Слоан
Ни один из них не заметил, даже Рокко.
Телефон Гвидо был спрятан сзади моих джинсов. Он выпал из кармана, когда Рокко повалил его на землю. Я схватила телефон, прежде чем кто-нибудь успел заметить, но теперь я стояла на месте, все еще не оправившись от того, что произошло.
Я все еще чувствовала на себе руки Рокко, его горячие прикосновения стерли холодные прикосновения его кузена. Там, где моя плоть ранее кричала, теперь она мурлыкала. Как будто тело хотело, чтобы на нем было больше прикосновений Рокко. Но это было так неправильно. И я начала сомневаться, был ли он прав. Может быть, я была такой же облажавшейся, как и он.
Что-то в Рокко высвободило во мне безумие. Тайную девушку, которая жила во мне все эти годы, стремясь к освобождению, но семейные обычаи и твердая рука отца удерживали ее. Даже в Италии я не чувствовала себя такой дикой. На секунду я почувствовала вкус его животного духа внутри, и я начала задыхаться от этого.
Я покачала головой, доставая телефон, не в силах поверить, что так долго колебалась, прежде чем воспользоваться им. Единственный номер, который я знала наизусть, был домашний, поэтому я позвонила домой своей семье. Мой отец. Одна мысль о том, что я услышу его голос, будила во мне бурю эмоций. Он жаждал крови. Он призвал всю нашу семью на мои поиски. Как он отреагирует, когда услышит меня сейчас?
Мое сердце забилось, а во рту пересохло. Я бы отдала все, чтобы помочь папе найти меня, но что-то внутри меня также боялось этого. На этот дом братьев Ромеро нападут без предупреждения. Придет целая армия Калабрези. Они разорвут их пулями.
Почему это заставляет меня чувствовать, что я хочу бросить??
Прежде чем я успела сделать что-нибудь сумасшедшее, например, повесить трубку, на другом конце раздался щелчок.
— Дом Калабрези.
Я резко вдохнула. Это был не мой отец.
— Николи? — Я задыхалась, шепча, хотя сомневалась, что кто-нибудь мог услышать меня наверху. Адреналин разлился по моим венам и принес с собой свою подругу панику.
Я могу выбраться отсюда!
— Слоан? — спросил он, его голос резал мое ухо словно бритва. — Скажи мне, что это ты.
— Это я. — Линия стала нечеткой, и я не услышала его следующих слов.
— Слоан? — его голос снова прозвучал сквозь помехи, требовательный, отчаянный. Я лихорадочно проверила сигнал, обнаружив, что он низкий.
— Теперь ты меня слышишь? — спросила я с надеждой, мое сердце стучало в ушах, как бомба замедленного действия. — Мне нужно, чтобы ты пришел и нашел меня.
— Где ты… — его голос снова поглотили статические помехи, и мою грудь пронзила тревога.
Я начала перечислять все, что знала о доме, надеясь, что он хотя бы немного услышит. Я рассказал ему о снеге, о горах, о том, как выглядит усадьба. Я не знала, сколько он понял, но время от времени он произносил странное «да, черт возьми, ублюдки».
— Я иду за тобой. Ты моя, Слоан, никто не может забрать тебя у меня, — яростно сказал он. Мое сердце сжалось, когда я изо всех сил пыталась найти что ответить. Самое безумное, что я инстинктивно закричала, я не твоя!
Я отогнала эту мысль, но ее место заняла другая сумасшедшая.
Найди меня, но, пожалуйста, не убивай Ромеро.
Но как я могла даже подумать об этом? Почему меня заботило это? Я должна была хотеть, чтобы их разорвали на части за то, что они привезли меня сюда. Рокко больше всего.
Дверь подвала открылась, и меня пронзил страх. Быстрыми пальцами я удалила историю звонков, заблокировала телефон и отбросила его от себя. Он ускользнул под полку с вином, и я попыталась успокоить свое бешено колотящееся сердце, когда секундой позже появился Рокко. Если он узнает, что у меня был тот телефон, по которому я звонила Николи, он либо перевезет меня, либо приведет в дом сотню человек, чтобы они встретились с Калабрези. Возможно оба варианта. И я не могла позволить случиться ни тому, ни другому.
Я нахмурилась, глядя на стопку одеял в руках Рокко, мое сердце таяло, как раскаленный воск, с каждым шагом, который он делал ближе. Он опустился на колени и положил одеяла у моих ног, кинув на них грелку. Там были ещё пара толстых носков и один из его свитеров.
— Тебе придется пока остаться здесь, — сказал он, выглядя так, будто не был доволен этим фактом.
Ему на самом деле не наплевать, что я здесь?
Я смотрела на выражение его лица, ища подвох. Я ожидала, что он заберёт сверток со смехом и уйдёт.
— Где мой гребаный телефон?! — Голос Гвидо сотряс половицы наверху, и у меня похолодела кровь.
Рокко встретился со мной взглядом, и я ахнула, когда он рванул вперед и начал обыскивать меня. Его рука скользнула между моих бедер, и я ударила его по лицу.
— У меня его нет! — прорычала я.
Его глаза недоверчиво сузились, и он достал свой телефон, нажал вызов и все время смотрел на меня, откинувшись на пятки.
Из-под полки с вином раздался звенящий рингтон, и я с трудом сглотнула, когда он подошел к ней и достал телефон. Он постучал по экрану, без сомнения, проверяя историю звонков, прежде чем его взгляд скользнул ко мне с подозрением. Он провел языком по зубам и сунул телефон в карман.
