Шериз Синклер

«Служить цели»

Серия: Повелители теней (книга 10)

Автор: Шериз Синклер

Название на русском: Покажись мне, детка

Серия: Повелители теней_9

Перевод: nikilina, wild_energy, hotaro, DiMamedova15

Сверка: helenaposad

Бета-коррект:  Critik

Редактор: Amelie_Holman

Оформление: Skalapendra

Аннотация

Отставной десантник военно-диверсионного подразделения армии США, Бен, считает, что его работа в качестве охранника БДСМ клуба - отличное хобби. У него никогда не появлялось соблазна приобщиться к тусовке. Однако все меняется, как только известная в определенных кругах Госпожа Анна раскрывает ему свое отзывчивое сердце, спрятанное под ее броней строгой Домины.

И вот он загорелся желанием к прекрасной Повелительнице Царства Теней. Может быть, раньше он и считал себя ванильным, но под ее каблук он ляжет грудью в любое время дня и ночи. Бен доверит ее изящным рукам свое сердце. И даже если она захочет отхлестать его ради яркой кульминации, он согласен.

Конечно, Бен в курсе, что она любит женоподобных юношей-рабов. А он старше. Грубый и неотесанный. Под два метра ростом. Ерунда. Пора приступать к выполнению миссии.

Глава 1

Черт возьми, ей было больно.

Анна стукнула кованым дверным молотком по рычащему львиному носу и толкнула входную дверь. Проклятье, эта штуковина сегодня слишком тяжелая.

Твердой походкой она вошла в фойе БДСМ-клуба «Царство Теней» - ну, попыталась войти твердой походкой, в конце концов, у Госпожи есть гордость, хотя хромота, должно быть, разрушила эффект.

Черт бы побрал ее кузена. Эффектные перехваты хороши на бейсбольном поле, а не во время операции с вооруженными преступниками.

Когда дверь за ней закрылась, охранник «Царства Теней» поднял голову. Нахмурился. Обошел стол. Под два метра ростом, плечи шириной с футбольное поле, этот Голиаф вполне мог бы сыграть роль Шварценеггера в «Терминаторе».

- Что, черт возьми, с Вами случилось? - рявкнул он.

Что? Она и не знала, что он умеет повышать голос. Этот парень всегда казался таким милым, что до недавнего времени она удивлялась, почему Зет нанял его в качестве охранника. С другой стороны, внешне он был вылитый ротвейлер: ширококостный, огромной комплекции и явно с боевым прошлым, и, вероятно, ему когда-то приходилось демонстрировать свои умения.

Он навис над ней, хмуря брови.

- Вы в порядке? - его едва уловимый нью-йоркский акцент усилился.

- Привет, Бен.

- Госпожа Анна... – протянул он низким голосом, и она приподняла бровь. Надо же, сторожевой пес умел рычать.

- Со мной все в порядке, - она похлопала его по руке и почувствовала каменные мускулы под свободной, застегнутой на все пуговицы рубашкой. Ей захотелось знать - совершенно неуместное желание с ее стороны, - что еще скрывается под всей этой тканью.

— Вы попали в аварию? Может, кому-нибудь позвонить?

Она рассмеялась и тут же замолкла, потому что правый бок обожгла боль. Словно кто-то вонзил ей между ребер огненное копье. Не смейся, дурочка. Она приложила руку к ноющему месту, радуясь, что тесное бюстье, надетое поверх платья, хорошо поддерживало ушибленную грудную клетку.

- Пришлось спасать одного глупого члена моей команды. Вот и вся авария. -Потому что её кузен обнаружил местоположение беглеца и попытался задержать его самостоятельно, не дожидаясь подкрепления. Вследствие чего, у этого идиота выбили из рук пистолет. И ей пришлось вмешаться, иначе преступник размозжил бы голову Роберта бейсбольной битой. - Я пропустила пару крепких ударов, - и пинок в бедро, - прежде чем я скрутила нападавшего.

Прищуренные глаза Бена придавали ему внушительно угрожающий вид.

Но через секунду он покачал головой и вернулся на свое место, оставив позади себя наэлектризованный воздух, будто надвигалась гроза. Опираясь рукой на стол, он хмуро посмотрел на неё.

- Ловля беглецов - опасное дело. Возможно, Вам следовало... - он осекся, молча застыв под её ледяным взглядом.

Ее отец и дяди придерживались того же мнения, и она отнеслась к его замечанию так же внимательно, как и к их. Ровным счетом никак.

- Бенджамин, - произнесла она мягко, глядя ему в глаза и удерживая его взгляд. - Когда мне понадобится твое мнение о моей профессии, я выбью его из тебя.

Он медленно опустился на стул, и она позволила ему эту слабость, потому что у многих мальчиков в такой ситуации подкашивались ноги. Но он был мужчиной. Она бы сказала, даже весьма ванильным мужчиной. Его щеки и губы вспыхнули от жара. И беспокойство во взгляде сменилось острым возбуждением.

Интересно.

Но Анна покачала головой. Ваниль не для неё.

И уж, конечно, она не собирается путаться с сотрудниками Зета.

Подняв руку, она прошла, чертовски прихрамывая, в главный зал клуба. Оказавшись среди душераздирающих криков, мерцающих канделябров, запаха секса, пота и боли.

Дом, милый дом.

* * * *

Три часа спустя она успела оценить несколько демонстрируемых сцен, выбрать милую спокойную порку тростью и устроиться в кожаном кресле за пределами зоны, огороженной веревкой. Сделано, сделано, сделано. Её дежурство в качестве Смотрителя Подземелья закончилось, и ее нога пульсировала от боли так, будто гном пытался перерубить кость топором. Гален и Вэнс уехали из города, и некому было ее подменить, иначе она бы позвонила Зету и сказала, что не сможет приехать сегодня.

Но она выполнила свой долг.

- Госпожа Анна, могу я принести Вам что-нибудь выпить?

Она подняла глаза на молодого человека. Одетый в шорты для бега блондин буквально дрожал всем телом, желая угодить ей. Должно быть, один из новеньких.

Упразднив позицию стажеров, владелец клуба, Зет, попытался нанять профессиональных официантов, но остался недоволен результатом. Теперь он объявил сабмиссивам, состоящим в клубе, что уменьшит членские взносы тем, кто будет подавать напитки определенное количество часов в месяц.

- Как тебя зовут? - спросила Анна.

- Эпл, Госпожа Анна.

- Эпл, будто от тебя можно откусить кусочек? - она не без удовольствия наблюдала за тем, как он дрожит.

- Да, Госпожа Анна. В любое время, когда бы Госпожа ни пожелала.

- Приятно это слышать, Эпл. - Он был очень симпатичным парнем, и при этом она не испытывала к нему ни капли интереса. Анна закинула ноги на длинный темный дубовый стол. - Сейчас все, чего я хочу, - это второй бокал. Передай, пожалуйста, Мастеру Каллену, что это для Госпожи Анны.

- Да, Мадам. - Разочарование в его взгляде было таким сильным, что ей захотелось потрепать его по щеке и сказать: «Ну-ну, не расстраивайся».

Но тогда пришлось бы пошевелиться.

Вместо этого она откинула голову назад, закрыла глаза и стала слушать трек Seraphim Shock’s «After Dark». Зловещая музыка прерывалась отрывистыми звуками ударов тростью. Услышав стук бокала о край стола, она протянула руку ладонью вверх и поманила пальцем.

- Давай сюда, мальчик.

Он вложил бокал ей в руку.

- Спасибо, - после первого же глотка она поняла, что Каллен в очередной раз сотворил свою обычную магию. Шелковистая гладкость идеально охлажденного «Манхэттена» смягчила ее пересохшее горло.

Кресло рядом с ней скрипнуло.

Прошу прощения? Раб осмелился сидеть в ее присутствии?

- Послушай, мальчик... - она открыла глаза и встретилась взглядом с владельцем «Царства теней».

- Добрый вечер, Анна, - его серые глаза загорелись весельем, он откинулся спиной на кресло, забросив ногу на кофейный столик рядом с ней.

Поскольку он был достаточно любезен, чтобы принести ей выпивку, она сделала ещё пару глотков. Чудесно.

- Прости, Z, я приняла тебя за кого-то по имени Эпл.

Он улыбнулся, услышав, с какой интонацией она произнесла это имя.

- Тебе захотелось содрать с него кожуру и добраться до сердцевины?

- Совсем нет. Сегодня ты можешь устроить передо мной парад из нескольких дюжин жаждущих сабмиссивов, и я всё так же не двинусь с места, - на самом деле ей казалось, что она буквально вросла в кресло. - Да и, вообще, в последнее время меня никто особо не интересует.

— Скучаешь по Джоуи?

Джоуи, ее последний раб, с ним у неё были самые длительные отношения. Им было так весело вместе... а потом уже не очень.

- Не совсем. Уже нет.

- Ты так и не рассказала мне, что случилось, - чертов психолог молча ждал.

Его уловки на нее не действовали.

- Неужели, так и не рассказала?

Он коротко рассмеялся.

- Хорошо, Анна, - в тусклом свете настенных бра его худощавое лицо выражало лишь легкое беспокойство. - Если отсутствие интереса к имеющимся сабмиссивам не связано с расставанием с Джоуи, может, у тебя поменялись вкусы?

Поменялись. Она презирала это слово.

- Конечно, нет, - она снова закрыла глаза. - Щенки просто уже перестали быть настолько любопытными экземплярами. - И некоторые из них хотят больше, чем она может дать им.

- Понимаю. Возможно, тебе больше подойдет другой тип сабмиссива.

Сомнительно. Она взглянула на часы.

- Я не видела тебя раньше. Ты только пришел?

- Да, я опоздал. Джессика работала сверхурочно и вернулась домой ужасно уставшей.

Ох, это плохо. Жена Зета была глубоко беременна.

- Что-то вызывает беспокойство?

- С ней все хорошо. Я растер ей спину и уложил спать, - он покачал головой. –Она – единственная из людей, что я знаю, находит удовольствие в заполнении налоговых деклараций.

Услышав это, Анна расслабилась.

- Ну, она же бухгалтер. - И родит в ближайшие пару недель. Хорошо бы пораньше, ведь Анна поставила на то, что это будет девочка, и родится она в марте.

- Точно. Менее опасная работа, чем, скажем... ловля сбежавших из-под залога преступников, - он внимательно посмотрел на нее. - Бен сказал, что тебя ранили.

- Уже не так сильно болит. — Вероятно, потому что час назад она приняла две обезболивающие таблетки. Анна подняла бокал и осушила его. - Твой сторожевой пёс докладывает тебе обо всём?

Он склонил голову набок.

- На самом деле он вел себя скорее, как твой сторожевой пес. Он беспокоится о тебе, Анна.

- О, - она не знала, почему это на секунду спутало её мысли. С другой стороны, сейчас она в целом плохо соображала. И бокал в руке казался чрезвычайно тяжелым.

Зет встал и забрал у нее бокал.

- Эй.

К её удивлению, он сел рядом с ней и приподнял её голову.

- Посмотри на меня, пожалуйста.

Приказ - приказ Дома - она могла с легкостью проигнорировать. Но вежливую просьбу? Она никогда не могла грубить ему. Анна встретилась с Зетом взглядом.

Он изучал её с минуту.

- Что ты приняла?

- Ты такой психолог. Я приняла пару таблеток обезболивающего. После того как закончила дежурство.

- Анна, я в этом не сомневаюсь, - она расслабилась, - тем не менее, тебе не стоит садиться за руль в таком состоянии.

- Не тебе решать, - собираясь оттолкнуть его, она подняла руку... чувствуя, как та движется, словно сквозь желе. - Вот черт. Ненавижу, когда ты прав.

- Это очень раздражает, правда ли?

- Не мог бы ты попросить кого-нибудь вызвать такси?

- Нет. Но я попрошу кое-кого отвезти тебя домой... и доставить туда в целости и сохранности.

Она твердо взглянула на него.

- Это Джессике приходится мириться с твоей чрезмерной заботой. Я не собираюсь.

- Вообще-то, - он повернул её голову в сторону и внимательно осмотрел ссадину на скуле, - в этот раз придется.

* * * *

Бен Хауген уже бывал в доме Анны, когда прошлой зимой подвозил её с подругами на девичник. Дом стоял в тихом тупике, на барьерном острове Клируотер-Бич.

Обойдя машину, Бен увидел кромку океана за коттеджем Анны. Интересно, как она могла позволить себе дом на пляже на гонорар охотника за головами?

Когда он открыл пассажирскую дверь, то увидел, что она все еще спит на откинутом заднем сиденье. Анна не учла действие алкоголя при приёме обезболивающих, как сказал Зет. Бен тоже совершал подобную ошибку, раз или два.

Ее темно-каштановые волосы, заплетенные в строгую косу, растрепались. Выбившиеся завитки смягчали ее аристократический профиль. Она не была миниатюрной - ростом около метр семьдесят четыре, - но прекрасно сложенной: небольшая грудь и упругая округлая попка. Темнеющий синяк портил скульптурную красоту ее правой скулы.

Черт побери, он в жизни не видел никого красивее.

- Госпожа Анна, - он отстегнул ее ремень безопасности. Черт, она даже не пошевелилась. Раздраженно фыркнув, он открыл сумочку, которую Зет вытащил из её шкафчика. Ключи от дома висели на ремешке. - Надеюсь, женщина, у тебя нет собаки, иначе это будет действительно веселая поездка, - он положил сумочку ей на колени и поднял Анну на руки.

Она оказалась тяжелее, чем он ожидал. Несомненно, у неё было больше мышечной массы, чем у женщины, которую он поднимал на руки в последний раз. Бен пинком захлопнул дверь машины и понёс в сторону коттеджа.

Отперев дверь, он осторожно её открыл. Собаки не было. Анна продолжала дремать у него на плече, пока он шел через холл и, следуя интуиции, поднимался вверх по лестнице. За приоткрытой дверью оказалась хозяйская спальня, или это следует называть господской спальней? Нажав локтем на выключатель, он зажег свет.

Люстра засветилась, обнажив бледно-голубые стены. Камин со стеклянным экраном, а над ним зеркало в витиеватой раме. Кровать с балдахином, и застеленным сверху покрывалом с цветочным принтом и оборками. У окна, размером во всю стену, стоял белый диван с резными ножками. Весь интерьер состоял из голубых и белых оттенков, подобно воздушному летнему саду, и это была самая женственная комната, которую он когда-либо видел.

Но при этом нигде не было ни единого растения. Все вещи на своих местах. Всё выглядело настолько стерильно, будто дотошный сержант вот-вот придёт на проверку.

Когда он опустил её на кровать, она проснулась, и будь он проклят, если Мисс Женственность не попыталась ударить его.

Плафоны в форме свечей над головой обеспечивали весьма паршивое освещение, и, черт возьми, она, вероятно, видела только неуклюжего монстра над собой. Он поймал ее изящный кулак в свою огромную ладонь.

- Полегче, Мэм.

Ее изогнутые брови сошлись вместе, когда она попыталась сесть. От Бена не ускользнуло, как она схватилась за ребра. Чертовски безрассудная женщина.

- Это я, Бен. Из «Царства Теней». Я привёз Вас домой.

- А, Бен, - она осторожно легла обратно на матрас. - Спасибо, что подвёз. Пожалуйста, передай Зету мою благодарность.

- Не за что, Госпожа Анна, - Он переминался с ноги на ногу, чувствуя себя чертовски неловко. Но на ней было что-то вроде платья и корсета. Нечто явно с жесткими косточками и очень тесное. Она не могла спать в этом. - Эм... Вам нужно выбраться из этой штуковины.

Он стоял прямо над ней, большой уродливый парень. Она же лежала на спине и казалась абсолютно равнодушной.

- Нужно сделать это сейчас?

От предупреждения, прозвучавшего в тоне её голоса, его член дернулся.

- Да, Мэм, - почтительное обращение само слетало с его губ. Она напоминала ему элегантного капитана армейских рейнджеров во время его первой командировки. У того парня всегда все было под контролем, и, даже будучи весь в крови и грязи, он сохранял безупречные манеры.

Бен улыбнулся.

- Как насчет того, чтобы Вы приказали мне помочь Вам?

Её раздраженное фырканье прозвучало как чих котенка.

- Бенджамин, если нижний говорит мне приказать ему что-то сделать, кто тогда из нас главный?

- Вот тут я и попался, - и будь он проклят, если уйдет, не оставив её в более комфортном состоянии. - Вы ударите меня, если я помогу Вам раздеться?

Она взглянула на него. Зрачки всё ещё были суженными, из-за этого её глаза казались скорее голубыми, чем серыми.

- Я никогда не замечала, насколько ты упертый.

- Так точно, Мэм, - странно, что ему нравилось обращаться к ней так.

В ее голосе прозвучала нотка разочарования:

- Тогда помоги мне выбраться из этого.

И он одержал победу. Сержант, молодец! Он наклонился и понял, что у её трикотажного длинного платья нет пуговиц. Помедлив, он спустился вниз, чтобы снять с нее высокие, до самых бедер, сапоги со шнуровкой спереди. Когда он стянул их, она облегченно вздохнула.

Черт, ее прекрасные ноги обладали сексуальным золотистым загаром. Ступни с высоким подъемом. Ногти на ногах были покрашены в бледно-розовый цвет с белыми полосками. Удивительно, на что только не идут женщины ради развлечения. Теперь надо снять это странное черное платье. Из уважения к приличиям он взял вязаное покрывало с оборками в изножье кровати и прикрыл её ноги.

Теперь что? Ему было бы комфортнее вступить в перестрелку.

Сверху до низа и спереди её гребаное платье было застегнуто на металлические заклепки размером с зубочистку, пропущенные через металлические люверсы. Единственный способ снять его - это просунуть пальцы под платье и, стянув вместе края платья, расстегнуть каждую гребаную застежку по отдельности. Но за всем этим скрывалась ее грудь. Господи, он просто не может этого сделать.

Её губы изогнулись в злой ухмылке.

- Не останавливайся на этом, Бенджамин.

- Развлекаетесь, Госпожа? - пробормотал он и просунул свои большие пальцы внутрь.

- М-м-м.

Она была тёплой, он чувствовал костяшками пальцев шелковистость ее кожи. И его член был твёрже камня. Он расстегивал корсетную часть, снимая платье, застежка за застежкой. Но эта штуковина слишком сильно давила ей на ребра, и Анна вскрикнула от боли.

Он тут же остановился. Как, черт возьми, он может продолжать, если своими действиями делает ей больно?

- Анна?

- Продолжай, - ее руки сжались в кулаки, а ногти впились в ладони. Но взгляд был ясным и спокойным. -Ты прав, мне самой было бы сложно из него выбраться. Я сейчас двигаюсь не так хорошо, как раньше.

- И что за травма? - Бен плотно сжал зубы, продолжая делать, как приказано. Застежка за застежкой.

Хотя она и контролировала выражение лица, ей не удавалось сдержать непроизвольные подергивания и спазмы мышц живота.

- Ушиб рёбер. Ничего не сломано, - её голос звучал напряженно, и Бен, наконец, закончил с самой узкой частью.

Он расстегнул последние застежки у линии живота и спустился... ниже. Распахнув платье, он постарался не пялиться.

Черта с два, он смотрел во все глаза.

Его взгляд скользнул от ее обтянутой стрингами киски вверх, к мягкому округлому животу и её прекрасным высоким грудям. Темно-розовые соски заострились от прохлады ночного воздуха. Она аппетитно пахла - мандаринами и легким мускусным ароматом женщины.

Веди себя как джентльмен, коим тебя никогда не воспитывали, Хауген. Он накрыл её одеялом. Отвернувшись, чтобы не видеть, как его движения причиняют боль, Бен просунул руку ей под спину. Черт, её кожа в этом месте была невероятно мягкой. Он осторожно приподнял Анну, чтобы вытащить из-под нее платье.

Теперь на ней были лишь стринги и одеяло.

В комнате стало чертовски жарко.

- Благодарю, Бен. Так гораздо лучше.

- Не сомневаюсь, - он осмелился и отодвинул покрывало, обнажая ее ноги. На ее правом бедре красовался синяк размером с его кулак. Бен взглянул на неё, приподняв брови. - Ботинок?

- У сбежавшего из-под залога был слишком заботливый старший брат.

Что за чертова работа. Неудивительно, что она часто появлялась в «Царстве Теней» с синяками и ссадинами.

- Не лучше бы Вам заняться чем-то более... безопасным?

Ее голубые глаза стали холодными, как арктический холод.

- Нет.

- Прошу прощения, Мэм.

- Знаешь, из твоих уст это звучит довольно мило, — пробормотала она. На ее щеках красовались ямочки, чего он не замечал прежде, пока не увидел ее смеющейся во время девичника Габи.

- Звучит что? - ему нужно было уходить, иначе он снова сдёрнет с неё это одеяло. Найдет каждый синяк и поцелует, чтобы быстрее зажило.

- Мэм. Я думала, ты ванильный, Бен.

- Так и есть, - и даже если его посещали фантазии о том, как она встанет острыми шпильками ему на грудь, он предпочитал держать эти мысли при себе. - Просто оказал небольшую услугу, вот и всё.

- А-а-а, - она медленно его оглядела, ещё не совсем вернувшись к своему обычному пугающему образу. - Могу я отплатить тебе за время и бензин?

- Да, Мэм, - он помолчал секунду. Оставалось надеяться, что она не расскажет об этой просьбе Зету, иначе его тут же уволят. - Думаю, я заслужил поцелуй Госпожи.

Её брови взлетели вверх.

- Этой ночью ты полон сюрпризов.

Ее голос с хрипотцой всегда звучал так, словно сейчас настало утро после ночи бурного секса. Но когда она перешла на этот особый низкий тон, он сразу же понял, почему мужчины ползали на коленях в её присутствии.

Он ждал, пока она обдумывала его просьбу. Он был готов ждать всю ночь - блять, смотреть не нее было одно удовольствие.

Вместо ответа она протянула к нему руки.

Бог любит меня. Он сел рядом с ней, наклонился, и она обхватила руками его за шею. Дальше. Он осторожно скользнул рукой под ее плечи. Бархатная кожа обтягивала гладкие женские мускулы. Бен аккуратно расположил другую руку на ее затылке, чтобы насладиться густой массой шелковистых волос. Ему доставляло невероятное удовольствие смотреть на нее, прикасаться к ней, ведь она была тактильной симфонией.

Он аккуратно приподнял Анну лишь для того, чтобы их тела соприкоснулись, и ее груди прижались к нему. Теплая, упругая и мягкая.

Боже, благослови Зета.

Когда он посмотрел ей в лицо, то увидел, что она удивлена его смелостью, а потом ее глаза начали сужаться. Если он не поторопится, то лишится награды. Поэтому Бен наклонил голову и коснулся губами ее губ.

Такие мягкие. Черта с два он будет торопиться. Он накрыл её губы своими и сделал шаг безоружным на линию огня.

У сторожевого пса были свои трюки.

Губы Бена были настойчивыми и гораздо более уверенными, чем обещало его скромное поведение. Его огромные размеры и сила заставляли её чувствовать себя невероятно хрупкой.

Женственной.

Он сдерживал эту силу из-за неё. Ради неё. И это знание опьяняло.

Её пальцы зарылись в его густые волосы, и она провела языком по его губам.

- Ещё.

- Да, Мэм, - он глубже поддался к ней, целуя жарко и влажно, врываясь в её рот умелыми движениями языка, затем снова поддразнивая.

Несмотря на боль и действие лекарства, она чувствовала, как по венам разливается жар. Её груди еще теснее прижались к его мощной груди.

Он издал низкий рык и углубил поцелуй.

И... она не могла этого допустить. Слегка сжав пальцы, Анна предостерегающе вонзила ногти в его затылок.

К её удивлению, он отступил и опустил её на кровать с обескураживающей кротостью.

Она провела рукой по его подбородку, чувствуя, как жесткая щетина царапает её кожу. Несколько шрамов выделялись яркими белыми полосами на фоне темного загара: на правой щеке, массивной челюсти и шее. Морщинки в уголках глаз. Ещё несколько около губ. Длинные, до плеч, волосы карамельного цвета, Бен, как обычно, собрал в хвост. Она заметила седину в прядках за ушами.

Она ведь никогда по-настоящему не смотрела на него, не так ли?

- Сколько тебе лет?

- Я старше Вас, Госпожа, — пробормотал он.

- Это не ответ, Бенджамин.

Он сидел на краю кровати, бедром прижимаясь к её бедру, опираясь всем весом на руку рядом с ее талией. В этот момент она осознала, что второй рукой он играет с её волосами. И почему-то ей не удавалось вызвать в себе должное негодование.

- На пару лет старше Вас. Тридцать шесть.

Что ж, он не так молод, как она думала. Конечно, по сторожевым псам редко можно понять, сколько им лет, не так ли? И он определенно отличался от её обычных предпочтений. Она нахмурила брови. И он был в курсе, что старше её тридцати четырех?

- Откуда ты знаешь мой возраст?

- В личных делах членов клуба есть копия водительских прав, чтобы мы могли проверить человека. В апреле у Вас день рождения, - он помедлил. - Не беспокойтесь. Все охранники подписывают соглашение о конфиденциальности.

- Не сомневаюсь. - Зет был бы пустым местом, если бы не заботился о безопасности членов клуба. Через миг или около того ее затуманенное сознание смогла вычленить, что он смотрит на нее и ласково проводит пальцем по щеке. - Бен?

- Вы чертовски великолепны, - кровать скрипнула, когда он встал. Бен прошел в ванную и вернулся, поставив стакан воды на прикроватный столик. Туда же он положил её сумочку. - Ваш телефон здесь?

Она кивнула.

- Могу я еще что-нибудь сделать для Вас, прежде чем уйду?

Она закусила губу, чтобы не рассмеяться. Он был чертовски послушным решительно настроенным угодить ей.

- Нет, думаю, с основным делом ты справился.

Он тихо произнес:

- К основному я даже не приступал.

Она бросила на него укоризненный взгляд, и, к её удовольствию, он тут же покраснел.

- Спасибо, что подвез... и за заботу, Бенджамин. - И за поцелуй.

Он кивнул, замешкался и нахмурил свои густые брови.

- Мэм? Оставайтесь завтра в постели и выздоравливайте.

Властный сабмиссив. Почему она особо не чувствовала раздражения? «Должно быть, я опустила планку», - подумала Анна перед тем, как кровать приняла её в свои объятия и утянула в сон.

Глава 2

Пробежав третью милю, Бен перешел на бег трусцой, а затем и на ходьбу. Не то чтобы ему было прохладно этим влажным флоридским утром. Стоял еще только март, но жара уже надвигалась. Выросший в Нью-Йорке, он часто там отмораживал себе зад по утрам. Временами он скучал по тем денькам.

Правда, снег не вызывал особой ностальгии.

Оказавшись у себя на складе, он стянул майку и, вытираясь ею, побежал вверх по лестнице в жилую часть, чтобы достать из холодильника бутылку витаминной воды. Модная хрень, но на вкус не так уж и плохо.

Спустя час силовой тренировки в домашнем спортзале он принял душ и прихватил пакет с готовым завтраком в машину. Бен добрался до парка Сограсс-Лейк, когда послеполуденное солнце косо пробивалось сквозь надвигающиеся на болото грозовые тучи.

Идеально.

Установив штатив, он сделал несколько снимков изящной маленькой голубой цапли. Невероятно, как она умудрялось быть одновременно миниатюрной и величественной, совсем как Анна.

Слишком быстро начался проливной дождь. Бен укрылся в беседке для пикника и сделал последний снимок. Что-то - какое-то движение в объективе - пробудило в нем воспоминание о том, как он вглядывался в прицел, расслабленно касаясь спускового крючка. Мир замирает. Тело становится сверхчувствительным к ветру и свету. Он медленно и спокойно выдыхает, затаивает дыхание. Смертельный выстрел.

Нет.

Он глубоко задышал, как учил его Зет, и позволил флешбэку рассеяться.

Исчезло.

Спасибо, Зет. Бен задолжал этому мужику больше, чем мог выразить словами.

Засунув фотоаппарат в водонепроницаемую сумку, он устроился на бетонной скамейке в беседке.

И за вчерашнее удовольствие он тоже задолжал.

Блять, эта женщина была прекрасна, словно утренний Нью-Йорк после снежной метели. Волосы цвета темного ореха, серо-голубые глаза, как зимнее небо. Сильная и яркая настолько, что могла запросто остановить мужское сердце.

Её легкая улыбка подчеркивала острые скулы, тогда как настоящая позволяла увидеть ямочки и преображала её внешность. Делала ее более человечной. Женственной. Той, кого он хотел настолько сильно, что желание, казалось, можно было попробовать на вкус.

Порыв ветра проник в беседку, растрепав его волосы. И окружающий мир вспыхнул при ударе молнии. Пять секунд спустя он услышал раскат грома, возвещающий о приближающейся буре, наполненной яростью. Он любил флоридские грозы, даже при том, что время от времени его накрывало флешбэками. ПТСР - и что за идиот-психоаналитик придумал этот термин?

Молния напомнила ему о том, как он впервые услышал низкий смех Анны. Это была ночь девичника, когда он в первый раз увидел её вне образа строгой Домины. Когда он увидел ее такой, какая она на самом деле, и его сердце остановилось.

Не прошло и часа, как она заметила, что одна из ее подруг попала в беду, и приняла огонь на себя, разобравшись с мудаками.

Именно тогда он понял, что увяз по уши.

Анна. У нее прекрасное имя. Короткое. Лаконичное. Как и она сама. Анна была полной противоположностью его последней женщины, с которой он встречался, и которая имела привычку болтать без умолку. И без повода. И на рассвете. И на закате. При каждом вдохе. Господи. Все было бы не так плохо, если бы её интересовало что-нибудь еще, помимо собственной болтовни.

Но Госпожа Анна не болтала без умолку. И она не просто слушала - она слушала со всем вниманием.

И одно лишь это могло отнять у мужчины способность дышать.

Но.

Она была Госпожой. В этом крылся корень всех проблем. Эта женщина обладала определенной репутацией. Она была не просто Доминой - она чертова садистка. И хотя она играла с самыми разными сабмиссивами, её обычным типажом были стройные, великолепные модели лет двадцати пяти. Члены клуба называли их "красавчиками Анны".

Прижавшись спиной к столбу беседки, он поставил ногу на скамейку и оперся локтем о колено. Шрамы покрывали его мускулистое предплечье, и ещё больше шрамов белело на костяшках пальцев. Даже будучи подростком, он не был "хорошеньким".

С тех пор много воды утекло. На самом деле своим видом он пугал ни одну женщину.

Но Анна не испугалась.

Бен ухмыльнулся. Она относилась к тому типажу властных женщин, которые пленных не берут и никогда не сдаются сами. И, черт возьми, его это возбуждало. До вчерашнего вечера он надеялся, что, если попробует ее на вкус и подберется чуть ближе, его любопытство будет удовлетворено. Вместо этого она лишь разогрела его аппетит, как первая порция хорошего виски.

Теперь он всерьез нацелился на эту женщину.

И, как могли подтвердить рейнджеры из его подразделения, он никогда не промахивался.

* * * *

- ... для этого хорошо подойдет трость, - говорила Анна Оливии, когда они вошли в «Царство Теней». Они спорили о своих любимых методах наказания, пока шли со стоянки. - Попробуй эту, - Анна протянула свою супер-длинную черную трость, дополнявшую её костюм Малефисенты.

- Господи, женщина, кажется, я велел тебе оставаться в постели, - услышала она рык слева от себя.

Вторая Домина в изумлении вытаращила глаза.

Анна распрямила спину и повернулась, чтобы сосредоточить свой взгляд на охраннике Зета.

Поднявшись со своего места, Бен сердито посмотрел на нее.

- Тебе не стоило сюда приходить. Ты...

Она вздернула подборок.

И Бен уставился на нее, чертыхнувшись, и рухнул на свой стул. Всё еще хмурясь, но молча.

Интересно.

Она была ещё более заинтригована его кротким поведением.

- Прошу прощения, Госпожа.

Он не мог не знать. Не мог не знать, что нужно называть её Госпожой Анной, а не просто Госпожой, будто бы он принадлежал ей.

Но она не чувствовала раздражения.

Не в силах устоять, Анна откинула назад черный плащ, обошла огромный стол и остановилась прямо перед ним. Когда Бен попытался встать, она положила руку ему на плечо, пресекая эту попытку. Домина секунду наслаждалась прикосновением к крепким мышцам, прежде чем прикоснуться кончиками пальцев к его щеке.

Бен был таким высоким, что ему даже не пришлось особо поднимать голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

- Бенджамин, я ценю твою заботу, но, если ты ещё раз заговоришь со мной в подобном тоне, я прикую тебя к столбу и выпорю.

Его эмоции выдал чудесный румянец, пробившийся сквозь темный загар. Золотисто-карие глаза изучали её добрую минуту, а затем, к её удивлению, он громко повторил, подчеркивая каждое слово:

- Господи, женщина, кажется, я велел тебе оставаться в постели.

Пристально наблюдая за ним, она заметила, как он слегка склонил голову набок. Перчатка брошена.

Её первой реакцией был гнев, но она не начинающая Домина, чтобы позволить нижнему вывести её из себя. Она наблюдала за его глазами и выражением лица. Он не столько дерзил, сколько... бросал вызов.

По сути он попросил о том, чего хотел, таким способом, как только и мог сделать человек его склада характера. Он – не умоляющий сабмиссив с отсутствием уверенности в себе.

Искра интереса разгоралась всё сильнее. Не мальчик. Кончиками пальцев она чувствовала его жесткую щетину. Бен был мужчиной. И он бросил ей вызов. Анна слегка улыбнулась, наслаждаясь тем, как изменился его взгляд, когда он это заметил.

- Бенджамин, ты просто полон сюрпризов, - Анна смотрела ему прямо в глаза. - Если я попрошу Зета отпустить тебя с поста охраны на час, что ты на это скажешь?

Уголок его губ слегка дернулся:

- Спасибо, Госпожа?

Теперь ей было не только интересно, но и весело.

- Хороший ответ, - она сжала его плечо, на ощупь похожее на кирпичную стену. - Увидимся позже.

Он откинулся на спинку стула.

- Госпожа, с нетерпением жду этого момента.

Его взгляд, оценивающий и заинтригованный, послал волну жара к низу ее живота. И в этом случае мудрым решением было бы обдумать свою реакцию еще раз.

Но ей не хотелось быть мудрой.

Когда она снова присоединилась к Оливии, та хмурилась.

Как только дверь главного зала захлопнулась за Анной, все ее чувства захватил клуб «Царство Теней». Ароматы секса и кожи, вперемешку с оттенком цитрусового моющего средства. Духи. Резкий запах спиртовых салфеток дал понять, что кто-то играет с иглоукалыванием.

На танцполе, справа, сабмиссивы в школьной форме сплелись в танце с жуткими фигурами под песню Athamay «Restrict and Obey». Мастер Z приказал всем сабмиссивам одеться в школьную форму, и каждого, кто не справится с заданием, ожидало наказание тростью.

Затем он сообщил Доминантам, что им необходимо нарядиться в монстров - ему все равно, в каких именно.

Вслед за Анной и Оливией в зал вошли две новенькие сабы. Косички, короткие плиссированные юбки, гольфы. Они резко остановились в дверях. Очевидно, девушки ожидали увидеть Домов, одетых в профессоров, дабы те гармонировали с их школьной формой.

Вместо этого они попали в страну кошмаров. Одна из них тихо пискнула.

Анна окинула взглядом помещение. Холт этим вечером был Фредди Крюгером.

Мастер Рауль, в образе Кинг-Конга, обхватывал огромными лапами свою рабыню Ким.

За барной стойкой сидел Маркус - элегантный Имхотеп из «Мумии», а наливал ему напиток Оборотень Каллен, чья разорванная рубашка была покрыта пятнами крови.

Сабочки нервно перешептывались.

Прекрасная идея, Зет. Анна с Оливией обменялись улыбками.

Каллен заметил их у входа и приподнял бутылку в знак приветствия.

Боже, как она любила это место. Здесь Домины и Мастера были равны. Способности, навыки, сила - вот чего требовал от тебя клуб. И неважно, какие у тебя гениталии.

Когда она двинулась вперед, Оливия схватила её за руку.

- Мне послышалось, или ты и вправду собираешься наказать Бена? Ты совсем с ума сошла?

Все любили сторожевого пса Зета.

Анна поджала губы.

- Возможно. Но в последнее время жизнь стала такой скучной.

- Скучной? – свой неодобрительный взгляд Оливия словно скопировала у матери Анны. - Я бы сказала, что в последнее время в твоей жизни достаточно веселья, ведь ты передвигаешься, как моя прабабушка. Ты хромаешь, и у тебя синяк на лице.

Что ж, черт возьми, ей казалось, что она шла довольно ровно. С другой стороны, наблюдательность опытной Домины не уступала наблюдательности супергероя, и Оливия более чем заслужила свой титул Госпожи. Анна пожала плечами.

- Это просто издержки профессии.

- Точно, - Оливия шла в ногу с Анной с кровожадной улыбкой, обнажив пластиковые клыки. - Ты позволишь мне посмотреть, как Зет разорвет тебя на мелкие кусочки за то, что ты прикоснулась к его охраннику?

- Он этого не сделает. - Я надеюсь. - Пойди и найди себе какую-нибудь милашку и поиграй с ней.

- Зануда, - Оливия огляделась вокруг и направилась к своей сабе месяца - хорошенькой рыжеволосой девушке, сидевшей в компании других сабмиссивов.

Анна подошла к бару, скользнула на стул и подавила стон от прострелившей боли в ребрах. Наблюдая за Калленом, смешивающим какой-то, несомненно, девчачий напиток, она осознала, что Бен был примерно такого же роста - добрых шесть футов пять дюймов или около того. Оба они были мощного телосложения, с грубыми чертами лица. Хотя Каллен, вероятно, набрал бы более высокий балл, участвуй они оба в конкурсе на «смазливую мордашку».

Но Бен, несомненно, победил бы в номинации «опасная внешность». Впервые она поняла это, когда какой-то мудак приставал к девушке на девичнике Габи. Той ночью Бен выглядел вполне способным разорвать чье-нибудь горло, и разве не было извращением с ее стороны, что она находила это невероятно сексуальным?

«Просто оказал небольшую услугу», — сказал тогда Бен. Это очень, очень заметно.

- Прекрасная Малефисента, у тебя однозначно подходящие скулы, - заметил Каллен, встав напротив нее. Прежде чем она успела озвучить ему свой заказ, он поставил перед ней изящный хрустальный бокал, полный льда, и наполнил его газированной водой.

Анна в недоумении уставилась на него.

- Вода?

Он поджал губы.

- Если ты еще когда-нибудь запьешь обезболивающее алкоголем, я больше никогда не налью тебе спиртного.

Зет ему рассказал.

Анна затарабанила ногтями по барной стойке. К сожалению, она заслужила выговор. Каллен был непреклонен в отношении правил клуба: он отказывал людям уже после первого напитка, если видел, что они пьяны. Он бы винил себя, если бы с ней что-то случилось.

Поэтому, вместо того чтобы обижаться, она мягко ответила:

- Справедливо.

- А я уж думал, мне понадобится щиток для паха, чтобы уберечь от тебя мою гордость и отраду.

Маркус коротко рассмеялся.

Каллен вылил остатки воды в пивную кружку и чокнулся с Анной, прежде чем выпить.

- Ты вчера меня ужасно напугала, дорогая.

- Прости, друг мой. Я и не подозревала, насколько сильны эти таблетки, - она отхлебнула клубничной газировки. Не так уж и плохо.

- Ты в порядке?

- Ещё побаливает. Так что сегодня вечером моим любимым наркотиком будет ибупрофен, - она никогда больше не совершит подобной ошибки с обезболивающими, если только не соберется остаться дома. И то не факт. Эта ситуация напугала не одного Каллена.

- Зет снял с тебя на сегодня обязанности Смотрителя.

- Зет ведёт себя как заботливая мамочка.

- Нет, просто есть кому этим заняться. Федералы вернулись в Тампу.

Хотя Гален и уволился из ФБР, его партнер Вэнс всё ещё был при делах, и оба так часто уезжали из города, что их не включали в список дежурств. Но, будучи дома, оба Мастера наслаждались упомянутыми обязанностями.

- В таком случае перерыв будет весьма кстати.

- Ты собираешься сегодня поиграть? - спросил Маркус своим глубоким голосом с южным акцентом.

Она не собиралась, потому что все тело по-прежнему болело. Хотя и потратила время и усилия на этот наряд. В конце концов, девушка должна держать марку.

- Играть? Есть шанс, что буду, - она поняла, что улыбается.

- Серьезно? И какому везунчику сегодня достанется Госпожа? - поинтересовался Каллен. - Давненько я не видел, чтобы ты проявляла к кому-то интерес.

- Действительно, вынужден согласиться, — бокал стукнул о стойку, и Зет занял место справа от нее и оглядел с ног до головы привычно оценивающим взглядом Дома.

Она вздохнула, но не почувствовала никакого раздражения. Зет вёл себя одинаково со всеми членами клуба, вне зависимости от того, были они сабмиссивами или Доминантами, мужчинами, женщинами или неопределившимися с половой принадлежностью. По его мнению, он был ответственен за каждого из них.

- Зет, я как раз хотела с тобой поговорить, - начала она. - Я бы хотела украсть твоего охранника на час.

Секунду Зет выглядел абсолютно ошеломленным.

А Каллен в этот момент поперхнулся газировкой.

- Бен? Сегодня он на дежурстве. Ты хочешь Бена?

Зет потер губы, явно подавляя улыбку при виде реакции Каллена. Затем взгляд его серых глаз остановился на Анне. Зет нахмурил брови.

- Он всегда настаивал на том, что ванилен. Он намекнул тебе, что хочет участвовать в сцене?

- Да. Способом "я-слишком-брутален-чтобы-прямо-попросить-о-том-чего-хочу". Довольно чётко.

- Ты не из тех, кто неверно истолковывает намерения мужчины, - спокойный ответ Зета принёс некое удовлетворение. - Я пришлю кого-нибудь на замену, пока у Бена будет перерыв. В одиннадцать часов тебя устроит?

Одиннадцать часов вечера. Её любимое время для сессий. Достаточно рано, чтобы атмосфера в клубе ещё была накаленной. И довольно поздно для того, чтобы чересчур увлеченные посетители уже закончили и не стояли над душой, в ожидании своей очереди. Она сможет не торопиться во время сцены.

- Идеально. Спасибо.

- Всегда рад помочь. Только не сломай моего охранника, пожалуйста.

- Без проблем, - она уже давно не испытывала потребности ломать мужчин, по крайней мере, так как раньше.

И, вне зависимости от того, жесткой будет сцена или нет, играть со сторожевым псом будет забавно.

* * * *

Тем же вечером Бен ответил на стук в запертую дверь и впустил своего приятеля Госта в «Царство Теней».

- Привет.

- Меня вызвали, чтобы подменить тебя. Босс сказал, ты хочешь поиграть, - Гост повредил на войне голосовые связки, и его хриплый голос звучал как в фильме ужасов - крайне устрашающе. - Серьезно?

- Ага, - Бен ухмыльнулся. - Я решил, что пришло время встряхнуться.

- Думаю, это не может быть хуже, чем получить пулю, - седовласый ветеран знал, о чем говорил. Он служил в войсках специального назначения и за последние двадцать лет побывал в каждой Богом забытой горячей точке. Одетый в черные джинсы и рубашку, застегнутую на все пуговицы - обязательный дресс-код, установленный Зетом, - Гост пересек комнату, не хромая, несмотря на протез ноги, и кинул журнал с кроссвордами на стол.

- Сегодня довольно тихо, - Бен постучал по списку посетителей. - Отмечай членов клуба, когда они будут уходить. Если кто-то покажется тебе неадекватным, или какая-то компания - подозрительной, вызывай Зета.

- Понял тебя.

Месяц назад Бен стал работать меньше, порекомендовав на это место Госта, затем всему его обучил. Для этой работы требовалось вести минимальную бумажную отчетность, уметь держать язык за зубами, хорошо драться, но больше всего было необходимо внутреннее чутье. Зет говорил, что если охраннику пришлось вступить в драку, значит, он уже не справился с ситуацией.

Гост уселся в кресло и откинулся на спинку.

- Хотя я рад, что появилась необходимость поработать сегодня. Здесь интересно, а мне было чертовски скучно.

- Мне знакомо это чувство. - Военным тяжело живется после ухода в отставку.

Бен вошел в клуб, чувствуя, как нарастает предвкушение. Ему было приказано пройти вглубь Темницы. Минуя главный зал, он осторожно осматривался по сторонам.

Бар по центру и стоявшее вдоль стен оборудование достаточно хорошо освещались. Остальное помещение было погружено в полумрак. Слева располагалась зона перекуса: там была еда, стояли столы со стульями. Справа - танцпол. Еще дальше - места для уединения, отделенные от основного зала большими растениями в горшках. БДСМ-сцены проводились на участках комнаты, отгороженных веревками. Перед ними стояло множество стульев для зрителей.

Даже в такой поздний час люди танцевали, а площадки для сцен были заняты.

Ему пришлось признать, что сегодня «Царство Теней» было поистине зловещим. Блуждающие и невинно выглядящие школьницы и школьники оставлены на милость охрененно мерзких существ. Место было похоже на съемочную площадку фильма «Резня в школе Метрополиса».

Он бывал пару раз внутри, но всегда лишь для того, чтобы доложить о чем-то Зету. Никогда в качестве зрителя. Теперь же всё выглядело и звучало как-то иначе, ведь он должен был стать... участником.

Нельзя сказать, что он не обращал внимание ни на что, когда бывал здесь. Нет, он знал, на что шел. Даже однажды видел, как Госпожа Анна трудилась над каким-то бедолагой.

Теперь он будет этим несчастным ублюдком. Это был идиотский поступок, такой же, как и решение добровольно пройти курс ВУСП¹. Выживание, уклонение, сопротивление и побег - да, он смирился с тем, что ему будет больно. Но в тот момент это только усилило его решимость.

Сегодня вечером было почти то же самое. Решимость... и полномасштабный стояк. Госпоже Анне достаточно было одного взгляда на него, чтобы понять, чего он хочет.

Может быть. Он и сам не был в этом уверен.

Проходя через зал, он увидел много разнообразных сцен. Порка флоггером. В одной из зон Дом-зомби капал воском на женские сиськи, впрочем, ей похоже это очень нравилось.

Но подобные развлечения не для него. В безопасности, в здравом уме, даже по обоюдному согласию он никогда не смог бы причинить боль женщине, и именно поэтому он знал, что в нем нет ничего от Дома. По этой причине он уверенно заявил Зету, что "ванилен".

Он никогда даже мысли не допускал, что великолепная женщина могла бы причинять боль ему.

Но это совершенно другая тема для разговора.

Крик заставил его остановиться. Привязанная к столбу малышка Узури пыталась уворачиваться от мужчины, избивающего ее тростью.

- Красный, - выкрикивала она, но тупой придурок был слишком увлечён, чтобы понять, что она использовала стоп-слово.

Бен подошел, вмешиваясь в сцену, и перехватил руку с тростью, подставив ладонь под удар. Сукин сын, как же больно. Он выдернул трость из руки Дома.

- Она сказала «красный», - его голос прозвучал достаточно угрожающе, что Дом побледнел и отшатнулся.

- Спасибо, Бен, - Вэнс Бьюкенен похлопал его по плечу, забирая трость. Он был одет в костюм монстра Франкенштейна, а поверх был наброшен жилет с золотой отделкой, который носили Смотрители Темницы.

- Без проблем. - Приятно осознавать, что даже если бы его здесь не было, Смотритель Темницы спас бы эту милую чернокожую сабочку. Оливия проскользнула мимо него и одной рукой приобняла Узури, а другой начала отвязывать от столба.

- Эй, я её не услышал, - запротестовал этот мудак и сделал шаг в сторону маленькой стажёрки, та в свою очередь съежилась. - Послушай, Узури, я...

- Пожалуйста, оставайся на месте, - Вэнс сжал руку Дома достаточно крепко, чтобы тот умолк, а затем вопросительно поднял бровь, глядя на Бена. - Я не знал, что ты и здесь тоже следишь за безопасностью.

Похоже, у Бьюкенена всё было под контролем.

- Не слежу, - Бен отсалютовал ему, коснувшись пальцами лба, и пошел дальше.

Госпожа Анна отдыхала на каменной скамье в углу темницы, прислонившись спиной к стене и вытянув левую ногу. Часть волос она подняла вверх и скрутила в некое подобие двух рожек. Чёрная длинная мантия была наброшена на умопомрачительный латексный комбинезон, облегающий каждый из её аппетитных изгибов. Спереди тянулась длинная молния, расстегнуть которую хотелось сильнее, чем сделать следующий вдох.

И его чертовы джинсы стали слишком тесными.

Она наблюдала за тем, как он идет к ней, ее светлые глаза были непроницаемы... пока ее взгляд не достиг его промежности.

Он мог поклясться, что заметил появившуюся ямочку. О, да, она была садисткой.

Согнув левое колено и прислонив его к стене, она похлопала по скамье у себя между ног.

- Сядь сюда, пожалуйста.

Хорошее начало. Он сел там, где она указала, чувствуя, как ее левая нога со спины давит на его задницу. К его удовольствию, правая нога, которую она опустила ему на колени, была настолько близко, что внутренняя сторона ее колена прижималась к его члену.

Он смотрел прямо перед собой и размышлял о достоинствах ледяных горных ручьев, ледников и иглу. Ни хрена не помогало.

- Итак, Бен. Во-первых, это всего лишь сцена на ближайший час или около того. Ничего больше. Я не знаю, как много тебе известно о БДСМ, но я не беру тебя к себе рабом. Просто собираюсь дать тебе попробовать, что это, и, возможно, помочь обуздать твой длинный язык.

Другими словами, она предупреждала, чтобы он не питал никаких надежд. Они поиграют, а потом она выбросит его туда, где и нашла. Сохраняя бесстрастное выражение лица, он кивнул.

- Я понимаю.

- Хорошо. Тогда давай обсудим твои пределы. Что для тебя абсолютно не приемлемо? В чем ты не уверен? И есть ли у тебя какие-либо медицинские или эмоциональные проблемы, о которых я должна знать?

Зная, что он ни о чем не сможет думать, пока её нога трется о его член, он слегка развернулся к ней, делая вид, что очень внимательно слушает ее, и поменял угол касания так, чтобы избежать полного давления. Пределы. Хорошо.

- Никаких серьезных повреждений. Никаких шрамов. И я бы предпочел не пищать фальцетом, - он задумался. - И я знаю тебя не настолько хорошо, чтобы согласиться на хлысты или анальные хреновины.

- Отличная аргументация. Что насчет связывания?

О, черт. Он почувствовал, как напряглись его мышцы.

В приглушенном свете её глаза казались скорее серыми, чем голубыми.

- Похоже, ты ничего не имеешь против.

Спустя секунду он кивнул.

- Мне, вероятно, не понравится, если Вы поместите меня в какие-нибудь условия, откуда я не смогу выбраться.

- Буду знать, - она наклонилась вперед и взяла его руки в свои. Ее мозолистые ладони резко контрастировали с тонкими пальцами. - А как насчет боли? Ты выглядел весьма... заинтересованным... в том, чтобы тебя выпороли.

- Госпожа, если вам нравится боль, я готов попробовать, - слова повисли в воздухе. Черт, неужели он сказал ей это вслух? Но, да, он это сделал. И это именно то, что он имел в виду.

Радостное удивление в ее глазах и то, как она сжала его пальцы, доставляло ему такое же удовольствие, как и бесконечный момент идеального выстрела.

- Ладно, остановимся на этом и посмотрим, что получится, - подвела итог она.

Стоит признать, что ему понравилась ее решительность. Никакой пустой болтовни, никаких «А ты уверен, что этого хочешь?» или ожиданий, что он прочитает ее мысли и поймет, чего хочет она. Анна прямо сказала ему, что чувствует и чего ждет от него. Гребаное облегчение.

Словно подчеркивая это, она протянула руку и сняла резинку, удерживающую его волосы.

- Если я захочу, чтобы твои волосы были собраны сзади, - мягко сказала она, - я сделаю это, - и убрала резинку в карман его джинсов. - А теперь иди к Андреевскому кресту, - она указала на Х-образное сооружение высотой в семь футов, - и разденься. Если тебе некомфортно, можешь остаться в нижнем белье.

- Это было бы против правил… если бы я его вообще носил.

Ее глаза загорелись весельем.

- В таком случае я получу удовольствие, не так ли?

Она тихо зашипела от боли при попытке убрать ногу с его колен. Это напомнило Бену об её сломанных рёбрах. Сумасшедшая женщина. Бен положил руку ей под икру и аккуратно опустил ногу.

Он выпрямился и понял, что она прижалась к его плечу. Ее губы были всего в дюйме от его, а дыхание пахло клубникой. Черт, да он уже заслужил наказание. Подумаешь, будет одним больше. Он приблизился и коснулся губами ее губ. О, да!

Прежде чем он успел сделать ещё хоть что-то, она схватила его за волосы и потянула назад.

- Бен, - с упреком сказала она. — Думаю, ты знаешь, что переступаешь границы дозволенного.

- М-м-м... — Черт, у неё такие мягкие губы. И сильная рука - ее хватка на его волосах была чертовски крепкой. - Возможно, Вам стоит подробнее изложить правила этой встречи, Мэм.

- Хорошо. Во-первых, мы с тобой не пара Домина/саб, так что эти правила действительны только для темницы.

Удивительно, но он почувствовал сожаление.

- Ты уже используешь надлежащую уважительную форму обращения. Помни, что говорить можно только тогда, когда тебя спрашивают, или когда речь идет о твоей безопасности. Никаких прикосновений, пока не получишь разрешения. Стоп-слово здесь – «красный», это означает, что сцена полностью останавливается. Если тебе что-то нужно, но ты не хочешь полной остановки, скажи «желтый».

Забудь об этих полумерах.

- Полагаю, зелёный значит «поехали»?

- Совершенно верно. Я должна спросить, нет ли у тебя проблем с тем, чтобы мои руки - или что-нибудь еще - трогали твои член и яйца?

