Лоррейн Аллен «Эволюция Артура»

Жанр: слр

Серия: Жизнь во грехе - 1

Возрастное ограничение: 18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Перевод: Лаура (1-16 главы) MonaBurumba (17-36 главы) 

Редактура: BellA (1-16) MonaBurumba (17-36)

Вычитка: MonaBurumba

Русификация обложки: Александра Мандруева

Переведено специально для группы: https://vk.com/monaburumba

Текст книги выложен исключительно для ознакомления. Не для коммерческого использования! При размещении на других ресурсах обязательно указывайте группу, для которых был осуществлен перевод. Запрещается выдавать перевод за сделанный вами или иным образом использовать опубликованный текст с целью получения материальной выгоды

* Имя героини (Cin) и слово —грех— (sin) созвучны.

Эта книга душераздирающая, темная, грязная и предназначена только для истинных любителей темной романтики. Артур не герой — он антигерой. Хотя действие этой истории происходит в средней школе, рекомендуемый возраст для чтения — 18+ из-за зрелого содержания, откровенных сексуальных сцен и графического языка. Возможно, после этого вам понадобится принять душ. Пожалуйста, серьезно отнеситесь к моему предупреждению, прежде чем читать эту книгу. ОНА НЕ ДЛЯ ЧУВСТВИТЕЛЬНЫХ ЧИТАТЕЛЕЙ. ВЫ БЫЛИ ПРЕДУПРЕЖДЕНЫ!

Пролог

Когда я смотрю вниз на своего трехлетнего брата, лежащего в гробу с наклейками супергероев, меня пожирает вина, медленно отравляя тело, словно гноящаяся рана.

Я не плачу. Просто не знаю, как.

Коул выглядит так, будто спит, но в любой момент может открыть свои яркие зеленые глаза и попросить меня поиграть с ним. Его темные ресницы отбрасывают тень на бледную кожу. Я больше не могу смотреть в зеркало и не видеть при этом взгляд Коула, обращенный ко мне. У нас обоих тот же темный оттенок волос, цвет глаз и черты лица — любезность, предоставленная отцом. Мой брат был полон жизни и любопытства, а теперь лишь пустая оболочка. Мне требуется весь свой контроль, чтобы не схватить Коула за плечи и не начать трясти, в попытке его разбудить. В гробу вместе с братом лежат все его любимые игрушки. Я бы отдал все на свете, лишь бы вернуться в прошлое.

Все это не по-настоящему. И не может быть правдой. Просто плохой сон. «Умоляю тебя, пожалуйста, открой глаза».

Хочу, чтобы брат проснулся. Крепко зажмуриваюсь, но когда открываю глаза, подтверждаются мои худшие опасения: вот она, реальность.

Да пошла она на хуй.

Моя жизнь рухнула в одночасье в тот день, когда я нашел тело Коула, плавающим в воде. Тридцать минут я обыскивал огромный особняк, прежде чем решил отправиться на задний двор. Я не думал, что найду его там, потому что Коул знал, что нельзя подходить к бассейну одному. Брат только учился держаться на воде и нуждался в гораздо большей практике, прежде чем смог бы плавать без посторонней помощи.

Я немедленно нырнул в бассейн, чтобы вытащить Коула. Его маленькое тельце было ледяным. Я закричал одному из друзей, чтобы тот позвонил в скорую. А сам пытался привести брата в чувство, пока не приехали врачи. Позже, мне сказали, что мои усилия не смогли бы его спасти.

Коул пролежал в бассейне восемнадцать часов. В два часа дня его объявили мертвым.

С таким же успехом я мог бы лежать в бассейне рядом с безжизненным телом брата. Потому что не ел, не спал, не ходил в душ и был похож на ходячего мертвеца.

Внешне, я, возможно, и выгляжу спокойным, но это не более, чем образ. И если хоть один человек еще раз скажет: «Соболезную вашей утрате», я сломаю ему нос. Во мне клокочет вулкан, готовый извергнуться и сжечь все живое на многие мили вокруг.

Я подвел брата, когда он нуждался во мне больше всего.

Я должен был присматривать за ним, защищать его.

Если бы не я, Коул все еще был бы жив, но я — эгоистичный ублюдок, пятнадцатилетний наркоман, сидящий на кокаине.

За ночь до того, как найти Коула, я трахался, бухал, нюхал кокс и весело проводил время. Это была субботняя ночь. У няни возникла срочная семейная проблема, моя мать находилась вне дома — трахалась бог знает где и с кем, а отец сидел в своем офисе, пытаясь спрятаться от своей паршивой жизни, коварной жены и моего контролирующего деда.

Я с огромной натяжкой могу назвать их родителями.

Большую часть времени, моя мать вела себя так, будто нас с Коулом не существовало. Материнство не ее стезя. Меня воспитывала няня, пока я не стал достаточно взрослым, чтобы самому заботиться о себе. Как правило, никто из взрослых за мной не следит.

Мой отец — слабак, которым как марионеткой управляет его отец, а жена использует в качестве коврика для вытирания ног. Как мне говорили, он был совершенно без ума от нее, и вел себя как последний дурак. Матери было девятнадцать, а ему сорок, когда они встретились, и, как видно, отец думал своим членом, а не мозгами. У него не было ни шанса против ее соблазнительных карих глаз и белокурых волос. Его грехом оказалась похоть, ее же — жадность.

Ебучий союз, заключенный на небесах.

Год спустя они поженились. Еще через год родился я.

В ночь, после того, как я нашел мертвого Коула, у моего отца случился тяжелый инсульт. Теперь он находится в коме, с крошечной надеждой на выздоровление. А моя мать, в данный момент, осыпает меня ненужным вниманием — вне всякого сомнения, чувство вины съедает ее так же, как и меня.

Когда-то я был восходящей звездой футбола, пока не начал пропускать школу и зависать с компанией гораздо старше меня.

«Господи, умоляю, забери меня вместо него».

Но моя мольба остается без ответа. Я не могу жить с этим знанием — оно разрывает меня на части.

Церковь заполнена скорбящими, готовыми в последний раз попрощаться с моим младшим братом. Когда я приехал, то прошел прямо к его гробу и до сих пор не сдвинулся ни на сантиметр.

Кто-то хватает меня за плечо, но я не оборачиваюсь, чтобы узнать кто это.

— Арт, служба сейчас начнется, — говорит дядя Рики. Он тянет меня к первой скамье, куда я и сажусь.

***

Позже я сижу в лимузине со своим дядей, его сыном, Джошем, дедом и матерью, а сами мы направляемся на кладбище. Никто не говорит ни слова, но атмосфера напряженная.

Я могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз за эти годы мне довелось видеть дядю и кузена. При первой же встрече с Джошем у нас возникли разногласия, и с тех пор между нами бушует негласное соперничество.

Мой дядя — счастливчик.

Он вырвался из нашей долбанутой семьи и никогда не возвращался. Когда дед облажался в попытке контролировать Рики, то решил вонзить свои когти в моего отца. Старик — миллионер, заработавший капитал своими силами. Его компания доминирует на рынке недвижимости, благодаря чему он смог открыть сеть пятизвездочных отелей «Сокол» по всему восточному побережью, и планирует расширяться дальше по миру. Сейчас, когда мой отец лежит с инсультом и надежды на его выздоровление практически нет, дед хочет вернуть Рики в строй, но тот совершенно не заинтересован.

Как и я. Мой дедуля может поцеловать меня в зад.

Вся служба проходит как в тумане. Я ничего не помню.

Когда шагаю к могиле, чувствую себя заключенным в камере смертников.

Словно иду по долине мёртвых…

Священник читает несколько отрывков из Библии. Как только служба заканчивается, семья и друзья идут к своим автомобилям. Большинство из них поедут к нам домой на поминальный обед. Я никогда не понимал смысла данной трапезы. Не желаю ни есть, ни сидеть с этими людьми. Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Арт, ты готов идти? — сжимает мое плечо Рики.

— Я никуда не уйду. Не раньше, чем гроб накроют крышкой.

— Хорошо, тогда я останусь с тобой, — он разворачивается и идет к моей матери. Они о чем-то беседуют, а затем дядя снова возвращается и встает рядом.

Звук падающей на гроб земли будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

***

Чуть позже мы с Рики подъезжаем к особняку.

— Я к себе в комнату.

— Хорошо. Поднимусь к тебе чуть позже, чтобы проверить, как ты.

Я чувствую боль в животе, пока взбираюсь вверх по лестнице. Как только оказываюсь в одиночестве в своей комнате, я закрываю дверь и запираю ее, прежде чем снять с себя костюм. Подхожу к комоду, достаю из верхнего ящика перочинный нож и сажусь на кровать.

Есть одна непреложная истина, которую нельзя игнорировать.

Я не заслуживаю жить на этом свете.

Так что перерезаю сначала одно запястье, а затем другое.

Нож выпадает из моих онемевших пальцев, а сам я ложусь на мягкий матрас.

Раздается стук в дверь.

— Арт? — зовет Рики.

Ощущаю сонливость, как будто меня накачали наркотиками.

Стук раздается снова.

Я впадаю в забвение, как и хотел.

После нескольких громких ударов дверь распахивается.

— Боже! Арт, что же ты наделал!

Тьма окутывает меня, и боль, наконец, исчезает.

Глава 1

Три года спустя

Арт

Сидя за партой, расположенной в задней части класса, я наблюдаю за снежинками, которые кружат, падая с почти безоблачного голубого неба.

— Арт, не хочешь прочитать свое эссе? — спрашивает мистер Джаред, учитель английской литературы.

Блядь.

Мне это на хрен не упало.

Сегодня последний день учебы перед зимними каникулами. Когда я выполз из кровати этим утром, то даже не потрудился причесаться и принять душ. Я и так был слишком доволен собой за то, что нашел время хотя бы умыться и почистить зубы.

Моя форма помята, рубашка расстегнута, а галстук свободно болтается на шее. Литература стоит последним уроком перед большой переменой. И я с трудом выдерживаю этот поганый день.

Обычно учителя не беспокоят меня, учитывая, что мой дед выписал жирный чек только за то, чтобы меня приняли в эту школу. Во взятках он мастер. Меня выгнали уже из четырех школ, включая военное училище, после того, как два года назад выпустили из реабилитационного центра. Так что старик, должно быть, оказался очень щедр.

Академия «Блэквуд» одна из самых дорогих, частных школ Бостона, в штате Массачусетс. Здесь обучаются отпрыски богатых и знаменитых. У меня такой же финансовый статус, как и у них, но на этом наше сходство заканчивается. Только из-за одной моей внешности, меня не должны были принимать сюда.

В ушах у меня маленькие колечки из нержавеющей стали, а еще есть пирсинг на губе, языке и в носу. На правой руке пестрит тату в виде пламени — огненные языки поднимаются к шее. На грудной клетке с правой стороны расположен череп, а с левой — сердце с ножом внутри. За левым ухом красуется точка с запятой. А на последнем тату, что покрывает мою спину изображен Коул, с солнцем, сияющим позади него.

Как раз перед Днем Благодарения классу дали задание выбрать важную фигуру в истории, которая оказала значительное влияние на жизнь в США в настоящем. Это примерно за месяц до Рождества — любимого праздника Коула — так что я абсолютно уверен, что даже не думал об этом сраном задании. Что мне действительно хочется сделать, так это купить кокаин. Желание настолько сильное, что изматывает меня, и я хочу сдаться.

По ночам я не могу спать, потому что младший брат посещает мои сны. Исход кошмара всегда одинаков.

«Помоги мне! Пожалуйста, помоги мне, Арт!»

«Я иду, Коул! Держись!» — кричу я.

Но чем быстрее бегу, тем дальше оказывается бассейн. Издалека мне видно, как Коул сражается, пытаясь удержаться на воде.

Я двигаюсь еще быстрее; довожу себя до предела. По моему лицу стекает пот, но успеха мои труды не приносят. С каждой секундой Коул становится все слабее.

«Не сдавайся!» — отчаянно кричу я брату.

Но его тело исчезает под водой, и меня оглушает тишина.

Именно в этот момент я каждый раз открываю глаза. Меня покрывает холодный пот, а сердце практически выпрыгивает из груди. Учитывая, что кошмары — мои постоянные спутники, неудивительно, что я лишен сна.

— Что-то не хочется, — отвечаю я.

— И почему же?

— Потому что я не выполнил домашнее задание, — беззаботно отвечаю преподавателю.

Несколько одноклассников прыскают со смеху.

— Арт, ты ходишь по тонкому льду. Ты вообще хочешь окончить школу?

— Мне насрать, закончу я ее или нет, мистер Джаред.

— Не очень хорошая позиция.

— К сожалению, это единственная позиция, которая у меня есть.

— Мистер Джаред, не тратьте время на этот шлак. Он безнадежен, — вмешивается Кейд.

Парень сидит через несколько мест от меня.

— Попробуй сказать мне это в лицо, — предлагаю я.

— Так, джентльмены. Давайте будем вести себя цивилизованно, — предупреждает мистер Джаред.

— Артур, я кое-что унюхал, когда ты прошел мимо, и просто бы хотел узнать, помыл ли ты с утра свою задницу. Судя по твоему внешнему виду, предполагаю, ответом станет «нет», — ухмыляется Оуэн, отчего весь класс взрывается смехом.

— На самом деле это запах твоей матери. Я драл ее всю ночь.

— Ах, ты мудила, — рычит Оуэн.

— Самое время дать тебе по роже, — объявляет Кенни.

Если в этом году я еще хоть раз ввяжусь в драку, меня точно выпнут из школы, но если Кейд и его дружки желают поиграть — без проблем.

Они считают, я стану легкой мишенью, раз ни с кем не дружу и всегда хожу один, но в этот раз просчитались. Даже если накинутся на меня втроем, мне плевать. Я с нетерпением жду этой конфронтации, и мгновенно становлюсь настороже, готовый броситься на них первым.

— Хватит! — рявкает мистер Джаред.

Кейд, Оуэн и Кенни входят в команду по лакроссу, так что достаточно сильны.

Я, может, больше и не играю в футбол, но выгляжу таким же большим, благодаря ночным тренировкам, заменяющим сон.

— Мистер Джаред, разве это не опасно — находиться рядом с психически больным человеком? — спрашивает Кейд с напускным беспокойством.

— Все знают, что ты носишь свои кожаные браслеты, чтобы скрыть шрамы от лезвий. Как насчет того, чтобы закончить начатое и присоединиться к своему дохлому братишке? — добавляет Кенни.

И тут я взрываюсь.

Мне похуй на то, что говорят обо мне окружающие, но мой брат — под запретом.

Я встаю, поднимаю парту и бросаю ее через весь класс. Она попадает прямо в Кенни, и теперь парень валяется в отключке. Помещение наполняют потрясенные вздохи и громкие «браво». Я слышу, как мистер Джаред по рации вызывает охрану, но отвлекаюсь на Кейда с Оуэном, которые набрасываются на меня. Отклоняюсь в сторону и бью Оуэна кулаком в горло. Он падает на колени, хватаясь за шею.

Двое повержены, остался еще один. Проще простого.

Я приседаю, когда Кейд замахивается кулаком мне в лицо. А затем бью парня в бок, убеждаясь в том, что вложил в удар всю свою силу. Звук треска наряду с криком боли приносит удовлетворение.

Я сломал ублюдку ребра.

В этот момент в класс врываются двое охранников.

— Так и знал, что это ты, — вздыхает один из них.

— Ну, ты ведь меня знаешь, Тони. Мой день не задастся, если я не испорчу его на хрен, — мы называем друг друга по имени, с тех пор, стали хорошими «знакомыми».

— Пошли. Ты знаешь правила.

Следую за Тони без возражений, пока другой охранник вместе с мистером Джаредом поднимают тех уродов.

Что ж, похоже этот день станет последним в Академии «Блэквуд».

Глава 2

Арт

Я сижу на стуле рядом с кабинетом директора Патрика. Уверен, что тот уже успел нажаловаться моей матери. Наверняка, они с дедом только и ждут моего возвращения домой.

Провожу рукой по лицу.

Сейчас у меня нет желания разбираться с этой херней, потому что я вот-вот выйду из себя. Лучше побыстрее отсюда свалить. Какой смысл сидеть здесь и ждать, если я и так уже знаю, о чем пойдет речь?

Встаю со стула, намереваясь уйти, но директор Патрик успевает открыть дверь своего кабинета.

— Арт, пожалуйста, проходи и садись.

Медленным шагом я захожу внутрь.

— Лучше постою.

— Тебе ведь известно, что это была последняя капля и больше так продолжаться не может?

Я пожимаю плечами.

— Ну и что в этом необычного?

— Арт, ты не можешь идти по жизни с таким наплевательским отношением.

Попытка самоубийства в конце концов самый жалкий выход из ситуации.

Мне предстоит прожить каждый блядский день, позволяя вине за смерть Коула безжалостно терзать мою совесть.

Страдание — мой постоянный спутник, с восхода солнца и до его заката.

Я не заслуживаю покоя.

— Что же делать, если таков мой план.

— Я знаю, что последние несколько лет оказались для тебя непростыми, и смерть твоего брата…

— Даже не собираюсь это выслушивать, — любое упоминание Коула как выход на минное поле.

Лучше уйти.

— Мне жаль. Понимаю, что для тебя это тяжелая тема.

— Да пошли вы.

— То, что произошло сегодня — серьезная ситуация. У Кейда сломаны несколько ребер, у Кенни сотрясение мозга, а Оуэн едва может говорить. Их увезли в больницу. Тебе могут выдвинуть обвинения в избиении.

— У моего деда денег больше, чем у самого Бога. Так что он вполне может купить молчание их родителей. Мир вращается, благодаря деньгам. К тому же, не я начал драку. Я лишь закончил ее, потому что вправе себя защищать.

— Очевидцы говорят, что ты нанёс удар первым.

— Ну, такое случается с козлами, которые упоминают моего брата, — ухмыляюсь я.

— Это не смешно.

— Вот здесь вы ошибаетесь. Жизнь — та еще шутка с паршивым концом.

— Ты отчислен, причем прямо сейчас.

— Скажите мне что-то, чего я не знаю.

— Тони проведет тебя до шкафчика, чтобы ты смог забрать свои личные вещи.

— Единственное место, которое я предпочел бы — это ворота школы.

Покидаю кабинет директора с Тони, плетущимся на хвосте.

— Подожди, — зовет он, когда я собираюсь выйти из здания.

Продолжаю идти, не сбавляя шага.

— Что?

— Ты хороший парень. И у тебя куча возможностей. Просто не испорть себе жизнь.

— К сожалению, у меня нет будущего, — отвечаю я, а затем пересекаю школьную территорию и запрыгиваю на свой мотоцикл «БМВ» R1200GS. Завожу двигатель и выезжаю с парковки.

Я езжу без шлема — у меня нет страха перед смертью. Я лишь боюсь жить. Решаю не ехать домой, чтобы не встретиться со своей матерью и стариком. Им придется подождать, если они желают скормить мне свои дурацкие речи.

***

Возвращаюсь домой через несколько часов после заката солнца. Я ввожу код у ворот, прежде чем продолжить свой путь к большому особняку. Когда заезжаю в гараж, то замечаю «Буггати Шерон», принадлежащий деду, и стоящий рядом «Феррари ЛаФеррари Аперта», на котором ездит моя мать. Заглушаю двигатель, а затем прохожу через прихожую, направляясь на кухню, где и нахожу свою семейку, сидящую за кухонным островком и ожидающую меня.

Я же говорил.

На лице матери печальное выражение, однако лицо старика — полная тому противоположность.

Он просто в ярости.

— Артур, давай обсудим то, что произошло сегодня в школе, — дед всегда зовет меня полным именем.

— Я бы предпочел, чтобы этого разговора не было вовсе.

К тому времени, когда меня выпустили из рехаба, моя мать продала старый дом и переехала в новый. Ни за что на свете я не смог бы жить там, где умер Коул.

Хотя эта резиденция достаточно просторна, она и в сравнение не идет по размеру с тем особняком, в котором мы жили раньше. Здесь тоже есть бассейн, но я и близко к нему не подхожу. Не могу этого сделать с того самого дня. Мой психотерапевт пытался помочь мне пересилить страх, но все оказалось безуспешным. Походы к мозгоправу являлись пустой тратой времени и денег.

Я все тот же конченый человек.

У деда имеется доверенность на право распоряжаться делами отца после того, как с тем случился инсульт. Отец находится в доме престарелых с того самого дня, как его выписали из больницы. Врачи говорят, что он никогда полностью не восстановится.

Хорошо, что дед управляет всеми инвестициями и бизнесом отца. Потому что моя мать — трофейная жена, которая ни черта не смыслит о бизнесе. Ее работа сидеть и красиво выглядеть. Бьюсь об заклад, мамочка в восторге от того, что ей не нужно притворяться любящей женой, и она может трахаться направо и налево со всем мужским населением Бостона. Эта женщина не годится ни на роль жены, ни на роль матери. Она ни разу не ходила повидаться с моим отцом. В прочем, как и я, так что не мне об этом говорить.

Старик оплачивает все расходы и еженедельно пополняет наши банковские счета.

Прохожу мимо барной стойки, намереваясь выйти из кухни.

— Арт, не уходи, — требует мать.

— И что же меня остановит?

— Ты не можешь продолжать жить вот так! — кричит дед.

— Что ты собираешься делать после того, как окончишь школу? У тебя нет проходного балла, чтобы поступить в колледж. Тебя исключили из нескольких школ. Пришло время повзрослеть! — начинает орать моя мать.

Я разворачиваюсь к ней лицом.

— Так теперь ты решила притворяться матерью? Когда мне почти исполнилось восемнадцать? Не слишком поздно?

— Не смей разговаривать со мной таким тоном, — дрожит ее голос.

А вот и слёзки пожаловали.

— Разве у тебя не назначено свидание с чьим-нибудь членом? Видимо, твой нынешний плохо выполняет свои обязанности. Может, пора купить новый?

— Хватит! — рычит старик.

— Я только начал, — отвечаю ему.

По щекам матери начинают катиться слезы.

— Она знает, что если бы той ночью находилась дома, вместо того, чтобы раздвигать свои ноги, Коул был бы жив.

Мать громко всхлипывает.

Вот и хорошо. Вина вполне может убить нас обоих.

Старик подходит ко мне с поднятой рукой, будто бы намереваясь ударить.

— Даже не думай.

Мой голос звучит спокойно и смертоносно.

— То, что случилось с Коулом — несчастный случай. В этом нет ничьей вины, — произносит дед.

Вот тут ты ошибаешься.

— Я связалась с твоим дядей, — начинает бормотать моя мать. — Он согласился на то, чтобы ты закончил свой последний год у него, в Северной Каролине.

Старик резко поворачивает голову в ее сторону.

— Что?

— Я не поеду, — отвечаю я в тот же момент, когда дед произносит «он никуда не поедет».

— Ты неконтролируемый, и я не могу с тобой справиться.

— Ты не можешь заставить меня уехать.

— Либо переезжай к своему дяде, либо к деду, но здесь ты больше не останешься. Ради твоего же блага.

— От одного сына уже отделалась, почему бы не избавиться и от второго, да? Наконец-то, сможешь наслаждаться своей свободой.

— Я люблю тебя, Арт. И хочу для тебя только лучшего. Это решение далось мне нелегко. Тебе нужно сменить обстановку и пожить где-нибудь в спокойном месте. Ферма твоего дяди — отличное место. Ты сможешь снова общаться со своим двоюродным братом. Рики уверил меня, что жизнь на ферме пойдет тебе на пользу, и ты сможешь победить своих демонов.

— Мне нравятся эти демоны, мама. Они мои лучшие друзья.

— Ты можешь остаться со мной, — говорит дед.

Ну уж нет.

— Лучше рискну пожить в Северной Каролине, — бросаю я через плечо и выхожу из кухни.

Мой отец всегда был марионеткой деда, и я отказываюсь принимать эту «должность». Просто буду вести себя тихо до конца учебного года.

Конечно, если только кто-нибудь не пожелает перейти мне дорогу. Тогда это будет уже совсем другая история.

Глава 3

Син

— Пап, пожалуйста, скажи, что ты шутишь, — вздыхает Джош.

Сегодня канун Рождества, и все мы собрались на ужин в гостиной.

Прямо одна большая счастливая семья.

Тем временем атмосфера продолжает накаляться.

Перепалки между Джошем и его отцом всегда очень эмоциональные, и у моей матери уже начинает дергаться левый глаз. Так случается всегда, когда она на грани. Мама пытается привлечь внимание Рики с другого конца стола. Она — просто комок нервов во время этих «битв».

Я сижу и доедаю рис с уткой по-брагски, который приготовила сама, как обычно, не обращая внимания на семейные споры. Ежедневные перетягивания каната между Джошем и его отцом никогда на меня не трогали.

После того, как мои родители расстались, мы переехали из Феникса, штат Аризона, в Лонгхорн, Северная Каролина, чтобы быть ближе к семье. Просто потрясающе, что у меня есть возможность общаться ближе со своими родственниками — тетей Катриной и кузенами Лайлой и Дионте. До того, как переехать, мы редко виделись. Нам с Лайлой по семнадцать, поэтому у нас много общего. Дионте — тринадцатилетний подросток, у которого нет никакого желания проводить время со своей двоюродной сестрой, однако он хороший мальчик. Муж Катрины, Томас, работает местным ветеринаром, и именно благодаря ему моя мать познакомилась с Рики.

С того самого дня они стали неразлучны. Как видно, и моей матери и тете нравились мужчины европейской внешности. Всего через восемь месяцев после их встречи Рики предложил маме переехать в его дом.

В начале мы с Джошем терпеть не могли друг друга. Не признавали в школе и едва перекидывались словом дома, если только о чем-то не спорили. На самом деле, пару раз даже доходило до драки. Парень хотел, чтобы мы с мамой исчезли.

У Джоша пунктик насчет мамочки. Его собственная, решила, что больше не хочет ею быть, поэтому в один «прекрасный» день решила, что не вернется домой, однако оставила записку. Она буквально исчезла с лица земли, и Рики даже нанял на ее поиски частного детектива.

Наша неприязнь с Джошем вызвала напряжение в отношениях мамы и Рики. Но в итоге, мы все же пришли к негласному перемирию, когда за мной начал ухаживать его лучший друг, Тревор. Единственным минусом, что мы с Тревором стали парой, оказался раскол между мной и Лайлой, потому что та испытывала к нему чувства. Которые оказались не взаимны. Однако, со временем мы смогли наладить наши отношения.

Теперь Лайла — часть «нашей тусовки», впрочем, как и Джош.

Я не привыкла находиться в центре внимания, но мне нравится моя новая популярность. Когда я прохожу по коридорам со мной здороваются одноклассники. И все они хотят стать моими друзьями.

Джош — один из самых популярных парней в школе. Он капитан футбольной и баскетбольной команд. Для девчонок старшей школы Джош — первоклассный улов. Он высокий, худощавый, мускулистый, с копной темных волос и синими глазами.

Тревор тоже играет футбол, но в баскетболе полный профан. Я была очень удивлена, что ему понравился кто-то вроде меня. Не то чтобы я уродина, просто далека от королевы красоты.

Тревор не такой высокий, как Джош. Его рост составляет примерно сто восемьдесят сантиметров, а сам он мускулистый, с волосами светло-медового оттенка и самыми яркими сине-зелеными глазами в мире. Такой вот мальчишка по соседству.

Где-то год назад мы расставались на пару месяцев, потому что мне не нравилось поведение Тревора, когда тот напивался. Однако он взял себя в руки, и мы снова сошлись.

Я девчонка-сорванец, которая в прохладное время года предпочитает носить толстовки, свободные джинсы и кеды. А летом моими лучшими друзьями становятся футболки, шорты и шлепанцы. Единственное, что явно указывает на мой пол — черные, чуть ниже талии, волнистые волосы с розовыми прядками. И если честно, они — мой лучший актив. Ростом я метр шестьдесят, а весом пятьдесят килограммов. У меня нет ни округлого зада, ни большой груди, а светло-кремовая кожа досталась мне, благодаря отцу-бразильцу.

— Он приезжает. И это окончательное решение.

— Ты ведь не серьезно!

— Я серьезен, как сердечный приступ. Твой кузен будет здесь в субботу, — строго отвечает Рики.

— Я тоже здесь живу. И у меня есть право принимать решения, которые затронут мою жизнь, — кричит Джош.

— После смерти Коула жизнь Арта покатилась по наклонной. С каждым днем он все больше погружается в это болото, и мы должны ему помочь. Артура нужно окружить любовью.

Ни Рики, ни Джош, не любят говорить на тему своей семьи.

Как-то в офисе Рики я заметила старую фотографию с ним и парой незнакомцев. Схожесть между мужчинами казалась просто поразительной. Я предположила, что на снимке изображены его брат и отец. Должно быть, произошло какое-то серьезное разногласие, которое вызвало раскол в семье.

Мама встречалась с Рики уже около года, когда трагически погиб его племянник, Коул. Рики не пожелал, чтобы мы сопровождали его в поездке на похороны. Позже я узнала о том, что старший брат Коула, Артур, пытался покончить с собой.

Джош саркастично смеется.

— Нужно окружить любовью? Что за хрень?

— Следи за своим языком! — кричит Рики.

— Впусти в свой дом дьявола, и он его сожжет.

— Все, хватит! Арт будет здесь жить! — Рики бьет кулаком по столу.

Джош откидывается на спинку стула и, как ребёнок, скрещивает руки на груди.

— Нужно, чтобы ты помог освободить одну из спален до того, как он приедет. Мебель доставят в пятницу утром. Я хочу, чтобы к субботе все было готово, и Арт почувствовал себя желанным гостем.

Джош сжимает челюсть.

— Син, сможешь помочь им? — спрашивает моя мать.

— Конечно.

— А я приготовлю в субботу особенный ужин. Нашла один рецепт и хочу его попробовать, — объявляет она с энтузиазмом.

О боже, только не это.

Разговор резко прекращается, и все мы смотрим на маму. Она совершенно не умеет готовить. Именно поэтому на Рождество мы будем ужинать у Томаса и Катрины.

Обычно мы с Рики готовим по очереди. Моя бабушка по отцовской линии оказалась прекрасным поваром и многому меня научила, пока мы еще жили в Фениксе.

Я провожу там каждое лето, пусть и не вижу отца так часто, как мне бы хотелось, потому что он работает дальнобойщиком. Отец практически живет в дороге. Вот почему мои родители решили расстаться. Кроме того, между мамой и бабушкой вечно происходили стычки.

— Что бы ты ни приготовила, я уверен, ему это понравится, — отвечает Рики.

— Я всё, — бурчит Джош, а затем встает из-за стола и уходит.

Рики закрывает глаза и потирает виски пальцами, прежде чем горестно вздохнуть. Моя мать подходит и встает за стул, начиная массажировать его напряженные плечи. А в ответ Рики оставляет нежный поцелуй на ее руке.

— Не волнуйся. Все будет хорошо. Син и Джош тоже в первое время не ладили. Дай им месяц, — говорит она.

— Надеюсь ты права, и я поступил правильно, пригласив к нам Артура. Но, возможно, я прыгаю выше головы, и ему уже не помочь.

— Ему еще можно помочь. Как ты и сказал, Артуру нужно, чтобы его окружили любовью.

Мама целует Рики в губы, когда тот поднимает к ней голову. И для меня это звоночек, что пора уходить. Не желаю видеть их телячьи нежности.

— Пойду побегаю, — говорю я, поднимаясь из-за стола.

— Хорошо, только не долго, — отвечает мне мать.

— Мам, ты же знаешь, мне нужно подготовиться к сезону. А он начинается через два месяца.

— Ладно, только будь осторожна. Мне не нравится, когда ты бегаешь по ночам.

— Со мной все будет в порядке, — говорю я, целуя ее в щеку, прежде чем выйти из гостиной.

Поднимаюсь по лестнице и сворачиваю налево, прежде чем остановиться у двери Джоша и легонько постучать.

— Уходи, — кричит он.

— Это я.

— Заходи.

Парень лежит на своей кровати, подбрасывая мяч к потолку.

— Неужели так плохо, что твой кузен будет жить с нами?

— Ты его не знаешь. Он — придурок. Во время тех редких случаев, когда мы навещали нашу сумасшедшую семейку, Арт всегда проделывал со мной какую-нибудь жестокую шуточку. Помню, как однажды он приклеил мои руки к волосам суперклеем, пока я спал.

Я хихикаю.

— Ничего смешного, Син. Мне пришлось постричься почти на лысо. Из-за этого меня безжалостно дразнили.

— Да ладно, вы же были совсем детьми.

— Вместе со своими тупыми дружками он как-то привязал меня к дереву и оставил одного. Нормальные дети так не поступают. Арт — псих во всех отношениях. Я был очень рад, когда мы перестали их навещать.

— Может, он изменился. Просто дай ему шанс.

— Не хочу я давать никаких шансов.

— Но мне ведь дал.

— Это другое. В тебя влюбился мой лучший друг.

Вот упрямый.

— Ну, как сказал твой отец, чему быть, того не миновать.

— Не напоминай.

— Я на пробежку. Спокойной ночи.

Я направляюсь в свою комнату. Спальня мамы и Рики находится по правую сторону лестницы, а ванная, бельевой шкаф и наши с Джошем комнаты — по левую. На первом этаже располагаются кабинет Рики, свободная комната, которую займет Арт, кухня, гостиная и столовая, а также полностью оборудованная ванная комната. В подвале тоже есть маленькая ванная и стиральная машина с сушилкой.

Я занимаюсь легкой атлетикой практически с детства, но по-настоящему преуспела только на втором году старшей школы. В тот год мне удалось выиграть чемпионат штата. Я получила признание, а также стипендию для обучения в Лексингтонском университете штата Калифорния. Тревор подал документы туда же, и еще в пару университетов неподалеку, чтобы мы могли проводить время вместе.

Я занимаюсь бегом на дистанции в сто, двести и четыреста метров. И в этом году снова планирую победить.

Я переодеваюсь, меняя спортивные штаны на леггинсы, и надеваю толстовку. Затем засовываю ноги в кроссовки и спускаюсь вниз, прежде чем выйти через парадную дверь.

Оглядываю площадь земли в сто гектаров, которую мы используем для выращивания картофеля, пока делаю на крыльце короткую растяжку.

Когда мы только сюда переехали, я ничего не знала о фермах, выращивающих картофель, но быстро влюбилась в этот процесс и теперь каждый год добровольно помогаю Рики со сбором урожая.

В апреле я снова предложу свою помощь в посадке картофеля. Сбор урожая начнется в конце августа и до ноября, но в то время я уже буду учиться в университете.

Справа от дома стоят еще два здания, а слева — поля. В одном из них сушится картофель после сбора. А другой используется для хранения урожая в зимний период времени. Когда Рики получает заказы из продуктовых магазинов, я помогаю ему промыть и упаковать картофель. Моя мать отлично разбирается в математике, так что отвечает за бухгалтерию.

Я заканчиваю с растяжкой, а затем начинаю бег, переходя на ровный быстрый темп.

Глава 4

Арт

— Вы первый посетитель Кайла с тех пор, как он сюда попал. Могу я узнать ваше имя?

— Я Арт, его сын, — отвечаю, следуя за медсестрой дальше по коридору.

— А меня зовут Октавия. Я старшая медсестра этого крыла. Когда мне сказали, что к Кайлу пришел посетитель, я должна была убедиться в этом собственными глазами. Хоть ваш отец и обладает некоторыми когнитивными способностями и может немного говорить, он редко на что-то реагирует, поэтому вам не стоит себя обнадеживать.

Для меня надежда сродни фантастике. Ее просто не существует. Потому что, если бы существовала, я уже был бы мертв.

Даже не знаю, что делаю здесь.

Казалось, я просто обязан навестить отца перед отъездом в Северную Каролину, словно это была последняя возможность его увидеть.

— Ну, вот мы и на месте.

Заглядывая в открытую дверь, я вижу фигуру, сидящую на стуле лицом к окну. Комната лишена жизни и цвета. Нет ни картин или семейных фотографий, ни вазы с цветами на крошечном столике возле огромной кровати. У деда полно средств, чтобы поместить отца в высококлассный центр, но, очевидно, он предпочитает не тратить их на сына.

Отчасти, мне хочется вбежать в комнату, как потерявшийся ребенок, и крепко обнять отца. С другой стороны, я готов с ним драться, пока буду кричать о том, насколько он жалок. Отцу давно следовало поставить на место мать и деда. А он даже не осознавал, какой властью обладал над ними.

— Входите. Кайл, может, никак этого и не покажет, но я уверена, что он будет очень рад вас видеть.

Я переступаю через порог.

Блядь, надо просто развернуться и уйти.

«Нет! Соберись и взгляни ему в глаза».

Я хватаю стул, стоящий справа от двери, и медленно подхожу к отцу. Затем ставлю стул прямо напротив отца и сажусь. Волосы у отца почти белоснежные, а глубокие морщины испещряют лицо, шею и руки.

Когда тем утром я нашел безжизненное тело Коула, плавающим в бассейне, несчастный случай спровоцировал цепную реакцию отчаяния и горя. И я бы отдал все на свете, лишь бы повернуть время вспять. В моей голове вновь и вновь проигрывается момент, когда брат сражался за свою жизнь, и в каком он находился ужасе.

Я продолжаю гадать, какой была его последняя мысль. Думал ли Коул обо мне? Звал ли меня к себе?

В момент его последнего вдоха я находился под кайфом, трахая какую-то безликую суку.

«Боже, ну почему? Почему? Я так хочу умереть. Клянусь, что не могу больше жить с этой болью. Она сводит меня с ума».

Мой отец не признает меня, хотя я этого и не ожидал. Его взгляд направлен чуть выше моей головы, а мышцы вокруг рта расслаблены.

— Ты узнаешь меня?

Тишина.

— Посмотри на меня.

Ноль реакции.

— Тринадцатое августа, — говорю я. Это дата смерти Коула.

Отец медленно фокусирует на мне свой взгляд, и я вижу в нем искру узнавания. В его глазах блестят слезы, прежде чем они скатываются вниз по щекам.

— Тебя никогда не было рядом, а следовало бы.

Начинаю рыдать, как девчонка, потому что не могу контролировать свои эмоции.

— К черту тебя, ее и меня туда же. Мы его подвели. Это нам сейчас нужно лежать в гробах.

Отец открывает рот, пытаясь заговорить, но из него вырываются лишь неразборчивые звуки.

— Что ты пытаешься сказать?

— Прости, — говорит отец надломленным, едва слышным голосом.

Я наклоняюсь вперед и обхватив руками его лицо, смотрю ему прямо в глаза.

— Твои извинения не вернут Коула обратно! — повышаю я голос.

Каждый из нас справляется со смертью Коула по-своему.

Моя мать решила притворяться, что его никогда и не существовало, отец прячется внутри своего собственного разума, а я пытался покончить с собой.

По отцовским щекам все быстрее катятся слезы.

Я убираю руки с его лица и откидываюсь на стуле, вытирая свои собственные.

— Не знаю, вернусь ли когда-нибудь, чтобы снова тебя увидеть, папа. Я переезжаю к Рики на некоторое время. А после, кто знает. Прощай, — и выхожу из комнаты, не оглядываясь.

***

Выйдя из здания, я запрыгиваю на свой мотоцикл и мчусь по направлению к Северной Каролине. Холодный воздух хлещет меня по лицу, пока я проезжаю километр за километром. Моя дорогая мамочка уже позаботилась о том, чтобы мои вещи доставили в дом дяди. Я даже не попрощался с ней перед тем, как уехать. Ее машина стояла в гараже, что казалось удивительным. Настолько было редкостью видеть мать дома в пятницу вечером. Видимо, она хотела сыграть свою родительскую роль и проводить своего сына. Дед еще несколько раз пытался уговорить меня переехать к нему. Старик боялся, что Рики настроит меня против него, однако я отказался.

Вот и еще одно Рождество прошло без Коула.

Я весь день оставался в кровати с выключенным светом.

Горе никогда не исчезает, и тебе не становится легче, кто бы что ни говорил.

Каждая моя мысль наводила лишь на то, чтобы найти кокаин, пока я, наконец, не сорвался из дома с миссией словить кайф. Но прежде чем добраться до дилера, я пришел в себя. Зависимость — тропа, на которую мне не хотелось ступать вновь. Поэтому я припарковал мотоцикл в переулке и бросился бежать.

Я бежал и бежал, пока мое тело не отказало, а разум не опустел. Рухнув на холодную твердую землю, я подполз к стене какого-то здания и прислонился к ней. Именно там я и оставался несколько часов, прежде чем вернуться за мотоциклом.

Меня сводят с ума три даты: тринадцатое августа, двадцать пятое декабря и пятое февраля — день рождения Коула.

Я прекрасно помню тот день, когда он появился на свет. Моя няня отвезла меня в больницу, и я был ужасно взволнован встречей с братом.

Он оказался маленьким и сморщенным существом, но это не имело для меня значения. Я гордо носил звание старшего брата. Мне было разрешено сесть на стул и подержать его. В тот момент я подумал, что всегда буду его защищать. Всегда буду рядом. Стану лучшим братом на свете.

Но так и не стал им.

Моя жизнь разделилась на две части — до смерти Коула и после нее.

До его смерти моя жизнь была наполнена безграничными возможностями, а после стала всепоглощающей тьмой. Каждый день я вставал с надеждой, что он станет последним в моей жизни. Если бы мне удалось порезать себя чуть глубже, я давно бы уже лежал, погребенный землей.

Глава 5

Арт

К тому времени, как я добираюсь до Рики, на улице уже стемнело. У меня ушло почти двенадцать часов на то, чтобы добраться до своего нового дома. Паркую мотоцикл прямо напротив, а затем проверяю на телефоне, который час.

Три минуты девятого.

Слезаю с мотоцикла и разминаю затекшие мышцы. С момента последней остановки прошло немало времени, так что мне нужно отлить.

Дом Рики выкрашен в желтый цвет, а на окнах виднеются белые ставни. Осталось добавить белый заборчик, и его семья может претендовать на звание типичной американской.

Это вам не Канзас.

Поднимаюсь по ступенькам веранды, а затем стучу в дверь. Ее открывает Рики, на его лице широкая улыбка. Однако заметно, что дядя нервничает, а его улыбка вымученная. Он знает, что получил тикающую бомбу, и понятия не имеет, когда та взорвется.

— Привет, Арт. Как прошла поездка? Я слегка удивился, когда твоя мать сказала, что ты приедешь сюда на мотоцикле.

— Все нормально. Планируешь сыграть роль доктора Фила и попытаться меня починить? К сожалению, для этого тебе потребуется суперклей, скотч, иголка с ниткой и куча другой ерунды, чтобы попытаться собрать меня воедино. Единственное, что мне может помочь — амнезия.

— Я не пытаюсь собрать тебя воедино. Это по силам только тебе самому. Битва, которую тебе нужно выиграть, происходит у тебя в голове. Потребуется много времени и сил, чтобы выиграть это сражение. Возможно, ты проиграешь, но, несмотря ни на что, я всегда буду рядом. И выслушаю, если тебе понадобится с кем-то поговорить.

Рики ужасно искренний, но мне не нужна его помощь.

