улыбнулся хорошенькой молодой блондинке в наушниках, стоявшей за огромной плитой полированного черного гранита, служившей приемной, и сказал: "Простите, моя дорогая, но не могли бы вы сказать мне, где я могу найти зал заседаний партнеров?”

Ее тонкие маленькие брови озадаченно нахмурились. “Простите, сэр, но это только для партнеров.”

- Да, я думаю, именно так она и получила свое название” - сказал он добродушно. - К счастью, я его партнер. Меня зовут Рональд Бантер. Это прямо там, на стене позади тебя.”

Несмотря на то, что каждый рабочий день она проводила, сидя перед четырьмя именами, выгравированными на стеклянной панели шириной в двенадцать футов, секретарша не могла не оглянуться, чтобы проверить их. “Но это совсем другой Мистер Бантер, сэр, - сказала она.

“Вы имеете в виду мистера Брэдли Бантера?”

- Да, сэр.”

“Ну, он мой сын, и все зависит от того, кто из нас тот Бантер, о котором говорится на этом плакате. Тем не менее я являюсь партнером и считаю, что встреча партнеров назначена на одиннадцать часов сегодняшнего утра, то есть через пять минут, и я намерен присутствовать на этой встрече, поскольку имею на это право. Так что, пожалуйста, не будете ли вы так добры направить меня туда?”

“Я . . . Я. . .- Столкнувшись с возможностью того, что она либо впустит сюда какого-нибудь случайного прохвоста, либо преградит путь реальному партнеру, который может ее уволить, секретарша понятия не имела, что делать. Поэтому она сделала умный ход и подтолкнула решение вверх по линии.

“Одну минуту, сэр”- сказала она с легкой полуулыбкой, постукивая по клавиатуре. - Привет, это Брэнди. В приемной сидит джентльмен, который говорит, что его зовут Бантер и что он отец нашего мистера Бантера. Он хочет присутствовать на встрече партнеров. Может, мне его впустить?- Она выслушала ответ, положила трубку и затем сказала Бантеру: - кое-кто сейчас выйдет к вам.”

Этот кто-то оказался самим Брэдли.

Его присутствие встревожило секретаршу. - Простите, сэр, я не хотел вас беспокоить. Я просто. . .- она щебетала.

Бантер-младший улыбнулся ей одновременно хищной и заискивающей улыбкой и сказал: "Не волнуйся, милая Брэнди, ты отлично справилась.”

Когда она засияла от его теплого одобрения, Брэдли повернулся к отцу: "Ну и ну, папа, что привело тебя сюда сегодня? Я имею в виду, что очень рад тебя видеть, но это как-то неожиданно.”

- Пожалуй, так оно и есть, но я здесь. А теперь, может быть, мы пойдем на собрание?”

Остальные партнеры были не менее удивлены и не менее счастливы, чем Брэдли Бантер, появлением человека, который до сих пор был очень молчаливым партнером. Поэтому Ронни не отходил от обсуждения различных вопросов, вынесенных партнерами на обсуждение, и почти все они касались катастрофических последствий краха "Бэннок Ойл" и, как следствие, семейного Траста Генри Бэннока для финансов фирмы. Это потребовало немалых усилий воли, так как Ронни, который сам написал условия Траста, а затем управлял им в течение десятилетий без малейшего изъяна - за исключением обязательства платить огромные суммы гнусному Карлу Бэнноку, - теперь видел, как рушится на его глазах дело всей его жизни. Тем не менее, его губы были запечатаны.

Только когда секретарь партнерства спросил, есть ли еще какие-то дела, он поднял руку и сказал: “Да, есть два вопроса, связанные друг с другом, которые я хотел бы довести до сведения моих коллег - партнеров. Можно мне взять слово?”

Другие партнеры не могли отказать ему в его словах, и поэтому Ронни Бантер начал: “Первый вопрос, который я хотел бы поднять, хотя я надеялся и ожидал, что он будет рассмотрен к настоящему времени, без необходимости мне что-либо говорить, - это трагическая смерть Джо Стенли.”

За столом послышался негромкий ропот смущения. Даже юристы могли понять, что есть что-то постыдное в том, чтобы почти час обсуждать свои корпоративные и личные финансы, не обращая внимания на уход коллеги.

- Джо работала у меня много лет, и я считала ее близкой подругой, почти дочерью, наверное. Я понимаю, что она была гораздо менее знакома с теми из вас, кто только что стал ее коллегами, но я знаю, что многие мужчины и женщины, которые работали вместе с ней в "Бантер и Теобальд", очень сильно пострадают от ее потери. Я не знаю, какие планы были составлены для ее похорон, но я надеюсь, что эта фирма каким-то образом воздаст ей должное, и я абсолютно настаиваю, чтобы всем, кто хочет присутствовать на ее похоронах, было разрешено сделать это в рабочее время.”

Все присутствующие за столом кивнули, и вопрос, казалось, был решен, пока Шелби Вайс не заговорил: “При всем моем уважении, Ронни, мы боремся за выживание здесь. Каждый цент на счету. Конечно, было бы неплохо почтить память Джо, но если люди собираются пойти на ее похороны, им лучше сделать это в свое время, а не в наше. Я имею в виду, что если там будут поминки, и они закончат тем, что будут трахаться и танцевать джигу, когда они должны вернуться на работу, накручивая оплачиваемые часы?”

Рональд Бантер не был блестящим адвокатом. Он не выпендривался перед присяжными. Он вообще редко повышал голос. Но у него был спокойный, стальной способ прижать враждебного свидетеля или лживого обвиняемого, который был столь же эффективен, как и любое шоу. И это была та самая личность, к которой он теперь вернулся.

- С точки зрения информации, Мистер Вайс, Джо Стэнли не была, насколько мне известно, американкой ирландского происхождения, и поэтому вопрос о поминках здесь неуместен. Я встречался с ее родителями всего раз или два, и они показались мне восхитительными людьми: скромными, сдержанными и богобоязненными. Они действительно очень любили свою дочь, и я совершенно уверен, что они отметят ее уход таким образом, который отражает их личность и их ценности. Поэтому я настаиваю: бывшим сотрудникам Бантера и Теобальда, по крайней мере, должно быть позволено присутствовать на ее похоронах без какого-либо наказания за это. Я надеюсь, что мы не будем требовать голосования.”

Даже Вайс не осмелился настаивать, и Ронни продолжил: "Другой вопрос, который я хотел бы обсудить, касается также Джо Стенли, поскольку он касается способа ее ухода и причин нападения, которое было совершено на нее.”

- Каким причинам? - Рявкнул Вайс с такой горячностью, что все присутствующие за столом удивленно посмотрели на него. - "Ее ограбили. Дело закрыто. Это прискорбно, и я бы не пожелал этого своему злейшему врагу, но, эй, дерьмо случается.”

“Благодарю Вас, мистер Вайс” - сказал Бантер, не чувствуя ни малейшей необходимости подстраиваться под ту громкость или интенсивность, с которой Вайс прервал его. - Вы делаете мою жизнь намного проще. Видите ли, я немного нервничал из-за тех обвинений, которые теперь собираюсь предъявить своим коллегам-партнерам. Но все ваши слова и поступки только убеждают меня в их силе. Так что позвольте мне изложить свое дело”

“Ты не можешь просто прийти сюда и сорвать эту встречу! - Крикнул Вайс.

- Продолжайте копать, Мистер Вайс, вы просто делаете яму, в которой находитесь, намного глубже.”

“Мне очень жаль, - вмешалась Тина Бернетт, - но что, черт возьми, все это значит? Ронни, что ты пытаешься нам сказать?”

Рональд Бантер помолчал. - Он нахмурился. На мгновение всем присутствующим в зале заседаний могло показаться, что он просто старик, потерявший ход своих мыслей. На самом деле он был старым адвокатом, который точно знал, как поставить аудиторию на край своих мест. Наконец, за долю секунды до того, как кто-то еще что-то сказал, он ответил: “Я говорю вам, Мисс Бернетт, что ваш партнер Шелби Вайс почти наверняка виновен в смерти Джо Стэнли, которая, как я утверждаю, было не случайным ограблением, а целенаправленным убийством. Кроме того, я утверждаю, что причиной убийства было то, что мисс Стэнли установила связь между мистером Вайсом и финансистом Арамом Бендиком, тем самым мистером Бендиком, который, как вы не могли не заметить, хвастался огромным состоянием, которое он заработал, поставив против "Бэннок Ойл". И я полагаю, что дальнейшее расследование покажет, что причина, по которой это открытие мисс Стэнли было так опасно как для мистера Вайса, так и для мистера Стэнли. Бендик утверждал, что они были вовлечены в международный заговор с целью использовать нападение на месторождение Бэннок в Магна-Гранде, У берегов Анголы, как средство ускорить крах "Бэннок Ойл". И наконец, я уверен, хотя пока и не могу этого доказать, что главной движущей силой этого заговора был клиент мистера Вайса Джон Кикуу Тембо, более известный большинству из вас под псевдонимом Джонни Конго.”

“Это чертова ложь! - Крикнул Вайс, когда собрание партнеров погрузилось в суматоху. Прошло больше минуты, прежде чем Хесус Мендоса, старейший и самый авторитетный из трио Вайса, Мендосы и Бернетта, смог восстановить порядок и сказать: “Это очень серьезные обвинения, которые ты выдвигаешь, Ронни. У тебя есть доказательства, чтобы подтвердить их?”

“По меркам Уголовного права? Нет, Иисус, нет. Но есть ли у меня такое дело, за которое ты ухватился бы обеими руками, когда был самым умным молодым окружным прокурором в Восточном Техасе? Черт возьми, да.”

“Тогда тебе лучше рассказать нам все по порядку.”

Итак, Ронни рассказал всю историю, начиная с того момента, как Джо Стэнли вынудила Гектора Кросса не выбрасывать Джонни Конго из самолета, а передать его властям; о таинственном участии Конго в Кабинде; о наблюдениях Джо за странно беззаботным, даже приподнятым настроением Вайса в последние недели; о том, как она обнаружила имя Бендика на телефоне Вайса (которое, как отметил Бендик, Вайс почти наверняка заметил или, по крайней мере, подозревал); о ее электронной почте Кроссу и о ее внезапной смерти.

- Я не могу изготовить дымящийся пистолет, во всяком случае, пока. Но если бы я был молодым, амбициозным окружным прокурором, то прямо сейчас получил бы постановление суда, чтобы конфисковать все телефонные и электронные записи мистера Вайса, не говоря уже о его банковских счетах, хотя я предполагаю, что все грязные счета находятся за границей. Я думаю, что ты злой ублюдок, Вайс, но ты не тупой. Я бы также позвонил в ФБР, федералам, комиссию по ценным бумагам и биржам и в США. Адвокатура Южного округа Нью-Йорка - я уверен, что мне не нужно говорить вам, что это суд, который имеет юрисдикцию над финансовыми центрами Нью-Йорка - чтобы также поместить Арама Бендика под микроскоп. Я буду следить за сделками мистера Бендика и его передвижениями как внутри Соединенных Штатов, так и за их пределами в дни, непосредственно предшествовавшие началу финансовых военных действий против "Бэннок Ойл", и позвоню в Госдепартамент, потому что они захотят начать лоббировать швейцарцев, Каймановые острова и, возможно, панамцев, чтобы открыть свои банки для нашего расследования.”

Вайс сидел с бледным лицом и молчал, пока продолжалась декламация. Он уже много лет читал присяжных, поэтому, глядя на других адвокатов в комнате, понял, что они купились на рассказ Бантера, независимо от того, был ли у него дымящийся пистолет или нет. Теперь он должен был дать отпор.

- У тебя ничего нет, Бантер, - прорычал он. - “Ни улик, ни свидетелей, ни документов - ничего, кроме безумных теорий женщины, которая явно отчаянно пыталась успокоить любовника, от которого ушла, и загладить свою вину за то, что оставила Джонни Конго в живых. Если вы, люди, хотите еще послушать эту чушь, прекрасно. Что касается меня, то с меня довольно. У меня полно работы. Может быть, если бы у тебя была хоть какая-то работа, Бантер, ты бы не тратил время на такую ерунду.”

Вайс поднялся на ноги, опрокинув при этом стул, и вышел из комнаты.

- Благодарю Вас, мисс Бернетт, джентльмены, за то, что вы позволили мне высказать свое мнение. Я думаю, что все прошло очень хорошо, а вы?”

О да” - сказал майор Бобби Малинга из техасских рейнджеров, который сидел в фургоне через дорогу от офисов Вайса, Мендосы, Бернетта и Бантера, слушая передачу с провода, который он прикрепил к груди Бантера пару часов назад.

- Ну же, Вайс, позвони своему папочке . . .- Пробормотал Гектор Кросс.

Секунду спустя Вайс набрал 646 код города, указывая номер мобильного телефона на Манхэттене. Номер начал звонить. «Подними... , подними..., - пробормотала Эрнандес. Затем она сжала кулак и произнесла: «Да!», как только безошибочный голос Арама Бендика ответил: «Что ты хочешь?»

“Нас сделали,” ответил Вайс, голос которого звучал на грани паники.

- Ого! Прими таблетку от простуды. Успокойся. Что случилось?”

“Помнишь ту цыпочку, о которой я тебе рассказывал, Джо Стэнли, ту самую, с которой, по твоим словам, я должен иметь дело?”

“Нет. - Голос Бендика был ровным, бесстрастным, скрипучим от резкости отрицания.

- Конечно, помнишь. Вы сказали мне, что это не ваше дело, и я должен был все исправить. Ну, я так и сделал.”

“Я не понимаю, о чем ты говоришь.”

Теперь Вайс разозлился, и это помогло ему успокоиться. - "Послушай, умник. Я говорю с вами как адвокат и говорю вам, что Стэнли поняла, что мы делаем. И она рассказала об этом своему старому любовнику Кроссу, парню, который испортил ситуацию с Магна Гранде.”

“Ай." - Кросс поморщился в душной темноте фургона.

- И Кросс рассказал об этом старому боссу Стэнли - Бантеру, который появился в моем офисе час назад и выложил все это прямо перед моими партнерами. Это четыре адвоката, и все они - офицеры закона, которые теперь знают о заговоре с целью уничтожения "Бэннок Ойл" и обмана ее акционеров. На случай, если вы не заметили, мы сами виновны в этом заговоре. И это еще не самое худшее. Видите ли, Бантер также предположил, что катастрофа Магна Гранде была задумана моим клиентом и вашим инвестором Джонни Конго специально с целью понижения цены акций компании "Бэннок", от которой мы оба получили прибыль. И это ставит нас так близко к заговору, чтобы вызвать смерть более чем двухсот человек, более половины из которых - граждане США. Ты слышишь меня, Бендик?”

“Конечно, я слышал, что ты сказал, но заметь, что я ничего не сказал, потому что, честно говоря, понятия не имею, о чем ты говоришь. У меня есть длинный послужной список, подтверждающий мое суждение о позициях, которые некоторые люди считают сумасшедшими. Некоторые я теряю. Чаще всего я выигрываю. Это был один из таких случаев, и я хотел бы, чтобы кто-нибудь попытался доказать обратное. До встречи, мистер Вайс.”

- Черт возьми!" - Эрнандес бросила наушники на стоящий перед ней верстак. - Этот ублюдок прав, он не сказал ничего такого, что мы могли бы использовать.- Неужели ты всерьез думала, что он это сделает?- Спросил Гектор Кросс. - Дело в том, что у нас есть признание Вайса, и я уверен, что ваши коллеги в окружной прокуратуре Харриса могут использовать его как рычаг давления, чтобы заставить его сделать заявление, связанное с Бендиком, с доказательствами, подтверждающими его утверждения. Я предполагаю, что если он действовал от имени Конго при совершении преступления, то он может забыть о привилегиях адвоката и клиента. Вы слышали, что сказал Ронни Бантер: свяжитесь с каждым Федеральным агентством, которое имеет какое-либо отношение к деньгам, терроризму или старому доброму преступлению, и поставьте их на это дело. Забудь, как круто Бендик говорил по телефону, сейчас самое время для писклявых бездельников. Держу пари, что все его карапузы удаляют электронные письма, выбрасывают файлы в мусорную корзину, переводят грязные деньги на оффшорные счета. Все это скоро начнется.”

“Не понимаю, почему ты так чертовски весел,” - сказала Эрнандес. - “Если он делает все это, то уничтожает единственную улику, которая может привести к его осуждению.”

“Это ты так думаешь." - Кросс набрал номер на своем телефоне и нажал кнопку “громкоговоритель”. Они все слышали, как зазвонил телефон, а затем американский голос сказал: - "Привет, босс, что я могу для вас сделать?”

- Очень просто, Дэйв, просто дай им знать, чем ты занимался последние несколько часов и дней.”

- Короче говоря, я общался с несколькими старыми приятелями из управления разведки и безопасности армии США в Форт-Бельвуаре, штат Вирджиния. Они были очень рады помочь мне найти людей, ответственных за гибель стольких их сограждан, некоторые из которых были военными ветеранами. Итак, мы достали наши ноутбуки, сложили наши головы вместе, начали писать код, как в старые добрые времена, и ... что вы думаете? Мы взломали корпоративную компьютерную систему Арама Бендика, так что у нас уже есть все доказательства, которые он пытается скрыть, и мы можем видеть, что он делает прямо сейчас. Это означает, что мы можем отследить все деньги, которые он пытается спрятать, что пока составляет чуть больше двух с половиной миллиардов долларов . . . нет, извините, пусть это будет два целых семь десятых миллиарда . . . Черт, он действительно заработал кучу денег, убив всех этих людей!”

“Это отличная работа, Дэйв. Скажи всем ребятам, которые тебе помогли, большое спасибо от меня. И еще я очень сильно похлопал тебя по спине. Я думаю, что ты просто настоящий, живой гений.”

Имбисс рассмеялся. - “Ты же босс, черт возьми, так что я не стану тебе противоречить!”

Кросс закончил разговор и снова повернулся к Малинге. - “Вот что мы только сегодня установили. Шелби Вайс приказал убить Джо Стенли. Вопрос: к кому бы он пошел, если бы хотел нанести удар? Ответ: Кто бы это ни был, он организовал побег Конго, так что не говори мне, что Вайс не знает, кто это был.”

“О, не волнуйся, он знал, - ответил Малинга. - “И он не один такой. Парень, о котором идет речь, - бизнесмен, утверждает, что он легальный, зовут его Д'Шон Браун.”

"Он имеет какое-то отношение к Алеутскому Брауну?- Спросил Кросс.

- Брат, а почему ты спрашиваешь?”

“О, я недавно столкнулся с Алеутским.”

“А ты, э-э, сильно ударился?”

“Достаточно сильно , но не волнуйтесь, это было далеко от вашей юрисдикции.”

Малинга криво улыбнулся в знак одобрения. - “Ну, тогда я высоко ценю ваши усилия по обеспечению безопасности улиц для законопослушных людей, которые занимаются своими делами. Эрнандес, нам пора позвонить в офис окружного прокурора. Нам понадобятся ордера на арест офиса Вайса, его дома, телефонов - все, что угодно. И как только вы обнаружите хоть какую-то связь с Д'Шоном Брауном - достаточно будет одного разговора, - мы тоже получим ордер на его арест.”

“Ты обязательно их получишь” - сказал Гектор Кросс Малинге, когда Эрнандес залаяла в трубку. - "Джо Стэнли была хорошей женщиной и больше всего на свете верила в верховенство закона. Самое меньшее, чего она заслуживает, - это чтобы ее убийцу поймали, судили, признали виновным и наказали.”

- Избавляет тебя от необходимости делать это, да?- сказал Малинга.

“Она единственный человек, за которого я не отомщу лично. Я подумал об этом - я бы солгал, если бы сказал, что это не так, но она бы этого не хотела. ”

- Хорошо, потому что мне не хотелось бы преследовать тебя так же, как Вайса и Брауна.”

“И еще, Бендик, не забывай о нем.”