У меня были бы проблемы, если бы ты не прикасалась ко мне. Но чувство осторожности превратило эти слова в вежливое: - Никаких проблем, Госпожа.

- Великолепно. А теперь делай что я сказала.

Служба в армии в значительной степени уничтожила скромность, а пребывание в госпитале добило все остальное. Поэтому Бен, не колеблясь, разделся перед Андреевским крестом. У него была внушительная эрекция, но он подумал, что хорошая Госпожа, вероятно, расстроилась бы, если бы он не был возбужден.

Неподалёку стояла большая чёрная замшевая сумка. В ней находились так называемые игрушки Анны. Ощущение предвкушения усилилось.

Плавно покачивая бёдрами, она подошла ближе, и его рот наполнился слюной. Она была стройной, хотя ее пышная попка прекрасно поместилась бы в его больших ладонях.

В свою очередь, она смотрела на него... с удовольствием. В отличие от некоторых Мастеров, которых он видел, она не была бесстрастной, а открыто демонстрировала, что ценит то, что видит.

Нет, идиот, ты не можешь играть перед ней мускулами.

Анна прошлась ладонью по его груди, взъерошила волосы и провела пальцем по грубому шраму на правом боку.

- Пуля?

К счастью, повстанцы попали в него лишь высокоскоростным патроном с шариковой оболочкой, иначе это была бы рана размером с кулак.

- Да, Мэм.

Ее пальцы надавили сильнее.

- Вижу, у тебя сломано ребро, - не дожидаясь ответа, она провела мягкими ладонями по животу, спине и плечам. Вниз по рукам. По ногам. Анна нашла все его шрамы и каждую сломанную кость. Черт, да его доктора никогда так тщательно не осматривали.

- Раздвинь ноги, - она потянула его за лобковые волосы. Обхватила яйца и слегка помассировала их. Ее пальцы сомкнулись вокруг его члена - так доктора точно никогда не делали, - и ему потребовалось все его самообладание, чтобы не кончить.

Ее пальцы предупреждающе сжались.

- Не кончай без разрешения, Бенджамин.

- Понял, Мэм, - его голос, вероятно, звучал так, будто его придушили. Но, как ни странно, ее приказ отодвинул его от края. Его руки, которые до этого сжимались в кулаки, разжались.

И она заметила это. Ее взгляд встретился с его глазами, прямой, без каких-либо игр.

- Ты мне нравишься, Бен.

Ты мне тоже чертовски нравишься, женщина. Он мудро оставил при себе и эти слова.

- Повернись лицом к кресту и ухватись за рукоятки над головой.

Из каждой вертикальной перекладины кверху торчала железная рукоятка. Он сомкнул пальцы вокруг них, и теперь его руки были направлены вверх, образуя букву V. В промежутке между ударами сердца он осознал, что музыка сменилась на зловещее «Let Me Break You» в исполнении группы «London after Midnight». В темной холодной Темнице музыка производила гораздо более угрожающий эффект, чем на его хорошо освещенном посту у входа в клуб.

Он слышал женские всхлипы, и как что-то щелкало... похожее на удар хлыста. Его внутренности сжались, и он сделал медленный вдох.

- Я приказываю тебе держаться за эти рукоятки и не отпускать. Что бы я ни делала. Могу я доверять тебе, Бен? - хриплый голос Анны вернул его обратно, поддерживая его дух так, как деревянный крест тело.

- Можете, Госпожа, - он схватился сильнее. Он скорее умрет, чем отпустит хоть одну из рук.

- Я собираюсь причинить тебе боль, Бен, потому что именно это я и обещала. И потому что это то, что ты, очевидно, хочешь, чтобы я сделала.

На самом деле он согласился бы на все, что угодно, лишь бы получить её внимание и прикосновения. Боль не будет для него чем-то новым.

- Но, поскольку ты мне нравишься, и потому что это твой первый раз, - ее мягкий голос коснулся его ушей, ласково пройдясь по коже, словно застиранный флис, - и потому что я хочу преподать тебе урок, я собираюсь дать тебе гораздо больше, чем просто боль.

Ее слова заставили его притихнуть и прислушаться. Дьявол, его тело взбодрилось так, будто все клетки залили галлоном кофе. Когда кончики ее пальцев коснулись его задницы, к которой она прежде не прикасалась, он ощутил, как дрогнули его мышцы. Пальцы сжались сильнее, а затем одарили его нежным-нежным похлопыванием, словно брызги дождя.

Он фыркнул от смеха. Это было избиение?

И он волновался?

- Это Бен? - раздался едва слышный голос у него за спиной. Говорящий явно был шокирован. Еще больше шепота донеслось до его ушей. Ему не нравилось стоять спиной к двери, но, черт возьми, это же «Царство Теней». Он знал здесь всех.

И, как ни странно, верил, что изящная охотница за головами может вырубить девять десятых членов клуба, даже не вспотев.

Ритмичные похлопывания ладонями по его заднице на секунду остановились. Он мог представить себе выражения лиц сплетников, когда она повернулась, чтобы посмотреть на них, и, несомненно, одарила их одним из своих леденящих душу взглядов. Голоса, конечно же, стихли, остались только музыка и звук чьих-то стонов.

Госпожа шлепнула его по заднице сильнее, и по телу разлилось приятное тепло, как самый мягкий из солнечных ожогов.

А потом она подошла ближе и прижалась к нему всем телом, ее грудь усилила давление на верхнюю часть его спины. Сладкая. Он чувствовал её тепло повсюду: с верху до низу, а задница и вовсе горела огнём.

А потом она протянула руку и схватила его за член.

Вздрогнув, он дернулся, и его руки едва не соскользнули с рукоятки, но он быстро пришел в себя.

Ее пальцы больно и предостерегающе сжали его плоть.

- Не двигайся, Бенджамин.

- Да, Госпожа, - он услышал рычание в своем голосе.

Она засмеялась и сжала снова.

- Только шевельнись - и в следующий раз вместо члена я буду держать твои яйца.

Блять. Эти ее сильные маленькие пальчики могли причинить серьезный урон.

Но прямо сейчас она гладила его, скользя вверх и вниз, мягко и сладко, и Бен не думал, что такое возможно, но его член затвердел ещё сильнее. Если она не позволит ему кончить, придется дрочить в уборной, прежде чем он сможет вернуться к работе.

Он чувствовал ее дыхание между лопатками. Невесомый поцелуй в одну дельтовидную мышцу, в другую, шаг назад и следом пара сильных ударов по заднице. Такие маленькие ручки.

Пауза.

А затем что-то ударило его куда сильнее.

Господи Иисусе.

Он напрягся всем телом.

Прежде чем Бен смог справиться с болью, ещё несколько ударов обрушились на его ягодицы, оставляя после себя вовсе не легкое жжение. Было чувство, будто по его коже прошёлся лесной пожар, сжигая её дотла. Он крепче ухватился за рукоятки, опустил голову и выдержал этот взрыв боли.

Она остановилась и опустила паддл на пол у его ног.

На этот раз, когда она прижалась к нему, груди ощущались так же приятно, словно фруктовое мороженое. А вот его задница адски саднила. Она намеренно потерлась о пылающую плоть.

- Какой цвет, Бен?

Когда ее рука сомкнулась на его члене, ее пальцы были намного холоднее его напряженной эрекции, которая, вместо того чтобы сдуться от боли, стала ещё более мучительно твёрдой. Анна легонько погладила его.

Он сглотнул. Садистка. Он играл с садисткой. Помни об этом, тупица.

- Зеленый, Мэм.

- Храбрый солдат. Теперь ты жалеешь, что бросил мне вызов там, у входа?

Его задница определенно пожалеет об этом… завтра.

- Нет, Мэм. Я бы вынес куда больше, только чтобы почувствовать на себе ваши руки.

Тишина.

- Разве я просила дать развёрнутый ответ? - её тон был резким, и, будь он проклят, её пальцы двинулись ниже, чтобы обхватить его очень и очень уязвимые яйца.

- Нет, Мэм. Но я слышал, что честность между верхним и нижним приветствуется, - он не был уверен в определении Госпожа и саб, но чувствовал, что именовать себя так было бы, пожалуй, неразумно.

Он, в принципе, не был уверен, хотел ли он называть себя сабмиссивом или рабом.

- Ты очень смелый. Так что я позволю тебе выбрать. Хочешь получить три удара изо всех моих сил или же более лёгкие, но до тех пор, пока я не устану? - она потёрла большими пальцами его яички и надавила кончиками пальцев на местечко рядом с его анусом. Каждое движение посылало такие интенсивные электрические разряды к его члену, что он почти слышал шипение.

Выбор, выбор. И тогда он понял, какой ответ был правильным.

- Все, что угодно, если это порадует Госпожу, - странно, но слова звучали как нечто действительно правильное. Никакого выбора, отдать весь контроль ей.

Она прижалась лбом к его спине, и ее вздох образовал кружок тепла в районе лопатки. А затем она отступила.

Он напрягся. Готовый принять все, что она даст ему.

Она снова потянулась к нему, и ее холодная, скользкая рука обхватила его член, двигаясь вверх и вниз. Пальцы, покрытые смазкой, гладили его с таким мастерством, что он готов был взорваться уже через минуту.

Он сжал зубы.

- Госпожа… мне нужно…

- Еще пять поглаживаний, Бенджамин. Держись, пока я не скажу.

Он мог только хмыкнуть в ответ.

- Один. Два, - безжалостно схватив его, она скользнула от основания до самого кончика и большим пальцем обвела головку.

Боже. Никогда прежде он не был так возбуждён. У него было ощущение, будто яйца вжались в пах, а позвоночник вытянулся от напряжения.

- Три. Четыре. - Медленно. Скользя по каждому гребаному дюйму с крепкой хваткой гаечного ключа.

- Пять, - она потянула за член, и у Бена перед глазами замелькали звёздочки.

- Кончи для меня, Бен, — выдохнула она. Одной рукой она сжимала его яйца, а ее тело терлось о его горящую задницу, воспламеняя кожу, как лесной пожар, в то время как горячий кулак стал двигаться по стволу вверх и вниз, как отбойный молоток.

И он кончил. Господи, мать его, Иисусе, он кончил, выплеснув всё на её пальцы, спазм за спазмом, пока не оказался исчерпан настолько, что, он мог поклясться, кончал уже кровью, а не спермой.

Он обмяк на кресте, мечтая, чтобы это был настоящий крест, чтобы ему было, куда прислониться лбом.

Она все еще скользила рукой по его члену, очень нежно, позволяя ему благополучно пережить последний спазм.

- Славно, Бен. Постой там минутку.

К его глубокому сожалению, она отошла. Прохладный воздух обдувал его потную спину и подарил райские ощущения истерзанной заднице.

А потом она обняла его за талию.

- Шаг назад. Давай посмотрим, хорошо ли работают твои ноги.

- Как будто Вы смогли бы меня удержать.

Резкий шлепок по заднице чуть не заставил его взвизгнуть.

Бен фыркнул и усмехнулся. Она напомнила ему его любимого сержанта по строевой подготовке.

- Простите, Мэм, - его ноги прекрасно справлялись с задачей, когда она подвела его к скамье, на которую бросила полотенце.

- Садись на него.

Он сел и стиснул зубы, чувствуя каждую жесткую нитку проклятого полотенца. Анна положила влажную салфетку ему на бедро, и ощущение прохлады на горячей коже просто ошеломило.

- Ты можешь вытереться, Бенджамин.

Она уже очистила руки, заметил он, проводя по ним пальцем.

- Очень хорошо, - стоя прямо перед ним, она гладила его по волосам, и, черт возьми, он чувствовал её запах - невероятно сексуальная женщина. Мгновенье она изучающе смотрела на него стальными голубыми глазами, прежде чем вручить бутылку с водой с уже открученной крышкой.

- Пей до дна.

Он отпил немного, размышляя. Как далеко он мог зайти?

Как далеко он хочет зайти?

- Спасибо, Мэм. Мне понравилось, - она присела рядом с ним, прижавшись к нему теплым бедром, взялась маленькой ладошкой за его подбородок и развернула лицом к себе. Воспользовавшись моментом, он прикоснулся губами к ее ладони и легонько поцеловал. Уголки её губ дрогнули, впрочем, улыбку она тут же подавила, а вот пальцы сжались крепче. Если он не внемлет предупреждению, несомненно, останутся синяки.

- Тебе понравилась боль, Бен?

Черт, она должна была об этом спросить. Вытянув ноги, он прислонился спиной к стене и глотнул воды, пытаясь сформулировать свой ответ.

- Я почти уверен, что сама по себе боль меня не заводит. Но когда она смешана с…

- Возбуждением? В сексуальной ситуации?

- Все так. Ага. - Она погладила пальцами его подбородок, и стало слышно, как поскрипывает его щетина. А что бы она почувствовала, если бы его жесткая однодневная щетина коснулась ее шелковистых бёдер? - Уже много лет так сильно не кончал.

- Понимаю, - на мгновение воцарилась тишина. - Что ж, думаю, это даст тебе некоторую пищу для размышления.

Черт, она уходила. Чувство разочарования было острым и немного нелепым. Неужели он ожидал, что она на него западёт, она - эта Домина, которая может заполучить любого мужчину, стоит ей только захотеть?

Тем не менее, ей нужно было дать понять, что он... хотел большего. Повернувшись, он оказался к ней лицом к лицу, и накрыл её руку своей, чтобы удержать на месте.

- Госпожа Анна, могу ли я в свою очередь оказать Вам ответную услугу?

Ее зрачки слегка расширились, и он услышал, как у нее перехватило дыхание. Она точно понимала, что именно он предлагает. Затем ее губы изогнулись в легкой улыбке, показывая одну ямочку.

- Я должна попросить тебя помыть мою машину?

- Я не это имел в виду, Мэм, - с упреком ответил он.

В её глазах заплясали смешинки. А он-то всегда думал, что она такая серьезная.

- Ты действительно восхитителен, Бен. Но мне ничего не нужно, - она убрала руку от его лица, несмотря на его попытки удержать ее. - Ты допил воду. Как самочувствие?

- Прекрасно, Мэм.

- Тогда я хочу, чтобы ты оделся и очистил оборудование, которое испачкал.

Она поймала его взгляд, ожидая реакции.

Как будто того, кто жил в казарме, можно смутить видом спермы… где бы она ни оказалась.

- Да, Мэм.

Раздался низкий довольный смешок.

- Тебя это не слишком расстраивает, не так ли?

- РПГ ²и СВУ³, вот что расстраивает. А все остальное - не особо.

- Ты настоящий мужик, сторожевой пёс, - она провела ладонью вниз по его плечу, скользя по бицепсу так, как это делали женщины, примерно так же мужчины наслаждаются женской грудью. Ей нравилось его тело. Нравился он.

И она, тем не менее, уходила. Блять.

Он набрался смелости и коснулся её волос. На ощупь те оказались такими же гладкими, как драгоценный шелковый платок. Если бы Анна была сверху, вся эта масса струилась бы по его плечам, как ласковый поток прохладной воды.

- Просто чтобы вы знали, Госпожа, моё предложение остаётся в силе. Дайте знать, когда решите им воспользоваться. Оно бессрочное.

Не только бессрочное, но даже если она не примет его предложение, что ж, всегда есть запасные варианты достижения поставленной цели. Анна стоила того, чтобы добиться ее, не жалея на это времени.

Глава 3

Четыре дня спустя Анна была занята тем, что рылась среди кофейных капсул в поисках карамельного вкуса. Похоже, предстоит долгая ночь, и ей понадобится как можно больше кофеина.

Будем надеяться, желудок с этим справится. Ее выворачивало, начиная с утра воскресенья. Но теперь ее организм был, наконец-то, в состоянии удержать в себе пищу. По крайней мере, она знала причины своей болезни - сказывалось проведенное время с племянниками на прошлой неделе, когда они остались дома с кишечным гриппом. Который больше походил на кишечного демона, судя по урону.

После того как машина перестала шипеть и гудеть, Анна взяла чашку с кофе, вышла на веранду и уютно устроилась в любимом плетеном кресле, окидывая взглядом открывающийся вид.

По-видимому, прогноз погоды, предупреждающий о тропическом шторме, был на удивление точен. С запада шли огромные черные тучи, превратив обычно ослепительно белый пляж в серую массу. Ветер гнул пальмы с такой силой, словно хотел разломать их пополам, а неспокойную воду залива покрывали белые барашки пенящихся волн. Чудесно. Может на сегодня отозвать оперативную группу?

Нет, беглецы часто отсиживаются где-нибудь именно во время шторма, так что это отличное время для их поимки.

Из особняка, за домом Гаррисона, слева донесся смех: должно быть, её племянники и племянницы гостили у её родителей. А справа, судя по звукам, ее брат Трэвис стриг газон.

Анна откинула голову назад, вдыхая солёный воздух и чувствуя себя счастливой. Её прадедушка с прабабушкой выкупили почти два акра земли на острове Клируотер-Бич еще в те времена, когда та ровным счетом ничего не стоила. Вступив в наследство, ее мать не поддалась давлению и не продала землю корпоративным застройщикам. Вместо этого родители подарили Анне и её братьям по пол-акра земли и дому.

Лучший подарок на свете. Она неплохо зарабатывала, будучи агентом по розыску беглых преступников, но не настолько, чтобы купить дом прямо на берегу.

Бен видел её дом. Она медленно отхлебнула кофе и замерла. Он подумал, что она богата? Не поэтому ли он практически заставил ее доминировать над ним в прошлые выходные? Эта мысль придала неприятный привкус прекрасной сцене, разделенной ими в тот вечер.

Но нет. Это вряд ли. Может, они и общались только на уровне "здравствуйте - до свидания", но она "знала" Бена не один год. Как и Зет. Владелец «Царства Теней» был не только эмпатом, но и психологом. Бен не удержался бы на этой работе, если бы ему не доверяли.

Анна сморщила нос. Так много неубедительных отговорок для того, чтобы обесценить ту сцену. И причина этому ее обеспокоенность тем, что она сделала. С Беном.

Потому что она почувствовала настоящий восторг, когда он подчинился ей, и такое же чувство нахлынуло у нее, когда он кончил. Они оба были захвачены моментом и друг другом. Она чувствовала каждое его движение, каждый вздох, каждое сокращение мышц.

А у этого мужчины были мышцы. Вспомнив об этом, внизу ее живота разлилось тепло. Когда он поднял руки вверх и ухватился за рукоятки, его предплечья напряглись, вены стали заметней, и так захотелось по ним провести языком. Его трапециевидные мышцы бугрились, мышцы спины прорисовывались четкими линиями, а длинные мышцы вдоль позвоночника казались железными.

И у него был просто великолепный член, абсолютно соответствующий пропорциям мощного тела.

Секс с ним был бы сравним с кружкой крепкого кофе с шоколадом: несомненный кайф с аппетитным послевкусием.

Разве не странно, насколько её удовлетворила такая легкая сцена? Она не проводила сессии с таким малым количеством причиняемой боли уже... уже много лет. И все же она осталась абсолютно довольной.

Но, даже если он был заинтересован в продолжении, она - нет. Она не играла с новичками в «теме», особенно с такими, как он, которые понятия не имели, во что ввязываются. Мужчина был ванильным. И он работает на Зета - он не тот, кого можно превратить в своего раба.

Кроме того, она чувствовала неловкость от эмоций, которые испытывала рядом с ним. Этого она точно не хотела.

Если исключить то, что в данный момент у нее не было раба, ее жизнь была именно такой, о которой она мечтала. Потрясающая работа с гибким графиком. Великолепный дом. И когда она найдет себе молодого парня, который станет ее рабом, все условия ее идеальной жизни будут достигнуты.

Кстати о работе, ей пора выдвигаться.

В основном она работала днем, разыскивая беглецов с помощью компьютера и телефона, стучась в двери и задерживая сбежавших. Но чаще всего задержание самых неуловимых беглецов из-под залога подразумевало работу по ночам. Сегодня добычей команды станет гнусный наркоторговец, которого засекли в районе Ленд О'Лейк. Команда разделится и нанесет несколько одновременных визитов к его ближайшим приятелям, которые могут его укрывать.

Анна взглянула на темные тучи и вздохнула.

* * * *

В тот же вечер, промокнув до нитки и испытывая все большее раздражение с каждой минутой, Анна постучала в дверь человека, сбежавшего из-под залога. Скрытый под одеждой бронежилет, промокший до нитки? Очень тяжелая ноша.

Седовласая женщина, открывшая дверь, увидела темно-зеленую футболку-поло Анны с логотипом фирмы "Залоговые обязательства" и ремень с кобурой, в которых лежали Смит-Вессон 38 калибра и электрошокер. На ее лице отразился испуг.

Откинув с лица мокрые волосы, Анна заговорила громким и четким голосом, чтобы ее было слышно сквозь раскаты грома и шум ветра и дождя. Сомнительно, что беглец шатался где-то на улице в такую бурю.

- Мэм, с прискорбием сообщаю, что ваш сын пропустил дату слушания. Он здесь?

- А... Нет... нет, его нет.

Бедная женщина. Миссис Виллер оказалась в безвыходной ситуации. Неважно, как сильно мать хотела защитить своего отпрыска, некоторые дети делали это абсолютно невозможным.

К тому же эта дама была очень плохой лгуньей.

Сочувствие смягчило голос Анны, когда за спиной она дала знак рукой команде быть наготове.

- Миссис Виллер, вы заложили свой дом, чтобы обеспечить залог для сына. Мне очень жаль, но, если Эдвард не проследует с нами, вы потеряете крышу над головой.

Лицо женщины побледнело.

- Я не могу позволить себе потерять...

Боже, это была самая грустная часть работы - наблюдать, как преступники подставляли под удар собственную семью.

- Вы сделали всё, что в ваших силах, - Анна усилила командные нотки в своём голосе, вложив те самые интонации, при звуке которых рабы без раздумий становились на колени. - А теперь впустите нас, мэм.

Женщина отступила назад.

Пульс Анны участился. У сегодняшнего фигуранта были прецеденты насилия - одна из причин, по которой она вызвала команду, вместо того чтобы отправиться за ним в одиночку.

Митчелл уже скрылся за задним двором, чтобы наблюдать за дальней и южной сторонами дома. Дьюд остался караулить главный вход и северную сторону. Они сообщили ей об этом по рации.

Все выходы заблокированы. И Анна переступила порог.

Аарон, отставной полицейский из Техаса, последовал за ней. Надежный парень, отлично работающий в команде.

Секундой позже в дом с важным видом вошел ее кузен, Роберт, удерживая руку на кобуре с пистолетом. Тем самым пистолетом, который фигурант выбил у него из рук на прошлой неделе.

Если бы решение было за Анной, она не доверила бы идиоту ничего серьезнее водяного пистолета. И он бы точно не был членом её собственноручно подобранной команды. Но её дяди, владельцы залоговой компании, как обычно, повелись на его нытье.

Из комнаты слева донесся характерный щелчок и глухой стук - кто-то играл в бильярд. Там находился, по крайней мере, один человек.

Анна взглянула направо и отметила пару спален и ванную комнату.

- Роберт, проверь комнаты справа, пожалуйста, и оставайся там. Вызови, если обнаружишь беглеца. Аарон, налево.

Роберт фыркнул, поджав губы.

- Но я хочу...

- Сейчас же, - холодный взгляд Анны напомнил ему, кто здесь главный.

Он зашагал прочь, но его бормотание "чертова сука" было вполне различимо.

Обменявшись раздражёнными взглядами с Аароном, они прошли по выцветшему ковру в комнату, которая из столовой превратилась в игровую. Бедная мать.

Беглый осмотр показал, что мужчина играет в бильярд в одиночестве.

Анна мысленно сверила его внешность с фотографией, которую получила во время подготовки к аресту. Стопроцентное совпадение.

Она вошла в комнату.

- Мистер Эдвард Виллер, я сотрудник "Залоговой компании" и приехала забрать вас. На вас выдан судебный ордер, так как вы пропустили дату слушания.

- Иди к черту, - кинувшись к кухонной двери, он выглянул в окно и увидел Митчелла посреди заднего двора. Путь к отступлению заблокирован. Виллер резко развернулся и кинулся на Анну.

Забавно. Слегка улыбнувшись, она шагнула в сторону, поймала его за руку, когда он пытался проскочить мимо нее, и впечатала его в дверной проем.

Раздался приятный стук удара, но, эй, она просто не хотела приложить его о стену, чтобы не навредить картинам его матери.

Аарон скрутил его.

Лежа на животе, Виллер продолжал отбиваться и сыпал проклятиями, но не имел возможности как следует замахнуться.

Ну и придурок. Заставил собственную мать рисковать домом, потому что однажды принял тупое решение продавать метамфетамин детям.

Анна сняла наручники с пояса и пристегнула к его левому запястью, пока он крыл её словом на букву «Е», используя его в форме глагола, прилагательного и наречия.

- Молодым людям в наше время не хватает оригинальности, - пожаловался Аарон. Опять же, он был женат на профессоре филологических наук, которая могла сыпать ругательствами часами, ни разу не используя это самое слово на букву «Е».

- Вот и он! - Роберт влетел в комнату и толкнул Анну, пытаясь схватить преступника за свободную руку. - Давай сюда запястье, придурок.

Анна нахмурилась, но с легкостью зафиксировала татуированную руку беглеца и окончательно защелкнула наручники.

- Вернись к своему посту, Ро...

Из дверного проема донесся рев.

Краем глаза Анна уловила смазанное движение и успела отскочить в сторону. Ботинок, нацеленный ей в голову, врезался в бедро. Ее пронзила сильная боль. От удара она отлетела к бильярдному столу и с неприятным треском ударилась головой.

В ушах звенело, она тряхнула головой, пытаясь прояснить зрение. Сукин сын. Похоже, что у Виллера был приятель.

Послышались глухие шаги, он направлялся к ней.

Вставай! Она перекатилась и одним ударом выбила ему колено. Засранец рухнул, как подкошенный бык.

Голова всё ещё кружилась, и Анна с усилием поднялась, проверяя, держат ли ее ноги - бедро протестующе заныло - и точным движением нанесла ему удар по яйцам, чтобы исключить все возможные попытки нападения с его стороны.

Держась за голову, Аарон с трудом поднялся на ноги. Вероятно, мудак сбил его с ног на пути к ней.

Роберт стоял рядом с беглецом. Абсолютно ничего не делая.

Она посмотрела на него.

- Отличный способ прикрывать напарников, Роберт.

Он покраснел.

- Я охранял преступника.

- Анна уже надела на него наручники, - заметил Аарон.

Анна взглянула на поверженного быка и заметила следы крема для бритья на его щеках и подбородке. Волосы мокрые. Без рубашки.

- Ты ведь не проверял ванную, Роберт? И если бы ты стоял на посту, как было приказано, он бы не прорвался сюда.

Губы Роберта скривились в усмешке.

- Ты собираешься расплакаться, потому что тебя ударили?

О, господи. Участок, в котором она когда-то работала копом, славился своими женоненавистническими взглядами. А теперь ей приходилось мириться с этим дерьмом и здесь.

Неуверенные в себе мужчины, которые чувствовали угрозу со стороны успешной женщины, были настоящей занозой в заднице.

И глупая чушь, которую они несли, больше не приводила ее в ярость. Теперь же слабое тявканье от мужчин, вроде её кузена, лишь слегка раздражало, подобно жужжанию назойливой мухи.

- На самом деле, Роберт, я просто отмечу в рапорте, что ты не подчинился приказу и ушел с позиции, что в итоге привело к ненужному насилию и травмам во время задержания. Я также добавлю, что ты не сдвинулся с места, пока остальные члены команды были вынуждены ввязаться в драку, - она указала в сторону преступника. - Подними его, пожалуйста, Аарон. Я вызову Дьюда и Митчелла.

Сверкнув глазами в её сторону, Роберт пробормотал: "Сука!" и вышел из комнаты.

Она покачала головой, закипая от раздражения. Его хамство можно игнорировать, но его некомпетентность и неспособность работать в команде подвергали риску каждого.

Пока Аарон вёл Виллера к грузовику, Анна окликнула Митчелла и Дьюда, получив комментарий "Отлично сработано, босс" от Митчелла и "Так держать" от Дьюда.

- Мисс, прошу, - на ступеньках крыльца мать преступника перехватила Анну. - Мой дом? Раз Эдди забирают обратно, значит ли это, что у меня отберут и мой дом?

Анна взяла её ладони в свои и мягко ответила:

- Нет, миссис Виллер. Как только его заключат под стражу, залоговые бумаги станут недействительными, - она успокаивающе сжала дрожащие пальцы пожилой дамы. - Ваш дом в безопасности.

Шагнув под проливной дождь, она взглянула на часы. Еще довольно рано. Она могла отправить Митчелла, чтобы тот доставил задержанного в тюрьму и заполнил все бумаги. А остальная часть команды могла бы проверить, не решил ли кто-нибудь ещё из беглецов пересидеть бурю в стенах дома.

* * * *

Бен наблюдал за проливным дождем с веранды Зета, освещенной настенными бра. Капли падали на тротуар с такой силой, что отскакивали мелкими брызгами. Огромные лужи разливались по всему тропическому саду.

За Беном, в открытом дверном проеме, стояли его приятели.

Его на мгновение ослепила молния, а следом раздался оглушительный гром. Внезапно прохладный воздух будто стал горячим и сухим, наполненный песком. Надвигалась песчаная буря. Бен замер. Со всех сторон, вокруг отряда, разрывались артиллерийские снаряды, прорезая тьму вспышками и грохоча, словно гром.

Нет.

Медленный вдох. Вдох. Выдох. Он был во Флориде. Шёл дождь. Он прорычал себе под нос:

- Чертовы грозы.

- Согласен, - Диггер встретился с ним понимающим взглядом. - Звучит охрененно похоже на воздушную бомбардировку.

Зет подошел к ним со спины и опустил руку на плечо Бена. От его прикосновения исходили тепло и поддержка. Спустя секунду он спросил:

- Можешь задержаться на минутку?

- Я в порядке.

- Уверен, так и есть, - Зет сжал его плечо, прежде чем отпустить. - Это по другому вопросу.

Что бы это могло быть?

- Да, сэр.

Зет переключил свое внимание на остальных.

- Джентльмены, увидимся в следующем месяце.

- До встречи, доктор Грейсон. До встречи, Хауген, - произнес Диггер, начав прощаться со всему по кругу.

Бен махнул рукой вслед уходящим мужчинам.

В свете потускневших от дождя фонарей на солнечных батареях они побежали к воротам, ведущим на парковку «Царства Теней».

Длинный зигзаг молнии разорвал тьму. Бен вернулся на крытую веранду. А Зет занял свое место - темно-красное мягкое кресло, обитое дубом и отделанное металлическими вставками.

- В чем дело? - спросил Бен, обходя растение в подвесном горшке. Свежий ветерок шелестел свисающими побегами и доносил запах океана, смешанный с ароматом тропических цветов.

- Ты не мог бы присесть на минутку, пожалуйста.

Черт, это звучало не очень хорошо. В последнее время у Бена не было никаких проблем - ничего такого, с чем он не мог бы справиться, - поэтому он сомневался, что доктор Закари Грейсон, психолог по образованию, попросил его задержаться, чтобы обсудить его посттравматическое расстройство. Скорее всего, ему предстояло иметь дело с Зетом, владельцем «Царства Теней», который был одним из самых заботливых ублюдков, встречавшихся Бену.

И чертовски упрямым. Отвертеться не получится.

- Если ты планируешь мариновать меня дольше пяти минут, я хочу выпить пива, - нахмурился Бен. Поскольку двое из ветеранов боевых действий были алкоголиками в ремиссии, психолог не предлагал во время сеансов ничего крепче содовой.

- Вполне справедливое условие, - Зет одарил его расслабленной улыбкой.

Холодильник у стены был заполнен всех видов закусками, соками и алкоголем всех сортов. Как и в самом клубе «Царство Теней», Зет взял за правило держать здесь любимые напитки для каждого. Бен поискал зеленую этикетку и нашел «Бруклинское пиво». Подумав о напряженном выражении лица босса, он также плеснул в стакан немного «Гленливета».

Протянув Зету стакан с виски, Бен плюхнулся в кресло и закинул ноги на тяжелый дубовый кофейный столик. Нужно отдать Зету должное, обстановка внутри оказалась не только стильной, но и комфортной.

- Что у тебя на уме, босс? Какие-то проблемы?

- Не совсем проблемы, - Зет посмотрел на свой стакан и сделал глоток. - Хотя я встречаюсь с тобой на групповых сеансах и являюсь твоим работодателем, я также считаю тебя другом.

Вот черт. Странно, что над Зетом не светился гребаный нимб. Не найдя подходящего ответа - у Бена не было дипломатического словарного запаса, как у Зета, - он пробормотал:

- Взаимно, - и опрокинул добрую треть бутылки, чтобы прийти в себя.

Неважно, насколько трогательно звучали эти слова, у Бена было стойкое ощущение, что ему стоило свалить вместе с остальными.

- Звучит так, будто ты к чему-то клонишь.

- Очень верная догадка, - Зет покрутил стакан с виски и пригвоздил Бена взглядом серых глаз. - Отпустив тебя на час в прошлую субботу, я, по сути, разрешил Госпоже Анне поиграть с тобой. Неужели я ошибся?

Ага, его догадка попала прямо в яблочко. К сожалению, он не мог просто ответить «да» или «нет», поскольку любой его ответ мог обернуться проблемами для Анны. Бен подбирал слова с той же лаконичностью и тщательностью, словно на допросе у следователя.

- Никакой ошибки. Мне понравилась та сцена.

На лице Зета отразилось веселье, прежде чем он поставил стакан.

Вот дерьмо.

Закари внимательно изучал мужчину, сидящего напротив. Мышцы слегка напряжены, взгляд спокойный, но настороженный, бесстрастное лицо. Защитная поза. Защитные мысли. Ради Анны.

Иначе и быть не может.

Бенджамин вырос на улицах Нью-Йорка, заботясь о матери и сестрах. Он вступил в ряды армии США, чтобы защитить свою страну и перешел в рейнджеры, чтобы выполнять свой долг ещё лучше. Анна, может, и Домина, но этот солдат действовал в соответствии со своими собственными приоритетами.

Закари поступал также.

- Оформить тебе членство в клубе? - спросил он, в попытке зайти с другого фланга.

- Черт, - Бенджамин поперхнулся пивом и закашлялся. - Ну, нет. Это всё равно что нажать на курок, прежде чем прицелиться.

- Понятно. - Как и то, что Бенджамин действительно получил удовольствие от сцены и хотел большего.

Как Домина, Анна должна была сделать следующий шаг. Очевидно, она его не сделает.

Это были не те два человека, про которых можно с уверенностью сказать, что они хорошо подходят друг другу, но их сцена в субботу была наполнена огромной энергией и химией. Они были поглощены друг другом.

Обычно это хороший знак, но...

Зет рассматривал свой стакан, глядя на то, как отражаются молнии в янтарной жидкости. Хотя сцена в «Царстве Теней» показала, что Бенджамин был сексуальным сабмиссивом, он не обладал менталитетом раба, и было сомнительно, что мужчина мог приспособиться к такому образу жизни.

Он сомневался, что Анна позволит Бену хотя бы попытаться.

- Выкладывай, Зет.

Зет поднял на него глаза.

- Госпожа Анна - одна из лучших Домин, которых я знаю. Она также исключительно сдержанна. Ее рабы не живут с ней, но когда она рядом, то контролирует абсолютно все. Она тщательно подбирает своих «мальчиков», и они готовы целовать землю, по которой она ходит. Я не уверен…

- Я не её тип. Я в курсе, - Бен сжал челюсти. - И я услышал твоё предупреждение.

- Я ещё не закончил. Если сабмиссив не ее раб, она может поиграть с ним в клубе. Раз или два.

- Хорошо.

- А ещё она садистка.

- Да знаю я это, - Бен поднял руку, - и также знаю, что она обошлась со мной мягко на прошлой неделе.

Когда прогремел гром, поднялся ветер, обдавая веранду холодным влажным воздухом. Светильники на стене замерцали.

Зет с беспокойством посмотрел на ступеньки, ведущие на третий этаж, в его личные покои. Он оставил Джессику на диване, с Галахадом на ее коленях, оба с удовольствием смотрели старый добрый «Крепкий орешек». Он проверил свой сотовый. Сообщений от неё не было.

- С Джессикой всё в порядке? - Бенджамин поднялся. - Я уже ухожу, так что ты можешь пойти и проверить, как она.

- Хорошая попытка, Бенджамин, но я как раз этим сейчас и занимаюсь. Дистанционно, - Закари слегка улыбнулся. - Она ворчит, когда думает, что я с ней «нянчусь». - Он набрал сообщение: «Я поднимусь через пару минут. Тебе что-нибудь принести?».

- «Ш-ш-ш. Это лучший момент фильма!», - пришел ответ.

Черт, он любил свою женщину.

- Она в порядке, - Закари откинулся на спинку кресла и вернулся к теме разговора. - А если Госпожа Анна больше тебя не позовёт, ты будешь ощущать себя комфортно? И спокойно смотреть на то, как она подцепит нового раба?

Бен нахмурился.

- Зет, между нами была сцена, а не свадьба, - к несчастью, эти слова не отражали эмоции Бенджамина, в основном сожаление и разочарование.

- Сцены между Доминой и сабмиссивом могут сбить с толку второго, особенно новичка. Когда ты доверяешь кому-то заботу о себе, и у него это отлично получается, возникает связь. Эту связь легко спутать с другими чувствами.

- Буду знать, - Бенджамин допил пиво. - Мой друг и наставник, - произнес он с легкой иронией, - то, что происходит между мной и женщинами в моей жизни, будь то Домина или ванильная дамочка, - моё личное дело. При всем уважении к тебе, Зет, отвали.

Вот за что он всегда уважал этого большого рейнджера.

- Сержант, ты же знаешь, я этого не сделаю.

- Ты чертов упрямец.

- Именно. Раз уж тебе понравилась эта сцена, может, мне познакомить тебя с другими Доминами?

- Нет, - отрезал Бенджамин. - Мне пора идти, - он отсалютовал, коснувшись указательным пальцем лба, и повернулся к двери.

Закари прекрасно видел его сжатые челюсти и напряженные плечи. Сержант выслушал представленные ему доводы…и теперь сделает по-своему. Справедливо.

Молния ударила так близко, что он почти услышал звук электрического разряда.

И следом вырубилось электроснабжение.

Во внезапно наступившей темноте Закари поднялся и остановился, чтобы сориентироваться.

- Мне нужно добраться до Джессики. - Половина клуба была оборудована аварийным освещением на батарейках, но в личных покоях таких не имелось. Он обычно ценил в своей напряженной жизни затишье, вызванное отключением электричества.

Но у него не возникало и мысли остаться без света с беременной женой в доме.

Заскрипел стул, и раздался голос Бенджамина:

- Я немного побуду здесь, на случай если тебе понадобится помощь.

- Спасибо, - подсвечивая телефоном, Закари взбежал по лестнице на третий этаж. В кухонном ящике обнаружились два фонарика. - Джессика, где ты?

- В гостиной.

Она по-прежнему сидела на диване с котом на коленях, восхитительно надув губки.

- Электричество отключили как раз в тот момент, когда МакКлейн устроил перестрелку. Так не честно.

Черт, он был от нее в восторге. Присев на корточки рядом с ней, он провел ладонями по ее округлому животу. Там рос его ребенок, внутри женщины, которую он любил.

- Я поговорю со штормом и зарегистрирую твою жалобу. Как ты себя чувствуешь?

- Спина болит. И мне снова хочется в туалет, но Галахад сказал, что уходить не собирается.

Она питала слабость к этому потрепанному коту. Закари безжалостно поднял животное и опустил его на пол, получив удар хвостом в отместку.

Он взял Джессику под руки и помог ей встать. Такая крошечная и при этом такая жизнерадостная и стойкая. Иногда он благоговел перед своей женой. Зет поцеловал её в макушку: - Пойдём, малышка.

В ванной он зажег свечи, которые она держала расставленными вокруг ванны. Джессика тем временем исчезла в туалете. Услышав ее стон облегчения, Зет рассмеялся.

- Позови, когда закончишь, малышка, я помогу тебе дойти обратно, - он пошел в спальню, давая Джессике возможность уединиться.

Звук, раздавшийся минуту спустя, вовсе не был похож на его имя. Больше на стон или всхлип.

- Джессика?

- Эм, - послышался её шёпот. – О, Боже. - Внутри него все сжалось от беспокойства.

Он оказался перед кабинкой быстрее, чем она успела выйти. В мерцающем свете свечей он не мог разглядеть выражение ее лица, но все эмоции читались, как на ладони. Самая сильная из них - беспокойство. И боль.

- Слушаю тебя.

Она закусила губу.

- Ну, у меня начались схватки. Я и раньше это подозревала, а теперь абсолютно уверена, - она потемнела лицом. - У меня только что отошли воды.

Закари медленно выдохнул и подавил свой первый инстинкт - всыпать ей по первое число, потому что не сказала ему раньше.

- Понятно, - обняв за плечи, он вывел ее из ванной. - И как давно, по-твоему, у тебя схватки?

- Ну-у-у.

Черт.

- Сначала я подумала, что это те самые схватки Брэкстона-Хикса⁴. Они были довольно безболезненными и с большими интервалами. Только они не прекратились. Я и правда собиралась тебе сказать, только у тебя сегодня была групповая сессия, и я не хотела ее прерывать.

- Джессика, я бы изменил расписание.

- Это же наши солдаты. Они важнее.

Его упрямая, великодушная саба однажды сведёт его в могилу.

- Ты случайно не засекала время на последних схватках?

- Что-то около пяти минут. Я позвонила акушерке прямо перед тем, как погас свет. Она сказала, что нужно сейчас же ехать в больницу, поскольку из-за дождя дорога займет больше времени. Она тоже выезжает туда.

- Действительно. В таком случае я не успеваю прочитать тебе нотацию, как планировал.

Ее волнистые светлые волосы блестели в мерцании свечей.

- Это хорошая новость, - усмехнулась она, став похожей на кокетливую фею.

Он обхватил ее лицо ладонями и поцеловал, медленно и нежно.

- Я люблю тебя, Джессика.

- Какое облегчение, - она приподнялась на носочки и легонько поцеловала его в подбородок. – Потому что у нас будет ребёнок.

* * * *

Анна припарковала машину на стоянке «Царства Теней», выключила фары и всмотрелась сквозь проливной дождь в тёмный силуэт трехэтажного каменного особняка. Света нигде не было. Неужели, в кои-то веки, именно сегодня Зета и Джессики нет дома?

Нет, стоп. Зет никогда не гасит свет во всем доме. Теперь, когда она подумала об этом, то поняла, что на протяжении многих миль она не увидела ни одного освещенного дома. Должно быть, в районе отключили электричество.

Сквозь темноту и дождь она заметила мерцающий огонёк в окнах третьего этажа. Стоит проверить. Если дома никого нет, она сможет устроиться на заднем сиденье машины. Ей уже приходилось пару раз спать в своём внедорожнике, но то, что классно в двадцать, десять лет спустя уже не кажется таким веселым.

Что за кошмарная ночь. Второго беглеца было несложно поймать. С третьим повезло меньше. Они стучали в двери его ближайших друзей и родственников, обыскали все места, где тот любил зависать, и ровным счетом ничего не нашли. Только промокли насквозь.

Наконец, когда команда решила закругляться, она решила проверить по дороге дом ещё одного беглеца. И там тоже оказалось пусто.

В довершение всей этой дерьмовой ночи она застряла в пробке на Санкоуст-Парквей, где из-за дождя произошла серьезная авария. Так что она повернула назад и окольными путями добралась до «Царства Теней». О полноценном отдыхе в собственной кровати не могло быть и речи.

Анна схватила сумку со сменной одеждой, фонарик и рванула к задней калитке сада. Я уже промокла... зачем бегу?

Она пробежала через сад, открыла дверь и ступила на веранду. Мокрые волосы упали ей на лицо, и она раздраженно отбросила их за спину.

Что-то огромное зашевелилось в темном патио. Она посветила туда фонариком. Огромное - очень точное определение. Мужчина... Бен.

- Стой на месте и назови себя, - прорычал он, его угрожающий голос звучал чертовски сексуально.

Усмехнувшись, она закрыла глаза и направила фонарик на себя.

- Это я, Бен.

- Черт возьми, Анна, что ты делаешь под дождём?

- Я...

В этот момент дверь наверху открылась, и Зет позвал:

- Бенджамин, могу я попросить тебя отвезти нас в больницу? У Джессики схватки.

- С удовольствием, Зет. Только возьму...

- Постой, - подала голос Анна. - Зет, Саункост заблокирована автомобильной аварией, столкнулись несколько машин. В новостях говорят, что фура опрокинулась и лежит поперёк всей дороги. Другие машины врезались в нее, и их вынесло на встречную полосу. Образовалась пробка в обоих направлениях, поэтому спасательные машины не смогли добраться до места, чтобы всех растащить.

- Мы могли бы... - начал Бен.

- Да вы даже до Ганна не доедете. Дороги затоплены. Я еле проехала на Форде Эскейп... и вода всё ещё прибывает. Сомневаюсь, что там сейчас хоть кто-то сможет проехать.

Наверху повисло долгое молчание. Она чувствовала беспокойство Зета. Наконец, он произнес:

- Хорошо, что ты приехала именно сейчас, Анна. По крайней мере, мы не окажемся в ловушке на дороге.

- Как-то меня не вдохновляет перспектива принимать роды в машине, - пробормотал Бен.

- Судя по всему, сегодня вечером нас ожидают домашние роды. Акушерка живет неподалеку. Надеюсь, она сможет до нас добраться, - луч фонарика запрыгал в темноте, когда Зет полез доставать телефон. - Поднимайтесь оба сюда, дверь открыта.

Роды. Буря. Отсутствие света. По спине Анны пробежал холодок.

К счастью, Джессика была сильной и здоровой женщиной.

Анна взглянула на тёмную глыбу - на Бена.

- Давай поднимемся и посмотрим, может, мы сможем чем-то помочь.

- Да, мэм, - Бен опустил руку ей на спину и повел к лестнице. Его ладонь сквозь ее мокрую одежду казалась теплой. И, пожалуй, слишком приятной.

Вытершись и переодевшись в сухое, Анна поговорила с Зетом и направилась в хозяйскую спальню. В комнате горела целая россыпь свечей, освещавших арочные окна, светлые стены и тёмную мебель.

Джессика сидела на огромной кровати, прислонившись спиной к изголовью, сложив руки на животе и закрыв глаза. Выражение, застывшее на ее лице, говорило о том, что у нее начались схватки

Первые роды никогда не проходят быстро. Не то чтобы у Анны был в этом большой опыт, но она дважды присутствовала на родах невестки, пока Харрисон был в Ираке.

Завтра, радуясь ребенку, Джессика забудет про то, как было больно. Анна знала, что ее подруга недолго будет вспоминать, как тяжело было в родах.

Спустя полминуты Джессика расслабилась и открыла глаза.

- Анна. Привет.

Анна села на кровать.

- Я пришла составить тебе компанию, пока Зет пытается дозвониться до акушерки, прежде чем та успеет застрять в пробке. Пока безрезультатно. Видимо, она в мертвой зоне, где плохо ловит связь.

Тень беспокойства пробежала по лицу Джессики.

- Здесь повсюду эти мертвые зоны.

Надо чем-то ее отвлечь.

- Итак, есть идеи, кто у нас скоро появится на свет: девочка или мальчик?

- Нет, - Джессика иронично улыбнулась. - Хотя Зет, вероятно, подкупил доктора, чтобы тот ему рассказал.

- Ах. - О, он, несомненно это сделал. - Все возможно.

Джессика поёрзала, явно ощущая дискомфорт, даже без схваток.

- Девочка, нет никаких причин оставаться здесь... по крайней мере, до тех пор, пока ты не будешь близка к знаменательному моменту. Хочешь перебраться в гостиную?

- А можно? - глаза Джессики загорелись. - Я чувствую себя так, словно меня запихнули в пещеру и забыли.

- Тогда давай это исправим. Диван или кресло? И позволь мне взять несколько полотенец.

- Диван. На нижней полке бельевого шкафа лежат старые полотенца. В ванной.

- Отлично. Подожди минутку.

Анна взяла полотенца, захватив к этому простынь, и вернулась в спальню.

Джессика слегка вспотела, но она жаждала движения.

Анна помогла ей подняться, выйти в гостиную и засомневалась в этот момент.

- Знаешь, пока рядом с тобой кто-то есть, ты можешь ходить без посторонней помощи.

- В самом деле? Удивительно, - Джессика бросила на Анну печальный взгляд. - Поскольку сейчас сдача налоговой отчетности, я пропустила несколько занятий для беременных. Мы с Зетом надеялись наверстать упущенное на этой неделе.

- Ты бухгалтер до мозга и костей. Я удивлена, что Зет не настоял на занятиях.

- Я устроила истерику, и он уступил. Вероятно, по той причине, что я отметила, насколько сильно буду нервничать, если мне придётся переделывать налоговые декларации для каждого из моих клиентов.

Анна ухмыльнулась, ведя подругу по комнате. Она любила Джессику, но та была совершенно помешана на числах.

- Так что... О, Боже, только не снова, - Джессика быстро села на диван и обхватила свой каменный живот. Сквозь стиснутые зубы она добавила: - Боли повторяются каждые две-три минуты.

Анна припомнила рождение своих племянника и племянницы. Такие частые схватки означают, что роды перешли в активную стадию, так? Пора бы акушерке уже прибыть на место.

Она крепко сжала ладони блондинки и добавила в голос повелительные нотки.

- Посмотри на меня. - Когда глаза Джессики встретились с ее спокойным взглядом, она приказала: - Вдох носом, выдох ртом.

Когда боль усилилась, Анна добавила:

- А теперь короткое дыхание, вдох-выдох.

Саба Зета отлично выполняла приказы.

Спустя долгую минуту Джессика расслабилась.

- Если Зет захочет ещё детей, пусть сам их вынашивает.

Анна улыбнулась. Ничто не могло лишить Джессику чувства юмора.

- Когда кто-то помогает, легче. Спасибо, - Джессика сжала ее пальцы.

- Рада помочь.

- Ах, признайся, это ведь не так? - Джессика выглядела, словно подыскивала правильные и демократичные слова. - Мы подруги... и ты не... не станешь... наслаждаться видом моих страданий, не так ли?

- Нет, - выдохнула Анна. - Во-первых, хотя я и доминировала при необходимости над женщинами-сабами, я не нашла ничего возбуждающего в том, чтобы видеть, как они страдают от боли. Абсолютно.

- Что ж. Это хорошо. Если это было «во-первых», значит, есть и «во-вторых»?

Анна нахмурилась. Она сказала «во-первых», да? Потому что было ещё кое-что, и она просто не была уверена, в чем именно оно заключалось. Однозначно.

- Сделай одолжение, не рассказывай это своему любопытному Мастеру.

- Девчачьими вещами не делятся. Он смирился с этим.

Девчачьи штучки. Анна редко думала о себе как о девушке, но ведь в действительности она была всего на пять лет старше Джессики.

- Я заметила, что причинение боли не приносит мне... удовлетворения... как раньше.

- Хм. Значит ли это, что тебе нужно причинить кому-то еще большую боль, чтобы получить от этого удовольствие?

- Вообще-то, совсем наоборот. Что не имеет никакого смысла. Садисты обычно становятся жёстче с годами.

- Именно поэтому ты порвала с Джоуи, не так ли?

Джоуи - её последний раб и мазохист - желал больше боли, чем она хотела причинять. Она давала ему то, в чем он нуждался, но, в конечном счете, эта разница в их потребностях и стала главной причиной разрыва.

- Ты такая же проницательная, как и твой Господин, сабочка, - беспечно сказала Анна.

- Ну... - Джессика остановилась и застонала.

Они вдыхали и выдыхали, пока не прошла очередная схватка.

Когда стало легче, блондинка нахмурилась.

- Если ты хочешь причинять меньше боли и только мужчинам, возможно, боль - это не то, чем ты наслаждалась на самом деле. Может, тебе просто нравится превращать мужчин в желе?

- Несомненно, - Анна криво ухмыльнулась. Зет обожал логичные рассуждения Джессики. Но... она права. Возможно, поэтому, когда она начинала заботиться о своем рабе, причинять ему боль - только для боли - становилось труднее.

* * * *

Заняв место Анны на диване, Закари обнаружил, что едва себя контролирует.

Акушерка, Фэй, приехала несколько минут назад, как раз к концу схваток. Закари казалось, что он попал в ад. Глядя на Джессику, испытывающую такую сильную боль - боль, которую он не мог облегчить, - ему хотелось кого-нибудь убить. Теперь схватки происходили каждые две-три минуты и длились... он мог поклясться, целую вечность.

Впервые он был благодарен своей бывшей жене за то, что она родила ему двоих сыновей с помощью кесарева сечения.

Боже, Джессика.

Он увидел, как она потеряла уверенность, что может выдержать все это, еще до того, как она объявила:

- С меня хватит. Я умываю руки.

- К сожалению, это невозможно, - пробормотал он. - Но каждая схватка приближает роды к концу.

Его жена буквально впилась в него взглядом.

- Это не помогает. Чёрт бы тебя побрал, у тебя уже есть дети, почему тебе захотелось ещё?

- Джессика, ты хотела детей.

- Ты, блять, ошибаешься! Я никогда… - Последовала следующая схватка.

- Дыши, малышка.

- Сам дыши, придурок. Как ты мог так поступить со мной? Ты сказал мне, что ты - не садист, чёртов ты лгун, - она вонзилась в его руку своими маленьким ноготками с такой силой, что выступила кровь. - Тебе нравится боль? Приятно?

Позади него послышался смешок от Бена.

- Она еще пожалеет об этом.

Акушерка вышла из спальни, которую подготовила, и с улыбкой сказала:

- Не-а. Закари согласился, как и все мои клиенты, простить все, что бы ни было сделано и сказано во время родов. Никаких «если», «и» или «но».

Закари разжал пальцы Джессики, вцепившиеся в его руку, и ему было наплевать на кровоточащую рану. Его жена вся дрожала и тряслась от боли, и единственное, что он хотел сделать, это притянуть ее в свои объятия.