— Ты разбиваешь мое черное сердце, — говорю я саркастично. — Может уже впустишь в дом? Мне нужно отлить. Или сделать лужу прямо на крыльце?

— Ох, точно, извини, — дядя отступает в сторону, позволяя мне войти.

У него настоящий дом — ничего схожего с особняками, в которых мне довелось расти. Обувь составлена в строй у двери. На стенах развешаны семейные фото. Бордового цвета мебель выглядит потертой и соответствует цвету штор. Через большое кресло перекинута куртка, а столик перед широкоэкранным телевизором завален журналами.

— Следуй за мной. Ванная комната находится прямо перед твоей спальней. Кухня — дальше по коридору, так что тебе будет очень удобно, если вдруг захочется перекусить поздно вечером. Твои вещи прибыли сегодня утром…

А теперь он бормочет.

— Просто дыши, — советую я.

Захожу в ванную и захлопываю за собой дверь. После того, как мою руки и открываю дверь, нахожу перед собой Рики, стоящего с какой-то женщиной. Она — красавица, с бронзовой кожей, темно-карими глазами и короткими вьющимися черными волосами.

А вот и приветственная делегация.

— Познакомься с моей Мисси.

— Приятно познакомиться, Арт. Могу я называть тебя Артом? Мне сказали, что ты предпочитаешь, чтобы тебя звали именно так.

— Наша спальня наверху, по левой стороне, — говорит Рики.

— Подожди, она тоже здесь живет?

— Да, со своей дочерью.

— Рики, разве ты не знаешь, что это грех — сожительствовать с женщиной? Мисси, какой пример вы подаете своей дочери? — спрашиваю я, качая головой.

— Не знаю точно, к чему ты привык, Арт, но вполне могу себе представить. В этом доме ты будешь проявлять уважение, — говорит Рики.

— А что я такого сделал? — невинно спрашиваю я.

— Ты прекрасно это знаешь, — рявкает дядя.

— Рики, все в порядке, — Мисси хватает его за предплечье. — Почему бы тебе не позвать детей, чтобы мы могли поужинать? Арт, ты можешь осмотреть свою новую комнату. Она в конце коридора.

Отворачиваюсь от негодующего Рики и иду к своей временной клетке.

Син

— Если этот уебок будет доставлять тебе проблемы, просто дай мне знать. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как я уже буду здесь, — говорит Тревор.

Я сижу на своей двуспальной кровати, скрестив ноги и разговаривая с Тревором по FaceTime. Моя кузина, Лайла, стоит у окна, словно потерянный щенок, ожидающий, когда прибудет ее хозяин. Когда она узнала про Арта, то решила пригласить саму себя на сегодняшний ужин. Лайла обожает испорченных парней. Скорее всего, Арт начнёт пускать на нее слюни, как только увидит. Лайла — полная моя противоположность. Она — настоящая девушка; у нее все, как надо — задница и грудь за двоих. Джинсы сидят на ней, как вторая кожа, а ее пышная грудь практически вываливается из обтягивающего черного свитера с V-образным вырезом. Свои вьющиеся волосы Лайла собрала в конский хвост. Уже начало девятого, а мы до сих пор не ужинали, потому что мама сказала, что нужно дождаться почетного гостя. Она несколько часов торчала на кухне в одиночестве, настаивая на том, что должна все приготовить сама.

Представляю, что там.

— Не переживай.

— Джош рассказал мне про этого больного ублюдка.

— Тревор, я могу сама о себе позаботиться.

— Не хочу, чтобы ты сама о себе заботилась — для этого у тебя есть я.

— Лайла, ты отойдешь сегодня от окна или нет?

Не взглянув на меня, она отмахивается.

— Ладно, мачо. Буду изображать из себя девицу в беде и позову своего принца, если вдруг дракон попытается меня убить.

— Отлично. Оставишь сегодня окно открытым?

Время от времени Тревор приходит ко мне на ночь, взбираясь по решетке к моему окну. У него хороший сексуальный аппетит. Три года назад, когда мы начали встречаться, я была девственницей. Он, конечно же, нет.

— Не знаю. Я немного устала, — дразню я его.

— Да ладно тебе, детка, ты меня убиваешь, — жалуется Тревор.

— Я обязательно оставлю его открытым для тебя, малыш, — смеюсь я, а затем слышу вдалеке рокот мотора.

Лайла начинает подпрыгивать на месте.

— Он здесь! Он здесь! Он ездит на мотоцикле. О боже, это так сексуально.

— Он не суперзвезда мирового масштаба, так что, успокойся. Увидимся позже, малыш, — прощаюсь я со своим парнем.

— Ладно. Надень красные кружевные стринги, что я тебе купил, — говорит Тревор.

Я закатываю глаза.

— Хорошо, озабоченный ты мой.

Тревор начинает подвывать, и я снова смеюсь.

— Увидимся, детка, — прощается он.

Вставая с кровати, я с любопытством смотрю, из-за чего же там горят трусики Лайлы. Когда встаю позади нее, то вижу лишь очертания фигуры, слезающей с мотоцикла и направляющейся к ступенькам крыльца.

— Какой он аппетитный, — шепчет Лайла.

Боже моя кузина просто жалкая.

Лайла обхватывает свою грудь, поправляя, чтобы та смотрелась эффектнее.

— Еще чуть-чуть и мы увидим твои соски, — предупреждаю я ее.

— А я уж думала, что учебный год не может стать лучше, — выдыхает она.

— Пойду скажу Джошу, что Арт приехал. Сейчас вернусь.

***

— Не понимаю, почему из-за него я должен проводить свой субботний вечер дома. Я хочу тусоваться с друзьями, — ворчит Джош.

Он сидит справа от меня, а Лайла напротив.

— Тише, пока он тебя не услышал, — шепчет Рики.

— Мне плевать, даже если он и услышит.

Когда моя мать прочищает горло, мы все переводим взгляд на вход в гостиную.

Арт совсем не такой, каким я его представляла. Его волосы в беспорядке, но в сексуальной манере. В носу и губе у парня кольца, а также проколоты уши. В довершение к образу плохого мальчика, у Арта имеется татуировка пламени, которая тянется по его руке и заканчивается чуть ниже уха. Черные джинсы висят низко на бедрах, а белая футболка демонстрирует худощавые, но крепкие мускулистые руки и грудь. Если у Рики глаза темно-зеленые, то у Арта они светло-зеленые. Арт чуть выше Джоша.

Завидев Арта Лайла подскакивает со своего стула, почти его опрокидывая.

— Привет, я Лайла. Очень приятно с тобой познакомиться, — говорит она.

Кузина едва может контролировать свое рвение.

Она протягивает руку в приветствии, но Арт не пожимает ее. Вместо этого, он смотрит на ее руку так, будто это навозная куча. И Лайла ее опускает.

— И какая роль в этой большой и счастливой семье принадлежит тебе?

Я вижу проблеск серебра во рту Арта, когда тот говорит.

У него пирсинг языка.

А Арт, оказывается, полон сюрпризов.

— Мисси — моя тетя. Мы все рады, что ты здесь. Я с удовольствием покажу тебе город, и когда начнется учебный год, стану твоим персональным гидом.

Боже, дайте мне передышку.

Я делаю глоток воды.

— А у тебя отличные буфера, — выдает Арт.

Вода брызгает из моего рта, и я начинаю безудержно кашлять. Джош похлопывает меня по спине.

— Арт, — предупреждающе говорит Рики.

— Спасибо, — выпаливает Лайла.

— Ну это же она выставила напоказ своих девочек.

Несчастная дурочка даже не осознает, что комплимент Арта оскорбление.

Мой кашель стихает.

— Он трахнет ее к концу недели, — шепчет мне на ухо Джош.

— Я бы сказала, что он трахнет ее уже через несколько часов, — отвечаю я.

— Что ты сделал со своим лицом? — спрашивает Джош.

И, понеслось.

У меня такое чувство, что в этом доме не будет покоя до конца учебного года.

— Завидуешь?

— Ни хера.

— Давайте приступим к мирному семейному ужину, — говорит Рики.

— Та спальня размером с мою гардеробную, — говорит Арт.

— Пап, не хочешь уступить вашу спальню здешнему королю?

Рики хлопает ладонью по столу. А Джош с Артом бросают друг на друга смертельные взгляды.

Арт медленно проходит мимо Лайлы и садится напротив Джоша, возобновляя поединок взглядов. А счастливая Лайла присаживается рядом с ним.

— Это моя дочь, Син, — говорит мама.

— Что за идиотское имя?

— Это сокращение от Синнамон, — рявкаю я.

— Тебя назвали в честь специи¹? Да уж, отстойно быть тобой, — отвечает Арт.

— Отстой здесь только…

— Я приготовила для тебя особенный ужин. Цыпленка Марсала. Надеюсь, тебе понравится, — пытается разрядить напряжение мама. Лайла тянется к миске с рисом, а затем к курице, накладывая Арту большую порцию.

— Так как ты у нас почетный гость, тебя, конечно же, нужно обслужить первым, — извивается Лайла.

Меня сейчас стошнит.

Арт отправляет полную вилку в рот, и тут же все выплевывает.

— Я бы и свинью не стал кормить этой херней, — он наклоняется к тарелке и принюхивается. — Выглядит, как рвота, и воняет, как дерьмо.

По выражению лица мамы видно, что она расстроена.

Я встаю, разозлившись на Арта.

— Не обязательно быть таким козлом.

Арт неторопливо окидывает меня взглядом. На его лице написано отвращение.

— Смотрю, из всех, лишь твоей кузине посчастливилось иметь сиськи и задницу. Если обрежешь волосы, то вполне сойдешь за парня.

— Достаточно, Арт, — говорит Рики.

— Даже и близко нет, — парирует Арт.

Я хватаю свой стакан и выплескиваю остатки воды ему в лицо.

— Син, — ругает меня мама.

— Он это заслужил, — отвечаю я.

Я удивляюсь, когда чувствую, что мое лицо обдает холодной водой. Даже если я первая выплеснула на него свой напиток, все равно не ожидала, что он ответит тем же.

Хватаю пригоршню риса и бросаю ее в Арта, но он уворачивается, и все прилипает к стене за его спиной.

Схватив миску со стола, парень тоже набирает полную ладонь еды и запускает ею в меня. Я не такая быстрая, как он, поэтому, в конечном итоге, сегодняшний ужин оказывается на моем лице.

— Seu filho da puta!² — кричу я.

— Око за око, — ухмыляется Арт.

— Арт, иди в свою комнату, — велит ему Рики.

— «Иди в свою комнату»? Смешно, — усмехается он.

— Я серьезно.

Рики приклеивает на лицо свое лучшее суровое выражение.

— Куда я точно пойду, так это за приличной едой, — отвечает Арт.

— Погоди, я могу пойти с тобой и показать все лучшие места, — вставая, предлагает Лайла.

Арт даже не признает присутствие кузины, когда покидает гостиную. Отвергнутая, Лайла опускается на свой стул.

— Отлично сработано, папа. Ты сам пригласил этого ублюдка в наш дом, хотя, насчет цыпленка Марсала он не солгал. Не хочу ранить твои чувства, Мисси, но еда отвратительна.

— Простите, я лучше закажу пиццу, — говорит мама побежденным тоном.

— Пойду приведу себя в порядок, — бормочу я, чувствуя себя глупо.

Что ж, знакомство прошло лучше некуда.

Один-ноль в пользу Арта.

Глава 6

Арт

Еду по дороге со скоростью сто тридцать километров в час. Должно быть, сейчас они меня ненавидят, а значит, соглашение на проживание долго не продлится. Не удивлюсь, если к тому моменту, как вернусь, Рики пошлет меня паковать барахло. Я приехал туда без намерения все по-королевски испортить, просто не смог себя контролировать.

Лайла будет той еще проблемой. Фактически, сегодня она пригласила меня в свою постель, но секс уже давно не занимает значительную частью моего существования.

Все верно, я подросток, и такие мысли посещают мой разум, однако у меня нет желания воплощать их в жизнь. Девственность я потерял в тринадцать. С двадцати семилетней женщиной, которая вращалась в тех же социальных кругах, что и моя мать. Да, я еще молод, но уж точно не новичок в искусстве ублажения женского тела.

Впрочем, Лайла нисколько меня не интересует, а вот Син — совсем другое дело.

Когда я вошел в гостиную, то увидел в ней еще одну ничем не примечательную девчонку. Син совершенно обычная. И пусть некрасивой ее не назовешь, но и писаной красоткой она не была. Однако, когда она выплеснула стакан воды мне в лицо, я, по-настоящему, ее рассмотрел. Огонь в глазах вместе с учащенным дыханием, в порыве гнева — отчего грудь Син быстро поднималась и опадала — меня очень завели. Вишенкой на торте оказались ее блестящие темные, с проблесками розового, волосы до бедер, полные манящие губы, чистая кремовая кожа и завораживающие карие глаза. Син не надела лифчик, так что я смог разглядеть очертания ее сосков сквозь тонкую футболку.

Имя ей подходит… Син.

Я почувствовал искру, какой бы ничтожной она ни была. И эта искра вдохнула жизнь в мое сердце. В моих венах все ещё бурлил адреналин, увеличивая приток крови. Ощущение было приятным, но в то же время нежелательным. Я жаждал продолжить с Син нашу битву характеров. И она тоже будет проблемой. Но уже по другой причине.

Слышу позади себя полицейскую сирену. Ну, блядь. Как раз этого мне и не хватало. Вовсе не обязательно попадать на радар к копам в первый же день в городе.

Я сбавляю скорость и останавливаю мотоцикл на обочине дороги. Выключаю зажигание и опускаю подножку. Оглянувшись назад, я наблюдаю за тем, как полицейский выходит из своей машины и направляется ко мне.

— Слезай с мотоцикла, сынок.

— Я вам не сынок, — отвечаю я, делая, как он сказал.

— Ты ехал со скоростью сто тридцать при допустимых восьмидесяти, что было глупо и безрассудно. Пытаешься совершить самоубийство?

Ага.

— Я не заметил знака ограничения скорости.

— Ты новенький в городе?

— Да. Вообще-то я тут первый день.

— Приехал погостить?

— Буду жить у своего дяди до окончания учебного года.

— Так ты племянник Рики?

Понятно. Старый добрый Рики предупредил обо мне всю здешнюю свиту закона.

— Да, это я.

— А я шериф, Энди Ливингстон. И, так как Рики мой хороший друг, я отпущу тебя с предупреждением, но мне все равно нужно посмотреть твои права и техпаспорт.

Шериф берет документы и идет с ними назад к своей машине. А затем, через несколько минут, возвращается.

— Держись подальше от проблем, — говорит он серьезно.

— Конечно, шериф. Не знаете, где я могу перекусить в такое время?

— «У Джуди» самые лучшие чизбургеры в городе. К тому же, они подают завтраки весь день, если тебе такое нравится. Поезжай прямо, пока не доберешься до дивизиона, а затем, возле знака «стоп», поверни налево. Найдешь закусочную по правой стороне.

— Спасибо.

— Не за что. И помни, о чем я сказал.

— Ладно, — отвечаю я и продолжаю свой путь.

***

Вскоре я захожу в закусочную.

— Занимай любое понравившееся место, дорогой, — говорит мне из-за стойки рыжеволосая девушка с пышными формами. Закусочная практически битком набита. Вероятно, из-за того, что сегодня суббота. Я сажусь в последнюю кабинку, чтобы оставаться незаметным.

— Привет, меня зовут Мэнди. Сегодня я буду твоей официанткой. Что тебе принести? — говорит мне милая блондинка, примерно моего возраста.

Интересно, посещает ли она ту же школу, куда я собираюсь на следующей неделе?

— Я буду ваш знаменитый бургер, о котором мне говорили.

— Отличный выбор. Какую прожарку предпочитаешь?

— Среднюю.

— Картошку фри?

— Ага, и «Пепси».

— Ты новенький?

— Да.

— Значит, будешь посещать Центральную среднюю школу?

— Так точно.

— Ну, тогда, может, пересечемся как-нибудь, — отвечает Мэнди, флиртуя.

— Вероятно.

Еще одна девчонка, от которой мне следует держаться подальше.

Она уходит с приветливой улыбкой на лице.

Потягиваю свой «Пепси», когда замечаю группу парней, которая входит в закусочную. Я мгновенно настораживаюсь.

Дурак дурака видит издалека.

Парень впереди, должно быть, их главарь, и он как раз переводит свой взгляд на меня. Когда они направляются ко мне, я уже наготове. Парень упирается руками в стол и наклоняется ко мне. Весь его вид кричит о том, что он спортсмен, как и Джош — высокий, с телосложением атлета, а темно-русые волосы спадают чуть ниже ушей.

— Ты, похоже, новенький, так что в этот раз я тебя отпущу. Это наш столик. Выметайся, — говорит он.

— Интересно. Что-то нигде не вижу на нем ваших имен.

Их четверо против меня одного, но я все же рискну. Хотя, скорее всего, сегодня получу взбучку.

Парень удивленно выгибает бровь. Он ожидал, что я тут же выскочу из кабинки, но меня не так-то легко запугать. Я не один из тех слабаков. Двое его друзей придвигаются ближе. Вероятно, они братья, потому что у обоих одинаковые светло-голубые глаза и каштановые волосы.

— Дэнни, не начинай.

— Не лезь не в свое дело, Мэнди. Лучше возвращайся к работе. Я уже предупредил этого парнишку. Разве мои проблемы, что он не послушал? — придурок не сводит с меня глаз, пока разговаривает с Мэнди.

— Я позвоню твоему отцу.

— Уже в штаны наложил, — издевается он.

Мэнди уходит.

— Уверен, что хочешь пойти этим путем, дружок?

— А как же, за этот пейзаж можно и жизнь отдать.

Я мгновенно вскакиваю и бью главаря по лицу, а затем в живот, и парень сгибается пополам. Отталкиваю его, следом хватая свой напиток и стеклянную бутылку кетчупа со стола. Когда на меня бросается один из его друзей, я вылетаю из кабинки и бросаю в него стакан, попадая прямо в лоб. Парень хватается за голову и падает на колени. Я тут же разбиваю стеклянную бутылку кетчупа о голову другого. Посетители кричат и бегут из закусочной, в то время, как другие достают мобильные телефоны, чтобы снять видео.

Встречаюсь взглядом с третьим парнем, когда тот замахивается на меня. Пинаю его в пах, потому что да, я дерусь грязно. Когда парень сгибается, чтобы схватиться за свое мужское достоинство, я хватаю его за светлые кудри и бью лицом об стол. Идиот номер три падает на пол с разбитым носом.

Один из парней приходит в себя и прижимает меня к стене, обхватив руками за талию. Я пытаюсь ударить его локтем, когда второй парень, с кетчупом на голове, хватает меня за руку, прижимая ту к стенке и не позволяя мне продолжить атаку на своего друга. За это время первый успевает прижать к стене и вторую мою руку. Главарь встает напротив меня, а рядом с ним маячит миньон номер три. Я продолжаю бороться с хваткой двух других его парней.

— Держите его, — кричит главарь. — Сейчас я ему покажу.

Раз за разом он бьет меня в живот. Черт, а удар у него хороший.

— Моя очередь, — говорит парень номер три.

— Что ж, — усмехаюсь я. — Похоже, в ближайшее время мы не будем красить ногти на ногах и устраивать совместные ночевки.

— Я еще не закончил.

— Нет, закончил.

За его спиной появляется шериф Энди.

— Пап, он начал… — начинает главарь банды.

Папа?

— Сейчас же отпустите его! — кричит шериф.

Вот, черт. Я ввязался в драку с этим идиотом, хотя чуть меньше часа назад его отец предупредил меня держаться от неприятностей подальше.

Двое мудаков, удерживающих мои руки, наконец, меня отпускают.

Блядь, все тело болит.

— Так и знал, что ты будешь проблемой, — качает головой шериф.

— Нет, Шериф, я все видела. Ваш сын вошел сюда, выискивая, на ком бы отыграться, и нашел, — защищает меня рыжая.

Однако, шериф, похоже, не особо ей верит.

— Я тоже видела, что произошло, и это Дэнни начал драку, — вмешивается Мэнди.

— Разъезжайся по домам вместе с друзьями, Дэнни, — говорит шериф.

Его сын разворачивается и уходит вместе со своими дружками.

— Я подъеду, поболтать с твоим дядей, — Отлично. — Так что отправляйся домой, — говорит мне шериф.

— Но я еще даже не поел.

— А мне плевать.

Решаю, что за один вечер натворил достаточно, поэтому ухожу, но не для того, чтобы вернуться к Рики.

Сначала мне нужно поесть.

Глава 7

Арт

Когда я возвращаюсь назад к Рики, уже глубоко за полночь. У меня нет ключей, и в доме темно.

Ну, хотя бы, мой дядя спит.

У меня нет настроения разбираться с произошедшим. Может, они оставили для меня входную дверь открытой?

Нажимаю на ручку и толкаю.

Боже, спасибо тебе за маленькие радости.

Я ступаю внутрь и закрываю дверь так тихо, как только могу. Путь свободен. Когда поворачиваюсь, включается свет.

Блядь.

Возле лестницы стоит Рики, опираясь на перила.

— Где ты был?

— На улице, — беспечно отвечаю я.

— У нас есть определенные правила. Ты не можешь делать то, что вздумается.

— Что ж, для меня это проблема, я обожаю их нарушать, — отвечаю насмешливо.

Рики поджимает губы. Мой дядя быстро теряет терпение.

— Чуть ранее заезжал шериф Энди.

— И что же сказал наш славный шериф?

— Ты превысил скорость, а потом ввязался в драку с парнями.

— Я защищался. Каждый американец имеет право на самооборону.

Хватит с меня разговоров.

Делаю шаг, намереваясь пройти мимо, но Рики хватает меня за плечо.

Я вырываюсь из его хватки.

— Больше никогда ко мне не прикасайся.

— Арт, я не тебе враг.

— Так, может, мой спаситель?

— Я хочу помочь.

— Слишком поздно.

— Просто дай нам шанс.

— Мне нельзя помочь! — кричу я.

— В тот день, когда я нашел тебя…

— Да, да! Но где ты был потом? Когда я очнулся в больнице, рядом тебя уже не было. Если ты беспокоился… Если так сильно хотел помочь… Куда же ты сбежал?

— В то время твоя мать была не в состоянии принимать решения. Она отдала все права твоему деду. А он в свою очередь запретил мне тебя навещать. У меня были связаны руки. Я ничего не мог сделать.

— Ты мог бы попытаться.

— Мне жаль, что я подвел тебя, но сейчас я здесь. Не разрушай свою жизнь. У тебя впереди еще столько возможностей.

— Моя жизнь оборвалась в ту же ночь, что и жизнь Коула.

Когда я прохожу мимо, в этот раз Рики меня не останавливает.

Син

— Тревор, тебе пора, — говорю я, а затем легонько толкаю его в плечо, пытаясь разбудить.

Он занимает почти всю мою кровать.

— Я не хочу уходить, — бормочетТревор.

— Ты должен, пока не наступило утро, — говорю я, оседлав его бедра.

— Еще разок, и я уйду, — Тревор страстно целует меня в губы.

Я сжимаю рукой основание его члена и направляю головку в себя. Как только ощущаю, что его член полностью внутри, то начинаю двигать бедрами в устойчивом ритме. Моя промежность слегка побаливает от того, что за ночь мы занимались сексом уже несколько раз.

Тревор стонет и целует меня крепче. Джош в курсе про ночные визиты своего друга, но определённо разозлится, если нас услышит. Поэтому я стараюсь вести себя как можно тише.

Когда чувствую, что мой оргазм приближается, начинаю двигаться быстрее. Тревор сжимает мои ягодицы, удерживая меня на месте, чтобы взять на себя контроль и темп движений. Он неистово толкается бедрами вверх. Мои мышцы сжимаются, и я кончаю. А Тревор толкается в меня до тех пор, пока не находит собственное освобождение.

— Eu te amo — шепчу я ему на ухо.

— Я тоже тебя люблю, — отвечает Тревор хрипло.

Затем он перекатывается и ложится на меня сверху, начиная целовать ключицу.

— Я хочу остаться еще на несколько часов.

— Нет, — я шлепаю его по заднице. — Тебе пора, — и смеюсь.

— Ладно. Приходи завтра на ужин, заодно посмотрим фильм, — говорит Тревор.

— Твоя мама будет готовить свой знаменитый мясной рулет, картофельное пюре и зеленые бобы? Если да, то я с удовольствием присоединюсь.

— Попрошу ее приготовить их специально для тебя.

Тревор выходит из меня и встает с кровати, чтобы одеться. А я перекатываюсь на бок и наблюдаю за ним, удерживая голову рукой, согнутой в локте.

— Увидимся позже, детка, — говорит он мне.

— Ага.

Он целует меня в губы, прежде чем раздвинуть лиловые шторы в сторону и вылезти через окно.

Я сползаю с кровати и натягиваю трусики с футболкой, а затем спускаюсь за бутылкой воды.

Когда достигаю кухни, до меня доносится шум, исходящий из другого конца коридора — оттуда, где находится комната Арта. Любопытство берет верх, и я иду проверить. Замечаю свет, льющийся из-под двери.

Арт, должно быть, еще не спит.

Я медлю.

Неужели мне и правда хочется нарваться на дикого медведя?

— Коул, я иду к тебе! Не сдавайся!

Ему снится кошмар.

— Коул, прости меня… Пожалуйста, прости. Я должен был остаться с тобой.

Голос Артура наполнен сожалением. Так что я легонько стучу в дверь.

— Арт, ты в порядке?

Тишина.

Поворачиваю ручку и толкаю дверь.

Затем медленно подхожу к Артуру, который продолжает метаться по кровати, одетый лишь в боксеры, прикрывающие его наготу.

Я вижу татуировку у него на груди.

Интересно, сколько их всего?

Когда придвигаюсь ближе, замечаю порезы, покрывающие твердый пресс Арта. Из них все еще сочится свежая кровь. А на прикроватной тумбочке лежит испачканная бритва.

Мне требуется всего пара секунд, чтобы осознать увиденное.

Арт режет себя.

Подхожу ближе и встаю прямо перед кроватью. Мне нужно уйти, но я не могу.

Щеки Арта мокрые от слез.

Я провожу пальцами по сморщенной коже заживших ран.

Внезапно Арт открывает глаза. Он молниеносно двигается, хватая рукой мое запястье. Затем дергает меня вперед, вынуждая упасть на кровать. Арт перекатывается, припечатывая меня к матрасу своим большим телом, а свободной рукой сжимает мне горло.

— Какого хрена ты здесь забыла? — резко спрашивает он надо мной. Арт вне себя от ярости. — Никогда больше не заходи в мою спальню, или я сделаю так, что ты будешь визжать. Поняла?! — кричит он.

Я цепляюсь за руку Арта, пытаясь ослабить его хватку. Мне не хватает воздуха.

Я умру.

Он лишь крепче сжимает мое горло.

Перед глазами уже начинает чернеть. Я паникую, отчаянно пытаюсь вырваться. А затем ощущаю, как твердеет его член.

Что за хрень?

Арт закрывает глаза и дрожит. Когда он снова их открывает, в зеленых глубинах появляется новая эмоция.

Необузданная похоть.

Своим коленом он раздвигает мои ноги, чтобы расположиться между ними. Арт трется своей эрекцией о тонкий материал моих трусиков.

Я чувствую себя худшей девушкой в мире, потому что, черт, мне нравится, как его член скользит по моей влажной разгоряченной плоти.

От трения мои мышцы начинают пульсировать, желая ощутить Арта внутри. Мне нравится то, что вытворяет со мной этот ненормальный.

Артур вцепляется зубами в мою нижнюю губу и сильно ее кусает. Его рука на горле не дает мне возможности закричать. Слезы катятся по моему лицу, когда медный привкус крови наполняет мой рот.

— Зайдешь сюда еще раз, и я тебя выебу. На нежный трах не надейся. Не-а. Потому что я тебя разорву в клочья.

Затем Арт сбрасывает меня с кровати. Я приземляюсь на пол, ударяясь головой, и мне требуется пара секунд, чтобы прийти в себя. Из меня вырывается кашель, когда я пытаюсь сделать глубокий вдох.

— У тебя есть три секунды, чтобы убраться отсюда. Если закончу считать, а ты все еще будешь здесь, я приму это за согласие.

Начинаю ползти к двери.

— Один.

Я пытаюсь двигаться быстрее.

— Два.

Арт слезает с кровати и направляется ко мне. Я выползаю за дверь и поворачиваюсь, чтобы привалиться к стене.

Футболка испачкана его кровью. Тело дрожит, и мне все еще трудно дышать.

Мой взгляд скользит по подтянутым ногам Арта к мужскому достоинству, выделяющемуся сквозь его боксеры. Затем по подтянутому животу и мускулистой груди, пока наконец не смотрю ему в глаза. Дрожащей рукой я вытираю кровь, капающую с уголка рта.

Если бы взгляды могли убивать…

Арт резко захлопывает дверь.

Как только я чувствую, что в состоянии встать, несусь по ступенькам назад в свою комнату, напрочь забыв о бутылке с водой.

Глава 8

Арт

Я лежу на своей временной кровати и пялюсь на потолок.

Через несколько часов наступит Новый год.

Еще один год без Коула.

Прошло уже два дня с тех пор, как я проснулся и увидел Син, стоящую надо мной. Теперь ей известен мой секрет, но к большому удивлению, она никому о нем не рассказала. Я был абсолютно уверен, что той ночью Рики ворвется в мою спальню и отправит на лечение в психиатрическую больницу. Однако этого не случилось.

Син вызывает гораздо большее привыкание, чем кокаин. То, какой она была подо мной, не выходит у меня из головы. Ее плоть почти обжигала, своим жаром окутывая мою длину.

Долгое время я не ощущал потребности с кем-то переспать, но, Господи... Той ночью мне хотелось затрахать Син до беспамятства. И сейчас в моей голове постоянно крутятся три мысли: Коул, кокаин и Син.

Я дрочил уже несколько раз, представляя, как двигаюсь внутри нее. И теперь уверен наверняка: я жажду согрешить с ней.

Син изо всех сил старается держаться от меня подальше, но у нее не всегда выходит. Когда мы оказываемся в комнате одни, она тут же бросается к выходу. Я же наоборот продолжаю искать ее взглядом. Ненавижу себя за это, но контролировать свое желание не в силах. Именно по этой причине я ужинаю в гостиной вместе со всеми, а не потому, что того требует Рики. Каждый раз я намеренно сажусь рядом с Син, но она даже не смотрит в мою сторону. От вида, как она ерзает на своем стуле, я становлюсь только тверже.

Зато Джош неустанно проверяет мою реакцию всякий раз, как мы пересекаемся. Это забавно, потому что я поступаю точно так же. И если он бросится на меня… Вот тогда начнутся настоящие проблемы.

Я выбираюсь из своей комнаты, чтобы попить. Когда захожу на кухню, то замечаю Джоша, который опирается на стойку и пьет из бутылки «Спрайт». Кузен бросает на меня испепеляющий взгляд.

— Хочешь что-то сказать? — спрашиваю я.

— Да, уезжай отсюда к чертям собачьим.

На кухню заходит Рики.

— Как хорошо, что вы оба здесь. С вами то я и хотел поговорить. Примерно через час мы с Мисси уезжаем. Джош, какие планы у тебя на сегодня?

— Собираемся с Син встретиться с друзьями.

— Отлично. Возьмите с собой Арта.

— Вот еще!

Мне тоже не нравится идея провести Новый год с ним или его придурками-друзьями, но, так как Син едет с Джошем, придется согласиться. А то, что я присоединившись к ним, выведу кузена из себя, послужит приятным бонусом.

— Я не спрашивал, Джош.

— Спасибо за приглашение, Джош. Мое сердце переполняет тепло от того, насколько ты приветлив. Когда мы выезжаем?

— Если не поедет он, не поедет никто, — ставит ультиматум Рики.

— Ладно, — бормочет Джош.

— Ну, тогда решено. Хорошего вечера, парни, — и Рики покидает кухню.

— Мы уезжаем в одиннадцать. Будь готов, или останешься дома.

Я салютую Джошу и хватаю «Колу» из холодильника, прежде чем выйти из кухни.

— Придурок, — бормочет кузен.

Син

Я спускаюсь по лестнице с Тревором, обнимающим меня за талию и целующим в шею.

— Держи свои руки при себе, — улыбаюсь я.

— Нет, я предпочитаю держать их на тебе, — шепчет он мне в ухо.

Моя улыбка исчезает, когда я вижу Арта, сидящего на кофейном столике. А Джош ждет, стоя у входной двери.

— Что он здесь делает? — спрашивает Тревор.

Арт ухмыляется, бросая на Тревора пронзительный взгляд. Я нервничаю из-за того, что оба находятся в одном помещении, учитывая интимный момент, произошедший между мной и Артуром несколько дней назад. Я начеку всякий раз, когда он рядом. И как бы плохо это не звучало, но мое тело узнает его. Мы едва знакомы с Артуром, но мне хочется обнять его и утешить. Должно быть, я сошла с ума, раз думаю об утешении после того, как он со мной обошелся.

— Арт едет с нами? — удивленная, спрашиваю я.

— Ага, — отвечает Джош. — Можешь поблагодарить моего отца.

Тревор обходит меня, оценивая Арта.

Мне казалось, что Артур предпочел бы оказаться сбитым фурой, чем тусоваться с Джошем.

— Можно ли надеяться, что он будет держать рот на замке? — спрашивает Тревор.

— Абсолютно точно нет, — отвечает Джош.

— Мы не можем так рисковать, — объявляет мой парень.

— У нас нет выбора. Либо он идет с нами, либо мы все остаемся дома.

— Я в состоянии говорить за себя сам, — вклинивается Арт. — Я, по-вашему, что, похож на жалкого пса, который, поджав хвост, побежит жаловаться? Да мне плевать, чем вы там занимаетесь, деревенщины.

— Кого это ты назвал деревенщиной, придурок? — усмехается Джош.

Когда мой сводный брат направляется к Арту, тот встает с кофейного столика, готовый к драке, если придется. Джош останавливается, только когда вклинивается в личное пространство Арта.

Тревор оставляет меня, только чтобы встать рядом с Джошем.

Боже.

Если они начнут драться, одна я не смогу их разнять.

— Давай, начинай, раз такой смелый, — подстрекает Арт, сжимая руки в кулаки. Как видно, ему не терпится подраться.

Делаю несколько шагов и встаю между кузенами. Атмосфера накаляется с каждой секундой.

Я кладу ладони им на грудь, чтобы удержать на расстоянии. Когда касаюсь футболки Арта, то даже через ткань чувствую импульс, пробегающий по коже. Наши взгляды встречаются, и становится ясно, что он почувствовал то же самое.

— Давайте-ка без этого. Нам пора ехать. А вы двое сможете помериться членами чуть позже, — говорю я.

Через несколько мучительных минут Джош заговаривает первым:

— Станешь одним из «Хаоса», — говорит он зловещим тоном.

— Чего?

— На девять месяцев, если быть точным, — добавляет Тревор.

— А попроще можно?

— Обряд посвящения, который тебе придется пройти. Выпускники выносят мозг бедным согражданам Лонгхорна с сентября до самого выпускного, — объясняет Тревор.

— В это время, если ты не буйствуешь, значит с тобой что-то не так, — добавляет Джош.

— Окей, так что же у нас сегодня по плану? — спрашивает Арт своим обычным тоном «да мне насрать».

— Поедем в школу МакКинли в соседнем районе, чтобы немного подпортить их здание. Они — наш главный соперник, — отвечает Джош.

— Ого, ребята, да вы прямо-таки гроза района, — язвительно отвечает Арт.

Джош бросает на Арта убийственный взгляд в тот момент, когда раздается звонок его телефона.

— Алло? Да, мы тоже выезжаем, — заканчивает разговор кузен.

— Они уже едут к школе. Погнали, — и Джош направляется к двери.

Он поднимает сумку, полную баллончиков с оранжевой и зеленой краской и дрель, лежащую у двери. Оранжевый и зеленый — цвета нашей школы. Именно так администрация МакКинли поймёт, что ущерб нанесен учениками Центральной средней школы, однако они не узнают, кто именно это сделал.

Когда мы выходим из дома, Арт прямиком направляется к своему байку. Джош, хмурясь, смотрит ему в спину.

— Ты куда, блядь? — спрашивает он.

— Поеду за вами.

— Ни хрена. Садись в машину, — говорит ему Джош.

— На хер.

— Придурок, ты не можешь ехать на своем байке. Он же разбудит всю округу. Все равно, что нарисовать мишень на наших спинах. Нас никто не должен увидеть.

— Ладно, — соглашается Арт.

После этого мы с Тревором забираемся на заднее сидение серой «Шеви Субурбан», а Арт садится вперед.

Глава 9

Син

Джош объезжает большое здание, а затем паркуется между «Форд Мустангом», который принадлежит Дэнни, и «Ниссан Армада» Эйдена.

Парень заглушает двигатель, и все выходят из своих машин.

Банда в сборе.

— Эй, уебок! — кричит Дэнни.

Все мгновенно настораживаются, оглядываясь по сторонам, чтобы понять, кто же так его разозлил.

Внезапно Дэнни бросается на Арта, придавливая того к земле.

— Дэнни, что за хуйня? — Джош в замешательстве смотрит на друга.

Арт одерживает верх, перекатывая Дэнни на спину. Тот безуспешно пытается сбросить его с себя. Из губы Дэнни сочится кровь, пока Арт безжалостно колотит того по лицу.

Бри, Лайла и Аннели подходят и становятся возле нас с Тревором.

— По моим губам только что прошла сильнейшая дрожь, и я не о тех, что на моем лице, — Бри облизывает свои губы.

— Отвали, сучка, он мой, — шипит Лайла.

— Опять началось, — стонет Аннели.

У Аннели кудрявые волосы, а кожа и глаза цвета молочного шоколада. Она выше меня, и у нее имеется задница, ради которой большинству женщин потребовалась бы операция. Аннели тоже член легкоатлетической команды. Зик по уши в нее влюблен. Я постоянно говорю ей дать ему шанс. Но к огромному сожалению Зика, ответ Аннели всегда одинаков: «я не встречаюсь с парнями, у которых синдром качка». Что бы это ни значило.

— В любви, как на войне, все средства хороши, — отвечает Бри.

У Лайлы и Бри почти одинаковое телосложение. Единственное отличие в том, что у Бри крашеные платиновые волосы длиной до подбородка и выразительные янтарные глаза.

Уже не первый раз обе западают на одного и того же парня. Помнится, они так же дрались из-за Дэнни, но он не пожелал поддерживать постоянные отношения ни с одной из них. Ему был нужен только секс.

И Лайла, и Бри состоят в команде чирлидинга. Но именно Бри сделали капитаном команды. И та использует любой шанс, чтобы ткнуть этим в лицо Лайлы.

— Это тот ублюдок, что разбил бутылку кетчупа о мою голову, — рычит Эйден.

— Так это он дал тебе в нос, Зик? — Декс выдувает пузырь из жвачки.

— Да пошел ты, чувак.

— Эй, не моя вина, что тебе надрали задницу, — ухмыляется Декс, поправляя очки на переносице.

Робби пинает Арта в лицо, наконец отрывая того от груди Дэнни. Арт издает громкий рык, когда соприкасается с асфальтом. Робби делает шаг, чтобы снова пнуть Арта, но тот быстро перекатывается, избегая удара и вскидывая ногу, бьет ею Робби в живот, а затем вскакивает на ноги.

— Мудак, — шипит Робби.

— Джош, сделай что-нибудь, — я начинаю паниковать.

Парни могут серьезно навредить Арту. Что совсем не честно, ведь их четверо против одного.

Джош смотрит на меня с нечитаемым выражением на лице.

— Пришло время Хаоса.

Дэнни, Эйден, Робби и Зик окружают Арта со всех сторон.

— Ну, давайте, сучки, — дразнит Арт, двигая плечами.

— Будет интересно, — ухмыляется Декс.

У Декса лохматые, ярко-рыжие волосы, которые идеально сочетаются с его покрытой веснушками, алебастровой кожей. Он — ботаник с потрясающим телом. Парень неравнодушен к Бри, но та не обращает на него никакого внимания. Потому что одержима бунтарями.

Арт не испуган, даже когда все шансы против него. Тревор тянет меня назад, когда я делаю шаг к парням, чтобы предотвратить драку.

Черт, все вот-вот покатится к чертям собачьи.

— Тревор, мы должны остановить их, — я начинаю бороться с его хваткой.

— Давай посмотрим, так ли он крут, — отвечает Тревор.

Когда Дэнни замахивается, Арт пригибается, а затем делает апперкот. Дэнни падает на спину, ударяясь головой об бетон. Зик получает локтем в лицо, когда подходит к Арту справа.

— Блядь! Он снова сломал мне нос!

— Мой новый мужчина — шикарный боец, — выпаливает Бри.

А Лайла окидывает ее своим лучшим «отвали, сучка» взглядом.

— Слушайте, мы собрались здесь не для драки. У нас нет на это времени, — кричит Аннели.

Хоть кто-то меня понимает.

— Она права. Прекратите, — говорю я.

Робби хватает Арта за правую руку, а Эйден за левую. Оба тащат его к «Мустангу», где и прижимают к капоту. Дэнни встает на ноги и подходит к Арту, который пытается вырваться.

— Тебе конец, — говорит Дэнни.

— Нет, дай сначала мне въебать этому уебку. Он дважды сломал мне нос.

Зик начинает наносить удар за ударом.

Я поворачиваю голову и смотрю Тревору в глаза.

— Пожалуйста, останови их. Я тебя умоляю.

Через пару мгновений, мой парень наконец произносит:

— Джош, давай завязывать, пока кто-нибудь серьезно не пострадал.

Я облегченно вздыхаю.

Джош подходит к Зику и обхватывает того за шею, оттягивая от Арта.

— Полегче, приятель, — говорит он ему.

Арт освобождается от хватки Робби и Эйдена.

— Не лезь в это, Джош, — говорит Дэнни.

— Слушай, чувак, этот придурок нравится мне не больше твоего, однако он мой кузен, — отвечает ему Джош, отпуская Зика.

— Ты, что, связан с этим уродом? — восклицает Дэнни.

— Ага, и не хочу объясняться перед отцом, как он оказался в больнице в первую же неделю.

— Оглядывайся почаще, — угрожает Дэнни.

— Ты тоже, мудак, — отвечает Арт.

Зик сплевывает кровь у ног Арта. Тот просто ухмыляется в ответ.

Я подхожу к Арту.

— Ты в порядке?

Кровь капает с уголка его рта, но, не считая пары ссадин и синяков, он, похоже, в порядке.

— А чего ты так волнуешься?

— Я не волнуюсь.

— Ну так вали к своему приятелю. Он смотрит, — насмехается Арт.

— Придурок, — отвечаю я, возвращаясь к недовольному Тревору.

— Что ты ему сказала? — спрашивает он.

— Просто хотела убедиться, с ним все в порядке.

— От этого парня одни неприятности. Я знаю, что избегать его в твоем доме не получится, но старайся с ним не пересекаться.

Тревор целует меня в лоб, когда я согласно киваю.