“О, нет, ты можешь на это рассчитывать. И я сделаю те звонки, о которых ты говорил. Не говоря уже о таможне США, Федеральном авиационном управлении и портовом управлении Нью-Йорка. Если Арам Бендик воспользовался самолетом, лодкой или любым другим видом транспорта, чтобы уехать из страны в течение нескольких недель, предшествующих Мага Гранде, я обязательно об этом узнаю.”

“Тогда что же?”

“Тогда я передам все это чертово дело федералам и посмотрю, как они возьмут кредит. Я просто хороший старый парень из Техаса, мистер Кросс. Насколько я понимаю, а это не так уж далеко, Арам Бендик был вовлечен в международный заговор с целью совершения террористических актов в качестве средства фальсификации рынков.”

- Похоже на то, - согласился Гектор.

“Но ты же позволишь федералам делать свою работу, верно? Не склонен принимать какие-то ярлыки?”

Кросс рассмеялся. - "Иногда я вполне способен подчиняться закону. Кроме того, я хочу иметь удовольствие следить за развитием этой истории. Я хочу посмотреть, как Вайс и Бендик совершат обход преступника. Я хочу видеть выражение их жадных, лживых лиц, когда их адвокаты отрицают все обвинения. Я хочу посмотреть, как появятся все доказательства . . . И однажды, возможно, я захочу увидеть их запертыми на очень, очень долгое время. - “Ну что ж, тогда, пожалуй, мне лучше начать делать эти звонки, - сказал Малинга, когда он небрежно наклонил свой белый Стетсон над правым глазом.

Их было всего двадцать три человека, собравшихся на верхнем этаже особняка "морской пейзаж", конспиративной квартиры Кросса в Абу-Заре. Катастрофа Магна Гранде оставила "Бэннок Ойл" почти в полном беспорядке. Джон Бигелоу был вынужден уйти с поста президента и генерального директора компании, как и остальные члены совета директоров. "Бэннок Ойл" была передана в управление, а активы компании конфискованы. Оставшиеся буровые концессии компании в Атлантическом и Индийском океанах были распроданы по бросовым ценам в отчаянной попытке погасить долги компании. Единственным имуществом, оставшимся в распоряжении компании, когда пыль окончательно осела, были нефтяные месторождения Зара, срок эксплуатации которых оценивался всего в пятнадцать лет. В целом чистая рыночная стоимость "Бэннок Ойл Лтд" была снижена на ошеломляющие 80 процентов.

***

Это было ужасное падение для компании, которая когда-то была столь прославленной. Тем не менее "Бэннок Ойл" все еще нуждалась в защите, и Кросс прошел через эту катастрофу с почти незапятнанной репутацией. Он воспользовался распродажей активов Бэннока, чтобы выкупить "Кросс-Боу секьюрити" за часть того, что ему когда-то заплатили за ее продажу.

По крайней мере, Шелби Вайс и Арам Бендик больше не представляли угрозы. Верховный суд Техаса признал их виновными в сговоре с целью уничтожения буровой установки "Магна Гранде" ради собственной выгоды и гибели более двухсот человек на борту "Бэннока А", многие из которых были гражданами США. Судья приговорил их в суде к тюремному заключению сроком на пятьдесят и семьдесят пять лет соответственно. Они почти наверняка умрут в тюрьме, даже не дождавшись условно-досрочного освобождения. В отчаянной попытке смягчить приговор Вайс рассказал следователям все, что связывало Д'Шонна Брауна с операцией, в результате которой Джонни Конго был казнен, и это был лишь вопрос времени, когда Браун наденет оранжевый комбинезон и тоже будет есть тюремную пищу.

Однако Кроссу и его команде предстояло еще многое сделать, чтобы защитить то, что осталось от нефтяной компании Бэннока. Поэтому теперь он поднял обе руки, призывая к тишине, и изложил масштаб задачи. - “Мы еще не видели последних наших врагов. Самые ядовитые и опасные из них все еще там, прячутся в подлеске, стараясь не высовываться, выжидая, пока мир не обратит свой взор в другую сторону. Матеус да Кунья и Джонни Конго, он же Хуан Тумбо, он же король Джон Кикуу Тембо, не успокоятся до тех пор, пока не вырвут нефтяное месторождение Магны Гранде из-под контроля ангольского правительства. Они намерены сделать это, выполнив работу, которую начала катастрофа Магны Гранде. Это означает: создание беспорядков и анархии, дестабилизация Кабинды до такой степени, что да Кунья может вмешаться, представить себя спасителем нации и провозгласить независимость от Анголы. И если еще тысячи невинных жертв будут убиты, а массовые разрушения повторятся, им будет все равно. Это всего лишь часть их плана.”

Атмосфера в комнате сменилась от беззаботной болтовни до серьезной, профессиональной сосредоточенности. - “У них есть время и огромные средства в их распоряжении, - продолжал Кросс. - “Для да Куньи все это лишь вопрос неприкрытой жадности. Он жаждет минеральных богатств Кабинды. Для Конго все по-другому. Он хочет отомстить за смерть Карла Бэннока, за разрушение его личной империи в Казунду, за то, что его посадили в камеру смертников, за то, что вынудили покинуть Венесуэлу. Так что он решил отомстить лично мне. Он хочет моей смерти. И это чувство полностью взаимно. Я тоже хочу, чтобы он умер.”

- Кросс на мгновение замолчал, чтобы его слова дошли до слушателей. Затем он продолжил:

“Так . . . мы уже строили планы. Большинство из вас этого не знает, но Настя О'Куинн, с помощью своей сводной сестры Жени, сумела проникнуть во вражеский лагерь и завоевать доверие да Куньи. Это тоже дает ей зацепку в Конго. Никто из них не знает, что Настя и Женя каким-то образом связаны с охраной Кросс Боу. Они считают, что Настя - российский финансист, который возглавляет компанию, специализирующуюся на привлечении средств в своей стране происхождения, чтобы инвестировать в деятельность, которая может принести максимальную прибыль, независимо от законности. Давайте посмотрим правде в глаза: среднестатистический российский олигарх не стоил бы и рубля, если бы когда-нибудь беспокоился о законе.”

На лицах многих присутствующих появились понимающие улыбки, но некоторые из них выглядели неуверенно. Затем один из мужчин Кросс Боу поднял руку.

“У тебя есть вопрос, Пит?- спросил Кросс несколько неохотно.

- Да, босс, это насчет Насти. Она была с нами на задании Казунду. А что, если Конго увидел ее тогда? Не сочтите за неуважение, Настя, но вы не из тех женщин, которых мужчина забывает.”

Это вызвало тихий смех зрителей и улыбку самой женщины. Кросс, однако, выглядел задумчивым. “Это хорошая мысль. Что ты ответишь, Настя?”

“Да, конечно, я была в экспедиции на Казунду. Но я была с Пэдди, моим мужем, который возглавлял атаку на аэропорт. Мы никогда не подходили близко к замку, где ваша команда захватила Конго.”

“А как насчет обратного рейса?- Настаивал Кросс. “Ты уверена, что он никогда тебя не видел?”

- Конечно, - заверила его Настя. - Ты напичкал Конго наркотиками, вырубил насмерть и завернул в грузовую сетку в задней грузовой кабине на весь обратный рейс. Я сидела в передней пассажирской кабине. Конго никогда не имел возможности посмотреть на меня.”

Кросс взглянул на Пэдди О'Куинна. - “Я тоже так это помню. А ты как думаешь, Пэдди? Конго когда-нибудь видел твою жену?”

“Моя жена всегда права, черт возьми. И ты это прекрасно знаешь. И я убью человека, который назовет ее лгуньей . . . если бы Настя не добралась до него первой.”

Было несколько смешков от тех, кто имел основания помнить непостоянный характер Насти.

- Ладно, значит, мы все сошлись на том, что Настя чиста."- Кросс принял эти доказательства. - Джонни Конго никогда ее не видел, а Матеус да Кунья очарован ее красотой и умом, как и любой другой прирожденный мужчина. Что касается да Куньи, то ее зовут Мария Денисова, и она даже нашла четырех настоящих олигархов, чтобы вложить деньги в его план вычленить Кабинду из Анголы и превратить ее в свою личную вотчину.”

“Мне очень жаль, что приходится поправлять тебя, Гектор” - вмешалась Настя. - “Это мой отец нашел четырех олигархов для да Куньи. И я, должно быть, теряю свою внешность. Когда да Кунья в первый раз увидел Женю, он очень ясно дал понять, что переключил свой романтический интерес с меня на нее.”

Настя криво посмотрела на Женю, которая сидела рядом с ней и улыбалась, торжествуя над своей старшей сестрой.

“А когда он вообще ее видел?- Спросил Кросс, не пытаясь скрыть своего личного интереса к этой теме. - “Здесь происходит что-то такое, о чем мне следует знать?”

- Настя тебя дразнит, Гектор” - поспешила успокоить его Женя. - “Когда она звонит по скайпу да Кунье, я сижу рядом с ней и молчу, но делаю вид, что записываю, как хороший секретарь. Настя даже выбрала для меня новое имя. Меня зовут Полина Салько. По-моему, это звучит как польская колбаса.”

“Никто и никогда не сможет спутать тебя с сосиской, - заверил ее Кросс, стараясь сдержать улыбку, когда его аудитория разразилась волчьим свистом и непристойными комментариями. Он подождал, пока они снова успокоятся, прежде чем продолжил - "Итак, причина, по которой я собрал вас всех сегодня, заключается в том, что прошлой ночью нам повезло. Да Кунья сообщил Насте, что он зафрахтовал океанскую яхту, которую намерен использовать в качестве мобильной базы во время своей борьбы за контроль над Кабиндой.”

- Кросс позволил себе на мгновение удовлетворенно улыбнуться и добавил: - Очевидно, он специально хвастался подставными компаниями, которые использовал для осуществления сделки, чтобы никто никогда не узнал, что он был настоящим клиентом.”

В зале послышался возбужденный ропот, но Кросс не обратил на него внимания и продолжал говорить спокойно. - "До сих пор Джонни Конго полностью исчез с нашего радара. Мы почти уверены, что он возглавил атаку на ФПСО Баннок А, но мы понятия не имеем, где он скрывался впоследствии. Однако я думаю, что разумно предположить, что и Конго, и да Кунья будут находиться на борту этой яхты и что они будут использовать ее в качестве убежища, если их операции в Кабинде обернутся против них. Тем временем, однако, да Кунья пригласил и мисс Денисову, и ее секретаря...”

- Сеньорита Сосиска!- с заднего ряда донесся шутливый голос.

Кросс пристально посмотрел на него, пытаясь, хотя и не совсем успешно, подавить улыбку.

“... он пригласил обеих женщин сопровождать его в экспедиции. Мы не знаем, где и когда он собирается забрать Настю и Женю. Все, что мы знаем, это то, что это будет в течение ближайших двух недель или около того, но он не будет в Кабинде. Я предполагаю, что он будет путешествовать по всему миру в поисках финансовой, дипломатической и даже военной поддержки для того, что он представит как благородную борьбу за свободу Кабинды.”

- Кросс на мгновение замолчал, чтобы дать разрядиться напряжению, а затем продолжил: - "Это может быть нашим главным шансом, а возможно, и единственным шансом поймать и да Кунью, и Конго в одном и том же тупике. Так что нам нужно начать планировать прямо сейчас. Дейв...?”

Дэйв Имбисс подошел к кроссу и сразу же приступил к своей презентации. - Да Кунья сказал Насте, что яхта-это новенький семидесятиметровый Люрссен под названием Faucon d'or, или Золотой Сокол, для тех из вас, кто не говорит по-французски. Мне удалось раздобыть копию чертежей корабля-побратима Фокон д'Ора. Оба судна были построены мастерскими в штаб-квартире Люрссена в Бремене-Вегесаке. Так что слушайте внимательно, люди. Вот что вам нужно знать . . . ”

Имбисс говорил почти тридцать минут, передавая друг другу фотографии и чертежи великолепной современной моторной яхты. В заключение он пересказал самую ценную информацию, которая у него была относительно технических характеристик корабля. - "Итак, дамы и господа, семьдесят метров роскоши с помещением для десяти пассажиров в пяти каютах. Его крейсерская скорость составляет около двадцати двух узлов, но максимальная - сорок узлов. Боюсь, что на плаву не так уж много способных догнать ее в суровой погоне.”

Кросс завершил встречу несколькими последними словами. - “Пока это все. Мы все должны быть терпеливы и ждать, пока Матеус да Кунья не сообщит Насте подробности их следующей встречи. Мы никак не можем предугадать, где и когда это произойдет, и будет ли Джонни Конго на борту "Фокон д'Ора". Но Дэйв будет работать над составлением содержимого своей шкатулки с фокусами, а мы с Пэдди попытаемся разработать какой-нибудь план, как устроить засаду на Фокон д'ор, как только узнаем, где он находится.- Он посмотрел на ряд лиц, стоящих перед ним, и пожал плечами. - "О'Кей, в качестве плана действий это отстой, как у новорожденного ребенка. Но ты же знаешь, что они говорят - все может стать только лучше. Мы снова встретимся завтра, чтобы обдумать ситуацию; в десять утра на террасе на крыше. Я приготовлю хорошее барбекю и пару ящиков пива. Я ожидаю, что вы будете предлагать хорошие идеи.”

К полудню следующего дня они выпили несколько дюжин банок пива и съели несколько фунтов бифштекса и отбивных с углей. Кэтрин Кайла сняла свой купальный костюм и с пронзительным смехом мочила всех, кто оказывался в пределах досягаемости ее миниатюрного портативного бассейна. Но она была единственной из присутствующих, кто явно наслаждался происходящим.

“Мы просто не можем покрыть все четыре океана и семь морей одной лодкой, - мрачно продолжал Кросс.

-"Лодка!" - Пропела Кэтрин, повторяя его последнее слово. Кросс проигнорировал ее и продолжил::

“Для выполнения этой работы нам понадобится несколько сотен лодок.”

- Лодки! - Кэтрин увеличила громкость, чтобы привлечь его внимание.

“Для ничтожества твоего размера у тебя голос как сирена.- Кросс сказал ей это с отеческой гордостью. “Мне определенно нужно еще пива." - Он направился к бару самообслуживания под зонтиком в дальнем конце террасы.

Тут же Кэтрин испустила вопль банши - "Папа идет!" - и она выпрыгнула из надувного бассейна и вцепилась в правую ногу Кросса, как липучка.

Кросс наклонился, поднял ее и подбросил высоко в воздух. Он снова поймал ее, когда она упала. - "Прости, детка!- он сам ей сказал. - Папа никуда не поедет. Папа останется с тобой.”

- "Папа остается!" - обрадовалась она и обняла его за шею. Кросс нашел себе еще одно пиво, и они вдвоем вернулись и опустились в парусиновое кресло рядом с Дейвом Имбиссом.

- Надеюсь, ты не будешь возражать, если я прерву сеанс связи между отцом и дочерью, черт возьми, - спросил Дейв. “Нам нужно найти способ отследить Настю и Женю, когда они поднимутся на борт "Фокона".”

“И что же ты предлагаешь?”

- Ну, смартфон-это примерно такое же хорошее устройство для слежения за GPS, как и в наши дни. У Насти уже есть телефон Марии Денисовой, загруженный контактами, фотографиями, заметками и приложениями, которые поддерживают легенду для ее обложки. Если мы дадим Женьке что-то похожее, то пока они находятся рядом с телефонами, мы можем просто отследить их на "найди мой телефон" и будем знать, где они находятся.”

Кросс на мгновение задумался над этим предложением, а затем ответил: “только до тех пор, пока да Кунья не возьмет телефоны, вынет батарейки и не воспрепятствует отправке сигнала.”

Ну, айфон - это герметичный блок, поэтому он не может взять батарейки. И я не думаю, что он может взять телефоны, по крайней мере, пока держится прикрытие Вороновых. Я имею в виду, что для да Куньи Мария Денисова -это связующее звено с его крупнейшими инвесторами, так что он не собирается оскорблять ее, забирая ее телефон. В наши дни, если вы берете чей-то телефон, это все равно что взять одну из его конечностей.”

- О'Кей, суть понятна. Но да Кунья может вежливо попросить ее отключить поиск телефона, и тогда что мы будем делать?”

"Есть еще одно приложение, которое делает то же самое, замаскированное под приложение shopppng, или игру, или что-то еще. Поэтому он думает, что решил проблему, но это не так.”

“А как она собирается получить сигнал посреди океана?”

“Это не проблема. Людям, которые заказывают яхты, нравится тот факт, что Faucon требует полного подключения в любой точке мира. У него будет спутниковая связь, телефонные сигналы, Wi-Fi, вы называете это ».

Кросс кивнул, соглашаясь с этим доводом, и уже собирался сказать то же самое, когда его прервал пронзительный визг ищущего внимания малыша.

- Лодка!- Воскликнула Кэтрин, пытаясь засунуть пухлую маленькую ручку в рот отцу, чтобы заставить его замолчать, чтобы снова оказаться в центре разговора.

Кросс уклонился от кулака дочери и продолжил излагать свои мысли. - “Так где же будут да Кунья и Конго? По логике вещей, они должны быть где-то в пределах легкой досягаемости Кабинды, что означает Атлантический океан, у берегов Западной Африки. Но это все равно составляет чертовски большое пятно воды. Даже если мы знаем, где находится "Фокон д'Ор", нам все равно нужно попасть на борт, а учитывая скорость, с которой эта яхта может двигаться, это будет чертовски трудно.”

Кэтрин схватила отца за волосы и повернула его голову так, что он оказался лицом к Персидскому заливу. - "Лодка!- пискнула она. - Там лодка!”

Кросс впервые посмотрел в ту сторону, куда ему указали головой. - "Боже правый!" - сказал он с удивлением, глядя на самый быстрый, злой, черный и острый на вид корабль, который он когда-либо видел в своей жизни, мчащийся по ослепительному водному пространству. - “Знаешь, она права. Там есть лодка. Какая умная девочка!" - Он снова посмотрел на Дейва. - “Ты хоть представляешь, что это такое? . . и где мы могли бы его раздобыть??”

- Ого! - Ахнул Дейв, не обращая внимания на вопрос Кросса. - “Ты не слишком часто видишь одного из этих младенцев.”

Кросс вопросительно посмотрел на своего заместителя. “И . . . ?”

“Это перехватчик. Сделан и снаряжен в Саутгемптоне. Это была сорокадевяти-футовая моторная лодка с зубами, способная преследовать любого пирата или контрабандиста наркотиков на воде, или высадить дюжину спецназовцев так быстро, что они успеют войти и выйти еще до того, как враг поймет, что они здесь. Они утверждали, что эта штука может делать 100 миль в час, даже дали один из них ребятам из Top Gear, чтобы поиграть с ними. Разумеется, без оружия.”

- И слава Богу за это. Но если говорить об оружии ... Что имеется.

“В полном военном снаряжении? Ох, блин . . . Имбисс довольно ухмыльнулся. - “Там, на носу, вы поговорите о браунинге М2 .Крупнокалиберный пулемет 50-го калибра, установленный на выдвижной платформе вооружения Kongsberg Sea Protector и системе управления стрельбой в комплекте с дымовыми гранатометами. В кормовой части кокпита поздоровайтесь с легкой многоцелевой ракетной установкой Thales, у которой есть возможности "земля-воздух" и "земля-поверхность", поэтому она может поражать самолеты и корабли.”

- Удобно, - сказал Кросс. “А где мы его возьмем?”

- Ну, обычно я бы сказал, что мы не можем, потому что производители вышли из бизнеса.”

- Неужели? Из того, что ты говоришь, это звучит как фантастическая часть комплекта.”

- Не знаю, может быть, перехватчик был просто слишком фантастичен для своего же блага. Ты же знаешь, ЧТО ТАКОЕ бобовые счетчики, черт возьми. Они не доверяют ничему, что выглядит так весело. Но некоторые из них были построены так же, как и безоружные быстроходные катера, и время от времени их выставляли на продажу. И если учесть, что у того на корме развевается королевский герб Абу-Зары . . .”