- Не прикасайся ко мне, - она оттолкнула его руки. - Я ненавижу тебя.

Он поморщился от гнева и боли, наполнявших ее до предела, и почувствовал себя совершенно, ужасно беспомощным, когда Джессика закричала во время следующей схватки.

- Спокойно, Зет, - прошептала Анна и сжала его плечо, затем передала акушерке влажное полотенце.

Фэй положила его Джессике на лоб.

- Ты хочешь, чтобы твой муж помассировал тебе спинку, милая? Или ты хочешь встать на четвереньки?

- Нет, черт возьми, я просто хочу, чтобы все это закончилось, - её голос сорвался на крик. - Боже, чёртово дерьмо, блять.

Даже когда плечи Зета напряглись в сочувствии, он не смог подавить приступ смеха. Он никогда не слышал, чтобы она так выражалась.

- Ты... ссаный муравьиный говнюк. Это. Не. Смешно, - она откинулась назад, хватая ртом воздух, ее кожа блестела от пота. Ее изумрудно-острый взгляд мог бы разрезать сталь. - Если твой член еще раз приблизится ко мне - отрежу.

- А вот это было жестоко, - пробормотал Бен. - Госпожа Анна, думаю, у тебя появилась соперница в пыточном отделе членов.

Джессика, некогда милая жена Зета, в одночасье ставшая демоном, бросила сердитый взгляд в угол, где стоял Бен.

- Ты... Ты мне нравился. Как же я ошибалась.

Громоздкая тень, которая была Беном, казалось, вжалась в стену. Он прочистил горло.

- Я, пожалуй, просто пойду... посмотрю, не закончился ли дождь, и, да...

Когда он ушел, Закари огляделся. Анна осталась в комнате. Она уверенно кивнула ему, давая понять, что будет готова помочь в случае необходимости. От её присутствия становилось легче, но ничто не могло успокоить его страх. Если что-то пойдёт не так, скорая помощь просто не успеет приехать.

У Джессики началась очередная схватка.

Так много боли. Закари сжал ее руку, изо всех сил стараясь придать ей силы.

Когда Джессика, наконец-то, расслабилась, Фэй спросила:

- Помнишь, что нужно тужиться?

Джессика кивнула.

- Позволь взглянуть, насколько ты раскрылась. Потом мы переместимся в спальню, где уже всё готово, - объявила акушерка. Во время осмотра Джессика снова выругалась. - Раскрытие десять сантиметров. Пойдем, - Фэй встала, забирая с собой нижнее бельё Джессики.

- Эй, я хочу надеть трусы, - Джессика протянула руку.

- Пришло время походить без них, дорогая.

- Нет. Отдай обратно. - Когда Фэй не двинулась с места, его любимая кошечка обратила свой хмурый взгляд на Закари. - Она ведет себя подло. Сделай ей больно.

- Полегче, милая. Скоро все закончится. - Его сочувствие вышло ему боком, в запястье еще сильнее впились острые ноготки.

Фэй усмехнулась.

- Джессика, мы обе знаем, что ты и раньше ходила без нижнего белья, иначе сегодня тебе не понадобились бы мои услуги.

Будь он проклят, если не чувствует себя виноватым за свое участие в том, что она забеременела. Прежде чем Джессика успела ответить, он подхватил ее на руки.

- В спальню.

Пока он нес ее, у нее снова начались схватки, и он почувствовал, как его жена начала тужиться.

- Она тужится, Фей.

- Хорошо. С этого момента всё пойдёт быстрее.

- Боже, как же больно!

- Знаю, котенок, знаю, - прошептал Закари.

- Я знаю, что Мастера тщеславны, - процедила она сквозь стиснутые зубы, - но и вообразить не могла, что ты... считаешь себя... Богом.

Он не сумел сдержать смешок и, когда усадил ее на кровать, едва успел увернуться от ее удара.

Час спустя, позвав Анну, чтобы та взяла Джессику за руки и поддержала за плечи, Закари принял вышедшую из родовых путей девочку.

Окровавленная, с белыми первородными пятнышками, со светлой кожей и несколькими прядями светлых волос она была самой красивой маленькой девочкой в мире.

Пока акушерка возилась с пуповиной, он мог только стоять и держать младенца. Такая крошечная и хрупкая. Он и забыл, какими маленькими они появляются на свет. Просто поразительно.

- Закари? - позвала Джессика.

Ему пришлось сморгнуть слезы с глаз, прежде чем отдать малышку матери.

- У нас девочка, котёнок. Идеальная малышка, - он осторожно положил ребенка ей на руки, крадя поцелуй у своей возлюбленной. - Спасибо за нашу дочь, Джессика.

Она улыбнулась и прошептала:

- Пожалуйста, Мастер.

Секунду спустя малышке удалось найти сосок Джессики, и молодая мамочка слегка дернулась, когда кроха присосалась к груди.

- Ого, а я думала, что зажимы для сосков - это больно.

* * * *

- У нас девочка, - совершенно измученная Анна опустилась на другой конец дивана рядом с Беном. Она выскользнула из спальни, чтобы дать Зету время побыть со своей только что пополнившейся семьей.

- Аллилуйя, - тихо произнес Бен. - Я рад, что ты была здесь и помогла им.

- На самом деле я тоже, - она слегка улыбнулась. - Но думаю, что Маркус выиграл пари.

- Я был далек от истины, ошибся на добрые две недели, - к ее удивлению, Бен протянул ей булочку и стакан молока. - Я обыскал кухню и прихватил это для тебя. Считай это завтраком.

Она взглянула на окна и поняла, что солнце уже давно встало.

- Я и не предполагала, что уже столько времени. Спасибо, Бен, - когда она откусила первый кусочек, в ней проснулся голод, и за пару минут булочка была съедена до последней крошки.

Улыбаясь, он забрал у нее тарелку со стаканом и поставил их на кофейный столик.

- Я проверил ситуацию на дорогах. Пробок уже нет, - он положил ее ноги себе на колени и начал массировать босые ступни.

О, Боже. Рабы массировали Анне ноги, иногда по одному парню на каждую, но это был первый раз, когда мужчина делал это просто так, без приказа. Движения Бена были твердыми и сильными, ничего общего с робкими прикосновениями ее мальчиков.

И она растеклась, превратившись в счастливую лужицу. Анна полностью улеглась на диван.

- Ты никогда не узнаешь, как это приятно.

В ярком утреннем свете его суровые черты лица смягчились. Ее одобрение, очевидно, что-то значило для него, даже за пределами Подземелья.

- Не понимаю, почему вы, женщины, носите такие дурацкие туфли, от которых болят ноги?

Не те слова, что она привыкла слышать от своих рабов. Положив голову на подлокотник, Анна улыбнулась, глядя в потолок.

- Может, потому что нам нравится, как вы, мужчины, пялитесь на нас, когда мы их надеваем, - она улыбнулась еще шире. - А учитывая, что Зет наделил тебя полномочиями решать, достаточно ли сексуальна обувь сабмиссива для клуба, или же он/она ходит босиком, я бы сказала, что ты уже проиграл этот спор.

Бен фыркнул.

- Ваша правда, мэм. И Вы ходите в них грациознее всех, кого я знаю, - он начал осторожно тянуть пальцы, и от пощипывающих движений по ее телу разлилось возбуждение. Его большие руки были невероятно сексуальны. - Хотя сегодня вы были в ботинках.

- Вряд ли получится догнать беглеца на шпильках, даже если каблуки - отличное оружие.

Он болезненно сжал ее ступню.

- Вы ловите жуликов по ночам?

Чрезмерно заботливый сторожевой пес Зета.

- Да, Бен. Ловить беглецов легче, когда вокруг мало народа, и большинство людей спит.

- Господи, - пробормотал он. Его оценивающий взгляд был так похож на взгляд ее родителей, братьев и полицейских в ее участке. Все считали ее слишком хрупкой, слишком хорошенькой, слишком... женственной для того, чтобы подвергать себя физической опасности.

Чувствуя горечь во рту, она спустила ноги с дивана и села. Натягивая ботинки, она позволила напряженной тишине наполнить комнату - талант, которым обладала любая Домина, достойная того, чтобы держать кнут.

- Я облажался, да? – спросил он. - Прости, Анна. Это непроизвольная реакция.

- Конечно. - Он просто был очень заботливым. Он не сказал ничего грубого, просто повел себя как типичный мужчина. Обычно она игнорировала мнение других людей, но неодобрение Бена ее задело. - Все в порядке.

Надев ботинки, она встала. Пора домой.

Бен протянул руку и дернул ее вниз, прямо к себе на колени, крепко обхватив руками.

Замерев от раздражения, она уставилась на него.

Бен ослабил хватку, но не отпустил её.

- Анна.

- Что? - У него были самые красивые карие глаза, которые она когда-либо видела - янтарные лучи расходились от зрачка, обведенного желтым кольцом радужки, а за ним - темно-коричневым кольцом. И в этих глазах читалось раскаяние.

- Я бы предпочел, чтобы ты дала мне по яйцам, чем видеть тебя несчастной. Или расстроенной из-за меня. Может, ты простишь меня, а не просто сделаешь вид, что простила?

- Ну, что ж. - Он прав.

Коснувшись кончиками пальцев его щеки, она ощутила такое сильное удовольствие, исходившее от него, словно оно было ее собственным.

- Первый раз со мной такое, чтобы сабмиссив отчитывал меня и просил прощения одновременно. Весьма интересно.

- Достаточно интересно, чтобы я заслужил поцелуй в знак того, что прощен?

Этого мужчину нельзя недооценивать. Дай ему палец - он отхватит руку. И все же вызов в его взгляде был таким... таким восхитительным.

Она наклонилась и поцеловала его.

Мужчины так по-разному целуются. У Бена были твердые и умелые губы, он отлично работал языком - не агрессивно и без небрежности. На вкус он был как кофе мокко, который она сегодня заваривала: шоколад, кофе и мужчина. Ммм.

Стопроцентный мужчина. И все же, когда она перехватила контроль, удерживая его лицо в своих ладонях и меняя угол для более глубокого поцелуя, он не пошевелился, просто принял его, издав звук наслаждения.

Альфа-самец... но только не с ней.

Под своими ягодицами она почувствовала, как его эрекция удлиняется и утолщается.

Какой вызов он ей бросит? Возбуждение просочилось в ее кровь.

Вдалеке раздался звук открывающейся и закрывающейся двери. Анна подняла глаза.

Зет вошел в гостиную, невозмутимо посмотрев на нее и Бена. Анна в итоге решила, что в этом взгляде не было ни одобрения, ни осуждения. Зет пока не пришел ни к какому заключению.

- Анна. Бенджамин. Не хотите ли вы посмотреть на нашу новорожденную дочь?

- Конечно, - Анна встала, взяла Бена за руку и рывком подняла на ноги.

Пока они шли в спальню, Бен задумчиво смотрел на нее.

- В твоем миниатюрном теле слишком много мускулов.

Он действительно просто умолял о наказании.

Зет издал звук, слишком похожий на приглушенный смех.

Мужчины.

Джессика лежала в постели, облокотившись на подушки. На руках у нее спал младенец, завернутый в розовое одеяло.

- Она так похожа на Джессику, - Бен прикоснулся к светлокожей щечке малышки пальцем величиной с ее руку. - Прости, Зет, но тут ты в пролете.

Взгляд Зета был прикован к жене.

- Я и представить не могу никого более прекрасного, чем она.

Глаза Джессики наполнились слезами, и она робко улыбнулась ему. Через секунду ее взгляд переместился на Анну.

- Хочешь подержать мисс Софию Грейсон?

- С удовольствием, - Анна взяла крошечный сверток, крепко прижала к себе и поцеловала тонкие светлые волосики. Как там говорят? Когда держишь ребенка, то реализуешь тайное желание?

Я хочу ребенка. Это страстное желание росло и усиленно игнорировалось весь последний год. Она поцеловала маленькую головку, и розовые губки Софии издали причмокивающий звук.

- Она прекрасна, Джессика. Отличная работа, Зет.

Она поняла, что Бен стоит, прислонившись к стене и скрестив руки на груди - обычная для него поза, - и его карие глаза внимательно изучали ее, вероятно, приходя к правильному выводу: Госпожа Анна обожает детей.

- Что ж, мне нужно домой, - с чувством потери она вернула ребенка Джессике, быстро обняла новоиспеченную маму и кивнула Зету.

Бен последовал за ней.

В гостиной их догнал Зет.

- У нас есть две гостевые комнаты для вас обоих. Почему бы вам не остаться и не поспать немного?

- Это очень любезно с твоей стороны, но мне лучше спится в своей постели, - вежливо отказалась она.

- Понятно, - Зет положил теплую руку ей на плечо. - Мы с Джессикой очень благодарны вам за помощь прошлой ночью.

- Вообще-то, это я должна благодарить тебя за то, что ты позволил мне стать частью чуда. София – просто прелесть.

- Так и есть, не правда ли? - быстрая улыбка Зета исчезла. - Пожалуйста, будьте осторожны по пути домой. Наши проселочные дороги могут быть опасны после бури, - он замешкался и посмотрел на Бена.

Анна взяла свою сумку.

- Мы будем осторожны. Тебе лучше попытаться поспать, Зет. Потому что сна тебе теперь будет часто не хватать.

Улыбка смягчила его суровое лицо.

Анна добавила: - И позвони мне, когда появится желание отдохнуть. Я отлично управляюсь с младенцами.

Глава 4

Бен подъехал на своем внедорожнике к дому Анны и, припарковавшись, вышел из машины. Засунув руки в карманы, он оглядел местность. Бен никогда не видел ее дом при дневном свете. Охрененное место.

Двухэтажный дом имел темно-зеленый фасад с белой отделкой и располагался на возвышенности – чуть выше, чем навес для автомобилей - неплохое решение, учитывая, насколько близко находилась линия воды. Бену была видна ведущая к воде веранда, высотой примерно на уровне его плеч. Выход на нее вел из хозяйской спальни? Главной изюминкой в домах на побережье определенно был вид на океан.

Заметив его, Анна наблюдала, как он поднимается по ступенькам, и от ее сердитого выражения Бену захотелось надеть на пах защиту. Сейчас ему достанется.

- Вариант А. Ты преследуешь меня, - резко сказала она. - Вариант Б. Мамочка Зет поручил тебе проследить за мной до дома.

Он ухмыльнулся. Эту женщину не проведешь.

- Б. Хотя я не возражал бы и против А, но тогда ты бы изрешетила меня из пистолета.

Услышав его ответ, она почти осязаемо вскипела. Черт возьми, в гневе Анна великолепна.

— О, честно, Бен. Это просто...

— Он знает, что ты можешь постоять за себя в драке. Но ты не сможешь убрать с дороги поваленную штормом пальму, и я сомневаюсь, что ты возишь бензопилу в багажнике.

— Бензопила? Серьезно? — она взглянула на его джип «Гранд Чероки».

— Мне часто приходится бывать в глухой местности. Пригождается.

— Ну, — она уже... почти не рычала, — хорошо. Тогда спасибо тебе. Для человека, который почти не спал всю ночью, путь, должно быть, был долгим.

— Обращайся, Анна, — он медленно улыбнулся, вспомнив любимую цитату Паттона: «Дерзость, дерзость, всегда дерзость». Что ж, хорошо. — Я бы не отказался от чашечки кофе, если это не доставит тебе слишком много хлопот.

Учитывая, что путь к ее дому лежал мимо множества магазинов и кафе, она знала, что он без труда мог купить кофе на обратном пути. Бен просил о чем-то другом, и, как настоящая женщина, она понимала это.

Анна скрестила руки на груди и посмотрела на него, как на кусок мяса.

Было непросто выдержать ее взгляд, но Бен не отступил.

А потом она улыбнулась.

— Ты самый напористый сабмиссив из всех, кого я когда-либо встречала. Почему мне это нравится? — она жестом пригласила его войти в дом. — Заходи.

Сабмиссив. Это слово применительно к нему заставило его задуматься, но буквально на секунду. А затем он последовал за ней.

Зайдя внутрь, он мельком увидел залитую солнечным светом гостиную с несколькими окнами. Анна остановилась в фойе, сняла обувь и начала босиком подниматься по лестнице.

Сделав то же самое, Бен последовал за ней. Поднявшись на три ступеньки, он остановился, чтобы поправить одежду. Джинсы чертовски давили на член. Разве не здорово, что ему не нужно беспокоиться о том, как она отреагирует на мужской стояк? Он никогда не встречал столь прямолинейную женщину в вопросах, касательно секса.

— Ты слишком много думаешь, Бенджамин, — па полпути Анна сняла с себя рубашку и сбросила ее вниз.

Бен поймал рубашку прежде, чем та упала ему на голову – едва успел. Его взгляд был прикован к ее обнаженной спине. Узкой талии и широким бедрам, облаченным в джинсы. К гладкой золотистой коже.

Он перешагнул через три ступеньки и последовал за ней в спальню.

— Мэм, я был бы рад услужить и помочь Вам,— раздеться догола, — с раздеванием.

— Ну, разве ты не великодушный парень? — на ее правой щеке показалась ямочка, всегда появлявшаяся первой при намеке на улыбку.

Он намеревался увидеть обе ямочки на щеках до того, как закончится этот час.

— Да, Мэм. Я такой, — он подошел ближе и провел ладонями вверх и вниз по ее рукам, чувствуя твердые мышцы под мягкой кожей.

Легкий наклон ее головы подсказал ему остановиться и не торопить события. Она подняла на него ясные серо-голубые глаза, похожие на залитое солнцем горное озеро.

— Я думаю, мы будем раздеваться по очереди, чтобы не один из нас не был лишен удовольствия, — и она принялась стаскивать с него футболку.

— М-м-м, — в ее хриплом голосе звучало одобрение, когда она провела руками по его груди, взъерошив волосы, прежде чем проследить узкую линию вниз по его животу туда, где та исчезала под джинсами.

И, черт возьми, возбуждение от ее прикосновения пронеслось волной по телу, прямиком к паху. Член стоял по стойке смирно, пытаясь вырваться наружу. Футболка, может, и была снята, но от Бена исходил такой жар, что, вероятно, он с легкостью мог опалить ее нежную кожу.

Она спустила бретельку лифчика с плеча и улыбнулась ему. И это было разрешением.

Сегодня вселенная благоволила ему.

Одним пальцем он стянул с нее вторую бретельку, и его пульс участился, когда ее лифчик опустился достаточно низко, чтобы он мог увидеть край ее розово-коричневых сосков. Если он не разденет ее в ближайшие пару минут, его глаза просто лопнут от перенапряжения.

— Видя тебя В «Царстве Теней», я думал, ты прекрасна, — наконец, смог выдавить он, — но при свете дня ты еще более великолепна.

Ее глаза сияли.

— Ты знаешь, я думаю о тебе как о сторожевом псе Зета, а не как об одном из моих мальчиков, поэтому, когда ты говоришь что-то подобное, это кажется удивительным и невероятно эффектным, — она схватила его за плечи и приподнялась на цыпочки, чтобы подарить ему крепкий и сладкий поцелуй с языком. — Спасибо.

Всегда пожалуйста, блять. Анна стояла достаточно близко, чтобы он мог дотянуться до нее, расстегнуть застежку и стянуть лифчик. Она обладала высокой полной грудью – настоящим образцом самых горячих мужских фантазий, но была так маняще близко.

И, не выдержав, он обхватил ладонями ее грудь. По весу они были сходны с крупными апельсинами. Прикасаться к ним было равносильно получению удовлетворения от игры в теннис или секса. Ее грудь — определенно самая приятная вещь на свете.

Анна одобрительно хмыкнула, когда он провел большими пальцами по соскам. А когда слегка сжал и потянул за вершинки, он почувствовал, как она задрожала.

Бен хотел большего.

Но, включив все свое самообладание, Бен опустил руки, заставляя себя позволить ей сделать следующий шаг. Чтобы она вела его туда, куда пожелает ее сердце.

Брови Анны поползли вверх.

— Ты продолжаешь меня удивлять, — к его радости, она расстегнула ремень на его джинсах и начала стягивать их вниз.

Когда прохладный воздух из открытого окна коснулся его разгоряченного члена, он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Да, ты такой же великолепный, каким я тебя запомнила, — пробормотала она.

Явное удовлетворение от ее слов ощущалось почти так же фантастически, как и ее руки, обхватившие его член, а затем сменившие твердое поглаживание у основания до легкого, как перышко, прикосновения к головке.

Анна стянула его джинсы вниз, пока те не запутались у его лодыжек.

— Раздвинь ноги как можно шире.

Опустив руку на ее плечо для равновесия, Бен раздвинул ноги.

Одной рукой Анна обхватила его яйца, сжимая и дразня, в то время как другой играла его членом. Со сверхъестественным мастерством она возбудила его настолько, что Бен был чертовски близок к тому, чтобы кончить.

— Госпожа, — слова сорвались с его губ, несмотря на его стиснутые челюсти. — Я бы предпочел... — трахнуть Вас.

Ее взгляд пронзал его лучом раскаленного голубого света.

— Я бы тоже кое-что предпочла, если уж на то пошло. И сейчас твоя очередь раздевать, не так ли? — она сделала шаг назад. — На колени, пожалуйста.

Бен опустился на одно колено, потянувшись вперед, чтобы поцеловать ее обнаженный живот. Его не смущало то, что нужно было встать на колени, нисколько, если при этом он сможет ее раздеть. Черт, он мог бы стаскивать с нее одежду зубами, если бы ей того хотелось. Он бы ни хрена не возражал. Бен осторожно расстегнул ее джинсы.

Положив руку ему на плечо, она подняла ногу.

Ее кожа ощущалась под его пальцами отвлекающе гладкой, когда он стянул материал с ее икр и ступней. Его взгляд метнулся вверх. Рельефные икры, аппетитные бедра, которые вели к… Да он сейчас умрет. В последний раз, когда подбирался так близко, ему приходило в голову, что, возможно, она там чисто выбрита. Теперь он точно это знал.

Ее киска была абсолютно голая. Черт, это было сексуально.

Анна ахнула, и он понял,что его пальцы сжались вокруг ее лодыжек. Ему удалось ослабить хватку на секунду, но, вдохнув ее запах, Бен вновь потерял голову. Сначала он почувствовал аромат чего-то пряного, вроде корицы и гвоздики, затем нежный женский мускус.

И в этот момент она стукнула его по затылку, разрушив очарование момента. Больно.

Он отпустил ее, увидев следы своих пальцев на ее лодыжках.

— Бенджамин, ты же не вернулся с войны только что, и я сомневаюсь, что ты впервые видишь голую женщину.

Он прочистил горло.

— Но не такую женщину, как Вы, Мэм. — Несмотря на обширный и весьма разнообразный опыт, у него никогда не было такой женщины, как она. Он не двинулся с места и осмелился провести рукой вверх и вниз по ее ногам, желая только одного -зарыться лицом между ее бедер. — Мэм. Могу я...

Анна прищурилась.

— Нет, я так не думаю, — пальцем с изящным маникюром, на котором был изображен белый цветок на розовом фоне, она указала на кровать. — Ложись сюда. На спину, чтобы я могла попробовать тебя так, как мне хочется.

Бен задумался. Не подчиниться и схватить ее или сделать, как хочет она? Попробовать – подразумевает, что она будет к нему прикасаться. Он был более чем согласен. К тому же выполнять ее приказы доставляло ему самое странное удовлетворение. Возможно, он мог бы одолеть ее физически, но в плане силы духа она обладала волей, которая превосходила ту, что имел он. — Да, Мэм.

«Лучшее тело, что я когда-либо видела», — подумала Анна, когда Бен нырнул под балдахин и растянулся на ее огромной кровати. Потрясающее мускулистое загорелое тело поразительно контрастировало с ее женственным покрывалом в цветочек. У него были широкие и сильные плечи, невероятно мускулистая грудь, плоский живот. Толстый и длинный стоящий член, обрамленный светло-каштановыми завитками. На сильных ногах бугрились мышцы.

Анна неспешно подошла ближе. Его взгляд обжигал ее, как палящее солнце. Он заставлял ее чувствовать себя красивой, что всегда было приятно. Лучше, чем обычно, потому что она... уважала его и ценила его мнение.

Тряхнув головой, чтобы прогнать посторонние мысли, она склонилась над кроватью.

— И что у нас здесь? Какой интересный бугорок, — Анна схватила его член твердой рукой и сжала с такой силой, что Бен, задыхаясь, оторвал свою голову от подушки. Член стал ощутимо толще.

Его глаза горели золотом.

— У тебя глаза тигра, — они напомнили ей один из ее любимых браслетов. — Ты собираешься лежать здесь и терпеть все, что я с тобой делаю?

В ней пульсировали желание и доминирование, обостряя ее чувства. Она ощущала вкус его вожделения, осязала его потребность не только в сексе, но и в ее контроле. Вызов, брошенный попыткой подчиниться ей, только усилил его возбуждение.

— Я весь Ваш, Госпожа, — в его ответе звучала решимость, а предвкушение, исходившее от каждого слова, было похоже на ложку взбитых сливок в горячем шоколаде.

Бен уже испытал кое-что из того, что она могла бы сделать, и хотел большего.

Анна подумывала завязать ему глаза, но ей действительно нравилось, как его взгляд был сосредоточен на ней. Как он смотрит на ее тело, ее губы и глаза. Каждое покачивание ее грудей не ускользало от его внимания.

Ее соски ныли в предвкушении его ласк.

Почему нет? Она оседлала его быстрым движением, не касаясь члена, и устроила свою задницу у него на животе. Наклонившись, она завладела его губами в крепком и страстном поцелуе. Анна целовала его так, как ей хотелось, и когда она откинулась назад, он тихо застонал. Пока она вновь не наклонилась к нему, давая на растерзание свой сосок.

До этого Бен вел себя хорошо, но теперь одной рукой он схватил ее за задницу, а другую завел за спину, притягивая ближе, чтобы энергичнее сосать и лизать. Его рот был горячим, а губы мягкими, язык ощущался как жалящая плеть. Желание разгоралось в ней с каждой секундой, и он, несомненно, почувствовал ее влагу на своем животе.

В ту же секунду, как она вырвалась из его объятий, он отпустил ее. И в его взгляде пылало столько надежды, что она дала ему вторую грудь.

— М-м-м, ты хорош в этом, Бенджамин. — Каждое движение его рта отдавалось в ее клиторе. Она нащупала его плоские соски, обвела их кончиком пальца, пока те не затвердели, затем ущипнула достаточно сильно, почувствовав, как его тело напряглось под ней.

Она же задрожала в ответ. Ей было нужно... было нужно двигаться, взять его. Сохранять самообладание было труднее, чем все, что она когда-либо чувствовала раньше.

Его загорелое лицо потемнело от вожделения, когда она откинулась назад, изучая его. Она никогда не встречала более... откровенно мужественного парня со стальным прессом, резкими чертами лица и крепкими мышцами. Анна провела пальцем по его крупному носу, нащупав место прошлого перелома.

— Пожалуйста. Госпожа. Я хочу попробовать еще, — его взгляд скользнул вниз по ее телу. — Мне нужно больше.

Как хорошо сказано. Она действительно ценила в мужчине умение быть откровенным, не будучи при этом грубым. Желание забурлило в ее венах всего лишь от его взгляда и нескольких слов.

— Чуть позже. — Он заслужил немного внимания... и, Боже, она и сама хотела исследовать все эти впечатляющие мышцы.

Отпустив его волосы, Анна наклонилась и медленно поцеловала его в покрытую шрамами щеку, постепенно спускаясь ниже. От его шеи и лица исходил легкий запах пота. Ночная щетина царапала ее язык, и она понимала, что царапины скоро будут украшать кое-какие другие места. На широкой груди завитки были того же светло-коричневого цвета, что и его волосы. То, как под ее губами каменели его мощные мышцы груди, заставляло ее живот трепетать в первобытной реакции.

Анна ласкала языком и покусывала затвердевшие соски, наслаждаясь его реакцией на ее прикосновения, и тем, как его бедра извивались под ней, как пульсировал от желания член.

Мужчине откровенно нравилось все, что она делала, и его удовольствие только усиливало ее неуемный голод.

Когда ее грудь скользнула по его груди, его бедра приподнялись под ней, добавив еще один эпизод в копилку предвкушений.

Она раздвинула его ноги и устроилась между его коленями. Жесткие волосы на его бедрах терлись о нежную кожу ее бедер, словно подчеркивая разницу между ними, заставляя ее чувствовать себя более женственной.

Гладкая кожа мужчины после эпиляции ощущалась приятно. Но почему-то она забыла о тактильных удовольствиях более естественного характера.

Когда она укусила его за плоский живот, Бен судорожно вздохнул, и его эрекция запульсировала. Она провела по месту укуса языком, лизнула мягкую складку на бедре у паха и почувствовала, как он дрожит, с трудом сдерживая себя.

Все, что она делала с ним, заводило его, как и ее саму, подобно воде в прилив, поднимающейся все выше с каждым набегом волн. И все же контроль над ним и то, как он следовал ее указаниям, ощущался ревущей бурей удовольствия, поднимающей белые шапки на волнах и наполняющий ее желанием.

Головка его члена была бархатистой, твердый ствол атласным, а извилистые вены вздулись от притока крови. Он пах чудесным мускусным ароматом — совершенно опьяняющим.

Когда она переместилась ниже и прикусила его за бедро, то почувствовала, что он по-прежнему изо всех сил старается сдерживаться. На самом деле, если бы сейчас она причинила ему резкую боль, он бы кончил, хотел он того или нет. Перспектива была заманчивой. Ей очень, очень хотелось увидеть, как он снова кончит.

Но на этот раз она не желала обделять себя. У нее были потребности... а он изъявлял желание попробовать.

Разве ему не повезло, что она захотела исполнить его желание?

— Хорошо, Бенджамин. Давай посмотрим, насколько хорошо ты умеешь пользоваться ртом и языком.

Его карие глаза загорелись предвкушением, приобретая золотистый оттенок в ярком солнечном свете, льющемся из окна.

— Спасибо, Боже.

— Мне больше нравится «Богиня», — чопорно ответила она. Все ее тело гудело от собственного нетерпения, когда она соскользнула с него и легла на спину.

Он разразился гортанным смехом, и не успела она и глазом моргнуть, как он оказался над ней. Такой восхитительно мужественный и такой горячий.

Когда его сильные руки сомкнулись на ее бедрах, он остановился.

— Я думал, что Домины всегда садятся на лицо своим парням.

Анна закатила глаза.

— Чтобы сидеть, нужны силы. Я не спала всю ночь, — она махнула рукой. — Ты работаешь. Я отдыхаю.

— Да, Мэм, — его хватка усилилась, будто он боялся, что она убежит.

Потребуется ли этому огромному мужчине обучение столь тонкому искусству...?

В этот момент его язык с нежностью коснулся ее клитора.

Определенно не потребуется.

Он скользнул ниже между ее ног, осторожно приоткрыл складочки и провел языком по клитору, вокруг него, под ним, над ним. Дразня. Постепенно увеличивая силу касаний. Читая ее тело так хорошо, как не удалось ни одному из ее бывших рабов.

Ее киска пульсировала, требуя внимания и сгорая от желания. Иногда ей нравилось, когда ее дразнили, но сейчас не тот случай. Она схватила его за волосы.

— Вперед, Бенджамин. Только ртом, но доведи меня до оргазма в ближайшие десять минут, или я отправлю тебя домой.

Угроза сработала как надо. Он крепче сжал пальцы - определенно на этом месте останутся синяки, - а затем принялся за работу, дразня ее клитор, обводя по кругу, скользя по бокам и ударяя сверху.

Потрясающе. Дыхание Анны сбилось, кровь прилила к киске, а глубоко внутри нарастало давление.

Он взял ее клитор в рот, окутывая его жаром и влагой, и ей страстно хотелось кончить. Ее пальцы в его волосах с силой притянули его к себе, и он рассмеялся.

Она потянула снова, на этот раз делая ему больнее.

Бен плотнее обхватил губами ее клитор, а затем начал сосать. На нее обрушились безжалостные, пульсирующие посасывания. Он остановился, чтобы провести по ней языком, прежде чем снова начать сосать.

Бен чувствовал, как напряглись ее мышцы, как внутри нее будто все сильнее закручивалась спираль. Анна попыталась приподнять бедра, и он скользнул языком по вершинке клитора, надавливая и решительно потирая ее.

Дикий огонь, бушующий внутри нее, вышел из-под контроля, подгоняемый ветрами желания. Ее бедра извивались под его хваткой, а давление внутри нее нарастало с каждой секундой, с каждым его движением… пока не достигло пика и взорвалось. Потрясающие ощущения охватили каждое нервное окончание в ее теле, выплескиваясь наружу пульсирующими потоками удовольствия.

Несмотря на бешено колотящееся сердце, Анна чувствовала, как руки Бена скользят вверх и вниз по ее бедрам. В конце концов, она открыла глаза и увидела его усмешку и... нежный взгляд. Ее пульс участился. Она едва могла контролировать свой голос, и единственное, о чем она могла думать, было непреодолимое желание почувствовать его внутри себя.

— Бенджамин. Ты потрясающий.

Он не отвечал некоторое время, просто смотрел на нее.

— Ты знаешь, что чертовски великолепна, когда кончаешь?

Ее сердце растаяло. О, да, она очень, очень хотела его.

— Тогда иди ко мне, Бенджамин.

Огнем, вспыхнувшем в его взгляде, можно было спалить всю планету.

Она дернула его за волосы, требуя немедленно перейти к действиям.

— Иди сюда, саб. Сейчас же.

— Черт возьми, да, Мэм, — он мгновенно оказался сверху и вошел в нее быстрым и мощным толчком.

Твою мать, Бож... Богиня. Бену чуть не снесло голову. Анна была жаркой и влажной, и такой тугой, что он чуть не кончил, едва войдя в нее. Приложив невероятные усилия, он заставил себя остановиться, прежде чем заполнить ее полностью, давая ей возможность привыкнуть к его размеру.

Некоторые женщины так и не смогли принять его целиком.

Но Анна? Раскрасневшаяся от оргазма, она улыбалась от удовольствия. Когда он замер, она открыла глаза, и жар ее взгляда опалил его кожу.

— Сторожевой пес, ты ведь остановился не просто так? Давай, давай, давай же.

Ей, конечно, не нужно было повторять ему дважды.

Толкнувшись в нее по самое основание, он впился пальцами в ее бедра, борясь за самоконтроль. Со стоном он попытался замедлиться, изо всех сил стараясь не причинить ей боль. Он почувствовал сопротивление, когда ее влагалище растянулось вокруг него, а затем он...

— Блять! - он быстро вышел, ужаснувшись самому себе. — Нужен презерватив, Мэм.

Глаза Анны расширились, и на ее лице отразился тот же шок, что и у него.

— Я облажался, — напрягшись, Бен ждал, что она устроит ему разнос. Конечно же, заслуженно. Защищать женщину — это мужская работа. Всегда.

— Что ж, я не забывала об этом со времен колледжа, — она встретилась с ним взглядом. — Мне очень жаль, и, как я вижу, тебе тоже. Мы оба облажались, — она погладила его по плечу. — Я на противозачаточных.

Согласно требованиям «Царства Теней», она регулярно проходила медицинское обследование. Бен в свою очередь успокоил ее: — Я прохожу обследование вместе с членами клуба. Я чист.

— Очень хорошо, — взмахом руки она указала налево. — В тумбочке у кровати.

И это все? Никаких криков? Они оба были не в себе после бессонной ночи, и его следовало бы выпороть за такой промах. Только... Он имел возможность оценить ее спокойствие и то, как она взяла на себя часть вины. В глубине души она была такой же классной, как и снаружи.

Дотянувшись до тумбочки, он открыл один из ящиков, обнаружив там презервативы, а также секс-игрушки. Если бы он не думал, что она его за это ударит, то внимательно изучил бы содержимое. Вместо этого он схватил упаковку, разорвал ее и надел презерватив.

— Давай попробуем еще раз.

Он огладил ее бедра, провел пальцем по складочкам, все еще мокрым от возбуждения, и, черт возьми, ему нравилась ее гладкая киска. Осторожно раздвинув ее, он прижал головку ко входу и вошел внутрь одним резким движением. В презервативе или без него, его член был на небесах.

У нее перехватило дыхание, и он почувствовал, как ее влагалище пульсирует вокруг него, сжимая, словно в безжалостном скользком кулаке.

Как же давно Бен хотел ее, долго он не продержится. Стиснув зубы, он остановился. Должен ли он что-то сделать – что-нибудь еще?

Она открыла глаза. На щеке появилась ямочка.

— М-м-м, чудесно, — она могла бы заставить мужчину кончить от одного звука своего хриплого голоса. — Ты остановился не просто так?

Черт, она великолепна.

— Эм. Могу я сделать что-нибудь еще, помимо того, чтобы вбить тебя в постель?

В ее глазах плясало веселье.

— Нет, Бенджамин. Этого будет вполне достаточно. — Ее голос будет звучать изысканно даже в разгар перестрелки.

И у него был приказ действовать. О, да. Он подался назад, а затем толкнулся вперед, испытывая ни с чем не сравнимые ощущения скольжения члена внутри ее тугой киски. Его следующий толчок был сильнее, следующий еще сильнее.

Она закрыла глаза. Ее губы изогнулись, отчего скулы заострились. Она явно наслаждалась его размерами, и разве это не возбуждало его еще сильнее?

— Хорошо, Госпожа. Я понял Вас, — пробормотал он. Глубокими, сильными толчками он брал ее, наполняя и соединяя их вместе. И она отвечала тем же, обхватив его руками за плечи, забросив ноги на его поясницу и прижимаясь к нему.

Бен поцеловал ее мягкие губы и изменил угол наклона таза так, чтобы коснуться ее клитора, а затем почувствовал, как ее пальцы сжали его руки, а бедра приподнялись навстречу ему. Ее щеки пылали ярким румянцем.

А потом она кончила так красиво, что он позабыл обо всем на свете и слишком поздно понял, что его член живет своей собственной жизнью. Сладостные спазмы вокруг его члена заставили Бена потерять контроль. А затем его пригвоздило собственным оргазмом, который с невероятной силой обрушился на него, пульсируя в ее приветственном жаре обжигающими разрядами удовольствия. Выгнув шею, он поцеловал ее плечо, упиваясь потрясающими ощущениями.

— Что ж, — некоторое время спустя она провела пальцами по его волосам, убирая их с его лица. Припухшие губы, розовые щеки, слегка влажная кожа. В данный момент она не играла роль крутой Госпожи. — Это был прекрасный способ отпраздновать рождение новой жизни, — ее голос был таким же глубоким, как и горловое контральто Лорен Бэколл. — Спасибо, Бен.

Взаимно, мать его. И она назвала его Беном. Ему понравилось, как его имя прозвучало в ее устах, понравилось так же сильно, как и когда она называла его полным именем.

— Я готов праздновать новое рождение в любое время, когда ты захочешь. И дни рождения тоже. У тебя на этой неделе день рождения, не так ли?

Анна прищурилась.

Женщины всегда ненавидят свои дни рождения, да?

— Да, все так.

— Ты выглядишь так, будто день рождения приравнивается к судебному процессу за убийство. Ты все еще ребенок, милая.

Ее свирепый взгляд был великолепен.

— Последний сабмиссив, который меня расстроил, чистил мой туалет зубной щеткой.

— Уже делал это на курсе молодого бойца, — прокомментировал Бен.

— И тебе тоже сначала поставили клизму, а сиденье унитаза заперли на замок, пока ванная комната не пройдет проверку на предмет чистоты? — она слегка улыбнулась ему. — Удивительно, насколько быстро проходит уборка, если есть небольшой стимул.

— Черт возьми, женщина, а ты можешь быть подлой.

Она рассмеялась.

— Так что скажи спасибо, что ты не мой.

Он был весь ее. Будь он проклят, если это не так. Она понятия не имела, насколько решительным может быть рейнджер, чтобы успешно завершить миссию.

— Извини, Анна, но правда есть правда. Тебе исполнится всего лишь тридцать пять.

— Тридцать пять, — пробормотала Анна с отвращением. Она откинула волосы с лица.

Он пропустил их сквозь пальцы. Мягкие и шелковистые, с ароматом сандала. Несколько отблесков красного и светло-каштанового появились в ее темных волосах, поцелованных солнцем. Бен заметил несколько седых волосинок около ушей. Он мог поставить на то, что она злится, когда видит их.

— Тебя беспокоит, что ты становишься старше?

— Знаешь, я не думала, что будет так, и дело не столько в моем возрасте, но... — она поджала губы. — Мне нравится то, что я делаю, нравится, где я живу. Но теперь я спрашиваю себя, а что дальше.

— И что в этом плохого?

— Я не хочу таких вопросов. Я хочу быть счастлива тем, что имею, — она нахмурилась. — Терпеть не могу перемены. Совсем.

Его смех оборвался. Потому что она была серьезна.

— Я постараюсь это запомнить, — уткнувшись носом ей в висок, Бен почувствовал легкий вкус соли на ее влажной коже. Ее волосы коснулись его щеки, как ароматный ветерок.

Приподнявшись, Бен посмотрел на нее сверху вниз. Хотя его член и обмяк внутри нее, он был готов начать все сначала.

Он хотел большего. Попросит ли она его остаться на ночь? Во время совместного сна рушились защитные барьеры и создавались невидимые связи. Он хотел, чтобы подобная связь возникла... между ними.

Он наклонился, и вновь завладел ее губами.

Бен мог целовать... целовать по-настоящему. Анна позволяла ему это, чувствуя, как гудит ее удовлетворенное тело, получая почти шокирующее удовольствие от того, как его огромный торс вдавливает ее в матрас. Почему это было так сексуально?

Он дразнил ее губы, целовал ее щеки и линию подбородка, грубая щетина, царапающая ее кожу, усиливала ее возбуждение.

Она положила руку ему на затылок, удерживая его и наслаждаясь тем, как он все еще наполнял ее глубоко внутри.

— Еще, — потребовала она.

С низким рычанием он накрыл ее рот своим, проникая глубже. Дегустируя.

Когда он поднял голову, она обнимала его за шею, положив руки на его мускулистые плечи. Этот мужчина был отлично сложен, а его тело пылало жаром, как из печи.

Она поцеловала его крепкую шею, пробуя легкий соленый вкус, прежде чем прикусить длинную мышцу, идущую от его груди к нижней челюсти.

Должна ли она заставить его остаться, дать вздремнуть, а затем устроить еще одну замечательную интерлюдию? Вознаградить его ужином? Он бы наслаждался ее стряпней, и кормить его было бы удовольствием.

Она хотела бы провести с ним еще немного времени. За время бесконечных часов ожидания в доме Зета, она обнаружила — с удовлетворением, — что он не только приятный собеседник, но и обладает интригующе мрачным чувством юмора.

— Бен, — начала она.

А потом он посмотрел на нее, и ее мягкий настрой резко сменил курс, споткнувшись о бордюр и рухнув на тротуар.

Потому что в его взгляде было больше, чем ленивая расслабленность после хорошего секса, больше, чем обычные трепет и почтение со стороны ее рабов. Он посмотрел на нее так, словно хотел от нее большего. Будто он «влюблен» в нее и хочет, да помогут ей небеса, отношений.

Нет. Нет, нет, нет.

Когда ее улыбка угасла, она заставила себя улыбнуться вновь. Но его глаза настороженно сузились. Он заметил разницу, но не мог понять, в чем причина.

— Что ж, это было определенно приятно, — сказала она. — Но сегодня вечером у меня есть работа, и мне нужно немного поспать перед этим.

Он наклонил голову, в нем чувствовался напор. Взгляд стал пристальным.

— Меня можно обнимать во сне, как большого плюшевого медведя.

Она положила руку ему на плечо, молча приказывая слезть с нее.

— Это очень милое предложение, Бенджамин, но... — Причинять боль другому... больно. Ее захлестнуло чувство вины. Ей не следовало приглашать его в дом.

Он перенес свой вес на руки и медленно покинул ее тело. Она почувствовала пустоту от этой потери и не только внутри тела. Перекинув ноги, он помог ей подняться, и теперь они сидели бок о бок.

Анна нахмурилась, поняв, что он сидит рядом с ней, а не у ее ног.

Без разрешения он взял ее за руку.

— Что не так?

— Прости. Я предполагала, что это просто способ провести время, не более того, — она сжала свободной рукой его запястье и высвободилась из его хватки. — Я думаю, ты немного ближе к Теме, чем мы оба подозревали, но, Бен, ты не раб.

Он не отрывал взгляда от ее лица.

— И?

— И для чего-то большего, чем... секс на одну ночь, я предпочитаю опытных рабов, которые знают, на что идут.

— Предупреждение понял. Что если я хочу еще один... секс на одну ночь?

Она поднялась, инстинктивно желая быть выше его, чтобы предельно ясно донести мысль, которую он должен услышать. Было необходимо, чтобы сейчас он ее услышал. Она опустила руку ему на плечо, чтобы он оставался на месте. Когда она взяла его за подбородок, напряженность его мышц подтвердила ее опасения. Ее стоило бы выпороть кнутом. Она забыла, как легко новички-сабы могут решить, что связь, созданная во время сцены Доминант/сабмиссив, несет в себе... нечто большее.

Ей было лучше не забывать этого. Когда она была начинающей Доминой, то совершила ошибку, думая, что сабмиссив и раб - это одно и то же. И хотя оба могли отказаться от контроля, раб испытывал нужду отказаться от контроля… касательно всего. Как Госпоже, именно это ей и было нужно.

Не имея возможности удовлетворить ее желания, сабмиссивы страдали, и их страдания разрушали и ее саму. Она никогда не повторит этой ошибки снова.

— Прости, Бен, но повторить еще один раз было бы неразумно, — почувствовав, как он вздрогнул, она заставила себя продолжать отстаивать свою позицию. Анна сделала ему знак подняться. — Ванна напротив, через коридор.

— Понял, — в его глазах отразилось несчастье, когда он взял свои джинсы.

Анна молча оделась. Как она могла быть такой тупицей? Она ранила этого потрясающего мужчину так, как никогда не собиралась.

Он ушел через десять минут. Она «мило» поцеловала его у входной двери. В этом поцелуе участвовали ее губы, не она сама. И она видела, что он почувствовал разницу.

И ему эта разница не понравилась.

Как и ей. Анна направилась обратно вверх по лестнице, чувствуя, как ее одолевает усталость, будто ее тело все еще было обвешано патронташем и бронежилетом. Стараясь не ранить его...она все равно причинила ему боль. Она чувствовала себя так, словно пнула щенка.

Но какова была альтернатива? Она не вступает в отношения - во всяком случае, не в «эмоциональные». Давным-давно она поняла, что не относится к тому типу людей, которые умеют любить. Это было даже более рискованно, чем дружба.

Подойдя к кровати, она поняла, что чувствует запах секса и тонкий древесный аромат мыла Бена. Развернувшись, она вошла в свою огромную хозяйскую ванну, разделась и включила душ в режиме «тропический ливень».

Вода струилась по ее телу, но ничто не могло смыть с нее чувство вины.

Тем не менее, как бы плохо ей не было сейчас, величайшим преступлением было позволить человеку Зета влюбиться в ту, которая не могла ответить ему взаимностью.

Глава 5

В выходные Бен сидел за стойкой на входе в «Царство Теней»... и строил планы.

Анны не было прошлой ночью... но сейчас она была здесь, а значит, у него был шанс.

В тот единственный день, проведенный с ним, Анна превратилась из горячей страстной женщины в ту, что прячет свои эмоции под защитной оболочкой, крепче брони.

Ладно, в какой-то степени он понимал разницу между рабом и сабмиссивом в уровне покорности. Но... казалось, она определенно наслаждалась тем, что было между ними. И, черт возьми, это происходило на самом деле. А потом она полностью закрылась.

Вероятнее всего, переутомление и радостное возбуждение по поводу рождения Софии ослабили ее защиту, и она позволила ему подобраться слишком близко. В последние годы он наблюдал за ней и ее рабами, и она всегда контролировала ситуацию. Всегда оставалась сдержанной. Эмоции всегда под контролем.

Как Зет и говорил.

Черт возьми, когда Анна вошла сегодня вечером, к сожалению, в компании других членов клуба, она лишь вежливо улыбнулась ему. Как будто он не знал, что она чувствовала, лежа под ним, какой она была на вкус, и что под налетом прохладной сдержанности скрывались страсть и… сладость.

Да, Бен хотел эту женщину — и Госпожу — без всех этих защитных слоев. Он видел ее, обнимал ее, занимался с ней любовью.

Он шел к своей цели и все проанализировал. Изучил эту ее гребаную защиту, оценил ее силу и резервы, просчитал возможные варианты ее действий. К сожалению, ему придется действовать на ее территории - в «Царстве Теней». Но у него был примерный план на сегодняшний вечер. Бен решил сделать первый шаг и провести разведку самолично.

Уговорив Холта присмотреть за постом охраны, Бен прошел через главный зал клуба и стал ждать ее - свою стройную брюнетку с телом, за которое можно умереть, и с изящными изгибами, под которыми прячутся натренированные мышцы.

Он увидел Госпожу Оливию с новой сабой - женщиной примерно ее возраста, которая выглядела, как типичная руководительница, с классической стрижкой, аккуратно нанесенным макияжем, в красивом дорогом кожаном платье. Поскольку на ней были самые потрясающе красивые туфли на шпильках, которые он когда-либо видел, он позволил ей не разуваться.

Когда найдет Госпожу Анну, он обратит на них ее внимание.

Если он когда-нибудь её найдет.

Он заметил Галена, Вэнса и Салли, которые наблюдали за сценой игры с воском.

— Вы видели Госпожу Анну?

— Ты ищешь Анну? — брови Вэнса приподнялись.

Бен кивнул.

— Извини, Бен. Я ее не видел, — нахмурившись, ответил Гален.

Их реакция заставила его задуматься. Может, им ненавистна мысль о том, что кто-то настолько крупный и уродливый играет с их хорошенькой Госпожой. Хреново.

Он направился к бару. Возможно, Каллен в курсе, где Анна.

Бармен двигался быстро, обслуживая людей, толпившихся вокруг длинной овальной барной стойки. Единственный пустой стул был рядом с барной станцией. Там в ожидании стояла Узури с подносом и списком заказов.

Бен внимательно посмотрел на нее. Когда она пришла в начале вечера, то казалась... расстроенной. Сегодня цвет ее лица был скорее серым, чем шоколадным, и она двигалась так, словно была измотана. В его обязанности не входило нянчиться с сабмиссивами, но, возможно, он предупредит одного из Мастеров.

Все остальные стажеры «Царства Теней» нашли себе Домов, и маленькая проказница осталась одна. Хотя одинокие Домы изо всех сил старались завоевать ее расположение. И она была чертовски хорошенькой. Широко посаженные темно-карие глаза, кожа цвета кофе с молоком, высокие скулы. Она напоминала ему Бренди из мюзикла «Золушка».

Зет говорил, что не знает, сможет ли она выбрать себе Дома, что она, возможно, не захочет рисковать. Бен в тот момент его не понял.

Но прошлой зимой, на девичнике, произошла ссора. И пока Рейни расстраивалась из-за своих несносных друзей, Узури была в ужасе от потенциальной возможности насилия. Должно быть, в прошлом с ней произошло что-то ужасное.

За те годы, что Бен здесь проработал, он видел, как часто абьюзеры охотятся на сабмиссивов. Те, кто был далек от БДСМ, не всегда понимали, что доминирование и подчинение - это не соревнование, а вальс. Один партнер ведет. Но если второго при этом топчут, чертовски очевидно, что это не танец.

Узури подняла на него глаза, когда он скользнул на стул рядом с ней.

— Бен, что ты здесь делаешь?

— Ищу Госпожу Анну. Ты ее видела?

Ее глаза расширились.

— Я не поверила, когда мне сказали, что ты и она были... Бен, это плохая идея. Конечно, она красивая, но она еще и...

— Я знаю. - Черт, этому не было конца.

Подошел Каллен, и будь он проклят, если его рот не сжался при виде Бена.

— Скажи мне, что ты здесь не потому, что ищешь Анну.

Вот черт. Он думал, что они с Калленом друзья. Они выпивали вместе время от времени. Делились друг с другом жуткими историями про свою работу. Каллен про работу копа и пожарника, Бен - про армию. Однажды, перебрав, они даже отважились вспомнить ужаснейшие вещи: тот случай, когда Каллен потерял в огне свою невесту, а Бена бросила жена, когда он был на задании.

Бен пристально посмотрел на него.

— Я говорю тебе, что ищу Анну.

— Друг, послушай...

— Нет, — Бен поднялся, а затем приостановился.— Вместо того чтобы беспокоиться о женщине, которая сама в состоянии о себе позаботиться, мог бы проверить, как там стажер, который, очевидно, не может этого сделать.

Он взглядом указал на маленькую сабу, а потом повернулся спиной к ним обоим и продолжил поиски.

****

Ну, вот. Зачем Бену понадобилось натравливать на нее Мастера? Узури нахмурилась вслед огромному охраннику, потом, не поднимая глаз, отдала листки заказов Мастеру Каллену.

— Это все, и еще Линда Мастера Сэма хочет бокал белого вина.

Бен и Каллен были одинаково огромными, и в некотором смысле они оба заставляли ее нервничать. Некоторым людям нравятся крупные мужчины. На самом деле ее друзья-сабы иногда дразнили своих Домов, говоря, что «размер действительно имеет значение».

Может, большой член это и хорошо, хотя ей было все равно, но когда дело касалось мужчин в целом? Она бы предпочла кого-нибудь поменьше.

Компактный мужчина одним ударом не сломает кости.

— Узури, посмотри на меня. — Она чувствовала на себе взгляд Мастера Каллена, и атмосфера вокруг нее сгустилась, как перед надвигающейся бурей.

Чушь собачья, как сказала бы Госпожа Оливия. Она послушно подняла глаза.

— Ты выглядишь уставшей. И подавленной, - его густые брови сошлись на переносице. — Что происходит, милая?

— Проблемы на работе, — почти честный ответ. Ее карьера шла в гору, так что жизнь никогда не была безмятежной. Загвоздка в том... что проблема заключалась не в работе.

— Смотри, Каллен, я нашел тебе украшение для бара, — на дальнем конце бара Дом закинул сабу на стойку. — Она уже с кляпом во рту.