— Я бы сказал, кузен Джоша выиграл эту битву, — разминает шею Декс.

— Заткнись, Декс, пока я не сломал тебе очки, — ворчит Зик, пытаясь остановить поток крови подолом своей футболки.

— Декс, хватит провоцировать их, — говорит Тревор.

— Как, блядь, так получилось, что вас четверых избил один человек? — спрашивает Декс, получая за это кулаком в живот от Дэнни.

— Ай, — Декс потирает пострадавшую часть тела.

— Может, мы уже наконец начнём то, ради чего сюда приехали? — в раздражении спрашивает Аннели.

Она самая серьезная из всей нашей банды, и выходки парней уже порядком ее достали.

Декс достает из своей сумки ноутбук и кладет тот на капот «Мустанга».

— Смотрите, как я колдую, — говорит он.

Он хрустит пальцами, прежде чем приступить к работе. Декс — феноменальный хакер. Его задача на сегодня — отключение сигнализации и камер в МакКинли, чтобы избежать доказательств того, кто же устроил вандализм в школе. Как только он сделает свое дело, Джош воспользуется дрелью, чтобы взломать замок.

— Зик, мыши у тебя? — спрашивает Джош.

— Ага, последние пару недель я отловил всех маленьких гаденышей в сарае. В машине стоит бочка с ними.

— А у меня тут выделения скунса, — говорит Дэнни, затем откручивает крышку и нюхает содержимое банки. — Воняет просто пиздец, — добавляет он.

Бри подходит к Арту и делает попытку завязать с ним разговор, но все его внимание приковано ко мне. Что порядком нервирует.

Бри расхаживает перед Артом, непристойно флиртуя и каждые пару секунд поправляя волосы. А Лайла выглядит так, будто хочет откусить ей голову.

— Давай быстрее, Декс. У нас мало времени, — жалуется Робби.

— Не торопите чудо, — улыбается Декс.

— Живее, Декс, — требует Джош.

— Ладненько. Пришло время для Хаоса, — объявляет Декс.

— Отлично, погнали, — радуется Робби.

Вся компания движется к входу. Я снова смотрю на Арта, прежде чем осознаю, что делаю. Лайла и Бри идут по обе стороны от него, и каждая пытается перетянуть его внимание на себя.

Джош толкает дверь, как только ему удается открыть замок.

— Отлично, давайте повеселимся, — ухмыляется Робби.

Я раздаю девчонкам по баллончику с краской.

— Здесь как-то уныло, правда? Давайте добавим немного цвета?

— А вы выпускайте мышей, — Джош указывает на Дэнни, Зика и Эйдена. — Трев и Роб, вы со мной. Освежим немного воздух, — говорит он Тревору и Робби. — Хочу, чтобы здесь воняло хуже, чем в сортире. Декс, ты за наблюдателя.

— Да ладно тебе. Я тоже хочу поучаствовать, — жалуется Декс.

— В следующий раз, друг. А чем займешься ты, мне абсолютно насрать, — говорит Джош Арту, проходя мимо.

Дэнни бежит по коридору.

— Давайте, детки! Покажем их настоящий Хаос!

И мы расходимся, чтобы выполнить поставленные задачи.

Глава 10

Арт

После целого часа вандализма мы наконец покидаем школу. Наверное, классно быть нормальным подростком и заниматься обычной ерундой. Но я не один из них. В другой жизни эти люди, вероятно, могли бы быть моими друзьями. Мы бы хорошо проводили время вместе, выпивая и встречая Новый Год.

Но мне здесь не место.

Я настоящий дурак, раз гоняюсь за Син, но по необъяснимой причине меня к ней тянет. И плевать я хотел на то, что у нее есть парень. Потому что хочу ее. И когда смотрю на Син и этого придурка, Тревора, то испытываю совершенно новое для себя чувство.

Зависть.

Смесь вины, ненависти и горя — все эти эмоции превратили меня в нестабильную бомбу, которая вот-вот может взорваться.

— Эй, там сзади! Вы хоть осознаете, что находитесь не одни, а? — ухмыляется Джош.

Мой взгляд приклеен к зеркалу заднего вида, пока мы едем домой. Тревор целует Син в шею, лицо и губы. Хотелось бы, чтобы это мои губы путешествовали по ее нежной коже. Я жажду перелезть на заднее сидения и оторвать их друг от друга.

Когда Джош подъезжает к дому, я тут же выбираюсь из машины. Прежде чем успею совершить то, о чем потом пожалею.

— В чем, блядь, его проблема? — доносится до меня голос Тревора.

— А кому есть до этого дело? — отвечает ему Джош.

Рики дал мне ключи, так что можно не ждать своего кузена-придурка, и спокойно зайти в дом.

Захлопываю дверь своей комнаты и начинаю расхаживать по ней, словно лев в клетке. Я чувствую себя беспокойным и неуравновешенным. Может спуститься и подразнить Джоша, вдруг тот клюнет, и мы снова сцепимся.

Через несколько минут раздается легкий стук в дверь. Я удивляюсь, увидев на пороге Син.

— Что тебе нужно? Я ведь сказал, что будет, если ты зайдешь сюда еще раз.

Син открывает рот, чтобы ответить, но так ничего и не говорит. Я делаю шаг вперед, касаясь губами ее уха и прижимаясь к ней всем телом. От ее волос исходит потрясающий аромат, напоминающий сладкую клубнику. Интересно, а какая на вкус она там?

— Ты за этим сюда пришла? Хочешь потрахаться? — спрашиваю я, понизив голос.

У меня нет желания встречаться с Син, потому что я не знаю, что такое отношения. Однако, жажду с ней переспать. Что обязательно произойдет. И когда это случится, ублюдок, Тревор, может забрать все, что от нее останется.

Я целую Син в мочку уха. Она делает рваный вздох, прежде чем отступить назад.

Мой первый инстинкт — схватить ее и притянуть обратно к себе, но прежде чем успеваю что-то сделать, Син поднимает маленькую квадратную коробочку. Это аптечка.

Я и не заметил, что та была у нее в руках.

— Пришла промыть твои раны, — тихо отвечает Син.

— А где твой парень?

— Поехал домой.

Я отступаю в сторону, позволяя Син зайти внутрь, прежде чем закрываю дверь. Она останавливается, когда достигает середины комнаты. Даже в свободных джинсах и простой красной футболке Син невероятно заводит. Я прохожу мимо и сажусь на край кровати. Но она не двигается с места и не говорит — просто продолжает стоять на месте.

— Ну? Чего ты ждешь? — спрашиваю я.

Син делает медленные шаги, словно ловец бездомных животных, который пытается подобраться к бешеной собаке. Затем кладет аптечку на кровать рядом и, открыв ее, достает спиртовые салфетки.

Она судорожно вдыхает, когда я притягиваю ее между своих раздвинутых ног.

— Ожидаю вашей помощи, сестра.

Мои руки лежат на талии Син. Она разрывает маленький пакетик, достает салфетку и осторожно протирает ею ссадины на моем лице.

— Ты себя режешь, — внезапно заявляет Син.

— К чему ты клонишь?

— Зачем?

— Так я справляюсь с болью.

— Из-за того, что произошло с твоим братом?

Я киваю. Даже мой психиатр не знает об этих порезах. Понятия не имею, что в Син такого особенного. Я едва ее знаю.

После того как Син заканчивает обрабатывать мои раны на лице, она аккуратно мажет их мазью.

— Лучше?

— Немного.

— Ты думал о том, чтобы обратиться за помощью?

— Единственное, что мне может помочь, это машина времени. Почему ты никому не рассказала? — задаю я вопрос.

Син убирает мою руку со своего бедра, чтобы обработать сбитые костяшки, затем тоже мажет их мазью и наконец отвечает:

— Это не мой секрет.

— Зачем ты здесь? — спрашиваю я, продолжая сверлить ее взглядом.

— Не знаю, — произносит шепотом Син.

— А я знаю.

Поднимаю ее футболку, обнажая плоский живот. У Син пирсинг пупка — золотая птичка, создающая красивый контраст с тоном девичьей кожи. Она проводит пальцами по моим волосам, притягивая меня ближе, и издает стон, когда я погружаю свой язык в ее пупок, а затем оставляю поцелуи на мягкой коже.

Син покрывается мурашками, стоит мне только коснуться ее губами. Она покачивается на ногах, а ее дыхание становится сбивчивым.

Я расстегиваю ее джинсы и спускаю их вниз, обнажая фиолетовые трусики. Провожу дорожку из поцелуев, спускаясь все ниже и ниже. Син гладит рукой мои волосы, пока я терзаю ее покрытый тканью клитор. Затем скольжу руками под трусики, обхватывая ягодицы и останавливая Син от отпадения, когда ее ноги подкашиваются. Стоны, что срываются с ее губ, звучат симфонией для моих ушей.

— Остановись, так нельзя. Я не могу.

— Не-а, никаких остановок.

Син отшатывается назад, разрывая мой захват, прежде чем натянуть джинсы обратно. Затем разворачивается, чтобы сбежать, однако я тут же следую за ней. Она открывает дверь, но уже слишком поздно. Я захлопываю дверь, и вжимаюсь в Син сзади. Запускаю руку в ее длинные волосы и прижимаю щекой к двери.

— Ты делаешь мне больно.

— Тебе было известно, что случится, если ты снова сюда зайдешь, — шепчу я ей на ухо.

— Отпусти.

— Слишком поздно.

Я скольжу рукой в трусики Син и начинаю пальцем кружить по ее клитору.

— Можешь говорить, что тебе это не нравится, но мы оба знаем, ты лжешь.

Син стонет, когда я провожу пальцем ниже, проскальзывая в ее жар и потираясь своим стояком об ее ягодицы.

— Ты не была бы такой влажной, если бы не хотела меня.

Я подношу руку к своему лицу и вдыхаю запах.

— М-м-м, клубничка.

Распределяю влажность по шее Син, прежде чем наброситься на тот участок своим ртом и с силой всосать кожу. Затем спускаю вниз ее джинсы и трусики, попутно расстегивая молнию на своих и освобождая эрекцию. Я убираю руку с девичьих волос и слегка приподнимаю Син, располагая себя у ее входа, а потом начинаю продвигаться вперед, проникая в тесноту.

— Перестань.

По щекам Син катятся слезы.

Я на грани войны с самим собой, потому что не желаю останавливаться. Потому что должен продолжать. Син провоцировала меня, искушала — она прекрасно осознавала свои действия, когда постучалась в мою дверь.

Однако, я опускаю ее и делаю шаг назад. Син поправляет свою одежду, тут же хватаясь за дверную ручку.

Я упираюсь рукой в дверь прежде, чем ей удается ее открыть.

— Клянусь братом, если ты еще хоть раз посмотришь в сторону моей комнаты, в тебе окажется не только кончик. Можешь кричать, плакать, драться — делать все, что заблагорассудится, но я не остановлюсь, пока моя сперма не потечет из тебя рекой. Не тычь спящего медведя палкой, если не ожидаешь, что он накинется на тебя в ответ.

С этой угрозой я убираю руку с двери, позволяя Син выбежать из комнаты.

Глава 11

Син

Попытка уснуть провалилась, и я в отчаянии иду на пробежку, еще до того, как начнутся уроки. Мои мысли сумбурны, пока я бегу трусцой по дороге.

Прямо с утра, в канун Нового Года, я уехала к Тревору, потому что не хотела встречаться с Артом. И хотя провела там весь день, мои мысли продолжали возвращаться к прошлой ночи.

Я худшая девушка на свете.

В то мгновение, когда Арт губами коснулся моего живота, я едва могла стоять, потерявшись в ощущениях, которых никогда прежде не испытывала. Артур видел меня насквозь. Он знал, зачем я пришла в его комнату, даже если сама это отрицала.

И почему меня тянет такому ущербному, как он? Арт словно пазл с отсутствующими фрагментами.

Вина, вот что остановило меня той ночью. Я хотела Артура… Безумно. Той ночью, когда впервые без разрешения вторглась в его личное пространство, между нами возникла особая связь, потому что передо мной открылась его уязвимость.

Отчасти я надеялась, что Арт не остановится, и вина за произошедшее ляжет исключительно на него. Но когда ощутила, как головка его члена надавила на мой вход, осознание своих действий навалилось на меня словно тонна кирпичей. Нужда почувствовать Артура внутри, и моя преданность Тревору сразились за свое превосходство.

Вернувшись домой поздно вечером, я не могла остановить себя и подошла к комнате Арта, но так и не осмелилась войти. Просто слушала, как он плакал по своему брату, и мое сердце разрывалось от боли. Когда я больше не могла стоять и слушать его муки, то развернулась и поднялась в свою комнату.

Приближаясь к дому, я замечаю человека, который бежит навстречу ко мне. Похоже, кому-то тоже не спится. А когда подбегаю ближе, тут узнаю, кто это.

Арт.

Мы замедляемся до шага, а затем и полностью останавливаемся, подойдя друг к другу на расстоянии пары метров. Арт не отрывает от меня своих напряженных зеленых глаз.

— Не могла уснуть, — говорю я, запинаясь.

Во мне поднимается незнакомое чувство.

Арт красивый.

Знаю, что неправильно описывать этим словом кого-то столь мужественного, как Артур, но оно первым приходит мне на ум. У него густые волосы цвета воронова крыла, кристально чистые зеленые глаза, полные розовые губы…

Он. Очень. Красивый.

Мой рот наполняется влагой, когда Арт постепенно сокращает расстояние.

Я словно приросла к месту.

Арт останавливается только тогда, когда между нами не остается свободного пространства. Он выше по меньшей мере на тридцать сантиметров, так что мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Через несколько секунд, Арт протискивается мимо меня и продолжает свою пробежку. А я оборачиваюсь и наблюдаю, пока он не исчезает из виду.

Арт

Центральная средняя школа, совсем не похожа на частные школы, к которым я привык.

Я замечаю это, пока ожидаю директора в главном офисе. Похоже, мой дядя уже провел с ним беседу по поводу своего проблемного племянника.

Высокий седоватый мужчина выходит из задней комнаты. Я встаю, когда он подходит ко мне.

— Ты, должно быть, Артур, — мужчина протягивает мне руку, но я не пожимаю ее.

— Арт.

— Тогда Арт. Я директор Тэйлор.

Ему приходится опустить свою руку.

— Я подумал, что нам будет полезно немного поболтать, поскольку сегодня твой первый день в школе. Если не возражаешь, конечно.

— Вообще-то возражаю.

— Наш разговор займет всего несколько минут, Арт.

— Похоже у меня нет выбора.

— Обещаю, что не отниму у тебя много времени.

Я следую за директором в его офис.

Мистер Тэйлор отступает в сторону, приглашая меня войти первым, затем указывает на потертое, выцветшее кресло, стоящее перед шатким письменным столом. Я опускаюсь в кресло с большей силой, чем требуется.

Закрыв дверь, директор садится на столь же старое кресло за своим столом.

— Надеюсь, ты хорошо провел свои каникулы, — говорит он, с широкой улыбкой на лице.

— Они были отстойными.

Его улыбка меркнет.

— Арт, мне хочется, чтобы свой выпускной год ты закончил на хорошей ноте…

— Меня не интересуют ободряющие речи, — перебиваю я директора.

— Просто выполняй простые правила: не высовывайся и держись подальше от неприятностей. Ничего сложного.

— Видите ли, проблема в том, что неприятности сами меня находят, и когда они стучатся в мою дверь, я просто обязан ее открыть.

На лице директора появляется раздражение.

— Мы закончили?

Когда тот кивает, я встаю, намереваясь покинуть кабинет.

— И еще кое-что, — говорит директор.

Ну что еще?

Я громко вздыхаю и смотрю на него своим лучшим «ну говори уже» взглядом.

— В одной из соседних школ на зимних каникулах произошёл акт вандализма. Ты новенький в городе, но я подумал, что стоит спросить тебя об этом. Может, ты знаешь, кто это сделал?

— Не знаю, — отвечаю я.

К черту моего кузена и его друзей, но стукачом я никогда не был и не стану.

Син

Мистер Бек говорит про учебный план, когда Арт входит в класс. На нем красуются потертые, выцветшие джинсы, футболка с каким-то логотипом, который мне незнаком, и на вид брендовые ботинки. Его одежда, вероятно, стоит дороже, чем у любого из присутствующих.

Сердце начинает биться сильнее.

Тревор следит за моим взглядом.

— Это, что, блядь, шутка какая-то? Почему он должен учиться вместе с нами? — бормочет он.

Звонок на урок прозвенел пять минут назад, и я облегченно выдохнула, благодарная за то, что на уроке биологии будет спокойно. Мне не хочется, чтобы Артур и Тревор находились в одном классе.

Я боюсь слов, которые могут быть озвучены. Арт непредсказуем. Надеюсь, это будет единственный совместный урок.

— Доброе утро, — здоровается мистер Бек.

— Доброе.

— Я мистер Бек.

— Арт.

— Директор Тэйлор уже предупредил меня, что ты немного опоздаешь. Можешь занять любое свободное место.

Пожалуйста, только не в нашем ряду.

Но, конечно же, Арт именно так и поступает. Он садится за пустую парту через несколько мест от нас с Тревором. Что-то подсказывает мне, что если бы эти парты не были заняты, Арт сел бы рядом со мной.

Краем глаза я замечаю, как он на меня смотрит.

— И на что уставился? — рычит Тревор.

— На твою девушку. Сегодня она выглядит охуенно.

О Боже, только не это.

Тревор встает.

— А ну повтори!

Я хватаю его за запястье.

— Сядь. Он просто хочет вывести тебя из себя, — шепчу я.

Наши одноклассники оживленно наблюдают за происходящим.

— Зачем? Ты и так прекрасно слышал.

Арт медленно встает, выпрямляясь во весь рост, словно ему плевать на все и вся.

Когда Тревор пытается выдернуть свою руку из моей хватки, я встаю, цепляясь за него обеими руками, в попытке усадить своего парня на место.

— Пожалуйста, Тревор, не надо. Просто сядь и не обращай на него внимания. Давай без драк в школе.

— Лучше послушай свою девушку. Мне терять нечего, а вот тебе, похоже, есть что.

Я бросаю яростный взгляд на Арта.

— У вас какие-то проблемы, джентльмены? — спрашивает мистер Бек.

— Нет, мистер Бек, просто недоразумение, — отвечает Тревор, присаживаясь.

— Так и думал, — дразнит Арт.

Тревор напрягается, но я испытываю облегчение, когда тот не ведется на слова Артура.

Внезапно в классе оживает акустическая система:

— Все старшеклассники должны немедленно явиться в главный зал для экстренного собрания.

Глава 12

Арт

Когда захожу в зал, то замечаю шерифа Энди, сидящего на стуле на сцене рядом с директором Тэйлором и еще парой школьных работников. Все они увлечены беседой. Уже ясно, что внезапное собрание имеет отношение к произошедшему в соседней школе.

Я сажусь на крайнее место в первом ряду.

— Привет, красавчик, — говорит мне платиновая блондинка с той ночи.

Я даже не помню, как ее зовут. Хотя должен признать, выглядит она неплохо. Прежний я приударил бы за ней. Блондинка переводит взгляд на девушку, сидящую рядом со мной.

— Двигайся, сучка. Ты сидишь на моем месте.

Девушка встает, чтобы пересесть.

Блондинка протискивается мимо, чуть ли не пихая свою задницу мне в лицо. Занимая теперь уже свободное место, она прижимается своей грудью к моей руке.

Когда поднимаю голову, то встречаюсь взглядом с Син. Вчера я, как придурок, весь день слонялся по дому, в надежде ее увидеть. Только все было зря — Син ушла рано утром, скорее всего, стараясь держаться от меня подальше.

Она помогает мне забыться — пусть и временно, но все же — и от нее кайф сильнее, чем от наркоты.

Когда этим утром я столкнулся с Син во время пробежки, то жаждал затащить ее в ближайшую канаву и отыметь до потери сознания.

Син сколько угодно может отрицать наше влечение, но она хочет меня также сильно, как и я ее.

Желание. За последние несколько лет моим единственным желанием была смерть.

— Ну как тебе у нас, нравится? — взмахивает блондинка своими фальшивыми ресницами.

— Нет.

— Мне тоже. Не могу дождаться, когда, наконец-то, свалю из этой гребаной дыры. В субботу у меня будет вечеринка, и ты в числе особых приглашенных.

— Правда? И что же делает меня таким особенным?

— Тебе и правда нужно спрашивать?

Девушка проводит ладонью вверх по моему бедру. Я хватаю ее запястье, останавливая, чтобы она не коснулась моего паха.

— Держи руки при себе, — и отбрасываю ее ладонь прочь.

— После собрания можем найти более приватное местечко.

Я даже не утруждаю себя ответом.

— Доброе утро. Прошу минуту вашего внимания, — объявляет директор Тэйлор в микрофон с трибуны.

Но ученики продолжают болтать. Шериф Энди делает шаг вперед и отводит директора Тэйлора в сторону.

— Так ты придешь? — спрашивает блондинка.

— Конечно.

Я больше, чем уверен, что Син тоже там будет, а это значит, что придется идти.

— Хорошо. Начало в десять. Возможно, тебе повезет.

— Заткнули рты и смотрим на сцену! — кричит шериф.

Все резко замолкают.

— Спасибо, шериф Энди, — директор Тэйлор снова занимает свое место за трибуной. — Сегодня утром до моего сведения дошло тревожное сообщение о вандализме в средней школе МакКинли во время зимних каникул.

Старшеклассники разражаются радостными возгласами.

— Тихо! Это очень серьезно. Виновные будут найдены и наказаны по всей строгости закона. Прошу всех, кто владеет хоть какой-то информацией по поводу этого инцидента, немедленно меня информировать.

Директор передает микрофон шерифу.

— Расследование уже ведется, и оно будет продолжаться до тех пор, пока мы не найдем виновных, — говорит шериф и передает микрофон обратно директору.

— Пусть новый год и начался на негативной ноте, я оптимистично настроен на позитивное окончание учебного года. Все могут возвращаться на уроки.

Я встаю и иду к выходу, не обращая внимания на… Как бы ее там ни звали. Рядом со мной появляется Джош.

— Держи рот на замке, — предупреждает он.

— А, что, если нет? — спрашиваю я.

— Тогда твоя жизнь превратится в ад.

Я посылаю ему воздушный поцелуй.

— Я давно уже там.

Син

Последние пятнадцать минут я продолжаю бросать взгляд на вход в кафетерий. Артур до сих пор не появился. Возможно, он решил пропустить обед. Пока что у нас с Артом был всего один общий урок, но после обеда все может поменяться.

Я сижу за столом со всей нашей компанией.

— Не забудьте про мою вечеринку в эту субботу. Родители вернутся только в воскресенье вечером, — говорит Бри.

— Пришло время для кайфа, выпивки и траха! — восклицает Дэнни.

— Точняк, — добавляет Эйден, давая ему пять.

— Джош, а где Арт? — спрашивает Лайла.

— Я что, похож на его телохранителя? Мне похуй, где он.

— Этот мудак был на первом уроке вместе с нами. Я чуть не накинулся на него. Передай своему брату, чтобы он перестал глазеть на мою девочку, иначе я его похороню где-нибудь.

Джош переводит на меня свой взгляд, изучая мою реакцию на слова Тревора.

— Этот мудила тебя беспокоит, Син? Я скажу отцу, чтобы он разобрался с ним.

— Арт не беспокоит меня. Он просто хотел спровоцировать Тревора, и у него получилось, — отвечаю я.

Мне нельзя прыгать на поезд «давайте сотрем Арта в порошок». Он ведь мучается. Его плач каждый раз разрывает мне сердце.

— Ха, будто ему нужна Син, — фыркает Бри. — Он не может перестать пялиться на меня.

Лайла закатывает глаза.

— Ошибочка. Арт хочет меня.

— Нахера он вам сдался, когда есть я. Знаете, что? У меня появилась отличная идея. Как насчет тройничка в субботу? — Дэнни поигрывает бровями, обнимая Бри за плечо, но та сбрасывает с себя его руку.

— Ага, у тебя уже был шанс, так что я пас.

— Ну и иди ты.

Робби смотрит на Бри.

— Ты и его пригласила на свою вечеринку?

— Конечно. А почему нет?

— Блядь, ты серьёзно? — ворчит Робби.

— Это моя вечеринка, и я буду приглашать на нее кого захочу. Если тебе не нравится, можешь сидеть дома.

— Если Арт будет выебываться, мы ему вломим, — хрустит костяшками пальцев Зик.

— Хочешь, чтобы тебе опять сломали нос? — размышляет Декс.

— Клянусь Богом, Декс, еще одно слово про мой нос, и ты ляжешь на пол.

— Никаких драк в моем доме. Понятно? Если родители узнают, что я устроила вечеринку, мне крышка. Они накажут меня до окончания года.

— Арт просто защищался, потому что вы, куча дикарей, — замечает Аннели.

Парни ворчат, но ничего не отвечают.

— Он пытался покончить с собой, — говорит Джош.

Я вскидываю голову, глядя в его сторону, как и все остальные.

— Джош, — говорю я с упреком.

— Что? Это правда.

— Ты прикалываешься надо мной, — в неверии говорит Дэнни.

— Вовсе нет. После того как его брат умер, Арт… — Джош крутит указательным пальцем у своего виска.

— И как он пытался выпилиться? — спрашивает Эйден.

— Перерезал себе вены. Поэтому носит кожаные браслеты — чтобы скрыть шрамы. Мой отец нашел его.

— А как умер его брат? — спрашивает Бри.

— Утонул в бассейне. Арт его нашел.

— Какой ужас, — говорит Аннели.

— С того дня ему снесло крышу, — добавляет Джош.

— Все еще хочешь трахнуть его, Бри? Закончишь как та блондинка из фильма про Нормана Бейтса, — усмехается Зик.

— От этого Арт становится еще более привлекательным. Проблемные трахаются круче всех, — отвечает Бри.

— Помяни Дьявола, и он тут как тут, — хамечает Эйден, подбородком указывая на вход.

Арт

Я на автомате нахожу Син, как только вхожу в кафетерий. Вот она, сидит за столом популярных детишек, со всеми, кто был в ту ночь.

Подхожу к прилавку со школьной едой. Да уж, я бы и собаку не стал кормить этой жижей. Уж лучше есть еду Мисси.

Решаю взять бутылку воды, прежде чем направиться к пустому столику. На меня падает тень, пока я сижу, пролистывая новости на телефоне.

Стоящий возле стола парень выглядит так, будто только что покинул съемку рок клипа восьмидесятых: толстый слой подводки на глазах, длинные, растрепанные волосы, окрашенные в черный ногти, обувь на платформе — весь в черном, с ног до головы. На его лице не один пирсинг. Парень жует жвачку, глупо ухмыляясь.

— Я могу чем-то помочь? — спрашиваю я.

— Я Бэйн, — говорит он, занимая пустой стул рядом со мной.

Я делаю глоток воды.

— А меня не ебет.

— Ты смешной.

— Чего надо?

— Поговаривают, что ты кузен Джоша.

— Если тебе есть что сказать по этому поводу, выкладывай, — у меня быстро заканчивается терпение.

— Почему ты сидишь здесь один? — Бэйн лопает пузырь из своей жвачки. — А не там, вместе с золотыми детками школы?

— Мне не нужна толпа, чтобы чувствовать себя своим.

— Тогда ты можешь сесть со мной и моими друзьями.

— Я не собираюсь заводить друзей, — отрезаю я.

Надеюсь, он умеет читать между строк и свалит к чертовой матери.

— Чувак, это круто. Если тебе что-нибудь будет нужно, дай знать. У меня есть связи, и я могу достать травку, экстази, мет, спиды, кокаин… Все что захочешь, в общем.

Я на грани гипервентиляции, когда слово «кокаин» слетает с его губ, и реагирую единственным мне способом — насилием. Бью Бэйна по лицу, и тот падает на пол.

— Свали, нахуй с глаз моих, пока у меня терпение не кончилось.

Бэйн встает на ноги, пошатываясь. У него изо рта течет кровь.

— В чем твои проблемы, чувак? — спрашивает он.

Некоторые не обращают никакого внимания на происходящее, в то время как другие пялятся с жадным интересом. Весь столик Джоша наблюдает за развернувшейся на их глазах драмой.

Когда группа парней, судя по всему его друзья, начинают приближаться к нам, я встаю и хватаю стоящий рядом стул.

— Живо скажи своим дружкам отвалить, или тут начнется реслинг.

Парень оглядывается на своих приятелей и отмахивается от них, а затем поворачивается обратно ко мне.

— Мы могли бы подружиться, чувак.

— Еще раз ко мне подойдешь, и я сломаю тебе шею, — угрожаю я, прежде чем покинуть кафетерий.

Так и думал, что не стоило сюда приходить.

Глава 13

Син

— Привет, детка, — приближаясь ко мне, зовет Тревор.

— Привет, — отвечаю я, быстро чмокая его в губы.

— Собираешься на пробежку после школы? — интересуется он.

— Да, с Аннели, — соглашаюсь я, закрывая свой шкафчик.

— Хочешь потом приехать ко мне? Можем вместе сделать домашнюю работу.

— Я прекрасно знаю, чем ты хочешь заняться, и это точно не домашняя работа, — хихикаю я.

— Мы можем заняться и тем, и другим, — Тревор одаривает меня своей фирменной кривоватой улыбкой.

— Зависит от того, будут ли твои родители дома?

Его мать вечно крутится рядом, и несколько раз чуть не поймала нас во время процесса. Она не ложится спать, пока я не уйду. А вот его отцу наоборот, наплевать, активен ли сексуально его сын или нет.

Тревор целует меня в шею.

— У родителей сегодня ужин в ресторане, поэтому их не будет допоздна.

— Ну, тогда, наверное, мы сможем заняться и тем и другим, — отвечаю я.

— Я купил тебе новые стринги.

— О, даже не сомневаюсь.

У Тревора фетиш — трахать меня, когда я в сексуальных трусиках.

Тревор играет своими бровями.

— Пойдем, я провожу тебя на занятие.

Он обнимает меня за плечи, и мы идем по коридору.

А я, как всегда, не могу перестать думать про Арта. Мы не виделись с того момента, как он пулей вылетел из кафетерия. Я, словно на иголках, шла на послеобеденные занятия, задаваясь вопросом, появится ли Арт на следующем уроке, но он так и не пришел. Хотя, день еще не закончен и впереди две лекции. Бэйн, должно быть, сказал нечто серьезное, раз разозлил Арта настолько, что тот ударил его по лицу. Список врагов Артура пополняется с каждой секундой. Скоро вся школа будет настроена против него.

— Ладно, увидимся позже, детка, — Тревор шлепает меня по ягодицам, когда я захожу в класс.

Я хихикаю.

— Пока детка.

Сканирую помещение. Арта нет.

Урок еще не начался, и он вполне может появиться здесь в ближайшие пять минут.

Я прохожу в конец класса — здесь у меня есть возможность спрятаться от учителя в надежде, что тот не заметит меня и не заставит отвечать на вопросы. Сажусь рядом с парнем, которого часто видела в школе, но не помню, как зовут. Мое дыхание становится рваным, когда в аудиторию входит Арт и тут же находит меня взглядом. Он направляется в мою сторону и останавливается прямо напротив сидящего рядом парня.

Арт ничего не говорит, просто стоит у него над душой. Паренек неловко ерзает и встает, чтобы сесть где-то еще. А Артур спокойно садится на его место.

Я смотрю на него и говорю:

— Если продолжишь в том же духе, за тобой будут охотиться все старшеклассники.

— А по мне видно, что я их боюсь? — спрашивает он.

— Так значит, ты против всего мира?

— Нет, я против всей вселенной.

— Ты мог бы, по крайней мере, попытаться вписаться.

— Я не хочу.

— Что случилось между тобой и Бэйном?

— Он встретился с моим плохим «я».

— А разве не все с ним встречаются?

Прежде чем Арт успевает ответить, раздается звонок и в аудиторию входит преподаватель.

Болтовня прекращается.

— Добро пожаловать, леди и джентльмены. Меня зовут мистер Холл, и это лекция по тригонометрии.

— Ты бегаешь каждое утро? – понизив голос, спрашиваю я Артура.

— Нет, только когда мне неспокойно. А ты?

— Да, каждое. Это хорошая зарядка, к тому же я в команде по легкой атлетике.

— Тебе это что-то даст?

— Да, полную стипендию в Лексингтонском университете.

— Слышал о нем. Он ведь находится в Кали?

— Ага.

— На какие расстояния бегаешь?

— Сто, двести и четыреста метров.

— Так значит, вы с Тревором расстанетесь после окончания школы, раз ты переезжаешь за тысячу километров?

— Нет. Тревор тоже подал документы в Лексингтон. Он все еще ждет ответа.

— А что, если его не примут?

— Попробует поступить в университеты поблизости.

— Понятно. Похоже, он из тех, кто гоняется за тобой, как муха за вареньем.

— Нет ничего плохого в том, что парень хочет быть со своей девушкой. А какие у тебя планы после школы?

— Никаких. Ты трахалась с ним вчера?

— Не твое собачье дело, — рявкаю я.

— Ты рано ушла из дома и вернулась поздно, только чтобы избежать встречи со мной. Неужели я так сильно на тебя влияю?

— Сними корону, — усмехаюсь я, хоть и знаю, что Арт видит меня насквозь.

— Ты думала обо мне, когда он трахал тебя?

Да.

Я перевожу свое внимание в переднюю часть класса, решая игнорировать Арта.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Можешь продолжать притворяться, будто не хочешь меня также сильно, как и я тебя, если от этого тебе легче.

Затем он хватает меня за колено.

— Приходи сегодня ко мне. Только никому не говори.

Только никому не говори.

Артур — змей-искуситель в райском саду, предлагающий мне вкусить запретный плод.

Вспотевшими ладонями я хватаюсь за край стола, продолжая смотреть вперед. Я сжимаю свои бедра, потому что его слова вызывают образы, о которых думать не стоит.

— Ты ведь хочешь, чтобы я тебя трахнул. Будь честна с собой.

Я люблю Тревора, правда люблю, но когда Арт ворвался в нашу жизнь, все перевернулось вверх тормашками.

— Ты напряжена. Скажи-ка мне вот что: твои трусики уже мокрые? — и Арт проводит языком по моему уху.

Когда звенит звонок, я мигом вылетаю из класса.

Откуда у меня такое искушение? Моя жизнь была прекрасной, пока не появился Артур. Не уверена, что смогу справиться со своим влечением к нему. Надеюсь, он не появится на последнем уроке.

***

— В чем дело? — спрашивает Аннели.

Она не отстает от меня, пока мы бежим по трассе.

— Ни в чем. Почему спрашиваешь?

— Ты кажешься отстраненной.

— Я в порядке.

— Знаешь, ты ведь можешь мне все рассказать. Я знаю, что тебя что-то беспокоит.

— Просто с приездом Арта все идет кувырком.

— Ты говорила, что он не беспокоит тебя.

— Так и есть.

— Тогда в чем дело?

— Я нервничаю из-за легкоатлетического сезона. Первые тренировки начнутся раньше, чем успеешь моргнуть. Я должна быть в форме, если хочу победить в этом году.

— Ты никогда раньше не нервничала по этому поводу. В любом случае тебе уже пообещали место в универе, поэтому не накручивай себя.

— Я все еще хочу занять первое место в этом году.

— Не беспокойся. Займешь.

Мне нужно выбросить Арта из своих мыслей, но это совершенно невозможно. Может, мне стоит провести выходные у Лайлы, так между нами появится какое-то расстояние.

— Если Арт появится на вечеринке Бри, неприятностей не избежать. То, что его недолюбливают парни, и что Бри и Лайла соперничают за его внимание… Будет просто кошмар, — Аннели потирает свой лоб.

Да уж, могу только представить.

Глава 14

Син

Пятница прошла без эксцессов. Со своими сверстниками Арт обходился совершенно спокойно. Я не в счет, конечно же. Потому что меня он дразнил при каждой возможности. Куда бы я ни села на уроке тригонометрии, Арт всегда следовал за мной. Прошлой ночью я снова оказалась у его двери, прижавшись к ней и слушая, как Артур вновь переживает смерть своего брата. Я продолжала гадать, режет ли он себя снова. Как боль может облегчить страдания? Мне хотелось зайти в комнату и утешить Арта, но я знала, что как только пересеку эту невидимую черту, пути назад уже не будет. Артур потребует от меня куда больше, чем простое утешение, а я охотно поддамся его желанию.

Возвращаюсь к дому после утренней пробежки, но вместо того, чтобы направиться внутрь, я иду к зданию, в котором хранятся картофель и ростки овощей, и отбираю несколько на завтрак. Как только слышу скрип двери, я оборачиваюсь, ожидая увидеть Рики, но вместо него там стоит парень, которого я не могу выбросить из головы.

Арт окидывает взглядом помещение, прежде чем посмотреть на меня.

— Что здесь такое? — он наклоняет голову в сторону горшков на столах, расставленных по всему помещению.

— Зимой в них хранятся ростки. Здесь всегда поддерживается определенная температура, вызывающая у растений анабиоз. Если будет слишком холодно, ростки замерзнут, а если жарко — высохнут, и их нельзя будет использовать в сезон посадки.

— Что за ростки?

— Отростки картофеля. Их сажают, чтобы увеличить урожай.

— Почему здесь так темно?

С каждым новым вопросом Арт приближается ко мне все ближе и ближе.

— Ростки нужно хранить в темном сухом месте.

— Что ты собираешься делать?

— Здесь хранится батат, выращенный в прошлом сезоне. И я пришла, чтобы взять немного на завтрак.

Теперь Арт стоит прямо напротив меня, и нас разделяет всего пара сантиметров.

— Откуда ты все это знаешь?

— Рики научил меня всему, что нужно знать о выращивании картофеля. Зачем ты сюда пришел?

— Ты знаешь зачем.

— Мы не можем, Арт.

Он обхватывает мои бедра, чтобы притянуть к себе.

— Конечно можем.

— Тревор…

— Нахер Тревора.

Когда Арт клеймит мой рот поцелуем, я выпускаю пакет с картофелем из рук. По моему телу проносится электрический разряд. Арт продолжает кружить языком, и из меня вырывается стон. Кажется, будто мы тонем друг в друге, двигаясь синхронно, пока делим кислород.

Когда Артур вдыхает, я выдыхаю. Скольжу ладонями по его груди, прежде чем оттолкнуть.

— Остановись.

Я разворачиваюсь, чтобы выбежать из здания, совершенно забыв о картофеле.

— Куда собралась? — рычит Арт.

Одной рукой он хватает меня за волосы в хвосте, а другой за шею, и разворачивает лицом к себе. Я всхлипываю, когда Арт убирает руку с моей шеи, чтобы в мертвой хватке сжать подбородок, а затем с силой возобновить поцелуй. Я открываю рот, чтобы впустить его. Ну, а что еще мне остается делать?

Арт отпускает мои волосы и скользит рукой по спине вниз, чтобы обхватить ягодицу, а потом толкается в меня своей твердой длиной. Я резко поворачиваю голову в сторону, чтобы прервать поцелуй, но Артура это не останавливает. Он начинает ласкать мою шею.

— Я не могу, — мне нужно думать ясно.

— Но ты ведь хочешь. Обещаю, это будет наш маленький секрет.

— Нет.

Приходится остановить его единственным известным мне способом. Я кричу — долго и громко. Встревоженный, Арт выпускает меня из объятий. Я вижу, что он отвлекся, и использую это мгновение, чтобы вырваться и убежать.

Когда я врываюсь в дом, здесь все еще тихо, а значит, никто не слышал моего крика.

Это хорошо.

Направляюсь на кухню, чтобы приготовить завтрак. Через несколько минут мне придется вернуться за пакетом с бататом, но только после того, как удостоверюсь, что Арт оттуда ушел.

Я мою руки и достаю продукты, необходимые для приготовления завтрака.

Бекон, яйца, масло…

Затем оглядываюсь через плечо, когда слышу, что открывается дверь кухни. Не отводя взгляда, я выкладываю продукты на стол. Затем поворачиваюсь к двери лицом, готовая к тому, что произойдёт дальше.

Арт держит в руках пакет с картофелем.

— Куда его положить?

Неожиданный вопрос.

— Положи в раковину, мне нужно его помыть.

Он вытряхивает батат в раковину, а затем отходит назад.

Я осторожно подхожу ближе и включаю кран, чтобы помыть картофелины. Я нервничаю, потому что стою спиной к Арту, но он не настолько глуп, чтобы что-нибудь выкинуть, особенно, когда в любой момент сюда могут войти.

Ощущаю его тепло сзади прежде, чем он успевает меня коснуться. Не стоило его недооценивать.

Арт проскальзывает рукой мне в трусики, и я хватаюсь за край раковины.

— Что ты делаешь? Кто-нибудь может нас увидеть.

Вместо ответа он скользит языком по моей шее, посасывая кожу. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не закричать, когда Арт начинает лихорадочно кружить пальцем по клитору. Откидываю голову на его твердую грудь. Другим пальцем Арт скользит ниже, пока не входит в меня. Я слегка раздвигаю колени, в то время, как он энергично работает у меня между ног. Даже с перспективой быть пойманными, я не могу сдержать громкие стоны, которые вырываются из моего горла.

— Ты такая мокрая. В следующий раз я нагну тебя и трахну. Смирись. Я не пытаюсь разрушить твои счастливые отношения. Просто хочу частичку тебя, — он толкается своей твердостью мне в ягодицы, не прекращая движения пальцами.

Я приподнимаюсь на носочки с каждым его толчком.

До нас доносится скрип чьей-то двери. Похоже, кто-то встал.

— Арт, перестань, — я изо всех сил пытаюсь вырваться.

— Нет, пока ты не кончишь.

Ощущаю, как нарастает мой оргазм, когда Арт начинает быстрее двигать пальцами. Мышцы внизу живота неудержимо сокращаются в тот момент, когда наступает кульминация. Я хватаю ртом воздух, а Арт стонет.

— От того, как ты сжимаешь мои пальцы, мне хочется трахнуть тебя прямо здесь, — он вытаскивает руку из моих трусиков как раз в тот момент, когда на кухню заходит Рики.

Он переводит свой взгляд с меня на Арта. Я тут же отворачиваюсь, уверенная в том, что Рики заметил вину на моем лице.

— Что здесь происходит? — спрашивает он.

— Син рассказала мне кучу всего про выращивание батата. И чтобы выразить свою признательность, я помогаю ей с завтраком.

— Ах, вот оно что. Я рад, что вы поладили. Син, ты вся дрожишь. Все нормально?

— Да. Похоже, я переборщила с пробежкой, — отвечаю, не глядя.

— Не нужно перенапрягаться, милая.

Я просто киваю в ответ.

— Пора выпить кофе, — говорит Рики, направляясь к кофемашине.

Глава 15

Арт

«Где ее черт носят?»