- Ей-богу, так оно и есть, - сказал Кросс, прищурившись от яркого света.

“. . . Мне кажется, я знаю, кто наложил лапу на одного из них.”

“Нет, не говори мне. Дай угадаю!”

- Правильно в первый раз". Дэйв рассмеялся, когда лодка замедлила ход, сделала быстрый поворот на девяносто градусов влево и направилась к береговой линии, направляясь прямо к ним. - “Это одна из последних игрушек Его Королевского Высочества Эмира Абдула.”

“Я бы с удовольствием посмотрел, как он мчится на максимальной скорости." - Кросс подошел к перилам террасы, все еще держа на руках Кэтрин, и посмотрел вниз на диковинное судно, медленно плывущее вдоль берега. Внезапно одна из панелей черного бронированного стекла, закрывавших мостик, скользнула в сторону, и в проеме показалась голова в шлеме. Шлем был снят, чтобы показать знакомое лицо, сопровождаемое бесцеремонным взмахом руки.

“Его Королевское Высочество у штурвала. Прекрасно!" - Кросс ухмыльнулся. Он ответил кавалеристским королевским взмахом и затем передал Екатерину Насте, чтобы освободить свои руки. Он помахал своим айфоном над головой и изобразил, что принимает вызов от HRH.

Даже при том, что у него были особые отношения с принцем, Кросс не был посвящен в его личный номер. Принц сразу же понял смысл его слов. Он нырнул обратно в кабину и снова появился, держа телефон у уха. После короткой паузы у Кросса зазвонил телефон.

- Добрый день, майор Кросс.- Принц что-то сказал ему на ухо.

“Она просто красавица, Ваше Королевское Высочество! Вы позволите мне посмотреть, как вы отдадите ей полное оружие?”

“Конечно, майор. Это будет не что иное, как удовольствие.- Эмир снова помахал рукой. Его голова исчезла, и бронированная стеклянная панель закрылась за ним.

Внезапно воздух наполнился пронзительным воем, похожим на завывание реактивного двигателя "Боинга". Затем звук быстро поднялся до такой высоты, что грозил пронзить череп Кросса и впиться ему в зубы. Нос гладкого корабля поднялся из воды на половину своей длины. Потом она встала на хвост и полетела. Кросс подумал, что она двигалась очень быстро, когда он увидел ее в первый раз. Теперь он понял, что это была всего лишь легкая прогулка по сравнению с той скоростью, которую она могла достичь, когда действительно пыталась. След был поднят высоко в воздух, словно ливень сверкающей белой соли, пронизанный всеми цветами радуги. Казалось, уже через несколько секунд длинный элегантный черный корпус корабля превратился в далекое пятнышко на горизонте.

“Я в это не верю!" - Кросс отрицательно покачал головой, а Кэтрин покачала головой так же яростно, как это делал ее отец.

- Непослушный!" - она отругала принца Абдула. - Непослушный человек!”

С решительным выражением Кросс повернулся к Дэйву Имбиссу. - “Ты никогда не догадаешься, о чем я думаю, - бросил он ему вызов.

- Это написано у тебя на лице большими буквами, босс.”

“Его Королевское Высочество у меня в долгу.”

“И не в одном, - кивнул Имбисс, - сколько раз за эти годы вы спасали его драгоценные нефтяные месторождения от мятежников и террористов.”

- Я возьму с собой Настю и Женю, когда пойду к нему в гости. Ты же знаешь, ЧТО ТАКОЕ Абдул. Он редко может отказать в чем-либо хорошенькой девушке, не говоря уже о двух хорошеньких девушках.”

Кросс, О'Куинн и Имбисс были одеты в парадную форму с орденами. Две сестры Вороновы надели длинные юбки и вуали, прикрывавшие их волосы, чтобы не обидеть Его Королевское Высочество, но все же эти традиционные исламские наряды казались чувственными и экзотическими. Они прибыли во дворец на двух "Лендкрузерах", а у главных ворот их встретил эскадрон эмирского верблюжьего корпуса, к большому удовольствию Жени. Единственный раз в жизни она видела верблюдов вблизи - в Московском цирке.

Гостей проводили через пышные зеленые сады к парадным дверям дворца, где их ожидал Его Королевское Высочество. Это личное приветствие было исключительной честью, обычно оказываемой только собратьям по королевской семье, но они оба были настоящими компаньонами. За несколько лет до этого Кросс устроил ему роскошное охотничье сафари в Восточную Африку, которое оказалось весьма успешным. Принц Абдул был заядлым Шикари и, заплатив целое состояние в виде разрешений, как если бы он давал чаевые официанту, он поймал могучего слона, чьи бивни перевешивали весы чуть более чем на 200 фунтов. Но еще важнее то, что принц хранил прекрасные воспоминания о покойной жене Кросса Хейзел Бэннок. Будучи главой нефтяной компании "Бэннок Ойл", она приняла судьбоносное решение вновь открыть нефтяное месторождение Абу-Зара, когда все в нефтяной промышленности считали, что оно иссякло. Она доказала, что все они ошибались, и заработала огромные состояния как для "Бэннок Ойл", так и для принца Абдула.

Они с Кроссом обнялись и похлопали друг друга по обеим щекам. Затем Его Королевское Высочество проделал то же самое с дамами, но он задержался дольше и более внимательно в этом процессе. Наконец он обменялся рукопожатием с Пэдди и Дейвом, а затем взял Кросса под руку и повел его в один из великолепных павильонов во внутреннем саду. Остальные последовали за ними. В павильоне их проводили к тисненым кожаным креслам, расставленным по кругу, и как только они уселись, вереница одетых в белое лакеев подала им сладости и фруктовые соки со льдом.

Они разговаривали по-арабски, на котором Кросс говорил бегло - еще одна причина, почему ЕКВ так высоко ценил его. Остальные старались выглядеть умными и время от времени кивали и улыбались, как будто тоже понимали, о чем идет речь.

Двое мужчин болтали почти час, прежде чем Кросс почувствовал, что подошел к истинной цели своего визита достаточно уклончиво, чтобы не показаться грубым и не дать хозяину повода обидеться. Даже тогда он произнес свою речь вежливо, почти цветисто, чтобы скрыть любое предположение, что это была просто деловая встреча.

- Должен вам сказать, принц Абдул, что я был поражен и завидовал той гоночной машине, в которой видел вас вчера. Я не решаюсь назвать его быстроходным катером, потому что это было бы совершенно неверным описанием такого необычного судна.”

Глаза ЕКВ блеснули, но он сохранил безразличное выражение лица и пренебрежительно махнул рукой. - “Я полагаю, вы говорите о перехватчике? Очень любезно с вашей стороны отметить такое тривиальное приобретение, о котором, конечно, едва ли стоит упоминать. Но я подумал, что это будет забавная игрушка для моих старших сыновей, когда они вернутся из Оксфордского университета в конце семестра. Мне пришлось купить четыре таких, чтобы мальчики не ссорились из-за них.”

- Я уверен, что это мудрое решение. Я бы сражался насмерть за такую прекрасную машину, если бы мне дали такую возможность.”

ЕКВ улыбнулся признанию Кросса, а затем продолжил превозносить достоинства этого приобретения в любовных подробностях. - "Корпус, как вы знаете, состоит из кевлара и углеродного волокна, что делает его чрезвычайно прочным, но в то же время очень легким. Дизельные двигатели производят около шестнадцати сотен лошадиных сил, что почти в два раза больше, чем нынешнее поколение автомобилей Формулы-1, хотя в наши дни они немногим больше, чем игрушки на батарейках." - Он сделал паузу и довольно усмехнулся. - “Но, пожалуйста, простите меня, мой почтенный друг, я не хочу утомлять вас столь тривиальной темой.”

“Вы определенно не надоели мне, принц Абдул. Напротив, я совершенно очарован.”

“Тогда, может быть, после того, как мы съедим полуденную закуску, приготовленную для нас моими поварами, вы позволите мне взять вас с собой на короткую прогулку по заливу?"- нетерпеливо предложил принц.

“Я не могу придумать ничего, что доставило бы мне большее удовольствие, Ваше Королевское Высочество.”

Все они поспешили к обеду, почти не обращая внимания на пышный банкет, который им подавали более одетые в униформу слуги и повара в высоких шапках. Затем Эмир лично проводил их до частного причала, где у причала с работающими на холостом ходу двигателями стояла одна из полуночно-черных машин. Зловещая. Отталкивающее и абсолютно захватывающее в слое не отражающей света краски, она, казалось, готова была броситься в бой.

Эмир провел своих гостей в здание пристани, где они переоделись в спасательные жилеты и аварийные шлемы, и был проведен инструктаж по технике безопасности. Затем они оказались на борту перехватчика. Эмир отпустил капитана корабля с пульта управления и занял свое место в похожем на трон кресле водителя. Кросс пристегнулся к креслу второго пилота рядом с ним. Смех и легкая болтовня Жени медленно растворились в тревожном молчании, когда их повели на свои места. Она схватила свою старшую сестру за руку и вцепилась в нее, пока они пристегивались.

“А нам не грозит опасность?- тревожно прошептала она, и Настя, успокоившись, покачала головой.

Наконец один из рабочих на пристани бросил швартовы. Принц Абдул осторожно открыл дроссели. Двигатели загудели, и перехватчик степенно двинулся через вход в бассейн яхты в открытую воду залива.

По мере того как двигатели набирали все большую мощность, перехватчик все выше поднимался из воды, и песчаные золотистые пляжи начали медленно проплывать мимо них, но быстро набирая скорость.

- Приготовьтесь!" - пропел Принц, и вдруг у лодки словно выросли крылья. Настя сохраняла невозмутимое выражение лица, но обеими руками вцепилась в сиденье, а Женя завизжала, как подросток, впервые катающийся на американских горках на ярмарке Кони-Айленда, и обеими руками обхватила за шею старшую сестру.

Береговая линия пролетала мимо окон, размываясь от скорости их движения. Другое судно, мимо которого они проходили, казалось, замерзло в воде. Приближаясь к своей максимальной скорости, перехватчик прыгал с вершин волн, взлетая, как чайка, чтобы одним прыжком покрыть огромные расстояния, Пролетая над тремя или четырьмя промежуточными гребнями, не касаясь их, а затем обрушиваясь на вершину следующей волны и поднимая сверкающую башню из пены. Всех находившихся на борту людей яростно швырнуло вперед на ремни безопасности, но почти сразу же мощные двигатели снова погнали корпус вперед, и они откинулись назад на свое тяжелое мягкое сиденье. Все головы энергично закивали в унисон.

- Сто миль в час! - Принц Абдул запел по-английски во весь голос. Кросс издал ковбойский вопль, и Женя почти так же громко закричал по-русски:

- Пожалуйста, Господи! Я знаю, что была плохой девочкой. Просто дай мне жить, и я клянусь, что больше никогда этого не сделаю.”

- Включи меня в это, О Господи!" - Угрюмо пробормотала Настя. - Что бы там ни делала моя младшая сестра.”

Через час перехватчик вернулся в частный док, и в ту же минуту, как он коснулся причала и ЕКВ выключил двигатели, Женя сбросила ремни безопасности и спрыгнула с сиденья. Закрыв рот обеими руками, она бросилась к туалету в задней части каюты. Она сделала это как раз вовремя, но звуки ее горя ясно донеслись через хлипкую дверь до заинтересованной аудитории.

Когда Женя вернулась, она сделала реверанс принцу и попросила освободить ее от остальной части визита во дворец, так что Кросс отправил обеих сестер обратно в особняк морских пейзажей с Пэдди и Дэйвом Имбиссом, чтобы они позаботились о них. Ему было жаль Женю, но возможность побыть наедине с принцем была слишком хороша, чтобы упустить ее.

Как только они ушли, ЕКВ пригласил Кросса в свою оружейную комнату, якобы для того, чтобы показать ему подходящую пару ружей Holland & Holland 12-bore Royal Deluxe Sidelock, которые были доставлены ему производителями на прошлой неделе. Однако истинная причина стала ясна, как только они остались одни и принц запер дверь оружейной комнаты.

“Теперь я уверен, что хороший стакан холодного чая освежит нас обоих?"- сказал он и, не дожидаясь ответа от Кросса, открыл ключом один из стальных оружейных сейфов и почтительно извлек оттуда бутылку пятидесятилетнего шотландского виски "Гленфиддич" и два хрустальных бокала. Он наполовину наполнил бокалы и, поднося один из них к Кроссу, понизил голос:- "Гленфиддич выпускает только пятьдесят бутылок в год!”

“Ни слова больше!" - Кросс последовал его примеру и прошептал в ответ. Они чокнулись бокалами и выпили. После долгого дружеского молчания принц Абдул с удовольствием вздохнул и отставил бокал в сторону.

- А теперь, мой старый друг, вы можете рассказать мне, что же на самом деле произошло с компанией "Бэннок Ойл", превратившей ее из одного из гигантов индустрии в пигмея, борющегося за само свое существование. Это крайне важно для нас обоих. Вы, должно быть, страдали так же жестоко, как моя семья и я.”

Кросс моргнул, представив себе, что его финансовое положение сравнивают с положением нефтяного шейха Абу-Зары, но быстро пришел в себя и кивнул.

- Действительно, Ваше Высочество, последние несколько лет были самым трагическим периодом в моей жизни. Сначала убийство Хейзел, а потом крах ее компании..."- Он сделал паузу, глубоко вздохнул и продолжил: - "Забудьте, что говорят в прессе. Люди, которые были заключены в тюрьму, здесь не настоящие преступники.”

“Я знаю, что Конго был одним из тех, кто убил Хейзел, - сказал принц Абдул, и Кросс снова кивнул.

“Да, он и Карл Бэннок, - ответил Кросс. “Ее собственный зять.”

“Ах, да! Теперь я вспомнил!" - Сказал ЕКВ. “Конечно, я помню, как вы захватили Конго и передали его американским маршалам здесь, в Абу-Заре. Но я не знаю, что случилось с Карлом Бэнноком. Кажется, он куда-то исчез...?- ЕКВ произнес это как вопрос.

- Карл Бэннок мертв, но его труп никогда не будет найден, - ответил Кросс. - Но Конго все еще жив. Он организовал атаку великой державы вместе с самопровозглашенным борцом за свободу Африки по имени Матеус да Кунья . . .”

- Это имя кажется мне знакомым . . .”

“Я в этом не сомневаюсь. Он не стесняется публичности, когда это ему выгодно. Если вы хотите знать, почему нефть Баннока теперь практически ничего не стоит, не смотрите дальше них.”

- Расскажи мне, что случилось” - попросил принц Абдул. - “Не историю для прессы, а чистую правду.”

Принц молчал, но выражение его лица было напряженным, когда Кросс рассказывал о том, что произошло. - “Какие шансы у Конго и да Куньи взять под свой контроль Кабинду?- спросил он, когда рассказ был закончен.

- Ну, федералы конфисковали все средства Бендика, когда ему предъявили обвинение, так что Конго потерял все деньги, которые он надеялся заработать, продавая нефть Бэннока. Но факт остается фактом, они добрались до буровой вышки и Бэннока А, и это поставило в тупик все остальные нефтяные компании в регионе, и это сделало Кабинду еще более уязвимой. Я думаю, что многие люди были в восторге от вида африканцев, унижающих могущественную американскую нефтяную компанию. Это не займет много времени, чтобы заставить их выйти на улицы, требуя независимости.”

“Я могу в это поверить, - согласился принц. “Но разве Конго и да Кунья не боятся, что их могут предать? Вайс был адвокатом Конго, Бендик знал его под псевдонимом Хуан Тумбо. Конечно, в их интересах было бы сотрудничать с властями.”

Кросс отрицательно покачал головой. - “Они просили пять месяцев, и, честно говоря, я их не виню. Конго может проникнуть в американскую тюремную систему, как ребенок в банку с конфетами. Они умрут, как только откроют рот.”

- Значит, теперь они хотят заполучить Кабинду в свои руки. Ну, в каком-то смысле я их не виню. Я лучше всех понимаю ценность нефти. Но такой план, как у них, чтобы развязать войну за независимость, стоит денег. Очень много денег. А где же Конго и Матеус берут свои деньги?”

“Те две молодые леди, которых вы сегодня днем взяли на свой перехватчик, нашли русских инвесторов, готовых финансировать захват Кабинды.”

“Я так понимаю, что ваши люди не могут помогать этому заговору . . . ?”

- Конго и да Кунья думают, что это так, и это самое главное для меня, - объяснил Кросс. - “Но вы не волнуйтесь. Я не стал жуликом.”

“Я очень рад это слышать, старый друг. Итак, вы знаете, где сейчас находятся два заговорщика?”

“И да, и нет. Их точное местонахождение в настоящее время неизвестно. Но да Кунья имеет в своем распоряжении большую и очень удобную яхту "Фокон д'ор", и где бы она ни находилась, я готов поспорить, что он на ней и Конго с ним. Я полагаю, что они будут использовать корабль в качестве командного пункта для своих операций внутри Кабинды. Да Кунья пригласил сестер Вороновых присоединиться к нему, официально, чтобы они могли отчитаться перед его российскими инвесторами. Неофициально, я уверен, что у него есть и другие идеи.”

“Вполне, - ответил принц, прекрасно понимая, почему влиятельные мужчины приглашают красивых женщин на очень большие и дорогие яхты.

Кросс вернулся к своим делам. - “Мы будем следить за женщинами через их смартфоны. Как только они окажутся на борту "Фокон д'Ор", они смогут направить нас туда, где он курсирует.”

“Тогда вы арестуете их и передадите американским властям, да?”

Кросс посмотрел прямо в глаза принцу, его челюсть была сжата, выражение лица не дрогнуло. - "По моему опыту, арест Джонни Конго - это пустая трата времени. В следующий раз я избавлю всех от больших неприятностей, просто убив его на месте.”

Принц нахмурился, коротко и энергично тряхнул головой, а затем сунул в одно ухо кинжал, как бы прочищая его. - “Знаешь, это очень странно, но иногда я немного плохо слышу. Возможно, я слишком часто хожу на охоту. Говорят, что громкие выстрелы могут повредить барабанные перепонки." - Он немного помолчал, а потом кивнул. - "Итак, мы понимаем друг друга . . . А теперь скажите мне, как вы собираетесь захватить яхту да Куньи, пока она находится на свободе в океане?”

“Мы отправимся на охоту, а Фокон станет нашей добычей. Нам не составит труда догнать его, учитывая, что мы будем двигаться со скоростью почти сто миль в час.”

Принц Абдул несколько мгновений смотрел на него в полном недоумении, а потом до него дошло, что сказал Кросс, и он заговорил громче: - “Ты же не ждешь, что я позволю тебе воспользоваться одним из моих прекрасных новых катеров-перехватчиков XSMG?”

“А почему бы и нет?" -Спросил Кросс с широко раскрытыми невинными глазами, и Эмир, откинув голову назад, расхохотался.

- Я всегда говорил, что англичане - самые высокомерные люди в мире," - пробормотал он сквозь смех. - "Вы живое свидетельство истинности этого утверждения".

Хорошая новость заключается в том, что ЕКВ предоставил нам неограниченное использование одного из своих перехватчиков”, - объявил Кросс на совещании высшего руководства Службы безопасности Кросс Боу несколькими часами позже. Дейв Имбисс крикнул - " Да!", Пэдди О'Куинн похлопал его по спине, Настя сказала: “Ну и молодец, Гектор”, - а Женя послала ему скромный воздушный поцелуй.

- Плохая новость, однако, заключается в том, что мы не знаем точно, где нам следует его развернуть." Волнение в комнате внезапно улеглось, когда все они вернулись на землю. - "Кроме того, принц купил свои лодки для удовольствия, а не для войны, так что они совершенно безоружны. И у перехватчика есть дальность полета двести пятьдесят миль при постоянном крейсерстве, но мили на галлон уходят далеко-далеко вниз, как только вы нажимаете на педаль газа.”