Мастер Каллен поднял руку, жестом прося подождать, прежде чем хмуро посмотрел на Узури.

Его саба Андреа говорила, что он похож на Боромира из «Властелина Колец». К сожалению, Боромир сейчас выглядел таким же злым и разочарованным, как в тот раз, когда Элронд отказался принять кольцо.

— Когда ты закончишь работу в баре, найди меня. Нам нужно поговорить о стрессе.

— Да, Сэр. - Когда он направился к своему новому украшению бара, Узури расслабилась. О стрессе она могла бы говорить целыми днями. О других вещах — нет.

****

Анна сняла жилет Смотрителя Подземелья «Царства Теней» и убрала его в свой шкафчик. Подняв руки над головой, она потянулась, растягивая мышцы. Ее дежурство закончилось. Теперь можно было отправиться домой или уговорить Сэма и Линду пропустить по стаканчику, или, может, найти здесь кого-нибудь, с кем можно поиграть.

Третий вариант был неплох.

Найти хорошего мальчика. Поработать над ним, пока он не задрожит и не сможет отличить боль от удовольствия. Может, вознаградить его поездкой к ней домой, подняться наверх и там позволить ему касаться ее. Немного секса без обязательств.

Ей чертовски нужно было что-то, чтобы стереть воспоминания о Бене в ее постели. Все эти твердые, как сталь, мускулы. Тяжесть его тела на ней, ощущение того, как в нее проникает его большой член.

То, как загорелись его глаза, будто он хранил солнечный свет в своей душе.

А потом она обошлась с ним жестоко. Разрушила его надежды и ранила душу.

В тот момент небольшая боль была необходима, чтобы предотвратить по-настоящему сильную. Она вздохнула, теряя всякое желание поиграть. У нее просто не было сил на то, чтобы дать воспрянуть желаниям еще одного сабмиссива.

И почему ей так жаль?

В один из таких дней заявится полиция садистов и отберет у нее членство в клубе.

Вместо этого она просто выпьет и забудет об идее поиграть с кем-нибудь. Выходя из раздевалки, она тихо зарычала. Каллену лучше перестать злиться из-за того, что она смешивала обезболивающие и алкоголь. Если он вручит ей еще одну бутылку газированной воды, она выльет ее ему на голову, даже если для этого ей придется встать на барный стул, чтобы достичь нужной высоты.

— Госпожа Анна, — позвала Салли, сидящая между своими двумя Мастерами. Она вскочила на ноги и подбежала к Анне.

Анна невольно улыбнулась - обычная реакция при виде этой энергичной сабы.

— Ты выглядишь очень счастливой, замужество тебе к лицу.

— Я потеряла надежду найти Дома, и вот я уже с двумя. Мне все еще кажется, что это сон, — брюнетка сморщила нос, — пока я не попаду в неприятности. Тогда все превращается в ночной кошмар.

Принять наказание от рук Галена и Вэнса? Анна видела, как эти Домы совместно доминируют. Она знала, что у сабы не было ни единого шанса.

— Надеюсь, ты научишься держаться подальше от неприятностей, — сказала она из чувства солидарности к Доминантам.

— Но это обязанность сабмиссива - держать своих Домов в тонусе и не позволять им терять навыки, — Салли ухмыльнулась. — В любом случае, мои парни уедут на следующей неделе, и я буду очень признательна за компанию. Ты сможешь приехать в четверг? Будем только я и, может быть, Бет или Габи. Мне до сих пор страшно оставаться в доме одной.

Четверг? Это был день ее рождения. Но она не могла сказать «нет». Она знала, что такое одиночество. И на Салли напали в том доме. Наверняка ей все еще сложно оставаться там одной.

— Конечно, я приду.

— Здорово. Спасибо! — Салли сжала ее руку и поспешила прочь.

Анна продолжила путь к бару.

Поправив свое длинное латексное платье, она села на барный стул между Сэмом и Раулем, двумя другими Мастерами «Царства Теней». Оглядевшись, она увидела, что они оставили своих женщин в гостиной для сабмиссивов. Рауль даже зашел настолько далеко, что приковал свою рабыню, Ким, отмечая, что она уже занята.

Разве не странно, что Анна никогда не приковывала цепью ни одного из своих рабов? Возможно, причиной этому было то, что она никогда особо не чувствовала себя собственницей.

С другой стороны, она никого из них не любила - не так, как Рауль любит Ким.

— Анна, — поприветствовал ее Сэм. В приглушенном свете бара лицо садиста казалось зловещим, а отблески света играли в его посеребренных волосах.

— Отлично выглядишь сегодня, — по легкому акценту Рауля было понятно, почему испанский считался одним из самых романтичных языков.

— Привет, ребята,— она повернулась, выискивая взглядом свободных сабмиссивов в гостиной.

Прекрасный выбор мужчин и женщин, в том числе двое привлекательных парней лет двадцати пяти. Они беседовали, наблюдая за остальной частью комнаты. Однажды Анна проводила сцену с пожарным. Он был забавным, но очень легкомысленным, когда дело касалось боли. Она больше не хотела иметь дело с закоренелым мазохистом, хотя, конечно, немного выносливости не такое уж чрезмерное требование.

Вот еще один мужчина, которого она раньше не встречала. Приятная стройная фигура. Примерно ее роста. Коротко подстриженные светлые волосы. На нем были только темно-красные велосипедки.

Когда он поймал ее взгляд, то густо покраснел и опустил глаза.

Как мило.

— Приятно видеть, что ты приходишь в норму, — одобрительно сказал Рауль

— Правда? — с ледяной ноткой в голосе спросила она.

Сэм усмехнулся. В отличие от Рауля, он предпочитал не лезть в чужие дела. Ей всегда нравился этот старый владелец ранчо.

— До меня дошли слухи, что ты играла с Беном, и я заволновался, — темно-карие глаза Рауля встретили ее взгляд. — Я не понаслышке знаю, какой катастрофой может все закончиться, когда Мастер берет себе кого-то, кто на самом деле не раб.

Ее раздражение угасло при виде его явного беспокойства.

— Тебе не стоит...

— Анна, — обычно приветливый Каллен произнес ее имя холодным тоном. — Бен ищет тебя.

Она выпрямилась.

— В самом деле?

— Ага, — Каллен облокотился на стойку бара, посмотрев ей в лицо. — Знаешь, Бен всем нравится.

— Это правда, — и она не собиралась снова играть с ним. — Послушай, Каллен...

— Мой друг, этот мужчина, он ванильный, — вмешался Рауль.

Он произнес это так, словно речь шла о восемнадцатилетнем девственнике, а не о бывшем военном тридцати пяти лет. Анна старалась сохранять спокойствие.

— Я думаю, ключевое слово тут - мужчина.

— Мне кажется, что ключевое слово тут - садистка, кем ты и являешься, — резко сказал Каллен, будто не верил, что она не навредит сабмиссиву против его желания. Не верил в то, что она может распознать ванильный мужчина перед ней или нет.

Это было больно. Она могла бы вступить с ними в перепалку, но что это докажет? Тем более, с Беном она покончила.

Анна поднялась со стула.

Сэм встретился с ней взглядом и слегка улыбнулся. Он все понял. У садистов есть определенная репутация.

Она кивнула ему, сделала шаг назад и на кого-то налетела.

По размеру рук, подхвативших ее, она узнала Бена еще до того, как тот заговорил.

— Госпожа Анна?

Не обращая внимания на то, как напряглись Каллен и Рауль, она повернулась.

— Бен, что я могу для тебя сделать? — несмотря на то, что она приказывала себе оставаться холодной, при виде него у нее поднялось настроение, и исчезла внутренняя пустота, которую она не хотела признавать.

Опустив руки по бокам, он улыбнулся ей.

— Мэм, если Вы свободны, могу я попросить Вас о еще одной сцене?

Она цокнула.

— Я думала, ты знаешь, что сабмиссивы так себя не предлагают.

Намек на вызов в его взгляде послал электрический ток, пробежавший между ними.

— Мэм, поскольку я не член клуба, не думаю, что Зет позволит мне сидеть вон там, — он указал на гостиную для сабмиссивов, — и смотреть на вас взглядом тупой коровы в надежде, что вы выберете меня.

Она поперхнулась. Светловолосый молодой человек в этой гостиной как раз это самое и делал.

— Я... понимаю. — Затем, решив бросить своих приятелей-Мастеров под поезд, она кивнула в сторону Каллена и Рауля: — Твои друзья сообщили мне, что ты ванилен, и тебе не стоит участвовать в сценах. Ты ванильный... зверушка?

Он выпрямился, будто ему необходимо было прибавить еще дюйм к своему росту. Не взглянув на Домов, Бен фыркнул.

— Я не знал, что должен спрашивать чье-либо разрешения, кроме Вашего.

— Я считаю, что они правы, — серьезно сказала она.

К ее удивлению, он опустился на одно колено. И все же он по-прежнему был таким большим, что просто излучал угрозу своими габаритами.

— Госпожа Анна. Пожалуйста?

Внутри нее все пело, и это происходило не впервые. Это ощущение шло из глубин ее души и было основой мира доминирования и подчинения. Это было празднованием того момента, когда сабмиссив вручал ей власть над собой, как мужчина передает свой плащ. Момент, когда он доверил ей свое тело, разум и душу.

Она была Доминой много лет, и все же ощущение чуда не ослабевало.

Наклонившись вперед, она провела ладонью по его лицу. Гладкая кожа означала, что перед приходом в клуб он побрился. Это не было случайностью - он намеревался поиграть.

То, как он был одет, подтвердило ее предположение. Хотя он и не пришел полуголым, как любили делать некоторые мужчины-рабы, он снял обувь и носки, следуя установленному Зетом правилу «сабмиссивы ходят босиком». Его джинсы, явно новые, сидели восхитительно плотно. Под его облегающей серой майкой бугрились грудные мышцы.

Он встретился с ней взглядом - какой плохой сабмиссив, - и она увидела эту мольбу. Эту нужду. Он хотел передать ей контроль над собой.

Но... под всем этим она видела кое-что еще. Желание и потребность, которые он показал ей в постели. Притяжение, которому она должна противостоять.

Потому что Рауль прав. Этот сабмиссив не был рабом. И его сердце нуждалось в защите, даже если эта защита была направлена против нее самой.

Она закрыла глаза, чтобы не видеть его мольбы, а затем наклонилась и, схватив его за плечи, подняла на ноги.

— Прости, сторожевой пес. Мы отлично повеселились - ты и я, — она понизила голос, желая обнять его и смягчить удар. — Я уже объясняла тебе причины. Они не изменились.

Его челюсть напряглась, но Анна покачала головой, когда он открыл рот. И, развернувшись на каблуках, она пошла прочь.

Глава 6

— Анна, ты пришла! — Салли широко распахнула дверь.

— Пришла. Как дела? Твои Домы скоро вернутся? — Анна улыбнулась невысокой брюнетке, радуясь, что та выглядит такой довольной. Салли годами искала подходящего Дома и отчаялась найти такого же умного, как она сама, того, кто мог бы соответствовать ее озорной натуре, того, кому она могла бы во всем довериться.

Наблюдать, как Вэнс и Гален приручают ее и влюбляются в нее, было невероятно трогательно.

— Они уехали ненадолго, — ответила Салли. — Заходи. Я нашла, что посмотреть.

Анна последовала за ней через красивое фойе, мимо игровой комнаты со всеми игрушками, известными человеку, оказавшись в большой дальней комнате, погруженной в темноту.

— Разве Бет и Габи не смогли прийти?

— О... они пришли, — сказала Салли и щелкнула выключателем.

— С днем рождения!

Услышав крики, Анна приняла боевую стойку. Женщины... они были повсюду. На длинном диване, на стульях, сидя на полу. Все они были членами клуба «Царство Теней». И каждая из них улыбалась ей.

— Ч-ч-что? — Анна даже запнулась.

Габи «дала пять» Узури.

— Женщина, это твоя первая вечеринка-сюрприз? — Салли обняла ее одной рукой и потянула вперед. — С днем рождения!

Вечеринка по случаю дня рождения. Ощущение было сродни тому, как если бы она оступилась на бордюре, почувствовав, как земля уходит из-под ног, теряя равновесие и спотыкаясь.

Если не считать семейных посиделок, у нее не было вечеринок по случаю дня рождения с тех пор, как ей исполнилось десять.

— Я... Это прекрасно, — она огляделась по сторонам. Габи, Ким, Узури, Линда, Бет и Джессика разместились на П-образном диване. Андреа и Рейни сидели на стульях. Кэт, Оливия и Кари расположились на полу. Сабмиссивы и Домины. Та еще смесь.

— Ты вовремя, — сказала Оливия. — Мы как раз критикуем технику в порно.

Анна взглянула на широкоэкранный телевизор, где довольно статный мужчина склонился над обнаженной женщиной. Она нахмурилась.

— Связывая ее вот так, он, что, собирается ее убить?

— Видишь? — Андреа махнула рукой в сторону Ким. — Я это и говорила. Веревки слишком тонкие, они будут глубоко впиваться, и их невозможно развязать.

— Совершенно верно, — поддержала ее Ким. — И он делает это неправильно. Но я все равно считаю, что веревки – это круто.

—Связывание продемонстрировано довольно сомнительно, — Габи дернула себя за синюю прядь волос. — Но диалог? Совершенно неубедительно.

— Скоро будет праздничный торт, — сообщила Салли. — Что ты будешь пить, Анна? Могу предложить коктейль «Маргарита», пиво, вино и газировку.

«Маргариту»? Рот Анны наполнился слюной. Проклятье.

— С удовольствием бы выпила «Маргариту», но не могу. Мне позвонил информатор, и я назначила сбор своей команды на четыре утра. У разрешения на задержание беглеца почти вышел срок действия, поэтому мы должны поймать его как можно быстрее, а это значит - никакого алкоголя. — Она не могла позволить себе быть не в форме.

— Ой, как жаль, — Салли сочувственно ее обняла. — Тогда диетическая кола?

— Боюсь, что да, — Госпожа не надувает губки, но ей ужасно хотелось это сделать.

— Садись сюда, Анна, — Оливия похлопала по полу рядом с собой.

Анна прошла через комнату, получая от присутствующих объятия и рукопожатия. К тому времени, когда она устроилась между Оливией и Кари, в ее груди загорелась теплая свеча счастья. Друзья. Вечеринка по случаю дня рождения. Кто бы знал?

«О, детка. Возьми меня», — по телевизору актер довольно неловко раздвинул ноги актрисы. Его действия сопровождались стонами саб «Царства Теней».

Джессика простонала очередное «О, детка» в унисон с актером и бросила картофельные чипсы в телевизор.

— Омерзительно. Им нужны сценаристы получше.

— Должно быть, трудно писать сексуальные диалоги, вам не кажется? — Линде было около сорока, и она часто служила голосом разума, даже когда перебарщивала с алкоголем. — Я имею в виду, кто-нибудь из ваших мужчин разговаривает во время... акта? Должна признаться, Сэм не очень разговорчив.

Анна прыснула от смеха. Седовласый владелец ранчо Линды был немногословен, и он бы точно надрал задницу своей сабе, если бы узнал, что она делится столь интимными подробностями их личной жизни. Не то чтобы кто-то собирался рассказать ему об этом.

Бен тоже был не очень разговорчив во время секса, хотя, когда он говорил... «Пожалуйста, Госпожа. Я хочу попробовать еще». «Ты знаешь, что ты чертовски великолепна, когда кончаешь?». Анна почувствовала, как ее кости начинают таять от одного лишь воспоминания. На самом деле воспоминаний было слишком много. Она слышала его грубый голос в своих снах, чувствовала его руки, его губы...

Взрыв смеха прервал ход ее мыслей.

— А как насчет того, если этот спермосборник скажет что-то подобное? — Габи отключила звук через пульт дистанционного управления и повернулась к Ким, сидевшей рядом с ней на диване.

Ким моргнула и отстранилась.

— Что?

Габи притворилась, что расстегивает молнию на джинсах и достает весьма массивный член. Покачивание, которым она изобразила свою притворную эрекцию, было поистине непристойным. Глубоким голосом Габи объявила:

— Мой огромный демон с узкими глазами собирается вторгнуться в твою красивую розовую крепость. О, да, мой нефритовый жезл проникнет в эту пещеру.

Радостные возгласы наполнили комнату, даже когда Ким издала рвотный звук.

— Ты считаешь, что это лучше?

— Ну, да. Гораздо более изобретательнее, чем все эти «О-о-о, да-а-а. О-о-о. О-о-о, детка», как будто воет пещерный человек, — Габи ударила Ким по руке. — Ладно, давай посмотрим, насколько хорошо получится у тебя. Представь, что ты - это та женщина в постели.

Ким изучала экран, на котором актер активно наглаживал свой член, готовясь к серьезной работе.

— Хорошо, — она прижала руки к щекам. — О, о, о, посмотри на себя! Боже мой, твой Одноглазый Дракон такой длинный и прямой. Я переполнена похотью. Мои мясные врата текут. Трахни мой канал любви, сейчас же.

Стоны по комнате почти совпадали с теми, что раздавались с экрана.

— Мясные врата? — сидящая чуть дальше на диване Линда, не веря своим ушам, сначала уставилась на Ким, а потом повернулась к Салли: — Же-е-енщина, мне нужен очень большой коктейль, — она махнула рукой Габи. — Побольше, чем этот член.

Пожав плечами, Салли направилась на кухню.

— Сейчас принесу.

****

Анна все еще сидела на полу, откинувшись спиной на диван. Уровень шума не уменьшился, хотя многие гости, разъехались. Джессика и Кари уехали домой к детям. Андреа нужно было проконтролировать уборку, а Кэт рано вставать на работу. Джейк забрал Рейни и Габи, оставив только Узури, Салли, Ким, Бет, Оливию и Линду.

Вокруг нее искрился смех, и текли разговоры, такие же веселые, как и яркие воздушные шары с гелием, болтающиеся под высоким потолком.

Какой прекрасный способ пережить свое тридцатипятилетие. И как ловко Салли расставила ловушку. Неудивительно, что Галлен и Вэнс всегда и хвастались, и жаловались на то, как хитра их веселая саба.

Анна скользнула запястьем по руке Оливии и засияла от счастья, оглядев комнату. Когда-то она не думала, что сможет дружить с сабмиссивами. Но каким-то образом пропасть между Доминами и сабами со временем исчезла. Она улыбнулась. Последние преграды между ними испарились, когда она обучала саб самообороне. Кто мог бы сохранить дистанцию, издавая победный клич в честь сабы, в итоге сумевшей уложить на пол Госпожу?

Тем не менее, хотя Анна и посещала вечеринки по случаю дня рождения своих друзей, она никогда не думала, что они устроят такую же и для нее. Но они это сделали.

Она обхватила себя руками, настолько переполненная теплыми и неясными чувствами, как сказала бы Габи, что ей было трудно сдерживать весь этот эмоциональный коктейль.

— Держите, дамы. У кого пустой бокал? — Салли вышла из кухни. Держа в руках кувшин с «Маргаритой», она наполняла опустевшие бокалы всем желающим. — Я принесла еще одну колу для тебя, Анна.

— Спасибо, Салли, — Анна приподнялась, чтобы взять банку, и услышала «уф-ф» от Оливии, которая сидела рядом с ней. В этот момент она поняла, что опиралась на живот Домины. - Упс. Прости.

— Если бы ты была сабой, то пожалела бы об этом. Ты мне чуть кишки не выдавила, несмотря на то что у меня до них еще нужно добраться, — произнесла Оливия выразительным голосом. Ее взгляд скользнул по Анне. — Я не знаю, как ты умудряешься оставаться такой стройной.

—Я все еще не могу поверить, что ей тридцать пять, — добавила Салли. —Я всегда хотела иметь такое тело, как у тебя, Анна. Мы, наверное, весим одинаково, только я на четыре дюйма ниже тебя.

— Попробуй устроиться на работу, где надо будет гоняться за ходячими и говорящими тестостероновыми задницами, — Анна подняла руку и напрягла бицепсы. — Но видишь? У меня есть мускулы.

Охи и ахи заполнили комнату.

Ее притворно-возмущенный взгляд не возымел никакого эффекта.

— Я хочу, чтобы вы знали: поддерживать такую форму - это большой труд, — она продемонстрировала свое подтянутое, больше похожее на боевую машину, тело... и в нее полетел попкорн. — Но честно? Это только потому что, будь я медленнее или слабее, то подвергну риску своих товарищей по команде.

— Ненавижу потеть. Я думаю, что предпочла бы иметь несколько дополнительных ямочек на бедрах. Тем более, Галену они нравятся, — улыбнувшись, Салли повернулась к массивному П-образному дивану. — Кому-нибудь еще налить?

Сидящая на правой половине дивана Узури, указала на экран телевизора.

— Я и забыла про выпивку. Только посмотрите на этого мужчину.

После того как прозвучали «мясные врата», и прошло соревнование на худшее сленговое название пениса, порно сменилось классическими женскими фильмами. Анна обернулась и увидела Патрика Суэйзи, показывающего Дженнифер Грей, как танцевать. Ммм-ммм-ммм.

— Вот это действительно сладкий мальчик. Глядя на него, мне хочется выкинуть наручники и ошейник.

Доминировать над кем-то с такой бездонной уверенностью в себе, вероятно, было бы похоже на сцену с Беном... и невероятно заманчиво.

Рядом с Узури Салли тяжело вздохнула.

— Держу пари, Суэйзи мог бы научить танцевать даже меня.

— Это вряд ли, — рассудительно сказала Ким. — Хотя, по крайней мере, ты бы получила удовольствие от провала.

— О, как грубо! — Узури бросила в нее зернышком попкорна.

— Эй, не швыряйся попкорном, — Салли покачала головой, глядя на пол, заваленный попкорном, чипсами и разноцветными подушками. — Гален убьет меня, когда увидит этот беспорядок.

— Тебе не следовало включать этот действительно плохой фильм, если ты не хотела, чтобы мы бросались попкорном в экран, — сказала Ким тоном праведницы.

— Ты оскорбляешь мое порно, глупая женщина? Я расскажу Мастеру Раулю, как ты обозвала его член. — Салли пропела: — О-о-о, Магический Дракон.

Линда поперхнулась коктейлем. Узури фыркнула. А Анна с Оливией рассмеялись.

У Ким отвисла челюсть.

— Ты этого не сделаешь.

Салли запела громче.

— Эй, теперь моя очередь произнести Анне тост, — Бет спустила ноги с пуфика и с трудом поднялась, слегка покачиваясь.

— Я не знаю, за что ты собираешься выпить, Бет, — Анна улыбнулась стройной рыжеволосой женщине - одной из самых смелых, что знала. На самом деле она гордилась тем, что называла каждую из присутствующих женщин в этой комнате подругой. — До сих пор мне желали долгой жизни, богатства, счастья и, — она улыбнулась Салли, — отличного, разнообразного секса, в котором, как вы знаете, я уже достигла высот.

Салли бросила в нее попкорном.

— Ты бросаешься попкорном! — Узури пристально посмотрела на Салли. — Я все расскажу твоим Мастерам. Они заставят тебя чистить эту комнату на четвереньках.

— Голой, — добавила Оливия.

— О, да. Абсолютно голой, — Ким пошевелила бровями. — У мастера Р очень... агрессивная... реакция, когда я голышом мою полы.

— Правда? — Салли была настолько заинтригована, что все рассмеялись.

— Хм, — Бет подняла свой бокал. — За Анну. Пусть ты найдешь своего идеального мужчину, и пусть его потребности будут соответствовать тому, что ты хочешь дать, и наоборот.

— Мужчину? — Ким усмехнулась Бет. — Подруга, разве ты не заметила, что Анна предпочитает красивых мальчиков?

Когда Бет заколебалась, Анна тепло поблагодарила:

— Это чудесные пожелания. Спасибо.

Бет плюхнулась на диван и снова положила ноги на пуфик.

— Нолан говорил, что Анна играла с Беном, и он точно не мальчик.

Нет, он определенно не мальчик.

— Я все еще удивлена, что Z не убил тебя за то, что ты связалась с его охранником, — сказала Оливия. — Но раз уж не убил, ты возьмешь Бена себе в рабы?

Салли уселась на подлокотник кресла рядом с Узури, заняв выжидательную позицию. Линда подалась вперед.

— Что за любопытная компания! Мне следовало бы привязать вас всех к кресту и отшлепать по заднице.

Оливия ответила ей улыбкой и пробормотала:

— Только попробуй, цыпочка.

— В мире не осталось уважения к почтенной Госпоже, — печально произнесла Анна. С другой стороны, она выслушала все их истории, подставила плечо для слез, дала совет.

Она просто не привыкла делиться своими собственными мыслями и проблемами.

Дети военных заводили знакомства по мановению волшебной палочки и быстро выучили жизненный урок, как больно терять близких друзей. С десяти лет у нее не было подруг. Но теперь у нее их было несколько. А дружба - это улица с двусторонним движением, не так ли?

Ей пришлось сделать небольшой вдох, прежде чем она смогла заговорить:

— Нет, я не возьму себе Бена. Оливия, ты права. Связываться со сторожевым псом Зета - не самый умный ход.

— Разве он тебе не подходит? — спросила Линда своим прекрасным мелодичным голосом. — Я видела часть вашей сцены, и вы оба выглядели... подходящими друг другу.

Милое замечание и воспоминание об абсолютной... правильности... этой сцены заставили Анну на мгновение замолчать.

Ким усмехнулась.

— Каллен говорил об этом с Раулем. Он все переживал, что ты раздавишь Бену яйца или что-то в этом роде.

— Он переживал? — Анна вздрогнула, боль была такой же неожиданной, как порез от бумаги. Конечно, Каллен знал, что она никогда не даст сабмиссиву больше, чем он хотел, а иногда даже и этого.

— Ох, раздави ему яйца. Пожалуйста! — Салли плюхнулась на диван. — Ты же знаешь, как Бен придирчив к нашей обуви. Почти вся она для него недостаточно хороша, поэтому он рычит: «Сними эти туфли». Но когда Анна закончит пытать его мужские причиндалы, он будет говорить так, — она повысила голос до тонкого фальцета: — «Сними-и-и-и эти туфли».

Когда женщины разразились смехом, Анна поперхнулась своим напитком и ухмыльнулась. Надо будет рассказать Бену о рассуждениях Салли.

Или нет. Лучше сохранять дистанцию.

Как жаль, что только от одного звука его имени у нее участился пульс. Она все еще помнила ощущение его мозолистых рук, ласкающих ее грудь. И разве ей не хотелось бы просто привязать его к кресту, чтобы провести по мощному торсу ладонями?

Остановись. Сейчас же. Оставайся в реальном мире, а не в стране фантазий.

— Ты же понимаешь, что, если сабмиссив еще может говорить – это значит, я плохо сделала свою работу.

— О-о-о, бедный Бен, — проятнула Салли, изображая пантомиму, в которой безмолвный Бен жестом велел Узури снять обувь.

Узури моргнула в воображаемом замешательстве и притворилась, что вместо обуви протягивает Бену свои стринги.

Салли разинула рот и с досадой отшвырнула от себя стринги.

— О, это было очень реалистично, — захлопала Линда. — Разве не мило, что бедный Бен все еще смущается?

— Он красиво краснеет. Должна сказать, что он настоящий красавчик, если вы предпочитаете мужской пол. И, судя по тому, что я видела, когда с ним играла Анна, там есть что раздавить, — сложенные чашечкой руки Оливии намекнули, что у бедного Бена яички размером с арбуз.

Бедному Бену лучше бы никогда не слышать, как женщины обсуждают его, иначе он краснел бы целый месяц.

Оливия продолжила:

— И еще я заметила, что ты практически не причиняла ему боли во время сцены. У него жесткие ограничения?

— Нет, — Анна сделала глоток и принялась изучать цвет своего напитка. — У меня просто не было никакого желания заставлять его кричать. Мне это уже давно не нужно.

Тишина.

— Но ты была с Джоуи, а он настоящая шлюха, жаждущая боли, — Салли взвизгнула, когда Узури ткнула ее локтем в ребра.

— Ты ведешь себя невежливо, — упрекнула ее Узури. Несмотря на то, что она была тихой проказницей, Узури считалась самой вежливой и уважительной из саб «Царства Теней».

— Прости, мне не стоило...

— Все в порядке, Салли, — успокоила ее Анна. — Джоуи в прошлом. — Хотя она должна была признать, что его отсутствие создало болезненную пустоту в ее жизни. Но, каким бы восхитительным он ни был, зависимость Джоуи стала изматывающей. — Он хотел, чтобы Госпожа командовала 24/7, и, как ты и сказала, ему нужен более высокий уровень боли.

Оливия склонила голову набок.

— Я заметила, что, когда в твоих сценах больше доминирования, чем садизма, ты выглядишь более удовлетворенной.

— Если твои предпочтения в сценах изменились, может быть, и ты тоже изменилась? — мягко спросила Линда.

Изменилась. Это отвратительное слово охладило кожу Анны, как мокрый снег в метель. На экране Дженнифер Грей впервые ссорилась со своим отцом. «Малышка» взрослела, становилась женщиной. Я уже женщина. Я все это прошла.

— Ты знаешь, я действительно ненавижу это слово — «перемены», — сказала Анна тонким голосом. Будто все еще была девчонкой.

— О, Анна, — Линда соскользнула с дивана, чтобы сесть справа от Анны, прижалась плечом к ее плечу и мягко сказала: — Все в этом мире меняется. Лето сменяется осенью, а осень — зимой. Континенты сталкиваются, и появляются горы, а от этого изменяется климат. На этой планете и в этой Вселенной ничто не стоит на месте.

Перемены. Одна только мысль об этом вызывала тошноту внутри.

— Некоторые из нас предпочли бы вечное лето, — она выдавила из себя полуулыбку. — И предпочли бы, чтобы наши сцены не уплывали у нас из-под ног.

— Сэм говорил, что часть силы в твоих сценах исходила от гнева, и что ты выбираешь рабов, которые питаются этим гневом и болью, — Линда замолчала, и в этой паузе прозвучал невысказанный вопрос — «Это изменилось»?

— В этом-то и проблема, — Анна допила свою колу, жалея, что в ней не было алкоголя. — Я не так уже зла на мужчин. Больше нет.

— А что вызвало такую злость на них? — спросила Узури. — Случилось что-то такое, что... — ее смуглая кожа потемнела от румянца, и она перевела взгляд на экран телевизора.

Анна повернулась и внимательно посмотрела на подругу, испытывающую тревогу за нее. На днях этой девушке придется рассказать о том, что произошло в ее прошлом. Терпение Зета в отношении так называемых строгих лимитов сабы долго не продлится. Он уже установил ей крайний срок, который быстро приближался.

Но сейчас не время. Ее голос смягчился:

— Нет, Узури. Скорее, куча работы и разочарование в семье.

— Семья отлично может заморочить голову, — тихо произнесла Салли и скривила рот в несчастной гримасе.

Вспомнив, что Салли рассказывала о своем нелюбящем отце, Анна крепко сжала ее руку.

— Эй. Это все в прошлом, верно?

— В прошлом, — Салли выдавила из себя улыбку. — Так чем же провинилась твоя семья?

Желая убрать боль из глаз Салли, Анна проявила большую откровенность, чем обычно.

— Мой отец был профессиональным военным, очень старомодным человеком. Он верил в то, что девочек нужно защищать. Они не могут драться, и его дочка, конечно, не должна делать ничего такого, что могло бы причинить ей боль.

— К черту все, — через секунду Оливия указала пальцем на Анну и ухмыльнулась. — Итак, из-за того, что твой отец хотел защитить тебя, ты тут же занялась опасной работой. Сначала морская пехота, а потом и работа копом.

Ошеломленная Анна уставилась на нее.

— Я… я никогда не думала о своем выборе карьеры в таком ключе, но, — она отсалютовала Оливии, — возможно, отчасти это правда. — Хотя ген чрезмерной защиты, который доминировал в ее семье, вероятно, также сыграл свою роль.

— Я знала, что ты была офицером полиции, но морпехом? — Узури вытаращила глаза.

— У тебя была тяжелая работа, — добавила Ким. — Итак, охота за головами веселее, чем быть полицейским?

— Не совсем. — Ее братья и Дэн, офицер полиции из «Царства Теней», выяснили, почему она ушла из правоохранительных органов, но она никогда ни с кем это не обсуждала. Но... здесь... здесь она могла делиться и получить огромную порцию сочувствия. Осознание этого вызвало комок в ее горле.

Она откашлялась, чувствуя себя так, словно вскрыла старую рану.

— Мне нравилось быть офицером полиции, и я думала, что мне понравятся люди, с которыми я буду работать. К сожалению, в участке, куда меня определили, если у тебя не было яиц, то ты всех бесил. — Она изобразила плаксивый голос лейтенанта: — «Женщины-полицейские подвергают риску настоящих полицейских и занимают рабочие места, необходимые мужчинам, чтобы содержать свои семьи». — По мнению лейтенанта, женщины-офицеры годились только для того, чтобы приносить кофе или, возможно, заниматься «висяками⁵».

— О, это действительно отстой, — сказала Салли.

— Мужчины могут быть отстойными, — пробормотала Ким.

— Значит, ты послала их к черту, — одобрительно заключила Оливия.

— Ты завязала им яйца в форму кренделя перед уходом? — спросила Линда, и все расхохотались.

— Если бы я это сделала, то чувствовала бы себя сейчас намного лучше. — Но с годами, по-видимому, разочарование и обида ослабли. Она знала, кто она. На что она способна. И доказывала это себе снова и снова.

— Тебе нравилось ловить мошенников? Поэтому ты стала охотником за головами? — спросила Узури.

— Да, мне нравится погоня. Хотя у меня есть лицензия частного детектива, и время от времени я берусь за дела по просьбе друзей. Я предпочитаю просто посадить плохого парня в тюрьму, независимо от того, делаю ли я это как полицейский или как охотник за головами.

Больше всего, помимо Роберта, в работе охотника за головами ее бесило то, что ее дяди старались удержать ее в офисе, не давая рисковать собой на улицах.

— Остальные тебя не дискриминируют за то, что ты женщина? — спросила Салли.

— Не в таких в масштабах. Я возглавляю команду по поиску беглецов, — она усмехнулась. — И, хотя я не потерплю, чтобы меня считали менее компетентной, чем мужчину, мне изредка приходится доказывать это кулаками.

Линда, мать двоих взрослых детей, понимающе улыбнулась.

— Держу пари, ты дралась из-за этого еще в начальной школе.

— Я приходила домой с фингалом под глазом и синяками на теле чаще, чем оба мои брата вместе взятые, — Анна усмехнулась. Оглядываясь назад, теперь уже без злости, она должна признать, что ее детство прошло неплохо.

— Мне не нравится жестокость, — прошептала Узури, глядя затравленным взглядом.

Анна смягчила голос. Поделись с нами, Узури.

— Тебе приходилось с кем-то драться?

— Нет. Я не умею, — Узури вжалась в подушки.

Анна посмотрела на Оливию, и та постучала по часам на руке... крайний срок, который Зет установил для Узури, скоро должен был наступить, и тогда они с этим разберутся.

— Я тоже не бросалась в драку в свое время, — Бет обняла Узури за плечи. Бывший муж Бет оставил ей шрамы, которые никогда не исчезнут. — Но я этому научилась.

Салли обняла Узури с другой стороны.

— Ты собираешься присоединиться к нашим занятиям по самообороне? Джессика не сможет ходить какое-то время, а Кари из-за ребенка посещает занятия через раз. Было бы хорошо, если бы пришел еще один человек.

— Может быть, — сказала Узури. Но, судя по тону, было понятно, что «может быть» означает «нет».

Будучи слишком мягкосердечной, чтобы настаивать, Салли сменила тему.

— Кстати, завтра днем ты сидишь с ребенком?

Узури помотала головой.

— Нет, послезавтра.

— Завтра с ребенком сижу я, — сказала Анна. Мама и тетя Джессики приезжали на пару дней после рождения Софии, потом приехала мама Зета. Но Зет был не из тех мужчин, которому требовалась помощь со добрых родственников, особенно любящих бабушек.

Поэтому женщины «Царства Теней» установили график и каждый день приходили в определенное время. Они приносили еду, выполняли поручения Джессики. Или сидели с ребенком, чтобы молодая мамочка могла выйти из дома.

Анна сочла эти визиты прекрасным поводом потискать Софию. И каждый раз, когда она была там, желание иметь собственного ребенка становилось все сильнее. Она никогда не чувствовала этой потребности раньше, но почему-то все изменилось - опять это проклятое слово, - и теперь она хотела, чтобы в ее жизни появился малыш.

Было страшно представить, каково это - быть ответственной за маленького человечка, но все же внутри себя она ощущала… тоску. Когда она выходила из дома Джессики, ей все еще казалось, что в ее руках должен быть ребенок. Ее одежда пахла детской присыпкой и молоком. И, чувствуя этот запах, она улыбалась.

И дети, казалось, были повсюду, куда бы она ни посмотрела.

Но то, что ты хочешь, не всегда равнозначно тому, что тебе нужно... а ребенок был последним, в чем она нуждалась прямо сейчас.

Глава 7

Барабаня пальцами по столу, Бен взглянул на часы. Блять. Суббота, десять вечера. Казалось совершенно очевидным, что Анна избегает «Царство Теней» в эти выходные.

Избегает его.

Бен нахмурился, глядя на дверь. Проклятье. Он не был прыщавым подростком, чтобы неправильно истолковывать сигналы женщины. Он не был обделен женским вниманием и знал, что Анне чертовски нравилось все, что они делали.

Она сбежала от того, что могло бы стать чем-то прекрасным. Его так и подмывало назвать ее трусихой.

Но нет. В чем-то она права. Он не был рабом. Или... он так не думал. Он мог бы попробовать - и попробовал бы - быть с ней, но согласилась бы она даже подумать об этом? Пыталась ли она когда-нибудь быть с мужчиной, который не был стопроцентным рабом?

Ему казалось, что они должны, по крайней мере, попробовать и посмотреть, к чему это приведет.

Зазвонил телефон. Он снял трубку.

— «Царство Теней».

— Бен, это Узури. Можешь сказать Мастеру Зет, что меня не будет сегодня вечером?

— Конечно, — он замялся. — Ты же знаешь, что он спросит почему.

— О, ничего ужасного. Ну, не совсем, — она грустно вздохнула, а потом словно плотину прорвало, она тараторила все быстрее и быстрее: — Всю эту неделю я ждала, когда перееду в свой новый дом, взяла несколько дней отпуска и все такое, только предыдущие арендаторы испортили все мои планы, они тянули время и съехали только сегодня, а владелец ничего толком не мог с этим поделать, разве что подать на них в суд, — она перевела дух, а Бен улыбнулся. Чем быстрее она говорила, тем жалобнее становился ее голос. — Поэтому у меня есть только завтрашний день, чтобы собрать вещи и найти грузчиков, и, возможно, у меня ничего не получится, потому что завтра же воскресенье, вот только в понедельник я должна уехать из города на неделю, а договор аренды моего старого жилья уже заканчивается, и это просто кошмар.

С этим он вынужден был согласиться.

— У меня есть внедорожник и свободное время. И пара приятелей с грузовиками. Нужна помощь?

Тишина.

На мгновение он забеспокоился, что напугал маленькую сабу, а затем услышал радостный визг.

— Ты мог бы сделать это для меня? Правда… ты мог бы помочь? Я могу вести машину туда и обратно, но не смогу перетаскивать крупногабаритные вещи. Их не так уж много но... серьезно? Ты мог бы помочь?

Черт, она была такой милой.

— Да. Во сколько ты запланировала переезд?

— Ключи мне отдадут не раньше девяти утра. Но я могу начать загружать в машину коробки из квартиры, только, может быть, это слишком рано для...

— Я буду там в восемь, — твердо сказал он.

— О, Боже. Спасибо тебе, Бен. Спасибо!

— Адрес?

Он записал всю необходимую информацию, сунул бумажку в карман, написал Зету, куда подевалась Узури... и попросил разрешения сделать еще один шаг. Мастера «Царства Теней» по сути «владели» маленькой сабой. Им стоило бы принять в этом участие.

Он получил мгновенное согласие. Таков уж был Мастер Зет.

Вытащив папки с личными делами Мастеров и Домин, Бен начал выписывать номера.

****

— Бен, — Анна сжала свой мобильный. Ее сердце при этом не пропустило удар. Совершенно точно нет. — Что-то случилось?

Иначе зачем бы он стал звонить ей так поздно в субботу вечером?

— И да, и нет. Речь об Узури. Ей нужно переехать, и у нее для этого есть только завтрашний день. Предыдущие арендаторы подставили ее и не освободили квартиру вовремя, поэтому ей приходится спешно переезжать. По какой-то причине она не обратилась к своим друзьям.

— Я не удивлена.

Независимая и веселая Узури время от времени вела себя именно таким образом, как в случае этой неуверенности, и было видно, что у нее есть проблемы. Зет не должен был позволять ей безнаказанно скрывать свои прошлые травмы.

— Я и еще несколько человек приедем к ней утром, чтобы помочь с переездом, — продолжил Бен. — Может, ты захочешь помочь?

— Конечно, — чувство обиды испортило удовольствие от того, что она услышала голос Бена. Почему никто больше не позвонил ей рассказать, что происходит?

— Я могу приехать утром в любое время.

— Идеально. Можешь встретить Узури в ее новом месте и забрать у нее ключи? Мы будем мотаться на грузовиках туда-сюда почти весь день.

— Безусловно.

Бен продиктовал ей адрес, Анна записала. Он попрощался, сказав:

— Увидимся.

И, да, ее сердце, несомненно, соскользнуло в синкопированный джазовый ритм. Что случилось с ее пресловутым самоконтролем?

Глава 8

Где-то около полудня Анна прошлась по комнатам нового дома Узури, оценивая проделанную работу. Белоснежные стены гостиной и темно-синий кафельный пол были чисто вымыты. Небольшая обеденная зона тоже приведена в порядок. Линда и Бет отмывали окна и белый декор.

Зайдя на кухню, она улыбнулась Андреа.

— Как у вас тут дела?

Выглядевшая как осенний день со своими вьющимися золотисто-каштановыми волосами, янтарными глазами и темно-золотистой кожей, Андреа была примерно на дюйм выше Анны, ростом пять футов восемь дюймов⁶. Каллен называл ее своей Амазонкой.

Андреа махнула рукой в сторону трех старшеклассников в потрепанных джинсах и рваных футболках.

— Я привела своих самых быстрых работников. Уборка здесь закончена, можно распаковывать вещи. Верно, ребята?

Мальчишки улыбнулись.

— Точняк.

— Стопудово.

— Ага.

Анна огляделась по сторонам и поразилась, глядя на сверкающие столешницы, духовку и открытые шкафчики. Один из парнишек заканчивал мыть холодильник, который прямо-таки сверкал чистотой.

— Удивительно.

Приехав чуть ранее, Анна застала Узури в слезах. Управляющий, передавая ей ключи от двухуровневой квартиры, сообщил, что их служба уборки не работает по выходным. Не имея выбора и надеясь на лучшее, Узури взяла ключи.

Но «лучшее» не случилось. Это место было настоящей катастрофой. В притонах наркоманов и то было чище. В комнатах повсюду был разбросан мусор, на кухне воняло испорченной едой, из туалета несло мочой, и по всей квартире было невероятное количество засохшей грязи. Как только Узури увидела это, ее темная кожа приобрела зеленоватый оттенок, будто ей в рот засунули кляп.

Анна решительно отправила подругу обратно в старую квартиру заканчивать упаковку вещей. А потом позвонила и перенаправила половину банды на новое место, чтобы провести здесь срочную уборку.

Еще один звонок — и успешно вызвана Андреа, которая планировала приехать позже, чтобы помочь с распаковкой вещей. Но у этой женщины была своя клининговая компания. Выслушав умоляющее объяснение Анны, она тут же пришла на помощь, захватив с собой нескольких помощников.

— Вы все настоящие волшебники, — сказала Анна ребятам. — Я так рада, что вы приехали.

Они вытаращили на нее глаза, как дети, больше привыкшие к тому, что их ругают, чем хвалят, а потом каждый из них гордо выпятил тощую грудь. Так мило.

Она обменялась улыбками с Андреа, прежде чем обратиться к мальчишкам:

— К сожалению, теперь я вынуждена отправить вас в отвратительную ванную. — Подавив усмешку в ответ на их стоны, она добавила: — Однако я заказала пиццу, чтобы компенсировать моральную травму. К тому времени, как вы закончите, еда будет здесь. Вам определенно нужен перерыв.

— Круто, — обменявшись ударами кулаков, отряд перешел к следующему заданию.

— Ты так же хорошо умеешь мотивировать молодежь, как и держать своих рабов в узде, — прокомментировала Андреа. — Кстати, Дэн и Бен уже приехали и привезли кучу кухонных принадлежностей и мебель для гостиной. Бен заходил минуту назад, принес кофе из Старбакса. На одном из стаканчиков написано твое имя.

— Сейчас? — ее пульс участился только от мысли о том, что в ее организм попадет немного кофеина. И ни по какой другой причине. Нет. В длинной картонной подставке стояло несколько стаканчиков, и только один был подписан ее именем. «Анна».

Она взяла стаканчик и сделала глоток. Мокко. Он помнил, какой напиток она выбрала тогда в доме Зета. Это было... впечатляюще.

Конечно, все ее рабы знали о ее предпочтениях, но, как правило, ждали от нее указаний. Сочетание независимости и заботы Бена может легко вызвать привыкание.

— Эй, Анна, что нам делать теперь? — спросила Салли. У нее за спиной возникла Габи. Обе были перепачканы. — Спальня вычищена и готова для мебели.

— Отлично. Сэм и Холт уже в пути с вещами для спальни, — она указала на стаканчики. — Почему бы вам не выпить кофе, пока я принесу сюда коробки? Вы двое можете расставлять вещи на кухне.

Габи окинула помещение долгим взглядом.

— Ух ты, Андреа, твои люди проделали отличную работу. Кухня выглядит совершенно иначе.

Андреа просияла, а Анна достала телефон и сделала несколько снимков.

— Я сделала кучу фотографий для арендодателя Узури, когда пришла. Но теперь ты можешь выложить их у себя на сайте, как фотографии «до» и «после».

— Отличная идея, — Андреа улыбнулась. — Спасибо.

Проверив гостиную, Анна покачала головой. Мужчины принесли диван и кресла, расставив их как попало.

Мимо нее прошел Дэн и поставил стул у стены - в том месте, где должен быть телевизор.

— Да уж, — пробормотала Анна себе под нос. После секундного раздумья она позвала Линду и попросила ее взять на себя руководство по расстановке мебели.

— Бет, когда приедет грузовик с мебелью для спальни, можешь сделать то же самое?

— Конечно.

— Возьми себе кофе, пока он еще есть, и... — услышав знакомые шаги, Анна обернулась.

Сопровождаемый прекрасным золотистым ретривером, Бен в одиночку внес в комнату тяжелое кресло. Каждая мышца его верхней половины тела была настолько накачана, что футболка коричневого цвета с принтом Мерла Хаггарда плотно обтягивала торс.

Анна испытывала страстное желание просто впиться зубами в изгиб его бицепса. Ням.

Он встретился с ней взглядом и медленно улыбнулся.

— Анна.

— Бен. — Растущий жар в его глазах скользнул под ее кожу и проник глубоко в ее сердце. Борясь с желанием притянуть его к себе, она сделала шаг назад.

— Это твой пес? Он великолепен, — она протянула ладонь в приветствии.

— Ага. Это Бронкс.

С уверенностью любимой собаки ретривер подбежал, грациозно помахивая хвостом. Когда пес дал ей понять, что теперь они лучшие друзья, Анна изменила своим привычкам и быстро обняла его.

Поднявшись, она увидела, что Бен наблюдает за ней с полуулыбкой и легкой завистью. Мужчина явно хотел, чтобы его тоже обняли.

Анна прочистила горло: — Ты можешь...

— А-а-а! - из кухни донесся крик Салли.

Анна вбежала на кухню, Бен последовал за ней и оказался достаточно близко, поскольку, отпрыгнув назад, она врезалась в его крепкое тело. Огромный летающий таракан, размером в половину ее ладони, полз по столешнице. О, Боже. Она попыталась отступить еще дальше. Уберите это!

— Бен, — дрожащей рукой она указала на ужасного черного пальмового жука. — Пожалуйста.

— Да, мэм, — он моментально перешел к делу.

Когда он избавился от этого существа, Анна ушла в столовую.

Салли последовала за ней.

— Святые тараканы, ты видела какого размера этот монстр?

— Существам таких габаритов нужно запретить иметь крылья, — сердце Анны колотилось как бешеное.

— Прости, что мы с Узури и Рейни прошлой весной пытались напугать тебя игрушечными жуками, — Салли обняла Анну за талию. — Поговорим о кармической справедливости. Эта штука чуть не довела меня до сердечного приступа.

— Мне знакомо это чувство, — сухо отозвалась Анна. В тот вечер, когда она открыла свой шкафчик в «Царстве Теней» и увидела жуков... Что ж. Ей потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что они резиновые.

Через минуту их защитник вернулся. Волосы забраны в хвост, широкие плечи, военная выправка, нейтральное выражение лица... а в его тигровых глазах плясали искорки смеха.

— Спасибо, Бен, — сказала Анна. — Отличная работа.

— Клянусь, это единственная причина, по которой Бог послал мужчин на эту землю - для уничтожения насекомых, — сказала Салли.

Анна поймала себя на том, что все еще смотрит Бену в глаза.

— Ну, может, было и... несколько... других причин.

Его глаза потеплели.

— Да. Я совершила ошибку, сказав это Вэнсу, а тот рассказал Галену, и они провели целую ночь, демонстрируя мне это. Причину за причиной, причину за причиной, — в голосе Салли звучало явное недовольство. — На следующее утро я не могла встать с постели.

Анна подавила улыбку.

Будучи умным парнем, Бен ничего не сказал, но своим пристальным взглядом он словно говорил Анне, что был бы не против провести свою собственную демонстрацию.

Искушение было слишком заманчивым. Анна покачала головой.

— Бен, не мог бы ты помочь Линде привести в порядок гостиную, пожалуйста?

Не проявив никакого раздражения, Бен вежливо ответил:

— С удовольствием, мэм.

Услышав просьбу Анны, Линда жестом пригласила его в комнату и указала на кресло.

— Оно должно стоять вон там, Бен, — Бет указала в дальний угол.— А тумба для телевизора будет стоять у этой стены.

— Ага, — пробормотал Бен, — я говорил это Дэну.

Анна усмехнулась. У него был хороший вкус, в отличие от Дэна. Какое приятное напоминание о том, что о человеке не следует судить по внешнему виду.

Ее телефон запищал и высветил сообщение от Нолана. Она громко сказала:

— Народ, старую квартиру полностью освободили, и сейчас привезут все, что там оставалось.

Из разных комнат доносились радостные возгласы.

Анна проверила ванную. Несмотря на вонь, мальчишки работали энергично.

Один из них взглянул на нее.

— И моя мама еще говорит, что у меня в комнате свинарник, что бы она сказала на это?

Прибыл очередной грузовик, и Сэм начал заносить вещи. Серебристо-седые волосы, бледно-голубые глаза, темный загар - владельцу ранчо, может быть, и было за пятьдесят, но он нес дубовый комод так, словно тот весил не больше зубочистки.

Бен останется таким же крутым, независимо от того, сколько ему будет лет.

В спальне Анна обнаружила Бет, попивающую кофе в ожидании.

Когда Сэм поставил комод на пол, Анна сообщила:

— За эту комнату отвечает Бет. Она скажет тебе, куда поставить мебель.

Бет бросила на печально известного садиста из «Царства Теней» нервный взгляд. Когда-то давно она была замужем за настоящим жестоким садистом. Потом она встретила Нолана и преодолела многие из своих страхов. Но Анна замечала, что Бет все еще немного настороженно относилась к мужчинам-садистам, когда ее Дома не было рядом.

Отличная возможность поработать над этим.

Взгляд Сэма, брошенный на Анну, был веселым, но, когда он посмотрел на Бет, его лицо излучало нежность. Он произнес своим грубым хриплым голосом:

— Я сегодня без хлыста, девочка. Говори, что делать.

Ни один из них не пропустил вздоха облегчения Бет.

Очень хорошо. Улыбаясь, Анна направилась на кухню, по дороге разминувшись с Холтом, тащившим прикроватную тумбочку.

На кухне дела шли отлично. Салли почти закончила расставлять посуду в шкафчики. Габи раскладывала консервы.

— Вы обе работаете очень быстро, — заметила Анна.

— Разве это не прекрасно? — запрыгала Салли, — Узури уже думала, что ей придется снять на ночь номер в мотеле.

— Мы собираемся закончить уборку до приезда остальных, — сообщила Габи.

— Остальных? — Анна бросила свой пустой стакан из-под кофе в гигантскую коробку с надписью «мусор».

— Те, кто не смог приехать сюда пораньше, — Салли поставила чашку на полку. — Мастер Зет собирался приехать и, возможно, привезти Джессику и Софию, в зависимости от того как они себя будут чувствовать.

Габи добавила:

— Кэт уехала на неделю. У Джейка и Рейни сейчас куча работы — сезон котят и щенят. Рауля нет в городе, но Ким приедет. Маркус и Каллен скоро будут здесь. Оливия тоже собиралась подъехать после обеда.

— Мой Гален уже в пути. Вэнс задержится в Атланте еще на день, — сказала Салли. Она прислушалась на секунду. — На самом деле, судя по голосам, Гален и Маркус уже здесь.

Анна взглянула на часы.

— Мой Бог, уже вторая половина дня.

— Время летит незаметно, если проводишь его весело, — Салли улыбнулась.— Я очень рада, что ты пришла. Мы были на старой квартире Узури, и ни один из нас толком не знал, что ему делать. Мы все мешались друг у друга под ногами. Ты остановила этот хаос так же легко, как горячий нож отрезает кусок масла.

— Ничего удивительного, — Дэн вошел на кухню вслед за Беном. — Анна возглавляет команду самых крутых сукиных сынов, которых вы когда-либо видели. После такого организовать этот переезд - даже с участием Сэма и Нолана - плевое дело.