Я заявился на блядскую вечеринку еще час назад, но Син до сих пор нет. Мне казалось, что она здесь, потому что, когда я уходил из дома, ее не было. Вся их банда уже в сборе. Я сижу на диване, и друзья Джоша время от времени бросают взгляды в мою сторону. Клянусь, если эти ублюдки сделают ко мне хотя бы шаг, я разнесу тут все к чертовой матери, после того, как отпинаю их задницы. С того самого момента, как я переступил порог этого дома, Бри, представившись в очередной раз, словно прилипла к моему боку. Она практически сидит у меня на коленях. А Лайла смотрит на нее смертельным взглядом. Я же продолжаю наблюдать за входной дверью. Дом наполнен басами, танцами, пивом и травкой.

— Ну так что? — спрашивает Бри.

— В смысле?

— Хочешь подняться наверх, глупенький? — смеется она.

— Нет, — отвечаю я.

— Хорошо, все равно, еще рано. Мы можем подняться и позже.

Она вообще понимает намеки?

— Ах ты, сучка! — внезапно кричит Бри, подбегая к лестнице, где на последней ступеньке сидит девочка. На вид ей около десяти. Должно быть, это младшая сестра Бри.

— Живо вернулась в свою комнату!

— Почему? Я ведь ничего плохого не делаю, — хнычет ее сестра.

— Сейчас же поднимайся наверх, пока я не оттаскала тебя за волосы.

— Когда вернутся мама с папой, я расскажу им о том, что ты устроила вечеринку.

— Только попробуй! — Бри хватает ее за запястье.

— Ай! — кричит девочка.

— Откроешь рот, и твоя жизнь превратится в ад, — предупреждает Бри, начиная тащить сестру вверх по лестнице.

Я почти встаю, чтобы защитить девчонку. Бри стоит лелеять младшую сестру, потому что жизнь может измениться в мгновение ока. Как бы я хотел, чтобы Коул был здесь и действовал мне на нервы.

Лайла присаживается рядом.

— Я могу отсосать тебе так, что ты кончишь через пять минут.

Мой член никак не реагирует на ее заявление.

Но прежде чем могу ей ответить, через парадную дверь входят Син и ее сученыш, Тревор. Мешковатая одежда, которую она обычно носит, исчезла. Сейчас на ней обтягивающая черная футболка с глубоким вырезом, джинсовая мини-юбка и высокие сапоги. Прекрасные волосы распущены и струятся вокруг лица.

Лайла все еще разговаривает со мной, но я понятия не имею, о чем она там болтает. Потому что наблюдаю за Син и Тревором, которые подходят к своим друзьям.

— Ты меня слушаешь? — спрашивает Лайла.

— Нет.

— Да пошел ты, — отвечает она, оставляя меня.

Ну, по крайней мере эта хотя бы понимает намеки.

С момента появления, Син даже не взглянула в мою сторону. Тревор тащит ее в середину комнаты, где танцуют несколько пар. Син обнимает его за шею, а он сжимает ладонями ее задницу. Их тела сливаются воедино, когда оба начинают двигаться в чувственном ритме музыки.

Син смеется, когда Тревор что-то шепчет ей на ухо, а затем прижимается своим ртом к ее губам.

Я хочу быть тем, кто заставляет ее смеяться.

Ощущаю, как во мне начинает закипать гнев. Откуда во мне такие чувства? Син ничего для меня не значит.

Прежде чем переехать сюда, я жил в мире, полном хаоса. Вина оставалась моей единственной эмоцией, но сейчас я начинаю чувствовать что-то еще. Что-то совсем другое. И это несправедливо по отношению к Коулу. Мысли о нем всегда должны оставаться на первом месте. Как только я закончу эту чертову школу, Син больше не будет иметь никакого значения. Вероятность что мы встретимся снова крайне мала, и я, наконец, вернусь к своему жалкому существованию. Поэтому придётся доказать себе, что она ничего для меня не значит. К тому же, я уже устал от самопроизвольных оргазмов.

Сканирую взглядом комнату, пока не останавливаюсь на Лайле. Она разговаривает с какими-то девушками возле кухни. Надеюсь, ее предложение все еще в силе.

Я подхожу к ней:

— Пойдем наверх, — говорю я, эффектно заканчивая их разговор.

Она широко улыбается в ответ, и ее глаза загораются.

— Конечно.

Я хватаю Лайлу за запястье и тащу мимо Син и Тревора, вверх по лестнице. Когда мы поднимается наверх, я замечаю Бри, идущую по коридору.

— Это что за хрень? — восклицает она, глядя на наши руки.

— Лайла предложила минет и оргазм меньше чем за пять минут.

Бри в ярости кривит лицо.

— Сучка!

— Он не твой парень.

— Я могу отсосать тебе гораздо лучше, чем она, — заявляет Бри.

— Вы обе можете, — предлагаю я.

— Я согласна. А ты? — выгибает брови Бри.

— Определенно. Показывай, куда идти, — отвечает Лайла.

Бри поворачивается и ведет нас в конец коридора, к двери справа. Она открывает ее, и мы заходим внутрь. Бри включает свет, и я взглядом обвожу помещение. Должно быть, это ее комната. Я отпускаю руку Лайлы и подхожу к кровати. Затем стягиваю джинсы и боксеры до лодыжек, прежде чем сесть на матрас.

— Нужны инструкции? — задаю я вопрос, когда ни одна из них не делает шага в мою сторону.

Лайла садится рядом, а Бри встает на колени у меня между ног. Лайла гладит меня по всей длине, пока мой член не становится твердым.

— Ты такой большой, — говорит она в изумлении.

Я откидываюсь на матрас, закинув руки за голову. Издаю стон, когда Лайла начинает скользить своим ртом вверх и вниз по моему члену, в то время, как Бри то массирует, то посасывает мои яички. Я закрываю глаза, представляя, что это Син.

А Лайла не шутила — она сосет как порно звезда. Откуда у старшеклассницы такие навыки?

Я слышу тихий скрип и открываю глаза, вглядываясь в дверь, которая сейчас приоткрыта. Я замечаю шокированное лицо Син, но она не уходит, продолжая наблюдать за происходящим. Син блуждает взглядом по развернувшейся перед ней сценой, пока не встречается глазами со мной.

— Черт! — восклицаю я и кончаю Лайле в рот.

Девчонка, как и обещала, подарила мне оргазм за пять минут.

Мои веки медленно закрываются. А когда последние отголоски оргазма стихают, и я открываю глаза, Син уже нет.

Син

Просто не верится, чему я только что стала свидетельницей. Ванная внизу была занята, так что я решила воспользоваться той, что наверху. К комнате Бри я подошла лишь потому, что там горел свет, а я не видела подругу с тех пор, как пришла. Так что оказалась совершенно не готова к сцене, которая развернулась перед моими глазами. Меня пронзила стрела зависти. Чувство, которое я вообще не должна испытывать. У меня отношения с другим парнем. И меня не должно волновать, чем занимаются Лайла, Бри и Арт. Но все же волнует.

Вернувшись я не нахожу Тревора в гостиной, поэтому иду на кухню. Комната переполнена.

Я с ужасом обнаруживаю, что Дэнни затеял игру, которую называет «Красное лицо». Он придумал ее прошлым летом: двое противников бьют друг друга по лицу до тех пор, пока один из них не вырубается. Дэнни всегда побеждает. Каждый желающий принять участие должен заплатить двадцать долларов. Зик стоит за спиной у Дэнни — вдруг, тот, наконец, встретит достойного противника. Что маловероятно. Робби стоит за спиной у неудачливого соперника. Интересно, какая сумма на кону?

Тревор, Аннели, Декс, Джош и Эйден стоят рядом, наблюдая за шоу. Я присоединяюсь к ним.

— Ты в порядке? — спрашивает Тревор.

— Все хорошо.

Аннели сверлит меня взглядом. Подруга всегда очень проницательна.

— Ты уверена? — давит Тревор.

— Абсолютно.

— У тебя такой расстроенный вид, словно кто-то сбил твоего щенка.

— Нет, я в порядке, — смеюсь я в ответ.

Тревор изучает мое лицо.

— Сколько денег на кону? — спрашиваю я, чтобы предотвратить его расспросы по поводу моей резкой смены настроения.

— На данный момент около ста долларов. Дэнни уже вырубил четверых, — отвечает Тревор.

Я с облегчением вздыхаю, когда он больше ни о чем не спрашивает.

— Давай, детка, — кричит Дэнни. Он отводит свою руку назад, насколько это возможно, а затем замахивается в сторону парня. Звук ладони Дэнни, ударившей беднягу по лицу, напоминает взрыв.

На кухне раздаются коллективные крики, вопли и смех.

Паренек в отключке падает в руки Робби, и тот вытаскивает его обмякшее тело из кухни.

— Кто следующий? — дразнит присутствующих Дэнни.

Все стоят на месте.

— Да ладно вам, киски! Кто хочет кусочек? — он поднимает руку вверх, как рок-звезда, развлекающая своих поклонников.

— Я.

Я резко поворачиваю голову в сторону Арта. Даже не заметила, как он вошел на кухню.

— Нет, твои деньги мне не нужны, — бросает Дэнни.

Арт достает кошелек из заднего кармана и вытаскивает оттуда стодолларовую купюру.

— Уверен? — Он поднимает деньги вверх, чтобы все видели.

Шум вокруг прекращается. Все ждут, что же будет дальше. Дэнни слишком алчный, чтобы упустить такую возможность.

— Хорошо. Делай ставку.

— Добром это не закончится, — вздыхает Аннели.

— Согласна, — поддерживаю я.

— Давай, Дэнни! Выбей из него все дерьмо, — кричит Эйден.

Арт кладет деньги на стойку и встает напротив Дэнни.

На кухню возвращается Робби.

— Какого хрена? Я не буду его ловить.

— Я это сделаю, — говорит Декс, ступая Арту за спину.

Бри и Лайла заходят на кухню.

— Где вы обе были? — спрашивает Аннели.

Лайла краснеет, а Бри резко смотрит в пол, словно видит там что-то интересное.

— Хочешь ударить первым, сучка? — насмехается Дэнни.

Арт ухмыляется.

— Дамы вперед.

Парочка ребят смеются. Без предупреждения Дэнни бьет Арта по лицу.

Это было подло.

Арт слегка отшатывается, но быстро приходит в себя и бьет Дэнни в ответ. Тот теряет равновесие, из-за чего врезается в Зика. Из уголка его рта сочится кровь. Дэнни сплевывает ее в раковину. Никаких аплодисментов — вокруг стоит мертвая тишина. Все в ожидании наблюдают за происходящим, гадая, кто же из них победит. Между парнями развязывается настоящая драка, и они, не переставая, шлепают друг друга по лицу.

— Джош, ситуация становится опасной, — говорю я с дрожью в голосе.

— Мы сумели разнять их в прошлый раз. Сегодня все закончится, когда один из них отключится, — отвечает Джош.

Я смотрю на Тревора, надеясь, что он, как и в прошлый раз, встанет на мою сторону.

— Ссора между ними не закончится, и я не собираюсь снова в нее ввязываться. Пусть поубивают друг друга к чертям, — заявляет Тревор.

У Дэнни из носа начинает сочиться кровь. На лице Арта тоже видны последствия игры.

Дэнни выглядит дезориентированным и едва стоит на ногах.

Пора положить этому конец.

Я двигаюсь, чтобы встать между ними.

— Син! Вернись! — слишком поздно кричит Тревор.

Ладонь Дэнни встречается с моим лицом, вынуждая тело крутануться. Я не в состоянии остановиться, и ударившись головой о стойку, падаю на пол.

Глава 16

Арт

— Что, черт возьми, произошло? — кипит Рики от злости. Его лицо напоминает помидор. Джош, Тревор и я — все молчим. — Кому-нибудь лучше развязать свой язык! — кричит он.

Несколько человек, ожидающих в приемном покое, начинают на нас оглядываться. Син делают томографию, и с ней сейчас находится мама. Син потеряла сознание, ударившись головой о стойку. Из раны чуть выше левой брови хлынула кровь. Все запаниковали, и я тоже. Некоторые начали кричать, другие — плакать. И я испугался. Син казалась безжизненной, а ее кожа начала приобретать серый оттенок. Произошедшее вернуло меня в прошлое. Из-за меня Син ударилась. А я ничем ей не помог, потому что не мог. Просто застыл в шоке. Ну, почему я такой дурак? Нужно было просто уйти с вечеринки и держаться подальше от Дэнни, раз уж он сам не нарывался.

Когда я, наконец, пришел в себя, то начал его избивать. Потребовалось несколько человек, чтобы оттащить меня от Дэнни. Не знаю, кто вызвал скорую. Когда Син увезли, я запрыгнул на свой мотоцикл и последовал за машиной.

— Арт, ты это сделал? — спрашивает Рики.

— Что это, блядь, за вопрос такой?

Я уже готов накинуться на своего дядю.

— У тебя все лицо в синяках. Что я должен подумать? Она могла защищаться от тебя, — продолжает он.

— Я бы никогда так поступил, — кричу во всю мощь своих легких.

Охранник делает шаг в нашу сторону.

— Пап, он, правда, ничего ей не делал, — говорит Джош.

— Тогда объясните, что произошло.

— Син упала, — начинает Тревор.

— Упала? И я должен поверить в эту чушь? Почему у нее на лице отпечаток руки?

— Добрый вечер, господа. Я вынужден попросить вас снизить тон, — говорит охранник.

— Извините, — отвечает Рики.

— Все так и было, — добавляет Джош.

— Так вот какой истории вы собрались придерживаться, да? Мне все еще не понятно, что случилось с твоим лицом, Арт.

Никто не говорит ни слова.

— Когда Син очнется, лучше бы у нее было такое же оправдание.

С этими словами Рики уходит.

— Вы с Дэнни знатно напортачили, — обвиняет меня Джош.

— Да, знаю, — признаю я.

Не уверен, что буду делать, если травма Син окажется серьезной.

— Я тоже виноват. Син просила меня вмешаться, а я не стал, — говорит Тревор.

— Думаю, мы все виноваты, — отвечает Джош, потирая затылок.

***

Через какое-то время Рики возвращается с матерью Син. Джошу и Тревору до меня никакого дела, но общее волнение из-за Син вынуждает нас сидеть вместе. Мы встаем, когда они приближаются.

— Как она? — спрашиваю я.

— Син чувствует себя хорошо, но у нее сотрясение мозга. Порез над глазом выглядит гораздо хуже, чем есть на самом деле. Врач хочет, чтобы она осталась здесь еще на несколько часов, просто на всякий случай, — отвечает Мисси.

— Син в сознании? — спрашивает Тревор.

— Она очнулась ненадолго, но потом снова отключилась. Врач сказал, что ей нужно отдохнуть, поэтому никаких посетителей. Отправляйтесь домой, ребята. Син вернется через несколько часов. Тревор, я позвоню тебе позже.

Син

Мы возвращаемся домой на рассвете. Мама помогает мне подняться наверх и лечь в постель. Мой глаз заплыл, и у меня сильная мигрень.

Она целует меня в лоб:

— Напиши мне сообщение, если тебе что-нибудь понадобится.

Я стараюсь не открывать глаза, потому что у меня тут же начинается головокружение. Любое движение вызывает ужасную боль, поэтому я поднимаю вверх большой палец, вместо того, чтобы кивнуть. Затем слышу звук хлопнувшей двери, но через несколько минут она снова открывается.

Мне приходится открыть глаза.

— Ты поступила ужасно глупо. — Арт направляется к моей кровати.

— Слышал о том, что, прежде чем войти, люди обычно стучат?

— Зачем ты влезла между нами? Повезло, что у тебя только сотрясение.

— Ваши с Дэнни игры были тупыми и опасными. Что случилось бы, если бы я не вмешалась?

— Не твоя забота. Ты рисковала собой. В следующий раз держись подальше.

— Если такое повторится, я снова вмешаюсь.

— Черт, Син.

Я всхлипываю.

— Что такое?

— У меня ужасно болит голова.

— Разве врач тебе не дал болеутоляющее?

— Дал, и выписал рецепт, но таблетки только слегка ослабили боль.

— Я принесу тебе лед, чтобы приложить к глазу.

— Спасибо.

Арт возвращается через несколько минут. Он ложится рядом и кладет мою голову себе на грудь, чтобы было удобнее прикладывать пакет со льдом к глазу. Арт проводит пальцами по моим волосам, и я расслабляюсь, наслаждаясь его лаской.

— Я видел, как ты наблюдала за нами.

— Я не наблюдала, — выдаю я.

— Наблюдала.

— Нет. Так что, теперь у тебя полигамные отношения? — спрашиваю я.

Арт смеется:

— Не совсем.

— Мне показалось, что тебе понравилось.

— Значит, ты признаешь, что подсматривала за нами.

— Я только взглянула.

— Ну, раз ты так говоришь.

— Что это за хрень? — рычит Тревор, пролезая в окно.

— Арт принес мне немного льда, потому что у меня болит глаз.

— Я сам могу о тебе позаботиться.

Мгновенное напряжение в спальне удушает.

— Арт, пожалуйста, иди. Для одного вечера у нас и так достаточно впечатлений. — Я устала, и у меня нет сил с ними спорить.

Арт нежно опускает мою голову на подушку, затем кладет мою руку на пакет со льдом, прежде чем уйти.

Тревор занимает место, которое Арт освободил мгновение назад.

— Это было на самом деле очень глупо, Син.

— Уже слышала, — невозмутимо отвечаю я.

— Я серьезно!

Я вздрагиваю:

— Говори потише.

— Извини. Жаль, что я не послушал тебя.

— Да.

— Теперь будешь напоминать мне каждый раз? — шутит Тревор, но затем его тон становится серьезным. — Мне не понравилось, как он тебя обнимал.

— Арт не обнимал меня. Просто помог.

— Он играл с твоими волосами.

— Я, правда, устала, и мне не хочется ругаться.

— Ладно. Я побуду рядом, пока ты не уснешь.

Глава 17

Син

Последняя неделя выдалась скучной. В понедельник и вторник я оставалась дома, все еще плохо себя чувствуя. Рики и мама расспрашивали меня о том вечере, но я сказала, что не помню. Не хотела противоречить истории, которую им уже рассказали. Все окружили меня заботой и следили, чтобы мне было комфортно.

Арт приходил ко мне в спальню всякий раз, когда уходил Тревор, и ненадолго оставался рядом. Мы болтали ни о чем, так о пустяках и временами просто молчали, но тишина была приятной. Может, мне стоит почаще разбивать лицо о кухонные прилавки?

В среду доктор разрешил мне вернуться в школу, но сказал, чтобы я не напрягалась и не бегала до конца недели. Было очень тяжело не делать то, что люблю. Я даже не помню, когда в последний раз не выходила на пробежку.

Синяк вокруг глаза заживает отлично, но пока еще немного побаливает. Наверняка останется легкий шрам. Дэнни устроил несколько эпических сцен. Очень уморительно. Он носил мои книги, приносил обед на стол для меня и спрашивал, все ли со мной в порядке, каждые пять секунд, когда я находилась в его обществе.

Сегодня снова суббота, и я твердо решила выйти на утреннюю пробежку. Я встаю вместе с солнцем, надеваю свою экипировку для бега, прежде чем спуститься вниз. Направляюсь на кухню, чтобы выпить воды перед выходом. Арт выходит из ванной.

— Доброе утро, — приветствую его я.

Он не отвечает. Под глазами у него залегли тяжелые мешки. Кошмары, должно быть, не давали ему спать всю ночь.

— Ты в порядке?

Он проходит мимо меня, не говоря ни слова.

Я хватаю его за руку.

— Поговори со мной.

Он прижимает меня к стене, надавливая предплечьем на мою шею.

— Мы не друзья. Ясно?

Я думала, у нас с ним появилось взаимопонимание. Его поведение изменчиво, как у собаки, которая неожиданно и без провокации набрасывается на своего хозяина. Демоны, преследующие Артура, неустанно стремятся его уничтожить.

— Не лезь ко мне, черт возьми, пока я не сделал тебе больно, — рычит он.

Я падаю на колени, когда он отпускает меня, задыхаясь от нехватки кислорода. Он захлопывает дверь своей спальни. Как все может измениться между нами за несколько дней? Я поднимаюсь на ноги и несусь к его спальне, с тем чтобы он объяснил мне, в чем, блядь, его проблема. Моя смелость испаряется в тот момент, когда я хватаюсь за дверную ручку. Понимаю, если войду в его спальню, произойдет то, что невозможно будет исправить. Не знаю, готова ли я так рисковать. Арт — непредсказуем. Я отворачиваюсь, уже не так радуясь своей утренней пробежке.

Арт

Я стою у двери, желая, чтобы Син вошла. Мое тело вибрирует от энергии. Мой контроль висит на волоске.

«Открой дверь. Открой дверь. Открой дверь...» — непрерывно повторяю я в своей голове. Клянусь гребаным богом, если Син откроет эту дверь, то меньше чем через пять секунд я окажусь глубоко в ней, а ее лицо будет уткнуто в матрас. Когда она открывает входную дверь и уходит, я почти бегу за ней, чтобы затащить ее сюда, хочет она или нет. Вместо этого пробиваю дыры в стене до крови в кулаках.

Мысли о Коуле преследуют меня во сне, пока я не просыпаюсь в холодном поту, но конец сна — это не конец моих мучений. Мой мозг не отключается — в голове снова и снова прокручивается та ночь. Я достаю бритву и начинаю резать себя, чтобы отвлечься от мыслей о Коуле, и это ненадолго помогает. Я не знаю, сколько еще смогу так жить.

***

Открываю глаза, когда кто-то стучит в мою дверь. Сегодня я не очень хорошая компания, так что по большей части остаюсь в своей спальне.

— Открой. Это твой любимый кузен.

Я определенно не реагирую на этого ублюдка, но он входит без приглашения. Черт, стоило запереть эту чертову дверь.

— Пора вставать, мудак, — бросает Джош.

Я сажусь и поворачиваюсь к нему лицом.

— Проваливай к черту.

— Любимый папочка беспокоится о тебе, поэтому сегодня ты будешь участвовать в «Хаосе».

— Нет, не собираюсь.

— Чувак, какого хрена ты сделал со стеной? — Он подходит, чтобы осмотреть повреждения.

— То же самое я сделаю с твоим лицом, если ты не свалишь отсюда.

— Чем же тебе так насолила стена? Ты и в самом деле псих? — Он качает головой.

— Пять, четыре, три... — отсчитываю я, вставая с кровати. Он будет похож на эту стену, когда я закончу с ним.

— Придурок, мой отец постоянно достает меня из-за того, что ты не чувствуешь себя желанным гостем и я не приглашаю тебя повеселиться. Я просто хочу, чтобы он отстал от меня.

— Звучит как твоя личная проблема, — отвечаю я.

— Если ты не пойдешь, я расскажу ему о твоем маленьком художественном проекте. — Джош указывает на поврежденную штукатурку. — Ты действительно хочешь провести субботний вечер, разговаривая о своих чувствах с моим отцом?

Я застываю на месте, рыча, как дикий зверь.

Джош ухмыляется, складывая руки на груди.

— Давай пошли. Мы уезжаем сейчас. Сегодня вечером только парни.

Как раз то, что мне нужно.

Пять минут спустя я нехотя иду с Джошем к его машине. Сейчас чуть больше десяти.

— Вы с Дэнни ведете себя прилично сегодня вечером, договорились?

— Я не собираюсь давать никаких обещаний.

— Понятно, — ворчит он, садясь в свой грузовик.

— И чем мы сегодня займемся? Разграбим заначку «Депендс» в доме престарелых?

— Очень смешно, — он показал мне средний палец.

— Ну, ты же меня знаешь, я шутник по жизни.

— Ты же не против GTA?

— В какое дерьмо вы, кретины, собираетесь вляпаться сегодня вечером?

— Просто немного покатаемся. — Джош подмигивает.

— Как скажешь.

***

Джош паркуется перед домом средних размеров примерно через тридцать минут.

— Где мы? — Я оглядываю жилой район.

— Дом Зика.

— Я не пойду туда.

Я знаю, что прольется кровь, если войду в дом этого ублюдка.

— Я тоже. Наша поездка практически началась.

Зик, Тревор и Декс выходят из дома, когда старый белый фургон паркуется за грузовиком Джоша.

— Мы будем кататься на этом куске дерьма?

Джош смеется.

— Ни в коем случае. Этот кусок дерьма доставит нас к месту назначения.

Он достает из кармана пару латексных перчаток и протягивает их мне.

— Фургон угнан. Если не хочешь, чтобы твои отпечатки остались на месте преступления, советую их надеть, — говорит он.

Я беру предложенные перчатки, прежде чем выйти из машины.

С силой втискиваю руки в узкие перчатки.

— Мои руки едва помещаются в эти гребаные перчатки. Побольше не нашлось?

— В магазине был только размер М. — Джош пожимает плечами.

— Где Эйден и Робби? — Джош дает своим мальчикам отмашку.

— Разбираются с проблемами дома, — отвечает Тревор.

На боку фургона изображена баптистская церковь «Винеярд».

— Отличный ход, угнать фургон у церкви. — Я смеюсь.

— Я так и подумал, — отвечает Джош.

Дэнни выпрыгивает из фургона и несется ко мне.

— Какого хрена он здесь делает, Джош?

Я сжимаю руки в кулаки, готовый разбить этому говнюку лицо, если он влезет в мое личное пространство.

— Началось, — вздыхает Декс.

— Прекрати это дерьмо. В прошлый раз все вышло из-под контроля, и Син очень сильно пострадала, — говорит Зик.

— Ну, сейчас Син здесь нет. — Дэнни делает шаг вперед.

Джош кладет руку на грудь Дэнни, останавливая его.

— Зик прав. Тебе нужно успокоиться. Драка может привлечь к нам излишнее внимание. А это то, без чего мы точно обойдемся, имея в своем распоряжении угнанный фургон.

— Просто держи его подальше от меня. — Дэнни возвращается в фургон.

Джош раздает перчатки остальным членам группы.

— Время шоу. — Декс открывает дверь фургона и забирается внутрь.

Джош садится на переднее пассажирское сиденье, а остальные пересаживаются на заднее. Я сижу во втором ряду.

Зик бросает что-то мне на колени.

— Что это?

— Это твоя маскировка, мистер Президент. — Декстер оглядывается, нахально ухмыляясь.

Я поднимаю неизвестный предмет, чтобы его осмотреть. Маска Билла Клинтона.

— Вы, должно быть, шутите.

— Ты наденешь ее, если не хочешь, чтобы тебя опознали в полиции. — Декс оглядывается, на нем маска Джорджа Буша-младшего.

— Не хотелось бы, чтобы ты сдал нас, если тебя схватят, — добавляет Дэнни.

— Я не крыса. Вы, ребята, ведете себя так, будто поездка на угнанной машине — это федеральное преступление, — отвечаю я

— Из-за того, кому принадлежит машина, у нас будет куча проблем, если нас поймают, — объясняет Джош.

— И на чьей же машине мы собираемся кататься? — Я устал от их драматизма.

Дэнни сворачивает на парковку «У Джуди», где я имел огромное удовольствие надрать ему задницу в первый раз. Он останавливается рядом с синей «Субару».

— Тачка помощника шерифа. Он наглый ублюдок, который всегда маячит за нашими гребаными спинами, так что пришло время преподать ему урок, — отвечает Джош.

— Так мы собираемся угнать полицейскую тачку?

— Угнать — какое грубое слово. Я предпочитаю термин «одолжить», — возражает Тревор.

Может, эти парни не такие уж и трусы, в конце концов. Нужно быть наглым, чтобы совершить безрассудное дерьмо, которое они задумали.

— Мы наблюдали за ним некоторое время. Он приходит сюда каждую субботу, чтобы поужинать и пофлиртовать с официанткой. У него на нее стоит. — Джош ухмыляется.

— Пришло время Хаоса! — кричит Декс.

Мы незаметно покидаем фургон, тихо закрывая двери.

Джош — Ричард Никсон, Тревор — Рональд Рейган, Зик — Джон Ф. Кеннеди, а Дэнни — Джимми Картер. Мы спокойно садимся в незапертую «Субару», ее даже вскрывать не потребовалось. Зик — водитель сегодняшнего эпизода Хаоса. Джош сидит на пассажирском сиденье рядом с ним. Мы с Дэнни занимаем места в противоположных концах заднего сиденья. И это хорошо, потому что я не хочу, чтобы мне предъявили обвинение в покушении на убийство за то, что выбросил этого ублюдка из движущегося автомобиля. Вчетвером нам тесновато.

Зик заводит «Субару» и выезжает с парковки.

— Юху! — кричит Джош, высунув голову из окна.

Помощник шерифа выбегает из закусочной и несется за своей угнанной машиной.

— Вы долбаные детишки! Я надеру вам задницы!

— Вот вы, где, помощник шерифа. Мы вас искали. Спасибо, что позволили нам одолжить вашу тачку! —кричит Дэнни.

Зик едет со скоростью не менее девяноста миль в час. Это безрассудное дерьмо как раз по мне. Я готов умереть, но ручаюсь, что они нет.

— Вы, ребята, знаете, что все копы в округе будут рядом с нами через десять минут или меньше, — говорю я.

— Расслабься, нас не поймают. — Декс ухмыляется.

Джош включает радио, увеличивая громкость на полную мощность. Шины визжат, когда Зик дергает руль вправо, чтобы свернуть за угол.

Два полицейских патруля появляются из ниоткуда позади нас, сирены эхом разносятся в ночи.

— Черт. — Зик нажимает на педаль.

Он поворачивает на улицу с домами по обе стороны.

— Жми, Зик! Если нас поймают, мне пиздец. Мой отец будет лупить меня по заднице, пока я не закончу колледж, — кричит Дэнни позади него.

— Я пытаюсь вытащить нас отсюда целыми и невредимыми, — отвечает тот.

— Черт, мы умрем, — причитает Декс.

Зик теряет управление и врезается в пожарный гидрант. Вода взлетает в воздух. Двери распахиваются, и мы бросаемся наутек. Полиция пускается в погоню. Я понятия не имею, в какую сторону побежали Дэнни, Декс, Тревор или Зик, но мы с Джошем бежим в одном направлении. Я перепрыгиваю через металлический забор, окружающий дом, и с разбегу падаю на землю. Джош следует за мной. Когда слышу стук, я оглядываюсь. Джош висит вниз головой, его нога зацепилась за забор. Я должна бросить этого сучонка, но возвращаюсь, чтобы ему помочь. Перепрыгнув через забор, пытаюсь его освободить. Шнурок его ботинка запутался в металле. Чертовы перчатки мешают мне ослабить шнуровку. Дерьмо.

— Черт, они идут, — предупреждает Джош.

Я стягиваю перчатки.

— Поторопись.

— Я пытаюсь, придурок, — огрызаюсь на него.

Звуки шагов копов все ближе. Когда я освобождаю его ногу, Джош бросается бежать. Я закидываю ногу, готовясь перепрыгнуть через забор, но меня хватают за руку и бросают на землю.

Проклятье.

Полицейские надвигаются на меня и бьют коленом в центр спины. Мне скручивают запястья за спиной и надевают наручники.

Рики будет в ярости.

Глава 18

Син

Джош проносится мимо моей открытой двери. Что-то не так. Рики покинул дом в приступе гнева пятнадцать минут назад. Я кладу книгу, которую читала, на кровать, прежде чем отправиться в спальню Джоша. Застаю его, вышагивающим по комнате и обливающимся потом. Он в панике и не замечает меня.

— Что случилось?

Он испуганно смотрит на меня.

— Всё очень хреново, Син. Это полная задница.

Я сажусь на его кровать, встревоженная.

— Мы угнали машину помощника шерифа Уайатта, чтобы покататься на ней. — Он падает рядом со мной.

— Какого хрена, Джош? Кто-то мог пострадать.

Из всего идиотского дерьма, что они могли натворить, эта возможность не приходила мне в голову. Вот почему парни молчали о своих планах на вечер.

— Я знаю. Черт, так не должно было случиться. Зик потерял управление и врезался. — Он грубо проводит рукой по волосам.

— Все в порядке? Где Тревор? — Я чувствую себя ужасно из-за того, что сначала хотела спросить об Арте.

— С Тревором все в порядке. Он не хочет испытать твой гнев прямо сейчас — вот почему еще не звонил.

— А как насчет всех остальных? — Я очень хочу спросить, дома ли Арт.

Джош проводит рукой по лицу.

— Все разбежались, кроме Арта.

Я автоматически предполагаю худшее.

— Вы, ребята, его подставили?

— Как ты вообще можешь так думать? Он мне не нравится, но я бы не стал его подставлять. Все произошло так быстро. После того как Зик врезался, мы все бросились наутек. Мы с Артом побежали в одном направлении. Я перепрыгнул через забор следом за ним, но мой ботинок застрял. Я думал, он бросит меня, но он вернулся. — Джош качает головой в недоумении. — Он освободил меня, но ему уже не хватило времени.

— Вот почему твой отец ушел отсюда в ярости.

— Черт, он нас сдаст. — Джош опускает голову на свои руки.

— Арт не похож на стукача, но ты собираешься позволить ему взять вину на себя?

— Нет никаких доказательств нашей причастности. Мы надели маски, так что никто не сможет опознать наши лица. И перчатки, так что отпечатков пальцев нет. Наше слово против его. Никто не поверит ему, в отличие от нас, — уверенно говорит Джош.

Просто невероятно.

— Как ты можешь бросить его на съедение волкам после того, как он вернулся за тобой? — Я злобно смотрю на него.

По крайней мере, у него хватает порядочности выглядеть пристыженным. Не понимаю, почему я всегда чувствую необходимость защищать Арта, тем более что он такой мудак по отношению ко мне.

— Уверена, ты поступишь правильно, — говорю я, выходя из его комнаты.

Арт

Этот ублюдок бросил меня, чтобы я взял всю вину на себя. Не могу сказать, что удивлен. Джош и его друзья — те еще змеи. Мне следовало остаться дома, как я, черт возьми, и планировал, но нет, я позволил этому засранцу уговорить меня выйти на улицу. И вот я в полицейском участке, в какой-то дерьмовой комнате для допросов, где меня допрашивают.

Помощник шерифа «Мистер Большой Стояк» бросает маску Билла Клинтона на стол передо мной и наклоняется близко к моему лицу. Боже, его дыхание воняет как понос.

— Кто еще был с тобой сегодня вечером? Начинай говорить сейчас, парень, если хочешь себе добра!

Плевок попадает на мою нижнюю губу. Омерзительно, твою мать. Шериф Энди лениво прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Я должен испугаться?

— Ты будешь сидеть в колонии до двадцати лет! Ты — угроза обществу! — Помощник шерифа накручивает себя.

— Дай угадаю. Хороший коп. — Я поднимаю закованные в наручники запястья, указывая на шерифа Энди. — Плохой коп. — Я поворачиваю палец в сторону помощника шерифа.

— То, что ты и твои друзья сделали, очень серьезно. — Шериф Энди выпрямляется у стены.

— Я готов к разговору.

— Хорошо, — радостно говорит «Мистер Большой Стояк».

— Я бы оказал плохую услугу всему обществу, если бы не сказал, как скверно воняет у вас изо рта. Думаю, пора записаться на прием к стоматологу. Возможно, у вас галитоз.

Я почти вижу пар, выходящий из его ушей.

— Кто-то должен свернуть шею этому сопляку.

— Почему бы тебе не сделать это, помощник шерифа? — Я бросаю ему вызов.

Он хочет выбить из меня всю дурь. Если бы шериф не находился здесь, он бы уже накинулся, а потом придумал бы какую-нибудь хреновую отмазку, чтобы объяснить, откуда у меня синяки. Он из тех ублюдков, которых дразнили в школе, и они стали копами, чтобы компенсировать свои недостатки. Этому мудаку нельзя обладать никакой властью. Он ее используют не по назначению.

Раздается легкий стук в дверь.

— Войдите, — отзывается шериф.

Помощник шерифа Меган распахивает дверь.

— Здесь Рики, шериф. — Я познакомился с ней, когда меня проводили через эту дыру.

— Может, он сможет тебя образумить. Впустите его.

Вряд ли.

Рики толкает дверь с такой силой, что она ударяется о стену.

— Ты совсем съехал с катушек, Арт? — кричит Рики.

— Да, около трех лет назад, когда пытался себя убить.

— Рики, у нас тут настоящая проблема. Там были и другие подростки, но он отказывается их выдавать, — заявляет шериф Энди.

Рики потирает пальцами виски.

— Арт...

— Продолжай и дальше попусту трать свое дыхание. Я ничего не скажу.

Рики обреченно опускает плечи.

— Я знаю Арта достаточно хорошо, чтобы понять, что он не собирается говорить.

— Ладно, придется его запереть, — отвечает шериф Энди.

— Подожди минутку. Могу я поговорить с вами обоими наедине? — спрашивает Рики.

Возникает напряженная пауза.

— Хорошо, следуйте за мной, — соглашается шериф.

Все трое выходят из комнаты.

Рики и шериф возвращаются в комнату примерно через двадцать минут.

— Самое, блядь, время. Я хочу в сортир, — говорю я.

Шериф Энди подходит и удивляет меня, снимая наручники.

— Ты свободен.

— Что? — Я потираю свои ноющие запястья.

Потом меня осеняет.

— Сколько старик заплатил за то, чтобы дело исчезло? Да ты просто обычный грязный коп, которого можно купить. Теперь понимаю, откуда у твоего сына мораль. — Я ухмыляюсь.

— Следи за языком, чертов уголовник. — Он хватается за переднюю часть моей рубашки.

— Стоп, успокойтесь, шериф. — Рики сжимает его руку.

— Ты хочешь ударить меня? Давай. Покажи мне свою лучшую попытку.

Его тело дрожит от ярости. Да, он хочет мне врезать.

— Арт, закрой свой гребаный рот, — шипит Рики.

Шериф отпускает мою рубашку.

— Не высовывайся. В следующий раз твой дедушка не сможет тебе помочь.

— Конечно, поможет. Все, что ему нужно сделать, это добавить больше нулей в чек.

— Убери его отсюда, пока я не натворил что-нибудь, из-за чего потеряю работу.

Я выхожу из комнаты, не дожидаясь Рики. Шериф может поцеловать меня в задницу. По дороге из здания я прохожу мимо «Мистера Большой Стояк». Ему не нужно открывать рот. Выражение его лица говорит все, что мне нужно знать — теперь он наверняка будет охотиться за мной.

Рики догоняет меня на парковке.

— То, что ты устроил сегодня вечером, совершенно безрассудно.

— Ну, ты же знаешь, что безрассудство — мое второе имя. — Я дергаю дверь грузовика Рики и сажусь внутрь.

Он включает зажигание.

— Джош и его друзья участвовали?

— Тебе придется задать этот вопрос Джошу. Сколько старик заплатил копам?

— Неважно. Он хочет, чтобы ты переехал жить к нему, так как я не в состоянии справиться с тобой — его слова. Черт, может он и прав.

— Как будто он справится лучше. В любом случае, я не поеду.

— Если ты будешь продолжать лажать, у меня не останется выбора, кроме как отправить тебя к нему.

— День, когда он приедет за мной, будет днем, когда я исчезну.

Дед контролировал моего отца. Будь я проклят, если позволю ему управлять мной.

Глава 19

Син

Я лежала на животе на кровати, глядя на цифровое изображение Тревора через видеочат.

— Детка, мне жаль.

Он выдает свой лучший грустный щенячий взгляд. Я вскидываю бровь, чтобы дать ему понять, что подобный образ не поможет ему избежать неприятностей.

— То, что вы, ребята, сделали, правда дерьмово. — Я переворачиваюсь на спину, держа над собой мобильный телефон.

— Ну же, Син, дай мне передохнуть.

— Так много вещей могло пойти не так. «Хаос» выходит из-под контроля.

— Ну, во время хаоса, если ты не выходишь из-под контроля...

— Не смей заканчивать это предложение.

— Посмотри на это с другой стороны. Может, Рики теперь избавится от Арта.

Мне следовало бы хотеть, чтобы Артур исчез, но я не хочу.

— Ты ведь этого хочешь, да?

Черт, мне нужно научиться контролировать свою мимику.

— Да.

Я слышу гул двигателя снаружи.

— Они здесь. — Я подхожу к окну. — Мне нужно идти.

— Позвони мне позже и дай знать, чем все закончится.

— Хорошо. — Я прекращаю разговор.

Наблюдаю, как Рики и Арт выходят из грузовика и поднимаются по ступенькам крыльца. Уже почти час ночи, но я не могла заснуть, не дождавшись, пока Арт вернется домой.

— Джош, спускайся сюда, — кричит Рики.

— Скажи правду, — говорю я Джошу, когда он проходит мимо моей двери.

Арт

Я смотрю, как Джош спускается по лестнице, желая впиться зубами ему в горло. Он даже не смотрит на меня — вот сучонок.

— Рассказывай, — требует Рики, когда его сын преодолевает последнюю ступеньку.

— О чем? — Джош потирает подбородок, изображая недоумение. А вот и игра «Я понятия не имею, о чем ты говоришь».

— Знаешь, что, Джош? У меня уже не осталось терпения на твое дерьмо.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — На лице Джоша отражается замешательство. Кто-то должен вручить этому ублюдку премию Академии — он чертовски хороший актер.

— Арт не в одиночку угнал машину помощника шерифа Уайатта. Здесь замешаны ты и твои друзья.

— Его тачку угнали?

Рики поворачивается ко мне.

— Сейчас самое время высказаться.

Он разочарованно рычит, когда я не выдаю информацию, на которую он рассчитывает.

— Послушай, Джош, я не вчера родился. Если я узнаю, что ты имеешь отношение к тому, что произошло сегодня, твоей заднице не поздоровится. — Рики исчезает наверху.

Джош наконец-то смотрит на меня. Я подхожу к нему, пока мы не оказываемся нос к носу.

— Я доказал, что не крыса, но мы то знаем, кто здесь змеи.

Его ноздри раздуваются.

— Нам всем нет смысла идти ко дну.

— Ты просто кусок вонючего дерьма.

— Тебе лучше отойти, подальше от меня.

— Заставь меня. — Я замечаю, как дергаются его руки. — Давай. Покажи свой лучший удар.

— Стоп. Не драться, — срывающимся голосом произносит Син, мчась вниз по лестнице.

Она безуспешно пытается нас разнять.

— Джош, пожалуйста, просто поднимись наверх. — Она пытается оттащить его. — Если вы подерётесь, я прыгну в середину и могу пострадать.

Он разворачивается, следуя за Син.

— Она спасла тебя, мелкий сучонок.

Джош останавливается на месте и застывает.

— Не позволяй ему задеть тебя.

Гнев переходит в вожделение, когда мои глаза следуют за Син. Крошечные розовые шорты на ней едва прикрывают задницу, а топик идеально прилегает к груди. Мой член твердеет, когда желание поглощает меня. Блядь, я хочу Син. Я хочу ее безумно. Как только она скрывается из виду, я врываюсь в свою спальню и закрываю дверь. Сажусь на кровать, вытаскиваю свой эрегированный член, намереваясь достичь разрядки. Я быстро двигаю рукой вверх и вниз по члену, представляя, как бьюсь между ног Син, но оргазм, которого так жажду, ускользает от меня.