Теперь его команда выглядела положительно мрачной. - "Не отчаивайтесь, дети” - упрекнул их Кросс. - “Еще не все потеряно. У нас есть довольно хорошее представление о вероятном местонахождении да Куньи и Конго, так что если мы направимся к водам около Кабинды - а мы все это слишком хорошо знаем - мы будем недалеко. И это действительно не имеет значения, если на борту нет пулеметов или ракет, потому что мы вряд ли сможем обстрелять корабль, не говоря уже о том, чтобы потопить его, если у нас на борту будет двое наших людей. А благодаря отсутствию оружия перехватчик почти ничего не весит - всего лишь десять тонн, что делает его достаточно легким и маленьким, чтобы поместиться в брюхе транспортного самолета С-130. И вы все знаете, что это значит.”

- Еще раз здравствуйте, Берни и Нелла” - пропищал Пэдди.

“Ты все понял, - сказал Кросс. - Мистер и миссис Вослоо снова получат зарплату.”

Эта пара была частью небольшой группы наемных пилотов, которые специализировались на перевозке людей и грузов в опасные места по всему Африканскому континенту и обратно, часто под обстрелом. Они управляли потрепанным старым Локхидом С-130 "Геркулес", который выглядел так, словно его удерживала только сила молитвы. Но они доставили Кросса и его команду в больше трудных мест, чем он мог сосчитать, и самолет, его пилоты и их пассажиры были все еще более или менее целы.

“Все это прекрасно, черт возьми, - сказал Пэдди уже более серьезно, - но этот перехватчик не рассчитан на длительное пребывание в море. Он будет нуждаться в заправке и обслуживании. Я не представляю себе, как мы будем качаться в бассейне для яхт, даже если предположить, что в этой части света есть такая штука. Эта лодка привлекла бы больше внимания, чем "Феррари" на парковке супермаркета.”

“Согласен” - кивнул Кросс. - Но нам не нужна пристань для яхт. Наш старый друг "Гленаллен" сидит в доке в Луанде, Ангола, и ждет, когда кто-нибудь купит его в рамках "Бэннок Ойл все для продажи". Нынешнее плачевное состояние нефтяной промышленности, особенно на морском шельфе, означает, что желающих получить ее не так уж много. Так что брокер с радостью сдаст ее нам в аренду по очень разумной цене. Он будет укомплектован экипажем, заправлен топливом и готов к отплытию в течение нескольких дней.”

“Но куда же ты пойдешь?- Спросил Имбисс.

- Либревиль, Габон. Это всего лишь на побережье от Кабинды, и Габон настолько миролюбив и демократичен, насколько можно ожидать в этой части мира, а также является одной из самых богатых стран Африки к югу от Сахары, что означает, что люди гораздо более разумны. Будучи, естественно, озабочен тем, чтобы его драгоценная лодка не попала в чужие руки - например, чересчур внимательный таможенник, - принц Абдул согласился объявить ее официальным дипломатическим грузом, предназначенным для его консула в Либревиле.”

“У него есть консул в Либревиле?”

“К тому времени, как мы туда доберемся, он уже будет там. Так что, Дэйв, мне нужно, чтобы ты остался здесь с парой парней - мне нужны двое с опытом работы на флоте - чтобы проследить за погрузкой и транспортировкой перехватчика, а затем за его экипажем в дальнем конце.”

“А как насчет механика?”

- Он прибудет со своим собственным инженером, как лошадь со своим конюхом. Настаивает ЕКВ. Мне нужно, чтобы эта лодка поднялась в воздух в течение ближайших сорока восьми часов на абсолютном максимуме. Тридцать шесть было бы лучше. Лучше всего - двадцать четыре.”

“Получишь.”

- А пока, Пэдди, мы с тобой отправимся в Либревиль. Я представляю себе нападение на Фокон д'ор с двумя группами по три человека. Это ты и я, по два человека на каждого.”

“А этого будет достаточно?”

“Я полагаю, что так. На борту яхты будет не так уж много врагов. Эти штуки рассчитаны только на то, чтобы принять максимум двенадцать пассажиров плюс экипаж. Более того, они считаются коммерческими пассажирскими судами и здесь применяются всевозможные дополнительные правила и регистры.”

“Я не вижу, чтобы Джонни Конго слишком беспокоился о здоровье и безопасности, - заметил Пэдди.

“Верно, но я вижу, что мастер Матеус очень заботится о своем собственном комфорте и о том, чтобы устроить представление для дам. Он не захочет, чтобы вооруженные люди теснились в каждом укромном уголке. Кроме того, Пэдди, есть что-то очень, очень неправильное в мире, когда шесть хорошо вооруженных, очень опытных людей со специальной подготовкой не могут снести такой плавучий Джин-Палас, как Фокон.”

- Хорошая мысль, босс.”

“Значит, договорились. Мы возьмем по одному запасному человеку для каждой команды, на всякий случай, и полетим коммерческим рейсом из Дубая в Либревиль. Есть рейс "Эйр Эфиопия" через Аддис-Абебу, который доставит нас туда меньше чем за десять часов, и турецкий, который намного длиннее. Если мы будем колебаться между нашими прибытиями в течение трех рейсов и заказывать каждый билет по отдельности, ни один не сядет вместе, это должно избежать срабатывания каких-либо тревожных сигналов в любом месте. Дэйв, ты можешь быть ответственным за то, чтобы привезти все наше снаряжение на "Герки-Берд"? Если он пойдет с вами, мы сможем покрыть его дипломатическими привилегиями вместе с лодкой. Пока все чисто?”

Все вокруг одобрительно закивали.

- Хорошо, - сказал Кросс. - “При попутном ветре и некотором везении мы сможем собрать всех на месте к тому времени, когда Настю и Женю поднимут на борт "Фокон д'Ора". Для меня абсолютно важно, чтобы вы, две женщины, провели на борту как можно меньше времени. Вам грозит очень серьезная опасность, и если ваше прикрытие будет раскрыто, то да поможет вам Бог. Так что вы двое значите больше всего на свете. Для меня гораздо важнее видеть вас обоих живыми, чем видеть Конго мертвым.”

“Лучше всего видеть и то, и другое, - сказала Настя.

“Именно так. Но тебе не обязательно проходить через это.”

“Не беспокойся обо мне, я бывала в гораздо худших ситуациях, ты же знаешь. Но Женя, ты ведь не обучена так, как я. У тебя нет моего опыта.”

“Она права” - мягко сказал Гектор, глядя на Женю. - Настя может сделать это и одна, если понадобится. Она может сказать, что ты больна, или придумать какое-нибудь другое оправдание. Никто не подумает о тебе ничего плохого.”

Женя не колебалась ни секунды. “Я иду” - сказала она. - Мне пора перестать быть избалованной маленькой девочкой и стать женщиной, которая достойна стоять рядом со всеми вами. Я знаю все о мерзких, жестоких, жестоких мужчинах. Мой отец - один из них. Поверь мне, я сама могу о себе позаботиться. А если я не могу, что ж, у меня есть старшая сестра, чтобы защитить меня.”

Кросс испытывал сильнейшее искушение собраться и отстранить Женю от дела. Он ненавидел саму мысль о том, чтобы подвергать опасности женщину, которая с каждым днем и ночью, проведенными вместе, значила для него все больше. Но если он сделает это, то выставит ее перед другими и заклеймит как более дорогую ему, чем они, тем самым приводя ее в бешенство и нарушая баланс команды. Поэтому он пошел против всех своих защитных инстинктов альфа-самца и сказал: - "Молодец. Это как раз то отношение, которое мы ожидаем в Cross Bow Security." - Он увидел, что Женя стоит чуть более гордо, и едва заметный кивок головы Насти сказал ему, что она тоже одобряет.

“Вы с Настей останетесь здесь, пока вам не позвонит да Кунья. А потом, где бы он ни был, лети через Москву. Он, вероятно, уже знает о моей связи с Абу-Зарой, а Конго наверняка знает, так что любой полет из Персидского залива вызовет подозрения. Как только вы переедете, держите нас в курсе, где вы находитесь, так долго, как только сможете. Как только вы замолчите, мы продолжим отслеживать ваши телефоны. Дэйв, расскажи им всю процедуру.”

Имбисс объяснил, что будет отдельное приложение для отслеживания, если да Кунья окажется достаточно умным, чтобы настоять на том, чтобы они отключили поиск своего телефона. - "Итак, мне нужно спрятать его в приложении, которое вы обычно имеете на своем телефоне. У вас, ребята, есть какие-нибудь предпочтения?”

- Сеть-а-Портер?- предположила Женя.

“Вот тебе и моя младшая сестренка, вечно ходит по магазинам! - засмеялась Настя.

“Я также занимаюсь другими вещами . . . разве не так, Гектор?"- ответила Женя, мило улыбаясь ему.

Кросс закатил глаза, а все остальные рассмеялись. У него возникло искушение объявить перерыв в разбирательстве. Они должны были вести серьезные дела. Жизнь людей была в опасности. Но тут же остановил себя. Да, именно так. Любой из этих людей может умереть еще до конца недели. Так что пусть они смеются. У нас будет достаточно времени, чтобы серьезно отнестись к этой операции.

Прошел целый день, заполненный планированием, перечислением, попытками все продумать, уложив в часы то, что в идеальном мире заняло бы недели. - “Это все равно что собирать вещи на праздники, - беспечно заметил Пэдди О'Куинн. - Но с оружием.”

Теперь же наступил новый день, и Кросс был уже в пути. Прежде чем сесть в такси, которое должно было отвезти его в аэропорт на рейс в Либревиль, Кросс остановился, чтобы в последний раз взглянуть на свою квартиру. Он знал, что прямо сейчас Бонни, няня Кэтрин Кайлы, будет держать ее у одного из окон, выходящих вниз с верхних этажей особняков с морскими пейзажами. Он махнул рукой в сторону башни, широко улыбаясь и стараясь выглядеть бодрым, как будто ничего не могло случиться и папа всегда вернется.

В настоящее время, однако, трудное, опасное, кровавое дело должно быть сделано, и Кросс поставил свой ум, чтобы думать именно так и никак иначе. К тому времени, как такси отъехало от тротуара, он уже набирал номер Восло - в который раз. Обычно достать их было нетрудно, даже если приходилось делать так, чтобы их было слышно за шумом натужных моторов и проносящимися мимо очередями зенитного огня. Но не в этот раз. Его первый звонок был отправлен прямо на голосовую почту. Так же, как и его второй, шесть часов спустя. Это была его четвертая попытка, и снова единственным ответом было записанное сообщение. - "Ну же! - черт побери, - пробормотал он себе под нос, - Возьми трубку!”

Ему нужен был этот Геркулес. Без него миссия была бы закончена еще до того, как она началась.

В двухстах футах над отцом Кэтрин Кайла узнала его и взвизгивала от возбуждения, пока он не скрылся в кабине. Потом она закричала:- "Папа уходит!" - и растворилась в горьких слезах и плаче из несвязных слов, которые с таким же успехом могли быть тибетскими песнопениями или охотничьими песнями неизвестного амазонского племени, если только кто-то, кроме Бонни, мог их понять.

- Папа скоро вернется” - утешила она свою подопечную и повела ее на кухню, чтобы посмотреть ее любимый DVD с Свинкой Пеппой и съесть свой ужин. Женя, которая и сама чуть не плакала, когда Кросс наконец вырвался из ее прощальных объятий, поцеловал ее в последний раз и ушел на войну, тоже вошла на кухню, чтобы приготовить себе утешительную чашку кофе.

Она села за стол рядом с высоким стулом Кэтрин.

“Я знаю, что ты чувствуешь, малышка” - сказала она, сочувственно улыбаясь печальному маленькому ребенку, который всхлипывал от острого и безутешного горя.

Женя была очарована Екатериной. Она знала, что для того, чтобы ее отношения с Гектором имели хоть какую-то надежду выжить в долгосрочной перспективе, он должен был знать, что его женщина и дочь были друзьями. Так что чисто эгоистический интерес требовал от Жени усилий быть милым. Но более того, она так долго думала о себе как о дочери и младшей сестре, что теперь ей было приятно видеть себя старшей: не сестрой и еще не мачехой - она еще не была готова даже представить себя таковой, - а взрослой, обязанной отвечать за ребенка, если не заботиться о нем.

Со своей стороны, Екатерина, конечно, была еще слишком мала, чтобы понять, что Женя - подружка ее отца. Но инстинкт подсказывал ей, что эта дама очень важна для ее папы, и она была очарована большими глазами Жени и ее мягкими губами, которые так мило улыбались. Маленькой девочке нравилось быть объектом внимания молодой женщины, и женщина чувствовала теплое, успокаивающее удовольствие, когда была рядом с ребенком. Они довольно счастливо купались в компании друг друга в течение нескольких минут, пока Бонни готовила овсянку для Кэтрин и улыбалась сама себе, глядя на отношения, которые выстраивались за столом рядом с ней. Затем она поставила чашку на поднос высокого стула Кэтрин Кайлы и посоветовала Женьке: “На твоем месте, дорогая, я бы отошла в сторонку.”

- Я извиняюсь... ?- сказала Женя, глядя на няню снизу вверх с озадаченным выражением лица.

Через секунду все было объяснено. Кэтрин мгновенно героически пришла в себя и весело набросилась на свою кашу со всей энергией и решимостью отца, словно намереваясь покрыть себя и всех остальных в пределах досягаемости брызг.

- О!" - воскликнула Женя, вскакивая на ноги, когда большая ложка каши пролетела по воздуху и попала прямо в ее кофейную чашку, послав через стол извержение эспрессо и обезжиренной молочной пены.

“Я пыталась предупредить тебя!- засмеялась Бонни, когда Женя тоже рухнула в приступе хихиканья.

Шум привлек Настю в комнату. - "Довольно этой чепухи!- заявила она, изо всех сил стараясь сохранить на лице подобающее ей суровое выражение. - "Пойдем, Женя, у нас тоже есть работа!”

“Ты это слышала?- сказала Женя Катерине, которая на мгновение перестала есть, отвлеченная появлением в комнате нового гостя. “Это моя злая старшая сестра. Разве она не злая и жестокая?”

Настя сложила руки на груди, но ничего не сказала. Женя посмотрела на нее, поняла, что дальнейшее сопротивление бесполезно, и, как хорошая младшая сестра, последовала за ней на работу.

Сестры Воронова были очень трудолюбивы. Они организовали размещение и транспорт для людей, прибывающих в Либревиль, а также грузовик для перевозки перехватчика из аэропорта к воде. Они поддерживали связь между Министерством иностранных дел Абу-Зары и властями Габона, чтобы обеспечить беспрепятственный проход перехватчика и всего, что с ним связано, когда он прибудет в эту страну. Они уговаривали, ласкали и умоляли судового маклера, который зафрахтовал "Гленаллен", вывести его в море еще быстрее, чем он обещал. Они работали над установкой полного удостоверения личности, подходящего для личного помощника топ-бизнесвумен на смартфоне, который дал им Имбисс. Но в конце концов наступило время, когда все звонки, электронные письма и сообщения были обработаны, они установили все необходимое на телефон, и все, что они могли сделать, это ждать одного звонка, который был важнее всего: от Матеуса да Куньи.

Гектор уже приземлился в аэропорту Аддис-Абебы, когда ему наконец позвонила Нелла Вослоо. - “Как дела, черт возьми, старый плут?- спросила она.

- Я в полном порядке, спасибо, Нелла” - ответил Кросс. - “Ты даже не представляешь, как я рад слышать твой голос.”

“Ах, черт побери, не пытайся соблазнить меня лестью. Просто скажи мне: как скоро ты хочешь нас видеть? Как далеко ты хочешь, чтобы мы ушли? И сколько вы собираетесь заплатить?”

Кросс усмехнулся над непревзойденной способностью Неллы сразу перейти к делу. - “Я хочу тебя еще вчера. Мне нужно, чтобы ты управляла лодкой . . . ”

“Я летаю на самолетах, Гектор. Для лодок тебе нужен матрос.”

- Ну ладно, тогда мне нужно, чтобы ты посадила лодку в свой самолет и полетела туда вместе с Дейвом Имбиссом, парой его людей и инженером судна из Абу-Зары в Либревиль, Габон. И я заплачу тебе меньше, чем ты хочешь, но больше, чем ты заслуживаешь, как обычно.”

“Ты всегда был скрягой, черт возьми, - сказала она, хотя они оба знали, что он платит сполна, каждый раз.

“Так где же ты сейчас находишься? И почему я не могу дозвониться до тебя?”

“Иордания. Мы вывезли из страны семью сирийских христиан, на шаг опередив этих ублюдков из Исламского государства. Это стало немного волосатым.

- А самолет цел и невредим?”

Нелла расхохоталась. - “Ты же знаешь, что должен спросить, как поживают твои друзья, прежде чем расспрашивать об их вещах, верно?”

“Я знаю, что с тобой все в порядке, просто слушая тебя, - заметил Кросс. - “Я знаю, что с Берни, должно быть, все в порядке, потому что иначе ты бы так не разговаривала. ”

“О, не беспокойся об этом. Ты же знаешь, ЧТО ТАКОЕ эти ополченцы, которые не могут попасть в задницу слону с десяти шагов. Молись и брызгай, вот как они стреляют.”

“Значит, ты справишься с этой работой?”

- Дай нам выспаться, и утром мы отправимся в путь.”

“А деньги?”

“Не беспокойся об этом, черт возьми. Мы вышлем вам счет, когда работа будет закончена.”

Часы тянулись мучительно медленно для сестер Вороновых. Они играли с Кэтрин Кайлой и болтали с Бонни, а когда это надоедало, играли в отчаянные шахматы и обвиняли друг друга в жульничестве. Затем они подробно описали друг другу жизнь, которую прожили в разлуке, и согласились, что теперь, когда они нашли друг друга, они стали бесконечно счастливее. Настю поразило, как много любовников Женя успела перепробовать за столь короткий промежуток времени, и она обвинила свою младшую сестру в преувеличении, что стало предметом еще большего спора и подробного обсуждения. У них было много потерянного времени, чтобы наверстать упущенное. Без помощи своих мужчин, которые могли бы вмешаться и отвлечь их, они обнаружили, что на самом деле любят друг друга больше, чем ожидали. Но в основном они просто ждали, и ждали, и потом ждали еще немного.

У да Куньи был номер Марии Денисовой. Он сказал, что свяжется с ней, чтобы организовать путешествие на своей яхте. Но никакого звонка не последовало.

“Я слишком стара, чтобы сидеть у телефона и беспомощно ждать звонка мужчины, - отрезала Настя. Но она все равно ждала.

Прошел еще один день. "Геркулес" Вослоо прибыл в Абу-Зару, и началась погрузка перехватчика. Дэйв Имбисс звонил пару раз, просто чтобы выпустить пар из-за того, что ему пришлось иметь дело с Хассаном, инженером принца Абдула, который, очевидно, так боялся гнева своего хозяина, что даже малейшая царапина на лакокрасочном покрытии корабля делала его работу почти невозможной. Имбисс выбрал Дарко Макгрейна в качестве одного из тех, кто должен был помочь ему доставить перехватчик в Либревиль, а затем взять его в команду, как только они окажутся на воде. Это многое говорило о навязчивой заботе Хассана о благополучии своей лодки, и даже грозный нрав Макгрейна не мог заставить его быть более сговорчивым.

Была еще одна стычка с тремя людьми Кросса, которые летели рейсом "Турецких авиалиний" в Либревиль по живописному маршруту через Стамбул и Киншасу в Демократической Республике Конго. Очевидно, турецкие авиадиспетчеры нанесли удар, и они застряли в Стамбуле, еще дальше от места назначения, чем в Абу-Заре.

Но все это казалось незначительными неудобствами и не поводом для беспокойства. Тогда Настя повернулась к Женьке и сказала: - "А тебе не противно ждать звонка мужчины? и написала Да Кунье: "Итак, когда мы встретимся? Мария X.”