— Ну, тогда все понятно, — Салли отодвинула пустую коробку в сторону.— Я и не знала, что охотники за головами работают в команде.

— Если у того, кого мы ищем, в прошлом есть эпизоды насилия. Тогда безопаснее для всех, включая его самого, если нас будет несколько человек, —объяснила Анна.

— Звучит умно, — взгляд Бена был задумчивым, будто он складывал кусочки ее жизни вместе, как пазл.

— Эй, Бен, — обратилась к нему Габи, закрывая дверцу шкафа. — Ты проделал отличную работу, собрав всех. Я рада, что ты понял, насколько Узури нуждалась в помощи, даже если она и не хотела этого признавать.

— Ты все это устроил? — спросила его Анна.

Он пожал плечами.

— Я был тем, кто обнаружил, что у Узури проблемы, поэтому я связался с Зетом, и понеслось. В основном, я поручал одним людям уведомить других людей о предстоящем деле, — он подошел достаточно близко, чтобы ее плечо коснулось его груди.

Ее кожу покалывало от одного лишь легкого прикосновения к его телу, и, быстро дыша, она почувствовала его чистый острый запах. Прекрати. Она сделала шаг назад.

— Хотя тебе я решил позвонить сам, — добавил он.

Неудивительно, что больше ей никто не позвонил. Но...

— Почему? Боялся, что я буду груба, если кто-нибудь попросит меня о помощи? — У нее ведь не настолько плохая репутация, не так ли?

— Нет, мэм. — Когда он снова придвинулся ближе, она нахмурилась, заставляя его остановиться.

Потому что дотронуться до него было просто невероятным соблазном.

Он пристально посмотрел ей в глаза, а затем улыбнулся.

— Я позвонил, потому что мне нравится слушать твой голос. Даже когда злишься, ты говоришь как Лорен Бэколл.

— Прошу прощения? — сказала она ледяным тоном.

— Да, примерно так, — усмехнулся он. — Если тебе когда-нибудь надоест охота за головами, у тебя может сложиться отличная карьера в службе «секса по телефону».

На кухне раздались покашливания. Бен поймал обеспокоенные взгляды ее друзей, которые знали, что она делала с непочтительными мужчинами.

Анна положила руку Бену на грудь. Его мышцы были накачаны и тверды, как камень, создавая глубокую впадину по центру. Ее поглотила волна жара.

Испытывая раздражение, она легонько толкнула его.

Он мгновенно сделал шаг назад. Но его ладонь накрыла ее пальцы, прижимая к своей груди.

— Ты намеренно меня провоцируешь, Бенджамин. Ты хочешь, чтобы я тебя побила? — спросила она лишь наполовину в шутку.

— В любой день. В любое время, — желание в его взгляде не могло быть неверно истолковано. — Пожалуйста.

— Господи, Бен, ты ненормальный? — спросил Каллен из-за спины Анны. —Она превратит твоих «фрэнка и бобы» в размолотый сэндвич.

Анна напряглась.

— Хватит нести чушь, О'Кифи, — рыкнул Бен.

Ледяная корочка, покрывавшая сердце Анны, растаяла, как масло на солнце Флориды.

И Каллен отступил, будто его ударили.

— Я...

— Анна. Бенджамин. Я рад видеть вас обоих, — когда вошел Зет, сила, которую источал его ровный голос, заставила всех на кухне замолчать. Он провел ладонью по ее обнаженной руке в нарочито нежном приветствии, оборвав неприятную сцену.

Она изо всех сил старалась говорить ровным голосом:

— Зет, Джессика здесь? А малышка?

— Джессика хотела прийти, но она простудилась. Кари осталась с ней и Софией, но дала с собой блюдо своих пирожных. Еще я принес сумку-холодильник с пивом и лимонадом.

— Пирожные? — спросил один из помощников Андреа. Когда все посмотрели на него, он покраснел до ушей.

— Именно так. В гостиной, — Зет усмехнулся, когда мальчик исчез. — Полагаю, что ваша пицца тоже прибыла. Я видел фургон доставки, который искал место для парковки.

— В самый подходящий момент. Прошу меня простить, — Анна поспешила к выходу — полное отступление, — чтобы встретить доставщика.

Несколько минут спустя большая часть помощников разместилась на диване, стульях и даже на полу, поглощая пиццу. Раздав салфетки и напитки, а затем раздобыв еду для себя, Анна с удовольствием оглядела комнату. Они отлично поработали.

Снаружи хлопнула дверца машины, и через минуту в дверях появилась Узури. Она уставилась на безупречно чистую комнату и людей, заполнявших ее.

— Что вы...? — она закрыла рот руками. Слезы наполнили ее глаза и потекли по щекам. Она посмотрела на Анну. — Я не... Все здесь.

Бен застыл на месте. Ретривер сидел у его ног. Прямо живая фотография в рамке.

Анна посмотрела на него, ожидая, что он все объяснит Узури.

Вместо этого он выглядел потрясенным. И молчал. Крутые парни и слезы. Не лучшее сочетание.

— Иди сюда, милая, — Анна отставила еду и притянула Узури к себе, так как та собиралась совсем расклеиться. — В ту минуту, когда Бен сказал, что у тебя проблема, все захотели помочь.

Узури уткнулась лицом в плечо Анны... и разрыдалась.

Анна просто обняла ее в ответ и успокаивающе погладила по плечам. Ничего страшного. Иногда женщинам просто необходимо поплакать.

Сэм и Холт вышли из спальни. Садист, видя состояние Узури, одобрительно кивнул Анне. Он был одним из тех мужчин, которых не пугают слезы.

Холт шагнул к ним, в его глазах плескалось беспокойство. Через секунду он покачал головой и взглянул на Анну.

— Мы собрали кровать, можно заправлять.

— Спасибо, — она оглядела комнату в поисках вновь прибывших. — Ким, когда закончишь, можешь вместе с Линдой распаковать коробки со спальными принадлежностями и застелить постель?

— Конечно, — у Ким были слезы на глазах, когда она посмотрела на Узури.

На другом конце гостиной Нолан заглянул в дверь и кивнул Анне.

— Мы все выгрузили.

— Держите, Сэр, — Бет поднялась со стула и протянула своему Мастеру пиццу на бумажной тарелке.

Он сел на ее место, раздвинул ноги, и она устроилась между ними на полу. Наклонившись и быстро поцеловав жену, он взял у нее бутылку пива.

Они действительно идеально смотрелись вместе. Анна слегка улыбнулась. Почти три года назад она говорила Нолану, что быть в постоянных отношениях с сабмиссивом стоит того. С тех пор он нашел Бет, а она потеряла Джоуи. Теперь она была одинока. Разве это не печально?

Узури, которую Анна по-прежнему обнимала, подняла голову.

— Сейчас все в порядке? — спросила Анна.

Узури кивнула и прошептала:

— Спасибо. Извините меня.

— Нет проблем.

— Пойдем со мной, подруга. Нам предстоит еще сделать много работы и поесть, — Габи вложила горсть салфеток в руку Узури.

Салли обняла ее за талию.

— Пойдем посмотрим на твою кухню. Ты ее не узнаешь.

Эти двое утащили Узури, заставив ее смеяться и дав ей время восстановить самообладание вдали от всех остальных.

Отлично сработано.

Взяв отставленную еду, Анна села в кресло, которое до этого занимала Габи.

К ее удивлению, Бронкс лег у ее ног. Увидев умоляющий взгляд в его глазах, она отщипнула кусочек пепперони от своей пиццы. Его хвост застучал по полу, когда он деликатно принял ее подарок.

Услышав знакомый сердечный смех, Анна подняла глаза.

Смеясь над комментарием одного из мальчишек, Бен взял кусок мясной пиццы. Его лицо вытянулось при виде пустой тарелки из-под пирожных.

Оглядевшись, он подошел и сел у ее ног рядом с Бронксом.

— Бен, — в ее голосе прозвучало предупреждение, которое он полностью проигнорировал

Он поставил на пол тарелку и банку с колой, повернулся к ней боком, поставил ее левую стопу себе на бедро и оказался сидящим между ее ног. Левым плечом он упирался в кушетку, почти давя на ее киску, а ее правая нога оказалась у него за спиной.

С довольным вздохом он взял колу.

В комнате раздались веселые смешки и хихиканье.

Назойливый сабмиссив. Анна отставила свою пиццу, опустила руку ему на плечо и схватила его за волосы, запрокидывая голову назад.

Жар вспыхнул в его глазах, и, как волк, столкнувшийся со своим альфой, он обнажил шею еще больше.

Ей безумно нравилось, как он на нее реагировал. Тем не менее...

— Бенджамин, я просила тебя сидеть у моих ног? — сказала она так, чтобы услышать мог только он.

— Нет, мэм, — он легко улыбнулся ей и отодвинул свою тарелку, прежде чем Бронкс успел до нее добраться. Он не стал понижать голоса. — После той херни, которую нес Каллен, я хотел все прояснить, — он сдвинул брови. — Если Вам на самом деле не хочется, чтобы я тут сидел, я уйду.

Сидящий на другом конце комнаты Каллен нахмурился.

— Бен...

— Знаешь, Анна, он заслуживает того, чтобы ему оторвали яйца, — крикнул Дэн.

— Что происходит? — прошептал один из подростков другому.

— Эступидос бабосос, — Андреа хлопнула своего Дома по руке, прежде чем впиться взглядом в Дэна. — Тут мои работники.

Каллен поморщился при этом напоминании.

Дэн покаянно кивнул.

— А происходит вот что. Каллен думает, что я слишком настойчив с этой женщиной. — Даже когда он предложил Бронксу лакомый кусочек сосиски, Бен ухмыльнулся мальчишкам, нисколько не смутившись: — Вам друзья такое говорили когда-нибудь?

Двое мальчишек повернулись к третьему и начали его дразнить.

Идеальный отвлекающий маневр. Анна одобрительно потянула Бена за волосы.

Его плечи расслабились под ее руками.

Мальчишки толкали и подначивали друг друга, и она видела, как ребята такого возраста, безусловно, могут перевернуть жизнь человека с ног на голову. И все же, даже при всем их подростковом идиотизме, они действительно были милыми.

Под разговоры вокруг она доела пиццу и вытерла пальцы салфеткой. Бен уже все съел.

— Хорошая пицца, мэм, — сказал он. — Спасибо, что накормили нас.

— Пожалуйста, — Анна взяла другую тарелку с крайнего столика, прекрасно зная, что не должна его поощрять. Тем не менее, ее сердце не позволяло ей поставить десерт обратно. — Несмотря на твое крайне нахальное поведение, ты заслужил награду. Сегодня ты сделал доброе дело для Узури, — она протянула ему большое пирожное, покрытое шоколадной глазурью.

В его взгляде читалось удовольствие от предвкушения десерта, а также удовольствие от того, что она думала о нем.

— Спасибо, Госпожа, — прежде чем откусить кусочек, он остановился. — А как же ты?

— Мне лучше знать. Я уже пробовала пирожные Кари раньше. Если я его съем, утром мне придется пробежать на милю больше.

Его глаза блеснули золотом.

— Я мог бы быть полезен в сжигании калорий.

Что ж, она это хорошо знала. И желание сжечь калории с его помощью становилось все более непреодолимым.

— Ну, в таком случае, может быть, мне стоит побаловать себя, — Анна наклонилась вперед, позволяя своей груди коснуться его лица, схватила его за запястье и притянула руку с пирожным к своим губам. Откусила маленький кусочек.

— О, мэм, Вы же знаете, я гожусь на то, чтобы сжечь и побольше калорий, — прошептал он.

Анна поперхнулась.

Зазвонил ее сотовый. Спасена телефонным звонком. Она посмотрела на дисплей и ответила:

— Анна. Что случилось?

— У нас для вас есть работа, если вы не заняты, — приступила сразу к делу Лоретта. — Помните Джейн? Она в истерике. Вам, наверное, стоит взять с собой подкрепление.

Получив адрес, Анна нахмурилась, глядя на сотовый. Черт возьми, Джейн. Зачем ты вернулась к этому мудаку?

Большая ладонь легка на ее руку.

— Проблемы? — Бен смотрел на нее с беспокойством.

— Боюсь, что да. Мне нужно кое-кого подвезти. — Но оба ее брата сегодня работали, и у нее не было подготовленных подруг, которых она могла спокойно взять с собой в потенциально опасное место.

— Ты не стала бы так волноваться просто из-за того, что кого-то нужно подвезти. Я могу помочь?

— Я... — А мог бы он? Он же бывший военный. И Зет тщательно подбирал охрану для «Царства теней». Более того, будучи охранником в БДСМ-клубе, он часто видел эмоциональные срывы и всегда умело справлялся с ними. — Если ты не собираешься сейчас уезжать, я бы с радостью приняла твою помощь.

— Если Бронкса можно взять с собой, я готов.

****

Анна отвозит женщин в приют для подвергшихся насилию? У этой женщины больше граней, чем у бриллианта. Бен пристально смотрел на нее, пока она вела свой «Форд Эскейп» к назначенному месту встречи.

— Почему этим не занимаются полицейские?

— Иногда занимаются. Но зачастую женщины не обращаются в полицию, поэтому приют привлекает волонтеров.

— Если мужчина ударил свою жену, что мешает ему напасть на водителя?

Она улыбнулась.

— Это не так опасно, как кажется. Мы не забираем женщин из дома или с работы, встречаемся всегда в людных местах.

Звучит все еще не особо безопасно. Бен откинулся назад. По крайней мере, он рядом.

— Ты знаешь, за кем мы едем?

— На самом деле, да. Джейн и ее дочь какое-то время жили в приюте, но, когда ее муж согласился на консультации, она к нему вернулась, — Анна нахмурилась.

— Ты не одобряешь, что парень получил второй шанс?

— Ну, иногда обидчик сам шокирован своими действиями и понимает, что у него есть проблемы. Такой человек может исправиться, — она сжала губы. — Я знакома с мужем Джейн. Он манипулирующий ублюдок и, конечно, не заинтересован в изменении своего поведения. Он использовал все уловки, описанные в книгах, чтобы она к нему вернулась.

С учетом того, насколько опытной Доминой была Анна, она, вероятно, прочитала его правильно. Похоже, он действительно настоящий ублюдок.

— Значит, она любила его, поэтому и вернулась.

— Не-а. Я думаю, любовь давно прошла. Я бы сказала, что она боялась остаться одна и кардинально менять свою жизнь. И того, как много ей придется изменить, — пальцы Анны сжали руль, а затем ослабили хватку.

Она просто выплюнула это слово «изменить», будто у него был омерзительный привкус. Интересно.

— Вот это место, — Анна проехала через парковку торгового центра, остановила машину перед входом в магазин и включила «аварийку». Затем вышла из автомобиля.

Бен жестом велел Бронксу оставаться на месте, а сам вышел из салона и присоединился к Анне.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Можешь подождать в машине? — она улыбнулась. — Временами ты выглядишь устрашающе.

Бен поморщился. Хотя ему и нравилось быть большим парнем, его раздражало, что им можно было пугать детей.

Она заметила его реакцию и провела пальцами по его руке.

— Так уж случилось, что я, знаешь ли, ценю пугающих парней, — произнесла она хриплым голосом.

Когда она посмотрела на него, как на восхитительное лакомство, его эго выросло до размеров округа Пинеллас штата Флорида. Он прочистил горло.

— Я подожду здесь. — Только бы все прошло без проблем... что ж, ставки сделаны.

Она быстрым шагом направилась ко входу в магазин, и он знал ее достаточно долго, чтобы заметить напряжение в ее теле и то, как она настороженно относилась к проходившим мимо людям. Она пыталась вести себя так, словно то, чем она сейчас занималась, не несло какой-либо опасности, но при этом явно была готова к обороне.

Минуту спустя она вышла на улицу, поддерживая женщину за талию.

Господи.

У хромающей женщины был синяк под глазом и опухоль размером с мяч для гольфа на щеке. Опухшие губы. Судя по тому, как прямо она держала спину, ребра тоже были покрыты синяками или сломаны.

Гнев внутри него нарастал, поднимая свою уродливую голову.

Он шагнул вперед, а затем заметил маленькую девочку, идущую за Анной. Вряд ли старше двенадцати лет. По ее грязным щекам текли слезы.

Бен подавил вспышку гнева. Она видела уже достаточно жестокости. Стараясь выглядеть безобидно, он открыл заднюю дверцу и отошел в сторону.

Когда женщины приблизились к внедорожнику, раздался мужской крик:

— Я нашел тебя, сука. Остановись сейчас же.

Джейн застыла, как испуганная птица.

— О, началось, — раздраженно фыркнув, Анна оглянулась через плечо.— Джейн, сядь в машину.

Джейн не сдвинулась с места.

Ее муж направлялся к ним с узколобой сосредоточенностью фанатичного повстанца.

Вот тебе и безопасность. Рваные джинсы и пропитанная потом футболка этого мудака были покрыты мелкой белой пылью. Вероятно, он работал на стройке. Примерно шесть футов роста⁷ и весом более двухсот фунтов⁸, мускулистый мужчина с большим пивным животом.

Его лицо не выражало... ничего, и Бен понял, что тот был под кайфом либо от наркотиков, либо от алкоголя, либо от того и другого.

— Он на подходе, Анна, — предупредил Бен, когда она помогла Джейн подойти к машине. — Можно я его вырублю?

— Я бы предпочла сделать это сама.

Блять. Он подавил желание вмешаться. Спокойнее, Хауген. Анна вряд ли легко откажется от своей игрушки, и стоит поверить: она знает, что делает.

— Он приближается.

Анна мрачно улыбнулась ему, отпустила Джейн, сжала плечо девочки и направилась к магазину.

Бен встал перед Джейн и ее дочерью, чтобы заслонить их от взгляда обидчика.

— Садитесь в машину, пожалуйста, пока Анна разбирается с, — гребаным мудаком, — некоторыми проблемами.

Моргнув, Джейн внимательно посмотрела на него, и, кажется, если это вообще было возможно, испугалась еще больше.

— Я... — она действительно начала отступать.

К облегчению Бена, на помощь пришла ее дочь.

— Мам, садись в машину. Нам нужно уезжать.

Хорошая девочка. Запуганная, с широко раскрытыми глазами и мертвенно-бледным лицом, но все еще сохраняет ясность мышления.

Позади Бена раздался громкий голос мудака, а затем последовал звук удара.

Анна могла с ним справиться. Она могла сделать это. Бен разжал челюсти и щелкнул пальцами, командуя Бронксу перепрыгнуть с заднего сиденья не переднее.

— Стой здесь, малышка, — сказал он мягко, убедившись, что Пейдж стоит прямо рядом с машиной.

Он взглянул на ее мать.

— Меня зовут Бен, мэм. Я помогаю Анне, — он помог Джейн сесть на заднее сиденье и осторожно застегнул на ней ремень безопасности.

Одна есть.

— Пейдж, садись в машину.

Девочка покачала головой.

— Возможно, нам придется помочь Анне, — сжав руки в кулаки, она прочно стояла на ногах, не собираясь никуда уходить.

Вот черт. Оторопев, Бен аккуратно опустил руку на плечо девочки, чтобы уследить за ней, и повернулся взглянуть на драку.

Он собирался прийти Анне на помощь, если потребуется. И если этот ублюдок поднимет руку на ребенка, он ему оторвет ноги.

Печально, но помощь Бена не требовалась. Чертовски жаль!

Этот мудак пытался ударить Анну и каждый раз промахивался. Она была весьма профессиональна в рукопашном бое. Анна безупречно точным ударом выбила ему колено.

Ублюдок свалился на землю.

Ударился об асфальт и разбил лицо. Бен рассмеялся себе под нос. И попытался подавить эрекцию.

Все еще находясь в боевой стойке, Анна ждала, явно надеясь, что придурок встанет, и она сможет ударить его еще раз.

Плохая Домина.

— Мэм, на это было приятно смотреть, но колесница уже ждет Вас.

И они уже достаточно увидели.

Анна нахмурилась в ответ. В ней все еще бушевала ярость. Но она сразу перехватила его взгляд, когда Бен показал глазами на девочку.

— Верно. Поехали.

К удивлению Бена Пэйдж все еще не двигалась с места. Она смотрела на отца, и в ее глазах пылала ненависть.

Блять, это было очень печально.

Бен прочистил горло:

— Пэйдж. Сейчас же запрыгивай в машину.

Прежде чем он успел помочь, она обежала машину, открыла заднюю дверь и остановилась.

— Пэйдж?

— Собака.

Бен понял, что Бронкс просунул голову между передними сиденьями, надеясь, что кто-нибудь обратит на него внимание.

— У Вас есть собака, — услышав изумление в ее голосе, ретривер гавкнул.

Бен улыбнулся. Кое-кому не помешало бы утешение, и для этого отлично подходила собака.

— Хочешь поехать на переднем сиденье, рядом с Бронксом?

Если бы небесные врата распахнулись, девочка вряд ли была бы в таком восторге.

— Правда?

В ответ Бен открыл переднюю пассажирскую дверь, жестом приказал Бронксу спрыгнуть на пол и отступил в сторону.

После того как Пейдж забралась в машину, ей пришлось сидеть прямо, пока Бен пристегивал ее ремень безопасности. Потом она наклонилась вперед, обняла пса за шею и зарылась лицом в его мех.

— Ну, — подытожила Анна. — Я думаю, Бронкс мог бы быть популярнее, чем плюшевый мишка.

Джейн прошептала: — Собака не нападет на нее? Она так расстроена...

Бен присел на корточки рядом с матерью девочки.

— У Бронкса доброе сердце, и он любит детей. У них все будет хорошо.

К его удивлению, Анна протянула ему ключи от машины и запрыгнула на заднее сиденье.

— Джейн, мне нужно знать, насколько сильно ты ранена.

Ах. Бен скользнул на водительское сиденье, посмотрел, как там девочка, и фыркнул. Она одновременно плакала и смеялась. Бронкс тихонько скулил и пытался слизывать слезы, бегущие по ее щекам.

Анна объясняла дорогу с заднего сиденья. Следуя ее указаниям, Бен подъехал к приюту и припарковался на заднем дворе.

Пока он помогал Джейн выйти из машины, Анна выскользнула с другой стороны.

Обняв Джейн одной рукой, она бросила ему:

— Сейчас вернусь. — Анна помогла Джейн дойти до здания и позвонила в звонок. Дверь открыла женщина.

Пейдж обнимала Бронкса на прощанье, пока Бен стоял, прислонившись к внедорожнику.

— Мистер Бен?

Бен взглянул в ярко-голубые глаза.

— Просто Бен. Ты хотела что-то спросить?

— Вы мужчина. Разве Вы не должны были защищать мисс Анну?

Он ожидал, что вопрос будет про Бронкса, и потребовалось мгновение, чтобы переключиться.

— Да. Я всегда буду ее защищать. Но ей не нужна была моя помощь с... э-э-э... сегодня, — он слегка улыбнулся. — Она прекрасно справилась сама, не так ли?

Глаза ребенка были опухшими от слез, но очень и очень внимательными.

— Значит, даже несмотря на то, что она сбила с ног моего отца, она вам все еще нравится?

Бен улыбнулся ее вопросу.

— Чертовски верно.

— Пэйдж, — Анна стояла в шаге от него. Она бросила на Бена взгляд, полный веселья. — Милая, сейчас тебе нужно идти внутрь.

Девочка чмокнула Бронкса в нос и обняла Анну.

— Ты придешь меня навестить? Пожалуйста?

Бен мог лишь безмолвно наблюдать за тем, как самая крутая садистка-Госпожа из «Царства Теней» превращается в желе.

Да, он нашел свою женщину.

Глава 9

Пока Бен вез их обратно к Узури, Анна не отказывала себе в том, чтобы смотреть на него. Казалось, его не смутили слезы и ужас Джейн, гнев ее мужа и драка. Бен внимательно следил за дорогой, а его пальцы стучали по рулю в такт песни, игравшей по радио.

Кантри-вестерн, к сожалению. Но ради него она готова была мириться даже с этой музыкой.

Ради него она со многим готова смириться.

Она все еще пыталась осмыслить его реакцию, когда сказала, что справится с мужем Джейн сама. Ее брат Тревис стал бы спорить и, в конце концов, отступил бы. А вот Гаррисон и ее отец — никогда.

Но Бен вообще не пытался вмешиваться. Он просто позволил ей справиться с этим самостоятельно. Черт возьми, это было приятно.

— Ты часто этим занимаешься? — спросил он. — Привозишь сюда женщин?

— Время от времени. В качестве волонтера я провожу большую часть своего времени, общаясь с девочками в приюте. Особенно с тинейджерами, они очень озлоблены и сбиты с толку.

— Я видел тебя с мальчишками Андреа. Ты отлично ладишь с детьми. Но работа в приюте — почему именно это? — он бросил на нее обеспокоенный взгляд. – В прошлом у тебя был жестокий муж или парень?

На секунду она почувствовала себя оскорбленной, но потом поняла, что вопрос вызван беспокойством за нее.

— Нет. Но я дочь военного и видела немало мужей-абьюзеров. — Например, мама ее лучшей подруги. Она была замужем за капитаном. Женщина скрывала синяки под глазами и гематомы на лице с помощью косметики. Постоянно оправдывалась перед своей дочерью и остальными. «Я упала». «Я такая неуклюжая». «Я ударилась головой о кухонный шкафчик».

Он поморщился.

— Ага. Видел такое. Понимаю тебя.

Анна ненавидела этого капитана от всего сердца. Однажды она пнула его, когда он ударил Трейси... и в дело вмешался ее отец. Капитана вышвырнули со службы, а Трейси и ее мать уехали.

Боль от потери никогда полностью не исчезает.

Анна вернулась к разговору.

— Как офицеру полиции, мне приходилось иметь дело с заявлениями о домашнем насилии. — И ей все еще снились пострадавшие от него дети. Детей нужно защищать.

— Я думал, ты агент по розыску беглых преступников. Так ты коп?

Удивление в его глазах было восхитительным.

— Была копом. Оливия считает, это по той причине, что мой отец так настойчиво пытался уберечь меня, а я, естественно, поступила в морскую пехоту, а потом и в полицию.

— Понимаю, — его смех наполнил машину, такой ободряющий громкий. Все еще улыбаясь, Бен добавил: — В таком случае я рад, что не стал ввязываться в драку.

Она фыркнула.

— Весельчак. На самом деле я думаю, что в моей семье имеется врожденный ген защиты и служения, даже если мои родственники-мужчины отказываются признавать его существование у женщин.

— Но ты больше не служишь в правоохранительных органах? Что случилось? — его голос звучал небрежно, но пальцы крепче сжали руль.

— Ничего особо ужасного, Бен. Мне просто не понравилось, что дискриминируют женщин-офицеров. — Из-за нездорового климата в полиции и случаев домашнего насилия она начала ненавидеть всех, у кого есть член. Затем она добавила: — Позже я узнала, что у моего участка была репутация женоненавистников, и мне следовало перевестись. Вместо этого я переквалифицировалась в агента по розыску беглых преступников.

Он улыбнулся ее нехитрому каламбуру.

— Никаких мужей в прошлом? Серьезных отношений?

Любопытный сабмиссив. Но видя его спокойный интерес, она не испытывала особого желания что-то скрывать.

— Никаких мужей. Ничего серьезного. — В молодости у нее было несколько парней, которых... может быть... она могла бы полюбить. А мужчина, которого она любила в колледже, был ванильным, так что эти отношения рухнули и оборвались. И это было больно. Вероятно, у нее просто не было сил любить кого-то достаточно сильно, чтобы поддерживать настоящие отношения.

В последние годы у нее были только рабы на длительный срок. Их она любила, но никогда не была «влюблена» в них.

— А у тебя?

— Одна бывшая жена.

Он был женат? Испытывая странное чувство ревности, Анна внимательно посмотрела на него. Да, она могла представить его женатым. Он мог бы заботиться о том, что для него важно так же ответственно, как он выполнял остальные свои обязанности. Его жена должно быть была счастливой женщиной.

— Что случилось?

— Она развелась со мной, когда я был на задании. Пара подружек с тех пор, не то чтобы я бы назвал это чем-то серьезным. Не знаю, как объяснить.

— Должна быть шкала оценки отношений, — Бен остановился на красный сигнал светофора, и Анна увидела вывеску оружейного магазина, — которая показывает, насколько сильна любовь, — она задумалась.— Пневматический пистолет означает случайное первое свидание. Револьвер 22-го калибра — первый секс. Полуавтоматический пистолет 38-го калибра — несерьезные моногамные отношения.

— Хорошо, — он улыбнулся, сворачивая за угол.— Снайперская винтовка М24 обозначает, что вы встречаетесь. И, может быть, «Карл Густав» — максимальное значение на шкале, обозначающее женитьбу.

Она улыбнулась, вспомнив, что «Карл Густав» — это противотанковый гранатомет.

— Какой циничный мужчина. Итак, какой рейтинг получают выстрелы в твоем прошлом?

— Первая девушка... пистолет 38-го калибра. Вторая - «Магнум» 44-го калибра.

На деление выше моногамных отношений, что означало: он серьезно относился к этой женщине.

— Понятно.

Поколебавшись, Бен спросил:

— А как насчет Джоуи?

Когда ее спина напряглась, она сдержала свой порыв резко ответить — «не твое дело». Но, возможно, оно было как раз его.

— Я бы сказала, 38-й калибр, потому что я никогда не захожу дальше 38-го калибра.

Крошечные мышцы вокруг его глаз напряглись, как при сильном ветре в лицо.

— Принято.

— У меня не бывает типичных отношений, Бен. Можешь считать это моим жестким пределом. У меня есть рабы. Я забочусь о них - даже люблю их, - но не в обычном понимании любви между мужчиной и женщиной.

Он кивнул.

Время сменить тему. Давно пора.

— Ты сегодня хорошо проявил себя с Пейдж. — Анна повернулась и погладила Бронкса:— И ты тоже, малыш.

В ответ Бронкс украдкой лизнул ее палец, восхищенно постукивая хвостом.

— У меня была практика с ребятами Маркуса, — сказал Бен. — Когда он занимается с подростками боевыми искусствами, то просит добровольцев присмотреть за ними.

— Ах, что ж, Пейдж теперь есть, о чем подумать, — без задней мысли она положила руку ему на бедро. То, как напряглись его мышцы под ее прикосновениями переключило происходящее между ними во что-то более сексуальное.

Она боялась, что оценка их встреч поднимется от милого револьвера 22-го калибра до чего-то более впечатляющего. И что ей тогда с этим делать?

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, отвлекая ее от размышлений.

— Ее родители учили ее, что женщины пассивны по своей природе. И мужчина никогда не потерпит напористую женщину рядом с собой, — она усмехнулась. — Тем более агрессивную.

— Чертовски глупо.

— Точно. Но теперь Пейдж видела, как женщина дает сдачи, и слышала, как уверенный в себе мужчина наслаждается этим зрелищем, и ему все еще нравится эта женщина.

— Мне действительно понравилось то, что я видел, — сказал он.

— Я заметила.

Он фыркнул:

— Правда?

Пейдж этого не видела, но Анна обратила внимание на чересчур большую выпуклость в области ширинки Бена. Он заслуживал награды за такую прекрасную реакцию, но это было бы не так...

Он накрыл ее руку своей и передвинул к паху. У него все еще была эрекция.

— Я всё понял про Ваш предел, Мэм. Но у многих людей есть ограничения, и они все еще умудряются заниматься сексом. Давайте заниматься сексом.

Ее тело замерло от прилива желания. И все же...

— Я не хочу причинить тебе боль, Бен.

Он взглянул на нее, его карие тигриные глаза были полны решимости.

— Анна, тебе нравится, когда люди лишают тебя чего-то в жизни, потому что боятся, что тем самым причинят тебе боль?

Эти слова пробудили ее, как яркий свет в лицо будит спящего.

Он улыбался... пока она не схватила его за член.

— Что ж, Бенджамин, я правильно понимаю, что нам не нужно беспокоиться о том, что тебе будет больно? Хочешь поехать ко мне?

****

Бен совершенно точно знал, что у него будет гребаный сердечный приступ — чертовски скоро, — и Госпоже Анне придется объяснять, почему у нее в постели лежит на спине голый мертвец.

Как и причину, почему на спинке кровати остались вмятины от пальцев.

Она ущипнула его за член.

— Господи! — он поднял голову и сердито посмотрел на нее.

Госпожа вздернула бровь:

— Я бы посоветовала тебе перестать думать, Бенджамин. Иначе... — ее пальцы угрожающе сжали одно яичко, потом другое. Бен мгновенно покрылся потом.

Когда она царапнула ноготком чувствительное местечко у его ануса, у Бена закружилась голова.

И когда она отпустила яйца, кровь прямиком устремилась к члену, который и без того был напряжен. Вокруг него были намотаны кожаные ленты.

Бен вновь откинул голову на подушку, каждый мускул в его теле был напряжен до предела.

Ему просто необходимо кончить. Так. Охрененно. Сильно.

Когда она улыбнулась ему, черт возьми, этого было почти достаточно, чтобы он кончил. Она была великолепна: абсолютно голая, покрытая золотистым загаром. Высокая, полная грудь с тугими сосками. Красивые глаза. Губы, распухшие от его поцелуев. Она была похожа на одного из тех женских сексуальных демонов — суккубов — тех, перед которыми не мог устоять ни один мужчина.

Когда она наклонилась ближе, длинные волосы шелковистой сладостью рассыпались по его паху, и знойный смех жаром опалил кожу. А затем он почувствовал...

О, Господи, она не сделает этого.

Она сделала.

Ее язык прошелся по головке его члена. Влажное тепло обогнуло щель и заскользило по коже. Эрекция стала еще сильнее. Ленты болезненно впивались в кожу, пока Анна дразнила его. Она оттянула крайнюю плоть. Немного пососала.

Его начало трясти. Напряженные руки судорожно сжали дубовые столбики кровати. Стон, вырвавшийся у него, казалось, не мог исходить от живого существа.

— Хорошо, Бенджамин. Я думаю, ты готов, и сегодня я даже предложу тебе выбор. Ты хочешь, чтобы я оседлала тебя, или чтобы ты был сверху?

Мог ли он говорить без крика? Он выдохнул, и мог поклясться, что все еще чувствует, как она ногтями впивается в его соски.

— Сверху. Пожалуйста. Госпожа.

Ее невероятно сильные, нежные руки поглаживали его по бедрам.

— Так тому и быть. Когда я размотаю последнюю ленту и надену на тебя презерватив, ты можешь отпустить спинку кровати и запрыгнуть на меня.

На ее губах появилась невинная улыбка, будто она только что согласилась дать ему печенье, а не позволяет оттрахать ее до потери сознания. Она играла с его разумом так же легко, как мучила его тело. Садистка.

И его член никогда в его чертовой жизни не был настолько твердым, как сейчас. Что она с ним делает?

Она очень медленно разматывала каждую кожаную полоску, и он почувствовал, как кровь приливает к члену, словно океан во время прилива. Его глаза напряглись, когда он увидел, как Анна, наконец, неторопливо сняла последнюю ленту.

Она натянула на него презерватив, дюйм за гребаным дюймом.

Их глаза встретились.

Он набросился на нее так быстро, что у нее не было ни малейшего шанса на сопротивление.

Как безмозглый варвар, он опрокинул ее на спину, раздвинул ноги и вошел в нее одним грубым движением. Когда жар ее тела окутал его, он замер, балансируя на краю.

Последний раз он терял контроль, когда был подростком.

Его яйца, тесно прижатые к паху, пульсировали от давления неминуемого взрыва.

Обливаясь потом, Бен пытался взять себя в руки. Если она пошевелится — просто одно движение, — он кончит.

Она не двигалась.

Медленно вдохнув, он отступил от пропасти и открыл глаза.

Ее густые каштановые волосы роскошно рассыпались по подушке. Лицо раскраснелось. И ее глаза были полны одобрения, когда она улыбнулась ему.

— Я впечатлена, сторожевой пес.

— И правильно, — прорычал он. — Я, может, никогда больше не смогу ходить.

От ее смеха влагалище сжалось вокруг него, и он резко втянул воздух. Не сейчас. Пожалуйста. Господи, когда он начнет в ней двигаться, то долго не продержится. — Я хочу, чтобы ты тоже кончила. Первая. Но...

— Бенджамин, если ты сейчас же не кончишь, я буду думать, что облажалась, — она усмехнулась и взяла пульт дистанционного управления, лежавший рядом с подушкой. — Ты, наверное, не заметил, но я собираюсь помочь в этом.

Что-то тихо зажужжало, и он почувствовал вибрации в районе лобковой кости. Бен слегка приподнялся. Осторожно. На ней была надета какая-то треугольная штука, которая прикрывала ее клитор и вибрировала. Чертовски круто... но, когда она успела ее надеть?

— Я получу пульт дистанционного управления? — с надеждой спросил он.

Она даже рассмеялась: — Нет.

Черт возьми, ему нравились женщины, которые знали, чего хотят. И чего хочет он.

Пока вибратор творил свое волшебство, он наблюдал, как румянец поднимается по ее груди, шее и лицу. Приподнявшись на одной руке, второй он ласкал ее груди. Они словно были созданы для его большой ладони - такие полные и округлые. Соски были затвердевшими, как маленькие пули. Он щипал их, катал между пальцами, тянул на себя и получал удовольствие от ее тихих стонов наслаждения.

Ее лоно сжалось вокруг него.

Почти. Почти.

— Могу я попросить Вас обхватить меня ногами за талию, Мэм? — он хотел, чтобы эти элегантные каблуки стучали прямо над его задницей, когда он начнет вколачиваться в нее.

Она задумчиво посмотрела на него. Все еще держала себя в руках — эта женщина была сверхчеловеком.

Анна вынуждена была признать, что думать становилось все труднее. Она была чертовски близка к оргазму. Сверху вибратор-бабочка, внутри нее - толстый член. У этого мужчины член был действительно, как у быка.

Он попросил ее о чем-то — переместить ноги. Точно. Она почувствовала, как все внутри напрягается, как нарастает давление. Она могла бы уступить его просьбе. В некоторой степени. Анна прочистила горло.

— Если ты повиснешь на одной руке на спинке кровати, можешь делать с моими ногами все, что захочешь.

Бен ответил благодарным рыком. Бен закинул ее левую ногу себе на талию, и вцепился в спинку кровати правой рукой. Раздвинув колени пошире, для лучшего баланса, он просунул левую руку под ее правое колено, приподнимая и раздвигая ее, погружаясь еще глубже.

Она впилась в его кожу ногтями, погребенная под шквалом потрясающих ощущений.

Он медленно вышел из нее, его челюсть напряглась.

— Я все еще чувствую каждый оборот ленты на члене, — пробормотал он, рассмешив ее.

Его загорелое лицо потемнело от вожделения, когда он медленно вошел в нее, вышел, а затем вновь толкнулся внутрь, но уже в более быстром темпе. И прижался тазом к бабочке над ее клитором.

Это стало последней каплей.

О, Боже. Накопившееся давление скрутилось в ней, словно зажав в кулак, и столкнулось с его тяжелым стволом, а затем взорвалось, прокатившись по всем ее чувствам оглушающими волнами удовольствия.

Ее бедра дернулись, и даже в разгар оргазма она услышала его «Черт возьми». А потом ее нога была поднята выше, и он начал вколачиваться в нее. Глубоко. Сильно. Мощно. Кровать покачнулась, когда он ухватился за спинку кровати, и его огромное тело в бешеном ритме начало врезаться в нее.

Со звоном в ушах она кончила снова, удовольствие поглотило ее целиком. Боже, она никогда не чувствовала ничего подобного.

Когда зрение немного прояснилось, она уткнулась носом в его шею, целуя белые шрамы, а затем провела ногтями по его груди, найдя и ущипнув его соски.

Он взревел... продолжая врезаться в нее, раскачивая кровать с каждым новым толчком.

Что-то треснуло, и кровать накренилась по диагонали.

Зарычав, Бен глубоко вошел в нее, и его член запульсировал в кульминации, окатывая Анну еще большими волнами обжигающего удовольствия.

Ей удалось нащупать на пульте кнопку «Выкл», и она просто обмякла, не в силах пошевелиться.

В конце концов, когда ее сердцебиение более-менее стабилизировалось, она открыла глаза. Склонив голову, Бен был неподвижен, его широкая грудь вздымалась и опускалась в такт дыханию. Лицо раскраснелось, жилы на шее натянулись.

Великолепен.

Она провела руками по его спине, наслаждаясь твердостью его мышц.

Держась одной рукой за спинку кровати — хороший сабмиссив, — он осторожно опустил ее ногу.

Все еще глубоко погруженный в нее, его член слегка подергивался. Она внутренне усмехнулась. Его инструмент еще вспомнит о ней завтра.

— Мэм? — его голос звучал так, словно он проглотил половину ее песчаного пляжа. — Вы...

Как мило. Она провела рукой по его сильному лицу.

— Я в порядке, Бенджамин, — она сделала паузу.— Но ты сломал мою кровать.

Он даже не выглядел смущенным. Вместо этого его глаза блеснули, когда он медленно улыбнулся.

— Полагаю нам придется переместиться на пол для следующего раунда.

****

Пару часов спустя Анна вышла из душа, услышав, как кто-то колотит в дверь черного хода.

Пока она мыла голову, Бен выгулял Бронкса, и теперь тот лежал в углу... а Бен чинил ее кровать.

— Почти закончил, — он кивнул на дверь. — Проблемы? — Его длинные волосы были растрепаны, на щеках однодневная щетина. Он выглядел как взъерошенный, раздраженный самец, и ей захотелось толкнуть его на груду постельного белья и растрепать еще больше.

— Наверное, нет, — ответила она. — Но, к сожалению, поскольку моя машина припаркована у входа, моя семья знает, что я дома. Кто бы это ни был, он не уйдет, пока я не открою дверь.

— У меня в машине есть пистолет.

Она усмехнулась.

— У меня тоже, но стрелять в родственников считается дурным тоном.

— Это правда, — он встал и провел пальцами по ее лицу. — Никак не могу привыкнуть к тому, насколько ты красива, и не имеет значение время дня, или во что ты одета.

Все внутри нее растаяло от его слов, превратившись в лужицу. Она бросила на Бена раздраженный взгляд, чтобы скрыть это, а затем распахнула окно и крикнула:

— Я спущусь через пару минут. Перестань стучать.

Анна захлопнула окно, услышав нецензурный ответ Тревиса.

— Мужчины, — пробормотала она и достала чистое нижнее белье.

— Анна, — Бен присел на корточки рядом с кроватью.

Она приготовилась выслушать жалобы на то, что она им пренебрегает. Джоуи был достаточно хорошим рабом и хранил бы молчание, но и он бы наверняка надулся.

— Я закончу через минуту. Хочешь, чтобы я остался здесь или тихо ушел? — спросил он.

Тактичность вопроса поразила Анну. И напомнила ей, что не нужно судить об этом мужчине по другим. И... она поняла, что не хочет, чтобы он тихо уходил.

— Нет, спускайся вниз, я приготовлю ужин. Мой брат знает, что у меня есть личная жизнь. Он может дразнить меня, но не тебя.

Его лицо потемнело.

— Лучше бы ему тебя не расстраивать.

Несмотря на то, что его опека была странным образом приятна, она напряглась.

— Расслабься, Бенджамин. Я в состоянии справиться со своей собственной семьей.

Секунду спустя он кивнул.

— Да, Мэм, думаю так и есть.

То, как он ее опекал и в то же время верил, что она может сама о себе позаботиться, одновременно согревало и восхищало ее. И она позволила себе подарить Бену долгий страстный поцелуй.

На выходе она остановилась, чтобы погладить Бронкса.

— Ты такой хороший пес. — В ответ его хвост застучал по ковру.

Спустившись вниз, она открыла заднюю дверь, которая вела на веранду.

Тревис вошел внутрь.

— Не прошло и года. Ты становишься копушей, сестричка, — он дернул ее за волосы.

Джинсы, вытянутая серая футболка, ботинки. Волосы того же насыщенного каштанового оттенка, что и у нее. Правда, стригся он до сих пор коротко, как в армейские времена. Темно-синие глаза, классически привлекательные черты лица, высокий, мускулистый и загорелый. Он был похож на их маму — гораздо веселее и общительнее Анны.

Если бы она выбирала любимого брата, он бы победил в этой номинации.

— Я заметил снаружи еще одну машину, — он направился прямиком на кухню. — У тебя новый мужчина?

— Ты всюду суешь свой любопытный нос, — несмотря на то, что дело шло к вечеру, она выбрала капсулу с карамельным кофе и сунула ее в кофемашину. — Что ты здесь делаешь?

— В моем холодильнике нет еды. У тебя еще осталась лазанья? — на его лице появилась очаровательная улыбка, которая абсолютно беспроигрышно срабатывала на женщинах.

Но природная сексапильность не действует на сестер, идиот несчастный.

— Может быть. И, может быть, я накормлю тебя, если ты подстрижешь мою лужайку, — она вытащила чашку из кофемашины, поставила на ее место чистую кружку и вставила капсулу с кофе темной обжарки.

— Заметано. А чесночный хлеб будет?

— Хорошо, — она достала буханку французского хлеба и начала нарезать его на ломтики. Несколько минут спустя Бен и Бронкс спустились по лестнице.

У Тревиса отвисла челюсть, и он бесцеремонно уставился на Бена.

— Черт возьми, Господи, где она тебя нашла?

Плечи сторожевого пса напряглись.

Анна отвесила брату подзатыльник.

— Тебя в хлеву воспитывали? — Как ей объяснить Бену, что слова Тревиса не были оскорблением?

— Ой, прости, мужик. Не имел в виду ничего плохого, — быстро поправился Тревис.

Когда Бен взглянул ей в глаза, на его лице отразилось понимание. Он несомненно вспомнил ее рабов, которые, как правило, были моложе и стройнее его.

— Бен, это мой брат Тревис. Тревис, это Бен.

— Рад познакомиться, —Тревис наклонился, чтобы дать Бронксу обнюхать руку, а потом погладил его. — Красивая собака.

— Спасибо.

Анна подошла и обняла Бена, чтобы окончательно сгладить неловкость, которую создал ее брат.

— Бен, Тревис пришел, чтобы доесть лазанью, которую я приготовила пару дней назад. Если ты ненавидишь итальянскую кухню, я сделаю тебе сэндвич, — она подвинула к нему корзинку с кофейными капсулами. — Выбирай кофе, если ты его пьешь в такое позднее время. Или в холодильнике есть вино и пиво.

— Лазанья — это потрясающе, если на всех хватит.

— Я всегда много готовлю, — она намазала хлеб маслом, добавила травы и чеснок, а затем сунула противень в духовку. Лазанья отправилась в микроволновку.—Тревис, ты сегодня закончил работу пораньше?

— Ну, да. Не хотел пропустить веселье, — он взял чашку из кофемашины, жестом предложив Бену сделать себе кофе, и нахмурился, глядя на Анну. — Ты забыла, что сегодня вечером у тебя командная тренировка?

Она застыла.

— Она в.... о, черт! Я потеряла счет времени. Сегодня пришлось срочно помочь с переездом подруге. Мы с Беном провели там полдня.

— Да, мама удивилась, что тебя не было на воскресном ужине, —Тревис посмотрел на нее поверх своей чашки. — Все удалось перевезти, или еще нужна помощь?

Вот за что она любила своих братьев. Упертые, но с добрыми сердцами.

— Мы со всем справились.

Бен пристально наблюдал за ней.

— Если у тебя запланирована работа, похоже, мне нужно поторопиться.

Тревис медленно и с любопытством оглядел его.

— Ты когда-нибудь стрелял из огнестрельного оружия?

— Раз или два, — голос Бена был... странным. Анна внимательно смотрела на него, пытаясь прочитать язык его тела. Чувствовалась уверенность, но вместе с тем и напряжение. Его лицо стало непроницаемым, а взгляд ничего не выражал. Но, будучи солдатом, он мог не просто держать оружие в руках, но и убивать из него.

— Армия? — Тревису всегда надо было выяснить все досконально. Когда Бен кивнул, он нахмурился. — Ты, должно быть, давно оттуда ушел, раз твои волосы успели так отрасти.

Бен улыбнулся и расслабился.

— Уже около пяти лет как. А ты?

— Только два года. Морская пехота.

— Армия, — Бен насыпал в свою чашку ужасающее количество сахара и сделал глоток. — Тебе нужна компания сегодня вечером... Анна? — Если бы они были наедине, он сказал бы «Госпожа».

Для нее это колебание означало, что он хотел, чтобы она приняла решение, должен ли он присутствовать на командной тренировке. А надо ли?

Этот мужчина не был слабаком. Хотя другие охотники за головами иногда приводили с собой друзей или подруг, Анна никогда не брала своих рабов с собой. Другие члены команды были чересчур брутальными мужчинами. Разборки могли получиться довольно жестокими. Несмотря на то что он бывший военный и охранник, Бен — самый добродушный человек, которого она когда-либо встречала. Ему все это может не понравиться.

С другой стороны, он взрослый мужчина. И боец. Он больше походил не на домашнего котика, а на сибирского тигра, большого, мощного и смертоносного.

Она пригласит его, а потом он сам решит, подходит ему это занятие или нет.

Она улыбнулась ему.

— Большинство охотников за головами привыкли работать в одиночку. Но не так давно я собрала команду. Упражнения улучшают совместную работу. Один из нас изображает беглеца, а остальные его ловят. Иногда бывает довольно жестко.

Улыбка расплылась на его грубом лице.

— Звучит забавно.

Мужчины. Всегда жаждут безнаказанного насилия. Впрочем, ей тоже нравились такие игры. Она кивнула брату.

— Твое запасное снаряжение для глаз должно подойти Бену. Принеси его с собой, пожалуйста.

— Принесу, —Тревис бросил на Бена довольный взгляд и ухмыльнулся Анне. — Рад, что у тебя, наконец-то, есть кто-то, достойный своих яиц.

Ублюдок. Вместо того чтобы ответить на его оскорбление, она задумалась.

— Я думаю, что дополню лазанью грибами для вкуса.

— Нет, — поспешно возразил Тревис. — Черт, прости меня.

Она выразительно посмотрела на Тревиса, и тот едва не заскулил.

— Серьезно, сестренка. — Он повернулся к Бену: — Бен, ты же не хочешь, чтобы на твоей лазанье были грибы, правда?

Золотистые глаза Бена заблестели от смеха.

— Мэм, хотя грибы не самая моя любимая еда, я с удовольствием съем все, что Вы приготовите.

Она склонила голову в знак признательности за то, что он так грамотно разыграл свою карту. Дал ей знать о его предпочтениях, подтверждая, что он не будет подвергать сомнению ее выбор.

Чтобы напугать Тревиса, она достала грибы и услышала стон брата.

Но в знак уважения к Бену она добавила их только в свою порцию лазаньи.

Его грубый смешок стал ей наградой.

****

Солнце клонилось к закату. Бен ждал в маленьком ветхом доме на колесах, припаркованном на густо заросшем участке недалеко от Керлью-Крик. Рядом стоял еще один дом на колесах. Снаружи его «члены семьи» устанавливали пластиковое ограждение.

Анна объяснила, что каждое упражнение было разработано для имитации типичных сценариев захвата. Обычно беглецы прятались дома, возможно, у дальних родственников или у друзей по соседству. Растения в горшках, оборудование для двора и ограждения, все было приближенно к реальным условиям, чтобы команда не расслаблялась.

Это навеяло приятные воспоминания о военных учениях рейнджеров.

В данном случае Бен играл роль врага - беглеца. Анна даже сфотографировала его на телефон, чтобы показать на брифинге это фото своим агентам. Она попросила его сделать серьезное лицо, будто его сфотографировали во время ареста.

Он не смог сдержаться от смеха, пока она снимала его.

Бен сел за обеденный стол со своей фальшивой семьей, как и полагалось по сценарию. На нем не было специального костюма, просто джинсы, футболка и защитные очки.

Предполагалось, что он - наркодилер, вышел под залог, жил со своим братом, двумя детьми и двумя женщинами. Еще двое родственников ждали в доме по соседству, чтобы начать стрельбу, если представится такая возможность. Единственной задачей Бена было сбежать. А его семья должна была помешать охотникам за головами его поймать.

Хотя эти тренировки были делом абсолютно серьезным, команда и примкнувшие, вроде Тревиса, выполняли задание в атмосфере веселья. По крайней мере, большинство из них.

Тревис говорил, что в группе возникли некоторые трения. Пара мужчин возмущалась, что ими командовала женщина, а один метил на ее место. Бен заметил, что двоюродный брат Анны, Роберт, никогда не упускал возможности сказать что-то уничижительное.

Раздался стук в дверь. Мускулистый светловолосый агент по имени Митчелл отодвинул свой стул и встал.

— Кого черти несут? — полностью войдя в роль брата Бена, он направился к двери, громко ворча. — Только собрался хорошенько пожрать, как тут заявляется какой-то мудак и...

Он открыл дверь.

— Что нужно?

В дверях стоял Тревис с пистолетом, заткнутым за поясом.

— Прошу прощения, что беспокою вас в столь поздний час, сэр, но я из службы розыска сбежавших из-под залога. Вынужден сообщить, что ваш брат не появился сегодня в суде и...

Это был сигнал Бену убираться к чертям. Он уже оценил свои возможные пути отступления и близлежащие окрестности. Выбор был невелик. Бен решил уходить через окно в спальне, выходящее на задний двор. Оставалось надеяться, что переносной забор и кустарники в горшках частично скроют его от посторонних глаз.

Он предположил, что Анна поставит своих людей у всех потенциальных выходов. Осторожность не помешает.

Выскользнув из окна, он никого не заметил. Приземлившись как можно мягче, Бен согнул колени, чтобы быть ниже. Солнце спускалось за горизонт, и лес вокруг отбрасывал длинные тени.

Он прокрался через затененный газон. Внезапно Бен увидел человека, бегущего к нему со стороны дома, справа от него. Еще один был слева и блокировал выбранный путь отступления. Бен бросился бежать, автоматически двигаясь зигзагами, хотя Анна говорила, что стреляют они только в случаях смертельной опасности.

Он направился к открытой калитке, в последний момент метнулся в другую сторону и проскочил мимо мужчины, который попытался преградить ему путь.