Черт! Я не могу кончить. Дрочка не поможет при моем мощном стояке. Мне нужно погрузиться в ее тепло. Сдавшись, я засовываю член обратно в джинсы и в волнении кружу по комнате, оставляя следы на потертом ковре. Мысли о Коуле и кокаине так долго занимали мое сознание, но теперь Син начинает выходить на первый план. Проклятье, я не могу этого допустить. Провести оставшиеся дни на земле, испытывая удовольствие, когда Коул никогда больше не испытает этого чувства, — не вариант.

Я открываю ящик комода, достаю хранящуюся там бритву, желая сбежать. Я режу свой живот длинными, глубокими движениями, глубже, чем когда-либо резал себя. Но я осторожен, поэтому швы не понадобятся. Кровь стекает по животу. Блаженное облегчение. К сожалению, оно длится всего несколько секунд, поэтому я продолжаю. К тому времени, когда я успокаиваюсь, джинсы спереди пропитываются кровью. Я снимаю их и прижимаю испорченную джинсовую ткань к животу, чтобы остановить поток крови. Ложусь на кровать, надеясь, что боль не даст мне уснуть — сон не слишком добр ко мне.

***

— Пожалуйста, нет. Коул, вернись. Мне жаль... так жаль. Это должен был быть я. Ну почему меня там не было? — Мои потные конечности запутались в постельном белье, пока я метался и ворочался. Я безуспешно пытаюсь заставить себя проснуться.

— Арт. Все в порядке. Тебе просто снится кошмар.

Хотя голос Син — музыка для моих ушей, он приглушен, как будто я нахожусь под водой. Когда я чувствую легкое прикосновение кончиков пальцев, вытирающих мои слезы, слух резко обостряется. Как будто ее прикосновение повернуло переключатель внутри меня.

— Я тебя предупреждал, — рычу я.

И мгновенно подминаю Син под себя, прижав ее запястья к кровати над головой. Мои бедра опускаются между ее нежных бедер — член становится тверже с каждой секундой. Я собираюсь расправиться с ее гребаной киской. Ее глаза расширяются от страха, но мне плевать. Она хнычет, когда я прикусываю мочку ее уха.

— Но ты, блядь, не слушаешь. И сейчас я сделаю то, в чем мы слишком долго отказывали друг другу.

Я захватываю ее губы в неистовый поцелуй. Свободной рукой проникаю в ее розовые шорты и скольжу по скользким половым губам.

— Боже мой, твоя мокрая киска говорит все, что мне нужно знать. Я не буду нежен с тобой. Я не могу, — шепчу я Син в губы.

Ее бедра конвульсивно подергиваются, когда пальцем я обвожу клитор.

— Осторожно, похоже, тебе это слишком нравится. На этот раз ты не будешь умолять меня остановиться? Где твои слезы? Я надеялся на большее.

— Я больше не могу бороться с тобой, — говорит она, нежно целуя мои губы.

Ее уступчивость весьма неожиданная, но желанная.

— Я хочу тебя. — Она покрывает поцелуями мое лицо, а затем обхватывает ногами мою спину, приближая свое сладкое тепло к моей пульсирующей эрекции.

То немногое, что я мог контролировать, исчезает. Я рву на ней одежду как сумасшедший, пока Син не остается голой, ее футболка и шорты в клочья валяются на полу. Я не трахаю ее сразу — вместо этого встаю на колени между ее раздвинутых ног. Охуенно красивая. Я поднимаю ее ноги на плечи и располагаю свой член у ее входа. Делаю толчок вперед, не давая ее телу времени привыкнуть к моему проникновению. Син вскрикивает от боли, когда я с ожесточением проникаю в ее тугой канал, пока мой член полностью не погружается в ее горячую киску. Из моего горла вырывается животный рёв. Быть внутри нее — это чистый экстаз. Я резко двигаю бедрами, пытаясь впечатать ее тело в гребаный матрас.

— Угх, — стонет она, положив руки мне на грудь, чтобы замедлить мою атаку. — Будь нежнее.

— Даже если бы захотел, то не смог бы. У меня не получается контролировать себя с тобой.

Я продолжаю наказывать ее глубокими мощными ударами. Кровать скрипит под напором, а изголовье бьется о стену. Если кто-нибудь случайно забредет на кухню, эти звуки привлекут его в мою спальню. Порезы на животе начинают кровоточить, но я не обращаю внимания на боль. Ее крики удовольствия вперемешку с хрипами боли эхом отдаются в моих ушах.

— Подожди, Арт, остановись. Пожалуйста, — умоляет Син.

Ее мольбы не услышаны. Даже взорвавшаяся бомба не сможет меня остановить. Ее ноги дрожат, когда я вбиваюсь в нее, как отбойный молоток. Черт, ее потрясающая киска обнимает мой член как перчатка. Пот покрывает наши тела. С каждым толчком она становится все влажней и влажней. Проклятье, я тону в Син, теряя себя в ней.

— Блядь, — рычу я.

Я плотно прижимаюсь к ней, двигая бедрами медленными круговыми движениями, наслаждаясь прикосновением ее плоти к моей эрекции. Мои руки запутались в ее волосах, пока я яростно целовал ее рот, глотая ее стоны блаженства. Я не помню, чтобы когда-либо испытывал подобные ощущения. На моей спине ее ногти впиваются в кожу, а пятки упираются в мою задницу.

— Арт! — кричит Син, когда оргазм накатывает на нее.

Она сжимает мое мужское достоинство, посылая меня за грань вместе с ней.

— Черт, черт, черт, — твержу я, изливая в нее свою сперму.

Я делаю еще один толчок, выжимая из своего тела последние остатки оргазма. Опускаю голову на ее плечо, мой полутвердый член все еще утопает в ее тепле. Большим пальцем Син проводит по шраму на моем запястье.

— В этот раз ты очень сильно порезался. Ты должен остановиться.

— Мне нужно резать так же, как дышать. Либо резать, либо кокаин. Как думаешь, что для меня лучше?

Длинная пауза.

— Тебе каждую ночь снится твой брат?

— Каждую гребаную ночь с того дня как он умер.

— Он в мире с Богом.

Я поднимаю голову, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Если Бог и есть, то я его не видел. Не существует яркого света, который перенесет тебя в рай, когда ты умрешь. Эта история — ложь. Когда я стоял на пороге смерти, то видел только бесконечную тьму, прежде чем очнулся в аду.

Она ласкает мое лицо:

— Единственный ад, в котором ты находишься, — это ад внутри твоего разума.

Если бы только это оказалось правдой, но, по крайней мере, Син может перенести меня в рай на некоторое время. Она задыхается, когда мой член снова твердеет. Мы трахаемся еще несколько часов, а перед самым рассветом она тайком возвращается в свою спальню.

Глава 20

«Что я наделала?» — спрашиваю себя в миллионный раз, пока вода каскадами стекает по моему телу. Это уже второй раз, когда я предаю Тревора. Выйдя из спальни Арта, я помчалась наверх так быстро, как только позволяли ноги, прижимая к груди свою уничтоженную одежду. Если бы меня увидели, я никак не смогла бы объяснить свою наготу. Бросила свою рваную майку и шорты под кровать, затем завернулась в халат и направилась в ванную, чтобы принять душ. Если Тревор когда-нибудь узнает, его сердце будет разбито. А что, если Арт расскажет ему? Нельзя позволить случиться этому снова.

Я бы солгала себе, если бы сказала, что не наслаждалась каждой минутой, когда Арт находился внутри меня. Это было страстно и дико, такого я еще никогда не испытывала. Секс с Тревором — хорош, но с Артом он феноменален. Даже несмотря на то, что временами становилось чертовски больно — он был таким ужасно грубым — я все равно хотела большего. Я скольжу рукой между ног, обхватывая свою опухшую киску. И пока в моей голове проносятся воспоминания о том, как Арт трахал меня, я стону, массируя клитор. Я не в силах сегодня находиться с ним в одном доме. Я поспешно выключаю воду. Наверно стоит провести этот день с Аннели, потому что я никак не могу встретиться с Тревором, не после того, что сделала.

Надеюсь, все будут спать, в то время как я буду сбегать из дома. Натягиваю футболку и спортивные штаны. Запихиваю в карманы блеск для губ, ключи от машины, бумажник и мобильный телефон, прежде чем выйти из спальни. Тихо, как мышка, на цыпочках спускаюсь по лестнице. Я хватаюсь за дверную ручку, и мне остается всего несколько мгновений, чтобы осуществить свой побег.

— Убегаем, да? Я знал, что ты так поступишь. Ты похоже не хочешь признавать то, что сделала, при свете дня?

Мое тело напрягается, но я не оглядываюсь. Открываю дверь, готовясь броситься наутек, но у Арта другие планы. Следовало догадаться, что он не облегчит мне задачу. Он стоит у меня за спиной, захлопывая дверь. Его большое, сильное тело окружает мою маленькую фигуру. Он перекидывает мою длинную косу через плечо, нежно покрывая поцелуями шею. Прохладный металл его кольца скользит по моей разгоряченной плоти. Его запах взывает к моим чувствам, лесной аромат безумно возбуждает.

— Арт, пожалуйста...

— Арт, пожалуйста, что?

— Мне нужно идти.

— Куда идти?

— У меня планы.

— Ложь.

— То, что случилось между нами — ошибка.

— Ошибка, которую ты совершишь снова.

— Нет.

— Еще одна ложь.

Я хнычу, когда его твердый член толкает меня сзади.

— Убегай, птичка. Я буду ждать тебя, когда ты вернешься.

Арт уходит, забирая с собой свое тепло, оставляя меня замерзать.

— Арт?

— Да?

— Ты расскажешь Тревору?

— Ну, сама идея сказать ему, что я знаю, какой влажной и возбужденной ты можешь быть, кажется мне довольно привлекательной.

— Ты обещал, что это будет нашим маленьким секретом.

— Я буду держать рот на замке. А ты не забудь раздвигать свои стройные ножки.

Я выхожу из дома и иду к своей «Тойоте Королле» на трясущихся ногах. Мой мобильный телефон звонит, когда я сажусь на водительское сиденье.

Тревор:

«Ты мне так и не перезвонила. Что случилось?»

Я:

«Прости. Я уснула».

Тревор:

«Ты придешь сегодня?»

Я:

«Не сегодня. У нас с Аннели девчачьи посиделки».

Тревор:

«Я очень надеялся провести с тобой время».

Я:

«Я обещала Аннели».

Тревор:

«Ладно, приходи завтра после школы».

Я:

«Хорошо».

Я прислоняю голову к рулю. Черт... Я открыла ящик Пандоры.

***

— Так в чем дело? — Аннели поглощает ложку мороженого «Blue Bell» с банановым пудингом.

Когда я пришла, она достала из морозилки наше любимое лакомство. Не самый здоровый завтрак, но, тем не менее, вкусный. Последние полчаса мы валялись на ее кровати, обсуждая предстоящий сезон легкой атлетики.

— В смысле?

— Почему ты у меня дома в семь тридцать утра?

— Не знала, что навестить подругу — это преступление, — раздраженно выпаливаю я, бросая ложку в коробку.

— Да ладно, Син. Ты же знаешь, что я не это имела в виду.

И тут начинается настоящий потоп. Боже, я в полном и абсолютном беспорядке. Аннели наклоняется и обнимает меня.

— О, милая. Что случилось?

— Я сделала кое-что действительно дерьмовое, но это не самое страшное. Мне понравилось, и я хочу сделать это снова. Я боюсь себя.

Хотя Лайла — моя двоюродная сестра, я больше общаюсь с Аннели, и она не сплетница, поэтому мне гораздо легче с ней разговаривать. Аннели к тому же предельно честна и не будет морочить мне голову.

— Это не конец света, — уверяет она меня.

— Мне кажется, что это так.

— Перестань жалеть себя. Сделанного не воротишь. Вопрос, который ты должна себе задать, — что ты собираешься сделать, чтобы это не повторилось? Один раз — это ошибка, два раза — непростительно.

Я точно знала, чего хочу, пока не появился Арт. Мы с Тревором несколько раз долго обсуждали наше будущее. Я понимаю, что шансы на то, что после колледжа школьные влюбленные окажутся счастливы в браке, невелики, но мы с Тревором смотрели на это с оптимизмом. Я люблю Тревора. Я знаю, что мои поступки говорят об обратном, но на самом деле люблю. Мои чувства к Арту сильны, но мы никогда не сможем быть вместе. Он ведет битву внутри своего разума, и я не могу ему помочь. Тем не менее я пошла в его спальню, зная, что произойдет.

Дождавшись, когда все уснут, я спустилась вниз. Сказала себе, что просто хочу проверить, все ли с ним в порядке, но в итоге мы трахались снова и снова. Кровь, сочившаяся из его свежих порезов, не останавливала его энергичных толчков в мое тело. Использовать средства предохранения с Артом мне и в голову не пришло. Я знаю, что не забеременею, так как использовала противозачаточные средства, с тех пор как начала вести активную половую жизнь с Тревором. Хотя, к его огорчению, я все же настояла на том, чтобы он долгое время еще использовал презерватив, объясняя тем, что не готова к такому виду близости. Для меня очень важно, чтобы кто-то кончал в меня, поэтому я не понимаю своего решения позволить Арту так легко нарушить этот барьер.

— Мне так стыдно, — шепчу я, когда воспоминания накрывают меня. Аннели гладит меня по спине.

Я плачу еще сильнее. Что будет, когда я вернусь домой сегодня вечером? Будет ли Арт ждать меня там?

— Я знаю, что улучшит твое настроение.

— Что?

— Поход по магазинам, — ответила она с широкой улыбкой.

— Шопинг помогает тебе чувствовать себя лучше. — Я смеюсь. Аннели — убежденный шопоголик. — Для меня шопинг — просто ужас.

— Правда. Тем не менее я думаю, поход по магазинам поможет тебе отвлечься.

— Хорошо. Я в деле.

***

— Раздвинь ноги, чтобы я мог полакомиться тобой, — говорит Арт, опускаясь передо мной на колени на кровати.

— Мы не можем, — шепчу я.

— Я не уйду, пока не попробую. — Он стягивает мои трусики вниз по ногам.

— Это неправильно, нехорошо.

— Я никогда не любил поступать правильно.

Арт быстро проводит языком по моему клитору. Моя спина выгибается дугой, а бедра сжимаются вокруг его головы. Я запускаю пальцы в его шелковистые волосы. Пирсинг на его языке, задевающий мой чувствительный узелок, усиливает удовольствие. Он ласкает меня до тех пор, пока блаженство не захватывает все мое существо.

Я прикусила нижнюю губу, когда по моему телу пробежала дрожь. Медленно открываю глаза.

— Арт, — стону я, когда последние толчки стихают.

Это не сон. Голый Арт в моей спальне, его голова между моих ног, он вылизывает мою киску.

— Арт, что ты творишь? — шепчу я.

Он поднимает голову.

— Я же сказал, что буду ждать тебя, когда ты вернешься.

— Нет, мы не можем позволить этому случиться снова. Пожалуйста, уходи.

— Если ты не дашь мне то, что я хочу, значит, возьму сам. Ты действительно думала, что одной ночи траха с тобой мне будет достаточно? Ты не глупая. И знала, что я вернусь за добавкой.

Боже, помоги мне, потому что, будь я проклята, если не хочу от него большего.

Он целует мой живот, задирает футболку, чтобы запустить язык в пупок. Насытившись, Арт прокладывает себе путь вверх по моему телу, чтобы исследовать грудь. Он засасывает мой левый сосок в свой теплый рот, а другой слегка пощипывает, пока тот не становится твердым. Свободной рукой Арт проникает в мое влагалище и скользит пальцами по кремовой влажности. Затем ведет палец к моей заднице, чтобы проникнуть в мою девственную попку. Смазанный палец легко скользит внутрь. Мое тело извивается под ним. Я целую его лоб. Он грубо переворачивает меня. Его большое тело накрывает мою спину — солидный вес Арта вдавливает меня в матрас. Он размещает широкую головку своего члена у моего входа. Я тихонько постанываю, когда он медленно проникает в мою все еще болезненную киску. Он не врывается в меня быстро и яростно, как в первый раз, но эффект от этого не менее ощутим. Большой член Арта так восхитительно растягивает меня. Этот парень с легкостью одурманивает меня. Мы стонем в унисон, когда он заполняет мое тело до краев.

— Две долбаные недели, а ты уже под моей чертовой кожей, — рычит Арт мне в ухо. — Как, блядь, ты это сделала? — спрашивает он, совершенно сбитый с толку.

Я хнычу, когда он кусает меня за шею, причиняя жгучую боль. Я знаю, что он порвал кожу. Арт не может доставить мне удовольствие, не причинив сначала боль. Он переплетает свои пальцы с моими и завладевает ртом, целуя меня с такой силой, что кружится голова. Он выходит из меня, а затем снова входит на всю глубину. С каждым мучительно медленным движением вперед вырывается влажный звук.

— Ты заставляешь меня забыть обо все, и желать твоего тела, — сердито говорит он.

— Моя жизнь была идеальной до того, как ты появился здесь. Ты все разрушил, — отвечаю я со злостью.

— Значит, такова наша судьба. Мы погубим друг друга. — Он снова захватывает мои губы.

Арт продолжает двигаться все быстрее и сильнее, словно внезапное безумие овладевает им. Он заставляет меня чувствовать... Он заставляет меня чувствовать себя взрывоопасной — он спичка, а я фитиль.

— Арт, остановись, мы слишком шумим.

Его темп не ослабевает, наоборот, увеличивается в десять раз.

— Джош нас услышит.

— Похуй.

Мой умопомрачительный оргазм оставляет меня в состоянии растекшейся лужицы. Я вгрызаюсь в матрас, чтобы заглушить свои крики. Арт рычит, как дикий зверь, когда впивается зубами в мое плечо. Слова, что вырываются из его рта, неразборчивы. Он трахает меня с дикой несдержанностью, пока наконец не вздрагивает, а затем затихает. Тяжесть его тела действует успокаивающе. Когда достаточно приходит в себя, Арт выскальзывает из моего тела, одевается и без единого слова покидает спальню.

Глава 21

Арт

Черт возьми, я не могу насытиться ею. Я совершенно безрассуден, когда дело касается Син. Я дождался полуночи, чтобы бесшумно подняться наверх в ее спальню. Я боялся, что дверь будет заперта, но она оказалась открытой, и это походило на приглашение. Несколько минут я наблюдал за тем, как Син спит, прежде чем снять с себя одежду. Я не знал, как она отреагирует на мое присутствие в ее спальне, но Син не сопротивлялась, а наоборот, приняла меня. Черт, ее киска — настоящая терапия. Понятия не имею, принимает ли Син противозачаточные, и я никогда не спрашивал. Мне в самом деле стоит поинтересоваться. Я ни за что не хочу привести ребенка в свою поганую жизнь. Я не знаю, как быть хорошим отцом. Здравый смысл испарился в тот момент, когда мой член скользнул в нее. Выплеснув сперму в ее теплую влагу, я попал в рай. Я мог бы трахать ее каждую ночь и не насытиться ее восхитительным телом. Но после пребывания в ее раю мой разум уносил меня в темное место, пока я дремал. Мое бегство в Син всегда будет временным.

Когда я отправился в школу, ее уже не было. Я постоянно бросал взгляд на дверь класса, ожидая ее появления, как какая-нибудь сучка в течке. К черту, Син и правда слаще всех на свете, так что, возможно, я пристрастился к ней.

Мои одноклассники заходят в кабинет с мрачными лицами, волоча ноги, злясь на то, что сегодня снова утро понедельника. Большинство из них с похмелья. Наконец, Син входит в класс вместе с Тревором. Я ухмыляюсь, когда мой взгляд падает на их переплетенные руки — как мило. Если бы он только знал, что мой член последние два дня зарывался в нее. Бешеные глаза Син ищут меня. Она нервничает. Моя ухмылка превращается в улыбку. Мне нравится видеть, как она дергается. Она не знает, чего от меня ожидать. Скажу я Тревору или нет? Вот вопрос, который сейчас крутится у нее в голове, хотя я уже говорил Син, что не собираюсь — по крайней мере, пока. Я открыто наблюдаю за ней, даже когда они занимают привычные места.

— Прекрати пялиться на мою девушку, — требует Тревор.

— Не могу. Она выглядит чертовски аппетитно, так бы и съел.

— Ну все, ублюдок. — Тревор вскакивает.

Син стоит прямо за ним, сжимая его руку, пытаясь остановить. Я соскочил со стула, чтобы встретить его на полпути, как только он встал. Не позволю ему опередить меня. И теперь мы стоим друг напротив друга.

— Пришло время сбить с тебя спесь, — заявляет Тревор.

— А ты тот, кто собирается это сделать? Лучше спроси обо мне у своих друзей. Они знают, как я обламываю всяких говнюков.

— Тревор, не надо. — Син выглядит окаменевшей.

— Драка! — кричит кто-то.

Мистер Бек входит в класс.

— Тревор и Арт, у вас какие-то проблемы? Я уже второй раз вижу, как вы двое набрасываетесь друг на друга.

— Я просто любуюсь Син. — Киваю в ее сторону. — Но не думаю, что Тревор оценил мой комплимент.

— Тревор? — Мистер Бек смотрит на него.

— Я в порядке.

— Тогда все садитесь. В следующий раз, если увижу вас двоих в таком состоянии, то вызову ваших родителей, и мы сможем провести беседу в кабинете директора. — Когда мистер Бек поворачивается спиной, чтобы пройти к входу в класс, я посылаю Тревору воздушный поцелуй, чтобы еще больше его зацепить. Его тело напрягается. Боже, он в бешенстве.

— Пойдем, Тревор. — Син тянет его обратно к их парте.

Я не преувеличивал, когда сказал, что она выглядит чертовски аппетитно. Не могу уже дождаться вечера, чтобы трахнуть ее снова.

Син

Я целый день чувствовала напряжение, тем более сейчас, когда Тревор провожает меня на следующее занятие с Артом. Он настаивает на том, чтобы каждый день провожать меня именно на этот урок. Я не знала, чего ожидать от Арта сегодня, но он держал рот на замке, как и обещал. Бри сидела с ним за обедом и наседала на него, к ужасу Лайлы. Я тоже не слишком довольна. Интересно, чувствует ли Арт то же самое, когда видит меня с Тревором? Я задумалась о том, что, если бы Арт был моим парнем, мне бы понравилось. Может быть, меня привлекает его ущербность. Только так я могу объяснить это безумие. Могу ли я действительно оставить Тревора, чтобы быть с ним? Арт — это стихийное бедствие, непредсказуемое и опасное. У нас с Тревором есть история, и он безопасен. Я не готова отпустить его или будущее, которое мы планировали вместе. Мне кажется, Декс и Зик вновь обрели уважение к Арту, поскольку он их не сдал. Конечно, Джош, Робби, Эйден, Дэнни и Тревор все еще его ненавидят. Чтобы они изменили свое отношение к Арту, потребуется чудо.

— Тебе нравится внимание, которое уделяет тебе Арт? — спрашивает Тревор.

— С чего такой вопрос?

— Ты никогда не поддерживаешь меня, когда дело касается его. Мы должны быть командой.

— Тревор, мы и есть команда. Я не хочу, чтобы у тебя начались проблемы. Разве ты не можешь его игнорировать? Почему это так трудно?

— Ты хочешь, чтобы я вел себя как взрослый?

— Да. А что в этом плохого?

— В этом случае я выгляжу жалким слабаком. Вот в чем дело. Он смотрит на мою девушку так, будто хочет ее трахнуть, а я должен делать вид, что не замечаю этого.

— Пялиться — это не преступление.

— Почему ты сидишь рядом с ним на тригонометрии?

— Я не сижу. Он сидит рядом со мной.

— Тогда пересядь.

— Уже, но он пошел за мной.

— Скажи учителю, что он пристает к тебе.

— Я могу с ним разобраться.

— Я не хочу, чтобы ты с ним разбиралась! — восклицает Тревор, привлекая несколько взглядов.

— А я не хочу спорить, так что прекрати. — Я иду впереди него.

— Прости, что накричал.

— Иди в класс.

Я собираюсь с силами, прежде чем войти в дверь. Стараюсь не встречаться глазами с Артом и сажусь за парту в центре класса, как можно дальше от него. Как я и ожидала, Арт пересаживается с парты сзади на пустую парту рядом со мной.

— Тебе нравится, когда я гоняюсь за тобой?

— Почему тебе нравится провоцировать Тревора?

— Его реакция меня забавляет.

— Это не шутка, — огрызаюсь я.

— Обратитесь к третьей главе в вашем учебнике. Прочтите первые две страницы. Имейте в виду, что в пятницу будет контрольная работа. — Мистер Холл садится за свой стол и начинает печатать на ноутбуке.

Я достаю из сумки карандаш, бумагу и учебник, чтобы приступить к выполнению задания.

— Твоя киска — самое сладкое, что я когда-либо пробовал. Я хочу еще, — шепчет мне на ухо Арт, наклонившись над столом.

От его слов я мгновенно возбуждаюсь.

— Ты должен держаться от меня подальше. — Господи, Арт так сильно действует на меня.

— Почему ты не закрыла дверь своей спальни?

— Что?

— Если бы хотела, чтобы я держался подальше, ты бы заперла свою дверь. Ты прекрасно знала, что я приду в твою спальню, как раз туда, куда ты хотела.

Может быть, он прав. Может быть, я оставила дверь незапертой, потому что подсознательно желала, чтобы он пришел.

Мне не следовало идти с ним по этому пути. В конце концов, я потеряю контроль.

— Ты принимаешь противозачаточные?

— Да.

— Хорошо, потому что сегодня вечером, когда в доме все стихнет, я прокрадусь в твою спальню и вобью свой член в твою тугую киску.

Глава 22

Син

Я думаю о событиях последних нескольких недель, пока ем миску хлопьев за столом в столовой. Арт приходил в мою спальню последние три ночи, и, я принимала его с распростертыми объятиями. Как будто знала его всю жизнь. Похоже я становлюсь настоящей шлюхой. В воскресенье Арт покинул мою комнату сразу после секса, но в последнее время он остается со мной до рассвета. Даже страх быть пойманной не побуждает меня отказывать ему. Ночью я переношусь в страну грез, но когда встает солнце, я снова погружаюсь в реальность.

Я всегда засыпаю в его объятиях, но он не спит. Арт избегает сна, как чумы, пытаясь ускользнуть от своих демонов, но он всего лишь человек, и в конце концов его тело отключается, стремясь получить необходимый отдых. Он ворочается и крутится, обливается потом, а лицо становится мокрым от слез после битвы с подсознанием. В первую ночь Арт оттолкнул меня, когда я попыталась его утешить, но в его уязвимом состоянии он не мог долго сопротивляться. Я обняла его, и через некоторое время он ослабил свою бдительность, держась за меня, как за спасательный круг.

— Расскажи мне о Коуле.

Голова Арта лежит у меня на коленях, а кончиками пальцев я провожу по красивой татуировке его брата. Я восхитилась этим изображением, когда впервые его увидела.

Он не отвечал так долго, что я подумала, что и не станет.

— Коул был потрясающим.

Я вытираю слезы с его лица.

— Что он любил делать?

Арт слабо улыбается.

— Он любил книги о машинах. Он умолял меня почитать ему на ночь почти каждый вечер. А еще он обожал всех героев «Марвел».

— Кто был его любимчиком?

— Халк. Он называл его Зеленым Гигантом. Зеленый стал его любимым цветом.

— Арт?

— Да?

— Могу я тебя кое о чем спросить? — Понимаю, что этот вопрос может вывести его из себя, но все равно решаюсь задать.

— Это свободная страна.

—Ты когда-нибудь ходил на могилу Коула?

— Нет, с того дня, как его похоронили.

— Ты должен там побывать.

— Нет.

— Это может помочь тебе...

— Ты что, ни хрена не понимаешь по-английски? Я сказал «нет». — Он спрыгивает с кровати, ищет свою разбросанную одежду.

— Куда ты идешь?

— Ты не знаешь, когда нужно заткнуться, Син.

— Мне жаль, слышишь? Пожалуйста, не уходи, — говорю я, вставая.

Хватаю его за лицо, чтобы притянуть его губы к своим. Он толкает меня обратно на кровать. В ту ночь мы больше не говорили о его брате.

Из-за недосыпания мне стало труднее работать в школе. Моя семья, друзья и, самое главное, Тревор замечают, что я сама не своя. Мы теперь не часто занимаемся с ним сексом, и он начинает задумываться, не сделал ли что-то не так. Я больше не узнаю себя. Это не я, но пока я не готова к тому, чтобы между мной и Артом все закончилось.

— Доброе утро, — приветствует Джош, садясь в кресло напротив меня. Он опускает на стол свой стакан молока и буррито на завтрак.

Я так погрузилась в свои мысли, что не услышала, как открылась дверь.

— Доброе утро, — отвечаю я рассеянно.

— Что с тобой, Син?

— Ничего. Я в порядке. — Я смотрю вниз, делая вид, что меня интересует моя размокшая каша.

— Не в порядке. Ты всю неделю витаешь в облаках.

— Я же сказала, что в порядке.

— Извини, что пытаюсь узнать, что беспокоит мою почти сводную сестру, — отвечает он, защищаясь. — Я просто устал от того, что Тревор спрашивает меня о тебе.

Я поднимаю голову.

— Что он сказал?

— Он просто пытается понять, какого черта сделал, что заставило тебя внезапно измениться. Поскольку он приходил сюда каждую ночь на этой неделе, я подумал, что между вами все нормально.

— А?

— Ты знаешь, — шепчет он. — Его ночные визиты.

— О, точно.

Он бросает на меня взгляд «А ты что подумала?»

— Я давно хотел высказать ему по поводу всего того шума, который вы, ребята, устраиваете. — Он отпивает молока.

— Нет! — кричу я.

В результате моей вспышки Джош подавился молоком, пролив большую его часть на одежду.

— Господи. Теперь мне нужно переодеться.

— Извини, — бормочу я. — Нет необходимости говорить с ним о шуме. Мы постараемся быть потише.

— Неважно.

Джош сталкивается с Артом, когда выходит из столовой.

— Смотри, куда прешь, мать твою, — рычит он.

В ответ Арт показывает ему средний палец.

— Привет, — робко говорю я.

— Не притворяйся. Ты — дикая кошка, когда я у тебя между ног.

— Потише. Кто-то может тебя услышать. — Я смотрю в сторону двери, ожидая, что Джош вот-вот войдет.

Звонит мой мобильный телефон.

Тревор:

«Я снаружи».

Я:

«Уже выхожу».

— Мне нужно идти.

Прежде чем я успеваю сделать шаг, Арт встает за моим креслом и больно дергает мой хвост назад.

— Это твой парень?

— Отпусти. Мне больно, — хнычу я.

— Днем ты играешь в домик со своим гребаным парнем, но ночью помни, кто владеет тобой.

Арт целует меня... нет, это клеймение. Он облизывает языком каждый дюйм моего рта, прежде чем отпустить.

— А теперь беги. — Он неожиданно хватает меня за промежность. — Держи свою киску горячей и влажной для меня сегодня.

Это будет долгая поездка в школу.

— Син, я бы хотел, чтобы ты поговорила со мной, — умоляет Тревор с водительского сиденья своего джипа.

— Тревор...

— Пожалуйста, не лги мне. Мы всегда были открыты друг с другом. Если я сделал что-то не так, скажи мне. Я обещаю все исправить, детка. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Боже, он милый, заботливый и любящий — так почему же я жажду Арта, словно он — причина моего существования?

Слезы текут по моим щекам.

— Не плачь, детка.

— Прости, что вела себя не как обычно. У меня много забот.

— Расскажи мне. — Он сжимает мое колено.

— Просто окончить школу и поступить в колледж — это большой шаг, — неубедительно произношу я.

— И это все? Не волнуйся. Я буду рядом с тобой.

— Что будет, если тебя не примут?

— Если не примут, я все равно буду рядом.

— Ты прав. Я веду себя глупо.

— Все хорошо, детка. Сначала я подумал, что Арт как-то связан с переменой твоего настроения.

— Почему ты так решил? — бесстрастно спрашиваю я.

— Твое отношение постепенно изменилось с тех пор, как он переехал сюда.

— Это не имеет к нему никакого отношения.

Лгунья.

— Ты уверена?

— Конечно.

Удивительно, что меня не поразила молния.

— Обычно мы трахаемся как кролики, не в силах оторвать руки друг от друга.

— Я знаю.

— Я скучаю по тебе. Можно я приду сегодня вечером?

— Не сегодня. В пятницу, хорошо?

— Помнишь, как мы расстались?

— Да.

— Я не хочу проходить через это снова. Не быть с тобой — это не вариант для меня. Я люблю тебя, Син.

— Я тоже тебя люблю.

***

— Какого хрена? — кричит Аннели.

Я наклоняюсь, сжимая колени, пытаясь перевести дыхание.

— Я стараюсь изо всех сил!

Последние полчаса я потратила на то, чтобы побить свой лучший результат прошлого бегового сезона, но безуспешно — на самом деле, все гораздо хуже. Наш тренер очень сурова. Если я приду на первую тренировку в такой форме, она меня выпорет.

— Твое лучшее недостаточно хорошо!

— Пошла ты!

— Сама иди!

— Сука. — Я ухожу с бегового поля.

— Если ты будешь продолжать так бегать, ты не попадешь в этом году ни на региональные, ни на государственные соревнования, — кричит она мне в спину.

— Знаю.

— Не говори мне ту чушь, которой ты кормишь всех остальных. Я хочу знать, что происходит на самом деле, и хочу знать это прямо сейчас, — требует она.

Я падаю на колени, чувство вины и недосыпание настигают меня. Аннели в мгновение ока оказывается рядом со мной.

— Прости, что пришлось проявить жесткость. Это моя работа — следить за тем, чтобы ты не сдавалась, доводить тебя до предела и дальше. Если бы я этого не делала, я бы не очень-то походила на друга. Я знаю, что ты выше этого.

Из-за моих неконтролируемых рыданий трудно дышать.

— Я изменила Тревору, — признаюсь я между глубокими вдохами.

— Зачем ты это сделала?

— Потому что сука, какой я тебя только что назвала.

— Заканчивай с этим и не говори Тревору, — предлагает Аннели.

Если бы все было так просто.

— Я не могу.

— Можешь.

— Это Арт.

— Ни хрена себе. Ты пошла и трахнулась с парнем, которого ненавидит твой парень. Это самое глупое, что ты могла сделать.

— Мне кажется, я в него влюбляюсь. Ему так больно. Я просто хочу ему помочь, — говорю я.

— Послушай себя. Ты едва его знаешь, и ты далеко не всегда способна ему помочь. Господи, он пытался покончить с собой.

— Мы как будто связаны с ним на подсознательном уровне. Я ничего не могу с этим поделать. Я знаю, что это неправильно, но не могу остановиться.

— Это не закончится хорошо. Представь, что сделает Тревор, если узнает.

Готов ли я к последствиям, которые непременно наступят, если продолжу идти по этому пути?

— С кем ты видишь свое будущее, Син? Арт для тебя — это просто острые ощущения, что-то другое и захватывающее, увлечение, которое пройдет. Если ты думаешь, что он из тех, кому нужна постоянная девушка, ты обманываешь себя.

Я не могу оспорить то, что она говорит. Это правда. Черт, оставаться дома сегодня вечером — не вариант. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями.

— Могу я переночевать у тебя?

— Конечно, можешь.

Да, лучшее, что я могу сделать сегодня это не встречаться с Артом.

Глава 23

Арт

Один день без близости с ней, и я схожу с ума. Что Син сделала со мной? Вчера она вернулась домой после школы, но через несколько минут снова ушла. Клянусь, если бы у меня был номер ее мобильного, я бы написал ей смс и потребовал, чтобы она вернулась домой. Я никак не мог попросить его у Джоша — он бы послал меня на хрен. Не единожды я почти поднимался наверх, чтобы попросить у дяди ее номер. И всякий раз останавливал себя. Сейчас вечер пятницы, а она до сих пор не вернулась домой. Сегодня утром на уроке она сделала вид, что меня не существует. Ее взгляд не встречался со мной — ни разу, черт возьми. Даже Тревор проигнорировал ехидные замечания, которые я бросала в их сторону. Я не понимал, как сильно жажду ее внимания, пока Син не отняла его у меня.

Бри сидела со мной за обедом и болтала без умолку все время. Я отклонил приглашение прийти к ней домой сегодня вечером. Если бы был поумнее, я бы забыл о Син и просто трахал Бри — может, и ее кузину тоже, но именно Син меня успокаивает. Я не могу забыть рай, который нашел с ней посреди бушующего урагана. Бри рассказала о небольшой вечеринке, которую она устраивает в субботу вечером. Я принял приглашение, но только потому, что там будет Син.

Она пропустила занятия после обеда, на которые мы ходим вместе. Она совсем спятила, если думает, что я позволю ей сбежать от меня. Я словно впал в спячку, пока не появилась Син и не разбудила меня, так что теперь это ее обязанность — поддерживать меня в бодром состоянии. Я беззвучно страдаю, лежа на ее кровати и ожидая в темноте — даже риск быть замеченным не помешал мне прийти в ее комнату. Стоит только услышать шум мотора, как я бросаюсь к окну.

Я выглядываю через небольшое отверстие в занавеске, стараясь не выдать своего присутствия. Мой член мгновенно становится твердым, в то время как мои глаза жадно следят за тем, как Син выходит из машины и исчезает на ступеньках крыльца. Уже почти десять часов. Я ждал ее целый час. Быстро подбегаю к двери и прислоняюсь к стене — лев, поджидающий свою жертву, которая по неосторожности заходит на опасную территорию. У нее будет ложное чувство безопасности, когда Син войдет в свою спальню, не ожидая угрозы, которая скрывается внутри. Я нанесу сильный и быстрый удар, когда она переступит порог, и Син не успеет понять, что ее поразило.

Я набрасываюсь на нее, когда она заходит в спальню, закрываю ей рот, прежде чем Син успела закричать. Впиваюсь ногтями в нежную кожу ее лица, не настолько, чтобы пустить кровь, но достаточно, чтобы оставить борозды. Она вцепляется в меня, как дикая кошка, когда мое предплечье скользит по ее горлу. Моя девочка, Син, — боец, и мой член только что стал тверже. Я пинком закрываю дверь.

— Где ты блядь была?

Борьба прекращается, когда она слышит мой голос. Это ее вторая ошибка — Син никогда не должна терять бдительность рядом со мной. Первая ошибка — она думала, что я не буду ее ждать, чтобы затем оттрахать до потери сознания.

Син

Миллион мыслей проносятся в моей голове в тот момент, когда на меня нападают. Я оказываюсь в тисках прежде, чем успеваю включить свет.

Несколько секунд неизвестности показались мне целой жизнью, затем его голос омыл меня, как теплая ласка. Я пытаюсь говорить, но слова выходят невнятными. Адреналин постепенно покидает мои конечности, оставляя слабой. Он скользит рукой от моего рта к узлу в длинных волосах.

— Арт, — пролепетала я.

— Заткнись, блядь.

Я вскрикиваю, когда мои волосы жестоко дергают назад. Изголодавшиеся легкие наполняются столь необходимым кислородом после того, как Арт убирает руку с моей шеи. Он ведет меня вперед, крепко держа за волосы. Дойдя до кровати, он заставляет меня встать на колени. Моя голова грубо вдавливается в матрас. Хотя он держит меня только одной рукой, я не могу противостоять его силе. Арт упирается своим массивным стояком в мою задницу.

— Ты не сможешь убежать от меня, но, по правде говоря, ты ведь все равно этого не хочешь, — шепчет он мне на ухо.

Дерево не стремится скрыться от солнца, потому что без него оно умрет. Он — мое гребаное солнце. Тревор — мое сердце, но Арт становится моей душой. Я ожидала его наказания, как только вошла в парадную дверь, и жаждала его. Я пообещал Аннели, что покончу с Артом, признаю, что он всегда будет беспокойным духом в поисках отпущения грехов, которые навсегда останутся вне его досягаемости. Природа беспокойного духа — приносить разрушение тем, кто его окружает.

— Это же правда? Ты хочешь меня. — Он прижимается губами к моей щеке.

— Ты заставляешь меня испытывать такой кайф, от которого я никогда не смогу отказаться.

— Тогда давай кайфовать вместе.

Арт стремительно стягивает мои спортивные штаны и трусики до середины бедра, а затем вытаскивает свое мужское достоинство, чтобы жестоко вогнать его в меня. Мы оба стонем от наслаждения, когда он растягивает меня до предела, причиняя дискомфорт, граничащий с болью. Он трахает меня безудержно, быстро двигая бедрами, чтобы удовлетворить мои голод и возбуждение. Дикость в нем берет верх, заставляя его выглядеть скорее зверем, требующим свою женщину, чем человеком, когда он рычит. Я боюсь, что мы шумим достаточно громко, чтобы привлечь внимание Рики и моей мамы, которые дома. Джош еще не вернулся, так как его машины нет на улице. Слава Богу.

— Ты желаешь меня так же сильно, как я тебя. — Он наклоняет мою голову в сторону и захватывает мои губы в неистовом поцелуе.

Мы поглощаем энергию друг друга, когда он овладевает моим телом, вращая все мое существо вокруг своей оси, унося меня за небеса в неизведанное пространство.

Чудесное блаженство, окутывающее меня, прерывается стуком в окно моей спальни.

О боже, это Тревор. Я совсем забыла, что разрешила ему прийти сегодня вечером.

Я начинаю бороться.

— Стой, это Тревор.

— Нет. Он должен подождать своей очереди.

— Арт, пожалуйста.

В ответ на это он сильно раскачивает бедрами, сминая мои мягкие складочки. Я вцепилась руками в простыни, пока его член продолжает покорять мои глубины.

Стук становится громче. Я бы попалась с поличным, если бы не шторы.

Мое тело начинает сжиматься, доводя меня до экстаза с головокружительной скоростью. Я кусаю запястье, чтобы не закричать. Прежде чем успеваю понять, что происходит, Арт отстраняется, затем безжалостно откидывает мои волосы назад и кончает мне на лицо. Он дергает свой член с огромной скоростью, пока не выпускает последние капли спермы. Я в шоке от его действий, но то, что он делает дальше, превосходит все ожидания. Арт размазывает свою сперму по моему лицу и по шее.

— Теперь, когда он будет целовать тебя, он почувствует мой вкус.

Когда он отпускает мои волосы, я слегка поворачиваюсь, чтобы наблюдать за ним со своего места. Он засовывает свой все еще твердый член обратно в штаны. Не удостоив меня взглядом, Арт выходит из спальни. Я остаюсь на месте, в трансе, пока стук не привлекает мое внимание. Сняв толстовку, я остаюсь в майке, чтобы очистить лицо и шею от спермы Арта, но я все еще липкая. Затем встаю, стягиваю штаны, чтобы бросить их в корзину для грязной одежды вместе с испачканной толстовкой. Я отпираю и открываю окно. Отступаю назад, когда Тревор забирается через него.

— Почему ты игнорировал меня?

— Я не игнорировала.

— Я звонил и писал тебе больше десятка раз.

Мой мобильный находился в моей руке, когда Арт набросился на меня.

Подойдя к двери, я ощупываю пол, пока не нахожу свой телефон. Включить свет не решаюсь — боюсь, что мой внешний вид может выдать меня.