Через час он ответил: "Где ты?”

“Москва.”

“Как скоро ты сможешь уехать?”

Ну что ж, сначала я должна попасть в Москву, подумала она, а потом ответила: - "Когда-нибудь. Сначала надо закончить работу здесь.”

“ОК. Лети в Аккру, Гана. Дайте мне информацию о вашем рейсе. Вас встретят в аэропорту с билетами на дальнейшую поездку.”

“ОК. Круто.”

“Главное, чтобы мы не заболели Эболой” - сказала Настя, глядя на Женю с вытянутым лицом, когда она села за свой ноутбук и начала просматривать расписание. На следующее утро из Москвы в Аккру через Амстердам вылетел самолет "Аэрофлота". - "Слава Богу! Самолетом управляет КЛМ” - вздохнула Настя, считавшая себя патриоткой, но не тогда, когда речь шла о авиаперелетах.

Они прилетели ночью в Москву, прождали три часа в московском аэропорту Шереметьево, а затем совершили удивительно короткий - шесть с половиной часов - перелет до международного аэропорта Котока в Аккре.

У барьера прибытия стоял ганский таксист, говоривший только на пиджин-инглиш, держа в руках дощечку с искусно написанным именем Насти. Он отвез их в гостиницу "Тюльпан" в центре Аккры. Там они обнаружили, что для них был заранее забронирован довольно удобный номер. Измученные путешествием, они упали в постель и проспали до позднего утра следующего дня. Когда они спустились в столовую к обеду, там было сообщение от Матеуса да Куньи на стойке регистрации, предупреждающее их о том, что следующий этап их путешествия должен был начаться на следующий день в 9 утра, но в то же время у них обоих были назначены встречи в салоне красоты отеля на полдень и в столовой вечером.

Счет за ужин был оплачен заранее и включал в себя бутылку "Пол Роже". - Матеус да Кунья, может быть, и мошенник, но у него хороший вкус, а у тебя - настоящее французское шампанское, - заметила Женя, потягивая шампанское.”

“Только не говори моему мужу, - взмолилась Настя.

Пока они ужинали, из вестибюля вышла секретарша с очередным сообщением: "Завтра в восемь утра за вами заедет машина.”

“Не послать ли нам сообщение Кроссу, чтобы он узнал, что происходит?- спросила Женя.

- Настя подумала вслух. - "Может ли да Кунья следить за нашими телефонами? Нет. - Нет, пока мы не сядем в лодку. Он же не из ЦРУ.”

Она написала Кроссу:- "В Аккре. Встреча состоится в 08:00. Пункт назначения неизвестен.”

Через несколько минут пришел ответ. - “В Либревиле. Гленаллен в порядке, но перехватчика нет, а люди все еще торчат в Стамбуле. Будьте осторожны.”

“А что сказал Гектор?- Спросила Женя, когда Настя прочитала сообщение.

“О, ничего особенного. Он сейчас в Либревиле. Он говорит, что мы должны быть осторожны.”

- Сестры Вороновы . . . осторожнее?- Женя засмеялась. - “А он нас вообще знает?”

После ужина в баре громко играл джаз оркестр из трех человек. Настя заняла столик как можно ближе к нему и под прикрытием музыки тихонько повела Женю через их прикрытие, рассказывая подробности о вымышленных олигархах, которые, по слухам, стремились вложить деньги в проект "Кабинда".

“О, мы уже столько раз это проходили, что мне это надоело. Я знаю эту историю. Ты же мой босс. Если кто-нибудь задаст мне трудный вопрос, я просто прикинусь тупой секретаршей и скажу: - "Откуда мне знать?’ А теперь, пожалуйста, выпьем еще шампанского. Матеус может себе это позволить.”

- Нет” - твердо сказала Настя. - “Я хочу, чтобы завтра ты выглядела умной и красивой. Мы должны быть готовы увернуться от любых неожиданностей, которые нам преподнесут. А теперь тебе пора спать, и ты проспишь восемь часов.”

Кросс лег спать в полночь, а через час его разбудил Дэйв Имбисс, звонивший из Абу-Зары, что было на три часа раньше. - "У нас возникла проблема, босс. "Геркулес" уже здесь и сейчас заправляется. Берни и Нелла хватаются за какие-то затворы, но в основном все системы идут. Беда в том, что мы никуда не едем, потому что я не могу заставить этого сукиного инженера понять, что наша миссия - (А) зависит от времени, и (Б) более важна, чем почесать или помять его чертов катер.”

Кросс слышал, как кричат дети, как кричит женщина и как мужчина умоляет их всех успокоиться. - “Где тебя черти носят?- спросил он.

“Дома, у Хассанов. Наверное, они не очень рады, что я их всех разбудил. Ты можешь поговорить с ним, заставить его увидеть свет? Вот, сейчас я его к тебе приставлю . . . ”

- Мир тебе, Хасан” - сказал Кросс и был встречен потоком яростного арабского языка, который даже ему, говорившему на этом языке, было трудно понять. Но суть была ясна безошибочно: Хасан был не в восторге от того, что его красавицу потревожили во сне, и теперь был еще более полон решимости действовать как можно более бесконтрольно.

Забавно, что джобсворт звучит одинаково на любом языке, подумал Кросс. Но он уже имел дело с такими людьми и давно понял, что спорить бесполезно, по крайней мере, на их условиях. Поэтому он подождал, пока ураган Хасан не выдохся сам по себе, а затем сказал:- “Я собираюсь рассказать вам две вещи: что произойдет и почему это произойдет. И пока я буду говорить, вы будете слушать меня, как я слушал вас. Вы меня понимаете?”

Кросс воспринял возмущенное ворчание, которое было единственным ответом Хасана, как форму согласия.

- Тогда пойми это. Его Королевское высочество эмир Абдул, да благословит его Аллах и приветствует, оказал мне неоценимую честь своей дружбой, хотя я и недостоин ее. В знак своего уважения он с бесконечной щедростью счел нужным предоставить мне в пользование свою великолепную лодку. Таким образом, произойдет то, что вы поможете моему помощнику мистеру Имбиссу и его людям загрузить эту лодку на самолет, который доставит ее мне ".

От Хасана последовала короткая словесная перепалка, хотя тон ее сменился с яростного негодования на слабый жалобный скулеж. Было ясно, что он страшно боится последствий для себя и своей семьи, если вверенная ему лодка пострадает в результате его ухода.

“Я слышу твои опасения, Хасан” - сказал Кросс чуть более мягко. - “Итак, теперь я скажу вам, почему вы сделаете то, что я скажу, и почему это пойдет вам на пользу. Я уверен, вы согласитесь, что Его Королевское Высочество ставит свою честь принца, человека и друга выше таких пустяков, как деньги и имущество.”

Хасан действительно принял истинность этого предположения.

“Для нас с вами эта лодка, может быть, и великолепная машина, но для Его Королевского Высочества это сущий пустяк. Так вот, причина, по которой он дал мне эту лодку, заключается в том, что я выполняю задание, которое приведет к смерти нечестивого человека, который является моим врагом, а следовательно, и врагом Его Королевского Высочества. В рамках этой миссии две очень храбрые женщины были призваны рисковать своими жизнями, чтобы этот злой человек мог быть побежден. Я дорожу жизнью этих женщин, и поэтому Его Королевское Высочество тоже дорожит ими.”

“Конечно, конечно, - сказал Хасан с каким-то почти нетерпеливым видом.

"Таким образом, любой человек, который помогает в этой миссии и способствует ее успеху, обретет великую славу и получит мою благодарность и благодарность Его Королевского Высочества. Он может быть уверен в наградах и благословениях. Но. . . Если кто-нибудь помешает этой миссии и потерпит неудачу из-за своего нежелания помочь, он может быть уверен в гневе своего королевского высочества, ибо он обесчестит своего эмира, а также самого себя, и предаст друга своего эмира, и тогда он наживет двух врагов, которые сделают его жизнь очень короткой, жалкой и неудобной, так что он будет раздавлен, как Скорпион под сапогом, и втоптан в грязь, как клочок верблюжьего навоза, и его семья должна жить вечно со сыдом его позора".

На другом конце провода воцарилась полная тишина. Затем Кросс услышал отдаленный звук вереницы жалобных, сердечных извинений, а затем глубокие заверения в немедленной помощи.

На линии появился Имбисс. - "Отличная работа, черт возьми," - сказал он. “Мне потребуется некоторое время, чтобы уложить этого ребенка на тюфяк и положить его в трюм. А потом мы должны убрать все остальное снаряжение. Так что я не могу обещать, что буду в воздухе намного раньше семи сотен часов по нашему времени. Но Вослу обещали вдавить педаль газа в металл. Назовем это десятью часами летного времени, может быть, чуть больше. Таким образом, наше расчетное время прибытия между четырнадцатью и пятнадцатью сотнями - это ваше время, а лодка уже через час будет на воде.”

- Черт побери, вот это уже совсем неплохо, - сказал Кросс. Он услышал, как хлопнула дверь, а затем послышались шаги: должно быть, Имбисс и Хасан уже в пути. - "Сегодня в восемь утра девочек забирают из отеля. С этого момента мы должны исходить из того, что они находятся в руках врага.”

Внезапно Кроссу пришла в голову мысль, настолько очевидная, что он даже не мог себе представить, как мог упустить ее раньше: - “Ты сможешь выследить их, пока будешь в воздухе?”

“Я так думаю, конечно. Похоже, что Берни и Нелла в последнее время неплохо справляются сами с собой. Они полностью отремонтировали самолет. Да ты его и не узнаешь, черт возьми. Я имею в виду, что он действительно выглядит так, как будто может летать.”

“Вот это перемена!

“Полностью. Подожди секунду . . .- Открылась дверца машины, последовала короткая пауза, потом завелся мотор, и снова Имбисс: - О да, Вослу перенесли коммуникационные системы в двадцать первый век. У них есть спутниковая связь для телефона и интернета. Должно быть хорошо. Настя и Женя сейчас в Аккре, Гана, верно?”

- Да, а это значит, что "Фокон д'Ор" должен находиться в Гвинейском заливе. Это значительно облегчает нам жизнь, когда мы пытаемся его найти. Да-Кунья и Конго не могут плыть ни на север, ни на восток, потому что они уплывут в Африку. Они не пойдут на запад, пока внезапно не решат пересечь Атлантику. А Кабинда находится на юге. Так что фунт к пенни - вот какой курс они выберут.”

“Что приведет их прямо к Либревилю” - сказал Имбисс.

“Именно. Я сказал шкиперу "Гленаллена", чтобы он не останавливался здесь, а продолжал двигаться на север, чтобы максимально сократить расстояние между ним и Фоконом. Мы можем догнать его на перехватчике.”

- И все же между Аккрой и Либревилем должно быть семьсот миль океана. Чертовски большое расстояние.”

“Не напоминай мне об этом. Но мы найдем Фокон д'ор и доберемся до него вовремя.”

- Черт возьми, так и будет!- Ответил Имбисс.

Они оба говорили тоном абсолютной уверенности. Но когда Кросс закончил разговор и откинулся на спинку кровати, он понял, что, несмотря на всю их самоуверенность, шансы все еще были против них.

На следующее утро после завтрака таксист Вороновых снова ждал их внизу, в вестибюле гостиницы. - “Куда ты нас сегодня везешь?- Потребовала от него Женя.

Он радостно засмеялся и ответил: "Да! Да! Jawohl! Сегодня. Я беру нас с собой." - Это оказалось пределом его словарного запаса и концом разговора.

“Думаю, мы узнаем, когда доберемся туда” - утешила Настя сестренку.

Такси медленно ползло по невероятно людным улицам города. Их водитель начал сигналить, как только включил сцепление, и не снимал руки с кнопки, пока они не добрались до места назначения, почти час спустя.

Это оказался небольшой ручей на окраине города. Он был окружен рощей кокосовых пальм, под которыми на берегу стояли местные рыбацкие лодки с разложенными для просушки сетями. Такси подъехало к кромке воды и остановилось у плавучей пристани, к которой были пришвартованы три плавучих самолета, один из которых был амфибией Твин-Оттер.

Таксист вылез из машины и прокричал что-то на местном языке, а через некоторое время за ветровым стеклом "Оттера" показалась чья-то голова. Пилот явно спал в своей кабине. Он открыл дверь и спустился на причал.

“Вы пассажиры "Фокон д'Ора"?- крикнул он с южноафриканским акцентом. Убедившись, что это так, он вместе с таксистом отнес багаж девушек вниз по причалу и погрузил его в самолет. Пилот заплатил водителю, и они заняли свои места в задней части плавучего самолета, который вырулил через устье ручья и выстроился в линию на ветру и шуме воды.

Как только пилот взлетел и устроился в полете, Настя перегнулась через спинку его кресла и спросила: - "Что ты делаешь в такой богом забытой части света?”

- Он ухмыльнулся. “Я работаю в компании, которая обслуживает нефтеразведочные суда. В основном мы летаем к ним с красивыми девушками и другими вкусностями.”

“Я уверена, что моему мужу будет приятно услышать, как вы описываете меня как добрую женщину, - чопорно сказала она ему.

- Прости, - извинился он. “Ты выглядишь слишком счастливой, чтобы быть замужем.”

Настя сохраняла невозмутимое выражение лица, и они молча летели над голубыми водами Гвинейского залива. Женя откинулась на спинку кресла и крепко спала. "Хорошо, ей надо отдохнуть, - подумала Настя, - а то..., Боже мой, я превращаюсь в ее маму!

Был уже почти полдень, и пилот летел навстречу солнцу, так что они направлялись на юг, в сторону Либревиля. К Гектору и Пэдди! Но как далеко они зашли? Стараясь говорить как можно небрежнее, Настя спросила: - "Как быстро мы летим?”

“Ах, только обычная крейсерская скорость. Назовем это двести восемьдесят километров в час, примерно сто семьдесят миль в час. Наше путешествие составляет примерно пятьсот миль.”

“Ты полетишь прямо в Аккру?”

“Нет, если только я не хочу, чтобы у меня кончилось горючее и я умер! Нет, я направляюсь в Порт-Харкорт, Нигерия. Там меня ждут еще несколько клиентов.”

Час в воздухе растянулся на два, потом на три. Наконец пилот указал вперед через ветровое стекло.

“Вот она, эта Фокон д'Ор. Милая маленькая шлюпка, правда?"- Он начал терять высоту и резко накренился над яхтой, которая стояла на якоре в нескольких сотнях метров от узкого пляжа с густыми джунглями дальше вглубь острова. - “Вот это и есть та самая Нигерия, которую ты можешь видеть за ее пределами.”

Глядя вниз на яхту, Настя была поражена размерами и первозданным состоянием судна. Женя уже проснулась и тоже смотрела вниз. - “Для Романа Абрамовича этого вполне достаточно, - сказала она.

“Ни за что!- пилот засмеялся.- “Это всего лишь шлюпка рядом с одной из его лодок!”

Ветра почти не было, и самолет приземлился на ровную спокойную воду почти без толчка. Когда пилот подрулил к кораблю, от нижней части трапа отделился моторный катер и направился им навстречу. Настя и Женя спустились на один из поплавков и перепрыгнули на катер. Как только экипаж погрузил багаж девушек на катер, он направился обратно к яхте. Следом за ними взлетел пилот "Твин-выдры" и направился обратно к берегу Ганы.

Когда катер приблизился к "Фокон д'ор", на кормовой палубе появилась высокая элегантная фигура и посмотрела на них сверху вниз.

“А это еще кто?- С внезапным интересом спросила Женя.

“Это Матеус да Кунья, - сказала ей Настя.

“Если ты уверена, что он тебе не нужен, то я не возражаю против того, чтобы забрать его у тебя в качестве одолжения, моя дорогая сестра.”

“Я думала, ты влюблена в Гектора Кросса.”

“Да, но это не исключительные отношения.- Женя сохраняла невозмутимое выражение лица, но когда она подмигнула Насте, они оба расхохотались.

“Теперь я знаю без тени сомнения, кто твой отец, - сказала ей Настя.

Настя поднялась по трапу на палубу "Фокон д'Ора" впереди сестры, как и подобало ее положению. Телохранитель, одетый в темно-серый костюм, белую рубашку и темно-синий галстук, как будто совершенно равнодушный к тому, что он находится на яхте у берегов Западной Африки, а не на улице в Нью-Йорке или Париже, помог ей подняться на борт. Он оглядел ее с головы до ног, изучая каждый дюйм ее тела, мысленно раздевая ее. Настя знала, что интерес охранника был далеко не сексуальным. Он решал, есть ли у нее спрятанное оружие. Очевидно, удовлетворенный тем, что безупречный покрой белого платья Насти до колен не оставляет места для лишней унции плоти, не говоря уже о ноже или пистолете, охранник слегка кивнул головой. Затем да Кунья шагнул вперед, чтобы поприветствовать ее, и поцеловал тыльную сторону протянутой ему руки.

- Добро пожаловать на борт "Фокон д'Ор", мадемуазель Денисова. Надеюсь, ваше путешествие из Москвы не было слишком утомительным?- заботливо спросил он. - “Я должен извиниться за то, что не встретил вас лично в Аккре, но я уверен, что вы понимаете, что сейчас критические времена, и я забочусь о том, чтобы держать вас вне поля зрения, пока наши цели не будут достигнуты.”

“Мы, русские, привыкли к трудностям. Я уверена, что в конце концов наше путешествие будет очень полезным, и это маленькое неудобство скоро будет забыто.”

“Будем надеяться, что это так, - заметил Матеус, а затем повернулся, чтобы поприветствовать Женю, когда она сошла с трапа. Наблюдая за ним незаметно, Настя заметила, что зрачки его глаз слегка расширились, а выражение лица смягчилось, когда он понял, как она прекрасна, когда на ней еще свежо цветение юности. Она почувствовала укол беспокойства, думая о том, не могла ли она втянуть свою младшую сестру в опасную ситуацию. Она была слишком красива для своего же блага, а их хозяева были безжалостными убийцами и преступниками. Ее пронзила острая тревога. Я просто надеюсь, что Гектор скоро приедет. Это сообщение вчера вечером было действительно тревожным.

Настя прогнала все негативные мысли из головы и легко улыбнулась Матеусу.

- Это моя ассистентка, Полина Салько. Она окончила Московский университет с отличием первого класса и проработала у меня целых три года. Я могу поручиться за ее благоразумие и проницательность.”

“Вы оба здесь более чем желанные гости. Матеус задержался над тонкой белой рукой чуть дольше, чем это было необходимо. Затем он отступил назад. - “Для вас обеих приготовлены апартаменты, которые, я надеюсь, оправдают ваши ожидания. Стюарды отведут вас к ним. Ваш багаж сейчас последует за вами. Возьмите столько времени, сколько вам нужно, чтобы освежиться. Затем, когда вы будете готовы, пожалуйста, позвоните своему стюарду, который проводит вас в салон. Затем я воспользуюсь случаем и представлю вас нашему другому важному гостю, Его Величеству королю Джону Кикуу Тембо.”

Настя почувствовала быструю дрожь возбуждения, услышав, как он использует псевдоним Конго. Охотница в ней чувствовала, что они приближаются к кульминации погони. Добыча была собрана на месте убийства. Осталось только собрать охотников.

“Есть одно незначительное дело, которым я должен вас побеспокоить. Я уверен, вы понимаете, что личная безопасность Его Величества имеет первостепенное значение. Поэтому, если бы я мог попросить вас отключить поиск местоположения на ваших телефонах, это было бы очень ценно.”

“Конечно, - сказала Настя. Они с Женей проделали всю процедуру, а да Кунья наблюдал за ними.

“Большое спасибо” - сказал он, когда они закончили, и Настю вдруг поразила странная искусственность ситуации. Женщина с фальшивой личностью, отвечающая требованиям безопасности борца за свободу, который на самом деле был вором гигантского масштаба, и король, который был осужденным убийцей. Их положение было абсурдным, как фарс, и в то же время смертельным, как самая кровавая трагедия.