Кто-то крикнул:

- Восточная сторона!

Потом на него напали слева, но неудачно. Пока они боролись, Анна врезалась в него сзади, и он споткнулся об того, с кем дрался.

Бен упал на живот, и кто-то сел ему на ноги.

Продолжая драться, он почувствовал острую боль в спине. Черт. Он притворился мертвым.

— Что за хрень? — мужчина скатился с его ног. — Эй, приятель, ты в порядке? Анна, он обмяк.

Она опустилась на колени рядом с ним.

— Бен, с тобой все в порядке?

— Я могу теперь ожить?

— В каком смысле? — ее рука лежала на его щеке, и он чувствовал запах цветочного туалетного мыла.

— Кто-то выстрелил мне в спину. Разве не предполагалось, что я умру, если это произойдет?

В тусклом свете он увидел, как ее идеально изогнутые брови сошлись вместе.

— Никто в тебя не стрелял.

— Нет, кто-то стрелял. Думаю, стрелок стоял довольно близко.

Анна взглянула на двух мужчин, которые завязали с ним драку.

Ни один из них не был вооружен.

Бен сел. Еще двое спешили к ним со стороны черного входа. Аарон и Роберт.

— Кто из вас стрелял в него? — вышла из себя Анна.

От парадного входа шли другие члены команды

— Я не вооружен. Пистолетов на всех не хватило, — ответил Аарон с медленным техасским акцентом. Он повернул голову и сплюнул.

Все посмотрели на Роберта.

Кузен Анны напрягся и зло посмотрел на нее.

— Блять, я в него не стрелял. Твой парень не знает, о чем говорит.

Что за придурок.

— Я раньше играл в страйкбол и знаю, каково это, когда в тебя попадает такая пуля, — Бен стянул с себя поношенную футболку и повернулся к фонарику, который держал Тревис. — Посмотрите сами — середина спины, справа от позвоночника.

Анна прикоснулась к месту, в которое попала пуля.

— Это выстрел, и он смертельный. Теперь у нас мужчина, которого застрелили насмерть в ситуации, не опасной для жизни. Родственники были свидетелями того, что он был безоружен и лежал на земле, когда в него стреляли, — до нельзя раздраженная, она пристально смотрела на Роберта. — Это основание для иска. Ты же знаешь, Роберт.

Ублюдок смерил ее тяжелым взглядом и просто ушел.

Анна внешне никак не отреагировала, но Бен чувствовал ее гнев, и, черт возьми, он ничем не мог помочь.

Аарон наклонился, протянул Бену руку и рывком поднял его на ноги.

— Охренеть, мужик, ты весишь тонну. Не могу поверить, что ты можешь так быстро двигаться.

— Я тренировался. — Поскольку у них было лучшее оборудование для обнаружения точек стрельбы, снайперы проводили обширную разведку. И, если вдруг ситуация выходила из-под контроля, быстро отступали.

К нему подошла Анна с двумя бутылками воды. Она внимательно изучала его, пока он снова натягивал футболку.

— Есть какие-нибудь травмы, мой тигр? — мягко спросила она.

Тигр. C этим можно жить, особенно с тем, что перед «тигр» стояло слово «мой».

— Неа. Я в порядке, — он взял бутылку и залпом осушил ее. — Ты позволишь, чтобы этому придурку все сошло с рук?

Она откинула волосы назад.

— Если бы это был кто-то другой, он вылетел бы из моей команды, не успев пикнуть. Но Роберт - сын одного из учредителей. Хотя я говорила им, что из-за него нам будет светить судебный процесс, и это только вопрос времени, я была вынуждена принять его в команду. Он довольно хорошо умеет манипулировать своим отцом.

— Вот дерьмо.

— Оно самое. Его некомпетентность и напыщенность могут привести к тому, что кого-нибудь убьют.

Она трезво оценивала проблему. И, кроме Роберта, остальные казались надежными парнями.

— Мы начнем отрабатывать следующий сценарий, как только передвинем реквизит, — она открыла вторую бутылку и сделала глоток. — Ты бы предпочел сыграть хорошего парня или члена семьи?

— Драться или сидеть на жопе ровно. Ты сама как думаешь?

От ее хриплого смеха у него снова встал. Это было некомфортно.

— Ладно. Ты хорош в рукопашной или...

— Определи меня туда, куда тебе нужно, Анна. Я смогу за себя постоять.

— Как скажешь, — она улыбнулась. — Второй сценарий будем отрабатывать в полном снаряжении. Приготовься попотеть.

****

Отработка третьего сценария закончилась всеобщей дракой. Счастливо улыбаясь во влажном ночном воздухе, Анна увернулась от удара кулаком и ударила в ответ. Ее сбили с ног. Пот струился по ее спине. Волосы выбились из косы и прилипли к влажному лицу.

Финальная драка превратилась в балаган. Беглец — в наказание им был назначен Роберт — сбежал из дома вместе со своими неадекватными родственниками, которые были полны решимости не позволить агентам забрать его. Команда окружила их на заднем дворе, и понеслось.

Так. Невероятно. Весело.

Земля была мягкой, лунный свет едва пробивался сквозь облака, так что противника было сложно разглядеть. По традиции в игре использовалась доверительная система легких ударов по туловищу. Если противнику удавалось попасть дважды, с бойца снимали десять очков.

Бен был потрясающим.

Как заметил Аарон, сторожевой пес был на удивление проворным. Он был искусен в рукопашном бое. Если у него нет черного пояса по единоборствам, она готова съесть свой пистолет. И он явно был доволен собой.

Даже лучше. Он дрался рядом с ней и, вместо того чтобы защищать ее задницу, ухмыльнулся, когда она вырубила плохого парня.

— Отличная работа, Мэм.

Она вытерла пот со лба и отступила, чтобы оценить ситуацию. Только двое родственников беглеца продолжали оказывать сопротивление. А сам беглец...

— Вы все мертвы, — заорал Роберт и прицелился в Анну из пистолета, который кто-то уронил.

Ее оружие было в кобуре. Она услышала звук рвущейся одежды, а потом множество шариков ударили ей в грудь.

Роберт, мерзкая крыса, убил ее. А заодно и выиграл, потому что «смерть» любого игрока означала конец игры. Этот факт кислотой разъедал ее кишки.

— Отбой, — крикнула Анна. — Игра окончена.

Когда «раненые» поднялись на ноги, Анна повернулась к брату. Он должен был обеспечивать прикрытие, не вступая в драку, и при необходимости использовать «смертельную силу».

— Почему ты покинул пост?

Тревис пожал плечами.

— Я хотел подраться, поэтому поменялся заданиями с Беном, — он сердито посмотрел на Бена. — Почему ты не пристрелил его?

Бен слегка улыбнулся.

— Я так и сделал. Прежде чем он нажал на курок. Но он проигнорировал это.

Анна напряглась.

— Серьезно? — Грызун снова облажался? Она повысила голос: — Роберт, Бен говорит, что застрелил тебя до того, как ты открыл стрельбу.

— Нет. Никто в меня не стрелял. Должно быть, он промахнулся.

Она нисколько не сомневалась в словах Бена. Анна оглядела остальных игроков.

— Кто-нибудь из вас это видел?

Никто.

— У него на груди должны остаться две отметины, — сказал Бен, в его глазах плескалось веселье.

Анна внимательно посмотрела на него. Однажды она видела его сердитым, на мальчишнике, когда кто-то пытался приставать к Рейни. Сегодня? Несмотря на то, что его слова дважды подверглись сомнению, он вообще не был расстроен. Она снова повернулась к Роберту.

— Подними футболку. Давай посмотрим.

— Может, и на член мой посмотришь, раз уж на то пошло?

О, с нее хватит. Анна ногой врезала по упомянутому члену — и яйцам — достаточно сильно, чтобы идиот согнулся пополам... хотя и не настолько, чтобы его тошнило в течение часа.

Иногда она ненавидела проявлять сдержанность.

Тем не менее, он так удачно согнулся, что она схватила его за низ футболки, потянула вверх и стянула ее.

Он стоял, согнувшись и явно пряча грудь.

Все еще раздраженная, она сделала подсечку.

Он приземлился на спину с глухим стуком и жалобно заскулил.

Посмеиваясь себе под нос, Тревис посветил фонариком на бледно-белую грудь Роберта. Каждый мог видеть две красные отметины в дюйме друг от друга.

— Ты уже был мертв, — Анна смотрела на него, не веря своим глазам. — Это значит, что ты дважды обманул и солгал.

Тот вскочил на ноги.

— Эти отметины появились, когда я врезался в дерево. Ты просто пытаешься выставить меня в плохом свете, потому что я лучше тебя.

— В твоих мечтах, — сказала она.

— Ты не долго будешь руководить этой командой, сука, — натянув футболку, он подобрал потерянный пистолет. — Я ухожу отсюда.

Его уход не обеспокоил ее, но двое мужчин последовали за ним. Он создал раскол в ее команде.

— Привет, Анна. Я уловил концовку. Хреновый финал, — её брат Гаррисон шел к ним через газон, выглядя как модель с обложки журнала «GQ». Какой разительный контраст с растрепанными, грязными и потными агентами.

Он протянул Бену руку.

— Отлично дерешься и стреляешь. Я не часто играю, но на пару с тобой готов выйти в любой день. Гаррисон Десмараис.

— Спасибо. Но я - не член команды. Просто пришел с Анной, — Бен пожал ему руку. — Бен Хауген.

— Это очень пло... Бен Хауген, из Рэйнджеров?

Лицо Бена стало непроницаемым. Он кивнул.

Нахмурившись, Анна подошла ближе, на случай если ему понадобится ее помощь

— Твою мать! Мужик, ты легенда. Я горжусь знакомством с тобой. — Гаррисон повернулся к Тревису: — Бро, ты играл со снайпером Рэйнджеров.

Что ж. Неудивительно, что в командных играх этот мужчина был как рыба в воде.

Тревис ухмыльнулся.

— И Роберт пытался убедить всех, что ты промахнулся. Что за придурок.

— Позволь мне угостить тебя пивом, — Гаррисон хлопнул Бена по спине.

Когда Бен вопросительно посмотрел на нее, она улыбнулась и кивнула. Ей нужно было подвести итоги последнего тренировочного задания для ее команды. Почему бы ему не пойти и пропустить по стаканчику.

Когда Бен и Гаррисон направились к переднему входу и холодильнику, Анна заметила своего отца на парковке. Он прохаживался туда-сюда. Военная выправка, коротко постриженные седые волосы, бдит за всем вокруг. Если бы на них напал гризли, ее отец, вероятно, быстро уложил бы его на лопатки.

— Привет, пап, — поздоровался Тревис откуда-то из-за ее спины. —Ты чего тут делаешь?

— Я приехал с Гаррисоном посмотреть последнюю игру, или я должен назвать это дракой? — он улыбнулся и хлопнул сына по плечу. — Отличная работа, вы их сделали на раз-два.

Тревис усмехнулся.

— Я пропустил удар, который должен был заблокировать, но это была отличная драка.

— Кроме концовки, — сказал отец Анны и повернулся к ней.

Ее надежды возросли на одну короткую секунду. Она следила за всеми и знала, что ее брат хорошо дрался. Также она знала, что сама делала это отлично, может, даже лучше, чем он. Скажет ли отец ей об этом?

— Какого черта ты влезла в драку? — рявкнул отец. — То, что сделал Роберт, было именно тем, чего я боюсь больше всего — что тебя убьют. Тебе вообще не следовало в это ввязываться.

Ее предвкушение сменилось горьким разочарованием, и в уголках глаз защипало. Почему она всегда из-за этого так расстраивается? Она знала — знала,— что он никогда не похвалит ее за умение драться. Он был щедр на похвалу, когда она пела, готовила, рисовала или делала школьные проекты и домашнюю работу.

Но получить комплимент от отца за то, что традиционно считалось мужским делом? Никогда.

Умом она понимала, что он уже не изменится. Но по какой-то дурацкой причине сердце продолжало надеяться.

— Может быть... — она заставила себя говорить спокойно.— Может быть, однажды ты поймешь, что был хорошим учителем. — Он учил всех своих детей драться и стрелять, хотя, когда Анна начала серьезно увлекаться боевыми искусствами, отказался дальше с ней заниматься. Она брала платные уроки на свои карманные деньги, которые втихаря подкидывала ей мать. — Теперь, если вы меня извините, мне нужно собрать свою команду и начать анализ.

К тому времени как она закончила с группой, отец уже уехал. Она покачала головой. Разве это не смешно, что родитель вначале открывает дочери путь, а потом отказывается смотреть, как она ему следует.

В то время как Тревис раздавал бутерброды, пиво и лимонад, члены команды уселись на расстеленные одеяла и слушали, как Анна подводит краткие итоги сегодняшней тренировки и анализирует отработку сценариев. Все проигнорировали тот факт, что три члена команды ушли, не попрощавшись. Обсуждение вышло оживленным.

Отпустив группу, Анна помахала на прощанье Тревису и направилась к стоянке.

Бен терпеливо ждал у внедорожника, где был привязан Бронкс.

Анна оглянулась и увидела, что ретривер охотится на прячущуюся в траве мышь.

— Пора ехать, приятель, — позвал его Бен и улыбнулся Анне. — Ты хочешь сесть за руль, или я поведу?

— Если ты можешь, я бы не возражала, — сказала она.— Люблю, когда меня балуют.

Он нежно коснулся ее щеки пальцами.

— С удовольствием побалую Вас, Мэм.

Она положила руку ему на грудь, чувствуя тепло его кожи сквозь футболку. Каким-то образом, его забота о ней чувствовалась... иначе... нежели забота ее рабов. Хотя он получал то же самое невероятное удовольствие, служа ей.

— Спасибо.

Шоссе было темным и вскоре опустело, когда остальные разъехались, кто куда. Свернув с небольшой дороги, Бен вывернул на шоссе 19, направляясь на юг.

Достав для себя из холодильника газированную воду и протянув ему колу, Анна откинулась на сиденье.

— Итак. Рейнджеры Армии⁹?

— Служил там несколько лет назад.

Она сделала глоток и собралась задать еще больше вопросов. С ним определенно что-то было не так, и ей не терпелось выяснить, что именно. Чтобы исправить это. Но это было бы несправедливо по отношению к нему. Он не был ее мальчиком, это было не ее дело.

— Хорошо. Что ты думаешь о моей команде?

Он взглянул на нее.

— Ты не собираешься выудить побольше информации?

Очень умный парень.

— Нет. Ты не мой раб. У меня нет на это права.

В отблеске света от приборной панели было видно, как сжались его губы. После долгой паузы он поделился с ней сам:

— Я был отличным снайпером. Убил много врагов. Поймал пулю и попал в госпиталь. Все обдумав, решил не возвращаться.

Коротко и ясно, но слова, казалось, исходили из глубины его души. И что-то по-прежнему беспокоило его.

И почему он ей все это рассказывает? Потому что не согласен с условиями, которые она для них установила... какими бы они ни были.

— Уйти со службы - не значит решить все проблемы, это может даже ухудшить ситуацию, — сказав это, она не стала ни о чем его спрашивать. Это зависело от него, хотел ли он рассказать ей больше.

Господь свидетель, она не осудит его за слабость. У нее не было психологических проблем, связанных со службой, но многие ее коллеги страдали от этого.

— Никакой хрени, — он слегка улыбнулся. — Так я познакомился с Зетом. Ты знала, что он время от времени консультирует ветеранов боевых действий?

На самом деле она не знала.

— Министерство по делам ветеранов не так уж плохо работает, но временами для многих из нас этого недостаточно. Я тонул. Зет меня спас. И с тех пор присматривает за мной. За всеми нами. В тот вечер, когда у Джессики начались роды, как раз был сеанс групповой терапии.

— А-а-а, — Анна была рада, что он не видит, как у нее на глаза навернулись слезы. Зет помог Бену и заработал такую преданность, которую удается получить немногим.

Она погладила Бена по руке и почувствовала, как его напряженные мышцы расслабились. Очевидно, он беспокоился о том, что она может подумать о нем.

Она же подумала, что он поделился с ней тем, что считает очень личным. Почему?

Через секунду она хихикнула.

— Что?

— Я знаю, тебе не понравилось, что мой брат тебя узнал. Но должна сказать, что ты сам этого добился. Ты выставил в истинном свете этого слизняка Роберта. Я благодарна тебе за это.

Он улыбнулся, моментально превратившись из цепного пса в невероятно привлекательного мужчину.

— В моем отряде было несколько человек, у которых напрочь отсутствовали здравый смысл или смелость. У твоего кузена нет ни того, ни другого, — затем его улыбка исчезла. — Будь осторожна, Анна. Будет неумным решением в случае опасности повернуться к нему спиной.

В его словах чувствовалась не только серьезность... но и большая забота о ней.

— Буду.

К тому времени как он въехал в ее гараж под домом, она уже была в полудреме.

Бен помог ей выйти из машины, Бронкс маячил у него за спиной. Затем, обнимая ее за талию, он отпер и распахнул дверь... и стал ждать.

Даже в полудреме она понимала, что позволить ему остаться — это очень, очень плохая идея. Несмотря на то, что ей страстно хотелось, чтобы его большое тело оказалось в ее постели, а сильные руки обняли ее. Они договаривались на секс без обязательств.

Спать вместе - это уже нечто большее.

Поэтому она приподнялась на цыпочки и коротко, но крепко поцеловала его.

— Спокойной ночи, Бен. Спасибо, что подвез.

Она видела страсть в его глазах. Желание схватить ее, долго целовать и затащить наверх.

Наклонившись, она потрепала ретривера по голове.

— Спокойной ночи, Бронкс.

— Могу я уговорить тебя на сцену в «Царстве Теней» в эти выходные? — спросил он.

Ей очень этого хотелось, но он был настолько «ванильным», насколько это возможно для сабмиссива. И он хотел быть больше, чем сабмиссивом, больше, чем рабом для нее — настоящим любовником.

А ей нужен был только раб.

— Нет, Бен. Но поскольку ты эксперт по сжиганию калорий, я надеюсь когда-нибудь заняться этим снова.

— Я понимаю. Мэм, я доступен в любое время для Вас.

Она ничего на это не ответила.

К ее облегчению, он лишь наклонил голову, чмокнул ее в щеку и сбежал вниз по лестнице к своей машине. Бронкс разочарованно заскулил и потрусил следом.

Она закрыла дверь и не отходила от нее, слушая, как его джип отъезжает от дома. Из глубины души вырвался вздох, потому что единственное, что она чувствовала, — это сожаление.

Может быть… может быть, однажды она позволит себе снова увидеть Бена. Зависит от того, как он будет себя вести на следующих встречах. Возможно, она даже будет относиться к их отношениям, как к долгому, ничего не значащему сексу без обязательств. Заводить более интимные отношения было бы не очень умно.

Тем более, что она чувствовала такое же сильное влечение, как и он, а это означало — между ними легко могут сложиться куда более близкие отношения.

Она не должна вводить его в заблуждение. Он - невероятный мужчина и заслуживает лучшую женщину, чем она. Ту, которая умеет любить всем сердцем.

Но он не был рабом.

Она повернулась, взяла саксофон и вышла с ним на веранду. Луна садилась, оставляя мерцающие звезды командовать темным небом.

Анна взяла несколько пробных нот и заиграла старый «Фанки блюз».

Может быть, ей следовало попытаться объяснить Бену. Сказать, что недостаточно того, чтобы человек просто нравился. Она убедилась в этом на собственном горьком опыте.

По правде говоря, у нее не было большого опыта в «любовных» отношениях. Она ходила на свидания, когда служила в морской пехоте, и чувствовала себя абсолютно неудовлетворенной... пока одна Домина не познакомила ее с Темой. Уголки ее губ поползли вверх. Первоначальная радость открытия была потрясающей.

После окончания службы, учась в колледже, она влюбилась в потрясающего парня, который не был сабмиссивом. Но ванильный мужчина просто не смог иметь с ней дело, и их отношения медленно разрушились, принеся боль обоим.

Урок усвоен. Для нее секс без контроля был как... как пустыня. Сухая бесплодная равнина. Конечно, и в ней есть своя красота, но она была девчонкой из тропиков, и ей хотелось цветущих пейзажей и буйной смены стихий, как это было в отношениях Дом/сабмиссив.

Быть Госпожой - это оставаться собой.

Как и любой новичок-Доминант, она постепенно выясняла свои предпочтения, экспериментируя с сабмиссивами и рабами, и обнаружила, что ей нравится абсолютный контроль.

Красота абсолютной власти.

Ей нравилось заботиться о своих рабах и принимать за них решения.

И за эти годы у нее было довольно много парней.

Поначалу они жили с ней, иногда даже несколько одновременно. Но когда она переехала на побережье, впервые в жизни обзаведясь собственным домом, ей почему-то не захотелось, чтобы с ней жил кто-то еще.

Так что в последние два или три года рабы не проводили с ней двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Хотя это позволило ей больше требовать, когда они были вместе. Они просили разрешения дотронуться, сесть на стул, спрашивали позволения каждый раз, прежде чем что-то сделать.

В ответ на их преданность она помогала им развиваться, приобретать новые умения, продвигаться по карьерной лестнице, улучшать социальные связи и умение быть рабами. Но прежде чем раб становился слишком от нее зависим, она находила ему новую Госпожу.

Анна вздохнула. Именно поэтому она считала, что не умеет любить всем сердцем. У нее никогда не было проблем с разрывом отношений. Когда очередной раб уходил, она немного скучала по нему — не особо долго — и вскоре отправлялась на поиски нового.

Возможно, она не была типичной Госпожой, но для нее эти методы работали, и кто бы возражал?

Бен не понимал ее условий, не понимал, что она может дать только это и ничего больше. И поскольку мысль о том, чтобы причинить ему боль, была невыносима, она предпочитала держаться на расстоянии.

Глава 10

В четверг знойный вечер был настолько влажным из-за приближающейся грозы, что руки Бена покрылись потом, пока он шел в соседний бар через два квартала от его дома. Войдя внутрь, Бен с удовольствием встал под кондиционер. Кивнув завсегдатаям, он подошел к стойке и заказал выпивку. С пивом в руке он направился к маленькому столику у окна, откуда открывался отличный вид.

Глядя на то, как солнечный свет рассеивается в тяжелом воздухе, он пожалел, что не захватил с собой фотоаппарат.

Одни люди спешили домой с работы. Другие неторопливо шли с собаками на прогулку в соседний парк. Возможно, ему стоит начать новую серию фотографий, фокусируясь на людях, а не на дикой природе.

Ему всегда нравилось наблюдать за людьми. На самом деле все началось с упреков Зета, что Бен предпочитает наблюдать, а не участвовать.

Но за последние несколько лет он восстановил статус-кво, хотя по-прежнему не торопился заводить друзей. Армейскую дружбу было сложно превзойти. Он знал, что команда прикроет его, несмотря ни на что.

Видимо, связи, возникшие среди боли и крови, более крепки по своей природе. Может, именно поэтому он чувствовал такую близость с Анной. Он доверил ей заботу о себе, и она не подвела его.

По крайне мере, не физически. А эмоционально?

Он не видел ее с прошлых выходных.

Уставившись в окно, он пил пиво и наблюдал, как темнота поглощает свет. Как начинается дождь, и капли стекают по грязному окну.

Анна не доверяла ему настолько, чтобы повернуться к нему спиной. Это точно. Она позволила ему трахать ее, но не позволила узнать.

Его рот скривился. Каким будет его следующий шаг? У женщины есть право установить границы отношений, а у Госпожи - тем более. Но к чему это его приведет?

- Эй, снайпер, - к нему шел Дэнверс. Крепкий коротышка, похожий на обрубок красного дерева. Демобилизовавшись на год раньше, он нашел Бену складское помещение и помог переоборудовать его в студию с жилыми комнатами.

- Что такое? - приглашающим жестом Бен пододвинул ему стул.

Его друг так тяжело плюхнулся на предложенное место, что тот протестующе заскрипел. Дэнверс насмешливо взглянул на светлое пиво Бена.

- Мисс, - обратился Дэнверс к официантке, протиравшей соседний столик, - можете принести кружку самого темного разливного пива?

- Конечно.

В этой таверне сорта разливного пива сменялись в зависимости от сезона. Завсегдатаям это очень нравилось.

Когда Дэнверс ссутулился на стуле, Бен нахмурился.

- Выглядишь хреново. Ты в порядке?

- Черт возьми, нет, - ветеран уставился в окно. - Ты еще не слышал?

Услышав его вялый голос, Бен напрягся.

- О чём?

- Наша команда. Попала в засаду. Потеряли... - он сглотнул. - Трое погибли. Большинство ранено.

Бен почувствовал вкус крови и песка во рту. Когда он поднял свой стакан, пиво выплеснулось через край ему на пальцы. Рука дрожала.

- Кто?

- Вренч. Петровский. И Маус. Маус не выжил, - Дэнверс потер лицо. - Черт, мне очень жаль, брат.

Эта новость ударом врезалась в самую глубину души Бена, пробив брешь в ткани его мира. Гребаная комната вокруг него погрузилась во тьму. Они с Маусом были снайпером и наводчиком, ближе друг другу, чем некоторые супруги. Вместе были под огнем. Вместе истекали кровью. Не раз спасали друг другу задницы. Могли практически читать мысли друг друга.

Но когда Бен не вернулся, Маус разозлился. Да, друг пытался его понять. Но совесть Мауса, в отличие от Бена, не мучило убийство повстанцев. Мир Мауса был черно-белым. Мы и они. Хорошее и плохое. Рейнджеры и враг. Этот наводчик не думал о врагах как о людях, которые также были чьими-то отцами, сыновьями, братьями. Людях, которые любили, смеялись и жили.

И все же... Маус говорил, что собирается уволиться, когда истечет срок контракта. Бен мог бы быть рядом с ним, чтобы помочь облегчить переход к гражданской жизни. Мог бы...

Блять. Просто блять.

Он поставил пиво на стол. В горле стоял ком, он не мог заставить себя даже глотать.

Или говорить.

Поднявшись, Бен хлопнул Дэнверса по плечу и вышел в черную ночь под моросящий дождь.

Глава 11

В пятницу Анна стояла на входе в «Царство Теней» и, нахмурившись, внимательно изучала сторожевого пса.

Его взгляд был устремлен в стол. Плечи ссутулились. Небрит и не причесан. Да, мистер Супер Осведомленность даже не заметил, как она вошла.

Беспокойство затопило ее, будто кто-то забыл закрыть кран.

Она подошла к нему вплотную.

- Бен, - не желая пугать несчастного ветерана, Анна подождала, пока он поймет, что происходит. Он поднял голову, прежде чем она положила руку ему на плечо.

У нервничающего солдата мышцы были бы напряжены. Но не у него. Нет, судя по языку его тела, он вообще был где-то не здесь.

- Что случилось, Бен?

- Простите, Мэм, я Вас не увидел, - отвернувшись от нее, он поставил отметку в лежащим перед ним листе посещений. - Отметил Вас.

- Хорошо, - она отбросила жалость и повысила голос. - Теперь ответь мне. Что случилось, Бенджамин?

- Ничего.

Она впилась ногтями ему в плечо и почувствовала, как он вздрогнул.

- Ответ неверный. Попробуй еще раз.

- Блять, - он повернулся на стуле и посмотрел на нее затравленным взглядом. - Не твое дело.

- Теперь это мое дело, саб. Отвечай мне.

Секунду-две в его глазах был вызов, затем он опустил взгляд.

- Боже, Анна.

Она ждала, наблюдая, как его выдержка разрушается вместе с ее молчанием.

- Это не... - он сглотнул. - Моя команда. Меня и моего наводчика присоединили к новой группе. Они контролировали периметр. И... - его голос дрожал, как рубашка, рвущаяся по швам. - Мой наводчик. Маус. Мы вместе работали. В течение многих лет. Он… он погиб.

Слезы жгли ей глаза. Не только из-за смерти хорошего человека, но и потому, что от Бена исходили практически видимые волны боли.

- Мне очень жаль, мне так жаль, - она придвинулась достаточно близко, чтобы прислониться торсом к его плечу, делясь с ним теплом своего тела, а затем провела рукой по его волосам. Если бы только она могла прогнать его боль.

- Спасибо, - скупо поблагодарил он и передернул плечами, словно отвергая ее прикосновение и сочувствие.

Ее рука замерла, пока она всматривалась в реакцию его тела, его позу, его отрешенный взгляд. Это было что-то большее, чем просто скорбь. Что еще творилось в его голове?

К сожалению, это могло быть что угодно. Он демобилизовался несколько лет назад, но эмоции штука нелогичная. И процесс исцеления происходит в индивидуальном темпе.

Ее эмоции тоже нерациональны. Она планировала избегать его, но теперь... теперь все, чего она хотела, это затащить его внутрь клуба и попытаться помочь так, как иногда может помочь только Домина.

Заставить его выбросить все из головы и погрузить в настоящее.

- Ну, Бенджамин, ты сам напросился на сцену. Я решила подарить ее тебе.

Он покачал головой.

- А, нет. Спасибо, но...

- Я планировала ее весь день, специально принесла игрушки.

Ее ложь заставила его замолчать. Он не хотел никуда сейчас идти - вообще никуда - и все же, из-за своей собственной покорной натуры, он не мог ее разочаровать.

- Позволь мне позвонить Зету, чтобы он сменил тебя на посту, - она достала сотовый из сумочки и отошла за пределы слышимости. Анна обрадовалась, когда внимание Бена привлекли три хихикающие сабы, входящие в клуб.

- Анна, - глубокий голос Зета был нетороплив. - Есть проблемы?

- Вообще-то, да. Ты видел сегодня Бена?

- Нет, я еще не спускался в клуб.

Объясняя Зету, что случилось, она не сводила взгляда с Бена. Когда он заставил себя улыбнуться входящим членам клуба, у нее просто защемило сердце.

- Понимаю, - сказал Зет.

- Позволь я его заберу. Однако имей в виду, если он уйдет в сабспейс слишком глубоко, я заберу его домой, и он не вернется на свой пост.

- Ясно.

- Можешь подкинуть мне какие-то идеи, что это может быть за проблема? - спросила она. - Он сказал мне, что ты наблюдал его как специалист.

- Прости, Анна, но... нет. Все, что он мне говорил, - это конфиденциально.

- Конечно, - она сменила позицию и попыталась атаковать с фланга. - Я знаю, что он ветеран. Возможно, ты мог бы поделиться тем, какие проблемы обычно возникают у солдат?

Она услышала, как он одобрительно усмехнулся.

- Отличный вопрос, госпожа Анна. Как правило, ПТСР есть почти у всех, но его симптомы довольно заметны, если ты проводишь какое-то время с ветераном.

Другими словами, похоже, что этой проблемы у Бена нет.

- Некоторые чувствуют себя виноватыми, оставаясь в живых, когда умирают товарищи по команде. Другие чувствуют стыд за то, что ушли со службы, будто они предали этим своих друзей. Участники спецопераций тесно дружат друг с другом, плюс у них обострено чувство долга.

Чувство вины. Похоже на то. Очередной кусочек паззла встал на место, и ее беспокойство усилилось.

Бен ушел из Рейнджеров, а потом его товарищи по команде и его лучший друг погибли. А он все еще жив.

Что если бы ее брат Трэвис однажды занял ее место в команде охотников за головами и был бы убит при поимке беглеца? Одна мысль об этом была подобна удару ножом в сердце. Она бы считала, что, если бы была там, где должна была быть, Трэвис бы не погиб, или, по крайней мере, она бы погибла вместе с ним. Она бы чувствовала, что ей не стоит дальше жить.

Да, примерно это должен был чувствовать Бен, и неважно, что это безумие.

Логика не входит в состав уравнения вины.

- Спасибо, Зет. Я благодарна тебе за краткий урок психологии. - Скорбь никуда не денется, но иррациональные эмоции... что ж, может, ей удастся выбить его из колеи «это-моя-вина», в которой он застрял.

- Можешь забирать его прямо сейчас. Я сам встану на входе, пока не дозвонюсь Госту, - сказал Зет. - Ему повезло, что у него есть ты, Анна.

Есть я?

- Он не...

Но Зет уже отключился.

К тому времени, как Бен закончил регистрировать пришедших, к нему подошел Зет. Должно быть, он начал спускаться в ту же минуту, как она позвонила.

- Ты свободен, Бенджамин.

Бен нахмурился.

- Но...

- Пошли, саб, - коротко приказала Анна. Ответом на протест в глазах сторожевого пса была исходившая от нее энергия доминирования, действовавшая на сабмиссивов, как невидимая сокрушающая сила. Она протянула ему руку и порадовалась, когда он принял ее помощь, чтобы встать.

Анна вела его через главный зал.

- Пока я уважаю твои границы, я могу делать с тобой все, что захочу. Правильно?

- Что? - Вопрос отвлек его внимание от сцен, мимо которых они проходили: стеклянные банки на груди и члене сабмиссива, изящный узор из игл, воткнутых в широкую спину, Дом, орудовавший двумя флорентийскими флоггерами.

После секундного обдумывания ее вопроса, Бен кивнул.

- Да, Мэм.

Его лицо слегка оживилось. Немногие могли равнодушно пройти через свехзаряженную атмосферу «Царства Теней» и не проснуться.

Едва уловимая угроза, которую она только что применила, усилила эффект.

Анна начала подниматься по винтовой лестнице на второй этаж.

Он остановился.

- Куда Вы идете?

- Мы собираемся играть наверху, в одной из приватных комнат. - Хотя обычно она вела раба за пенис, как за поводок, в случае с Беном она просто схватила его за ширинку, ремень и прочее и потащила за собой по лестнице.

- Я никогда не был наверху, - Бен оглядел длинный коридор. Над дверями занятых комнат горели красные лампочки.

- После стольких лет работы в клубе? Я бы сказала, что пришло время, - она заглядывала в каждую свободную комнату, мимо которых они проходили. Анна отказалась от богато украшенной в викторианском стиле, где Бен чувствовал бы себя не в своей тарелке. Затем от унылой комнаты в готическом стиле. Еще одна, стилизованная под гарем, в принципе подходила, но не сегодня. Пещера варваров – точно нет.

Комнаты, которую она искала, не оказалось там, где она была в прошлый раз. Манера Зета делать перестановку и менять декор чертовски ее раздражала.

А вот и она.

Они вошли в комнату, которую Анна называла «Главной Ковбойской». Хотя Зет называл ее «Техасской» комнатой.

Суровый Нолан очень развеселился бы, увидев ее.

Стены были обшиты панелями из темного дерева, а не обоями. Ковры из воловьей кожи были разбросаны по блестящему деревянному полу. Старинный сундук, стоящий рядом с огромным черным кожаным креслом, выполнял роль столика. Темно-красно-черный ковер навахо ручной работы украшал одну из стен. На другой стене висело панно с головой буйвола, и ей совсем-совсем не хотелось знать, настоящая она или нет. Люстра в виде колеса телеги освещала комнату. А игрушки хранились в старинном шкафу из орехового дерева.

Из колонок едва слышно доносилась музыка в стиле кантри-вестерн.

Она улыбнулась, увидев, что Бен немного расслабился. Большие парни, как правило, предпочитали комнаты без хрупкого стекла и мебели.

Когда он увидел, что обрамляло шкаф у дальней стены, его глаза расширились. Приваренные подковы служили крючками для флоггеров и кнутов.

Она заметила, что Зету нравилось использовать орудия боли для интерьера.

Поставив сумку с игрушками на сундук, она достала несколько тонких полосок на липучке.

- Разденься и встань под цепи, пожалуйста, - она указала на место и заметила, как напряглись плечи Бена, когда он увидел две тяжелые черные цепи, свисающие с темных открытых потолочных балок.

Тот молча разделся. Мысли и эмоции Бена были далеко отсюда. Настолько, что он почти полностью отрешился от этого мира.

Она могла бы вытащить его оттуда. Но если она не спровоцирует изменения в его мыслях, он потом обратно вернется в это уныние.

Ее губы плотно сжались. Иногда быть Доминой все равно что вести машину по серпантину. В темноте. Узкому и извилистому.

Ошибки могли очень и очень дорого стоить.

Бен верил, что она не причинит вреда его телу. Но он не понимал, что гораздо больше она беспокоилась о его разуме.

Анна бросила одно из одеял на кожаное кресло и поставила бутылку воды на сундук.

По его телу пробежала дрожь, когда она застегивала на нем тяжелые кожаные манжеты на запястьях и лодыжках. Связывание было одним из его триггеров, который она собиралась применить, но не злоупотребляя.

- Руки вверх, - Анна встала на маленькую резную скамейку для ног, обтянутую воловьей кожей, чтобы прикрепить D-образное кольцо его манжеты к одной цепи, используя липучку шириной в полдюйма.

- Опусти руки вниз, - приказала она.

Он слегка дернул за удерживающее устройство, и ничего не произошло.

- Сильнее.

Раздался звук отклеивающихся липучек. Все верно. Он знает, что прикован и, но может освободиться в любой момент. Молча она снова закрепила это запястье так же, как и другое. Закончив, она вложила цепи ему в ладони.

- Можешь за них держаться.

Анна слезла со скамейки и развела его ноги в стороны.

- Держи ноги раздвинутыми, Бенджамин. Я не хочу, чтобы ты их сдвигал.

Опустившись на одно колено, она провела руками по его напряженным икрам, по четко очерченным мышцам бедер, вдыхая его мужской запах. Его член был вялым - весомое доказательство его душевного состояния.

Давайте посмотрим, как долго это продлится. Она расстегнула молнию на своей кожаной куртке и юбке. Сняв их, Анна осталась в черной эластичной майке, стрингах с завязками по бокам и ботфортах на высоком каблуке.

Его глаза расширились

- Я собираюсь отшлепать тебя, саб, - сказала она, добавив в голос хрипотцы - это было несложно. У него действительно было самое сексуальное тело, которое она когда-либо видела. Обычно ее рабами были классически роскошные мужчины, обладающие обтекаемой, красиво вылепленной мускулатурой. Но огромное тело Бена перед ней было покрыто шрамами. Целая гора мышц. Отталкивающие, грубые черты лица.

Этот мужчина просто излучал мощь и силу.

И он целиком мой.

На сегодняшний вечер.

Чтобы справиться со своей собственной напряженностью, она встала на цыпочки, выгнула спину и потянулась к потолку.

Его зрачки немного расширились.

Но растяжка была не только для вида. Эта сцена не обещала быть короткой, а для хорошей порки флоггером нужны время и силы.

Они оба здесь надолго.

Прильнув к нему, она потерлась об него своим телом, позволив уловить ее запах, словно она имела дело с диким животным. Медленно она водила руками по его спине и крепким ягодицам, пробуждая нервные окончания на его коже, похлопывая, ударяя и царапая ногтями.

- Мне безумно нравится тело, с которым ты даешь мне поиграть, - прошептала она. - Ты готов начать?

Ему понадобилась секунда, чтобы ответить. Он все еще не был полностью с ней.

- Эм. Да, Мэм. Конечно.

Он был так не похож на ее Бена, и его явное отчаяние разбивало ей сердце.

Обхватив ладонями его лицо, она подарила ему медленный поцелуй. Не для этой сцены, не для контроля, а просто потому, что ей нужно было напомнить ему, насколько он ей не безразличен. И что он жив.

Губы Госпожи Анны ощущались как прикосновение жизни к его миру мертвых. Бен знал, что он ее разочаровывает, но он просто... не мог... взять себя в руки. По ощущениям он будто тащился через Эверглейдс¹⁰, и его ботинки потяжелели от налипшей грязи. И эта грязь тянула его вниз, воздух был слишком густым, плотная листва скрывала солнце. Спасения не было. Он будет идти вечность и так и не найдет выход.

Маус погиб. Его друг...

Он почувствовал запах кожи. Что-то мягкое танцевало на его плечах и скользило вниз по спине. Бен открыл глаза.

Госпожа дразнящими движениями водила по его плечам, груди и заднице черной плеткой с множеством хвостов. Мягкой и ароматной. Прикосновения к спине были легкими, как весенний дождь.

Ритмичные удары по его торсу и ногам играли на его коже в такт мелодии кантри.

Постепенно звуки ударов нарастали, а сами удары становились сильнее. Его кожа, казалось, пылала жаром.

Когда она остановилась, он был почти разочарован. Такое сожаление испытывают, когда окончен сеанс массажа.

Анна изучала его с минуту, и ее губы слегка изогнулись.

- Уже лучше, - она прижала ладони к его груди, прильнула к нему и провела языком по его нижней губе.

Затем схватила его за волосы и грубо завладела его ртом, проникая внутрь языком.

Его тело мгновенно запылало. Ее поцелуй был вкуса шоколада и мяты, словно секс и грех, и он вдохнул, чувствуя себя так, словно солнечный луч пробился сквозь тьму.

Руками она, как обычно, удерживала его лицо, а потому могла заглянуть ему в глаза. Ее глаза были ясными и серо-голубыми, как чистое небо после дождя.

- Сейчас я сделаю тебе больно, Бенджамин. Если ты пошевелишься или освободишься от своих оков, я буду очень в тебе разочарована.

- Я не буду этого делать, Госпожа, - сказал он, не задумываясь.

- Твое стоп-слово - «красный», саб. Используй его, если потребуется.

- Я не буду этого делать.

Ее руки скользнули вниз по его груди, взъерошив волосы. Когда она ущипнула его за соски острыми ногтями, его кровь, забурлив, побежала по венам быстрее, будто кто-то открыл шлюзы.

А потом она просунула руку ему между ног и обхватила его мошонку своими теплыми ладонями, слегка сжимая. Затем усиливая хватку. Увеличивая давление до тех пор, пока он не почувствовал, как пот стекает по его коже. И как зашевелился его член.

- Какой плохой член, не встает немедленно для своей Госпожи, - её неодобрение заставило его опустить голову. Бену захотелось извиниться.

Она шлепнула его по вялому члену - шлепнула по нему, мать его - кончиками пальцев. Слева, справа, каждый удар жалил. Шокировал.

Господи. Он напряг ноги, пытаясь удержаться в нужном положении, а тем временем сила ударов нарастала.

К его изумлению, его член встал.

Обхватив его своими уверенными пальцами, Анна скользнула по нему вверх и вниз. Но эта потрясающая награда длилась очень недолго.

Она подняла флоггер.

Первые удары пришлись на плечи, спустились по спине, избегая попаданий по позвоночнику и почкам. Он получил несколько сильных ударов по заднице. И его кожа разогревалась все сильнее и сильнее.

Через некоторое время она остановилась и шлепнула его по члену.

- Блять!

- Молчи, саб, - пробормотала она и снова проделала это.

Он сдержал проклятие и был вознагражден долгим, влажным поцелуем. Господи, она умела целоваться. Его руки болели от желания обнять ее.

Он потерял счет тому, сколько раз она повторяла эту последовательную пытку. Его спина и задница горели огнем, пульсирующий член невыносимо жгло.

Его руки обхватили черные цепи и, казалось, слились с металлическими звеньями.

- А теперь время для чего-то нового, - она мило улыбнулась ему и взяла... какой-то предмет. Зловещего вида стальное кольцо с парой дюжин металлических шипов. Это было похоже на гребаный мини-вариант «железной девы¹¹». Пасть с зубами.

Бен сжал зубы, подавив протест.

Она расстегнула застежку, обернула чертову вещь вокруг его члена и подкрутила штыри внутрь таким образом, чтобы каждое стальное острие почти упиралось в его член.

Не так уж плохо. Бен понял, что замер на месте. Он осторожно выдохнул.

А затем она скользнула пальцем по чувствительной коже между его яйцами и анусом.

Когда обжигающе острое удовольствие пронзило его насквозь, его член утолщился... и гребаные шипы причинили невероятную боль. Его пальцы сжались в кулаки вокруг цепей, /пока он боролся с желанием сдернуть это пыточное приспособление.

Но каким-то образом эта агония возбудила его еще больше... что лишь усилило боль.

- Блять.

Ее глаза светились удовольствием.

- Это то, что я хотела услышать.

Она снова начала безжалостно его пороть. За одним всплеском боли следовал следующий.

И мутный болотный воздух, который душил его, превращался в залитый солнцем туман. Его член не… сильно… болел, но ощущался окруженным плотным теплом, будто влажный рот сладко обхватывал его. Каждый удар флоггера по коже был похож на удар чем-то мокрым, вроде теплого языка.

Он понял... в конце концов... что она остановилась.

- Какой хороший Бенджамин, - прошептала она, пока ее прохладные руки гладили его тело, гася огонь.

Она поцеловала его, долго и медленно, когда он почувствовал ее руки на своем члене, снимающие стальное кольцо.

В этот момент его плоть наполнилась жаром, подпрыгивая, как воздушный шарик над костром. Пульсируя в такт биения сердца. Комната вокруг Бена закачалась.

Его руки внезапно оказались по бокам. Разве он отпускал цепи? Когда он попытался протянуть руку, она рассмеялась. Черт возьми, он мог кончить лишь от одного звука ее смеха.

- Иди сюда, Бенджамин.

Крепко взяв его за руку, она усадила его в кресло. Добротное массивное кресло. И подложила мягкое одеяло под его дрожащие ноги. По ощущениям он словно дрейфовал в прохладном море.

- Бенджамин, - ее ладони на его лице ощущались благодатью. - Посмотри на меня, мой тигр.

Его веки были тяжелыми, но у нее были самые красивые глаза. Он мог бы смотреть в них вечно.

Когда она успела забраться ему на колени? Но ведь сделала это. Она оседлала его, обхватив коленями его бедра. Если бы он мог поднять руки, он бы обнял ее.

- Помнишь моего брата Трэвиса? Он ушел из морской пехоты, потому что больше не мог.

Ее брат. Да, он встречался с ее братом. Где-то. Хороший парень. Кожа Бена горела, член так странно пульсировал, а ее глаза были такими голубыми.

- Почему ты ушел из Рейнджеров, Бенджамин?

Он ведь ушел оттуда, да? Был демобилизован. Военная карьера не для него. От чувства потери у него защипало в глазах, но туман, окутавший его, сдерживал горе.

- Получил травму.

- И поэтому ты не вернулся.

- Не-ет, - он сумел сглотнуть, пока она оглаживала его плечи и грудь. Такие маленькие, но такие сильные руки. - Не поэтому.

- Почему, Бен?

- Не мог больше убивать. Слишком многих убил. С каждым следующим было все тяжелее. Вроде груза. Начал психовать...

Его голос затих, и Анна кивнула. Да, это была веская причина. Ей было больно за него, из-за его неразрешимой дилеммы. Потому что у этого воина, который так хорошо умел убивать, было заботливое сердце, которое, вероятно, разрывалось с каждым выстрелом.

И посттравматический синдром был вишенкой в этом жутком коктейле.

Он оправился от этого. На самом деле он был самым уравновешенным мужчиной, которого она когда-либо встречала. Но верность и долг могли создавать слепые пятна.

- Если бы ты остался, думаешь, что уберег бы своих товарищей по команде от смерти. Так?

Его глаза потускнели. Он медленно кивнул.

- Трэвис хотел вернуться, но не смог. Он говорил, что медлил бы в неподходящее время. Или запаниковал и перестрелял свою команду. Как насчет тебя?

Его реакции были замедлены, а разум все еще находился в сумеречном мире сабспейса. Его взгляд блуждал, скользя по чему-то… но явно не здесь.

- Что ты видишь, милый?

- Рокфейс взбесился. Застрелил нашего врача.

- Рокфейс служил слишком долго, правда? - мягко спросила Анна. - Может, ему стоило подать в отставку?

- Ага.

- У каждого человека есть предел, дальше которого ему не выдержать. Не вынести. И наступает время уйти. Или ты рискуешь навредить своим товарищам по команде.

Она ждала. Подождала еще немного.

И затем добавила:

- Ты поступил правильно, Бен.

- Они мертвы.

- А ты жив.

- Должен был умереть вместе с ними.

Господи, что еще она могла сделать, чтобы помочь ему понять?

Она стиснула зубы... и взяла стальное кольцо, которое надевала ему на член. Анна прижала холодный металл к его горлу... прямо над сонной артерией. Бен соображал медленно, все его чувства пришли в смятение. Он ощущал холод стали, не понимая, что это тупой предмет.

Он чувствовал, что ему угрожают ножом.

Все его тело дернулось, мышцы напряглись.

От этой рискованной ситуации ее затошнило.

- Что если бы ты мог быть с ними сейчас, саб? Ты хочешь этого? Или ты хочешь бороться за жизнь?

Широко раскрытыми глазами он ошеломленно смотрел на нее. И все же... не двигался.

- Я хочу, чтобы ты жил, Бен. Чего хочешь ты? Мне оставить тебя в живых?

После долгой затянувшейся паузы, когда собственные страхи едва не одолели ее, он кивнул.

Пульс стучал у нее в ушах, когда она, наконец, сделала вздох с облегчением. Бросив кольцо на пол, она обняла его.

- Так больно терять кого-то, правда?

- Больно, - согласился он.

- Там ты сражался за меня, за свою семью, своих друзей. Чтобы мы были в безопасности.

- Ага.

- Теперь ты здесь. Это значит, что твои приятели тоже боролись за твою безопасность. Не так ли?

Он моргнул.

- Маус хотел бы, чтобы ты жил, Бен. Не сдавайся. Ты обязан выжить, чтобы его жертва того стоила.

- Он умер. Я должен был быть там.

- Все мы когда-нибудь умрем, мой тигр. В то время... и в том месте... тебе не суждено было умереть. Твое время придет. А до тех пор твоя задача - жить как можно лучше.

Он уставился на нее.

- Теперь это твой долг, Бен.

Нужно ли было глубже погрузить его в сабспейс?

Но он впитывал то, что она сказала ему, в какой-то степени пытаясь переварить и усвоить эти мысли. Его защитные инстинкты были снижены. А сопротивление разума ослаблено, поэтому ее слова проникали глубже.

Она ждала.

- Он умер, - в глазах Бена стояли слезы.

Горе великодушного человека, который искренне любил, наконец-то всплыло на поверхность, и ее сердце было разбито из-за него. Она притянула Бена к себе, обняла и положила его голову себе на плечо, когда он затрясся.

- Это больно, я знаю, - прошептала она. Терять кого-то очень больно. Ни одна боль не сравнится с этой.

Он обнял ее в ответ, притянув к себе так сильно, что ей стало трудно дышать.

- Тише, - она просто продолжала крепко обнимать его, сердце к сердцу. Она могла бы обнимать его вечно, если нужно.

Но, в конце концов, он отодвинулся. Задышал глубже. И энергетика, исходившая от него, изменилась. Он выходил из сабспейса. Из отчаяния.

Она нежно погладила его по спине и плечам, возвращая его в этот мир. Реальность могла быть тяжелой. Но, возможно, в ее силах было одновременно облегчить переход и вернуть ему радость жизни.

Когда он поднял голову, чтобы оглядеться, она взяла его за правую руку.

Его золотисто-карие глаза встретились с ее глазами.

Скользнув его ладонью вниз по ее талии, она сомкнула его большой и указательный пальцы на завязке своих трусиков... и потянула вниз. Когда узелок развязался, она провела его рукой по своей обнаженной коже. А потом она взяла его левую руку и положила на завязку с правой стороны.

И он уже без помощи потянул за тесемки.

Его член, который все это время стоял, налился и потяжелел. Удлинился. Он даже не заметил, как она заменила стальную клетку на презерватив.

Анна слегка приподнялась и стянула стринги, а затем сменила позицию так, чтобы головка члена прижалась к влажному входу.

Когда он напрягся, она замерла... прямо в этой позе... и наклонилась вперед, чтобы поцеловать его.

Теплые губы Анны накрыли рот Бена. Но все его внимание было сосредоточено на одном месте, где ее горячая киска прижималась к самому кончику его члена. Только к гребаной головке.

Член снова налился кровью, горел и пульсировал, и он горел желанием толкнуться в нее. Пока она лишь дразнила его.

Его руки все еще лежали на ее бедрах. Он подвинул ее, поменяв положение ее тела и затем рывком вошел, погружаясь по самое основание.

Бля-я-я-я-я-ять. Его измученный чувствительный член, казалось, был охвачен жидким огнем. К нему устремился новый приток крови, делая его невероятно болезненно напряженным. Голова Бена ударилась о спинку кресла, он содрогнулся.

А она хохотала. Госпожа-садистка.

Ему никогда еще не было так больно и в то же время так хорошо.

Мышцы ее бедер напрягались, когда она двигалась вверх, и от скольжения ее влажной киски по его коже у него практически закатывались глаза.

Вверх, вниз.

- Я не могу... - больше держаться. Но он должен. Никогда не бросай своих - свою женщину. Позволив ей задавать ритм, он ласкал большими пальцами ее влажный клитор, потирая его по бокам и скользя сверху.

Ее киска сжалась. Да, ей это нравилось.

Черт, ему тоже. Он стиснул зубы, борясь с желанием кончить. Держись.

Клитор увеличился в размерах, ее бедра дрожали, и она ускорила темп.

А затем чувственно кончила, выгнув спину в движении, красивая, как сама жизнь.

Он с восхищением наблюдал за ней, благоговея, и когда она открыла глаза, свет в них был подобен облакам, открывающимся солнцу после бури.

- Кончай, Бенджамин. Ты достаточно долго ждал, - она прижалась к нему, положила руки ему на грудь, двигаясь вверх и вниз, потираясь об него при каждом движении.

Ощущения захлестнули его, словно наполнив пересохшее озеро до краев, прорвали плотину и вырвались наружу. Он кончил. Блять, он кончил. Каждая потрясающая судорога выбрасывала расплавленную жидкость, столь горячую, что она соперничала с его членом, объятым огнем. Жар был повсюду. Удовольствие было таким сильным, что он увидел звезды, взрывающиеся во Вселенной.

Весь в поту, он посмотрел в ее бесконечно глубокие глаза и увидел ямочки на щеках. А потом и ее улыбку.

Да. Он хотел жить.

И он снова ослаб. Анне пришлось его одеть, сложно сказать, как у нее это получилось. Не будучи уверена в его способности сохранять равновесие, она спустила его на первый этаж в крошечном лифте.

Когда они проходили через главный зал, шум и суета заставили его задрожать. Она остановилась и схватила одеяло с одной из скамеек. Обернув одеяло вокруг Бена, Анна прильнула к нему и позволила теплу своего тела успокоить его.