— Наверное, я его уронила.

Тревор обхватывает меня руками.

— Ты вся мокрая.

Я отстраняюсь.

— Мне просто немного жарко.

Хочу пройти мимо него, но он хватает меня за руку, пытаясь притянуть к себе для поцелуя, которого я быстро избегаю.

— В чем дело?

— Неприятный запах изо рта. Я съела пасту с чесноком. Мне нужно почистить зубы. Сейчас вернусь.

Когда выхожу из спальни, второй раз за ночь попадаю в засаду.

— Арт, что ты делаешь? — спрашиваю тихим голосом.

Он тащит меня в ванную, прежде чем закрыть дверь.

— Я еще не закончил.

— Нет.

— Да.

— Тревор ждет меня, — шепчу я.

— Мне похуй.

— Пожалуйста, ты можешь хотя бы запереть дверь?

Он смотрит на меня тяжелым взглядом, но делает то, что я прошу.

— Сначала ты слижешь свои сливки с моего члена.

Арт грубо срывает с меня трусики и заставляет сесть на закрытый унитаз.

Он стучит своим членом по моим губам.

— Открой пошире.

Единственный способ избежать разоблачения — сделать то, что он хочет. Он не позволит мне уйти, пока я не сделаю это. Его член погружается в мое горло, отчего меня слегка тошнит. Мои глаза слезятся, и я постоянно задыхаюсь, когда Арт без устали вгоняет его мне в рот.

Его голова откидывается назад.

— Вот дерьмо.

Он вынимает свой член из моего рта и опускает его между моих бедер. Я обхватываю Арта руками и ногами, пока он заполняет меня. Кладу голову ему на плечо, в то время как он ведет меня на очередную прогулку к вершинам наслаждения.

Дверная ручка дергается.

— Что ты делаешь?

Голос Тревора не останавливает натиск Арта на мою киску.

— Мне нужно еще несколько минут, — отвечаю я напряженно.

— Ты в порядке?

— Да. Пожалуйста, вернись в мою спальню, пока Рики и моя мама не услышали тебя.

— Хорошо. Поторопись.

Арт прикусывает мое ухо, когда мы кончаем вместе.

— Вот теперь можешь иди к нему, — заявляет Арт, вынимая свой член из моего измученного тела.

Я затаила дыхание, когда он открыл дверь ванной, молясь, чтобы Тревор вернулся в мою спальню, как ему сказала. Мои нервы успокаиваются, когда он не появляется в дверном проеме. Арт оглядывается через плечо и смотрит на мои раздвинутые ноги, его сперма вытекает из моей дырочки и стекает на унитаз.

— Если ты сегодня позволишь своему парню вылизывать свою киску, он почувствует и мой вкус, — издевательски произносит он, прежде чем уйти.

Я закрываю дверь и принимаю душ, прежде чем предстать перед своим парнем.

***

Тревор знает, что нужно закрывать дверь в спальню, поскольку иногда мама врывается прямо к нам, так что я легонько стучу.

— Это я, Тревор, — говорю шепотом.

Я завернула испорченные трусики в майку. Избавлюсь от них позже.

— Тебя так долго не было, — раздраженно говорит Тревор, открывая дверь.

Его тирада заканчивается, когда он видит, что я стою на пороге в одном крошечном полотенце.

Он рывком втаскивает меня в комнату, затем закрывает дверь. Полотенце оказывается сорванным с моего тела, прежде чем меня бросают на кровать. Тревор садится на меня сверху и энергично ласкает мою грудь. Он стягивает свои штаны настолько, что его твердый член вырывается на свободу и резко проникает в меня.

— Будь нежен, — предупреждаю я.

После Арта моя киска в плачевном состоянии. Этим вечером мое поведение определенно выходит за рамки безответственности. Я никогда не думала, что буду из тех девушек, которые занимаются незащищенным сексом с двумя парнями в одну ночь.

— Прости. Я буду медленно.

Он нежно покачивает бедрами, пока его эрекция полностью не погружается в мое влагалище. Он занимается со мной любовью, неторопливо двигаясь между моих ног. Он дарит мне самые сладкие затяжные поцелуи. Секс с Тревором полная противоположность траху с Артом, он больше похож на легкий бриз на прекрасном пляже. Арт напоминает вулкан, горячий и опасный. В моем теле начинается пульсация, которая рассеивается, когда я достигаю крещендо своей кульминации. Я содрогаюсь, и это вызывает оргазм Тревора. Он стонет, когда его сперма проливается внутрь меня.

Глава 24

Син

Я просыпаюсь от того, что Рики зовет меня по имени через дверь моей спальни.

— Входи, — ворчу я.

— Доброе утро, — приветствует меня Рики.

— Доброе утро. — Я зеваю.

— Нам нужно поговорить. Ты можешь прийти в столовую через десять минут? — спрашивает Рики.

— Хорошо.

Черт. Он знает о нас с Артом? Как он узнал? Ну, мы немного пошумели прошлой ночью.

Мы с Джошем вместе спускаемся по лестнице.

— Что хочет твой папа?

— Черт его знает, но я не в восторге от того, что меня разбудили так рано в субботу утром.

Мы с Джошем входим в столовую. Рики сидит на своем обычном стуле во главе стола. Арта здесь нет, так что, возможно, у меня паранойя. Если бы Рики хотел столкнуть нас лицом к лицу, я уверена, что в этом участвовала бы моя мама и присутствовал бы Арт, а не Джош. Кроме того, на лице Рики нет выражения разочарования. На самом деле, он выглядит довольно счастливым, с глупой ухмылкой.

— Что такого важного ты хочешь нам сказать, что не мог подождать до приличного часа? — спрашивает Джош, скрещивая руки.

Я выжидающе смотрю на Рики, прежде чем сесть.

— Почему здесь нет моей мамы? Что за секретность?

Рики кладет на стол маленькую открытую коробочку с красивым обручальным кольцом.

— О Боже!

— Тише, Син, ты выдашь сюрприз. — Рики улыбается.

— Это все? Я возвращаюсь в постель, — заявляет Джош.

— Оставайся там, где ты есть.

Я вскакиваю от волнения, подбегаю к Рики и крепко обнимаю его.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Ты уверен, что хочешь сделать предложение? Я имею в виду, зачем покупать корову, если можно получать молоко бесплатно? — спрашивает Джош.

— Вот тебе нужно быть таким засранцем и портить этот момент? — возмущаюсь я.

Никакого больше банального сожительства для моей мамы и Рики. Я счастлива, что этот день наконец-то настал.

— Я думал, ты будешь рада за нас.

— Если тебе придется жениться, думаю, Мисси подойдет.

— Когда ты планируешь сделать предложение? — спрашиваю я.

— На ее дне рождения, чтобы семья и друзья могли стать свидетелями особого события.

Я не организатор вечеринок поэтому хотя и знаю о сюрпризе, ничем помогать не смогу. У Катрины и Рики все под контролем.

— Ну, поздравляю. Я возвращаюсь в постель, — говорит Джош, выходя из столовой.

— Более потрясающего отчима я не могла и желать.

— Это много значит для меня.

По крайней мере, новый год для моей мамы будет удачным, хотя для меня он полон неопределенности.

Арт

Подходя к дому Бри, я замечаю Декса на крыльце, сидящего в кресле.

— Привет, чувак.

Я поднимаюсь по ступенькам, не отвечая на его приветствие.

— Признавать существование других — это нормально.

— Я не твой друг и не хочу им быть.

— Понимаю. Просто хотел сказать, что мне жаль твоего брата. Я знаю, каково это.

— Ни хрена ты не знаешь.

— Мой двоюродный брат утонул.

Я смотрю в его сторону. Этот ублюдок дурит меня? Если да, то я надеру ему задницу.

— Не еби мне мозги.

— Я бы не стал шутить на такую тему. Нам обоим было по двенадцать, когда он утонул. Мы всегда соперничали, бросали друг другу вызов и дразнили друг друга. Решили посмотреть, кто сможет проплыть дальше всех и быстрее всех. Мы делали это миллион раз до этого, но в этот день результат получился другим. Он исчез под волнами, и я не смог его найти. После того дня я совершенно слетел с катушек, поэтому через несколько месяцев моя семья переехала из Калифорнии сюда, чтобы начать все с чистого листа. Самое поганое, что его тело так и не нашли. Я никогда не рассказывал о нем своим друзьям.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Чтобы ты знал, что становится лучше. Боль никогда не проходит, но с каждым днем становится немного легче.

— Мне никогда не станет легче.

— Станет. Просто живи день за днем.

Я киваю, затем вхожу в дом. В гостиной сидит обычная компания, но один человек приковывает мое внимание. Объект моей одержимости сидит на коленях у своего парня. Она — сорванец во всех смыслах этого слова, но все равно самая сексуальная девушка в этой комнате. Черт, самая сексуальная девушка во всей этой чертовой школе.

— Арт, я так рада, что ты пришел. — Бри появляется рядом со мной, хватает меня за предплечье и тянет к дивану. Пивные бутылки, текила и рюмки стоят на журнальном столике.

— Ты единственная, — ворчит Эйден.

— Я тоже рада, что ты здесь, Арт. — Лила подмигивает.

— Ты как раз вовремя, мы собирались сыграть в «Правду или действие». — Бри усаживает меня рядом с собой.

— Я не хочу играть в глупую детскую игру.

— Давай. Это будет весело. В любом случае раз уж ты здесь, ты должен присоединиться. — Лайла потягивает свое пиво.

— Может, после игры ты, Лайла и я пойдем в мою спальню, чтобы немного развлечься, — пробормотала Бри мне на ухо.

— Мы играем или как? — Дэнни делает затяжку. — Хочешь попробовать? О, прости, я забыл, ты предпочитаешь кокаин. — Он смеется.

— Заткнись, Дэнни, — шипит Бри.

— Ты можешь говорить сколько угодно дерьма, но в драке тебе со мной не сравниться.

— Никаких драк, ребята, — шипит Бри.

— Тогда обуздай своего пса, — советует Робби.

Эти придурки смеются, как будто это самая смешная шутка, которую они когда-либо слышали.

— Дэнни, ты как всегда, несет чушь. Я уже устала от ваших подколок. Просто давайте начнем эту гребаную игру, — бросает Син, фактически прекращая спор, прежде чем он может разгореться еще больше.

Моя девушка всегда меня защищает.

Моя девушка? Откуда, черт возьми, это взялось?

— Я буду первым, — вызвался Робби. — Аннели, правда или действие?

— Значит, сегодня мы играем в эту игру, — говорит Декс, входя в гостиную.

— Ты должен был выбрать меня, придурок, — ворчит Аннели.

— Ну да, а буду я, мистер Мудак. — Робби хихикает.

— Действие.

— Ох, зря ты это выбрала. — Робби потирает руки.

— Подожди, я передумала, — в тревоге говорит Аннели.

Декс смеется, сидя на диване.

— Ты же знаешь, что это не прокатит.

— Ты не можешь передумать, — заявляет Бри.

— Почему нет?

— Это против правил, — вклинивается Эйден.

— Нет никаких правил для «Правды или действия», — хмыкает Аннели.

— Если ты откажешься, тебе придется выпить рюмку. — Лайла наливает текилу в рюмку.

— Текила — гадость.

— Ну, если не хочешь пить, ты знаешь, что делать, — отвечает Джош.

— Отлично. Давай.

— Ты должна поцеловать Зика. — Робби ухмыляется.

В комнате воцаряется гробовая тишина, когда глаза Зика загораются. Должно быть, он неравнодушен к Аннели. Я раньше не замечал.

— Нет.

Лила протягивает рюмку.

— Пей.

Аннели сморщилась.

— Хорошо. Я сделаю это.

Зик нетерпеливо покидает свой лежак на диване и подходит к Аннели. Ее нервозность хорошо видна по изменению дыхания и неспособности усидеть на месте. Он сжимает ее запястье, притягивая ее к себе, а затем прижимает свои губы к ее губам для обжигающего поцелуя. Он скользит руками по ее телу, чтобы обхватить ее пышную попку. Аннели сначала сопротивляется, но потом тает в его объятиях.

Хлопки и свист раздаются по всей гостиной.

Аннели прекращает поцелуй, толкает его в грудь, чтобы отстраниться.

— Хватит!

— Этого никогда не будет достаточно. — Зик снова захватывает ее рот.

Она поворачивает голову, пылко сопротивляясь.

— Зик, остановись.

— Отпусти ее, — произносит Декс.

Аннели удается вырваться и выбежать из комнаты, Зик бросается за ней в погоню.

— Ну, это было довольно забавно, — говорит Робби.

— Я буду следующим, — говорю я, удивляя всех в комнате. — Син, правда или действие?

Выражение ее лица бесценно, кролик, пойманный лисой. Тревор напрягается, готовясь к тому, что произойдет дальше.

— Правда, — кротко отвечает она.

— Это правда, что ты никогда не изменяла Тревору?

— Ублюдок! Син никогда бы мне не изменила! — Вспышка гнева Тревора заставляет Син чуть не упасть с его колен.

— Как знать. Может, ей приглянулся новый член, — подкалываю я.

Когда Тревор пытается снять Син с колен, она обхватывает его руками, чтобы помешать ему встать.

— Нет, ты обещал, — умоляет Син.

— Давно пора поставить этого ублюдка на место.

— Успокойся, это всего лишь игра. Син, ты должна ответить на вопрос, — говорит Бри.

— Нет, я никогда не изменяла Тревору.

Она даже не вздрагивает, когда ложь слетает с ее губ.

— И никогда не будет, — добавляет Тревор.

Если бы только этот ублюдок знал.

— Правда или действие? — спрашивает меня Дэнни, затушив косяк в пепельнице.

Если они думают, что игра до сих пор проходила увлекательно, то «бис» будет эпическим.

— Правда.

— Это правда, что ты пытался покончить с собой?

— Чувак, это просто отстой, — говорит Декс.

— Дэнни, это не круто, — с отвращением говорит Син.

— Да, — отвечаю я.

— Ты, наверное, какой-то совсем отмороженный, раз хочешь покончить с собой. — Дэнни качает головой.

— Заткнись, — шипит Бри.

— Правда или действие? — спрашивает он снова.

— Эй, ты уже сделал свой ход, — вмешивается Лайла.

— Действие.

Дэнни встает, доставая из кармана штанов перочинный нож. Он вытаскивает острое лезвие из корпуса, подбрасывает его в воздух и ловит за рукоятку.

— Предлагаю довести дело до конца.

— Ты заходишь слишком далеко, — заявляет Джош.

— Я лишь предлагаю шанс положить конец его страданиям. Ты ведь хочешь умереть? Давай я тебе помогу. — Он хватает меня за руку, проводя лезвием по запястью.

Я быстро встаю, отталкивая его.

— Убери свои гребаные руки от меня.

— Я не могу поверить, что ты это сделал! У него кровь! — кричит Син.

Джош и Робби вскакивают на ноги, готовые вмешаться в случае необходимости. Зик и Аннели возвращаются в гостиную, услышав переполох.

— Ты просто трусишка, — хмыкает Дэнни.

— Посмотрим, кто настоящий трус. Пришло время «Хаоса», — говорю я.

— Давай, ублюдок. Я готов на все, что ты мне предложишь, — бросает вызов Дэнни.

— «Правда или действие» — детская игра. Пришло время для высшей лиги. Ты готов к Игре в цыпленка?

— Ты спятил?! — восклицает Син.

— Немного.

— Кто-то может умереть, — добавляет Робби.

— Хорошая ночь для поездки. Поезжай за мной на Фокс-роуд. Она практически пуста в этот час. — Дэнни выходит из дома.

Джош преграждает мне путь, когда я иду следом.

— Это глупо.

— Ты меня не остановишь, — угрожаю я.

— Не дай ему уйти, — просит Син дрожащим голосом.

— Нет, пусть валит, раз он такой крутой и злой, — говорит Тревор.

Син бросает на него убийственный взгляд.

— Уйди с дороги.

— Хорошо, это будут твои похороны.

Я прохожу мимо Джоша, прямо к своему мотоциклу.

Син

Я схватилась за ручку мотоцикла Арта.

— Подожди!

— Отвали, — рычит он.

— Не делай этого.

Тревор обхватывает меня за талию, чтобы насильно оттащить. Арт заводит двигатель и резко разгоняется по улице.

— Я не могу поверить, что ты позволяешь этому случиться.

— Ты правда думаешь, что кто-то сможет остановить Арта, когда он что-то задумал? — спрашивает Тревор.

— Остынь, Син. Дэнни не психопат. Он струсит в последнюю секунду, — уверяет меня Бри.

— А Арт? — спрашиваю я.

— Ну, да, — соглашается Бри.

— Мы пропустим все представление! — восклицает Лайла.

— Ситуация — серьезная, а это все, что ты можешь сказать? — спрашивает Аннели.

— Еще не поздно положить конец этому безумию. — Я бегу к грузовику Тревора, запрыгиваю на пассажирское сиденье. — Поехали! — кричу я через плечо.

Как только Аннели, Лайла и Бри забираются на заднее сиденье, Тревор мчится по дороге. Все остальные уже уехали. К тому времени, как мы добираемся до места сегодняшнего веселья, противники располагаются на противоположных концах дороги.

— Слишком поздно, — с горечью произношу я.

Мы вылезаем из грузовика за считанные секунды, чтобы присоединиться к остальной группе на травянистой площадке на обочине дороги.

Они срываются с места, когда Эйден поднимает кулак в воздух. Кажется, я никогда в жизни так не боялась. Дым клубится, когда колеса мотоцикла Арта крутятся по бетону. Мои глаза прикованы к нему. Хотя сцена передо мной разворачивается словно в замедленной съемке, им требуется всего несколько мгновений, чтобы добраться друг до друга. В последнюю секунду Дэнни резко поворачивает свой «Мустанг» влево, подрезая мотоцикл. Я вскрикиваю, когда «Мустанг» врезается в дерево, а Арта выбрасывает из мотоцикла. Его тело катится по тротуару вместе с мотоциклом, который высекает яркие искры, освещающие темноту, пока он скользит боком по асфальту. Лайла и Бри следуют за мной к Арту, пока остальные осматривают Дэнни. Арт принимает сидячее положение, так что, возможно, он не очень сильно пострадал. Я замечаю, что его лицо все в ссадинах, когда опускаюсь на колени рядом с ним.

— Ты чертов придурок! Ты мог убиться, — кричу я.

Кровь струйкой течет из его рта.

— Ты бы переживал, если бы я погиб?

Бри смеется. Эта сучка действительно смеется.

— Я знала, что ты не дашь Дэнни обыграть тебя.

В слепой ярости я повалила ее на землю. Мы катаемся, вырывая волосы и отвешивая друг другу пощечины. Тревор оттаскивает меня от нее, крепко хватая, чтобы предотвратить дальнейшее нападение, пока Джош удерживает Бри.

— Какого хрена ты завелась? — кричит она.

— Иди к черту!

— Мы должны отвезти Дэнни в больницу. Он очень сильно ранен, — сообщает Декс.

Черт, я забыла о нем. Стонущего Дэнни держат Эйден и Зик. Его рука болтается под странным углом, а лицо представляет собой кровавое месиво.

— Мы в полной заднице. Как мы это объясним? — Робби проводит рукой по волосам.

— Син, возьми мой грузовик, чтобы отвезти девочек в дом Бри, — командует Джош. — Тревор, мы на твоей машине отвезем Дэнни в больницу. По дороге придумаем какую-нибудь историю.

Бри отдергивает руку от Джоша, топает к грузовику и захлопывает дверь, как только оказывается внутри.

— Тебе нужно в больницу? — Джош нехотя спрашивает Арта.

— Отвали.

— Отлично, тебе повезло что ничего не сломано, хотя я, пожалуй, был бы не против, если бы каждая кость в твоем теле оказалась разбита, — ворчит он, уходя.

— Я позвоню тебе позже, детка, — говорит Тревор, садясь в свой грузовик.

Он пропускает взгляд, который я бросаю в его сторону. Надеюсь, с Дэнни все в порядке, хотя он сам виноват.

— Ты можешь идти? — Я злюсь на себя за то, что так переживаю за Арта, когда ему на все наплевать.

Он медленно поднимается на ноги. Желание помочь Арту одолевает меня, но я чертовски зла на него, и мне нужно соблюдать осторожность при общении с ним, когда мы на людях. Мои глаза блуждают по его телу, чтобы убедиться, что он цел, пока он хромает к своему мотоциклу.

— И это все? Ты просто собираешься уйти? — спрашиваю я.

Он ставит мотоцикл и, не обращая на меня внимания, садится на него и уносится по улице прочь. Похоже, мотоцикл не получил серьезных повреждений.

— Очевидно, что ты не покончила с ним. Ты должна это сделать, пока не стало слишком поздно, — шепчет Аннели.

Я прошла точку невозврата, так что уже чертовски поздно.

— Что она тебе сказала? — спрашивает Лайла.

— Ничего, давай убираться отсюда.

Глава 25

Син

Я врываюсь в дом, намереваясь высказать Арту все, что думаю. Он не вздрагивает, когда дверь его спальни распахивается. Просто лежит на кровати с пакетом замороженного горошка, закрывающим левую сторону его лица. Мое тело вибрирует от гнева, но когда он ухмыляется, я срываюсь. Хватаю пакет с горошком и бью его им по лицу. Арт хватает меня за шею и прижимает к кровати. Его тяжелое тело накрывает мое.

— Я всегда знал, что у тебя есть когти, но по сравнению со мной ты просто детеныш.

— Ты мог погибнуть! Ты гребаный псих! — Я размахиваю руками, борясь с ним всем, что у меня есть.

Мне никогда не сравниться с его силой, и он доказывает это, схватив мои запястья одной рукой, чтобы зажать их над моей головой.

— Почему ты плачешь?

— Я не плачу.

Он слизывает слезы с моего лица.

— Не плачь по мне. Я не стою твоих слез.

Я поднимаю голову, яростно впиваясь в его губы, и Арт дарит мне такую же энергию в ответ. Я вкладываю всю себя в наш поцелуй, обнажая свои эмоции и не думая ни о чем. Он — кукловод, а я — марионетка, которой он управляет. Мы рвем друг на друге одежду, пока не остаемся обнаженными, наши тела и наши сердца. Я закрываю глаза в чистом восторге, когда он заполняет меня. Арт трахает меня так потрясающе сладко, словно это последний раз, когда он испытывает такую близость. Он выворачивает меня наизнанку, разбивает на мелкие кусочки, а затем собирает снова. Хрипы, стоны наслаждения и звук соприкосновения наших тел разносятся по спальне.

Мой оргазм берет верх, утоляя жажду, в которой так отчаянно нуждается мое тело. Арт следует за мной, стонет, когда достигает своей кульминации.

Арт

Моя голова удобно лежит на коленях Син, пока она очищает и наносит мазь на мои царапины. Мы оба обнажены, ее идеальная грудь совсем близко. Син в полном негодовании ворвалась в мою спальню, но забыла закрыть дверь. Нас могли застукать. Учитывая то, как мы трахались, мы бы не услышали ничьего приближения. После Син пришла в ужас, когда заметила это. Я никогда не видел, чтобы она двигалась так быстро. Я наслаждался видом ее попки в форме сердца. Хоть она и маленькая, но все же немного покачивается. У меня появилась возможность изучить лицо Син, пока она сосредоточена на своей задаче.

— Почему ты смотришь на меня?

— Потому что ты великолепна.

Красивый оттенок красного румянца заливает ее щеки.

— А-а-а, она краснеет.

— Все готово. — Син закручивает колпачок на тюбике с мазью.

— Что побудило тебя покрасить кончики волос в розовый цвет? — Я провожу пальцами по блестящим прядям.

Она пожимает плечами.

— Хотела изменить свой внешний вид, наверное.

— Тебе идет этот цвет.

— Спасибо.

— Твой пирсинг в пупке чертовски сексуален.

Боже, ее улыбка яркая, как гребаное солнце.

— Ты сегодня просто рассыпаешься в комплиментах.

— Я делаю их только тогда, когда они заслужены. Твоя мама знает, что он у тебя есть?

— Да. Она отвела меня на пирсинг в мой шестнадцатый день рождения.

— Хочешь еще что-нибудь проколоть?

— Может быть, несколько раз мне приходило это в голову. А тебе?

— Не-а, шести проколов вполне достаточно.

— Шесть? Я вижу только пять — язык, губа, нос и обе твои мочки ушей.

Я поднимаю язык, чтобы она могла увидеть пирсинг уздечки.

— Это больно?

— Нет, все прошло как по маслу. Старик и моя мама просто обалдели, когда я вернулся домой с татуировкой и пирсингом.

— Ты сделал это, чтобы их разозлить?

— Типа того, но я сделал татуировку на спине в честь брата.

— Это отличный способ сохранить память о нем.

Становится слишком легко довериться Син.

— Что означает татуировка с запятой?

— Что я пережил самоубийство.

— Ты счастлив, что остался жив?

— Да, потому что смерть для меня недостаточно хороша. В смерти есть покой.

— Я рада, что ты выжил. Тебе есть ради чего жить.

— Хотел бы я, чтобы это было правдой.

— Так и есть. Ты...

— Какой национальности твой отец? — быстро спрашиваю я, надеясь закончить этот разговор.

— Бразилец.

— О, вот откуда твоя напористость. Где он?

— Он живет в Аризоне, но редко бывает дома.

— Ты с ним когда-нибудь видишься?

— Не часто. Он дальнобойщик, поэтому большую часть времени путешествует, но когда я навещаю бабушку, он приезжает домой, если может.

— У вас с ним хорошие отношения?

— Я бы сказала, что да. Когда у нас есть время побыть вместе, он всегда заботится о том, чтобы я веселилась от души. А как насчет твоего отца?

— А что с ним? — Я не в настроении говорить об этом ублюдке.

— У тебя с ним хорошие отношения?

— Нет. — Вот дерьмо, если бы знал, что мой вопрос приведет к тому, что Син спросит о моем отце, то точно бы избежал этого.

— Просто «нет»?

— Да.

— А как насчет твоей матери?

— Она шлюха, любящая золото. Отец — жалкая бесхребетная тварь которой управляет мой дед-манипулятор. Рики выбрался до того, как его успели испортить. А теперь брось это. Я не хочу о них говорить.

— Могу я тебя кое о чем спросить?

— Нет.

— До смерти твоего брата ты планировал поступать в колледж?

— Конечно. Какой богатый парень в расцвете сил не хотел бы иметь возможность посещать вечеринки братства и трахаться с сотнями девушек в кампусе?

— Как типично.

— Эй, ты спросила. Я не виноват, если тебе не нравится ответ.

— Какую специальность ты хотел изучать?

— Да хрен его знает.

— Ты планировал присоединиться к семейному бизнесу?

— Нет, черт возьми.

— Ну, а что ты собирался делать после колледжа?

— Это глупо.

— Не говори так.

— Это правда. Это была глупая мечта.

— Ничьи мечты не бывают глупыми. Расскажи мне.

— Я хотел профессионально играть в футбол. Хотя сейчас это не имеет значения. Я не играю уже много лет, и у меня больше нет духа для игры.

— А как насчет футбола во второстепенной лиге? Ты мог бы попробовать.

— Забей.

— Почему?

— Потому что у меня нет будущего, и я его не заслуживаю. Я планирую умереть в одиночестве с бутылкой самого крепкого алкоголя под боком.

— Прекрати наказывать себя. Ты ведешь себя так, будто сам утопил своего брата.

— С тем же успехом.

— Что ты имеешь в виду?

— Это еще один мой секрет. Хочешь услышать его?

— Да, только если ты хочешь поделиться им со мной.

— В тот вечер Коул попросил меня пойти с ним в бассейн.

Я делаю паузу, чтобы глубоко вздохнуть, потому что впервые рассказываю эту историю кому-то.

— Ты не обязан говорить об этом, если не готов. — Син вытирает слезы с моего лица.

Черт, я даже не заметил, что начал плакать.

— Я должен кому-то рассказать.

Син убирает волосы с моего лба, прежде чем его поцеловать.

— Хорошо, я слушаю.

— Он хотел поиграть с игрушечной лодкой с мотором, которую я купила ему несколькими днями ранее.

Теперь мои слезы текут всерьез. Син отшатнется от меня, когда я расскажу ей, что сделал.

— Он продолжал тянуть меня за руку, умоляя, тогда я толкнул его и сказал, чтобы он отвалил. Я помню выражение его лица — оно навсегда останется в моей памяти. Он так сильно испугался, потому что я никогда раньше не повышал на него голос.

— Я знаю, для тебя это кажется таким...

— Если бы только я нашел двадцать минут, чтобы отвести его в бассейн, он остался бы жив. — Я поворачиваюсь лицом в тепло ее живота, заглушая свои крики и погружая все вокруг в свою печаль.

— Ты не мог знать, что твой брат пойдет в бассейн без тебя. Это не твоя вина. В мире постоянно случается всякое дерьмо.

— Его испуганное лицо — последний взгляд, который он бросил на меня перед тем, как Бог забрал его. Я думал, что Бог милосерден. Почему он не пощадил жизнь невинного трехлетнего мальчика? Теперь Бог может поцеловать меня в задницу.

Итак, Син знает секрет, который прожигает дыру в моем мозгу, и она не ненавидит меня. Она не считает меня худшим из чудовищ. Я испытываю незаслуженное чувство облегчения.

— Ничьи слова не помогут тебе справиться с той битвой, что ты сейчас ведешь. Я не могу понять, что ты чувствуешь. Тебе придется самому найти мир в душе. Мне очень жаль твоего брата.

Мы с Син лежим вместе еще некоторое время, она проводит пальцами по моим волосам. Часть груза свалилась с моих плеч.

Глава 26

Арт

— Арт. Вставай.

Я переворачиваюсь на кровати, стягиваю с лица одеяло, и вижу Рики, который стоит в дверном проеме.

— Разве не нужно сначала постучать?

— Я стучал, но ты не ответил.

— Что тебе нужно?

— Приходи в гостиную.

Черт, он, должно быть, узнал о Дэнни. Я вздыхаю, освобождаюсь от постельного белья, и направляюсь за ним в гостиную, где Джош и Син уже сидят на диване.

— Арт, присаживайся.

— О чем будет собрание команды сегодня утром, и заплатят ли мне сверхурочные за участие? — Я сажусь рядом с дергающейся Син.

— У Дэнни сломана рука и пробито легкое. На восстановление потребуются недели. Я хочу знать правду о том, что произошло прошлой ночью.

— Мы уже рассказали. Собака выбежала на середину дороги, и Дэнни свернул, чтобы не врезаться в нее, — объясняет Джош.

— Да, так все и вышло. Не все герои носят плащи. Дэнни рисковал своей жизнью, чтобы спасти беззащитную собаку, — насмехаюсь я. — По-моему, он заслуживает медали за свою храбрость.

Джош заходится в смехе, затем начинает кашлять, когда Рики бросает на него убийственный взгляд.

— Это серьезная ситуация! Шериф жаждет крови, особенно твоей, Арт. Он убежден, что ты имеешь отношение к автомобильной аварии прошлой ночью.

— Почему? Я не имею к этому никакого отношения.

— Твой мотоцикл не стоял на улице, когда я вернулся домой, так где же ты был?

— Не думал, что выходить на улицу в субботу вечером это преступление. Если хочешь знать, я ходил в кино.

— Отличная история. Что случилось с твоим лицом?

— Упал с мотоцикла.

— И в тот же вечер Дэнни попал в аварию, да?

— Ага.

— Авария произошла на Фокс-Роуд, — уточняет Рики.

— Да, и что? — Джош почесывает подбородок.

— Ты сказал, что все собираются в доме Бри. Фокс-Роуд находится в получасе езды в противоположном направлении. Твоя история не сходится.

У Джоша и его придурковатых друзей не хватило мозговых клеток, чтобы придумать убедительную версию.

— Мы возвращались из закусочной, — поясняет Син.

Моя девочка — умница, быстро соображает.

— Чертовы дети, — разочарованно бормочет Рики, прежде чем отправиться наверх.

— Вы, тупицы, не могли придумать историю получше? — спрашиваю я Джоша.

— Отсоси, ублюдок.

— Нет, спасибо, но уверен, что именно этим ты и твои друзья занимаетесь в свободное время — садитесь в круг и отсасываете друг у другу.

— Похоже пришло время хорошенько тебя отделать. — заявляет Джош, вставая с дивана.

Я следую его примеру.

— Не нужно ничего, кроме пространства и возможностей, так в чем дело?

Син пытается протиснуться между нами.

— Нет. Драка ничего не решит.

— Может, и нет, но наконец-то выбить дерьмо из этого урода будет чертовски приятно, — фыркает Джош.

— Пойдем. — Самое время показать Джошу, чему я научил его друзей в ту ночь, когда приехал в округ Лонгхорн.

Я следую за Джошем через заднюю дверь, Син идет за нами по пятам.

— Нет, вы кузены. Вы не должны драться. — Она прыгает мне на спину, пытаясь остановить.

Я отталкиваю ее руки от своей шеи, но она обвивает меня своим телом, как змея.

Схватив ее за плечи, я сильно трясу.

— Ты не можешь это остановить! Все равно мы подеремся!

Она перестает бороться, принимая неизбежное. Что-то кольнуло меня в сердце, когда она начала плакать. Черт, неужели во мне вдруг проснулась совесть? Тем не менее я не могу позволить ее слезам поколебать меня. Это дело между мной и Джошем должно было решиться давным-давно. Я снимаю футболку и бросаю ее на землю. В следующую секунду этот сукин сын набрасывается на меня, и, черт возьми, этот ублюдок бьет достаточно сильно, чтобы я взлетел в воздух. Мое тело ударяется о землю с грохотом, отчего кислород покидает легкие. Я отряхиваюсь и вскакиваю на ноги. На этот раз я готов, когда он делает следующий шаг, пригибаюсь, чтобы избежать правого хука. И наношу удар в почку, а затем локтем в нос. Кровь тут же сочится из искореженного хряща.

— Ты, черт возьми, сломал мой нос! — Он вытирает жидкость, вытекающую из ноздрей.

— Теперь вы с Зиком можете считаться близнецами.

Моя губа лопается в тот момент, когда его кулак встречается с моим ртом. После этого летят удары и льется кровь, когда мы избиваем друг друга до полусмерти.

— Хватит! — кричит Син, всхлипывая.

Мы оба падаем на землю в изнеможении. Я уверен, наш бой длился меньше десяти минут, но, черт возьми, казалось, что прошло несколько часов. Джош — гребаный говнюк, но должен отдать ему должное, потому что он чертовски хороший боец, в отличие от его друзей. Он почти надрал мне задницу.

— Я выиграл этот бой, — сообщаю ему между вдохами.

— Черта с два. Я выиграл честно и справедливо, — парирует Джош.

Я поворачиваюсь к Син.

— Как думаешь, кто победил?

— Пошли вы оба. — Она в гневе бросается прочь.

Син

Они чуть не убили друг друга. В ярости я поехала к дому Лайлы. Я точно не смогу смотреть на них сегодня без желания выцарапать глаза, поэтому приняла душ и уехала. Конечно, Рики захочет узнать, что случилось, когда увидит их опухшие черно-синие лица. Я припарковала машину и несколько раз позвонила Лайле, прежде чем она ответила.

— Привет, — сонно произносит она.

— Открой дверь.

— Ты здесь?

— Да, а теперь открой эту чертову дверь.

— Ладно, не надо быть такой сукой, — ворчит она.

Я нетерпеливо жду ее на крыльце, пока она не спешит спускаться вниз.

— Чертовски вовремя, — рычу я, когда входная дверь наконец открывается.

— Мне нужен кофе.

— Нам обеим. — Я следую за ней через весь дом на кухню.

— Почему ты здесь? — Лайла роется в шкафу в поисках кофеина.

— Арт и Джош подрались. Они выбили друг из друга все дерьмо. Это было ужасно.

— Черт. Хотела бы я увидеть, как они надирают друг другу задницы. Держу пари, это все равно что смотреть порно.

— Лайла, ты можешь вытащить свою голову из гребаных облаков? Нет ничего сексуального в том, что повсюду льется кровь.

— Держу пари, от крови зрелище получилось еще жарче. — Она прикусила нижнюю губу.

— Ты больна.

— Ты видела бой всей жизни, и все, что ты можешь делать, это ныть! — восклицает Лайла.

— Сделай уже этот чертов кофе, — рычу я, садясь за маленький уголок для завтрака, расположенный напротив холодильника.

— Так много требований.

Через несколько минут она садится рядом со мной и протягивает мне кружку с вкусно пахнущим напитком.

Я закрываю глаза, наслаждаясь вкусом, медленно потягивая горячий кофе.

— Арт с кем-нибудь трахается?

Я дергаюсь, проливая кофе на руку.

— Черт.

— Я принесу тебе льда.

— Откуда мне знать, с кем он трахается? — Я беру предложенный пакет со льдом и прижимаю его к покрасневшей коже.

— Ты могла слышать, как он разговаривает по телефону с девушкой или что-то в этом роде. — Она снова садится на свое место.

— Ну, я не слышала.

— О, ладно. Мы с Бри хотели спросить, почему он не согласился на наше предложение заняться сексом втроем.

Лайле требуется некоторое время, чтобы пережить влюбленность, но я думала, что Бри, у которой объем внимания как у мухи, уже успокоилась. Должно быть, он им действительно нравится. Если мой секрет раскроется, Тревор будет не единственным, кто пострадает от моего предательства.

— Значит, теперь вы с Бри не против делиться?

— Думаю, да. Ссоры из-за Арта ни к чему не привели, поэтому мы решили заключить временное перемирие.

— Может быть, он не заинтересован ни в одной из вас.

— Парень необязательно должен быть заинтересован в девушке, чтобы заниматься сексом.

— Секс — это единственное, что вы от него хотите?

— Конечно, нет, глупышка. Я планирую оттрахать его так хорошо, что он обалдеет и захочет стать моим парнем.

— Секс не удержит внимание парня надолго. В любом случае что насчет Бри? Разве она не хочет, чтобы Арт стал ее парнем?

— Он выберет меня, а не ее.

От этого разговора у меня начинает болеть голова.

— Не будь дурой. Ты и Бри бросались на него последние несколько недель как полные идиотки. Если бы он хотел трахаться, он бы уже это сделал. Он явно не хочет ни одну из вас. — Я хочу пнуть себя за то, что вызвала на ее лице такое ошарашенное выражение. — Прости.

— Знаешь, Син, не все могут иметь идеальные отношения с соседским мальчиком. Тревор хочет будущего с тобой. У тебя средний балл 4,0, и ты звезда легкой атлетики с полным правом учиться в замечательной школе. У тебя большое, светлое будущее. Я завидую тебе.

— Ты сама многого добилась.

— Мне повезет, если я окончу школу. Я не подала документы ни в один колледж.

— Что?

— Я врала родителям об этом. Колледж не для меня, но они не понимают. Я понятия не имею, что мне делать. — Слезы наворачиваются на глаза и текут по ее щекам.

Я тянусь к ней и обнимаю одной рукой.

— Мы разберемся с этим вместе. Тебе нравятся прически, ногти и макияж, поэтому можно пойти в школу косметологии. Общественный колледж — тоже вариант.

Она целует меня в щеку.

— Что бы я без тебя делала?

— Какое прекрасное зрелище — кузины, общающиеся за чашечкой кофе. — Катрина наливает себе кофе и присоединяется к нам за завтраком.

Она почти точная копия моей мамы, только немного выше, с тонкими губами и более широкими глазами.

— Доброе утро, — приветствую я.

— Доброе утро. — Катрина делает глоток кофе. — Я крутая, да?

— Конечно.

— Мам, если тебе приходится спрашивать, то ты совершенно не крута.

— Вот почему ты моя любимая племянница, — признается она мне, полностью игнорируя заявление Лайлы.

— Я твоя единственная племянница. — Я смеюсь в ответ.

— Раз уж я такая крутая взрослая, можно мне поучаствовать в девчачьих разговорах? — Катрина шевелит бровями.

Лайла закатывает глаза.

— То, что мы обсуждали, останется между нами.

Катрина выпячивает нижнюю губу и делает самое грустное выражение лица.

— Извини, но я держу рот на замке. — Я провожу пальцами по губам, застегивая воображаемую молнию.

— Ладно. — Она растягивает губы в широкой улыбке.

Катрину невозможно заставить долго дуться.

— Я рада, что ты здесь. Мы сможем поговорить о вечеринке-сюрпризе для Мисси.

Хотя день рождения моей мамы в воскресенье, моя тетя знает толк в веселье и не хочет работать в понедельник с похмелья, поэтому суббота подходит лучше всего. На этом участке земли есть четыре здания. Главный дом, конюшня, ветеринарная клиника и гостевой дом, который Катрина и Томас построили несколько лет назад. Гостевой дом — это место, где мы с друзьями обычно устраивали вечеринки и веселились. К сожалению, наша последняя вечеринка вышла из-под контроля, и отец Лайлы запретил ей появляться в доме. Он даже сменил замки. Там и будет проходить вечеринка-сюрприз.

— Мисси думает, что Рики пригласит ее в какой-то модный ресторан на ужин в субботу вечером. Он собирается завязать ей глаза и катать по городу около сорока пяти минут. Они должны приехать к восьми часам, поэтому мне нужно, чтобы вы, девочки, собрались к четырем, чтобы помочь мне с украшением.

— Можешь рассчитывать на меня, тетя.

— Думаю, я смогу помочь, — бормочет Лайла.

— Потрясающе!

— Что в меню? — спрашиваю я.

— Тонны старых добрых южных блюд. Кейтеринг и диджей прибудут в шесть часов.

— Ух ты, да у вас тут все по высшему разряду.

— Конечно, это большой день для Мисси.

— Мама! — Дионте вбегает в комнату, чем-то расстроенный.

— Что такое?

— Я не могу найти свою приставку, потому что Лайла ее забрала. — Он бросает на нее обвиняющий взгляд, указывая пальцем.

— Лайла?

— Ты видел, как я ее взяла?

— Я заснул с ней на кровати.

— Что я тебе говорила о том, что нельзя засиживаться допоздна за играми? — спрашивает Катрина.

— Да, малявка. Твои мозговые клетки уже, наверное, превратились в кашу, — подхватила Лайла.

— У тебя есть его приставка или нет?

— Я сто раз просила его держаться подальше от моей спальни и от моих вещей.

— Отдай ему игру.

— Я ничего не отдам этому сопляку.

— Сейчас же, — сурово говорит Катрина.

— Почему это, ему все сходит с рук, но стоит мне сделать что-то не так, как наступает конец света? Я ненавижу это место!

— Это неправда, — говорит Катрина.

— Да, это так! — причитает Лайла.

— Не лезь в комнату своей сестры, — Катрина хватает Дионте за подбородок. — В следующий раз ты будешь наказан на две недели — никаких игр, мобильного телефона или телевизора.

— Но мама...

— Никаких —но—. Ты понял?

— Да.

— Отлично, вопрос решен. Лайла, будь добра, верни своему брату его игру, пожалуйста, я буду тебе очень признательна.

Лайла выходит из кухни с довольным выражением лица, а Дионте следует за ней.

— Скажи, а любить двух парней одновременно вообще возможно? — выпаливаю я.