Стюарды проводили двух женщин к лифту в вестибюле, и они спустились на нижнюю пассажирскую палубу. Ожидавшие их апартаменты были роскошными, но компактными в соответствии с ограниченным пространством, имеющимся на судне. Они располагались в противоположных концах центрального прохода, идущего впереди и сзади, но Настя считала, что этот факт не имеет большого значения.

Перед тем как расстаться с Женей, она сказала:- “Я буду готова через полчаса, Полина. Тогда приходите ко мне в комнату и обязательно возьмите с собой свой iPad. Я уверен, что мы будем делать заметки.”

Как только Настя добралась до своей каюты, она закрыла и заперла дверь, а затем, расчесывая волосы, оглядела палубу над собой, корпус и переборку вокруг в поисках каких-либо признаков скрытой в них камеры видеонаблюдения. Внезапно она услышала шум двигателей и легкую вибрацию, пробежавшую по корпусу корабля. Они уже тронулись в путь. По истечении оговоренных тридцати минут в дверь постучали.

- Спасибо, Полина, - сказала Настя. - “А теперь, я думаю, пришло время поприветствовать его величество.”

Когда они вошли, Матеус встал со своего мягкого кресла, но его спутник остался сидеть и смотрел на двух девушек темными и задумчивыми глазами. Настя остановилась на пороге и ответила на его пристальный взгляд с таким же уклончивым выражением лица, но внутренне она чувствовала себя глубоко встревоженной.

Она знала, кто это был. Она видела его фотографии и видеоизображения. Она даже видела его во плоти, когда он поднимался на борт самолета на аэродроме Казунду после того, как его схватили Гектор и Пэдди. Но тогда он был без сознания от огромных доз седативных препаратов, которые ему ввели, и был связан веревочной грузовой сетью, которая могла бы обездвижить гориллу с серебряной спиной.

Она никогда не видела Конго таким, каким он был сейчас: полностью сознательный и сосредоточенный, массивная, угрожающая фигура. Он казался вдвое больше обычного человека. Он был одет в черные льняные брюки и черную шелковую рубашку, большая часть пуговиц которой была расстегнута, открывая тяжелое золотое ожерелье на груди. Аура беспокойного, угрожающего зла, исходившая от него, была настолько сильна, что ей потребовалось огромное усилие воли, чтобы остаться неподвижной и удержаться на месте, а не отшатнуться от него.

“Ваше Величество, позвольте представить вам мадемуазель Марию Денисову."- да Кунья представил ее. Настя затаила дыхание, пока Джонни Конго осматривал ее, но он не подавал никаких признаков узнавания. Его единственной реакцией было слегка наклонить голову, чтобы признать ее существование, но в ответ Настя сделала ему глубокий реверанс. Когда она снова выпрямилась во весь рост, то отодвинулась в сторону, чтобы Женя мог встать рядом с ней, но обратилась к Джонни Конго: -

“Ваше Величество, позвольте представить вам мою помощницу мисс Полину Салко.”

Женя явно испытывала такой же благоговейный трепет, как и ее старшая сестра, но скрывала это не так умело. Она попыталась сделать первый в своей жизни реверанс. Она не имела успеха, и Настя поняла, что это нервная реакция на страх. Но это не проблема. Она должна была быть секретаршей. Конечно, она слишком благоговеет в присутствии королевской семьи.

Да Кунья указал, что они должны занять кушетку напротив короля, и тот вернулся в свое мягкое кресло; пока Конго слушал, да Кунья немедленно погрузился в дело, попросив Настю подробно рассказать ему о людях, которые готовы были рискнуть своим богатством, чтобы поддержать его предприятие по захвату Кабинды из Великой Анголы, а затем проницательно расспросив ее. При этом да Кунья демонстрировал свой недюжинный интеллект и полное владение своим предметом, но Настя подготовилась к этому вместе с Гектором и Пэдди, так что она могла идти в ногу с ним, время от времени задавая вопросы Полине, которые должны были последовать после завершения встречи.

Конго сидел, глубоко засунув руки в карманы и слегка раздвинув колени. Он говорил мало, а когда заговорил, то с американским акцентом, и его манера речи едва ли была похожа на речь африканского монарха. Но даже при этом Настя не могла не заметить, что его замечания были резкими, а вопросы - прямыми. Казалось, его особенно интересовали деньги, которые были вложены, условия, на которых они были даны, и точные средства, с помощью которых прокседы, когда они придут, будут разделены.

“Ваше Величество замечательно разбирается в финансах” - сказала она, и этот комплимент был одним из немногих абсолютно искренних слов, которые она произнесла с тех пор, как поднялась на борт яхты. - Могу я спросить, где вы его приобрели?”

- Улица, двор и школа тяжелых ударов, - сказал он ровным голосом. Когда он смотрел на Настю, зрачки у него были крапчатые, как агат, и жестокие, как у хищника,но белки глаз были налиты кровью и дымились.

“Ну что ж, - сказал Матеус да Кунья, - пойдем обедать? Мы едим под навесом на задней палубе. Ветер там очень прохладный, и шеф-повар приготовил для нас превосходный шведский стол."- Он говорил так, как будто все они были порядочными людьми, занимающимися уважаемым бизнесом в самом лучшем окружении. Но притворная вежливость была подобна хрупкой бумажной ширме, за которой таилась чудовищная опасность, расхаживая взад и вперед в темноте, собирая свою силу, ожидая, когда ее освободят.

Аэропорт Либревиля находился всего в двух шагах от длинного Золотого пляжа, но перехватчик должен был быть заправлен, а это означало, что ему нужно было проехать несколько километров по шоссе до Порт-Мола. Там шла масштабная строительная операция, превратившая промышленный док в огромный комплекс, включающий в себя пристань для яхт, отели и пляжи для туристов, а также десятки тысяч доступных домов для местных жителей.

- Черт возьми, это впечатляет, - сказал Имбисс, когда они мчались мимо огромных строительных площадок.

- Кстати, о делах . . .- сказал Пэдди.

“А я и не забыл, - сказал Кросс. “Ни на секунду.”

- Итак, по последним данным, полученным мной от трекеров, "Фокон д'Ор" движется на юго-восток со скоростью около двадцати узлов, минуя нигерийские нефтяные месторождения. Следующая их высадка - остров Малабо у берегов Экваториальной Гвинеи. У них есть вулканический заповедник на южной оконечности острова: невероятный ландшафт, тропические леса, пляжи с черным песком. Если бы я был да Кунья и хотел произвести впечатление на инвестора, похожего на Настю, то именно там я бы пришвартовался на ночь, а утром, возможно, позавтракал бы на пляже.”

“А если бы я был Джонни Конго, то не стал бы так долго ждать, чтобы сделать свой ход в отношении одной или обеих женщин, - сказал Кросс. “Если мы не окажемся на Фоконе намного раньше завтрака, то опоздаем.”

- Аминь, - вздохнул Пэдди.

- Итак, - продолжал Кросс, - вот как мы играем. И это не займет много времени, чтобы описать, потому что это просто. Сначала мы доберемся до Гленаллена. Мне нужна быстрая крейсерская скорость . Мы все равно сможем догнать их без каких-либо проблем, и нет никакой необходимости рисковать взрывом двигателей, идя на полную мощность, пока нам это абсолютно не нужно. Мы поднимаем перехватчик на борт буксира. Хасан осмотрит его еще раз, пока мы проверяем наш набор. Есть еще какие-нибудь вопросы?”

Он оглядел белый микроавтобус "Мерседес", который вез их к причалу. Несколько раз он покачал головой, но никто не почувствовал необходимости говорить.

“Порядок. Мы стартуем не более чем в пяти милях от Фокон д'Ора, а затем держим перехватчик с подветренной стороны Гленаллена, приближаясь к цели. Если кто-то смотрит на радар, я хочу, чтобы он увидел только одно судно.”

- Теперь сказал Имбисс. “Они все равно увидят приближающийся корабль. Что мы скажем, если они спросят, Кто мы такие и какого черта мы делаем?”

“Простой. Мы даем им название "Гленаллен", сообщаем, что это судно поддержки нефтяных судов - если они проверят, то обнаружат, что оба эти утверждения верны, и говорим, что мы зафрахтовали его для работы на буровых установках на нигерийских нефтяных месторождениях.”

Имбисс удовлетворенно кивнул.

- Ладно” - продолжил Кросс. - Мы держим перехватчик спрятанным за Гленалленом как можно дольше и стараемся держаться с подветренной стороны от Фокона, чтобы звук его двигателей не доносился до цели. Я не хочу, чтобы они услышали нас за милю отсюда.

“А потом, когда мы окажемся не более чем в восьмистах метрах от цели, мы нажмем на газ и полетим, как вонючка. Скорее всего, у них не будет штатного радарного оператора, но даже если они это сделают, он не поверит своим глазам. Мы будем приближаться к нему как торпеда, а не как корабль. Поэтому он попросит кого-нибудь, и они придут и посмотрят, и прежде чем они решат, что делать, черт возьми, будет слишком поздно.

- Самая нижняя часть Фокона - это корма, так что именно к ней мы и стремимся. Я не хочу болтаться с джентльменами. Трое из нас перебираются через кормовые поручни, в то время как вторая группа из трех человек прикрывает нас и подавляет любой вражеский огонь, а затем они тоже перебираются через поручни. Пэдди, ты пойдешь со мной и еще одним человеком из первой группы. Дэйв, я хочу, чтобы ты возглавил вторую группу.”

- Наконец-то! Действуем!- Имбисс ликовал.

- Послушайте, мы хотим задержать и при необходимости уничтожить Конго и да Кунью. Но больше всего на свете мы должны быть уверены, что Настя и Женя в безопасности. Мы начнем с верхней части корабля, с внешних палуб и приемных тумб, а затем спустимся в каюты внизу. Это не слишком тонко. Это совсем не сложно. Но это действительно требует от каждого быть сосредоточенным, дисциплинированным и безжалостным в исполнении своих обязанностей.”

И мы должны попасть туда вовремя, добавил про себя Кросс. Прежде всего, мы должны попасть туда вовремя.

Но было уже почти четыре часа пополудни, а они все еще не вошли в воду.

Женщины пообедали и попытались совместить вежливую беседу с неким подобием деловой беседы, пока "Фокон д'Ор" ехал на юго-восток мимо стального леса буровых установок и платформ.

“Знаете ли вы, что газ и нефть, добываемые на этих установках, приносят нигерийской экономике более ста миллиардов долларов в год только в виде экспортных поступлений?- сказал да Кунья. - Однажды Кабинда будет так же богата.”

“И мы тоже, - сказала Настя, поднимая бокал в тосте.

- За черное золото!- воскликнул Да Кунья.

Он был очаровательным, внимательным хозяином, как и подобает человеку его привилегированного происхождения. Конго, однако, был угрюмым, задумчивым существом. Он ушел в свою скорлупу, и его безмолвное присутствие нависло над столом, как огромная грозовая туча на горизонте, приближаясь все ближе и ближе, неся с собой могучую бурю.

Во второй половине дня Вороновы переоделись в свои купальники и загорали между погружениями в открытом бассейне яхты. Они болтали друг с другом и с да Куньей тоже, хотя Конго по-прежнему почти не произносил ни слова. Настя внимательно следила за одетыми в костюмы телохранителями, считая троих из них, хотя не исключено, что еще несколько находились под палубой, отдыхая перед ночной сменой. Она подумала о том, чтобы предупредить Кросса об их присутствии. Нет, риск слишком велик. Если сообщение будет перехвачено, им конец.

Вскоре наступил полдень, и настало время переодеваться к выпивке, а потом ужинать: суп из омаров, за которым последовал супремат де волайль (цыпленок, тающий в хрустящей коричневой кожице), поданный с рисом и чудесно свежими зелеными овощами, с идеальной крем-карамелью. Еда была простой, но приготовленной в соответствии с трехзвездочным мишленовским стандартом, который поднял ее до уровня, близкого к высокому искусству. Вина, которые, как известно, трудно поддерживать в хорошем состоянии на море, особенно в тропиках, были так же хорошо подобраны и восхитительны, как и еда. Это была трапеза для поднятия самого низкого духа, достаточно хорошая, чтобы позволить сестрам забыть, по крайней мере, пока они сидели за столом с откинутым парусиновым тентом, открывающим бесконечное величие облачного ночного неба, что они находятся в смертельной опасности.

Где-то на юге, на борту "Гленаллена", трое мужчин изо всех сил старались сдержать свой собственный инстинкт насилия.

- Ради Бога, босс, забудьте этот чертов сигнал радара и просто дайте перехватчику разорваться, - взмолился Пэдди О'Куинн. “Моя жена на борту этой чертовой яхты.”

“И моя женщина тоже.”

“Да, я знаю, мне очень жаль . . . Но Иисус плакал! Ну и что, если они увидят, что мы приближаемся? Они ни в коем случае не несут с собой ничего, что может причинить нам вред.”

“Они ведь не должны причинить нам вреда, правда? Они причинят боль женщинам. Слушай, я все понял. Если мы пойдем слишком медленно, с ними может случиться все, что угодно. Если мы уйдем слишком рано, с ними может случиться все, что угодно. Мы должны точно рассчитать это время, или . . . ”

Кросс не закончил фразу. Но ему и не нужно было этого делать. Каждый мужчина там думал о Насте и Женьке. Они точно знали, как прошла остальная часть фразы.

Обед был уже закончен. В Конго было больше разговоров, больше выпивки, больше молчания. Наконец Настя сказала, что идет спать, сославшись на усталость после двух ночей и нескольких дней пути.

“Конечно, я все прекрасно понимаю” - сказал да Кунья. - Мы скоро остановимся на ночлег, чтобы вы могли спать более спокойно, а утром проснетесь и - вуаля! - рай. Он называется Малабо. Я думаю, вам это очень понравится.”

“Я уверена, - сказала Настя, потому что то, как да Кунья произнес слово “Малабо” со своим французским акцентом, действительно звучало неотразимо. - Я думаю, тебе тоже пора спать, Поля, - сказала она Женьке. “Я уверена, что утром будет много работы . . . Как только мы окажемся в раю.”

Сестры спустились в каюту Насти. Когда за ними закрылась дверь, Женя уютно устроилась в объятиях сестры.

“Я так рада, что нашла тебя, - прошептала она. “Мне было так одиноко без тебя.”

“Я тоже рада, - согласилась Настя, - но сейчас уже далеко за полночь. Нам обоим нужно немного поспать. И я должен быть твоим боссом, который заботится только о твоей способности делать свою работу. Время, чтобы вернуться к своей каюте.”

“О, тогда очень хорошо.- Женя надула губы. “Но я буду скучать по тебе.”

“Не забудь запереть дверь, - добавила Настя, обращаясь к спине сестры. Неужели она меня слышит? Может, мне пойти за ней? - удивилась она. О, перестань волноваться! Она уже взрослая женщина. Она может сама о себе позаботиться.

Что за дерьмо ты заставила меня съесть сегодня вечером?- прорычал Джонни Конго.

“Это, - ответил Матеус да Кунья, который с каждой секундой все больше жалел о своей связи с Конго, - французская кухня, самая лучшая еда в мире.”

- Ну и что? Французская еда для пидоров была именно такой, какой она показалась мне на вкус. Просто дай мне тарелку домашней жареной курицы или хороших жирных ребрышек, зажаренных на гриле по-техасски, пока мясо не отвалится от костей. Вот об этом я и говорю.”

Он задумался еще немного, сжимая хрустальный бокал, наполненный чистым скотчем, едва видимый в гигантском кулаке, ярость внутри него теперь была почти осязаема. - Гон, сыграй мне что-нибудь, - прорычал он. - "Послушай моего человека Джей-Зи” - он повозился с телефоном, нашел то, что искал, и подключился к корабельной звуковой системе. “Речь идет о брате, который говорит тупому белому копу: "Ты не можешь меня трогать, дурак.’”

Через секунду вся комната, казалось, взорвалась оглушительным грохотом. Это прозвучало для Матеуса да Куньи как физическое нападение на его уши. Конго послушал рэпера, распевающего над грохочущим хэви-металлическим риффом, и подошел к да Кунье. Ему пришлось кричать, чтобы его услышали. - “У меня есть кое-какие дела. Прикоснись к музыке, я ... оторву твою чертову рожу.”

Да Кунья остался в комнате. Поведение Конго было последним, в чем он нуждался. Через несколько дней первые из явно спонтанных беспорядков, которые должны были начать процесс восстания, должны были обрушиться на город Кабинда. Он должен был планировать, концентрироваться, обдумывать все возможные варианты развития событий, но не мог слышать, как думает над музыкой. С другой стороны, никто не слышал, как он кричал в дверь, из которой только что вышел Конго, кричал, как сильно он его ненавидит.

Капитан "Фокон д'Ора" наблюдал за их швартовкой у берегов Малабо. Он оставил одного из своих людей на мостике на тот случай, если клиенты передумают и решат снова отплыть посреди ночи. Люди, которые могли позволить себе арендовать такую лодку, никогда не задумывались, разумны ли их требования или практичны. Они просто ожидали, что им немедленно и беспрекословно подчинятся. Значит, кто-то должен быть готов сделать это.

Покончив с этим вопросом, капитан устроился на ночлег. Он поморщился от шума, доносившегося из главной гостиной, но он хорошо привык к поздним ночным вечеринкам и держал запас самых лучших шумоподавляющих затычек для ушей именно для этого случая. Как только они оказались внутри, единственное, что он мог слышать, был звук собственного дыхания.

Поднявшись на мостик, первый офицер проверил радар, установил, что единственным кораблем в их окрестностях был буксир, плывущий на север в Порт-Харкорт, а затем уселся играть в Call of Duty на своем планшете, смешивая музыку клиентов, против которой он совсем не возражал, со звуками выстрелов из своей игры. Он удовлетворенно кивнул, думая, что эти двое прекрасно подходят друг другу, учитывая все обстоятельства.

Трое телохранителей находились внизу, в каюте экипажа, вместе с четвертым членом команды, которому предстояло нести ночную вахту и который, как следствие, проспал весь день. Двое из них были сербами, один француз и бельгиец, все они работали на парижского подрядчика. Их босс был бывшим наемником, который видел бесчисленные африканские перевороты, приходящие и уходящие, и он учуял еще один, как только услышал от людей да Куньи. Так что он не посылал никого из своих лучших людей, тех, кого ему будет не хватать, если они сгниют в африканской тюрьме. Вместо этого да Кунья получил четырех крепких, упорных бойцов, все они имели судимости и никому из них не было дела ни до кого, кроме них самих.

Прямо сейчас они сидели за бутылкой бренди, играли в покер и безуспешно пытались поболтать с двумя француженками, которые подавали еду, готовили напитки в баре на открытом воздухе и вообще делали путешествия клиентов максимально приятными. Теоретически кто-то должен был находиться наверху, в качестве наблюдателя. Но командир группы Бабич, который был одним из сербов, поднявшихся на мостик, поговорил с первым офицером и убедился, что поблизости есть только один корабль, который плывет на север, в Нигерию. Так что беспокоиться было не о чем. Бельгиец Эразм должен был вести ночной дозор. Через некоторое время Бабик пришлет его наверх, просто чтобы проверить, все ли в порядке. А пока он был рад, что все они сидят с выпивкой, картами и стюардессами.

И тут Бабич что-то услышал. - “Что это за звук?” сказал он.

Эразмус, сдававший карты, перестал перебрасывать их через стол. Он сосредоточенно нахмурился - " это просто дерьмовая музыка из гостиной.”

Бабич отрицательно покачал головой. - “Нет, он доносится снаружи. Проверить это.”

- Можно мне закончить сделку?”

“Нет.”

Эразмус вздохнул, взял свой пистолет, засунул его за пояс брюк и пошел прочь, не потрудившись даже надеть пиджак.

"Он не в форме", - подумал Бабик, мельком увидев выпирающий живот Эразма под свободной рубашкой. Пора бы мне что-нибудь с этим сделать.