- Бенджамин, посмотри на меня.

Он смотрел на нее все еще стеклянным взглядом и вымученно улыбнулся.

- Простите, Мэм. Я буду в порядке через минуту.

Может, потребуется немного больше минуты. Она закинула его руку себе на плечо и крепко прижала к себе, возвращая его тело в реальность. Она не только услышала, но и почувствовала его вздох. Да, ему нужно от нее нечто большее.

Анна заметила, что Каллен наблюдает за ней с другого конца комнаты, и его лицо было явно напряжено. Несомненно, он беспокоился, что злая Госпожа причинила боль их сторожевому псу.

Она отвернулась.

- Я забираю тебя к себе домой, - сказала она Бену.

Он отстранился и нахмурился.

- Я... - он нахмурил брови, и через секунду продолжил: - Бронкс дома. Не могу оставить его на всю ночь одного. Его надо выгулять.

- Тогда мы поедем к тебе домой.

****

Бен открыл перед ней складскую дверь, и Анна на шаг отступила от бросившегося ей навстречу пса.

- Привет, Бронкс, - улыбаясь, она опустилась на колени, чтобы прижать ретривера к себе. Его мягкий мех щекотал ее лицо, а хвост хлестал ее по руке от восторга. - Ты такой милый.

- Пошли гулять, приятель? - спросил Бен.

Очевидно, поняв вопрос, Бронкс пробежал мимо стоящего в дверях Бена. Когда-то окрестные улицы были застроены старыми кирпичными промышленными зданиями, и теперь это место эволюционировало в богемный район. Но этой поздней ночью все улицы принадлежали Бронксу.

Пока Бен наблюдал за своим псом, Анна наблюдала за мужчиной. Да, он снова был в норме. Он был в порядке.

Она прошла к центру небольшого склада и повернулась по кругу. В задней половине второй этаж образовывал открытую мансарду. Весь фасад здания состоял сплошь из окон, вплоть до крыши. Деревянные полы были гладко отшлифованы и так качественно покрыты лаком, что она понимала, почему Бронкс скользил ей навстречу, когда они пришли.

Слева от нее находилось офисное помещение без стен с компьютерным оборудованием и огромными мониторами, а также чертежными столами. Зеленые и цветущие растения стояли по углам и занимали открытые поверхности, разбавляя собой индустриальный дизайн.

А потом она увидела фотографии. Шесть футов высотой, вдоль задней стены.

На одной из них темные грозовые тучи нависали над традиционным пляжным закатом. В зловещем красном свете были видны силуэты двух невинных детей, строящих песочный замок.

По рукам Анны побежали мурашки.

На другой фотографии была изображена большая голубая цапля в сумерках, ее голова была наклонена, и она смотрела прямо в объектив.

Аллигатор грелся на бревне под палящим солнцем, казалось бы, непринужденно, если бы не его холодный хищный взгляд.

Фотография рассвета в очень знакомом месте - частном саду Зета.

Пораженная, она наклонилась и прочитала нацарапанную подпись на принте. Б.Л. Хауген. Очень известный Б.Л. Хауген, чьи фотографии войны в Ираке завоевали кучу наград. Который теперь был известен как флоридский фотограф.

Ее взгляд задержался на фото, сделанном в Эверглейдс. Бен возил бензопилу в своем джипе. «Я часто бываю в глуши», - сказал он тогда.

- Ты автор этих фотографий, - ее слова прозвучали почти обвиняюще.

- М-м-м, - Бен закрыл дверь за Бронксом. - Я отведу его наверх и покормлю.

- Хорошо, - рассеянно сказала она.

Она думала, что он обычный охранник. Ладно, конечно, она поняла, что он был намного, намного глубже простого парня, но он построил целую карьеру, о которой она не знала. Какой же идиоткой она была!

Закончив рассматривать фотографии, она повернулась и увидела, что на стене за лестницей тянулись книжные полки от пола до потолка. Бен, должно быть, читал. Много.

Этот мужчина так и будет становиться все более и более привлекательным? Поднимаясь по лестнице, она читала названия на обложках. Куча детективов, немного ужастиков, некоторое количество книг по философии и этике. Книги по истории и биологии Флориды.

На полпути ее ноги стали ватными, и она замедлила шаг. Боже, как она устала. Тяжелая сцена вымотала их обоих. Она только проверит, все ли в порядке с Беном, и поедет домой.

Лестница заканчивалась открытой кухней, столовой и гостиной. Двери в задней части, вероятно, вели в спальню и ванную. Массивное растение - зонтичное дерево - занимало один угол. Вдоль кухонного островка росли африканские фиалки. Похоже, этот мужчина помешан на растениях. Может, они помогают ему прогнать воспоминания о войне в пустыне?

Бен поставил на пол миску с собачьим кормом и улыбнулся ей.

- Есть вода и содовая в холодильнике.

- Звучит здорово, - после недолгих поисков она нашла клубничную газировку.

Пока Бен ополаскивал банку из-под собачьих консервов, чтобы потом выбросить ее в мусорное ведро, Анна не переставала смотреть на него. Он все еще больше походил на стереотипного уличного бандита, чем на известного фотографа.

- Ты мог бы упомянуть, что зарабатываешь на жизнь фотографией. Почему ты работаешь охранником в «Царстве Теней»?

- Фотография - это уединение. Когда меня демобилизовали, моими единственными друзьями была пара ветеранов, - он погладил Бронкса. - Зет хотел, чтобы я общался с людьми, которые никогда не были связаны с войной. Он, - Бен усмехнулся, - приказал мне найти себе подработку, на которой нужно общаться с людьми. Ему было все равно где, хоть в «Макдональдсе». Но я так и не начал искать работу, и тогда он посадил меня на вход в клубе.

Этот мужчина прошел через ад и едва вышел из него. Пострадал духовно и физически, но удержался на ногах. А несколько лет спустя стал одним из самых уверенных, заботливых, удивительных мужчин, которых она когда-либо знала.

- Я так понимаю, уникальный метод терапии от Зета сработал?

Бен достал из холодильника кока-колу.

- В «Царстве Теней» трудно оставаться подавленным. Там воздух звенит от возбуждения, - он улыбнулся. - Время от времени бывали тяжелые дни. Например, когда Джессика впервые появилась в клубе. Я не хотел ни с кем разговаривать, но Зет, проклятый ублюдок, отправил ее посидеть у входа. Рядом со мной.

- Я помню ту ночь. - Мастерам понравилось, как Джессика попала в «Царство Теней». Начиналось все как в классическом фильме ужасов: машина красивой блондинки попадает в аварию, и она ищет помощи в темном, зловещем особняке. Но вместо вампиров маленькая невинная девушка обнаруживает Мастеров и рабов, Домов и сабмиссивов, садистов и мазохистов.

Бен улыбнулся.

- Она была так чертовски шокирована и мила. Невозможно было ее игнорировать, хотя я и пытался. А потом она собралась с духом и вошла внутрь. Я подумал, что, если крошечная блондинка сможет справиться со своими страхами, я, черт возьми, однозначно обуздаю их.

Сторожевой пес Зета был настоящим мужчиной. В порыве Анна прильнула к нему, крепко прижалась и потерлась щекой о его плечо.

- Я рада что ты не сдался. - И тогда, и сейчас.

Его сильные руки легли ей на плечи, и голос прогудел в его крепкой груди.

- Я тоже.

Вздохнув, она неохотно отступила и внимательно оглядела его. Ясные глаза, нормального цвета кожа, прямая осанка. Не дрожит. Легкая улыбка. Чувство юмора к нему вернулось. Он в порядке.

- Теперь ты в норме. Мне нужно идти.

Она потянулась поцеловать его в щеку.

Его руки сомкнулись на ее талии, удерживая на месте. Он отставил колу и притянул Анну ближе к себе, приподнял и поцеловал. Долго и страстно.

- Останься.

- Бен...

Он сжал ее попку. И ее моментально накрыло желанием. Честно говоря, с учетом предыдущего раунда секса, ей не стоило бы испытывать это чувство.

Но все же ее тело хотело еще. Она хотела большего. Хриплым голосом Анна спросила:

- Как насчет того, чтобы устроить мне экскурсию по спальне?

- Да, почему бы мне этого не сделать? - он потянул ее за волосы. - Собираешься побить меня?

Побить его, будто он ей принадлежал. Был одним из ее рабов. Она остановилась. Ей не стоило этого делать. Она столько раз твердила себе не увлекаться им.

- Анна, в чем дело?

- Ты не... - она тяжело вздохнула. - Я говорила тебе, что не завожу отношения. Я не хочу причинять тебе боль. Мне не следовало приезжать сюда. - И все же она знала... она знала, что уже слишком поздно.

Она заботилась о нем.

Он упрямо выпятил подбородок.

- Ты должна быть здесь. Со мной, - выражение его лица смягчилось. - Проведи со мной выходные, Анна. Будет весело. Если хочешь, можем воздержаться от темы «Домина/сабмиссив». - Подергивание его губ подсказало ей, в чем дело.

- Ты же знаешь, я не могу долго от нее воздерживаться.

- Совершенно верно, по крайней мере, не тогда, когда речь идет о сексе. Но, эй, если тебе так будет легче, я могу постараться выглядеть красиво, - он притворно захлопал ресницами.

Она расхохоталась, взяла его за руку и повела в спальню.

Глава 12

За пределами «Царства Теней» Анна становилась совсем другим человеком и в то же время оставалась все той же, подумал Бен. Даже после выходных, проведенных в ее компании, он по-прежнему не мог понять ее. Она обладала большим количеством граней, чем камни в ее бриллиантовых серьгах, но при этом она оказалась более приземленной, чем он предполагал.

Они лежали на удобной, обитой замшей кушетке. Анна уютно устроилась в его объятьях, пока Бен гладил ее по спине. До этого они успели поспорить о приемах единоборств в боевиках.

Как может садист ненавидеть фильмы ужасов?

Висящий на дальней стене телевизор все еще показывал фильм, выбранный ими вместе, – «День Независимости».

Анна заснула в первые двадцать минут. Прямо в его объятиях. Бен улыбнулся и поцеловал ее в макушку. Он делал успехи в ослаблении ее защиты.

Хотя он вынужден был признать, что плана для последнего боя у него не было. Ее доброе сердце дрогнуло при виде его скорби. И она увела его с поста охраны в абсолютно новый мир.

Черт, она умудрилась так тщательно покопаться в его голове, что ему казалось, будто она знает его лучше всех. Он был в полном замешательстве. И даже сейчас Бен страдал от тоски по Маусу.

Но быть живым - это замечательно. Анна заставила его это признать. Она также поработала с его переживаниями по поводу ухода со службы и помогла ему понять, что он поступил правильно.

Чувство вины за то, что он не был рядом со своей командой, возможно, никогда полностью не исчезнет, но оно значительно притупилось. Есть предел тому, что может вынести человек. И для каждого он свой. У него кровоточило сердце от убийств, смертей товарищей, постоянного хождения по краю. Отчасти он зависел и отчасти страдал от адреналина. Он продержался чертовски дольше некоторых ребят, но гораздо меньше других. Такова жизнь. Он не винил своих приятелей, которые уволились после первого же боевого похода, так почему он должен обвинять себя самого, после того как сделал намного больше?

Она помогла ему это понять.

Какая женщина.

Какая Домина.

Она провела с ним ночь пятницы, а следующим утром он накормил ее завтраком. И, как обычно, безупречно пунктуальный Зет позвонил узнать, как у него дела, и сообщить, что у него выходной в субботу вечером в «Царстве Теней»... и что Анне тоже приходить не нужно.

Так что Бен уговорил ее поехать в парк Вина имени Святого Пита на фестиваль блюза в Тампа-Бэй. Кертис Сальгадо. Блуэтоны. Это оказалось неожиданно удачной идеей. Кто бы мог подумать, что она играет на саксофоне и любит блюз?

И как можно было предположить, что она знакома с его фотоработами? Это было чертовски неожиданно.

И сегодня, поскольку ей было любопытно, как работают фотографы, Анну было легко уговорить отправиться в долгий поход на остров Ханеймун Айленд, чтобы он мог сделать снимки на фоне мангровых зарослей перед послеполуденным ливнем. Падающий свет прямо перед началом грозы неповторим.

Анна без труда поспевала за ним — она определенно была в хорошей форме, – и пока Бен работал с камерой, она отвлекала Бронкса, играя с ним в «поймай и принеси».

Пальцами ног Бен погладил ретривера, спящего в изножье кушетки. В самом начале психотерапевтических консультаций Зет посоветовал ему завести большую и дружелюбную собаку. Бена эта идея не привлекала. Так что однажды Зет просто подбросил ему щенка и уехал, не реагируя на протесты Бена.

Манипулирующий ублюдок.

Но после этого было невозможно все время киснуть дома, ведь щенка надо было выгуливать. И учить не грызть обувь и фоторамки. И кормить, и поить. Трудно было оставаться угрюмым, когда игра в «брось мне палку» или просто возвращение домой могли привести меховой клубочек в невероятный восторг.

Хотя Бронкс больше не был резвым щенком, он превратился в чертовски хорошего друга.

И Бронкс полностью одобрил Анну.

Я тоже, приятель.

Бен потерся подбородком о ее шелковистые волосы, вдохнув легкий цветочный аромат. Ее кожа была такой нежной, что он мог видеть слабые голубые линии на висках и под глазами. Сегодня она не пользовалась косметикой. Ее ресницы не были привычно черными, а оставались натурально темно-каштановыми. Ему нестерпимо захотелось почувствовать, как густая бахрома этих ресниц касается его щеки.

Она оказалась отличной спутницей на все выходные: с ней было интересно разговаривать, классно гулять, она брала на себя часть обязанностей, не спрашивая. Пока он упаковывал фототехнику для съемки, она сделала сэндвичи, которые они взяли с собой. Когда он приготовил ужин, она все убрала.

К его удивлению, она не носила доспехи Домины все выходные.

Конечно, она бы переключилась на эту роль, если бы он подтолкнул ее к этому. Или если бы ей показалось, что его разум в смятении.

И когда она доминировала, это еще больше возбуждало его. И он этим искренне наслаждался. О, да. Когда цвет ее голубых глаз менялся на цвет оружейного металла, а ее голос приобретал этот низкий командный тон, его кровь закипала, а член вставал по стойке смирно.

Потому что он был сабмиссивом. Это определенно был не тот термин, который, как он полагал, будет когда-либо иметь к нему отношение. Он рассмеялся над этой мыслью, чем разбудил свою женщину.

Свою Госпожу.

Что ж, как бы он ее ни называл, она принадлежала ему.

Анна моргнула, выглядя немного раздраженной, ее глаза все еще были затуманены сном, а губы чертовски манили своей привлекательностью.

Пока он ее целовал, раздражение улетучилось, и она окончательно проснулась.

Повернувшись и оседлав его, она обхватила его лицо ладонями.

— Над чем ты смеялся?

— Ничего особенного.

— Бенджамин, - она мгновенно переключилась в режим Домины. И тут же его тело отреагировало на это возбуждением, радостью... и невероятно сильным желанием сделать ее счастливой.

Сабмиссив. Блять.

— Думаю о доминировании и подчинении. Ты - Домина. Не уверен, что мне нравится называть себя сабмиссивом, - и совершенно точно не рабом, - даже при том, что это меня заводит.

— Ах, - она села ему на бедра. Упираясь руками ему в грудь, она не отводила взгляд от его лица. - Это оскорбительное слово в нашей культуре, особенно когда звучит в адрес мужчины.

Анна отвела взгляд в сторону. Задумалась.

— Все люди, особенно мужчины, стремятся к власти. В нашем обществе это обычно подразумевает занимать руководящие посты. Генеральные директора. Президенты. Но не всем нравится командовать.

— Ага. Я по большей части одиночка, и занятие фотографией дает мне это, - он поцеловал ее ладонь. — Но тебе нравится командовать. Я это вижу. - Она почти светилась, когда полностью перевоплощалась в Госпожу.

— Мне это действительно нравится. Я начала доминировать в последний год службы в корпусе морпехов. Старший товарищ из моего батальона ввел меня в Тему, так сказать. Что-то... щелкнуло внутри... и я поняла, что нашла то, чего не хватало в моей жизни.

— Ты в Теме уже более десяти лет. - Или ближе к пятнадцати годам. Неудивительно, что ей было комфортно в роли Домины.

— М-м-м. Знаешь, ты, конечно, не единственный солдат, которому нравится, когда им командуют. В армии у тебя возникало желание руководить войсками, или ты был счастлив подчиняться приказам?

— Быть главным для меня никогда не было всепоглощающей целью. Но так сложились обстоятельства, что мне пришлось командовать отрядом. - И он чертовски постарался оправдать возложенную на него ответственность. - В то же время я не против подчиняться приказам, если мой командир компетентен в своей области.

На самом деле было довольно легко выполнять приказы талантливого лидера. И в этом плане его многое восхищало в Анне. Она действительно была одаренным командиром.

В ее взгляде было понимание. Как бывший морской пехотинец, она отлично знала об этом не понаслышке.

— Итак, вместо «сабмиссива» нам нужно найти подходящее и емкое слово для «Госпожа, Вы можете отдавать приказы до тех пор, пока не надоест. Развлекайтесь».

— Ну, это уже звучит лучше.

—Хотя, может быть, не так сексуально, - она ухватила его за подбородок и поцеловала, властно взяв все, что хотела. Когда он попытался ее обнять, она издала такой звук, что он послушно вернул руки обратно на кушетку.

Сабмиссив. Какое мерзкое слово. Но сдерживаться и позволять ей наслаждаться его телом было чертовски приятно. Он мог бы одним движением подмять ее под себя, но инстинкты подсказывали ему дать ей все то, что она пожелает.

Она могла бы удержать его на месте одной лишь силой воли. Доминирующее животное в стае не всегда было самым крупным.

Он прошептал ей в губы:

— Раз уж я сабмиссив, и это мой дом, как насчет того, чтобы я приготовил ужин? И мы бы пораньше отправились в постель?

Ее гортанный смех заставил его пересмотреть порядок действий.

— Ты ненасытен.

Только с ней. Слово «сабмиссив» начинало соответствовать ему быстрее, чем это казалось возможным. Что дальше? Термин «раб»?

Это не про него. Но что он должен сделать, чтобы эта женщина осталась с ним?

Кто знает, может, он докатится и до этого, хватаясь за любой шанс удержать ее. И был только один способ выяснить это.

— Ненасытный, когда дело касается тебя — лучше и не скажешь, ага.

Глава 13

В четверг Бен припарковал машину у дома Анны.

Бронкс первым выпрыгнул из внедорожника. Помахивая хвостом, пес кружил по стоянке, обнюхивая все вокруг, а затем направился к дому. Бронкс быстро обнаружил, что Анна предпочитала наслаждаться чашкой чая или кофе на своей веранде, чтобы полюбоваться закатным небом. Услышав мелодию саксофона, Бен остановился и прислушался. Он моментально узнал старый-добрый мотив. В «Мелодии Артура» необычайно сочетались напряжение и вдохновение.

Анна была в прекрасном настроении. Язык тела не всегда отображал ее настроение, но музыка каждый раз выдавала ее с головой.

Огибая дом, Бен услышал, как ретривер резво скачет по веранде.

— Бронкс! — Анна рассмеялась. — Разве ты не самый красивый мальчик? Какая умная собака.

Бен ухмыльнулся. Эта женщина обожала детей и животных.

— Разрешите подняться на борт? – крикнул он, подойдя к лестнице.

— Поднимайся, Бен.

Он взбежал по ступеням.

— Похоже, тебе тут чертовски удобно.

Сидя в шезлонге, она отложила саксофон в сторону, чтобы погладить Бронкса. Шорты цвета хаки обнажали длинные загорелые ноги. На ней был расстегнутый топ без рукавов, под цвет ее потрясающих голубых глаз. Конечно, под ним виднелся бюстгальтер, но у его либидо немедленно сработал условный рефлекс. Женщина — особенно эта женщина — в расстегнутой рубашке вызывала у него страстное желание.

Бронкс прислонился к шезлонгу, наслаждаясь ее вниманием, любовью и лаской.

— Ты его избалуешь, Анна.

— У него отличные манеры. Пока они остаются таковыми, я буду его награждать за это.

Бен склонился к ней и насладился медленным поцелуем. Черт, ему нравилось, как она целовалась, а ее пальцы хватали его за волосы, в то время как другой рукой она цеплялась в его рубашку, чтобы притянуть его ближе.

Когда он закончил и выпрямился, она увидела покрытые грязью царапины на его ногах и руках.

— Ты в порядке? — заботливо спросила она.

— Нормально. Мой джип застрял в болотистой местности. Пришлось потрудиться, чтобы вытащить его.

— Выглядишь так, будто шел напролом через Эверглейдс. — Анна указала на дверь позади нее: — Иди возьми что-нибудь выпить и поешь. Я испекла печенье для детей из приюта и отложила часть для тебя.

— Серьезно? — Печенье? Да, он обожал эту женщину. Какая жалость, что веранда просматривается со всех сторон, иначе бы он набросился на нее прямо тут. — Если оно с изюмом, я готов быть твоим рабом этой ночью.

— Бенджамин, — она подняла вверх идеально ухоженную бровь, — ты им будешь, независимо от того с изюмом печенье или нет.

Хорошо сказано. Улыбнувшись, он шутливо отсалютовал ей и направился на кухню, прежде чем успел бы ляпнуть что-нибудь, из-за чего у него могли возникнуть проблемы. Или могли лишить сладкого.

Она испекла печенье с шоколадной крошкой в понедельник, сделала морковный торт во вторник — Бронкс был не единственный мужчиной, которого тут баловали.

Бен усмехнулся. Этим утром она настояла на том, чтобы пробежать еще одну милю, жалуясь, что набирает вес из-за его любви к сладкому.

Но его это не беспокоило. Лишний дюйм на бедрах или талии заводил бы еще больше. Больше того, за что можно подержаться и с чем поиграть.

Говоря об игре, он с нетерпением ждал следующие несколько дней. На этих выходных Гост дежурил в «Царстве Теней» на посту охраны. У Анны не было дежурства Смотрителя Темницы. И поскольку Рауля не было в городе, Бен договорился одолжить у него парусную лодку, в надежде, что Анне захочется провести долгие неспешные выходные на воде.

Телефон зазвонил, когда он доставал бутылку воды из холодильника.

— Анна, телефон.

— Иду. Ответь, пожалуйста.

Он знал, как она отвечала на звонки, никогда не называя своего имени. Но, услышав мужской голос, звонивший может подумать, что ошибся номером. Поэтому он сразу же предупредил:

— Я взял трубку вместо абонента. Пожалуйста, подождите.

— Что? — После некоторого колебания мужчина потребовал: — Дайте мне поговорить с Анной.

Это один из ее братьев? Голос казался знакомым.

— Подождите, пожалуйста.

Войдя вслед за Бронксом, Анна взяла телефон и одними губами произнесла «спасибо».

— Алло?

После паузы она жестко произнесла:

— Извини, но это не твое дело, — и раздраженно сдвинула брови.

Кто-то нарывался на неприятности. Бен схватил три печенья и направился на веранду, свистом подзывая Бронкса к себе.

Когда он покидал дом, то услышал:

— Нет, тебе нельзя вернуться, Джоуи.

Бен остановился как вкопанный. Блять. Ему потребовалась секунда, чтобы заставить себя снова двигаться. Он положил печенье на темно-коричневый плетеный столик, опустился в кресло и закинул ноги на перила.

Словно таракан, неприятное чувство заползало ему в самое нутро. Джоуи был последним «мальчиком» Анны.

Этого парня заводили порка кнутом, удары, и когда его яйца расплющивали. Ее прежний раб с подобострастием ожидал ее шлепков и ударов. Он был стройным, подтянутым и выглядел, как модель из рекламы мужского белья.

Полностью во вкусе Анны. И полная противоположность Бену.

Он сжал бутылку в руке так крепко, что та захрустела.

Джоуи снова хотел стать ее рабом, и это означало, что она могла бы вернуть своего красивого мальчика.

Но она сказала «нет». Только вот... она все еще разговаривала с этим мелким засранцем по телефону. Насколько он был убедителен?

Как сильно она хотела снова иметь раба?

Бен заскрипел зубами. Должен ли он дать ей знать, что у нее есть альтернативный вариант, и что он, Бен, готов служить ей?

Но он не раб, черт возьми. Да, он почти смирился с тем, что ему нравилось передавать бразды правления на сексуальной арене. Но остальное время? Это стоило обсудить.

Он нахмурился, глядя на парящую птицу - фрегата, чьи острые черные крылья резко выделялись на фоне голубого неба.

Если ей захочется двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, то... Блять. Смог бы он?

Но готов ли он от нее отказаться? Вернуться к пустым вечерам без споров с Анной о тактике единоборств или разговоров об огнестрельном оружии. Без борьбы на полу в гостиной. Без рассказов про очередной номер, который выкинул ее идиот кузен.

Бену было интересно ее мнение о его фотографиях, он хотел есть то, что она испекла для него, и смотреть, как она тайком подсовывает Бронксу запрещенные лакомства.

Он хотел любоваться солнечными лучами на ее лице по утрам, бегать рядом с ней трусцой по пляжу, наслаждаться ее неодобрительным взглядом, когда он добавлял сахар в свой кофе.

Нет, он не откажется от нее без борьбы.

И он не может знать наверняка, нравится ли ему быть «рабом», не попробовав. Черт его знает, если она вернется к Джоуи, у него никогда не будет такого шанса.

Анна вышла на веранду и опустилась в кресло рядом с ним. Через секунду она наклонилась вперед и обняла Бронкса.

Бен нахмурился при виде ее обеспокоенного лица. Это никуда не годится. Он встал, подхватил ее на руки и усадил к себе на колени. Мягкую и теплую. Ее бедра прижимались к той части его тела, которая быстро пробуждалась от ее соприкосновения с ним.

— Бен, — позвала она его по имени - ее обычное предупреждение, когда он хватал ее подобным образом. Но на самом деле она не казалась расстроенной.

Он вдохнул ее легкий, пряный аромат. От нее пахло корицей и ванилью - также аппетитно, как и ее выпечка.

— Я не могу позволить своему псу получить всю твою любовь. Ты заставляешь меня ревновать.

Он тут же пожалел о своих словах, тем более после звонка Джоуи. Чтобы отвлечь Анну, он уткнулся в ее шею и слегка прикусил.

Она дернулась, и его член встал по стойке смирно. Всегда готов, да, мэм.

— Что происходит, Бен? — она повернулась, обхватила руками его лицо и заглянула в глаза. — Ты сегодня сам не свой.

Хорошо. Она сама выбрала время и место, хотя он на самом деле предпочел бы это сделать, находясь глубоко внутри нее. — Я тут подумал. Про нас. Я хочу перейти на следующую ступень, — он улыбнулся. — Давай перейдем к Магнуму 44-го калибра.

Она слегка дернула головой и подняла брови.

Он провел пальцем по дуге одной изящно изогнутой брови, так отличающейся от его густых прямых линий.

Раздраженно фыркнув, она опустила его руку и нахмурилась.

— Магнум 44-го калибра. Ты хочешь быть единственным.

— Ага.

— Я завожу рабов, Бенджамин. Не любовников.

Почему он увидел беспокойство и зарождающуюся печаль в ее глазах? Она начала отстраняться от него.

Но он крепко схватил ее за задницу.

— Я думаю, что ты заботишься обо мне, и я очень забочусь о тебе. Так что, да, Магнум 44. Ты больше ни с кем не встречаешься, и я тоже. Мы друг у друга единственные. И я буду твоим рабом.

— Ты хочешь быть моим рабом? — Анна пристально изучала его лицо, будто оно могло раскрыть будущее, а не только его желание. — Не уверена, что это мудрая идея. Что для тебя значит быть рабом?

— Это значит, что я делаю то, что ты говоришь, стараюсь доставить тебе удовольствие: в постели и вне ее.

— Сторожевой пес, — тихо предупредила она. — Я строгая Госпожа. Это будет нелегко. Я предпочитаю жесткий протокол — никаких прикосновений, разговоров или сидения без разрешения. Я буду давать работу по дому и могу приказать взять на себя обязанности, которые тебе могут не понравиться.

— Я видел тебя с твоими рабами.

Она покачала головой.

— Ты уверен, Бен? Ты новичок в Теме. Я думаю, ты торопишь события.

Этот телефонный звонок ясно показал, что нужно поторопиться.

Мысль о том, что он может потерять ее, была невыносима. Что бы он сделал, чем бы пожертвовал, чтобы удержать ее рядом с собой? Слышать ее смех, чувствовать ее руки на лице, просыпаться, обнимая ее.

— Я уверен. Я не тороплю события.

Она нахмурилась.

— Есть разница между сабмиссивом и рабом. Я думаю, лучшее объяснение: сабмиссив - это кто-то вроде наемного работника, а раб - как солдат морской пехоты. Не так уж много возможностей сделать выбор.

Он служил в армии, в этом ничего нового.

— Я не живу со своими рабами, но они приходят ко мне, когда я этого захочу.

Они? Теперь пришло время прояснить твердое условие на этот счет.

— Я хочу быть единственным.

Когда она кивнула, он продолжил:

— Моя работа - отдельная история. И ты не контролируешь меня в то время, когда мы не вместе. - Он набрал полную грудь воздуха и решительно подытожил: — все остальное – принадлежит тебе. Да, Мэм, это то, чего я хочу.

Он видел растущую теплоту в ее глазах, чувствовал ее уважение и удовольствие. Она вздернула подбородок, распрямила плечи, беря на себя ответственность за него. Он знал это чувство. Нечто похожее он чувствовал сам, когда товарищ по команде доверял ему прикрывать его.

От понимания, что он может доставить ей такую радость, сомнения разума смолкли.

****

Анна лежала в своей постели, положив голову на плечо Бена, а руку на его грудь, и поглаживала его жесткие волоски. Его дыхание замедлялось - Бена одолела дремота. Его запах смешался с мускусным ароматом секса и легким чистым запахом ее простыней.

Удовлетворение было таким же сильным, как и объятья Бена, прижимающего ее к себе во сне. Секс на этот раз был... чем-то большим, чем просто секс. В нем появился новый элемент.

Она потерлась щекой о его плечо. Это то, что люди называют «занятием любовью».

Она всегда оберегала связь между собой и своими рабами, состоящую из привязанности и заботы. В какой-то мере это была любовь, но так она любила и свою семью.

То, что она испытывала к Бену, было совсем другим. И ее оценочная шкала, основанная на оружии, оказалась неожиданно точной.

Она говорила, что первый секс - это как оружие 22-го калибра. Она училась стрелять из этого чудесного маленького револьвера 22-го калибра. Он прост в обращении. Безопасный, не имеет ощутимой отдачи или других сюрпризов. Неплохая точность. И он оставлял маленькие аккуратные дырки в мишени.

Но сегодня все становилось серьезным, дело шло к… любви, и действительно казалось, что она стреляет из «Смит энд Вессона» 44-го калибра в затемненном тире. «Я думаю, что ты заботишься обо мне, и я очень забочусь о тебе. Так что да, Магнум 44-го. Ты больше ни с кем не встречаешься, и я тоже. Мы друг у друга единственные. И я буду твоим рабом». От его слов у нее зазвенело в ушах, как после взрыва, а глаза словно заслезились от пламени. Разрыв снаряда будто уничтожил ужасные дыры, которых так много было в ее жизни.

Была ли она готова к такому повороту?

Нет, нет. На самом деле не была.

Но, в конце концов, сейчас она здесь, в его объятьях. Они прошли этот путь, хотя она сопротивлялась на каждом шагу. Хитрый сабмиссив. И она ничего не стала бы менять в этом путешествии.

И в Бене тоже.

Она все еще не хотела заводить другого раба, и он точно не был тем, кого она выбрала бы на эту роль, и она, конечно же, не планировала позволять одному из них стать ее любовником.

Но Бен ворвался в ее жизнь, привнося изменения налево и направо. Он подарил ей общение с Бронксом – пушистым малышом, с которым можно было поиграть, побаловать и обнять. Каждую ночь Бен бывал у нее дома, или она оставалась у него. Он наполнял ее вечера смехом, разговорами и тихим общением. Совместный сон и прогулки создали между ними близость, которую она не позволяла себе многие годы.

Может, потому что она доверяла ему больше, чем своим рабам. Он мог быть не во всем с ней согласен, но у этого мужчины был твердый характер. Он обладал честью, искренностью и преданностью.

Она восхищалась им, уважала его, ей нравилось в нем все, начиная с его тела и заканчивая его спокойной стабильностью.

И ее ужасала мысль о том, чтобы потерять его теперь, когда он завладел ее чувствами.

Даже когда была меленькой девочкой, она знала... знала... каково это, когда кто-то или что-то вырывает твою любовь с корнем. Возможно, именно поэтому ее немногочисленные попытки завести любовников на службе и в колледже не увенчались успехом. Сама того не ведая, она избегала риска испытать такую боль.

Но сейчас она осознанно рисковала. Ради Бена.

Она придвинулась немного ближе, вдыхая его запах и слушая медленный стук его сердца. Пожалуйста, пусть все получится. Пожалуйста.

Глава 14

Анна откинулась на спинку компьютерного кресла, внимательно глядя в монитор. Ветер трепал занавески, принося запах моря и стук проливного дождя. Хотя близился полдень, небо было почти таким же темным, как и ночью. Какой чудесный день, чтобы остаться дома.

Более того, все выходные стояла чудесная погода, на море царил полный штиль. Они заплывали в маленькие бухты и устраивали там пикники, плавали под звездами, занимались любовью... везде. И ей удалось многому научить Бена: как быть рабом, каковы ее требования, каков протокол. К тому времени, когда они вернутся в «Царство Теней» через пару недель, он будет чувствовать себя комфортно в своей роли.

Вероятно, сегодня ему было не очень комфортно. Бедный Бен.

Несколько часов назад, на рассвете, он повернулся, увидел надвигающийся шторм и выскочил из кровати. Собравшись за полчаса, он отправился в парк Сограсс.

Б.Л. Хауген. Анну загипнотизировала и одновременно потрясла серия его фотографий «Хаос Войны». Теперь, когда она знала, что фотоработы были запечатлены не фотожурналистом, а кем-то, кто действительно пережил этот кошмар, она сомневалась, что сможет смотреть на них без слез.

Две недели назад она поехала вместе с ним на съемку, и это было очень познавательно. Она всегда восхищалась тем, как красиво Б.Л. Хауген использует свет, чтобы передать эмоции. Ее любимой фотографией была пантера, готовящаяся к прыжку. Позади животного, высоко в небе, громоздились черные, зловещие грозовые тучи. Фото запечатлело вечный, но мимолетный миг перед насилием и смертью.

В прошлое воскресенье она сама убедилась в том, как много времени, усилий и забракованных снимков требуется для получения одной идеальной фотографии. И бедняга весь сегодняшний день провел на улице под проливным дождем.

Что ж, а ей как раз нужно было в тишине поработать над проблемой Узури.

Некоторое время спустя она услышала, как открылась входная дверь.

— Анна, это я, — позвал ее Бен. — Со мной твоя мама.

Ее пальцы замерли над клавиатурой. Но она уже запустила поиск и не могла свернуть окно.

— Поднимайтесь наверх. Я в кабинете.

Дверь закрылась. И на лестнице послышались глухие шаги.

В комнату вошла мама, держа в руках закрытую хлебную форму. Вслед за ней появился Бен.

Анна принюхалась.

— Это запах бананового хлеба? — Главное преимущество проживания в непосредственной близости от родителей - немного материнской заботы.

— У моей дочери всегда был отличный нюх, — одетая в светло-персиковые шорты и кружевной топ им в тон, хрупкая миниатюрная мама Анны улыбнулась Бену. Они смотрелись вместе как сказочная принцесса рядом с большим ужасным волком.

Пару дней назад она заглянула к Анне, чтобы та установила программу на ее новый смартфон, и пообщалась с Беном. Естественно, этот сторожевой пес немедленно завоевал ее расположение. По словам матери, она видела за пугающей внешностью Бена его большое сердце. Мама узнала, что он тот самый Б.Л.Хауген, и это только укрепило ее доброе впечатление о нем. Возможно, мама не смогла бы защититься и от блохи, но она великолепно разбиралась в людях. Как и многие школьные учительницы.

Позже она сказала Анне:

— Наконец-то ты нашла кого-то, кто будет заботиться о тебе, а не наоборот.

Анна все еще размышляла над ее словами. Ей всегда казалось, что именно она должна защищать своих рабов, но, конечно, мама ожидала, что парни будут оберегать ее дочь. Возможно, именно поэтому Джоуи, несмотря на его обаяние и энтузиазм, так и не расположил к себе никого из членов ее семьи. Бен, безусловно, всем понравился. По крайней мере, братьям и матери.

Ее отец - это отдельная история. Он все еще считал ее своей маленькой девочкой - несомненно, девственницей, - так что она была благодарна, что они с Беном не встретились во время командного тренинга.

Развернувшись на компьютерном стуле, она начала было улыбаться Бену и вместо этого нахмурилась.

Промокшие, собранные в хвост волосы. Пятна от травы и грязь на лице и одежде, под разорванной футболкой на загорелой коже виднелась длинная кровавая царапина.

Он поранился.

Она начала подниматься, но затем медленно села обратно. Это была не такая уж и серьезная рана. Ей просто не нравится видеть, что ему больно, или он в крови, и это довольно забавно, поскольку она наносила своим рабам более серьезные увечья.

— Учитывая, как ты выглядишь, я надеюсь, ты отснял что-то действительно стоящее.

Он улыбнулся как волк, задравший жирного оленя.

— Я отснял то, что должно стать лучшим в моей штормовой серии. — Его потрясающая новая серия фотографий была посвящена грозам.

Мать Анны посмотрела в окно.

— Привыкнув к приятным, тихим моросящим дождям в штате Вашингтон, эти штормы во Флориде стали настоящим шоком. Клянусь, иногда мне кажется, что это Зевс метает свои молнии, сражаясь в небесах.

— Зевс? — Бен почесал испачканное лицо. — Война Зевса. Похоже, Вы нашли название для моей серии фотографии, Элейн.

— О, Боже мой, — мама Анны почти светилась от удовольствия. — Я безумно польщена. А теперь тебе лучше принять душ и снять эту мокрую одежду, — она похлопала его по руке и наклонилась погладить Бронкса. Очевидно, пса уже обтерли полотенцем, прежде чем впустить в дом. — Какой чудесный пес. Я рада, что у тебя тут есть домашний питомец, Анна.

Бен повернулся к Анне.

— Учитывая, как сильно ты любишь животных, я удивлен, что ты еще никого не завела.

— Меня никогда нет дома. — Любому ее питомцу пришлось бы страдать от одиночества, пока она на работе.

Бен бросил на нее вопросительный взгляд.

— Это не мешает людям заводить кошек или...

— Ей было десять лет, когда она притащила домой бездомного котенка и ухаживала за ним пару недель, — вмешалась ее мать. — К сожалению, мужа направили в командировку в другую страну, так что ей пришлось отдать котенка. То же самое случилось и с брошенным щенком, которого она принесла домой. Больше она не пыталась заводить животных.

У Анны встал ком в горле. Сэмми был крошечной собачкой с большими затравленными глазами. И таким тощим. Он голодал. Он нуждался в ней, а ей не позволили его оставить. «Папа, пожалуйста. Другие люди переезжают вместе с животными». Он отказал ей и, возможно, правильно сделал, учитывая, куда они переезжали.

Она спряталась в своей комнате и месяц не разговаривала с отцом, ненавидя его всеми фибрами своей десятилетней души.

— Тяжело терять питомца, — произнес Бен ровным голосом, будто зная, что она терпеть не может открытое сочувствие. — Раз твой отец был кадровым военным, ты, должно быть, много раз переезжала.

— Так оно и было, — мягко сказала ее мама. — Как ни странно, я любила переезды, ведь я могла преподавать музыку где угодно. Общительному Трэвису это тоже нравилось. Гаррисон — ну, мало что волнует Гаррисона, — в ее взгляде закралась печаль, и она взяла Анну за руку. — Но Анна не слишком хорошо переносила переезды, и каждый раз становилась все несчастнее.

— Неужели?

Анна почувствовала на себе пристальный взгляд Бена и отвела глаза. Она не забыла про свои разочарования и гнев. Про отчаяние. Она кричала и плакала, и цеплялась за Несси, ее лучшую подругу в детском саду. Но ее отец, в конце концов, разлучил их и посадил Анну в машину. Она рыдала так сильно, что ее стошнило.

И два года спустя она испытала то же самое опустошающее чувство потери.

Это многому ее научило. Друзья, домашние питомцы, даже любимые вещи — это все... временно. Не привязывайся.

После третьего переезда она перестала плакать. Перестала заводить друзей. Мама пыталась помочь, но Анна знала, что никто на самом деле не понимает ее. В своей любящей семье она была близка с братьями... но чувствовала себя ужасно одинокой.

— Тогда я этого не понимала, но думаю, что девочкам переезды даются сложнее, — продолжила мама. — Наша дружба... глубже. И не так быстро возникает.

Снова и снова быть новичком. Наблюдая, как самая популярная девочка в классе приглашает к себе на день рождения чуть ли не весь класс. Но морщит нос, глядя на Анну, будто от той ужасно пахло.

— И даже в военных городках девочки могут быть жестокими к новеньким, — закончила ее мама. Она положила руку Анне на плечо.

Анну сбили с ног, и ее любимое платье было порвано. Девочки могут быть жестокими просто потому, что появилась маленькая застенчивая новенькая.

Еще одна причина, по которой она научилась драться.

— Все было не так уж плохо, — Анна ободряюще сжала руку матери. Мама никому бы не причинила зла осознанно, кроме нее никого это не волновало. Но любить не значит понимать.

Раскат грома привлек ее внимание к переливающимся потокам дождя, льющегося с небес. Даже в темноте это выглядело очень красиво.

Бен знал это. И отображал на своих фотографиях. Анне стоило об этом помнить и, возможно, стоило увидеть положительные моменты своего детства.

— У меня была семья, — сказала она в итоге. — Обучение в хороших школах, — она задумалась. — Еды всегда хватало.

— Это лучшее, что можно сказать о твоем детстве? Что тебе хватало еды? Бл... — он оборвал ругательство на полуслове, взглянув на ее мать.

В глазах ее матери в этот момент заблестели слезы:

— Прости меня, Анна.

Время взять ситуацию в свои руки, Анна.

— О, мам, ты ничего бы не смогла сделать. Переезды - это неотъемлемая часть жизни семей военнослужащих. Я справилась и стала сильнее благодаря этому. И я обосновалась сейчас в этом прекрасном месте, потому что ты подарила мне дом на побережье.

Сморгнув слезы, ее мама в итоге попыталась улыбнуться.

— Ты прекрасно освоилась здесь. Так обжилась, что стукнула Трэвиса, когда он попытался передвинуть один из твоих стульев, — она посмотрела на Бена. — Анна не любит перемен, так что будь осторожен.

Он все еще смотрел на Анну, сдвинув густые брови.

Анна закатила глаза и увидела улыбку, мелькнувшую в его взгляде.

— Почему бы тебе не пойти и не отрезать несколько ломтиков этого хлеба, мам? Я спущусь вниз, как только закончу.

Ее мать, казалось, почувствовала облегчение от смены темы разговора.

— Почему ты работаешь тут, а не у себя в офисе? Ты говорила, что стараешься не брать работу домой.

— Это личное. Помнишь Узури? Она была тут с компанией женщин и дала тебе дисконтную карту универмага?

— Невероятно стильная девушка и с потрясающим чувством юмора?

— Это она. Она ужасно нервничала, и я, наконец, заставила ее признаться, в чем дело. Она переживает из-за своего бывшего. Узури и сюда приехала, сбегая от него. Так что я проверяю, действительно ли он там, где она его оставила — за тысячу миль отсюда.

— Молодец, — улыбка Бена согрела ее.

— Рассел и Мэтт сказали, что по части слежки Анна великолепна, — с гордостью произнесла ее мать. — Они никогда не видели кого-то настолько же умелого.

Анна пожала плечами.

— Я так ненавидела изменения в жизни, что понимаю, как будут вести себя люди, вынужденные переехать. И как им свойственно цепляться за старые привычки.

Бен нахмурился.

— Например?

— Например, беглец приезжает в новый город. Если он раньше по пятницам ходил в «Тако Белл¹²», то, скорее всего, он будет продолжать это делать.

— То есть, ты получила горький урок и извлекла из него полезные знания. Это здорово. — Его уважение было приятным для нее, особенно с учетом того, как разговор о ее детстве выбил ее из колеи.

Он наклонился к ней и подождал, пока она не улыбнулась ему в разрешении, прежде чем легко ее поцеловал. Подарил ей поцелуй утешения.

— Я приготовлю ужин, если ты обещаешь поделиться угощением своей мамы.

— Да ты сладкоежка. Но я согласна.

Когда мама собралась уходить, Анна нахмурилась. Она понимала, что все еще сердится на мать за то, что та не предотвратила все эти переезды в ее детстве. И ее страдания. Как по-детски. Возьми себя в руки, Десмараис.

— Я люблю тебя, мама.

****

Этой ночью Бен работал, закинув ноги на кофейный столик и поставив на колени ноутбук. Он составлял расписание возможных съемок на следующую неделю. На другом конце комнаты его женщина готовилась отправиться на охоту за беглецами.

Звук набегающих на берег волн доносился из открытого окна. Анна запустила на айпаде плейлист с джазом. Он начинал привыкать к ее музыкальному вкусу, хотя порой рисковал разгневать ее, ставя классических исполнителей кантри, вроде Вилли Нельсона или Вейлона Дженнингса.

Так называемый раб не должен раздражать свою Госпожу, но... любимыми треками надо делиться, не так ли?

Неотъемлемая часть отношений – это разделять друг с другом все возможное. От еды и секса до... историй о прошлом. В последнем пункте она не преуспела. Анна была чертовски уклончива. Он никогда не встречал женщину, которая бы так мало говорила о себе.

И не потому, что боялась потерять свой авторитет Госпожи. Черт, она могла бы преподавать другим Мастерам уроки уверенности в себе.

Недавний визит Элейн пролил некоторый свет на прошлое Анны. Ее снова и снова разлучали с друзьями и домашними любимцами. То, какой бесстрастной она стала, когда речь зашла о переезде, показало ему, что она страдала гораздо больше, чем где-то внутри себя понимала ее мать.

Бен покачал головой. Он встречал бесчувственных Доминантов, но, если бы Анна была такой, она не смогла бы получить титул Госпожи в «Царстве Теней». Если уж на то пошло, она была чересчур чувствительной.

Каковы шансы, что она предотвращает возможную будущую боль, строго контролируя и порядок в доме, и своих любовников?

Защищая свое сердце.

Он должен был принять во внимание ее осторожность. «Стройте ваши планы в соответствии с обстоятельствами», — говорил генерал Паттон.

Это можно было реализовать. В отношении порядка в доме, он будет стараться не переставлять ее вещи и не нарушать ее распорядок дня.

Он уже позволял ей контролировать себя. И, по крайней мере, в спальне он чертовски наслаждался этим.

Ради спасения своего сердца ей нужно было быть уверенной, что он принадлежит ей. Он бы избегал всего, что могло заставить ее задаться вопросом, как долго они будут вместе, потому что он чертовски серьезно намеревался прожить с ней долгое-долгое время.

Неважно, как сильно она оберегала свое нежное сердце, в конце концов, она впустила его.

Глава 15

Анна стояла посреди спортивного зала в приюте для жертв домашнего насилия "Завтра принадлежит мне". Четыре девочки-подростка отрабатывали удары по мешкам с песком и боксерским грушам. Остальные из дюжины разбились на пары, чтобы отрабатывать технику "блок-удар", которой она только что их обучила. Крики эхом отражались от стен, а в воздухе резко пахло подростковым потом.

Краем глаза она увидела, как открылась дверь.

В зал вошла Бет, сопровождаемая своим Хозяином Ноланом. Как всегда, в глаза бросилась поразительная разница между ними. Нолан был выше шести футов ростом ¹³и, работая на стройке, накачал впечатляющие мускулы. Угольно-черные волосы и глаза, неприветливое лицо в шрамах - его внешность гарантированно отпугивала от него людей.

Его саба, наоборот, была невысокой, светлокожей, рыжеволосой и с мягким голосом.

И очень большим сердцем.

"Завтра принадлежит мне" закрылось бы, если бы Бет не пожертвовала им огромную сумму. Смерть ее мужа-абьюзера обеспечила Бет деньгами, которые она потратила на финансирование приютов для жертв домашнего насилия во Флориде и в ее родном штате Калифорния.

Потом она убедила нескольких членов «Царства Теней», в том числе и Анну, помочь приюту делом.

Анна подошла к друзьям.

— Рада видеть вас обоих. Вы пришли помочь на занятиях?

Нолан покачал головой. Молча, как обычно.

— Можно нам с тобой поговорить, когда ты закончишь? — спросила Бет. Анну встревожило ее непроницаемое выражение лица. Обычно по нему легко читались эмоции.

— Разумеется, — Анна взглянула на часы. — Девочки закончат через пять минут. Вас это устроит?

— Конечно, — сказала Бет.

— Ну, вот и хорошо, — Анна повернулась к своей группе и остановилась перед мешком с песком, высотой в человеческий рост. Он свисал с потолочных стропил. — Это был превосходный удар, Петра. Ты чувствуешь разницу, когда вкладываешь в удар силу корпуса?

Тринадцатилетняя девочка кивнула, на ее лице было выражение решимости. Холщовый мешок с песком был выше, шире и гораздо более угрожающим, чем эта худощавая девчушка, но по вмятине все еще было видно, куда пришелся удар. Прекрасно.

Анна перешла к следующей девочке, которая отрабатывала движение «блок-удар» в паре с подругой.

Джине было семнадцать. Хорошенькая, ростом пять футов десять дюймов¹⁴ и сложена как амазонка. Она хмурилась, глядя на Анну.

— Что не так, Джина?

— Не имеет значение, что я делаю, парень просто превратит меня в лепешку. Это абсолютно бессмысленная трата времени.

Хм.

— Если ты так думаешь, ты точно проиграешь. — Возможно, сотрудникам приюта стоило показать им больше фильмов с участием женщин, в том числе с женщинами-бойцами. В реальном бою моральный дух был не менее важен, чем умение драться.

Грубый смех Нолана привлек внимание девочек. Он и Бет подошли достаточно близко, чтобы услышать слова Джины. Двое новеньких попятились от него, но остальные продолжали заниматься. Они уже видели этого крупного подрядчика, когда он ремонтировал здание приюта.

Раздраженная тем, что ее прерывают, Анна уперла руки в боки.

— Тебя что-то рассмешило, Нолан?

— Эти девочки когда-нибудь видели, как ты дерешься?

Анна нахмурилась. Вообще-то, нет. Она показывала технику ударов, но настоящий бой? Нет. И она уловила мысль Нолана. Девочкам нужна абсолютная вера в то, что женщина сможет эффективно драться и защитить себя.

— Думаешь, это поможет, если мы с Анной проведем спарринг? — спросила Бет.

Нолан улыбнулся своей сабе.

— Солнышко, ты многого добилась, но она тебя уделает, — взгляд его черных глаз остановился на Анне. — Дерись со мной.

По комнате пронеслись изумленные возгласы и протестующий шепот, согревшие сердце Анны. Ее ученики заботились о ней.

Хотя было довольно обидно, что они считали, будто она проиграет.

— Принято. Удары наносим вполсилы, — отдав Джине свои часы, Анна подошла к лежащим на полу толстым матам и встала в боевую стойку.

Нолан снял пояс и обручальное кольцо, ботинки и носки. С бесстрастным лицом он немедленно атаковал ее. Ударил прямо в лицо, метя немного в сторону, проверяя ее готовность. Она отбила удар и тут же ударила его в солнечное сплетение - с достаточной силой, чтобы это было ощутимо для него.

Она ушла от его ответного удара, врезала ему под ребра и, не прекращая движение, использовала этот оборот, чтобы сделать подсечку.

Нолан вскочил на ноги и на этот раз грубо атаковал ее, нанося один удар за другим, которые она блокировала, продвигаясь вперед. Одна из девочек ахнула.

Пробив его защиту, она толкнула его назад, чтобы заставить открыться, и аккуратно прижала колено к его яйцам.

Он замер и издал смешок.

— Госпожа, — пробормотал он так, что слышно было лишь ей.

Она улыбнулась и повысила голос:

— Что случится, если мое колено даст тебе по яйцам?

Он подыграл ей и застонал, прижимая руки к паху. Анна схватила его за густые волосы и дернула его голову вниз, демонстрируя, как легко можно врезать ему коленом по лицу.

Повернувшись к классу, она обратилась к девочкам:

— Если есть возможность - просто убегайте. Но если вы вынуждены драться и смогли сбить мужчину с ног, умнее будет вырубить его, дав себе время сбежать. Смотрели кино, где женщина сбивает плохого парня с ног, но он успевает схватить ее прежде, чем она доберется до двери?

Все подняли руки.

— Вот именно. Поэтому нанесите еще один удар, чтобы он оставался на месте, — почувствовав движение Нолана, Анна успела вовремя повернуться, чтобы заблокировать его удар слева, а затем использовала связку «блок-удар», которой она только что их научила. Она ударила его кулаком в живот достаточно сильно, чтобы он заворчал.

Анна ускользнула от его следующего замаха, ударила в ответ и осторожно сымитировала удар по горлу.

К ее удивлению, он нарочито, так не похоже на Нолана, упал, схватившись руками за горло.

Далее она изобразила удар по колену.

— Колени - отличная мишень. Теперь я знаю, что он не сможет подняться в ближайшее время.

Две девушки захлопали, а остальные хранили молчание. Анна внимательно посмотрела на них. Немного бледны. Большинство смотрит очень внимательно, усваивая урок.

Улыбаясь, Нолан поднялся на локте.

— Ты показывала им, как сильно ты умеешь бить?

И опять нет.

Через секунду она осознала, что беспокоилась о том, что малышки и так видели слишком много насилия. Но он был прав. Им нужно знать, что женщина может не только получить удар, но и нанести его.