Мне легко говорить с Катриной на эту тему. Я знаю, что она даст мне разумный совет и не станет осуждать. В отличие от моей мамы, тетя не будет предполагать худшее.

— Да, это абсолютно возможно. Ты любишь двух мальчиков?

— Думаю, да. То есть, мне кажется, что да. Что мне делать?

— Я не могу ответить на этот вопрос за тебя. Делай то, что чувствуешь правильным, здесь. — Она прикасается к моему животу. — Твоя интуиция поможет тебе пройти через это. Твое сердце и мозг ненадежны. Одно переполнено эмоциями, а другое будет чрезмерно анализировать ситуацию.

— Я так запуталась. Знаю, что с Тревором есть вероятность, что мы останемся вместе после колледжа и поженимся. С ним надежнее. Другой парень — неизвестная переменная, но то, что он заставляет меня чувствовать... Тревор никогда не вызывал у меня таких чувств. Я даже не знаю, задумывался ли этот парень о будущем со мной, потому что он не видит его для себя.

— Если бы сегодня тебе пришлось принять решение никогда больше не видеться и не разговаривать с одним из них, кого бы ты выбрала?

— От одной мысли о том, что я могу остаться без них, мне становится плохо.

Вот дерьмо. Я надеялась, что она скажет бросить другого парня и остаться с Тревором. Следовало догадаться, что тетя не сделает это решение легким для меня.

— Я ужасный человек?

— Нет, милая. Ты молода и можешь совершать ошибки. Жизнь — это пробы и ошибки, так что поверь мне, ты совершишь их еще немало.

— Некоторые люди говорят, что я эгоистка и у меня нет морали.

— А я скажу: «Да пошли они. Не судите, да не судимы будете». Никто на этой земле не настолько совершенен, чтобы судить других. Если ты решишь быть с Тревором, тебе придется сказать ему правду. Ни один секрет не может быть похоронен навсегда. Он может простить тебя, и вы оба сможете жить дальше, а может и не простить. Ты сделала сознательный выбор в пользу измены, поэтому придется столкнуться с последствиями. Это станет для тебя хорошим уроком. И ты всегда будешь помнить о нем.

— Спасибо, тетя. — Я обнимаю ее.

— Не за что, племянница.

Глава 27

Арт

Мой взгляд блуждает по телу Син. Я ничего не могу с собой поделать. Отворачиваюсь, когда понимаю, что творю, но почти невозможно удержать свой взгляд от желания посмотреть на нее снова. Не помогает и то, что сегодня она выглядит чертовски классно, сменив свою мешковатую, непривлекательную одежду на облегающее золотое платье. Никаких каблуков — сомневаюсь, что моя девочка знает, как в них ходить, — но черные кеды, которые Син надела в пару к платью, отлично подходят. Она ходит, улыбается и общается с гостями, а этот засранец Тревор рядом с ней. Проклятье, как бы я хотел быть на его месте. Предполагалось, что Син будет удобным трахом, вот и все, но она определенно становится чем-то большим.

Если быть честным, она не для меня, потому что Син заслуживает гораздо лучшего, а не бывшего наркомана и самоубийцу, виновного в смерти своего младшего брата. Я бы не смог дать ей всего себя. А Син? Она бы вообще оставила Тревора ради меня? Наверное, лучше не раскачивать лодку. Я буду наслаждаться ею, пока могу. Мы удовлетворяли нашу неконтролируемую похоть, трахаясь почти каждую ночь, как дикие звери. Порезы прекратились, но кошмары все равно продолжают меня преследовать. Черт, Син заставляет меня хотеть быть лучшим человеком.

— Прием, Земля Арту. Есть кто-нибудь дома?

Я неохотно отвожу взгляд от девушки, которой одержим. Я здесь не для того, чтобы стать свидетелем радостного момента, когда Рики сделает предложение Мисси. Син — единственная причина, почему я решил прийти.

— Что? — Я делаю большой глоток сладкого чая.

— Ты не сводишь с нее глаз последний час.

— О ком ты вообще?

— Не прикидывайся дурачком.

Лайла чертовски раздражает. Она преследует меня как собака кость, с тех пор как я пришел на вечеринку. Как только я двигаюсь, она тоже.

— Если тебе есть что сказать, говори. Я не силен в гаданиях.

— Тебе она нравится.

— Кто мне нравится?

— Син.

— А если и так? Тебе то какое дело?

— Все вокруг ее хотят, и ты похоже тоже? — Лайла уходит.

Что, черт возьми, должен означать этот комментарий?

Джош появляется слева от меня.

— Как тебе вечеринка?

— Почему ты разговариваешь со мной?

— Нет ничего плохого в том, чтобы вести светскую беседу.

— А потом мы начнем подстригать друг другу волосы на лобке.

— Не будь козлом.

— Не могу ничем помочь. Это моя натура.

После драки мы с Джошем вновь обрели уважение друг к другу — хотя Рики чуть не взорвался, когда увидел наши лица в тот день.

— Не пытайся подлизываться ко мне, из-за того, что я надрал тебе задницу.

— Ничего подобного. Я тебя уложил, и ты это знаешь. — фыркает Джош.

Так и есть. Моя спина все еще немного болит.

— Если эта ложь помогает тебе спать по ночам... — Я пожимаю плечами.

— Слушай, я хотел извиниться за то, что не остался с тобой той ночью и не взял вину на себя. Я знаю, это дерьмовый поступок. Может, оставим прошлое в прошлом? Что скажешь? — Он протягивает мне руку.

Я смотрю на него с подозрением, не совсем уверенный, что должен ему доверять.

— Не оставляй меня в подвешенном состоянии, приятель.

Я хватаю его за руку и крепко пожимаю.

— Это не значит, что я собираюсь стричь твои лобковые волосы.

Он смеется.

— Ты наверняка этого хочешь.

Я хмыкаю в ответ.

— Что ты сказал Лайле? Она выглядит разозленной.

— Ничего, у нее, наверное, ПМС.

Краем глаза я замечаю, как Син выходит из дома.

— В любом случае, спасибо за девчачьи разговоры, но мне нужно отлить, если конечно ты не хочешь пойти со мной.

— Я пас.

— Черт, а я так хотел продолжить нашу беседу.

Пришло время застать мою девушку одну.

Син

Арт делает очень неловким нахождение с ним в одной комнате. По сути, он без слов говорит всем присутствующим, что хочет раздвинуть мои ноги и овладеть мной. Мы с Тревором сидим за одним из прямоугольных столов, которые арендовала моя тетя. Просторная гостиная преобразилась. Рики и Томас перенесли всю мебель в сарай для хранения. Выражение счастья на лице моей мамы просто бесценно, когда с ее глаз сняли повязку и все дружно закричали о сюрпризе. Она всегда будет помнить свой тридцать восьмой день рождения.

— Клянусь, если бы не праздник твоей мамы, я бы вырвал ему глазные яблоки.

— Это не важно.

— Да, черт возьми. Он постоянно смотрит на тебя, как на большой, сочный стейк. — Тревор засовывает в рот жареного сома.

— Через несколько месяцев он уедет, и мы его больше не увидим.

От этих слов у меня защемило в груди.

— Он когда-нибудь к тебе приставал?

— Нет. Не глупи. — Удивительно, что я еще не выгляжу как Пиноккио.

— А если честно?

— Он не делал этого.

Тревор смотрит на меня так долго, что кажется, он хочет настоять на выяснении правды.

— Я собираюсь взять еще немного еды. Ты хочешь чего-нибудь?

— Нет.

Во-первых, даже если бы я хотела покончить с Артом, он бы мне этого не позволил. Во-вторых, избегать его невозможно, так как мы живем в одном доме. И наконец, я знаю, что это делает меня хуже грязи, но не готова покончить с ним. Я хочу их обоих.

— Ты не видела Лайлу? — спрашивает Катрина, подходя ко мне.

— В последние несколько минут нет. Тебе нужна помощь с чем-нибудь?

— Пожалуйста, будь добра, принеси мой подарок из главного дома.

— Конечно. Где он?

— Я оставила его на комоде в своей спальне. Ты его точно не пропустишь.

— Я вернусь через несколько минут.

— Спасибо.

— Без проблем.

Мне не помешало бы немного свежего воздуха и отдых от пронзительного взгляда Арта, поэтому я с радостью покидаю гостевой дом. Стоит мне переступить порог главного дома, как меня обхватывают сзади чьи-то руки, а теплые губы касаются шеи. Дверь захлопывается.

— Арт, — стону я.

— Как только увидел тебя в этом платье, сразу захотел нагнуть и хорошенько оттрахать, — шепчет он мне на ухо.

Одной рукой он хватает меня за волосы, подставляя голову для его ласкающего языка, а другую запускает между моих ног, чтобы ухватить меня сквозь платье. Он подводит меня к дивану, где перегибает через спинку. Моя киска трепещет в предвкушении, когда он задирает платье на моей попке и стягивает трусики до колен. Пряжка его ремня шлепается о мою задницу, когда он расстегивает свои брюки.

Я сжимаю мягкие подушки дивана, закрывая глаза, когда толстая головка его члена раскрывает мою жаждущую плоть. Он медленно двигает своим массивным членом, пока полностью не погружает его в меня. Все мысли покидают мой разум, когда он с силой вонзается в меня, быстро нанося мощные удары, достаточные, чтобы сдвинуть диван по ковру. С каждым толчком вперед он возвращает мои бедра назад, чтобы встретить его карающие удары. Я балансирую на грани обморока, прежде чем окончательно впасть в экстаз. Мои ноги превращаются в желе, и я сползаю на пол. Арт следует за мной, его твердый член все еще погружен в меня. Мускулистой грудью он прижимается к моей спине, вдавливая мое тело в плюшевый ковер, пока продолжает безжалостную атаку. Арт кричит, достигнув кульминации.

— Только утопая в тебе, я могу поверить в рай на земле. — Он целует мое ухо.

— Eu te amo. — Я прикусываю язык.

— Что ты сказала?

— Ничего.

— Черт возьми, я так и знала. — Лайла стоит в дверях с убийственным выражением на лице.

Дьявол, все кончено. О чем, черт возьми, я думала, занимаясь сексом с Артом посреди гостиной тети?

— Шлюха, — презрительно бросает она.

Арт поднимается на ноги, засовывая член обратно в брюки, затем помогает мне подняться.

— Зачем останавливаться на одном кузене, когда можно поиметь их обоих?

Чего бы Арт ни ожидал, но точно не того, что только что сказала Лайла. Его лицо мрачнеет.

— О чем это она говорит?

— О, так Син не рассказала тебе о ней и Джоше?

— Лайла, не надо.

— Говори, — требует Арт.

— Они целовались.

— Это правда?

— Я могу объяснить.

— Ты, блядь, можешь объяснить? — взрывается он, поражая меня.

— Арт...

— Ты трахалась и с остальными членами банды?

— Ублюдок! — возмущенно восклицаю я.

— Не могу поверить, что ты это сделала, Син, — бросает Лайла, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Лайла, подожди! Пожалуйста, не говори Тревору!

— Пошла ты, сучка.

Арт отпрыгивает в сторону, от моей попытки задержать его, когда он проходит мимо меня. Он хватает меня за шею, сжимая трахею.

— Держи свои чертовы руки подальше от меня. Неудивительно, что ты так легко отдалась мне. Ты, похоже, раздвигаешь ноги для каждого парня, желающего тебя трахнуть.

Он отбрасывает меня назад, и я падаю на пол, приземляясь на руку. К тому времени, как прихожу в себя и выхожу на улицу, Арт уже мчится по дороге на своем мотоцикле. Прижимая к животу пульсирующее запястье, я мчусь к гостевому дому, боясь, что Лайла уже раскрыла мой секрет Тревору.

— Син, где ты была? Рики вот-вот сделает предложение, — говорит Катрина.

— Ты видела Лайлу и Тревора?

— Они где-то здесь. — Она смотрит на мои руки. — Где подарок?

— Прости. Я не нашла.

— Ты в порядке?

— Да, я в порядке.

— Что-то не похоже.

Музыка замолкает.

— Прошу внимания, пожалуйста, — объявляет Рики.

Катрина визжит от восторга.

— Это сейчас произойдет.

— Я хочу поблагодарить всех вас за то, что помогли мне сделать празднование дня рождения особенной леди в моей жизни идеальным. — Рики берет маму за руку. — То, что ты была рядом со мной последние несколько лет, добавило смысла в мою жизнь. Я хочу, чтобы ты была со мной всегда. — Он опускается на одно колено.

По комнате разносятся восторженные крики. Мама закрывает рот рукой, и слезы начинают течь из ее глаз. Радостный момент омрачается бурей на горизонте. Я смотрю налево, замечая разговаривающих Лайлу и Тревора.

О боже.

Глаза Тревора встречаются с моими, заставляя мое сердце гулко стучать в груди. Кажется, что оно вот-вот выпрыгнет, когда он подходит и пристально изучает мое лицо.

— Что такое?

— О чем ты говорил с Лайлой?

— О праздник, все получилось просто супер.

Она не сказала ему. Может, ее план — шантажировать меня. —Поздравляю— раздается по комнате. Черт, я пропустила конец предложения. Рики и моя мама крепко обнимают друг друга.

— Да, она проделала потрясающую работу.

— Ты выглядишь бледной и вспотевшей.

— Мне что-то не по себе. Я собираюсь пойти домой и немного отдохнуть.

— Я отвезу тебя.

— Нет, мне нужно отогнать машину домой.

— Тебе не стоит садиться за руль. Я прослежу, чтобы ее пригнали позже.

— Я в порядке. Мне просто нужно немного полежать.

— Я не позволю тебе...

— Со мной все будет хорошо. Я хочу, чтобы ты остался и хорошо провел время.

— Хорошо, мисс Независимость, но только при одном условии.

Я киваю.

— Напиши мне, когда доберешься до дома.

— Договорились.

— Я провожу тебя до машины.

— Я не ребенок. Поверь мне, я справлюсь.

— Хорошо, я зайду к тебе завтра. — Он чмокает меня в губы.

— Скажи маме, что я плохо себя чувствовала, если она спросит обо мне. Со всеми этими волнениями она, вероятно, не заметит, что меня нет.

— Конечно, детка.

Я быстро иду к двери, но Лайла встает на моем пути.

— Так скоро уезжаешь?

— Почему ты не сказала?

— Ты скоро сама облажаешься, а я посмотрю на последствия.

— Я не хотела, чтобы это случилось.

— Избавь меня от этой чуши про —это просто ошибка—. Как долго ты изменяла Тревору? Я знаю, что это не в первый раз. Арт любит тебя. Я видела это по тому, как он смотрел на тебя сегодня вечером.

Может ли быть доля правды в том, что она говорит? Арт любит меня?

— Ты не представляешь, через что Арт проходит. Я просто хотела помочь ему.

— Трахаясь с ним? И как получается?

Я ничего не могу сказать в свое оправдание.

— Ты знала, что он мне нравился все это время. Должно быть, я стала посмешищем для вас обоих.

— Нет, это неправда. Я никогда не хотела причинить тебе боль. Мне очень жаль.

— Я так устала от того, что все тебя хвалят. Идеальная дочь и чертовски идеальная племянница. Я так радовалась, когда ты переехала сюда, но вскоре мне захотелось, чтобы ты исчезла.

— Так вот как ты на самом деле ко мне относишься?

— Тревор нравился мне с младшей школы, и как раз, когда он начал замечать меня, появилась ты.

— Это нечестно. Ты никогда не говорила мне, что он тебе нравится.

— А разве это имело бы значение?

— Да.

— В отношении Арта для тебя это ничего не значило. В любом случае я не хотела казаться жалкой, страдающей сукой.

— Давай вернемся в дом и поговорим.

— Нет. Дом никогда не будет прежним, не после того, что я видела в гостиной. По крайней мере, теперь я знаю, почему Арт никогда не смотрел на Брай или на меня.

— Я... — я не знала, что еще сказать.

— В тебя влюблены два парня, в то время как у меня никогда не было ни одного.

— Мы можем переступить через это. Мы всегда будем кузинами.

— Не по собственному желанию. — Она уходит.

***

Я удивилась, увидев мотоцикл Арта припаркованным на улице, когда вернулась домой. Я думала, что в гневе он потратит несколько часов на езду, чтобы успокоиться. Прежде чем набраться смелости и зайти внутрь, я просидела в машине целых двадцать минут.

— Арт, — зову я его через дверь.

— Если бы ты понимала, что для тебя хорошо, убралась бы к черту от моей двери и не попадалась бы мне на глаза. Если ты этого не сделаешь, клянусь Богом, я причиню тебе боль.

— Я просто хочу объяснить.

Раздается громкий стук в дверь.

— Убирайся!

— Я не уйду, пока ты не поговоришь со мной.

Разъяренный Арт распахивает дверь. Его вздымающаяся грудь покрыта кровью от новых порезов.

— Что ты с собой сделал?

Я кричу, когда он швыряет меня в стену и больно сжимает мою челюсть. Его ногти вонзаются в мою кожу. Он дико смотрит на меня, а изо рта капает слюна. Впервые я действительно его боюсь. Мне следовало оставить его в покое, дать ему несколько дней, чтобы остыть.

— Ты просто не знаешь, когда надо остановиться.

— Послушай...

— Меня не волнует ничего из того сто ты скажешь!

Я хнычу, когда он крепче сжимает меня.

— С этого момента ты будешь держаться от меня подальше. Когда увидишь, что я приближаюсь, повернись в другую сторону. И больше предупреждать я тебя не буду.

Он отпускает меня и уходит в свою спальню, захлопывая дверь. Я провожу пальцами по разорванной коже челюсти, размазывая по ним кровь. Правда не так плоха, как кажется, но он не хочет слушать. Я запираюсь в своей комнате на всю оставшуюся ночь. Наверное, это к лучшему. Я знала, что рано или поздно все закончится.

Глава 28

Син

Последние полторы недели стали кошмаром. Напряжение дома и в школе доводит меня до нервного истощения. Я по большей части остаюсь в своей спальне, и если случайно встречаю Арта одного, то быстро отворачиваюсь в другую сторону. Арт тоже не выходит из своей комнаты, даже отказывается от ужина, но невозможно полностью избегать людей, с которыми живешь. Несколько раз Рики приходилось вмешиваться, чтобы предотвратить ссору Арта и Джоша. Всем хочется узнать, что стало причиной разлада между мной и Лайлой, но я держу язык за зубами. Лайла и Арт тоже молчат. Я могу понять ее мотивы, но не могу понять, почему он не раскрыл все карты. Может быть, как и Лайла, он ждет, когда я сама оступлюсь.

На первом уроке трудно сосредоточиться. Я боюсь, что Арт вдруг передумает молчать, но он сидит за своим столом, не обращая внимания ни на Тревора, ни на меня. Он игнорирует меня и на тригонометрии. Мне бы хотелось, чтобы он позволил мне все объяснить, но я не пыталась поговорить с ним с той ночи, потому что, честно говоря, он меня до смерти напугал. Даже Брай отказалась от него после того, как на прошлой неделе он послал ее в коридоре, так, чтобы все присутствующие слышали. Сильный удар по ее самолюбию не позволит снова его добиваться. Мои глаза неуклонно блуждают по направлению к двери класса, но Арт так и не приходит на первый урок. Я не знаю, радоваться этому или беспокоиться. Позже я замечаю, что он болтает с Бэйном, когда иду в кафетерий с Аннели. Почему он с ним разговаривает?

— Ты собираешься рассказать мне, что происходит?

— Я уже сказала тебе, ничего.

— А небо зеленое, — усмехается Аннели.

— Правда? Я думала, оно желтое.

— Не ври мне, Син. Должно быть, все очень плохо, раз Лайла перестала сидеть с нами за обедом.

— Я не в настроении говорить об этом.

— Мы лучшие подруги. Я думала, ты мне доверяешь.

— Так и есть.

— Это как-то связано с Артом?

— Я очень дорожу тобой. О лучшей подруге я не могла бы и мечтать, но пока не готова рассказать тебе обо всем, что натворила.

— Хорошо. Никакого давления — когда ты будешь готова рассказать, я буду рядом.

Она поможет мне собраться с мыслями, когда я найду в себе мужество рассказать ей все. Мы с Аннели берем по два куска сырной пиццы, прежде чем отправиться к столу. Я оглядываю большое помещение в поисках Арта.

— Скорее бы уже наступило окончание учебного года, чтобы мы избавились от него, — сокрушается Джош.

— Ты сказал, что после ссоры у вас двоих наступило взаимопонимание. Что изменилось? — Декс кладет в рот несколько картофелин фри.

— Я тоже так думал. Сегодня я правда старался не грубить Арту, тем более что у его брата день рождения.

— Тебе следовало сказать об этом раньше, — возмущаюсь я.

— Почему?

— Используй свой мозг, ради бога. Он не должен быть один сегодня. — Аннели закатывает глаза.

— Он не появился на занятиях сегодня утром, — заметил Тревор.

Джош немного бледнеет.

— Он дома один, так как Мисси и мой папа сегодня занимаются доставкой. Ты же не думаешь, что он...

— Я видела его в холле несколько минут назад, — заверила я всех. — Наверное, Арту нужно немного времени, чтобы прийти в себя сегодня утром, вот и все.

Сердце подсказывает мне, что нужно найти его и утешить, но разум знает, что он отвергнет мою поддержку. Я попытаюсь поговорить с ним в классе сегодня днем, и будь проклята его реакция. Я не могу позволить ему страдать в одиночестве.

***

Прошло уже почти двадцать пять минут с начала урока тригонометрии, но Арт все еще не пришел. Я не могу избавиться от ощущения, что тут что-то неладно. Неужели он вернулся домой? И почему он пришел в школу лишь для того, чтобы поговорить с Бэйном?

Я поднимаю руку.

— Да?

— Могу я пойти в туалет?

— Да, возьми только пропуск.

Я направляюсь прямо к месту укрытия Бэйна. Он печально известен тем, что прогуливает уроки. Я вхожу в свободный класс на первом этаже. Бэйн сидит на парте и смотрит, как его друзья играют в кости. На полу валяются пивные бутылки. Я не понимаю, зачем они вообще приходят в школу.

— Посмотрите, кто у нас тут. — Джесси встает с места. — Не мой обычный тип. Слишком тощая, но я сделаю исключение.

— Отвали, ты же знаешь, что это девушка Тревора. — Бэйн затягивается сигаретой. — Я не хочу оказаться в числе его врагов.

— Я не боюсь ее парня или сводного брата. — Джесси накручивает мои волосы на палец.

Я бью его локтем в живот.

— Можно смотреть, но не трогать.

Его друзья смеются.

— Жги, Джесси, — слышу я, как произносит один из них.

— Гребаная сука, — рычит он, сжимая мою руку.

— Я же сказал, оставь ее в покое.

Джесси оглядывает меня с ног до головы, затем возобновляет игру со своими друзьями.

— Чего ты хочешь? Не думал, что ты будешь искать меня.

— Я видела, как ты разговаривал с Артом.

— В последний раз, когда я проверял, США — свободная страна, что дает мне право разговаривать с кем захочу.

— Что он хотел?

— Каким бы я был поставщиком, если бы нарушал конфиденциальность клиентов?

— Ты продал ему наркотики? — Арт не должен оставаться один сегодня.

— Ты суешь свой нос, куда не следует. Тебе пора уходить, — бросает Бэйн.

— Ты не понимаешь, что ты наделал. — Я выбегаю из класса.

Арта нужно остановить, пока не стало слишком поздно. Я бегу к ближайшему выходу так быстро, как только позволяют ноги, и запрыгиваю в машину. Нажав на педаль газа, я выезжаю с парковки.

***

Вбежав в дом, я направляюсь в спальню Арта. Я не хочу предупреждать его о своем приходе, поэтому стараюсь вести себя тихо, но его там нет. Тогда я направляюсь в столовую и обнаруживаю его там, сидящего за столом с несколькими дорожками кокаина перед собой. Он держит купюру, свернутую в форме соломинки, готовясь нюхать наркотик, вызывающий привыкание.

— Арт, нет! — кричу я, проводя рукой по столу, чтобы рассыпать порошок на пол.

— Сука! — Он спрыгивает со стула, толкая меня на пол. — Что ты наделала?

— Я не позволю тебе снова вернуться на этот темный путь. Я знаю, что сегодня день рождения твоего брата, но есть и другие способы справиться с этим. Позволь мне помочь тебе. — Я умоляю его поверить.

— Твою мать! Мне это было нужно! — Он проводит руками по волосам. — Ты, блядь, покойница.

Когда понимаю, что нахожусь в смертельной опасности, самосохранение берет верх, и я вскакиваю на ноги. Арт бежит за мной вокруг стола. Я останавливаюсь и наблюдаю за ним с другой стороны.

— К завтрашнему утру ты бы возненавидел себя, если бы я тебя не остановила.

— Я уже ненавижу себя. — Он запрыгивает на стол.

С криком я быстро поворачиваюсь на пятках и несусь к двери, ведущей на кухню. Я не успеваю убежать далеко, как Арт хватает меня за волосы, отбрасывая назад. Извернувшись, я впиваюсь зубами в его руку и вырываюсь, когда его хватка ослабевает. Я бегу через дом, понимая, что не успею открыть замок на входной двери, ведь Арт всего на несколько шагов позади. Он хватает меня за левую лодыжку, когда взлетаю на две ступеньки по лестнице, и я падаю от неожиданности. Борьба приходит на смену бегству, и я ударяю правой ногой, попав ему в лицо. Хотя он немного замешкался, но уже через несколько секунд пришел в себя, удар не оказал на него особого воздействия. Тем не менее, у меня есть небольшое преимущество. Это все, что мне нужно, чтобы благополучно добраться до своей спальни. Там я смогу запереть дверь и спрятаться, пока кто-нибудь не вернется домой. Я добираюсь до своего убежища, распахиваю дверь, но слишком поздно. Арт не дает двери закрыться, распахивая ее с такой силой, что я получаю удар по лицу. Я падаю на пол, вскрикивая от боли.

Прежде чем успеваю решить, что делать дальше, Арт наваливается своим тяжелым телом на меня, сжимая запястья над моей головой и не давая возможности продолжать борьбу.

— Подумай о том, что ты собираешься сделать. Ведь на самом деле ты не хочешь причинить мне боль. — Я борюсь под ним.

Я не уверена, на что Арт действительно способен. Я одна с неуравновешенным парнем, а ближайший сосед находится в миле вниз по дороге. Никто не услышит моих криков о помощи.

— Ты хочешь снова мой член? Это все? Мне жаль. Отныне тебе придется удовлетворять свой аппетит с Тревором или Джошем. — Он обнажает зубы.

— Я никогда не занималась сексом с Джошем.

— Хватит врать!

— Это правда. Ты все неправильно понял.

— Это не то, что сказала Лайла.

— Я не целовала Джоша. Он поцеловал меня, но это все. Честное слово, Арт.

— Почему я должна верить, когда ты изменяешь Тревору со мной? Ты не знаешь, что такое верность.

— Как ты можешь меня осуждать? Значит, то, что я изменяю Тревору, это нормально, но только с тобой?

— Да! — Он безжалостно атакует мои губы.

Я отвечаю на его поцелуй со свирепостью, опьяненная натиском его страсти. Арт поднимается на колени, стягивая с меня штаны. Я хватаю его за руки, пытаясь остановить.

— Нет, у меня месячные.

— Кровь меня не пугает. Ты нужна мне сейчас. — Он стягивает с меня нижнее белье.

Даже если бы я хотела, то не смогла бы отказать ему, не сейчас, когда мое желание превосходит все эмоции, которые мне доводилось испытывать в моей юной жизни. Я раздвигаю ноги, с нетерпением ожидая, когда он начнет меня трахать. Он освобождает свой прекрасный член, из гнезда мелких черных кудряшек. Заниматься сексом во время месячных — это самое запретное, что я когда-либо делала. Он вытаскивает тампон, бросая пропитанный кровью хлопок на пол. Интимность этого момента навсегда останется в моей памяти. Прежде чем войти в меня, Арт закидывает мои ноги себе на плечи. Моя киска идеально изгибается навстречу его члену, как будто я создана для него.

Он трахает меня агрессивно, не проявляя никакой пощады, и мне нравится каждая гребаная секунда этого. Мы прижимаемся друг к другу, обоим в новинку изысканная страсть, которую мы разделяем.

— Я думал, что уже достиг дна, но тут появилась ты и познакомила меня с новым адом. Ты станешь моей погибелью.

— Я не хочу погубить тебя.

— Я чуть не сошел с ума, не разговаривая с тобой, не прикасаясь к тебе, не дыша тобой... — Он стонет.

Сильная дрожь сотрясает все мое тело, на мгновение лишая меня способности произносить слова. Крик удовольствия Арта звенит у меня в ушах. После этого мы вместе принимаем душ и оттираем кровь с ковра. Я никогда не думала, что секс во время месячных может быть таким потрясающим.

Глава 29

Син

На следующий день я продумываю план, как помочь Арту обрести душевный покой. Для успеха мне понадобится его полное сотрудничество.

Эти выходные — идеальная возможность, так как Джош и Тревор собираются на рыбалку с Рики. Рики настаивал, чтобы Арт присоединился к ним, но, естественно, он категорически отказался.

Мои мама и тетя вместе с несколькими своими подругами в пятницу утром отправятся в Лас-Вегас на девичник. Они думают, что я останусь с Аннели. Мне стоило больших усилий уговорить ее прикрывать мое отсутствие, но она согласилась, когда я объяснила зачем это надо.

В субботу утром, убедившись, что все разъехались, я еду домой, прежде чем солнце осветит темное небо.

Я нахожу Арта проснувшимся, лежащим на своей кровати.

— Одевайся. Мы отправляемся в путешествие.

Он поднимает взгляд от своего мобильного телефона.

— Правда?

— Да.

— Куда мы едем?

— В Бостон.

— Зачем?

— Мы собираемся посетить могилу Коула.

— Я туда не пойду.

— Тебе нужно...

— Оставь это.

— Нет.

— Прости?

— Нет, я не оставлю. Мы поедем.

— Я не собираюсь участвовать в этом.

— Я не выйду из этой комнаты, пока ты не согласишься.

— Мне не потребуется никаких усилий, чтобы поднять твою маленькую задницу и вышвырнуть вон.

— Грёбаный слабак.

— Не хочу тебя расстраивать, но на меня не действует обратная психология.

— Ты обязан поехать к своему брату.

— Осторожно. Ты ступаешь на опасную территорию.

— Если это заставит тебя поехать, я пройдусь по ней целиком, черт возьми.

— Убирайся.

— Я никуда не уйду.

Арт бросает свой мобильный телефон на кровать, прежде чем встать. Опасная территория, о которой он говорил, вот-вот даст трещину, но я отказываюсь отступать. Он останавливается прямо передо мной, наклоняясь до уровня моих глаз, и наши ресницы встречаются.

— Не вынуждай меня делать тебе больно, — угрожает он.

— Хватит вести себя как трусливый засранец!

Он сжимает мои плечи, трясет меня с такой силой, что у меня начинает кружиться голова, а зубы клацают.

— Клянусь богом, я сломаю твои гребаные пальцы.

— Тебе от этого станет легче? — кричу я.

— Да! — рычит он.

— Покажи Коулу, что ты его любишь. Покажи, что ты не забыл о нем. — Я прикасаюсь к его лицу.

— Я не могу, — задыхается он.

— Знаю, внутри тебя все бунтует против этого шага, но Арт, ты должен это сделать.

Он молчит несколько минут, прежде чем заговорить, но все же это маленькая победа для меня.

— Я поеду, но хочу кое-что взамен.

Мне следовало догадаться, что будет подвох.

— Говори.

— Нет, я не скажу, но когда придет время, ты отдашь свой долг, без вопросов.

— Как я могу согласиться, если ты не говоришь мне, что это за условие?

— Принимай или уходи.

— Принимаю.

Неважно, чего он хочет, я думаю. Я сделаю все, чтобы он поехал.

— Я должен купить тебе шлем.

— В этом нет необходимости.

— Это обязательно. Я рискую своей жизнью, но не твоей.

— Не нужно, потому что я не сяду на эту смертельную ловушку. Мы можем взять мою машину.

— Этот старый кусок дерьма не проедет дальше Пенсильвании.

— Эй, уважай мою машину. Она может быть и старая, но очень надежная.

— Хорошо, но если мы застрянем на обочине, это будет твоя вина.

Арт

Может быть, мне не следовало поддаваться на уговоры Син. Чем ближе мы подъезжаем к Бостону, тем больше я впадаю в панику.

—Отсоси на хрен, слабак—.

Этот визит давно назрел.

— Почему ты такой тихий? Ты едва ли сказал два слова с тех пор, как сел в машину.

Я перевожу взгляд с пейзажа, за которым наблюдал последние несколько часов, на Син.

— Просто думаю.

— Ты боишься.

— До чертиков. — Когда мне стало так легко признаваться ей в своей слабости?

— Я удивлена, что ты согласился.

— Я тоже.

— Почему?

— Пришло время встретиться лицом к лицу с моими демонами.

— Тебе не придется встречать их в одиночку. Я буду рядом, чтобы поддержать тебя на каждом шагу. Если хочешь, чтобы подождала в машине, я подожду, или если захочешь, вместе пойдем на могилу Коула. Все что тебе нужно.

Я влюбляюсь в эту девушку. Я не заслуживаю ни ее, ни счастья. Отказаться от Син значит сделать одну из самых трудных вещей в моей жизни. Мне неприятно это признавать, но Тревор не так уж плох. Он будет относиться к Син правильно, а это самое главное.

— Спасибо.

Не могу вспомнить, когда я в последний раз говорил подобное и подразумевал это всерьез.

— Не за что.

Я теряюсь в прекрасной улыбке, которой Син награждает меня.

— Ты голоден?

Я прочищаю горло.

— Можно перекусить.

— Согласно GPS, мы в Хейгерстауне, штат Мэриленд. Останавливался здесь когда-нибудь?

— Нет, только проезжал.

— Посмотри, какие рестораны есть поблизости.

— Что ты предпочитаешь?

— Я бы не отказалась от большого, жирного, сочного бургера.

— Понял. — Я быстро ищу. — Как насчет бургерной «Дикси»?

— Звучит неплохо.

Глава 30

Син

— Ты планируешь навестить своих родителей, пока мы будем в Бостоне? — Я откусываю от своего бургера.

— Нет.

— Как думаешь, ты когда-нибудь их простишь?

— Они не заслуживают прощения.

— А как насчет твоего дедушки? Что он сделал такого, что ты его так ненавидишь?

— Он манипулирующий, самовлюбленный урод. — Арт смеется. — И я такой же, как он.

— Ты не такой.

Почему Арт не может увидеть, что он гораздо больше, чем то, во что он верит?

— Я не буду скрывать, кто я. Я не герой, Син, я антигерой. Во мне нет доброты, так что не ищи ее, потому что ты будешь разочарована.

— Ты сам себе злейший враг.

— Какое это имеет значение? Через несколько месяцев мы больше никогда не увидимся. После колледжа ты выйдешь замуж за своего школьного возлюбленного и нарожаешь кучу детишек.

С таким же успехом он мог бы выплеснуть мне в лицо стакан холодной воды, как в тот вечер, когда мы впервые встретились. Я не могу смириться с мыслью, что больше никогда его не увижу. Я всегда буду думать, что Арту плохо, что он снова употребляет кокаин или еще что похуже.

— Твой дядя женится на моей маме, так что мы еще увидимся.

— Я не пойду на свадьбу. Я достигну совершеннолетия гораздо раньше, и буду делать все, что захочу, и никто не будет мне мешать.

— Ты можешь приезжать на День благодарения, Рождество и другие праздники.

Я хватаюсь за соломинку, и понимаю это.

— Ты думаешь, я буду разделывать индейку, пока Тревор держит в ней вилку? Перестань, блядь. А пока все смотрят футбол, мы с тобой будем пробираться в ванную, чтобы перепихнуться? Ты живешь в стране грез.

Я бросаю бургер на тарелку, внезапно потеряв аппетит.

— Ты закончила?

Я киваю.

— Хорошо, пойдем.

Арт

— Могу я тебя кое о чем спросить?

Что теперь? Я сжимаю руками руль, костяшки пальцев побелели.

— Ты же сказала, что устала, так что спи.

— Сколько тебе было лет, когда ты начал употреблять кокаин?

— Тринадцать.

— Как тринадцатилетний подросток может достать такой наркотик?

— Одна из подруг моей матери.

— Ты меня разыгрываешь.

— Ничего подобного.

— Это жестокое обращение с детьми! — возмущенно восклицает Син. — А твоя мама знает?

— Не-а. Ее подруга и с сексом меня познакомила.

— Эта сучка — педофил? Арт, ты должен был кому-то рассказать. Ты все еще можешь.

— Мне понравилась каждая минута.

— Да, в тринадцать лет, я уверена, твои гормоны неистовствовали. Но она воспользовалась тобой.

— Что сделано, то сделано.

— Когда это прекратилось?

— Мы продолжали трахаться до самой смерти Коула.

— С тех пор вы с ней не виделись?

— Я встречался с ней.

— Ты ее трахал?

— Нет.

— Почему?

— В то время я не хотел ни с кем заниматься сексом.

— Она должна быть в тюрьме.

— Ты должна быть ей благодарна.

— Ты с ума сошел? — Син брызжет слюной.

— Как, по-твоему, я научился так хорошо трахаться? Не многие мальчики-подростки трахаются так, как я. Я не раз доводил тебя до оргазма менее чем за три минуты, поедая твою киску. Держу пари, Тревор никогда так не делал.

— Если бы мне пришлось выбирать между тем, чтобы к тебе не приставали, и тем, чтобы меня хорошо оттрахали, я бы выбрал первое.

— Сколько тебе было лет, когда ты потеряла девственность?

— Шестнадцать.

— С Тревором?

— Да.

— Он единственный, с кем ты занималась сексом помимо меня?

— Да. А сколько девушек у тебя было?

— Да фиг знает.

— У тебя когда-нибудь была подружка?

— Не-а.

— Почему?

— Обладание одной никогда меня не привлекало.

Вдали показался вход на кладбище. Как, черт возьми, мы так быстро сюда добрались?

— Мы на месте, — прохрипел я.

— Ты помнишь, где он похоронен?

— Никогда не смогу забыть.

Я проезжаю через ворота и паркуюсь возле кедра, где покоится Коул.

Кладу голову на руль, задыхаясь.

— Я. Не могу. Дышать.

Син поглаживает меня по спине рукой твердо и ободряюще.

— Все в порядке. Мы можем немного посидеть в машине.

—Соберись, Арт. Ты проделал весь этот путь не для того, чтобы отказаться—.

Я успокаиваю себя.

— Нет, я готов.

— Уверен?

— Нет, черт возьми. — Я открываю дверь машины и выхожу на трясущихся ногах.

Мой желудок как будто переполнен назойливыми бабочками. Меня прошибает холодный пот, я сгибаюсь и меня выворачивает. Син снова оказывает безоговорочную поддержку, подбегая ко мне. Меня рвет, пока не остается ничего, затем я падаю на землю, зажав голову между подтянутыми коленями. Син обхватывает мое лицо, приподнимает голову и нежно целует меня. Она встает, протягивая мне руку. Еще с того момента, как Син выплеснула мне в лицо воду из своего стакана, следовало бы понять, что она разрушит тщательно выстроенную мной стену. Что бы я делал прямо сейчас, если бы меня не отправили в Северную Каролину? Как бы все изменилось, если бы меня не познакомили с жизнью Син?

Я вложил свою руку в ее маленькую ладонь и медленно поднялся с земли. Мы идем к кедру. Мои шаги замедляются, когда в поле зрения попадает надгробный камень Коула.

— Мы почти пришли. — Она сжимает мою руку в знак поддержки.

Фотография Коула выгравирована в граните с ангелом, сидящим с каждой стороны черного камня. Я падаю на колени, обводя рукой слова «В память о Коуле Кинге». Я кричу, громко и протяжно — весь сдерживаемый гнев, чувство вины, ненависть и горе выплескиваются из глубин моей души. Я никому не пожелаю этой боли.

— Почему? — ору я, задрав голову к небу.

Син опускается на колени на траву рядом со мной, спасательный круг в моей проклятой вселенной.

— Коул, я не хотел, чтобы это случилось. Прости, что меня не было рядом с тобой. Прости, что я не оказался тем старшим братом, которого ты заслуживал. Я так тебя люблю. — Слезы льются из моих глаз.

— Он знает, что ты его любишь. — Син целует меня в щеку.

Я провожу большим пальцем по ее мокрому лицу.

— Ты плачешь из-за меня.

— Твоя боль — моя боль.

— Как же я хочу обнять его еще хотя бы один раз.

— Понимаю. Ты не можешь увидеть или физически прикоснуться к нему, но он всегда будет с тобой.

— Ты подарила мне то, на что я больше не надеялся.

— Что?

— Надежду.

— Я сейчас вернусь.

Я наблюдаю за Син, пока она идет к машине и берет сумку, а затем возвращается, чтобы сесть рядом со мной.

— Я подумала, что неплохо бы сделать Коулу небольшой подарок на день рождения. — Она лезет в сумку и достает фигурку Халка, чтобы поставить ее перед могильным камнем. — А еще я знаю, что ему понравится слушать, как его старший брат читает книгу о машинках.

— Син...

Я люблю тебя.

Она смотрит на меня с ожиданием.

— Спасибо.

— Не за что.

Я беру книгу, открываю ее. Я сижу и читаю, впервые ощущая покой с тех пор, как нашел безжизненное тело Коула, плавающее в бассейне.

Глава 31

Син

Через несколько часов Арт заезжает на парковку тату-салона.

— Что мы здесь делаем?

— У тебя есть долг, который нужно оплатить.

— И что конкретно ты имеешь в виду? — нервно спрашиваю я.

— Ты сделаешь татуировку.

— Нет, черт возьми! — восклицаю я.

— Ты дала слово. Теперь отступать некуда.

— Татуировка — это же навсегда.

— Не важно. Ты уже согласилась.

— Выбери что-нибудь другое. Что угодно.

— Нет, пошли.

— Арт...

Он выходит из машины, пресекая мой протест. На что, черт возьми, я подписалась? Я вхожу в мастерскую и застаю Арта за прилавком. Останавливаюсь рядом с ним.

— Она будет делать татуировку.

Здоровенный мужчина оглядывает меня.

— Мне нужны документы, — говорит он.

Слава богу. Может быть, есть шанс, что я смогу выпутаться из этого, по крайней мере, на время. Арт достает из бумажника стодолларовую купюру и протягивает ее через стойку.

— Она потеряла свое удостоверение личности.

Мужчина кладет деньги обратно на прилавок.

— Плохо.

Арт бросает на стойку еще две стодолларовые купюры.

— Уверены, что не можете сделать исключение?

Мужчина смотрит на деньги, практически пуская слюну. Деньги, может, и не могут купить счастье, но они могут купить кучу другого дерьма.

— Это останется между нами.

— Безусловно.

— Что вы хотите сделать сегодня, юная леди?

— Я...

— Это сюрприз, — отвечает Арт.

— У меня нет права голоса?

— Нет, я выбираю.