На перехватчике Кросс и его люди готовились к бою. Они с Пэдди взяли Фрэнка Шармана в качестве третьего члена своей команды. Он заслужил это право после своего исключительного поведения на буровой вышке. Имбисс вел Карла Шрагера и Томми Джонса в том, что они с Шрагером любили называть командой США, к большому неудовольствию Джонса. Яхта была гораздо менее опасной средой, чем нефтяные установки в Магна-Гранде, с небольшим риском того, что шальная пуля отправит все судно в огонь. Таким образом, они были вооружены канадскими штурмовыми винтовками Colt C8 в конфигурации близкой четверти карабина. В последние годы С8 стал стандартным индивидуальным оружием для британских спецназовцев, и это была единственная рекомендация, которая была нужна бывшему сотруднику САС, такому как кросс. Все мужчины были одеты в стиле спецназа: черные комбинезоны и балаклавы, защитные очки и черные бронежилеты на груди. Они были связаны между собой системой связи малой дальности.

Правила ведения боевых действий были просты. Любой, кто был безоружен, женщина или хотя бы отдаленно похож на не - бойца, был под запретом. Конго, да Кунья и все, кто сражался от их имени, должны были сражаться с максимальной силой и минимальными угрызениями совести.

Теперь они были так близко от "Фокон д'Ора", что казалось, будто он заполняет собой все ветровое стекло рубки управления перехватчиком. - Черт побери, да она вся светится, как блэкпульская иллюминация” - пробормотал Шарман.

- Выключите двигатели, - сказал Кросс. У перехватчика было достаточно инерции, чтобы преодолеть последние сто метров, не нуждаясь в энергии. Казалось, что они подобрались так близко, что их никто не заметил. Это было почти чудо, но он не собирался испытывать судьбу дальше. Отныне они будут молча приближаться к своей добыче.

Настя с трудом засыпала. Даже когда ей это удавалось, она все равно начинала просыпаться с бешено колотящимся сердцем и темными фантазиями, затаившимися где-то в глубине сознания, не в силах избавиться от чувства беззащитности в крепости своих врагов. Она понятия не имела, когда приедут Гектор и Пэдди. Может быть, это всего лишь несколько часов, а может быть, и дней.

Настя видела во сне сердитые, настойчивые ритмы, крики мужчин, крики женщины, зовущей ее. Она пыталась не обращать на него внимания, но он становился все более настойчивым, пока она не вскочила в постели, полностью бодрствуя и просыпаясь. Она прислушалась, ожидая, что голос исчезнет, как и все остальные звуки. Но этого не случилось. Вместо этого голос стал более настойчивым, пока она вдруг не узнала его.

- Женя! - она закричала и вскочила с кровати. Она подбежала к двери и стала возиться с замком, но пальцы ее были неловкими и онемевшими от сна. Наконец она распахнула дверь и выбежала в коридор в своей короткой ночной рубашке. Крики Жени становились все громче и отчаяннее: беспорядочные крики о помощи, борьба с ревом музыки, прерываемые криками агонии и мольбами о пощаде. Настя промчалась по коридору и добежала до двери в каюту сестры. Изнутри она услышала звук тяжелых ударов и мгновенно узнаваемый мужской голос.

“Ты только что укусила меня, сука? Я тебе за это зубы выбью.”

Конго! Настя повернула дверную ручку и изо всех сил дернула ее, но ничего не вышло. Она была заперта изнутри. Она попятилась назад, пока не добралась до переборки позади себя. Затем она побежала к двери, ударив ее правым плечом. Удар был жестоким, но прочная дубовая панель оказалась упругой, как сталь, и остановила ее как вкопанную.

Она снова попятилась и взяла себя в руки. В этот момент из-за двери донеслись крики отчаяния, достигшие крещендо, которое пронзило самое сердце Насти. Она сжала кулаки на уровне живота, сгорбила плечи и выкрикнула три слова силы, которые открыли самые сокровенные тайники ее силы. Затем она снова бросилась к двери. На этот раз она почти не почувствовала удара, но дерево взорвалось облаком осколков вокруг нее, когда она вбежала в каюту и повернулась к двуспальной кровати в ее центре.

Джонни Конго поднялся на дыбы из груды постельного белья. Он был так высок, что его голова почти касалась палубы над ним. Его плечи казались такими же широкими, как и сама кровать. Его тело было совершенно голым, каждый дюйм его был отполирован, как антрацит, только что вырезанный из угольного пласта. Живот у него был тяжелый и выпуклый. Из-под нее торчал его пенис толщиной с запястье, пульсируя и дергаясь в такт импульсам крови и похоти.

Он все еще держал Женю за одну руку. Она слабо сопротивлялась, и ее лицо было распухшим, покрытым синяками и брызгами крови там, где он бил ее. Узнав Настю, он громко расхохотался и небрежно отшвырнул Женю в сторону. Она ударилась о переборку и соскользнула вниз, чтобы сесть на пол каюты. Конго отвел назад правую ногу и нанес ей полнокровный удар ногой в нижнюю часть живота. Ее крик боли оборвался, когда воздух вырвался из ее тела, и она согнулась пополам.

Конго больше не обращал на нее внимания, но быстро двинулся вперед, чтобы отрезать Настю от пути отступления к двери.

“Ну, смотри, кто здесь, - ухмыльнулся он, - ты весь день была на высоте. Давай посмотрим, как ты поведешь себя, когда я положу тебя на спину и буду умолять остановиться.”

Не успел он договорить, как Настя бросилась к нему ногами вперед. Его подбородок все еще был приподнят, а горло открыто, из него вырывался хохот. Она рванулась вперед, целясь своими твердыми как камень каблуками в его выпирающее адамово яблоко. Такая сила удара сломала бы ему шею. Но с быстротой огромной лесной кошки он опустил подбородок и взял ее пятки в центр своего лба. Но даже при этом она отбросила его на три шага назад, к переборке позади него. Но это подхватило его и удержало на ногах.

Рефлексы Конго не пострадали, но все еще были так тонко настроены, что когда Настя упала обратно на пол, он протянул обе руки и схватил ее за лодыжки в каждый огромный кулак. Он резко развернул ее головой вперед, и она врезалась в переборку. Удар оставил ее почти без сознания, лишив всякой способности сражаться, полностью отдав на милость Конго.

Наверху, на палубе, Эразмус ничего не слышал, кроме стука в дверь. Он подошел к носу корабля и вгляделся в темноту. В ту ночь луна почти не светила, и по небу неслись тучи, скрывая ее слабый свет. Будь он проклят, если видит или слышит что-нибудь там, снаружи. Бормоча проклятия Бабику за то, что тот послал его с дурацким поручением, он шел вдоль левого борта яхты, обращенного к острову, который они должны были посетить утром.

Эразмус добрался до кормы "Фокон д'Ора". Он прислонился к поручням, думая о том, как бы ему сейчас хотелось закурить "Голуаз", и сожалея о том, что курение на борту корабля запрещено всем сотрудникам. А потом краем глаза он заметил, как что-то движется по воде. Он взглянул еще раз и увидел нечто низкое и черное, острое и остроконечное, как стрела, скользящее по воде с необычайной скоростью и приближающееся прямо к нему.

- Merde! - Пробормотал Эразмус и потянулся за своим пистолетом.

Дэйв Имбисс вел вторую группу на борт яхты. Это означало, что он должен был прикрыть первую. Итак, он стоял на носу перехватчика, примерно в том месте, где должна была быть установлена система вооружения "фор'Ард", держа свой С8 поперек тела.

Он наблюдал за человеком у кормового поручня, не зная, был ли тот бойцом или нет, и ждал, когда тот сделает движение. Затем он увидел, что тот смотрит прямо на перехватчик, и их взгляды встретились, как влюбленные в переполненном зале, только в этом первом взгляде не было ни малейшего намека на любовь.

Имбисс увидел, как человек потянулся к нему сзади, поднял С8 к плечу и прицелился.

Он увидел, как появилась рука с чем-то зажатым в ней.

Он подождал долю секунды, чтобы удостовериться, что это было за нечто.

Затем он выстрелил.

Пуля попала Эразму в горло и мгновенно убила его. Теперь у Фокон д'Ора не было никого, кто мог бы защитить его от людей, пришедших с моря.

Женя лежала на полу, свернувшись калачиком, все еще согнувшись от боли, обеими руками прижимая к себе низ живота, куда ее ударил Конго. У нее уже текла кровь между ног, она с трудом поднялась на ноги, лицо ее исказилось от напряжения, и она пошатнулась, чтобы защитить сестру.

Конго закричал с диким ликованием - " Да! Иди сюда, чтобы тебе проломили голову, тупая сука.- Он размахнулся телом Насти, как дубинкой, и Женя не смог увернуться от удара. Ее снова швырнуло на переборку. Ее ногти царапали деревянную обшивку, когда она пыталась удержать равновесие и не упасть. Кровь текла из уголка ее рта и стекала по обнаженной груди на палубу. Ее колени подогнулись, и она соскользнула вниз по переборке и рухнула на пол, едва приходя в сознание, слабо всхлипывая от боли.

“Я еще не закончил с тобой, - сказал ей Конго, - но сначала займусь другой. Но ты получишь каждый дюйм того, что тебе нужно.”

Он замахнулся на Настю еще раз, и на этот раз, когда она ударилась о переборку, ее правая рука, обхватившая голову, чтобы защититься, поймала всю силу удара. Кость в ее локте треснула с резким треском, и она закричала.

Джонни Конго бросил ее на кровать и встал над ней, тяжело дыша. - Открывай, сладкая, - проворчал он. - Папа сейчас придет.”

Даже в своей агонии Настя попыталась сесть, но он левой рукой толкнул ее обратно на матрас и зажал коленом между ее бедер. - Вот дерьмо! - пробормотал он, глядя на свою промежность. - Проклятый Дик стал слишком мягок со мной. Он взял его в правый кулак и несколькими быстрыми ударами вернул каменную неподвижность.

Теперь он был готов сделать свое дело.

Люди из перехватчика перелезли через кормовой поручень, перешагнули через труп Эразма и рассыпались веером по корме "Фокон д'Ора".

На внешних палубах больше никого не было. Кросс, О'Куинн и Шарман, словно черные призраки, проскользнули мимо джакузи, пересекли палубу, где обедали да Кунья, Конго и сестры Воронова, и вошли в главный зал.

Да Кунья расхаживал взад-вперед, разговаривая сам с собой, совершенно не замечая их появления, пока Кросс не встал перед ним, направив дуло пистолета прямо ему в сердце. Потребовалось несколько секунд, чтобы обездвижить его руки за спиной с помощью кабельных стяжек и закрыть рот скотчем, чтобы он не смог предупредить кого-либо еще.

Кросс ждал несколько секунд, которых потребовалось для Имбисса и его людей, чтобы прибыть. - Джонс, следи за этим жалким ублюдком. Дэйв, Шрагер, закрепите мостик и примите командование судном. Пэдди, Шарман, мы спускаемся вниз.”

Шарман направился на корму, к каютам экипажа. Первые две двери, в которые он постучал, открылись, и на койках показались спящие люди. Белая форма экипажа висела на крючках на стене рядом с ними. Шарман приложил палец к губам, чтобы заставить замолчать одного из мужчин, который проснулся, приподнялся и уставился мутными глазами на незваного гостя.

Затем Шарман подошел к двери в кают-компанию экипажа. Он слышал голоса внутри, мужские и женские, но судя по тому, как разговаривали мужчины, они плохо знали женщин. Значит, они не были членами экипажа.

Шарман пинком распахнул дверь. За столом сидели трое мужчин. Женщины, две из них, стояли в нескольких футах от него, сжимая кружки, не желая приближаться к мужчинам.

Это значительно облегчило жизнь Шарману. Так же как и лежащий на столе пистолет "Зиг-Зауэр", тот самый, за которым тянулся один из мужчин.

Шарман ударил всех троих прежде, чем кто-то из них успел прицелиться в него. Он остановился, посмотрел, заметил, что один из мужчин зашевелился, и снова ударил его. Эхо выстрелов эхом прокатилось по тесному помещению. Никто из мужчин не пошевелился.

- Прошу прощения, дамы” - сказал Шарман. - Лучше всего мне идти своей дорогой.”

Кросс и О'Куинн направлялись к пассажирским каютам, Кросс шел впереди. Он подошел к комнате с приоткрытой дверью, подошел сбоку к дверному косяку и показал О'Куинну, чтобы тот прошел в соседнюю комнату.

Кросс молча сосчитал про себя до трех, затем пинком распахнул дверь, держа С8 на плече, видя все через прицел пистолета, когда он посмотрел налево, потом направо и ничего не увидел. Комната была пуста.

Все внимание Конго было так сосредоточено на женщине у него между ног, что он не заметил одетую в черное фигуру, которая бесшумно, как призрак, появилась в дверном проеме, распахнутом Настей. Он не видел, как тот поднес тонкий длинноствольный пистолет к своему замаскированному лицу, но чувствовал его присутствие. И он отреагировал.

О'Куинн держал Конго на прицеле. Все, что ему нужно было сделать, - это выстрелить. Но тут он увидел Настю на кровати под своей мишенью. Несмотря на все свои шутки и болтовню, О'Куинн был настоящим профессиональным солдатом. Он был дисциплинирован, спокоен, хорошо привык сражаться и убивать людей вблизи и лично. Но это было слишком личное. Вид жены отвлекал его, заставлял колебаться. Всего на секунду, но этого было достаточно.

Конго скатился с кровати с кошачьей быстротой для такого гигантского тела, возбужденный животным инстинктом, который спасал его уже пятьдесят раз; предвидением, выходящим за пределы обычного человеческого разума; интуицией, выкованной в битве и смертельной опасности.

Он приземлился на четвереньки рядом с кроватью, а затем прыгнул вперед, прямо на О'Куинна, его ноги качались, гоняя его по полу кабины, как олимпийского спринтера, вырывающегося из стартовых блоков.

Конго понятия не имел, кто этот человек в черном балаклаве, и ему было все равно. Он обрушился на О'Куинна подобно лавине, сбив его с ног. Он опустился на колени, оседлав упавшее тело, и размозжил безликую голову четырьмя ударами кувалды по вискам, по два с каждой стороны.

С8 о'Куинна был зажат между ним и Конго. Удары по голове оставили его ошеломленным и контуженным. Его хватка на оружии ослабла, и Конго вырвал его у него из рук.

Настя находилась в мире боли и смятения, не в силах разобраться в происходящем. Женя все еще лежала, прижавшись к стене каюты. Конго поднялся на ноги, держа в руках С8. Он навел винтовку на О'Куинна и трижды выстрелил в упор: выстрелы в голову, разнесшие его голову на куски.

Затем Конго подбежал к двери каюты и вошел в нее ... как раз в тот момент, когда Кросс выходил из каюты Насти. Он увидел, как обнаженная фигура Конго появилась из другой каюты, увидел С8 в его руке, понял, что он, должно быть, взял его У Пэдди О'Куинна, а затем бросился обратно в каюту, когда Конго поднял С8 и сделал вторую быструю, трехзарядную очередь.

Конго увидел, как второй незваный гость исчез за дверью каюты. Он даже не остановился, чтобы проверить, не ударил ли и его тоже. Он добрался до трапа в три длинных шага и поднялся по нему, перепрыгивая через четыре ступеньки лестницы. Поднявшись наверх, он заглянул через стеклянные двери в гостиную. Да Кунья лежал на полу, мертвый или просто инвалид, Конго не был уверен. Еще один человек в маске - к этому времени Конго уже решил, что это, должно быть, какая-то атака сил дельты - был там. Мужчина заметил Конго. На этот раз он выстрелил первым, и стекло разлетелось вдребезги, когда пули попали в них.

Конго выбежал на палубу и услышал чей-то крик: “Я вижу Конго! Он услышал выстрел из ружья и отшвырнул свое, подбежав к краю палубы, перепрыгнул через поручни и нырнул в черные воды Атлантики.

Кросс подбежал к двери другой каюты и увидел, что О'Куинн мертв. Пока что это только регистрировалось как факт: человек убит. Траур и горе придут позже.

Обе женщины выглядели так, словно были в плохом состоянии. Но они были живы и больше не подвергались опасности. Если только Конго не продержится достаточно долго, чтобы снова напасть на них.

К тому времени, как он оказался на палубе, Кросс уже знал, что Конго находится в воде. Он сказал в микрофон: "Человек внизу, на нижней палубе. Пэдди мертв. Кто-нибудь, идите и присмотрите за девочками. Я беру перехватчик, иду за Конго.”

Когда Кросс добрался до лодки, Дарко Макгрейн уже стоял у руля, как и тогда, когда они покинули Либревиль. - Отойди в сторону” - приказал ему Кросс. “Я беру штурвал на себя.”

Один взгляд на лицо Кросса - и Макгрейн понял, что обсуждать этот вопрос нет смысла. - Она вся твоя, босс” - сказал он.

Вода накрыла голову Конго на несколько коротких секунд. Затем он выскочил на поверхность и устремился к далекому берегу.

Луна вышла из-за облаков, и в небе было достаточно светло, чтобы разглядеть черные очертания покрытых джунглями холмов Малабо. Именно туда он и направлялся. Его огромное тело придавало ему плавучесть, и он был прирожденным спортсменом и неутомимым пловцом. Он рассекал воду мощными взмахами рук и ног, держа голову низко и не прерывая гребка, пока не увидел, что береговая линия уже заметно приблизилась.

Конго на мгновение перевернулся на спину, чтобы оглянуться в ту сторону, откуда пришел. "Фокон д'Ор" все еще был ярко освещен, но судно находилось так далеко, что он мог видеть только его надстройку. Он почувствовал облегчение оттого, что пока не было никаких признаков погони. Он перевернулся в воде, опустил голову и поплыл дальше, не снижая ни усилий, ни скорости. Еще через пару минут он снова остановился, чтобы перевести дух, поплыть по воде и прислушаться. Он обнаружил, что теперь ему не хватает воздуха, и в ушах у него стучало. Его грудь тяжело вздымалась. Возраст и хорошая жизнь взяли свое. Ему отчаянно хотелось еще несколько минут отдохнуть.

И тут он услышал нечто необычное. Это был звук двигателя, работающего на высоких оборотах, почти звук авиационного двигателя на взлетной мощности. Он повернулся в воде и посмотрел назад, туда, откуда пришел, и увидел, как луч прожектора внезапно выскочил и начал прочесывать поверхность моря, освещая гребни волн, как днем, но оставляя впадины в темноте.

Он понял, что луч света исходит от низкой обтекаемой надстройки странного судна, которое двигалось к нему по поверхности темнеющего моря. Его дух дрогнул, и им овладел глубокий и внезапный страх.

Он повернулся и направил всю свою силу и решимость против обещания смерти, которое, как он знал, содержалось в этом луче танцующего света.

Теперь его дергающиеся ноги подняли пену светящихся брызг, и луч света устремился на нее. Конго оглянулся через плечо, и свет ударил его, как физический удар, ослепляя его. Он отвернулся от него и поплыл по направлению к земле. Позади себя он услышал, как стук двигателей преследующего корабля перешел в пронзительный крик, похожий на охотничий клич Черного Ангела Смерти.

Кросс повернул штурвал на пол оборота вправо, выровняв нос корабля с пятном разбитой воды,и плавно открыл дроссели.

“Без сомнения, это Конго. Я собираюсь вытащить его отсюда.”

- Бейте его как следует, босс, - сказал Макгрейн.

- Рассчитывай на это” - заверил его Кросс и слегка повернул штурвал влево, выровняв нос корабля вместе с головой Конго.

В последнюю долю секунды перед ударом Конго нырнул уткой под нос корабля. Он подбросил свои массивные ноги высоко в воздух, и тяжесть их быстро опустила его голову вниз. Перехватчик с ревом пронесся над тем местом, где он исчез всего несколько секунд назад.