— Я нашёл! — Рокко крикнул наверх, и я облизала пересохший рот, когда он снова встал передо мной на колени.
Я потянулась за грелкой, чтобы было чем себя занять, и обнаружила, что она восхитительно теплая.
Он поднял руку, и я инстинктивно вздрогнула, остерегаясь после встречи с его презренным кузеном. Я знала, что Рокко сделал для меня, но я также помнила, почему я ненавидела Ромеро. Гвидо убил членов моей семьи. Рокко тоже. Между нами была не просто линия, прочерченная на песке, а пропасть из острых предметов, запачканных кровью нашего народа.
Он убрал руку, и я задалась вопросом, зачем он вообще хотел прикоснуться ко мне. Он глубоко вздохнул, когда дискомфорт окрасил его черты.
— Я буду спать за дверью, чтобы никто не мог спуститься сюда без моего разрешения, — сказал он наконец.
— Почему? — Я вздохнула, и между нами повисла тишина.
Рокко хмыкнул.
— Мне плевать на насильников. И я, конечно, не забочусь о людях, прикасающихся к вещам, которые принадлежат мне.
— Я не твоя, — прошипела я, от его слов у меня покалывало позвоночник, тем более, что я услышала их от Николи две минуты назад.
— Я поймал и посадил тебя в клетку, — сказал он с ухмылкой, почти дразнящей. — Ты моя честная.
— Я не какая-то дикая лошадь, с которой ты поспорил, — сказала я с отвращением. — Нельзя владеть людьми.
— Не правда. Чтобы владеть лошадью, мне нужно заслужить ее доверие. Чтобы владеть тобой, мне нужно заслужить твое сердце.
Глаза Рокко вспыхнули, и жар просочился сквозь мою кожу от напряженности его взгляда.
Я наклонилась к нему, так близко, что мы были почти нос к носу. Его глаза скользнули к моему рту, и я знала, что он хочет, что он уже дважды взял и не заслужил.
— Я бы сначала его вырезала, — прошептала я и уголки моих губ скривились в мрачной улыбке.
— Ты не обязана отдавать мне его свежим и окровавленным, принцесса, но спасибо за предложение.
Я цокнула, откидываясь назад, но он ухватился за мой топ, и снова притянул меня к себе.
— Как долго ты собираешься врать себе о том, что я заставляю тебя чувствовать?
— Мне не нужно лгать себе, Рокко. Я точно знаю, что ты заставляешь меня чувствовать. Ты заставляешь мою кожу покрываться мурашками, а кровь сворачиваться.
Мое сердце стучало так быстро, что я боялась, что он услышит, как оно выбивает мои секреты азбукой Морзе.
Моя мама всегда говорила мне не доверять мальчикам с красивыми лицами и плотоядными улыбками. А Рокко был прекрасным хищником. Он мог заполучить любую женщину в мире, и, может быть, его беспокоило, что я не попала под его очарование. Возможно, он пытался что-то доказать самому себе. Но если он действительно думал, что сможет завоевать сердце девушки, которую похитил, он, должно быть, был еще более дерзким мудаком, чем я думала. Что казалось натяжкой, поскольку его эго уже было больше, чем этот дом.
Я бы никогда не позволила ему завладеть мной. Но у дикой девушки внутри меня были свои желания. Ее собственные злые секреты.
Она позволила бы ему завладеть мной и требовала бы ещё в процессе.
Я быстро моргнула, осознав, что давно этого не делала. Рокко улыбался, словно слышал все мои мысли, и я откашлялась, натянув на себя одеяла и засунув под них грелку.
— Я тебе не верю, — промурлыкал он. — Ты стонешь о моем члене во сне.
— Не знаю, — ответила я, отодвинув верхнюю губу. — И если бы я это сделала, это было бы о том, чтобы сорвать его.
— Я так не думаю. Ты не раз пыталась сделать мне минет во сне. Однажды я позволил тебе пососать мой большой палец.
Я цокнула и он засмеялся.
— Ты животное.
Я ждала, что он уйдет, но нет. Рокко встал на четвереньки и начал красться, как лев, упершись руками по обе стороны от меня. Он клацнул зубами мне в лицо, заставив вздрогнуть. Его дыхание обжигало мою кожу, и его запах окружал меня, купая меня в аромате сосны и смертельного искушения.
— Я могу быть животным, если ты хочешь, чтобы я был таким. — Он хрюкнул, как свинья. У меня вырвался смех, и я откинула голову назад, создавая между нами дистанцию.
Он наклонился с довольной улыбкой и щелкнул меня по носу.
— Поспи.
— Иди прими свои таблетки, сумасшедший, — парировала я, пытаясь стереть улыбку с губ.
— Сумасшедший — это слово, так же означающее «интересный», — сказал он легкомысленно. — Как скучен был бы мир, если бы я знал, что завтра не надену балетную пачку и не займусь балетом.
— Это твой план? Потому что я не уверена, что делают пачки медвежьих размеров, — сухо сказала я.
— Это твоя проблема, белла. Может быть, я сделаю это, может быть, не сделаю. Планы для нормальных людей, и я чувствую, что ты совсем не нормальная. Они просто заставили тебя думать, что ты являешься ею. — Он подмигнул и направился вверх по лестнице, чтобы выйти из подвала.
Я обдумывала его слова и какой смысл они имели для меня. Четыре стены моего разума были воздвигнуты руками моего отца, но что он утаил?