— Бишоп, — кричит мужчина.

— Что?

— Клиенты.

— Это мое тело.

— Доверься мне.

Неохотно, я киваю.

Как только появляется Бишоп, они с Артом обсуждают что-то наедине. После того как моя судьба решена, мы следуем за ним в его кабинет.

— Сними футболку, — велит мне Бишоп.

Я смотрю на Арта, который теперь сидит на табурете. Он произносит слово —доверие—. Я стаскиваю футболку через голову и бросаю ее Арту.

— Сядь на стул спиной ко мне и спусти левую бретельку лифчика, — просит Бишоп.

Конечно, я и раньше думала о том, чтобы сделать татуировку, но хотела что-то со значимым смыслом. Я не уверена, что когда-либо довела бы дело до конца. Я бы много чего не сделала, если бы не встретила Арта, и мое сердце бунтует против мысли, что мы могли никогда не познакомиться.

— Готово, — объявляет Бишоп сорок пять минут спустя.

Арт двигается позади меня, чтобы рассмотреть мою свежую татуировку.

— Это прекрасно, как я и представлял. Ты готова взглянуть?

Я делаю глубокий вдох.

— Да.

Арт фотографирует на телефон, а затем показывает мне изображение. Маленькая величественная птица вылетает из открытой птичьей клетки в верхней части моего левого плеча.

— Восхитительно. Почему ты выбрал именно это?

— Я был птицей, запертой в клетке, пока ты не освободила меня.

Я не знаю, как реагировать на его откровение.

— Пойдем. Нам нужно немного отдохнуть, прежде чем отправиться в путь.

— Хорошо.

Я выхожу из салона в полном замешательстве.

Арт

— Я так понимаю, мы не собираемся останавливаться в одном из отелей твоей семьи.

— Я не планировал этого.

— Разве проживание в другом отеле не является конфликтом интересов?

— Мы вообще не будем останавливаться в отеле.

— Я не буду спать в машине.

Я посмеиваюсь.

— Я от тебя этого и не жду.

— Ну, и где же мы будем ночевать?

— Я отвезу тебя к себе домой, и сон будет последним, о чем можно беспокоиться. — Я планирую провести внутри тугой киски Син большую часть ночи.

— Я думала, ты не хочешь видеть свою маму.

— Я очень сомневаюсь, что она будет дома.

— Что ты будешь делать, если она все-таки там окажется?

— Я не думал так далеко вперед. Мы на месте.

Я поворачиваю машину направо и набираю код на воротах, прежде чем продолжить путь. Вместо того чтобы направиться в гараж, я решил припарковаться на подъездной дорожке.

— Вау, этот дом просто гигантский.

Я пытаюсь рассмотреть кирпичный дом с точки зрения Син. Я не вижу того же, что и она. Мое предыдущее жилье напоминало мини-маркет, гораздо больше, чем этот особняк. Я многое воспринимаю как должное, поскольку жизнь в роскоши для меня не в новинку. Я никогда ни в чем не нуждался, разве что в лучших родителях. Жаль, что деньги не могут купить то, что мне действительно нужно.

— Свет горит.

— Это не значит, что она дома. Свет обычно не выключают, а еще у нас есть домработница.

Я беру сумку Син с заднего сиденья. Поскольку большая часть моей одежды все еще здесь, я не стал ничего упаковывать. Я отпираю входную дверь, приглашая Син войти первой.

— Дорогой, я скучала по тебе! — Моя мама выходит из задней части дома с ликующим выражением лица, заключая меня в крепкие объятия.

Мне просто чертовски везет.

Она, должно быть, собирается уходить, раз так нарядно одета. Я сжимаю ее руки, отталкивая от себя.

— Я так рада, что ты здесь. — Она смотрит на Син. — А это кто?

— Привет, я...

Я остановил представление Син.

— Не твое дело.

— Я ждала от тебя ответа. Звонила, писала, оставляла голосовые сообщения и сообщения Рики.

— И что?

— По крайней мере, теперь ты здесь. Ты не представляешь, как я рада, что ты приехал навестить меня.

— Ничего подобного.

Ее улыбка исчезает.

— Зачем тогда ты приехал?

— Я должен был навестить Коула.

— Это огромное достижение для тебя.

— Повеселись на свидании. — Я обхожу ее.

— Давай позавтракаем утром.

— Мы уезжаем через несколько часов.

— Как насчет ужина? Я отменю свои планы.

— Мы уже поели.

— Пожалуйста, Арт, я хочу только поговорить.

— Не могу, я буду слишком занят трахаясь с ней.

— Арт! — кричит Син.

Я иду к своей спальне с разъяренной Син на буксире. Она начинает наступать на меня, как только я закрываю дверь.

— Как ты можешь так обходиться со своей матерью?

— Легко.

— Дай ей шанс искупить свою вину. Она страдает так же, как и ты.

— Мне не нужно это дерьмо от тебя! — кричу я.

— Ты должен выслушать меня! — кричит она в ответ. — Что бы ты почувствовал, если бы завтра твоя мама умерла?

— Как будто я на вершине мира.

— Ты не можешь так говорить.

— Я серьезно отношусь к каждому гребаному слову.

— Ты не бессердечный монстр, как все думают.

— Убирайся на хрен. В конце коридора есть свободная комната — спи там.

— Я никуда не пойду.

— Я вышвырну тебя к чертовой матери.

— Я буду драться, если ты это сделаешь.

Я поднимаю Син, перекидывая ее через плечо. Она дико брыкается, нанося мне удары. Я роняю ее, когда острые зубы впиваются мне в поясницу.

— Ты чертова хищница. Если хочешь что-то съесть, съешь мой член.

Она поднимается на ноги.

— Ублюдок.

— Я хочу тебя трахнуть.

— Я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Мы рвем друг на друге одежду, желая почувствовать высшее наслаждение, которое только можем создать вместе. Я просовываю руки под колени Син, поднимаю ее и прижимаю к стене. Она вытаскивает свой тампон, бросая его на пол, а затем направляет мой возбужденный член в свое влажное отверстие. Я подаюсь вперед, проникая в нее со всей силы. Даже ядерный удар не смог бы меня остановить. Наши носы сталкиваются, когда я прижимаюсь своим вспотевшим лбом к ее лбу. То, что мы с Син разделяем, находится на другом уровне сознания, более высоком, чем физический контакт. Секс дает временное удовлетворение, но то, что Син дает мне, гораздо больше. Чудовище влюбилось в принцессу.

— Eu te amo, — шепчу я.

— Ты меня понял.

— Я говорю на нескольких языках.

— Eu tambem te amo.

Мы сближаемся, наши тела идеально гармонируют друг с другом. Моя жизнь теперь делиться на две части — до Син и после Син.

Глава 32

Син

— Ты весь день очень взволнован. — Я смотрю на Тревора через стол.

Мы в новом ресторане морепродуктов, который только открылся в нескольких округах от дома. Поскольку сегодня День святого Валентина, Тревор настоял, чтобы мы пошли сюда.

— Ну, это особенный день.

— Ты же знаешь, что для меня этот праздник не имеет особого значения. — Я откусываю от своего сэндвича с крабовым мясом.

— А вот сегодня будет.

— Почему это?

— Я прошел.

— Куда?

— В Университет Лексингтона! Я еще не получил по почте официальное письмо о зачислении, но пару дней назад мне пришло письмо на электронку. Я ждал до сегодняшнего дня, чтобы рассказать об этом, так сказать, бонус к твоему подарку на День Святого Валентина.

— Это потрясающе.

Тревор наверняка пожалеет, что поступил в тот же колледж, что и я, когда узнает о моей измене.

— Ты в порядке?

— Да.

— Я думал, ты сильнее обрадуешься.

— Да.

— Ты могла бы показать немного больше волнения. — Он посмеивается.

— Извини. Сегодня на тренировке тренер изображала сержанта, так что я немного устала.

— У меня есть как раз то, что поможет тебе взбодриться. — Он достает из кармана черную коробку.

В коробке лежит прямоугольный медальон с нашими инициалами.

— Открой его.

Внутри — фотография, на которой мы улыбаемся в камеру. Мы так чертовски счастливы. Я не могу сдержать слез.

— Детка, не плачь.

— Это так прекрасно.

— Рад, что тебе нравится.

Я такая дрянь. И понимание, что если бы у меня появилась возможность все отменить, то я не стала бы, делает меня настоящей тварью. Не могу представить, что не была бы рядом с Артом, не помогала бы ему. Его демоны продолжали бы терзать его день и ночь, если бы я не направила его в нужном направлении. Я вывела его из темного состояния. Он пока не полностью исцелился и, возможно, никогда не исцелится, но Арт добился большого прогресса.

— Я так сильно тебя люблю, Син. Я хочу сделать тебя счастливой.

Еще больше слез льется из моих глаз от его слов. Я привыкла к тому, что регулярно трахаюсь с обоими парнями, иногда в одну и ту же ночь. Я загнала себя в яму, и с каждым днем ее глубина становится все больше и больше. Скоро я не смогу вылезти. Каждое утро говорю себе, что именно в этот день поставлю точку в отношениях с Артом и все расскажу Тревору, но каждый раз трушу. Я не хочу причинять боль ни одному из них. Мы будем долго залечивать наши раны после того, как буря утихнет.

***

Вместо того чтобы зайти внутрь, когда Тревор отвозит меня домой, я сажусь в машину и еду к дому Лайлы. Я еще не готова вернуться домой. В любом случае разговор между нами давно назрел. Томас открывает дверь.

— Привет, Син как дела?

— Я в порядке. Как местный доктор Дулиттл?

— Супер. — Он усмехается. — Лайла в своей спальне.

— Спасибо.

Я не стучусь в дверь ее спальни. Если она узнает, что это я, то, скорее всего, запрётся.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — Лайла поднимает глаза от полировки ногтей на ногах.

— Нам нужно поговорить. — Я закрываю дверь.

— Мне нечего тебе сказать.

Я снимаю туфли и сажусь на ее кровать, скрестив ноги.

— Мне есть что тебе сказать.

— Не стоит.

— Прости, что я причинила тебе боль.

— Ты прекрасно понимала, что сделаешь мне больно, прежде чем так поступить.

— Знаю, и это убивает меня, — хрипло отвечаю я.

— Тогда почему ты еще не сдохла?

— Есть кое-что об Арте, чего ты не знаешь.

— Что делает тебя экспертом по нему? Мы обе знакомы с Артом всего около двух месяцев.

— Поверь мне. Ты многого не знаешь.

— Я вся во внимании.

— Я не могу тебе сказать.

— Почему? Я твоя кузина.

— Я не могу предать его доверие.

— Но ты так легко предала доверие Тревора.

— От чувства вины меня тошнит, — всхлипываю я. — Я люблю их обоих.

— Расскажи кому-нибудь, кому не по фиг.

— Я не прошу твоего сочувствия. Просто прошу меня понять.

— Ну, я не понимаю.

— Если это что-то изменит, я расстаюсь с Тревором и буду держаться подальше от Арта.

— Он живет в одном доме с тобой, — усмехается Лайла.

— Я буду проводить у Аннели большинство ночей, и надеюсь, что смогу иногда ночевать здесь.

— Большое жирное — «нет».

— Извиняться перед тобой очень нелегко.

— Что в тебе такого особенного? Почему ты нравишься всем мальчикам?

— Я не нравлюсь всем мальчикам.

— А тем, которые важны, нравишься. — Лайла вытирает со щеки предательскую слезу.

— Я никогда не знала, что ты влюблена в Тревора.

— А разве это могло что-то изменить, если бы ты знала?

— Да.

— Но с Артом это не имело значения.

— С ним все по-другому.

— Верно.

— Я не идеальна и никогда не претендовала на это, но и ты тоже.

— Не вздумай перекладывать это на меня.

— Ты хотела Арта только ради острых ощущений и ничего больше. Тебе плевать на него. Твоя гордость была уязвлена, когда он отверг тебя. Это единственная причина, по которой ты злишься. Будь честна с собой.

— Будь ты проклята.

Я попала в точку.

— Я люблю тебя. Надеюсь, однажды ты меня простишь. — Я встаю с кровати.

— Подожди. Ты поможешь мне отполировать ногти?

— Конечно.

Я принимаю оливковую ветвь, которую предлагает Лайла.

— Я все еще злюсь на тебя, но, думаю, не твоя вина, что ты так неотразима.

— Я сделаю самый лучший педикюр в твоей жизни.

Мы обе смеемся над этой ложью. Не секрет, что я не умею делать девчачьи штучки.

Глава 33

Син

Я должна быть честной с Тревором и выполнить свой план, говорю себе в миллионный раз. Вот уже три недели я откладываю разговор. Больше ждать нельзя. Я припарковалась на улице у дома Тревора почти полтора часа назад, но не могу заставить себя сделать то, ради чего приехала сюда. Я собираюсь с мыслями, прежде чем включить зажигание и проехать небольшое расстояние. Досчитав до двадцати, я беру в руки мобильный телефон, чтобы позвонить Тревору. Будет лучше порвать с ним сейчас, чтобы у Тревора хватило времени подать документы в другие колледжи.

— Привет, детка, — говорит он.

— Привет.

— Как дела?

— Нам надо поговорить.

— Я догадался, что ты позвонила именно поэтому, — посмеивается Тревор.

— Я на улице.

— Почему ты не постучала в дверь, глупышка?

— Я бы предпочла, чтобы мы поговорили в моей машине.

— Дай угадаю, у тебя появилась новая татушка, и ты хочешь устроить мне приватное шоу? — шутит он.

Тревор удивился моему неожиданному решению сделать татуировку, но считает, что это самая сексуальная вещь на свете — если бы он только знал истинную причину ее появления.

— Я не хочу, чтобы твоя семья подслушала наш разговор.

— Что происходит? — Его тон становится серьезным.

— Пожалуйста, выйди.

— Дай мне несколько минут.

— Хорошо.

Поток слез вырывается из моих глаз в тот момент, когда он закрывает дверь машины.

— Детка, все хорошо. Мы вместе справимся со всем, что тебя расстраивает.

Я плачу сильнее.

— Поговори со мной.

— Между нами все кончено, — бормочу я.

— Я сделал что-то не так?

— Нет дело во мне.

— Скажи, что сделать, чтобы все наладить.

— Ты ничего не можешь сделать. Мне нужно пространство, — лгу я.

— Это единственное объяснение, которое ты собираешься дать? — Он бьет кулаком по приборной панели. — Мне этого мало!

— Я делаю это для тебя.

— Нет, Син. Ты делаешь это для себя!

— Я не хочу причинять тебе боль.

— У тебя забавный способ это показать, — говорит он с сарказмом.

— Я хочу для тебя самого лучшего.

— Ты — то, что лучше для меня. — Тревор обхватывает мою шею сзади, притягивая меня вперед, чтобы прижаться своими губами к моим.

Я поворачиваю голову, прекращая поцелуй.

— Остановись.

— Мы принадлежим друг другу.

— Все кончено! — Я смотрю прямо перед собой, не в силах вынести разочарование на его лице. — Мы были глупцами, думая, что однажды поженимся. Мы так многого не видели и не сделали. Я не хочу однажды проснуться и быть недовольной своим выбором.

— Я подал документы в Лексингтонский университет, чтобы быть с тобой.

— Я не просила тебя об этом.

— Я так сильно люблю тебя, Син.

— Мне жаль. — Я должна оставаться твердой. Тревор — моя первая любовь, поэтому он всегда будет занимать место в моем сердце.

— Кто он?

— Никто.

— Ты лжешь.

— Нет, — настаиваю я.

Школа непременно превратится в зону боевых действий, если Тревор узнает, что Арт — причина нашего разрыва. Я должна убедиться, что непрочный мир между парнями сохранится, по крайней мере, до окончания школы.

— По-твоему, я похож на гребаного идиота?

— Я не вру!

— Надеюсь, что это так, потому что, если я узнаю обратное, он — покойник. — Тревор выскакивает из машины, хлопнув дверью.

Глава 34

Арт

За последние несколько недель Син все больше отдалялась от меня, проводя ночи у подруг, когда ей следовало бы спать в моей постели. Я думал, что мы будем трахаться как кролики, раз она и Тревор больше не вместе. В пятницу вечером я в последний раз имел удовольствие войти в нее, а ведь прошла уже неделя. Она никогда не пропадала так надолго. Мне недостаточно одного раза в неделю. Когда я вижу Тревора в школе или дома, мне хочется рассказать ему, как хороша киска его бывшей подружки. Единственное, что меня останавливает, это Син.

Она может вообще перестать со мной разговаривать. А если Рики и ее мать узнают о нас, они точно отправят меня собирать вещи. Всякий раз, когда я спрашиваю, в чем ее проблема, она придумывает какую-нибудь ерундовую отговорку. Если Син думает, что может поставить точку в отношениях со мной, ее ждет сюрприз. Самое время пресечь ее жалкие попытки в зародыше. Она не знает, с кем, черт возьми, имеет дело.

Мне надоело врать самому себе. Я хочу ее всю. Она любит меня, хотя есть вероятность, что Син сделала это заявление в горячке. Нет, я не могу в это поверить. Я хочу стать лучшим человеком для нее, и готов сделать все, что для этого потребуется. Я наконец-то сплю по ночам, и перестал резать себя благодаря Син. Я не могу без нее. Если она отвергнет меня, я сойду с ума.

Син вернулся домой тридцать минут назад, но я жду, пока Рики и Мисси отправятся на утреннюю доставку, прежде чем бесшумно крадусь по лестнице.

Я кручу ручку двери, но она заперта.

— Открой эту чертову дверь, или я снесу ее на хрен.

— Я занята, — шепчет Син.

— У тебя есть три гребаных секунды, чтобы открыть эту долбаную дверь.

Она приоткрывает ее.

— Я собираюсь уходить.

Я толкаю дверь, но она не поддается. О, это мило. Син думает, что сможет не пустить меня. Я наваливаюсь плечом, заставляя ее попятиться назад. На ней только лифчик и трусики. Боже, я хочу трахать ее, пока она не упадет без сил.

— Я хочу знать, в чем твоя гребаная проблема, и не говори мне, что все в порядке.

— Я занята. У меня сегодня утром соревнования по легкой атлетике.

— Ты сбегаешь из дома из-за меня.

— У меня нет времени на разговоры. Я опоздаю.

— Найди время. Я не отпущу тебя, пока мы не поговорим о нас.

— Нас нет.

Нож в сердце причинил бы меньше боли.

— Ты сказала, что любишь меня.

— Люблю.

—Я думал, ты порвала с Тревором, чтобы быть со мной.

— Нет, это не так.

Син поворачивает невидимый нож против часовой стрелки, нанося максимальный урон.

— Ты все еще его любишь?

Когда она не отвечает, я хватаю ее за хвост и дергаю голову назад. Мне все равно, если я причиню ей боль. Она должна почувствовать ту же боль, которую причиняет мне.

— Моя боль — твоя боль.

— Так надо, — рыдает Син. — Мы идем разными путями в жизни.

— Я последую за тобой, куда бы ты ни пошла.

— Сначала ты должен найти себя.

— Что, мать твою, это значит?

— Ты только начинаешь преодолевать своих демонов.

— Ты мне нужна.

— Ты не готов к серьезным отношениям.

— Ты думаешь, я буду стоять в стороне и позволять тебе жить долго и счастливо? Да пошло оно все. Ты не Золушка, а я не прекрасный принц. — Я просовываю руку в ее трусики, хватая ее мягкую плоть.

Стоны вырываются из ее приоткрытых губ, когда я целую обнаженную шею Син.

— Нет! Черт возьми, нет! Ты порвала с Тревором ради него?

В дверях стоит взбешенный Джош. Я поворачиваюсь к нему лицом, стараясь закрыть от его взгляда скудно одетую фигуру Син.

— Джош. — Син обходит меня.

Я пихаю ее в сторону шкафа.

— Надень какую-нибудь гребаную одежду.

— Как ты могла так поступить с Тревором? — Джош тычет в меня пальцем. — И с ним из всех людей?

— Я не подхожу Тревору, вот почему мне пришлось порвать с ним.

— Я сказал, оденься, мать твою!

Син поспешно двигается подчиняясь.

— У Тревора будет разбито сердце, — с горечью говорит Джош.

— Я знаю, — отвечает она.

— Не смотри на нее, смотри на меня, — настойчиво говорю я.

— Я сверну твою гребаную челюсть.

— Если ты готов к параличу, то давай.

Мы двигаемся друг к другу, но Син встает между нами, предотвращая контакт. На ней все еще нет низа, но, по крайней мере, она натянула футболку.

— Твой праведный гнев за друга насквозь провонял фальшью, — выплевываю я.

— Да ты вообще не знаешь, как быть чьим-то другом.

— А ты, Джош, целуешься со всеми девушками своих друзей?

Он становится белым, как попка младенца.

— Ты ему рассказала, — обвиняет он Син.

— Я не говорила.

— Кто-то раздражен, потому что ему не довелось попробовать сладкую киску Син.

— Джош, возвращайся в свою комнату. Между мной и Артом все кончено.

— Нет, не кончено, — говорю я в то же время, когда Джош восклицает: — Все выглядит совсем не так.

— Джош, иди.

— Пойду, когда он уйдет.

— Я никуда не пойду, а вот ты — да.

— Черта с два.

— Интересно, как отреагирует Тревор, если узнает, что его лучший друг неравнодушен к его бывшей девушке.

Джош и я вступаем в короткое соревнование взглядов, прежде чем он отводит глаза и уходит.

— Ложись на кровать и раздвинь ноги.

— Арт...

Я бросаю ее на кровать.

— Хватит болтать.

— У меня соревнования.

— Прошла неделя. Я не могу больше ждать ни секунды. Я быстро, обещаю. — Я переворачиваю Син. — Голову вниз, задницу вверх.

Никогда не думал, что буду так счастлив войти во врата ада. Ее обжигающе горячая киска околдовала меня — Син просто проклятая ведьма. Я затрахаю нас обоих до потери сознания. Так или иначе, Син будет моей.

Глава 35

Син

Мало того, что я опоздала на сборы почти на час, еще и не показала своих возможностей. Версия Арта о быстром сексе длилась почти полчаса. Я подвела тренера и команду, что стало настоящим провалом. Аннели очень резко выразила свое разочарование, используя все ругательства из словаря — некоторые я никогда не слышала. Я жила у нее всю неделю, только сегодня утром пошла домой за одеждой. И вот я вхожу в спальню Аннели, готовая к тому, что мне откусят голову. Она лежит на кровати и смотрит телевизор.

— Почему ты опоздала? — Она не отрывает глаз от экрана.

— Я же говорила тебе…

— Ты не следишь за модой. Ты хватаешь любой предмет одежды, который попадает тебе в руки первым. У тебя уходит меньше шестидесяти секунд, чтобы собрать сумку, так что не говори мне снова, что причина в этом.

Я отодвигаю стул, стоящий у маленького рабочего стола, и ставлю его рядом с кроватью Аннели, прежде чем опуститься на него.

— Я говорила себе, что будет честно отпустить их обоих.

— Но ты не можешь отпустить Арта.

— Нет.

— Ты его любишь.

— Он завладел моим сердцем.

— Как у тебя все сложно.

— Я опоздала из-за него. Был лишь вопрос времени, когда Арт столкнется со мной.

— Что случилось?

— Я пыталась оставаться твердой, но с ним моя защита исчезает. Он обвинил меня в глупости, и мы поссорились. Но это даже не половина.

Аннели присела на край кровати.

— Продолжай.

— Джош застукал нас, когда мы целовались.

— Думаешь он расскажет Тревору?

— Нет, не с той угрозой, что Арт подвесил над его головой, — говорю я.

— Какая угроза?

— Помнишь, я рассказывал тебе о Лайле и ее болтливом рте.

— О да, я забыла об этом.

— Арт угрожал рассказать Тревору.

— Твоя жизнь превращается в реалити-шоу.

— Расскажи мне об этом.

— Я могу говорить с тобой откровенно?

— Всегда.

— То, что ты делаешь с Тревором, очень дерьмово.

— Я знаю. Я ужасный человек.

Мельница сплетен не могла дождаться, чтобы распространить слухи о нашем разрыве. И последние несколько недель посещение школы одна сплошная неловкость. В наших с Тревором классах царит напряженная атмосфера. Он вообще не разговаривает со мной. Если наши взгляды случайно встречаются, он быстро отводит глаза. В большинстве дней я избегаю столовой, предпочитая обедать вдали от посторонних глаз. Кроме того, я не хочу, чтобы все за столом чувствовали себя неудобно. Я вижу Тревора в доме, он общается с Джошем, в случаях, когда прихожу проведать маму или собрать одежду.

— Любовь — самый смертельный яд, известный человечеству. Она заставляет людей совершать безумные поступки, и как только чувства вонзают свои когти, они проникают в кровь, отказываясь дать свободу. Есть хорошая и плохая любовь, Син. Арт может предложить тебе только последнюю. Я говорю тебе это не для того, чтобы напугать, а как подруга.

— Я вижу будущее с ним.

— Что?

— Ты спрашивала меня раньше, вижу ли я будущее с Тревором или Артом, но тогда у меня не нашлось ответа, потому что я слишком запуталась.

— Ты уверена?

— Я знаю, что будет нелегко, но он того стоит.

— Если вы с Артом раскроетесь, вас ждет скандал.

— К тому времени, когда Тревор узнает, это уже не будет иметь значения.

— А Арт будет держать рот на замке?

— Да. Я поговорю с ним завтра.

— Ради всеобщего блага, я надеюсь, что ты права.

— Я тоже.

Я сжимаю голову, когда на меня накатывает волна головокружения.

— В чем дело?

— Мне снова плохо.

Аннели обнимает меня за плечи.

— Ты болеешь со вторника.

— Меня сейчас вырвет. — Я бегу в ванную, Аннели следует за мной по пятам.

Она придерживает мои волосы, пока я блюю в унитаз. Наконец, я с трудом сажусь на пол, не в силах держать голову. Аннели смачивает мочалку и вытирает мое потное лицо.

— Спасибо.

— Господи. У тебя изо рта воняет кислотой. — Аннели зажимает ноздри.

— Иди в задницу.

— Тебе стоит сходить к врачу.

— Нет, это просто вирус. Все пройдет.

— Я не думаю, что у тебя вирус. В один момент ты в порядке, а в следующий — тебя тошнит.

— Если это не пройдет к следующей неделе, я запишусь на прием.

— Я помогу тебе почистить зубы, а потом ты пойдешь спать.

— Ты лучшая.

— Я знаю.

Я чувствую себя ужасно. Немного сна пойдет мне на пользу.

***

Когда я просыпаюсь, время уже позднее, и Аннели крепко спит рядом со мной. Мой урчащий желудок заставляет меня отправиться на кухню, чтобы перекусить солеными крекерами и водой. Я все еще чувствую легкое головокружение и удивительную усталость, даже после нескольких часов отдыха. Я иду к дивану и ложусь, слишком слабая, чтобы попытаться подняться наверх. Там я снова проваливаюсь в сон.

— Син.

Я открываю глаза и вижу Аннели, нависающую надо мной.

— Доброе утро, — говорю я.

— Почему ты спишь на диване?

— Я спустилась перекусить, но слишком устала, чтобы возвращаться в твою спальню.

— Я не стала будить тебя на ужин, потому что мама велела дать тебе поспать после моего рассказа о том, как тебе плохо.

— Все в порядке. Я, наверное, все равно не смогла бы есть тяжелую пищу.

— Как ты себя чувствуешь сейчас?

Я медленно сажусь, боясь нового приступа головокружения.

— Головокружение и тошнота прошли.

— Хорошо.

— Почему ты нарядилась?

— Собираюсь пойти в торговый центр.

— Так рано?

— Почти полдень, соня.

— Оу.

— Ты пойдешь?

— Да, я чувствую себя намного лучше.

— Одевайся. Я буду ждать тебя внизу.

— Я буду готова минут через двадцать.

***

— Вот честно, Аннели, неужели покупка восьми шорт так уж необходима? — спрашиваю я, когда мы выходим из магазина одежды.

С каждой секундой я чувствую все большую усталость.

— М-м-м, да. Ты видела мою задницу. Она создана для них.

Я закатываю глаза.

— Лето будет только через два с половиной месяца.

— Оно наступит, не успеешь оглянуться. Тебе стоило купить парочку для себя.

— Поверь мне. Никто не хочет видеть мою костлявую задницу в шортах.

— Правда, она у тебя плоская.

— Да пошла ты. — Я стукнула ее по руке.

— Эй, я всего лишь соглашаюсь с тобой.

— Вот, спасибо.

— Я хочу заглянуть еще в несколько магазинов, а потом мы сможем поужинать на фудкорте.

— От одной мысли о том, чтобы что-нибудь съесть, меня тошнит. Мне нужно отдохнуть.

Мы присели на ближайшую скамью.

— Ты хочешь уйти?

— Я не хочу портить тебе поход по магазинам.

— Я могу закончить покупки в любое время. Моя лучшая подруга на первом месте.

— Будет лучше, если меня не стошнит на глазах у всех этих людей.

— Я собираюсь спросить тебя кое о чем, но не хочу, чтобы ты испугалась.

— Ну, уже слишком поздно, потому что от такого комментария я уже схожу с ума.

— Я спрошу тебя, когда мы вернемся ко мне домой.

— Нет, спрашивай сейчас.

— Хорошо. Ладно. Когда у тебя были последние месячные?

— Неделю назад, но не совсем нормальные месячные, только два дня мажущих выделений. Это на фоне стресса, из-за всего происходящего.

— А когда были нормальные месячные?

— Думаю, за неделю до Дня Святого Валентина. А что?

— Твои симптомы характерны для беременности.

— Чувствовать себя плохо не значит быть беременной.

— Это правда, но тебе стоит купить пару тестов на беременность, чтобы исключить такую возможность.

— Я теперь просто вне себя от страха.

— Ты принимала противозачаточные таблетки?

— Да. То есть нет, не всегда вовремя. Иногда я забываю, поэтому принимаю двойную или тройную дозу. Мой врач сказала, что так можно делать.

— Вероятно, это снижает эффективность.

— Если я беременна, отцом может быть, как Тревор, так и Арт.

— Давай решать по одной проблеме за раз.

— Ладно.

Боже, надеюсь я не беременна.

Глава 36

Син

Я ехала домой в растерянности. Когда мы выходили из торгового центра, я добежала до ближайшего мусорного бака и выблевала свои внутренности. Очень неловкий момент, который не хотелось бы снова пережить. К тому времени, когда третий тест на беременность показал положительный результат, у меня началась истерика.

У меня будет ребенок, и это чертовски серьезно. Как я смогу начать учебу в колледже осенью? Я должна буду рассказать Тревору об Арте. Не могу позволить ему думать, что этот ребенок — его, когда есть пятидесятипроцентная вероятность, что это не так. Я полностью испортила свою жизнь.

Аннели пыталась успокоить меня и убедить остаться на ночь, чтобы обдумать варианты, прежде чем принимать поспешное решение, но оно уже принято. Я не смогла бы жить в ладу с собой, если бы сделала аборт, а об усыновлении не могло быть и речи. Я бы всегда думала о ребенке, которого отдала.

Аннели не хотела, чтобы я вела машину в таком состоянии, но мне нужно попасть домой и поговорить с мамой. Она будет так разочарована, но, несмотря ни на что, знаю, что мама будет рядом со мной.

Я замечаю грузовик Тревора рядом с грузовиком Джоша, когда паркую свою машину. Вот дерьмо. Видеть Тревора после того, как я узнала о своем предстоящем материнстве менее получаса назад — очень страшно.

Мотоцикла Арта нигде не видно, так что, по крайней мере, у меня есть отсрочка от него на это время. Я вхожу в дом и направляюсь на кухню, чтобы выпить перед трудным разговором с мамой. Дверь в ванную открывается, и я оказываюсь лицом к лицу с Артом. Он хватает меня за запястье и тащит в ванную. Толкает вперед, прижимая мои бедра к раковине. Мои глаза встречаются с его глазами в зеркале.

— Где твой мотоцикл?

— На заднем дворе.

— Почему?

— Я хотел застать тебя врасплох. Ты должна была вернуться домой вчера вечером. — Он лижет мою шею, а затем резко кусает. — Я предупреждал тебя вчера. Больше никаких отговорок.

Арт скользит своими волшебными пальцами в мои трусики и обводит клитор, пока губами прокладывает покалывающую дорожку от моего плеча до уха. Я стону, откидывая голову назад на его грудь. Вид в зеркале, как он работает рукой между моих ног, чертовски эротичен.

— Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — спрашивает он хриплым голосом.

Я прикусываю нижнюю губу, кивая.

— Мне нужно услышать, как ты это скажешь.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

— Как сильно ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?

— Так сильно, что готова рискнуть всем, чтобы заполучить тебя.

Я хнычу, когда Арт усиливает давление на мой чувствительный клитор.

Он отступает достаточно, чтобы стянуть с меня одежду и трусики. Я кусаю кулак, чтобы не закричать, когда его толстый член проникает в мое тело до упора. Арт обхватывает своей сильной рукой мое горло.

— На этот раз я не буду спешить, наслаждаясь твоей киской.

Он — буря, а я — дождь: без одного из них другое не может существовать. Арт медленно выходит из моего тела, а затем с той же скоростью подается вперед. Это самая сладкая пытка. Мои глаза прикованы к его прекрасным зеленым глазам.

— Ты любишь меня? — спрашивает он.

— Сейчас и навсегда.

Я сжимаю раковину, когда его толчки становятся все быстрее и яростнее.

— Как тебе удается так лишать меня контроля?

Оргазм поглощает меня, расширяясь от самого сердца и доводя меня до состояния такой необыкновенной полноты ощущений, какой я еще никогда не испытывала.

— Я хочу провести с тобой остаток жизни, — стонет Арт, наполняя меня своей спермой.

Он отходит назад и садится на край ванны, наблюдая, как я вытираю себя салфетками.

— Ты не собираешься немного помыться? — спрашиваю я.

— Нет, люблю, когда на мне остается твой запах.

Его пронзительный взгляд заставляет меня чувствовать себя неловко.

— Немного уединения?

— Ни за что.

— Хорошо. — Я поворачиваюсь боком, чтобы загородить ему обзор.

— Нет, не закроешь. — Он обхватывает мои бедра, направляя меня лицом к себе. — Я наслаждаюсь шоу.

— Придурок, — смеюсь я, бросая салфетку в унитаз. — Все.

— После окончания школы мы будем вместе. Я поеду с тобой в Калифорнию.

Если бы только Калифорния все еще оставалась для меня возможной.

— Скажи что-нибудь, — требует он.

Я еще не готова сказать ему, что беременна.

— Посмотри на меня. — Арт берет меня за подбородок, поднимая мою голову, чтобы встретиться взглядом. — Ты не хочешь, чтобы я уходил?

— Я должна тебе кое-что сказать.

— Хорошо, говори.

— Расскажу, но не сейчас.

— Почему не сейчас, черт возьми?

— Дай мне немного времени, ладно? Обещаю, я скоро тебе все расскажу.

— Я даю тебе одну неделю, Син, а потом жду ответов.

— Хорошо, неделя, — соглашаюсь я.

Арт

Я не могу стоять на месте, поэтому отжимаюсь. Син выглядела виноватой. Может, хочет вернуться к Тревору. Что ж, очень жаль. Это случится только через мой холодный труп. Назад дороги нет. Я отказываюсь делить ее снова. Она моя. Я и представить себе не мог, что отправка в Северную Каролину изменит мои взгляды на жизнь, и за это нужно благодарить Син. Мое сердце уже у нее, но я готов отдать ей гораздо больше.

— Привет, — говорит мне Рики.

— То, что я оставил дверь приоткрытой, не означает, что у тебя есть приглашение войти внутрь.

— Давай поговорим в моем кабинете.

О, черт, дело плохо. Я следую за ним в его кабинет, удивляясь, что старик там. Рики закрывает дверь и садится на угол стола.

— Какого хрена здесь происходит?

— Будет лучше, если ты присядешь. — Рики показывает на пустой стул.

Я остаюсь на месте.

— Как хочешь, — бросает Рики.

— Артур, ты снова употребляешь кокаин? — недовольно спрашивает старик.

Этот ублюдок никогда не отличался тонкостью.

— Я думал, мы собирались поговорить спокойно. — Рики вздыхает.

— Нет, не употребляю, — отвечаю я.

— Покажи ему.

Рики достает из кармана маленький прозрачный пакетик.

— Это лежало под обеденным столом. Твое?

— Да. — Нет смысла врать. Черт, я даже не подумал о том, чтобы поискать пакетик.

— Значит, ты снова подсел на наркотики! — Старик вскочил на ноги.

— Сядь, пока у тебя не случился сердечный приступ и ты не оказался рядом со своим сыном в лечебнице.

— Почему ты так спокойно реагируешь на это? — спрашивает Рики.

— Я собирался поймать кайф, но не стал.

— И мы должны тебе верить?! — взрывается мой дед.

— Мне плевать, во что вы верите, но чтобы отделаться от вас, я пройду тест на наркотики. — Я иду к двери, обдумывая ситуацию.

— Ты принес наркотики в мой дом с намерением обдолбаться, неважно, что ты этого не делал, — с укором говорит Рики. — Это большая, гребаная проблема.

— Отстань, на хрен, от меня. Это случилось в день рождения Коула.

— Черт, извини, Арт. Я забыл про его день рождения.

— Я уверен, ты не единственный. — Мой взгляд останавливается на покрасневшем от гнева деде. — Если больше ничего нет...

— Есть, — отзывается Рики.

— О, здорово.

Он достает из кармана мою бритву.

— Мы знаем, что ты резал себя.

— Как ты можешь калечить свое тело, подобно какому-то ненормальному психу? — кричит старик.

Порезы зажили. Тем не менее, шрамы не исчезли.

— Кто тебе сказал?

— Это неважно, — отмахивается Рики.

Единственный человек, который знал о моих порезах и о том, что произошло в день рождения Коула, — это Син. Рассказала бы она секреты, которые обещала хранить? Изменения в ее поведении становятся все более очевидными. Она не очень-то обрадовалась моему отъезду в Калифорнию. Я выбегаю из комнаты.

— Син! — кричу я, взбегая по лестнице.

Она вонзила нож в мою чертову спину. Я хочу, чтобы она посмотрела мне в глаза и призналась в своем предательстве.

Рики и старик мчатся за мной. Джош и Тревор появляются в коридоре, когда я достигаю вершины лестницы.

— Какого черта ты делаешь? — Рики хватает меня за руку.

Я вырываюсь из его хватки и бросаю взгляд влево, увидев открывающуюся дверь. Там она, девушка, которая разбила мое сердце, стоит рядом со своей матерью. Лицо и глаза Син опухли. Видно, что она плакала.

— Ты, блядь, предала меня!

— Я не предавала. — Син осторожно подходит ко мне.

— Держись от него подальше, — просит Мисси.

— Мама, все в порядке.

— Не ври мне, сука! — кричу я ей в лицо.

— Отвали от нее, — рычит Тревор.

— А ты сможешь меня заставить?

— Да.

Я приглашающе машу ему рукой.

— В любом случае, самое время отмудохать тебя.

— Джош, уведи Тревора в свою комнату, — велит Рики.

— Хочешь знать, почему Син тебя бросила? — спрашиваю я.

— Пожалуйста, не делай этого, — умоляет Син.

— Я несколько месяцев почти каждую ночь врывался в ее киску, словно это гребаный омут, даже когда она кровоточила между своих чертовых ног. Ты ведь ничего об этом не знаешь, правда? Кровавая киска — это для больших мальчиков. — Моя порочная душа поет в триумфе, глядя на его потрясенное лицо.

— Скажи мне, что он лжет, — требует Тревор.

— Прости меня.

— Как ты могла? — кричит он.

— Артур, нам пора уходить, — заявляет мой дед.

— Но я веселюсь на всю катушку.

— Папа, ты не должен был приводить его к нам.

— У нее самая восхитительная киска, в которую я когда-либо имел удовольствие засунуть свой член... целиком.

Страдальческий крик вырывается из горла Тревора, прежде чем он набрасывается на меня. Я врезаюсь в стену, оставляя вмятину. Он бьет меня по лицу, выбивая зуб — мой рот наполняется кровью. Я успеваю нанести несколько хороших ударов, прежде чем нас разнимают.

Старик и Джош удерживают меня перед лестницей, а Рики пытается удержать Тревора в конце коридора.

— Я убью тебя!

— А Джош говорил тебе, что поцеловал Син? Он уже давно на нее дрочит.

Тревор смотрит то на Джоша, то на Син, видя правду моих слов на их лицах. Он вырывается из рук Рики, бросаясь на нас. Мой дед отпрыгивает в сторону. Джош перелетает через перила, мучительный звук вырывается из его рта, когда он падает на пол. Мы с Тревором скатываемся вниз по лестнице, продолжая бороться в гостиной, пока нас не отрывают друг от друга во второй раз. Старик держит Тревора за голову возле двери, а Рики обнимает меня сзади, рядом с визжащим Джошем.

— У меня сломана нога, — кричит он.

Син опускается на колени рядом с ним.

— Мама, вызови скорую.

— Мы там трахались. — Я киваю головой в сторону двери в ванную. — Не прошло и часа. — Я не могу удержаться, чтобы не разозлить Тревора еще больше.

— Заткнись, наконец, — шипит Син.

Мисси стоит рядом со мной и Рики, разговаривая с диспетчером. Тревору удается нагнуться, подхватить один из рабочих ботинок Рики и запустить его через всю гостиную. Мисси получает удар по лицу, от которого врезается в стену и теряет сознание.

— Что ты наделал? — плачет Син, подползая к матери.

— Я случайно, — срывающимся голосом произносит Тревор.

— Тревор, ради бога, иди домой! — кричит Рики.

Тревор уходит, побежденный и с разбитым сердцем. Рики отпускает меня, чтобы заняться Джошем и Мисси.

Я опускаюсь на колени перед Син.

— Ты подарила мне маленький кусочек рая, но теперь пытаешься его отнять. Если я вернусь в ад, то заберу тебя с собой.

Она смотрит на меня с ненавистью в глазах.

— Лучше бы ты умер в тот день, когда перерезал себе вены.

Ее слова поражают так же, как пуля в голову. Я больше никогда не покажу слабость другому человеку. Как и Тревор, я ухожу, не сказав больше ни слова, побежденный, но не с разбитым сердцем. Бесполезный орган теперь наполнен только яростью.

Конец первой части

Продолжение перевода вы сможете прочитать в группе: https://vk.com/monaburumba

Плейлист

Kiss it Better – Rihanna

I Knew You Were Trouble – Taylor Swift

Wrecking Ball – Miley Cyrus

Love Me Like You Do – Ellie Goulding

Crazy In Love (Fifty Shades of Grey Remix) — Beyoncé

Haunted – Beyoncé

Dangerously in Love – Destiny’s Child

Power Trip – J. Cole featuring Miguel

Sure Thing – Miguel

Bed – J. Holiday

All The Time – Jeremih featuring Lil Wayne and Natasha Mosley

Dive In – Trey Songz

Notes

[

←1

]

Имя героини переводится как корица

[

←2

]

с исп. « Сукин сын »