- Черт побери, я скучал по нему, - пробормотал Кросс. Но пока он говорил, все они почувствовали резкий стук по корпусу под ногами.

Макгрейн радостно вскрикнул. “Нет, ты не сделал, ты его пометил.”

Кросс сдал назад и сделал круг над потревоженным участком воды, в котором исчезло Конго. Луч прожектора высветил ярко-алые пятна там, где на поверхность поднималась кровь. Внезапно над водой показалась голова Конго.

Пропеллер отрубил Конго левую ногу, как мясорубку. Его лицо исказилось от боли, но это только усилило ненависть, с которой он смотрел на перехватчика. Его агония и непокорность слились в один бессловесный рев,а затем он снова замолчал, ожидая, как раненый бык перед матадором, своего последнего удара.

Кросс сделал круг назад, а затем посмотрел за пределы Конго. - “А это что такое?- спросил он, но в ответе не было нужды, потому что прожектор высветил темную треугольную фигуру, скользящую по воде к качающейся голове Конго.

Кросс нахмурился. - Акулы! Я не позволю этим жадным ублюдкам убить его раньше меня.”

Он открыл дроссели перехватчика, и лодка снова рванулась вперед. Конго теперь едва мог держать голову над водой, не говоря уже о том, чтобы уклоняться. Лодка врезалась прямо в него, загнав его глубоко под воду. Кросс сделал круг назад и выключил двигатели. Они плыли над окровавленным следом, пока труп Джонни медленно не всплыл на поверхность на спине и не уставился в рассветное небо через пустые глазницы.

Острые луки перехватчика рассекли его череп по центру до уровня подбородка. Оба его глаза свободно болтались в глазницах, выскочив из разбитого черепа от удара.

- Вы хотите, чтобы я вытащил его, босс?- Спросил Макгрейн.

“Нет, я уже закончил свои дела здесь. Теперь акулы будут ему только рады.”

Казалось, прошло всего несколько секунд, прежде чем первая серая рифовая акула появилась на тропе из свежей человеческой крови. Она проплыла под плавающим трупом и вынырнула из-под него, чтобы вонзить свои многочисленные ряды треугольных зубов в ягодицы Джонни и оторвать полный рот его плоти.

Вскоре вода уже кипела от длинных гладких тел, черных плавников и хвостов. Они кормились до тех пор, пока не были съедены последние остатки тела Конго, а затем постепенно рассеялись.

Кросс не испытывал никакого чувства триумфа. Все это он сделал для Хейзел. Но теперь его поразило, что смерть Конго стерла последние следы ее существования из его сердца, потому что она каким-то образом осталась жива, по крайней мере в душе, благодаря желанию Кросса отомстить за нее.

“Он ушел” - пробормотал Кросс себе под нос.

“Да” - сказал Макгрейн. “И он больше не вернется.”

Они отвезли тело Пэдди обратно в Либревиль на борту "Гленаллена" и поместили его в один из судовых холодильников: это лучше, чем гнить в тропической жаре.

Ранним утром следующего дня Кросс договорился, что из Кейптауна на частном самолете прилетит врач, который будет присматривать за Настей и Женей, как только они окажутся на суше. Остаток дня он провел у постели сестер. С течением времени скорбь Кросса по поводу смерти Пэдди усилилась вместе с чувством вины. Он спланировал и возглавил нападение на Фокон д'Ор. Поэтому смерть одного из его людей была его ответственностью, и тот факт, что Настя, избитая и убитая горем, настаивала на том, что это не его вина, только заставлял Кросса чувствовать себя еще более виноватым.

Пэдди был его братом по оружию и самым близким другом. И вот всю долгую ночь на воде Кросс сидел за столом с Имбиссом и другими членами команды Кросс-Боу. Одна бутылка за другой добавлялись к беспорядку на столе перед ними, когда мужчины давали волю своим эмоциям. Они переходили от одной крайности к другой с ошеломляющей скоростью, от дикого смеха, когда они соревновались, чтобы рассказать самые возмутительные истории о сумасбродных подвигах Пэдди, до горьких слез, когда реальность его смерти достигла цели. Кросс был последним человеком, чтобы плакать. Но когда плотина прорвалась и наконец хлынули слезы, он был безутешен.

Когда они прибыли в Либревиль, обе женщины были осмотрены в больнице. Доктор заверил Кросса, что ни одна из них не пострадала надолго: со временем и отдыхом оба полностью и относительно быстро выздоровеют.

Кроссу еще предстояла работа. "Фокон д'Ор" доставил целый клад вещественных доказательств - телефоны, ноутбуки, массу печатной продукции, - которые он передал габонским властям, которые немедленно подготовились к экстрадиции да Куньи в Анголу.

Кросс попрощался с да Куньей на пристани. Будущий президент независимой Кабинды представлял собой жалкое зрелище: немытый, небритый, все еще одетый в ту же одежду, в которой его схватили. Кабельные стяжки были сняты с его запястий, но только для того, чтобы их можно было заменить наручниками.

- Прощай, дорогой Матеус” - приветствовал его Кросс. - Боюсь, ангольская тюрьма - это не то место, к которому вы привыкли. Они говорят, что большинство заключенных скорее умрут, чем проведут остаток своей жизни, гния в этом особом аду. Так. . .- Кросс сделал паузу, чтобы насладиться моментом. - я желаю тебе долгой, долгой жизни.”

На лице да Куньи отразилась странная смесь ярости и отчаяния, но прежде чем он успел ответить, один из его тюремщиков вонзил дубинку ему в почки, и он упал на колени, задыхаясь от боли.

На секунду Кроссу стало почти жаль его.

Прошло еще три дня, прежде чем женщинам разрешили отправиться в путь. “Мы с Настей возвращаемся в Лондон” - сказала Женя, когда доктор вынес свой вердикт. - “Ей нужна помощь в организации похорон Пэдди.”

“Я пойду с тобой, - сказал Кросс. “Я тоже могу помочь.”

“Нет, все будет хорошо. Возвращайся в Абу-Зару. Встреться с Кэтрин Кайлой. Тебе будет полезно быть рядом с жизнью, а не со смертью. И ей нужно, чтобы ее папа был с ней.”

“Ты права, мне следовало подумать об этом. Но мы оба будем в Лондоне, и у нас будет достаточно времени для похорон.”

“И я буду ждать тебя . . .”

Кросс вышел из таможни и вошел в терминал прилета международного аэропорта Абу-Зара. Внезапно Кросс услышал пронзительный крик восторга, когда Кэтрин Кайла заметила их, вырвалась из объятий Бонни и помчалась навстречу отцу.

Кросс рассмеялся и подбросил Кэтрин высоко в воздух, прежде чем поймать ее и поцеловать. Когда он опустил ее обратно на землю, то с удивлением посмотрел на эту прекрасную маленькую девочку, которую он любил и которая любила его в ответ. Он подумал о женщине, которая ждала его в Лондоне. Всю прошлую неделю он был погружен в смерть, но теперь знал, что жизнь должна продолжаться и что эта девочка и эта женщина олицетворяют для него жизнь, надежду и радость. Вместе у них был шанс стать семьей, построить дом, найти убежище от бури, которая так долго окружала его.

Он уже сидел в машине, возвращаясь в "морской пейзаж", когда зазвонил телефон. У него было текстовое сообщение. Оно состояло из трех частей. Первое было: "Я чувствую себя намного лучше. Но....- На втором было селфи Жени, сверкнувшее ему злой, восхитительно сексуальной улыбкой. Третье гласило: "Мне нужен мой мужчина . . . рядом со мной, на мне, во мне . . . Сейчас же!! ХХХХ”

По лицу Гектора Кросса расплылась широкая улыбка.

- Счастливый папочка! - сказала Кэтрин Кайла.

Кросс посмотрел на свою дочь сверху вниз, а затем с легким удивлением, как будто ему только что сказали нечто такое, чего он никогда раньше не понимал, сказал: Я - счастливый папа.”

1

Автор текста — Уильям Уайтинг, английский поэт XIX века. Стихотворение стало гимном военно-морского флота, вначале английского, а потом и флота США. — Здесь и далее примеч. пер.

2

Поместье в Норфолке, Великобритания, принадлежащее английской королеве.

3

«Эрме» — известная французская фирма, специализирующаяся на изделиях из кожи и предметах роскоши.

4

HMMWV (сокращение от англ. High Mobility Multipurpose Wheeled Vehicle — «высокомобильное многоцелевое») коканский армейский вездеход повышенной проходимости, стоящий на вооружении множества стран мира.

5

Арбалет по-английски Crossbow, а фамилия героя, владельца охранной фирмы с таким названием, — Кросс.

6

GM — автомобильная фирма «Дженерал моторс».

7

Воинское звание в некоторых армиях, эквивалент старшины или прапорщика.

8

В Южной Африке так называют небольшие овраги или сухие русла.

9

Виски, которое производится в шотландском порту Обан.

10

Prix de l'Arc de Triomphe, проводятся на ипподроме Лоншан, в Париже.

11

Рене Жюль Лалик (1860–1945) — выдающийся французский художник, ювелир и декоратор эпохи Art Nouveau (от франц. Art Nouveau — Новое искусство).

12

На языках кельтской группы Кайла значит «стройная, чистая».

13

Сэр Генри Бейкер (1862–1946) — ведущий южноафриканский архитектор, построивший комплекс правительственных зданий в Претории.

14

Карта «Центурион» (или «Черная карта») — самая эксклюзивная и дорогая кредитная карта American Express.

15

Модель автомобиля фирмы «Bugatti» (концерн «Фольксваген»). Самый быстрый и один из самых дорогих серийных автомобилей в мире для дорог общего пользования.

16

Морская рыба типа угря.

17

Ракат — в исламе — один цикл словесных формул и движений при совершении салата (намаза). Кибла — направление в сторону Каабы. В мусульманской религиозной практике верующие во время молитвы должны обратиться лицом в ту сторону. В мечети для определения киблы делается особый знак — михраб. Иша — ночная молитва в исламе. Последняя из пяти обязательных ежедневных молитв.

18

Застранец черномазый (фр.).

19

Вы мерзкая свинья (фр.).

20

BlackBerry — беспроводное ручное устройство, впервые представленное в 1997 году. Основная функция — мгновенное корпоративное общение. Современный BlackBerry — смартфон, имеющий возможность работы с электронной почтой, SMS, позволяющий достаточно удобно просматривать интернет-страницы, а также работающий с другими удаленными сервисами.

21

Известная фирма, торгующая ювелирными украшениями.

22

Самолет бизнес-класса для полетов на большие расстояния; в производстве с 1997 года.

23

Веджвуд, полное наименование «Джозайя Веджвуд и сыновья» (англ. Wedgwood, Josiah Wedgwood & Sons) — английская фирма по изготовлению посуды, знаменитая торговая марка.

24

Океанская рыба с высокими вкусовыми качествами.

25

Минеральная вода итальянского производства.

26

Пунтленд — автономный район в восточной части Сомали. Назван в честь древней земли Пунт, с которой торговали египетские фараоны.

27

«Ну-ну, дружище!», «Держись!», «Потрясно!» (фр.).

28

Вагуй, с японск. (wa означает «японский», gyы — корова) — порода крупного рогатого скота, дающая нежирное мясо.

29

«Красный гид» Мишлен (фр. Michelin, Le Guide Rouge), иногда также упоминаемый как «Красный путеводитель» — наиболее известный и влиятельный из ресторанных рейтингов. Путеводитель выпускается с 1900 года и имеет трехзвездочную систему оценки ресторанов.

30

Самое известное вино, производимое в Бургундии, во Франции.

31

«Падение „Черного ястреба“» (англ. «Black Hawk Down») — историческая военная драма, основанная на реальных событиях сражения в Могадишо (1993). Фильм 2001 года, режиссер Ридли Скотт.

32

Бронзовая звезда (англ. Bronze Star) — военная медаль США, четвертая по значимости награда в вооруженных силах США. Может вручаться за выдающиеся достижения или за храбрость.

33

САС, Особая воздушная служба (англ. Special Air Service, SAS) — подразделение спецназа вооруженных сил Великобритании, действующее в интересах внешней разведки.

34

«Иншалла» и «машалла» — ритуальные молитвенные восклицания. Первое означает «Если Аллах пожелает» или «Если будет воля Аллаха», второе — «Это угодно Аллаху» или «Это воля Аллаха».

35

Парк в пригороде Аделаиды, где проводится открытый чемпионат Австралии по теннису.

36

В древнегреческой мифологии — богиня мести.

37

Это выражение восходит к стихотворению Роберта Бернса «Полевой мыши, гнездо которой разорено моим плугом».

38

Motor Torpedo Boat — торпедный катер.

39

Город в ЮАР.

40

«Поздравляю» (идиш).

41

На пиджин инглиш означает «половые сношения».

42

Очень острый соус из красного перца.

43

Традиционное черное или синее платье, закрывающее фигуру с головы до ног.

44

Швейцарская компания — производитель часов. Часы этой марки — одни из самых дорогих серийных часов в мире.

45

«Ролекс» — швейцарская часовая компания, выпускающая наручные часы и аксессуары.

46

«Тата-груп» — индийская компания.

47

Покрывало, закрывающее лицо.

48

Духи «Африка» (фр.).

49

Улица Фобур-Сент-Оноре в VIII округе Парижа известна главным образом тем, что на ней располагаются государственные учреждения, антикварные магазины, художественные галереи. Это улица, на которой находится Елисейский дворец, резиденция президента Франции, Министерство внутренних дел и много модных магазинов высшего уровня.

50

Город в штате Колорадо.

51

Футбольная — по американскому футболу — команда Техасского университета из города Остин; лонгхорн — порода крупного рогатого скота.

52

Роберт Паркер разработал 100-балльную систему оценки качества вина, признанную наиболее объективной.

53

Boeing Business Jet.

54

Число М1, характеризующее скорость самолета до высоты в 10 000 метров, равно 1200 км в час.

55

Знаменитый английский художник кино и изготовитель костюмов и декораций.

56

Закрытый частный обеденный клуб в Лондоне.

57

Поместье в Норфолке, принадлежащее королеве Великобритании.

58

Балморал (англ. Balmoral Castle) — замок в области Абердиншир, частная резиденция английских королей в Шотландии.

59

Известный ресторан и ночной клуб в Лондоне.

60

Шекспир, «Гамлет», 1-й акт, 2-я сцена. Пер. Б. Пастернака.

61

Q-Ships или Mystey Ships — торговые корабли, вооруженные замаскированной артиллерией. Использовались во время Первой мировой войны.

62

Редьярд Киплинг, «Когда». Пер. А. Кузнецова.

63

Так у автора. НКВД прекратил свое существование в 1946 году. Впрочем, на Западе это название воспринимается как символ репрессивного аппарата.

64

Итальянский дизайнер.

65

Граница между Севером и Югом США, граница между свободными и рабовладельческими штатами; «янки» — прозвище жителей северных штатов.

66

В Аннаполисе, городе в штате Мэриленд, расположена Военно-морская академия США.

67

Знаменитое телевизионное и радиошоу, много лет идущее в США.

68

Глубоководная впадина в Индийском океане между островом Мадагаскар и Сейшельскими островами.

69

Уильям Чемберс (1723–1796) – шотландский архитектор, представитель классицизма в архитектуре. – Здесь и далее примеч. пер.

70

Сомерсет-Хаус – большое здание на берегу Темзы в Лондоне; в нем помещается Управление налоговых сборов; построено в 1776–1786 годах. Странд – одна из главных улиц в центральной части Лондона.

71

Футси – индекс британской фондовой биржи.

72

Сен-жак – блюдо из гребешков.

73

Роберт Клайв (1725–1774) – британский генерал и чиновник, утвердивший господство Британской Ост-Индской компании в Южной Индии и в Бенгалии. Горацио Герберт Китченер, 1-й граф Китченер (1850–1916) – английский военный деятель, который руководил взятием Омдурмана в 1895 году. Артур Уэлсли Веллингтон (1769–1852) – английский полководец, государственный деятель и дипломат, фельдмаршал (1813).

74

«Хамлиз» – большой лондонский магазин игрушек на Риджент-стрит.

75

Сент-Джеймсский дворец, бывшая королевская резиденция в Лондоне; при нем официально аккредитованы иностранные послы.

76

Церковь святого Мартина на полях, один из лучших образцов греческого стиля в Лондоне.

77

Специальная воздушная служба (англ. Special Air Service, SAS) – подразделение вооружённых сил Великобритании. Является частью войск специального назначения Великобритании (UKSF) и послужила моделью для подразделений специального назначения во многих других странах по всему миру.

78

Французское блюдо: крупные устрицы, выращенные в садках.

79

В оригинале по-русски, nyet.

80

Настя говорит по-английски с акцентом. По-английски wise – разумный, мудрый, vice – порок, зло, недостаток.

81

Разновидности клюшек для гольфа.

82

Долли Партон (род. 1946) – американская кантри-певица и киноактриса.

83

Малик – в исламской ангелологии ангел ада (джаханнам), охраняющий адское пламя вместе с 19 другими ангелами ада.

84

Дишдаша – традиционная мужская долгополая рубаха с длинными рукавами у арабов Кувейта – белого цвета (в праздники и в жару), серого или синеватого (в холодное время года).

85

Хумус – закуска из нутового пюре, в состав которого обычно могут входить: оливковое масло, чеснок, сок лимона, паприка, кунжутная (сезамовая) паста. Фалафель – арабское блюдо, представляющее собой жареные во фритюре шарики из измельченного нута (или бобов), иногда с добавлением фасоли, приправленные пряностями.

86

Пять столпов ислама – основные предписания шариата, образующие основу ислама и обязательные для всех верующих мусульман. Второй Столп – это совершение ежедневно пятикратной молитвы.

87

Хадис – изречение (кауль), одобрение (такрир), образ (васфи) или действие (филь) пророка Мухаммада, сумма которых образует Сунну, являющуюся авторитетной для всех мусульман и составляющую одну из основ шариата.

88

«Х-фактор» – телевизионный музыкальный конкурс, который проводится в Великобритании.

89

Уильям Ральф Вивер (1905–1975) – английский изобретатель, разработавший приспособления для удерживания на стволе прицела и др. устройств.

90

Американская шлюха из говенного борделя (исп.).

91

Фешенебельный район в Лондоне, известный дорогими магазинами и гостиницами.

92

Центральный уголовный суд; назван по улице, на которой расположен.

93

Джин Келли (1912–1996), американский актер, танцовщик и режиссер.

94

Rapid Stain Identification Series – способ быстро распознавания образцов телесных жидкостей в судебной медицине, разработанный и применяемый в США.

95

Иммунно-ферментный тест простаты.

96

Сеть ресторанов быстрого питания.

97

Растение семейства молочайных; один из видов маниоки.

98

Французское белое вино.

99

Официальное прозвище штата Техас, на флаге которого изображена одна звезда.

100

Автобусная компания, которая перевозит пассажиров в США, Канаде и Мексике. «Грейхаунд» по-английски – борзая.

101

Так называется приключенческая повесть английского писателя, действие которой происходит в Конго (1902).

102

Китайский женский халат или платье с разрезами по бокам и воротником-стойкой.

103

Дэвид Хокни (род. 9 июля 1937), английский художник, график и фотограф, который значительную часть жизни провел в США. Заметный представитель поп-арта.

104

Литтл Уолтер (1930–1968) – блюзовый музыкант, певец, исполнитель на губной гармонике и гитарист.

105

Сумка «Биркин» – знаменитая модель дамской сумки торговой марки Herme's. Названа в честь британской актрисы и певицы Джейн Биркин.

106

Битва при Геттисберге – самое кровопролитное сражение в ходе американской гражданской войны в США, произошедшее 1–3 июля 1863 года. Битва за Аламо (23 февраля – 6 марта 1836) стала наиболее известной битвой Техасской революции, в ходе которой Техас перешел к Соединенным Штатам.

107

Шекспир. Макбет. Пер. Ю. Корнеева.

108

Город в штате Техас.