Анна наклонилась, протянула Нолану руку и рывком подняла его на ноги. Подойдя к мешку с песком, она нанесла несколько легких ударов, примериваясь к расстоянию. Затем провела серию ударов посильнее, прежде чем перейти к связке ударов ногой и с разворота, которые выбили бы мужское колено, прежде чем сломать ему шею. Она завершила демонстрацию мощнейшим бэк-киком, который мог бы обернуть кишки несчастного ублюдка вокруг его сломанного позвоночника.

Когда она обернулась, девчонки засвистели и закричали.

Что ж. Очень хорошо. Она встретилась взглядом с Джиной.

Со слезами на глазах девочка решительно кивнула Анне. Она все поняла.

— Хорошо. Занятие окончено.

Анна вышла с Бет и Ноланом во внутренний дворик, окруженный зданиями, в которых находились общежития, столовая, прачечная, классные комнаты и конференц-залы, а в центре располагалась большая зона с газоном и детской площадкой, где были расставлены столы для пикника.

Бет и Нолан выбрали столик в самом углу.

— Что случилось? — Анна села напротив них.

— Речь о Гретель, — Бет откинула волосы назад и прижалась к Нолану. — Муж нашел ее вчера.

Черт. Черт. В ней вспыхнул гнев с такой скоростью, что Анна почувствовала, как теряет над собой контроль. После многих лет жестокого обращения Гретель ушла от мужа. Сразу после того, как он испортил праздничный торт, который дочь испекла ей на пятидесятилетие.

У Гретель в Тампе жили дети и внуки. Поэтому она упрямо отказывалась переезжать, надеясь, что объявленный судом запрет на приближение удержит ее мужа на расстоянии. Она пробыла в приюте месяц, и дети очень тосковали, когда добросердечная бабушка переехала на новое место.

Усилием воли Анна подавила гнев.

— Она в порядке?

— Будет в порядке, — ответил Нолан. — Ублюдок был пьян.

— Он подкараулил ее на парковке у магазина и напал. Застал врасплох, —объяснила Бет.

— Он ударил ее кулаком в лицо. Сбил с ног. Сломал пару ребер. Даже упав на спину, она сохранила самообладание и пнула его по ногам, — Нолан уважительно кивнул. — Он отступил, а она распылила на него перцовый баллончик, который висел у нее на брелке с ключами.

— Полиция арестовала его, — добавила Бет.

Анна нахмурилась, когда поняла, что ее подруга вся дрожит.

— Бет...

Нолан уже обнимал свою сабу, прижимая ее ближе к себе.

— Анна, Гретель просила передать тебе, что, благодаря твоим урокам, она выжила.

— Теперь он в тюрьме, — голос Бет казался напряженным. — Как долго он там пробудет? Парни вроде него никогда не останавливаются, — она уставилась на свои руки, сгорбила плечи, будто пытаясь сжаться в комочек, защитить себя. Анна видела, что Бет захватывают воспоминания о собственном горьком прошлом. Об собственных шрамах.

— Бет, — рыкнул Нолан.

Господи, Бет. В глазах Анны стояли слезы, она потянулась через стол и взяла ее за дрожащую руку. Гребаные мужики.

— Клянусь, Нолан, ты мне нравишься, и все же бывают дни, когда я хочу выйти на улицу и кастрировать каждого мужчину в каждом городе по всему миру.

***

Погрузившись в отвратительные воспоминания, Бет слышала Нолана, но только голос Анны - ледяной, но полный гнева - прорвался сквозь ее страхи и разжег огонь, испепеливший прошлые воспоминания.

Сделав глубокий вдох, Бет прильнула к своему Мастеру, который снова и снова доказывал ей, что ему можно доверять. Она встретилась с разгневанным взглядом Анны и предложила:

— У меня есть садовые ножницы. И секатор.

Нолан фыркнул от смеха.

— Моя умница, — облегчение и гордость слышались в его грубом голосе.

— Я в порядке, —сказала Бет им обоим, согретая их заботой.

— Ты далеко не в порядке, — Анна сжала руку Бет, ее лицо было жестким. Охранные инстинкты у Домины были такими же сильными, как и у Нолана. Если здесь кто-то будет угрожать женщинам, ее подруга будет биться плечом к плечу с остальными Мастерами.

И Бет, черт возьми, присоединилась бы к ним, даже если бы у нее душа ушла в пятки.

Ее внимание привлекла открывающаяся дверь главного здания, и она увидела, как из нее выходит сотрудник приюта, за которым следовала женщина лет тридцати.

— Это общая территория, — объяснил сотрудник, махнув рукой в сторону зеленого дворика.

Новенькая хромала, истощение и боль были видны при каждом ее шаге. Лицо было покрыто черно-синими гематомами, а на шее и руках видны маленькие круглые шрамы.

Несомненно, ожоги от сигарет. Бет знала и очень хорошо, каково это.

Два мальчика, примерно шести и четырех лет, следовали за женщиной.

Когда сотрудник прошел в центр дворика, младший мальчик остановился и сел, прислонившись спиной к стене.

Бет нахмурилась. Мать, если это была она, ни разу не обернулась проверить, как там ее сыновья. Сотрудник был новеньким, так что, может быть, забыл проследить за этим, но кто-то должен был присмотреть за детьми. Как мать могла не заметить, что ее младшего сыночка рядом нет?

Мальчик постарше увидел брата и тут же прервал экскурсию.

Бедные дети. Бет покачала головой. По крайней мере, она не подвергалась жестокому обращению в детстве. Как ужасно познать насилие в таком невероятно юном возрасте.

Думавшая о том же Анна начала подниматься.

— Я он них позабочусь, — улыбнулась Бет. — Я научилась давать взятки, —оперевшись на колено Нолана, она тоже поднялась на ноги. И медленно пошла к детям.

Такие маленькие. Выцветшие шортики и рваные рубашки обнажали тонкие, как зубочистка, руки и ноги. Грязные спутанные волосы. Синяки на щеках и подбородке, руках и ногах.

Видя, как Бет приближается к ним, они сгорбились, словно пытаясь спрятаться в стену, как маленькие черепашки прячутся в панцирь.

— Привет, — остановившись на безопасном расстоянии, Бет села на траву и скрестила ноги. Посмотрите, я не смогу быстро за вами погнаться, если вы захотите убежать. — Я - Бет. Вы, парни, кажется, хотите пить. Как насчет яблочного сока?

Не дожидаясь ответа, она достала из сумки две маленькие бутылочки. Сорвав защитную пленку, открыла крышки. Бутылочки были симпатичными и все еще холодными, хотя уже успели немного согреться. Она протянула им один сок.

После долгих колебаний, старший его взял. Настороженно за ней наблюдая, сделал глоток... и его лицо просияло.

— Вкусно, — прошептал он брату, который осторожно, как запуганный щенок, взял вторую бутылочку. Они оба жадно пили. И каждые несколько секунд их большие карие глаза поворачивались, чтобы проверить, как там их мать.

— Можно я попытаюсь угадать, как вас зовут? — спросила Бет с легкой улыбкой. — Может быть, Джон? Или Адам?

— У-у-у, — протянул младший мальчик.

— О, нет. М-м-м, Грег? Дэвид? Уильям? — С каждым новым именем они отрицательно мотали головами и потихоньку расслаблялись.

— Я плохо угадываю имена, — призналась она, скорчив рожицу. — Питер Пэн? Кларк Кент? Железный Человек?

Хихикая, младший больше не мог сдерживаться:

— Он - Грант. Я - Коннор.

— О-о-о, какие красивые имена, — мальчики были очаровательны. Боль сжала ее сердце. Из-за того, что ей пришлось пережить в прошлом браке, она никогда не сможет забеременеть... и, Господи, она очень хотела детей. — Грант и Коннор, приятно с вами познакомиться.

— Солнышко, — голос Нолана с техасским акцентом раздался у нее за спиной, хотя она уже знала, что он приближается, по тому как дети начали вжиматься в стену. — Нам нужно идти.

Она взглянула на часы и поморщилась.

– Точно. — Пока мальчики наблюдали за Ноланом с плохо скрываемым ужасом, она наклонилась вперед и прошептала: — Он - мой Железный Человек. Он спас меня от плохого парня, и теперь он защищает меня и никому не позволяет меня обижать. Вы ведь знаете, что именно этим и занимаются герои?

Глаза мальчишек расширились. Некоторые - не все - страхи исчезли, сменившись благоговением.

—Увидимся, ребята, в следующий раз, когда я буду здесь, — пообещала Бет и, оперевшись на руку Нолана, встала. — Нолан, это Грант и Коннор.

Нолан серьезно кивнул им.

— Привет, мужики. Рад знакомству.

Выходя, Бет услышала, как Грант удивленно прошептал:

— Он назвал нас мужиками.

Глава 16

Бен открыл входную дверь, держа в руке небольшую корзинку. Бронкс тут же помчался в дом. Бен усмехнулся. Он был в прекрасном расположении духа. «Форд Эскейп» Анны припаркован у входа, а значит она дома. Последние пару недель, с тех пор, как их отношения повысились до уровня "магнума" 44-го калибра, стали настоящим откровением. Он никогда не знал, что женщина может привнести в жизнь мужчины столько хорошего.

Сделать его таким счастливым.

Им было хорошо вместе. Он знал это. Готовка, занятия в качалке, спарринг и борьба, бег трусцой по пляжу, просмотр новостей, даже если иногда его отправляли сидеть на полу, тихое чтение. Все это было гораздо интереснее делать, когда она была рядом.

Даже все это дерьмо в плане рабства было почти клевым. Анна неспешно учила его тому, что она от него требует, и он делал успехи, хотя она, скорее, не одобряла то, что его массаж каждый раз превращался в очередное занятие сексом. Он пытался объяснить ей, что, когда Госпожа садится ему на задницу, он чертовски заводится. Не его вина в том, что она так невозможно сексуальна, правда?

И отсутствие необходимости искать презервативы означало, что они могли трахаться где угодно. Так они и делали.

Следуя за Бронксом через кухню, Бен бросил взгляд на безупречно чистые столешницы. После того как ему объяснили основы, у него не было проблем с уборкой. Он предпочитал убирать все сам, хотя и у нее была склонность наводить чистоту.

И он теперь хорошо ориентировался в уходовых процедурах. Но она забросила попытки научить его красить ногти, или как там эта чертова процедура называется. Покрасить стены было проще простого, но с его крупными ладонями попытка покрасить ноготь на ноге размером с горошину - вот это настоящее испытание.

Он обнаружил, что Анна может хихикать, как маленькая девочка.

Бен усмехнулся, вспомнив об этом. Черт, она иногда бывает такой милой.

С ролью Госпожи она не торопилась. Просто заботилась о нем. Например, они еще не проводили сцену в «Царстве Теней», хотя оба работали в прошлые выходные.

Сначала он засомневался, не стыдится ли она показаться с ним на людях. Но оказалось, она заметила, что ему не совсем... комфортно... быть рабом на публике. Он чувствовал себя так, словно подвел ее, но, похоже, в его реакции не было ничего необычного. Она сказала, что прямо сейчас счастлива не афишировать личное.

Анна заботилась о его чувствах и здоровье, и это продолжало его удивлять. Эй, ведь предполагалось, что это он будет все для нее делать.

Так что, когда она поменяла планы из-за того, что он расчувствовался, это было... чертовски круто.

Кроме того, ему нравился пузырь, который они создали вокруг себя — пузырь, в котором они были только вдвоем. Особенно с учетом того, что сплетни о Госпоже и охраннике наверняка разлетелись по всему «Царству Теней», как по маленькому городку. Черт, после сеанса групповой терапии для ветеранов на прошлой неделе, Зет сказал Бену звонить, если у него возникнут вопросы, или он захочет поговорить.

Вопросы? Конечно есть. Хочет поговорить? Конечно нет.

Отчаянно виляя хвостом, Бронкс нетерпеливо ждал, пока Бен откроет заднюю сетчатую дверь.

Она была здесь. Просто невероятно, как вид одной особенной женщины может заставить сердце мужчины замереть.

Анна сидела на веранде лицом к перилам. С верхнего поручня свисала толстая темно-коричневая веревка. Там и тут по всей длине были навязаны узлы. Веревка тянулась от катушки, лежащей у Анны на коленях. Красные деревянные бусины лежали сбоку от нее.

Она обернулась на звук шагов Бронкса по веранде и заметила Бена.

— Ты дома!

Ему чертовски понравилось, как загорелись ее глаза.

Она сбросила веревку с колен, чтобы обнять Бронкса.

— Вы, ребята, сегодня рано.

После того, как Бронкс свернулся у ее ног, Бен поставил рядом с ней корзину и опустился на одно колено. Он терпеливо ждал, когда она покажет ему, что хочет, чтобы он ее поцеловал. Она всегда этого хотела, и он знал это, но старался быть послушным рабом.

Иногда это ожидание выводило его из себя, когда он хотел подхватить ее на руки и долго обнимать.

Ее брови сошлись вместе, и вместо того, чтобы дать ему разрешение, она коснулась его лица кончиками пальцев. Когда ее пальцы задержались на его лбу, он понял, что хмурится.

— Бенджамин. У меня сложилось впечатление, что, — она говорила так осторожно, как он в свое время пробирался по улицам Багдада, точно не зная, в какой из мусорных куч заложена взрывчатка, — возможно, быть рабом — это не то, чего ты хочешь на самом деле. Это может не очень хорошо...

— Нет, — он прервал ее прежде, чем она успела закончить. — Нет, Госпожа, я там, где должен быть. — В ее доме, рядом с ней, в ее сердце. Может быть, часть этой службы доставляла неудобства, как одежда не по размеру, но быть с ней вместе оказалось чертовски более круто, чем он себе представлял.

Печаль в ее глазах могла бы разбить его сердце.

— У меня были рабы, мой тигр. Я думаю, тебе некомфортно.

— Иногда, это так, — он взял ее за руку, чтобы остановить. — Я - новичок в этом, и быть рабом — это не то, кем я себя видел. Но это то, к чему я стремлюсь.

Она взглянула вниз, на их сплетенные пальцы. Черт возьми, если он позволит ей раздумывать, она додумается до того, чтобы отпустить его.

И пока ее острый взгляд не начал изучать его лицо, он надавил со всей решимостью, приобретенной за годы службы в горячих точках.

— Я счастлив быть твоим рабом. Это то, чего я хочу.

Когда она опустила пальцы поверх его ладони и подняла на него глаза, он знал, что она поверила в то, что он сказал. По большей части. Но она все еще немного хмурилась.

— Я не уверена, тигр. Настоящие рабы любят и отказаться от контроля, и служить. Это их желание, это делает их счастливыми, и им больно, когда этого нет. Но у тебя я не вижу...

— Меня накрывает горькими воспоминаниями, — быстро перебил ее он. Кто знал, что эта история с ПТСР пригодится? Но его травма послужила чертовски удачным оправданием. — Они заставляют меня нервничать. Это ты и видишь.

— О, нет, — она отпустила его руку и обхватила ладонями его лицо. – Предполагается, что ты должен рассказывать мне об этих вещах. Как еще я смогу помочь тебе?

— Да, Мэм, — мягко отозвался он. Слава Богу, она купилась на это.

Бен расслабился и сел рядом с ней. Он задавил в себе чувство вины. Да, внутренне он сопротивляется положению раба, но это его проблема. Он возьмет себя в руки, и все будет хорошо. Совершенно не нужно напрягать ее рассказами о своей внутренней борьбе. Иначе она порвет с ним и даст ему свободу для его же собственного гребаного блага. Вот как она это воспримет. Она заботилась о нем гораздо больше, чем он сам.

И когда их губы встретились, а она прильнула к нему, он упивался чувством, что его лелеют и дорожат им.

Возвращаться домой к ней было... было тем, о чем мечтает каждый солдат. Все эти долгие одинокие ночи за тридевять земель научили его ценить эти моменты. Да, вот ради чего это все было.

Мягкие губы, заботливое сердце. Он вздохнул, когда она отстранилась.

Анна подняла корзину, стоявшую рядом с ней, и заглянула в нее.

— Карамель?

— С майским праздником¹⁵, Анна... Госпожа.

Она удивилась его жесту, потом ее лицо озарилось радостью.

— Какой чудесный выбор. Последние несколько дней мне ужасно хотелось карамели, — она развернула обертку и положила конфету в рот.

От удовольствия она издала низкий стон. И у него встал. Черт, у него встает на все, имеющее к ней отношение... и это означало, что он проводил много времени в полувозбужденном состоянии.

Не очень полезно для здоровья.

С другой стороны, у него никогда не было столько секса в жизни, так что, возможно, одно компенсирует другое.

Когда она взяла следующую конфетку, он взглянул на перила.

— Что за веревка? Ты планировала сделать какую-то цветную штуку для бондажа?

Ее смех напомнил ему низкие ноты ее саксофона.

— Бондажа? — она провела рукой по завязанной узлом веревке. — Только если ты любишь подвешивать листву. Вообще-то, это должно было стать для тебя сюрпризом.

Аккуратно она продела один шнур через бусину и привязала под ней еще три шнура.

Почему это выглядит столь знакомым? Листву... Он улыбнулся.

— Это, чтобы подвешивать растения. Макраме?

— М-м-м. У тебя дома много открытого пространства и более чем достаточно растений. Хлорофитум и виноградные лозы будут смотреться потрясающе, если подвесить их в углах.

Ему потребовалась минута для осознания, что она думала о нем и потратила много времени, чтобы создать нечто предназначенное специально для него. Черт.

Да, его место именно здесь.

— Бен?

— Прости. Отвлекся, — он мысленно представил складское пространство своего жилища. — Ты права. Подвешенные растения будут потрясающе смотреться. Спасибо. — И у него действительно было до хрена зелени. Он принес домой несколько растений, чтобы научиться снимать листву при разном освещении. И продолжал покупать новые, потому что они сделали его унылый пустой склад похожим на дом, а не на казарму или пустыню.

Возможно, он переборщил.

Может быть, ему принести часть из них сюда, если у нее найдется для них место. Он пробежался взглядом по интерьеру и не заметил ничего подобного.

— Почему у тебя нет ни одного растения?

— У меня нет? — она равнодушно огляделась вокруг, будто ожидая увидеть зелень. — Наверное, просто никогда не задумывалась об этом.

Так же как никогда не задумывалась о том, чтобы завести кошку или собаку? Тем не менее, женщина обожала Бронкса и проводила часы, работая с детьми из приюта и нянча ребенка Зета.

Видимо, даже у выдающихся Домин были слепые пятна в их собственной жизни.

Не дожидаясь этого гребаного разрешения, он прижался спиной к перилам, поднял ее и усадил к себе на колени.

— Бенджамин, — в ее голосе прозвучало предупреждение.

Словно потеряв связь с ней, Бронкс поднялся и свернулся калачиком у ног Анны. Снова.

— Анна, — он запустил руку ей в волосы, — пришло время забыть о детстве. Время понять, что у тебя есть огромное желание заботиться. О людях и о животных. Даже о растениях.

— Я не...

— Ты была ребенком. И теряла домашних животных, которых любила. Тебя разлучали с друзьями.

Черт, он видел скорбь в ее глазах.

— Это тебя измучило, — он не был Домом, чтобы провести сцену и исцелить душу. Он мог только честно высказать все, что думал. Но, если не считать пары «слепых пятен», Анна была одним из самых умных и рациональных людей, которых он знал. Не имело значения, что он довольно грубо сформулировал мысль, ведь она задумалась о том, что он сказал.

Она посмотрела на Бронкса, устроившегося у нее в ногах.

— Ты пытаешься уберечься от новой боли. Я понимаю это. Проблема в том, что ты никого и ничего не впускаешь в свою жизнь, — он сжал ее в объятьях, желая вечно оберегать ее от сердечных страданий. Но это была не жизнь. — Ты показала мне, что правильный ответ на дар жизни - это прожить ее.

Она сидела абсолютно неподвижно, склонив голову. Анна никогда не склоняла голову.

От страха у него пересохло во рту, он забыл, что хотел сказать.

Но когда молчание затянулось, он потерся щекой об ее макушку. Блять, он знал, каково это хотеть уклониться от боли... потому что прямо сейчас лишь одна мысль о том, чтобы ее потерять, была как удар ножом по горлу.

И потом он понял, что хотел добавить к своим словам: неважно, как больно ему будет, он никогда не пожалеет о времени, которое провел с ней.

— Люди и животные, и растения покинут тебя, но... — он глубоко вдохнул, — радость от того, что они были в твоей жизни, неважно как долго, стоит этой печали.

/Мышца за мышцей, она расслабилась. Явно обдумывая его слова.

Думать - это хорошо.

В конце концов, она глубоко вздохнула и посмотрела на него.

— Ты прав, — ее улыбка была печальной. — Я не понимала этого. Как странно. Я никогда даже не задумываться о том, чтобы завести домашнее животное, пока мама не упомянула об этом на прошлой неделе. Но и растений не заводить? Это какое-то извращение. Наверное, я действительно боюсь, что мне снова будет больно.

— Ага, — он понимал почему. Под маской холодного безразличия у Анны скрывалось самое заботливое в мире сердце. Ее родители не знали, как сильно она страдает от каждой потери. Иначе были бы более внимательны к ней.

Она напоминала ему стеклянный нож. Невероятно острый, но пугающе легко бьющийся. И она пробудила в нем все защитные инстинкты, которые у него были.

Но, как и в случае с его товарищами по команде, он не мог сражаться в ее битвах. Анна должна сама оценить риски и решить, двигаться ей дальше или нет.

Он поцеловал ее в губы и почувствовал, как они дрожат.

— Похоже, самое трудное - это осознание. И ты уже готова к переменам. В конце концов, мы с Бронксом здесь.

Услышав свое имя, Бронкс сел... на случай если кто-то почувствовал острую необходимость его погладить.

Анна никогда его не прогоняла и сейчас тоже, хотя и сморгнула слезы. Она щедро делилась теплом с детьми и животными, но была более осторожна с женщинами и еще более осторожна с мужчинами.

Но не с Беном. Больше нет. Ее доверие было одной из самых больших его побед.

Он заставил себя ослабить объятия.

— Пока ты играешь с веревками, как насчет того, чтобы я приготовил ужин?

— На самом деле я замариновала курицу, — она улыбнулась, и он увидел, что его Домина вернулась. — Я готовлю, а ты будешь все убирать.

Не так уж плохо. Она готовила гораздо лучше, чем он.

— Да, Мэм.

В гостиной он внимательно оглядел бело-голубой декор. Ему подумалось, что африканские фиалки будут отлично смотреться здесь.

***

Пару часов спустя Анна вышла на веранду. Бен убирался на кухне. Он притворился, что терпеть не может мыть кастрюли, и что-то проворчал. К несчастью для него, она знала, что он просто разыгрывает спектакль. На самом деле там не было ничего сложного. В отличие от него, она мыла посуду во время готовки.

Он же, наоборот, после себя оставлял на кухне полный беспорядок.

Анна улыбнулась. Она действительно находила удовольствие в том, чтобы создавать порядок из хаоса. Уборка вообще ее не напрягала... хотя она не спешила делиться этой информацией со своими рабами.

Анна пробежала пальцами по саксофону. Сумеречное умиротворение омыло ее разум. Заходящее солнце желтой линией сияло на горизонте. Похожие на миниатюрные ракеты, черные водорезы носились прямо над позолоченным солнцем прибоем.

Приближалось время прилива, и волны с шумом набегали на песчаный пляж.

Она подняла саксофон, смочила мундштук и сыграла произвольный набор нот. Прижавшись бедром к перилам, она мысленно перебрала мелодии и обнаружила, что играет "Когда проходит время". Подобно мягкому дождю, песня лилась и растворялась в этом вечере. Медленная мелодия, но не грустная. Это напомнило ей, что основы этой жизни - жить, любить и умирать - оставались неизменными из поколения в поколение.

И что жизнь может меняться к лучшему.

Она менялась, как и ее мир. Или, может быть, ей следует называть это ростом, а не изменением.

Когда мелодия перешла в припев, она услышала, как Бен что-то сказал Бронксу на кухне. Собака заскулила в ответ, и раздался громкий мужской смех.

Он был замечательным парнем. И так позаботился о ней сегодня вечером. Не давил на нее, но не замолчал, пока не высказал свою точку зрения.

Иногда его внутренняя сила приводила ее в замешательство. Все ее рабы хотели ей подчинятся, чтобы она контролировала каждый их шаг. Но Бен не нуждался в ее руководстве.

В то же время он не сломается, если она проявит какую-нибудь слабость. Поэтому она могла расслабиться рядом с ним.

Но его упорная потребность быть крутым - не показывать ни единой слабости - была проблемой. Она должна была заметить, что на него время от времени накатывают воспоминания. Но сейчас она знала об этом и могла подвести его к рассказу о прошлом. Она побалует его, побудет рядом, и в итоге он уснет. Он говорил, что ему лучше спится в ее доме. Вместе с ней.

Ему нравилось быть с ней. Осознание этого было... потрясающим. И переполняло ее эмоциями.

Она чувствовала то же, что и он, и даже больше. Он наполнил ее жизнь. Согрел ее.

Она закончила песню и начала другую. Ту, что набирала силу в ее душе всю последнюю неделю. В ней были понимание, беспокойство, трепет. "Когда я влюбляюсь". Музыка лилась рекой, а боль ее души сливалась с нотами.

Она хотела убежать. Прогнать его. И не могла.

Бен, я люблю тебя.

Это знание было ужасающим и прекрасным. Еще некоторое время она будет наслаждаться этим подарком, а потом поделится им.

Свет лился на настил. Бен стоял рядом, занимая весь дверной проем – так же, как и все ее сердце.

— Я слушал, как ты играешь.

Его золотисто-карие глаза встретились с ее взглядом. Он медленно улыбнулся.

— Госпожа, Вы позволите своему сабмиссиву затащить Вас в постель?

Глава 17

Следующим днем Анна, пройдя через сад Зета и Джессики, легко взбежала по ступенькам на третий этаж и постучала в дверь.

В ответ раздался голос Джессики:

– Открыто. Входите.

Неужели дверь не заперта?

Так оно и было. Нахмурившись, Анна прошла через кухню, бросила папку на обеденный стол и вошла в гостиную.

Недавно Зет сделал здесь ремонт. Декор остался по-прежнему традиционным: разумеется, высокие потолки, арочные окна, люстра из бронзы и вытравленного стекла. Стены цвета капучино, украшенные белой лепниной и отделкой в виде короны, создавали уютную и интимную обстановку. Ковролин заменили на восточный ковер, раскатанный по натертому до блеска паркете.

Джессика кормила Софию грудью на темном кожаном диване с замшевыми подушками. Рядом, на кресле из того же гарнитура, сидела Габи.

– Джессика... – Анна уставилась на миниатюрную блондинку. – Ты, может, и живешь в глуши, но тебе действительно стоит запирать двери.

Габи фыркнула.

– Я сказала то же самое. Но мы знали, что это была ты. Видели, как ты открыла ворота в сад, и Джессика дистанционно отперла дверь, – она указала на маленький монитор на крайнем столике.

Анна взглянула на него.

– Это что-то новое?

– Приезжал друг Зета из Сан-Франциско, – Джессика поморщилась, глядя на устройство. – Саймон не только задал жару Зету за отсутствие системы безопасности здесь, в жилой части, но и прислал одного из своих сотрудников установить ее. Он сказал, что это подарок на рождение ребенка.

– Фух, – Анна опустилась на стул. – Ну, вот, ты только что лишила меня удовольствия тебя поругать.

– Оу. Бедная Госпожа, – протянула Габи.

– Твое счастье, что я бью только мужчин, за редким исключением, – мягко сказала Анна. Но не похоже, что саба забеспокоилась. Анна покачала головой. Вот она - обратная сторона дружбы с сабмиссивами.

Если бы у нее был выбор, она бы каждый день виделась с друзьями.

Джессика продолжала хмуро смотреть на монитор. Анна спросила:

– Почему ты недовольна новой системой безопасности?

– О, я рада, что теперь София в большей безопасности, но все эти сигналы и кнопки меня нервируют. Я должна помнить о том, что необходимо выключить сигнализацию, прежде чем открыть дверь, и включить ее, когда ухожу, и бла–бла–бла, – Джессика закатила глаза. – Зет хотел установить ее еще раньше - когда я к нему переехала. Но я сказала, что съеду обратно, если он это сделает. Но теперь у нас есть София, и он настоял.

– Конечно же, настоял. – Никто не был более заботливым, чем Зет. – На самом деле я хочу установить такую же у себя дома. Я живу в глуши в окружении своей семьи. Это создает иллюзию ложной безопасности.

– У нас тоже стоит система безопасности. Я всегда за дополнительную защиту, – сказала Габи.

– О, ну еще бы, ты же сотрудница ФБР, – фыркнула Джессика и улыбнулась своей засыпающей малышке. – Ради тебя, детка, я смирюсь с этим, – она поправила одежду, взяла Софию так, чтобы та срыгнула, и встала, направляясь в детскую.

– Эй, – Анна протянула руки. – Я выяснила всю подноготную, как того хотел Зет. Вознаграждение за мою работу – обнимашки с этой малышкой.

Смеясь, Джессика передала ей дочь.

Анна крепко прижала к себе девочку. Такая очаровательная. Под розовым ротиком на подбородке красовался маленький молочный пузырек.

Джессика ушла на кухню, крикнув в ответ:

– Знаешь, раз уж это Зет заказал выяснить всю подноготную, то и вознаграждать тебя должен он.

– Ну, вот, она включила бухгалтера. Последний раз, когда я была у вас, этот ребенок был наполовину твоего Мастера, так что я просто воспользуюсь той частью, которая принадлежит Зету. И это будет… левая сторона? – Анна уткнулась носом в левую щечку Софии, вдыхая сладкий детский аромат.

– Тебе следовало бы стать юристом, – Джессика вернулась с бутылкой газированной воды и поставила ее рядом с Анной. Затем опустилась на кушетку.

– Хорошо выглядишь, мамочка, – сказала Габи. – Не такой уставшей, как несколько недель назад.

– Эта мини-Домина в подгузнике стала спать дольше. Наконец–то, – Джессика нахмурилась. – Я вернулась к нормальной жизни, но Зет, похоже, этого не замечает.

– Что он не разрешает тебе делать? – спросила Габи.

– Речь не о том, что он не разрешает. А о том, что он не… м-м-м, не делает, – Джессика покраснела.

Габи казалась сбитой с толку, но Анна сообразила, глядя на покрасневшие щеки Джессики, что именно Зет не... делает.

– А еще не рановато ли начинать заниматься сексом?

– О-о-о, секс, – поняла Габи.

– Ну, акушерка сказала, что дата, когда мы можем вернуться к "супружеским обязанностям" варьируется в зависимости от восстановления организма. По сути, я должна подождать четыре недели, пока не почувствую себя готовой, и пока кровянистые выделения не прекратятся. Это все замечательно. Но гинеколог, – Джессика закатила глаза, – сказал взять перерыв в шесть недель, а прошло немногим более пяти. Конечно же, Зет следует инструкциям чувака, чья квалификация выше.

– Ну, он придерживается консервативного пути. Его забота о тебе невероятна, даже если это означает, что сам останется ни с чем, – высказала свое мнение Габи. – Я впечатлена. Кто-нибудь слышал, чтобы парень отказывался от секса, да еще на такое долгое время?

– На очень долгое время, – Джессика скрестила руки на груди и надулась. – Я соскучилась по сексу. Соскучилась по объятьям. И по Доминант–сабмиссивным штукам тоже. Он лишил меня всего.

Зет очень заботился о своей сабе, и еще несколько дней воздержания не должны были иметь большого значения.

– Осталось потерпеть до следующей недели, – мягко сказала Анна. – А потом ты снова получишь все это.

– Я надеюсь. Вероятно, все так, – Джессика покачала головой. – Но я так злюсь на него, что к концу недели, возможно, пошлю его к черту.

Укачивая Софию, Анна внимательнее присмотрелась к подруге. Напряжена. Мышцы в тонусе, рот крепко сжат, губы дрожат, а руки сжимаются в кулаки. Все ее эмоции как на ладони.

– Оу. Гормоны играют, подруга? – Габи пересела к Джессике и обняла ее за плечи.

Глаза Джессики наполнились слезами.

– Так и есть. Но мне нужен он. И близость. Между нами всегда больше, чем секс и... мне это нужно.

– Но он беспокоится, что может причинить тебе боль, – Анна поджала губы, размышляя. Она подумала о своих чувствах, когда они с Беном занимались любовью, потому что любовь - это именно то, что они чувствуют сейчас. Если он когда-нибудь откажет ей, ради ее же блага, она будет ощущать себя отвергнутой.

То, что мнения медиков разнились, вызывало раздражение, однако, критерии гинеколога казались более разумными, чем некая произвольная цифра, взятая из ниоткуда.

Может, она могла бы объяснить Зету, что Джессика сейчас особенно уязвима?

– Давай я поговорю с ним и...

– Нет! – Джессика яростно замотала головой. – Если он трахнет меня, потому что ты с ним поговорила, это как... будто заниматься любовью со мной – это лекарство, которое он должен принять. Рутинная работа.

Анна фыркнула от смеха.

– Почему-то я сомневаюсь, что он воспримет это в таком ключе.

– Но я буду считать именно так, – плечи Джессики поникли. – Должно быть, он просто недостаточно хочет меня. Я не позволяю тебе сообщать ему, что он должен заняться со мной любовью.

О, вот это было совсем плохим знаком. Друзья никогда не убедят женщину в том, что ее муж все еще находит ее привлекательной.

– Анна, ты профи в том, чтобы заставлять парней делать то, что ты хочешь. Может, дашь Джессике какой-нибудь совет? – спросила Габи, обнимая Джессику. – Секрет соблазнения № 101?

Манипулировать Зетом. Для его же блага. Учитывая, как часто он вмешивался в дела всех членов клуба — для их же блага, — идея была просто неотразимой. Она улыбнулась.

– Он скоро придет домой на ужин?

Джессика кивнула.

– И София проспит пару часов? Ну, или, по крайней мере, ее не нужно будет кормить некоторое время?

Еще один кивок. Взгляд Джессики прояснился.

– Я сегодня выхожу на работу только поздно вечером, так что смогу посидеть с бесенком. – Будто это было трудным делом. – Буду укачивать ее и читать в одной из комнат на втором этаже.

– Ты заскучаешь, – запротестовала Джессика.

– У меня всегда с собой книга. Просто дай мне сумку с подгузниками, и у тебя будут два свободных часа без ребенка.

– Это было бы здорово, – сказала Джессика. Затем ее лицо помрачнело. – Но он все равно не будет...

– Теперь это то, что, я думаю, ты должна сделать... Считай это беспроигрышным вариантом, так как даже если он не присоединится, ты кончишь.

****

– Джессика? – тихо позвал Закари, не желая разбудить ребенка или жену, если они спали.

Он бросил мобильный телефон на папку, лежащую на обеденном столе, и отправился на поиски. Гостиная была пуста.

Зет открыл дверь в хозяйскую спальню и услышал тихую музыку. Шторы были задернуты, и единственный свет исходил от ароматических свечей, расставленных по комнате.

Джессика стояла у изножья кровати, одетая в черный корсет с подвязками, темные чулки в сеточку, туфли на каблуках... и больше ничего.

Вся кровь в его теле устремилась к члену.

Ее блестящие светлые волосы, еще более длинные, чем когда он впервые встретил ее, рассыпались по обнаженным плечам и спине, моля о мужской руке. Его руке.

Она взглянула на него через плечо.

– О, привет.

Подчеркнутая линия талии перетекала в изгибы прекрасных полных бедер, выставляя на обозрение круглую белую попку. Его пальцы изогнулись, словно чувствуя гладкую кожу под своей ладонью. Ему пришлось прочистить горло, прежде чем он смог заговорить.

– Осталась еще неделя.

Она фыркнула.

– Это по словам врача-мужчины, у которого нет детей. Потому что ему нечем их произвести на свет. Моя акушерка, с которой я сегодня разговаривала, разрешила мне заниматься сексом, поскольку у меня больше нет кровянистых выделений.

– В самом деле, – от предвкушения пульс Закари подскочил, хотя он говорил спокойным тоном. В его распоряжении было два разных мнения медиков. Оба они - доктор медицинских наук и акушерка - были авторитетами. Как бы сильно ни желал свою жену, он не мог рисковать ее здоровьем.

Джессика вынесла достаточно. Воспоминания о ее родах были слишком яркими. Он чувствовал себя виноватым, будто это он был причиной той ужасной боли. И неважно насколько это звучало нелогично. Странно, что он мог спокойно наблюдать, как садист истязает мазохиста, но видеть то, как его жене - его сабе - было настолько больно, что она кричала, потрясло его до глубины души. Зет встряхнул головой, отгоняя воспоминания.

– Понятно, – огрызнулась она. – Что ж, без проблем, Мастер. Раз Вы не разрешаете мне играть с Вашим членом, я поищу себе другой.

С кровати она взяла... фаллоимитатор. И вибратор.

– Джессика, – его голос был больше похож на рычание.

– Не беспокойся, я все уточнила, – сказала она. – Когда звонила Фэй, она сказала, что я могу доставлять себе удовольствие, сколько захочу, – глядя ему в глаза, она включила вибратор, прижала к клитору и... застонала.

От его внезапного всплеска похоти вся спальня на секунду исчезла из вида.

Будь он проклят, если...

Зазвонил его телефон в столовой.

Джессика махнула рукой.

– Иди. Ты мне не нужен.

Хотя он знал, что за ее словами стоит гнев, все равно это было больно. Зет колебался, раздумывая, не проигнорировать ли телефонный звонок. Но он не мог.

– У меня госпитализировали пациента, зверушка. Я обязан оформить его должным образом и отправить отчет. Вернусь через несколько минут.

Она бросила короткое «хорошо» тоном, который означал, что все было совсем не хорошо.

Его тело протестующе закричало, когда он вышел из комнаты.

На то, чтобы вкратце изложить ситуацию лечащему врачу, ушло всего две минуты.

Позвонить гинекологу и припереть его к стенке заняло больше времени. Но когда Закари сказал ему, что у Джессики больше не было кровянистых выделений, и что акушерка разрешила занятие сексом, доктор тоже дал добро.

– Превосходно. Спасибо, – когда Захари повесил трубку, ему пришлось опустить руку и поправить стояк. Наверное, прошло пару десятилетий с тех пор, как он последний раз занимался сексом. Он скучал по прикосновениям и объятиям. Скучал по тому, как Джессика уступала под его руками. Секс с ней был торжеством радости. И любви.

Войдя в спальню, он взглянул на радионяню. Оттуда не доносилось ни звука, София, должно быть, спит.

И единственное, что можно было расслышать в комнате, оказалось жужжание вибратора.

Его упрямая маленькая жена не блефовала. Закрыв глаза, она опустила руки на свою киску, лежа на кровати с раздвинутыми ногами. Фаллоимитатор лежал у нее на животе. Ее пальцы были скользкими, когда она играла с собой, периодически применяя вибратор, чтобы продержаться дольше.

Он наблюдал с минуту. Никогда прежде не видел ничего настолько соблазнительного, как его жена, занимающаяся самоудовлетворением. Ему нравилось ее округлое тело до того, как она забеременела. И когда она была беременна. И сейчас тоже. Во всяком случае, его желание к ней только возросло.

– Джессика.

Ее глаза распахнулись.

– Я звонил доктору. Он...

– Он может идти к черту, – ее лицо приобрело тот самый ярко-красный оттенок, который присущ только разгневанным блондинкам.

– Котенок, доктор сказал...

– Мне плевать. А еще мне плевать на все, что ты говоришь, ты…ты - ублюдочный Дом, – она подняла фаллоимитатор и с яростью швырнула его. Прямо в него.

Он поймал игрушку, прилетевшую прямо в его ладонь.

– А теперь засунь это себе в задницу, – прошипела она, как котенок, которым он ее называл.

Подойдя к кровати, Зет почувствовал, как на него обрушился ее гнев. А потом тот был смыт ее чувством потери... чувством, что она зашла слишком далеко в своих словах и действиях. Что она разрушила то, что у них было. Что она потеряла его.

Но она никогда его не потеряет.

Ее вера в то, что простые слова могут разлучить их, показала его несостоятельность как Дома.

– Достаточно, котенок.

Она села на кровати и зло уставилась на него.

Ее волосы были распущены и образовывали удобный поводок, когда наматывались на его руку. Он воспользовался этим приемом, чтобы откинуть ее голову назад и завладеть ее ртом, тем самым прервав поток оскорблений в его сторону.

После секундной борьбы она... сдалась. С такой полнотой, что он почувствовал, как его грудь сжалась от сладкой боли. Ее губы были теплыми, мягкими и податливыми.

Все еще держа ее за волосы, он поднял ее руки, одну за другой, чтобы пососать пальцы, наслаждаясь дразнящим мускусным вкусом.

Когда он снова поцеловал Джессику, ее руки обвились вокруг его шеи, и он почувствовал, как все одолевавшие ее эмоции исчезли под растущей потребностью.

Вибратор-пуля все еще жужжал рядом с ней, понял он. И было бы стыдно тратить впустую имеющиеся ресурсы. Так что, прежде чем сделать что-то еще, он устранит сексуальную неудовлетворенность, которая вызвала этот эмоциональный шторм, а также воспользуется возможностью напомнить своей сабе, что ее оргазмы происходят только по его усмотрению.

Когда он вложил вибратор ей в ладонь, отчаяние наполнило ее глаза... пока его рука не накрыла ее пальцы и не переместила игрушку к ее киске.

Когда вибрация коснулась клитора, тело Джессики напряглось.

Очень хорошо. Никуда не торопясь, удерживая ее на месте за волосы, он целовал ее, одновременно контролируя ее руку, прижимая пулю сначала к одной стороне клитора, а затем к другой.

Она начала задыхаться, ее бедра приподнялись навстречу вибратору.

– Я люблю тебя, Джессика, – прошептал он.

– Я люблю те...

Он переместил ее руку, чтобы установить вибратор на самую вершинку ее клитора и... сильно прижал его.

Ее спина выгнулась дугой.

– А-а-а!

Хотя он никогда не забывал, какой сногсшибательной она была, когда кончала, каждый раз у него все равно замирало сердце.

Когда ее пульс замедлился, Джессика открыла глаза... и встретилась взглядом с серыми глазами Зета.

Он отпустил ее волосы. Не улыбался. И так внимательно смотрел на нее, что ее пульс снова подскочил до небес.

Она сглотнула.

– Что?

– Действительно, что, – его голос был низким. Зловещим. Печальным. –Насколько я помню, ты бросила в меня фаллоимитатор, – его губы изогнулись. – Обзывала меня. И так как сейчас у тебя нет схваток, то и оправдания такому поведению нет.

Все еще полностью одетый, Закари сел на край кровати.

– Кроме того, ты пыталась манипулировать мной, чтобы я делал то, что хочешь ты, а не то, что я считал правильным.

О-о-о. Анна предупреждала ее о его возможной реакции.

"Очень немногие мужчины могут устоять при виде женщины, доставляющей себе удовольствие. Разница в том, что, как только Зет задумается об этом, ему станет абсолютно ясно, что ты командовала им снизу. Тебе может не понравиться то, что за этим последует".

Возможно, с ней все было бы в порядке, если бы она послушала Анну. Проблема в том, что Джессика зашла еще дальше. Насмехалась над ним. А затем вышла из себя и накричала на него. И швырнула в него игрушку.

Не в силах встретиться с ним взглядом, Джессика опустила голову.

Она пыталась подтолкнуть его заняться с ней сексом и прекрасно знала, что он этого не хочет. Возможно, больше никогда этого не захочет. Кто бы захотел, в конце концов. Слезы выступили у нее на глазах. Она такая корова и...

– О чем, черт возьми, ты думаешь? – положив руку ей на грудь, он опрокинул ее на спину. Когда она начала сопротивляться, пытаясь снова сесть, он схватил ее запястья правой рукой и прижал их над ее головой.

– Прекрати! – она сопротивлялась. – Не надо. Я не хочу...

– Джессика. Остановись, – приказал он глубоким, красивым голосом, и она замерла. Взяв ее за подбородок, он провел большим пальцем по ее мокрой щеке.

Сморгнув еще больше слез, она уставилась на него. Что с ней не так? Устраивать истерики, потому что она не добилась своего? И обвинять Зета? Он всего лишь пытался защитить ее. Обделяя при этом самого себя.

И, как его саба, она отдавала власть в его руки. Это едва ли похоже на подчинение.

– Прости, – прошептала она.

– И ты меня, – ответил он спокойным голосом. – Во-первых, ты должна знать, что я звонил врачу, и он согласился, что на данный момент мы можем возобновить сексуальные отношения.

От нахлынувшего чувства унижения, она на секунду закрыла глаза. Он пытался сказать ей об этом, а она лишь кричала и швыряла вещи в ответ. Очень взрослое поведение, девочка.

Без сомнения, он раздражен.

– Теперь, когда ты больше не кидаешься в меня секс-игрушками, – сказал он сухо, – возможно, мы сможем поговорить разумно.

О-о-о. У нее было плохое предчувствие насчет...

– Я могу понять твой гнев. Но, котенок, – его голос стал нежным, – почему ты плакала?

– Ничего особенного.

Он сдвинул брови. Ложь, по мнению Мастера Зет, была серьезным преступлением.

– Я имею в виду, что просто была расстроена.

Он не отводил свой взгляд. Явно ей не поверил.

Это было невыносимо. Слезы снова потекли по щекам, ее защита пала.

– Я… я знаю, что ты больше не хочешь меня, и я чувствовала...

– Что? – он скользнул по ней взглядом, и на его лице появилось несчастное выражение.

Она ощутила, как на нее нахлынуло опустошающее чувство страдания. Теперь она заставила его чувствовать себя неловко, а ведь он не сделал ничего плохого. Это все ее вина.

– Котенок, – произнес он мягко. – Я не думаю, что был хоть один момент с тех пор, как мы встретились, когда бы я не хотел тебя. Я знаю, что тебе не нравилось, как ты выглядела, пока вынашивала ребенка, но я думал, что это пройденный этап.

О, Боже, почему она должна быть такой неуверенной в себе?

– Ты преодолел, мы преодолели это. – Потому что в те месяцы беременности она видела себя в его глазах, видела, какой красивой она была с его ребенком, растущим внутри нее. Какой благоговейный трепет он испытывал. – Но теперь... – она прикусила губу, не в силах продолжить.

Коснувшись щеки, он приподнял ее лицо. Его тепло словно проникало в нее, а его контроль сломил остатки ее сопротивления.

– Расскажи мне.

– Я больше не вынашиваю ребенка, и я огромная, и... и все обвисло, и...

Он грустно покачал головой, затем взял ее руку и опустил себе на пах. На очень, очень, очень сильную эрекцию.

– Разве это похоже на то, что я не хочу тебя?

Жар охватил ее, когда она начала ласкать его. Джессика хотела, чтобы он был внутри нее, хотела...

Их глаза встретились, и, о, Боже, он опять вошел в роль Мастера.

– Как давно тебя это беспокоит? – спросил он чересчур мягко.

Она с трудом сглотнула.

– С тех пор как... – С того дня, как она увидела в зеркале свой живот после рождения Софии. – С недавнего времени.

– Я понял, – медленно, он поднял ее руки и снова зафиксировал их над ее головой. Его сильные пальцы легко удержали оба ее запястья. – У нас было соглашение, что ты скажешь мне, когда почувствуешь себя неуверенно?

– Да, – прошептала она. – Но ты отстранился от меня, – ее гнев вспыхнул с новой силой. – Ты даже не обнимал меня по ночам.

– Это правда. Не обнимал, – он на самом деле усмехнулся. – Джессика, я хотел тебя так сильно, что боялся взять тебя во сне.

Зет не лгал. Он никогда не лгал. Пьянящий коктейль из тепла и облегчения разлился по ее венам. Муж не пытался отстраниться от нее.

С полуулыбкой он погладил ее по щеке.

– Хорошо. Есть с чего начать.

Начать. Звучит не очень хорошо.

– Что ты имеешь в виду? – Выйти замуж за психолога было действительно плохим решением. О чем она только думала?

– Мы продолжим говорить о том, что тебя беспокоит. Осмелюсь предположить, что длительный период без какой-либо близости усилил твои страхи.

Она могла только согласно кивнуть.

– Тем не менее, я хочу получать от тебя ежедневный отчет за следующий, скажем, месяц.

Когда она начала хмуриться, его глаза потемнели, превращая ее силу воли в кашу.

– Но мне не нравится вести дневник.

– Я знаю, зверушка. Мы что-нибудь придумаем. Возможно, электронная таблица. Разные цвета, в соответствии с системой оценок. Как ты воспринимаешь свое тело. Каким, по-твоему, я его вижу. По шкале от одного до десяти. С пометками на полях.

Хм. Это казалось выполнимым. Она сможет суммировать результаты и рассчитать средние показатели за неделю, а также составить график, чтобы отслеживать, если...

Его глаза светились весельем.

– Ты смеешься надо мной.

– На самом деле я влюблен в тебя, – мягко сказал он. – И рад, что моя Джессика вернулась.

– О. – Могла ли она любить его еще сильнее?

Его поцелуй сначала был мягким, но затем его настойчивый напор усилился до такой степени, что она осознала, насколько он сдерживает себя. И разве не стоило поспешить? Она потянула его за руки, желая прикоснуться к нему.

Но Зет отпустил ее и уклонился от ее объятий. Схватив Джессику за плечи, он усадил ее на кровать.

Она посмотрела на него в замешательстве.

– Что не так?

Вместо ответа он открыл прикроватную тумбочку и достал... мини–флоггер с семидюймовыми хвостами.

О, нет. Конечно, крошечный флоггер выглядел совершенно безобидным, но он не казался таким невинным на нежных участках кожи... например, на киске.

– Для чего это? Я буду наказана? – запротестовала она.

– Прежде чем все пойдет гладко, нам нужно избавиться от кое-чего. Думай об этом как о расчистке засора в русле реки, – он вручил ей флоггер и закатал правый рукав выше локтя, прежде чем протянуть к ней руку с обнаженным предплечьем.

– Что ты делаешь? – она отстранилась.

– Поскольку не собираюсь подпускать тебя с флоггером к моему члену, я хочу, чтобы ты ударила меня по руке. Ты будешь продолжать до тех пор, пока не оставишь на мне пару хороших следов.

Ее сердце ушло в пятки.

– Нет. – Нет–нет–нет. – М–мастер, я не могу.

– Ты можешь, и ты будешь. Надеюсь, в следующий раз я услышу те слова, которые ты не произнесла. Или ты будешь доверять мне достаточно, чтобы их произнести. Как твой Мастер, я подвел тебя, – произнес он серьезно.

– Ты не подводил, – прошептала она.

В ответ он похлопал себя по предплечью.

– Сейчас, пожалуйста.

С первой попытки Джессика едва огладила его кожу, чем заслужила тяжелый взгляд.

Вторая была немногим лучше.

Он слегка улыбнулся.

– Мы будем продолжать всю ночь, если понадобится, зверушка.

Ощущение его силы, окутывающей ее, наполнило ее глаза слезами.

– Я люблю Вас, Мастер.

– Я знаю, котенок, – он взглянул на свою руку и выразительно поднял брови.

Она ударила его вновь. Услышав жестокий звук хвостов, бьющих по коже, она съежилась.

– Сильнее.

Чтобы покончить с этим, она сделала еще три удара – так сильно, как смогла.

– Еще - такие же, как эти.

К тому времени как ударила его еще три раза, она, не сдерживаясь, плакала.

– Продолжай.

Ее глаза ослепли от слез, но ничто не могло заглушить звук ударов по коже.

Наконец, он поймал ее запястье и вырвал флоггер из ее руки. Его сильные руки обняли ее, и он притянул Джессику к своей твердой, как камень, груди.

Она обняла его в ответ, уткнувшись лицом в его плечо, плача так сильно, что почти не могла дышать. Она ударила его, причинила ему боль.

– Дело сделано. Ты хорошо справилась, малышка, – он обнимал ее, прижимаясь щекой к ее голове и нежно укачивая. Делая ее мир снова цельным.

Никогда. Никогда не заставляй меня делать это снова. И все же, даже пропитав его рубашку слезами, она поняла, что ее гнев, вызванный тем, что он послушал доктора вместо нее, рассеялся.

Постепенно ее плач перешел в прерывистое дыхание.

Он поцеловал ее в макушку и выпрямился. Но когда пальцем убрал волосы с ее мокрого лица, она увидела ужасные красные рубцы вдоль его предплечья, и снова заплакала.

– Бедная зверушка, – он притянул ее обратно в объятия. Через минуту она заметила, что он смеется... и ласкает ее грудь.

Она возмущенно оттолкнула его.

– Зет!

Улыбка исчезла с его лица. Бровь приподнялась.

Джессика нахмурилась.

– Я имела в виду, Мастер, Вы… Вы...

– Вот это уже звучит неплохо. Думаю, я воздержусь от затыкания тебе рта кляпом, так что ты сможешь сколько угодно умолять меня.

– Умолять? О чем?

– О прощении. Теперь твоя очередь быть наказанной, котенок.

О, Боже, он полностью вошел в роль Дома. Под взглядом его серых глаз, темное желание вскипало в ее крови, и соски превратились в пульсирующие пики.

Безжалостными руками он опрокинул ее на спину и пристегнул запястья к изголовью кровати. Мастер Зет подложил подушку ей под бедра и широко развел ее колени, используя ремни посередине кровати. Ее киска оказалась ближе к краю кровати: поднята вверх... и открыта. Воздух коснулся ее складочек, подтверждая, насколько она влажная.

И, словно чтобы указать на это, Зет наклонился и обвел пальцем ее вход и клитор, который все еще гудел после оргазма.

– Прекрасная и возбужденная. К сожалению, боюсь, что твоя влажность усугубит твое наказание, – сказал он серьезным тоном.

– Наказание – там? – Использует этот чертов флоггер? – Ты не сделаешь этого.

Сжатая челюсть Зета красноречиво свидетельствовала о том, что ее протесты будут проигнорированы. Он поднял короткий кожаный флоггер.

– Джессика, посмотри на меня, – ласка в его глубоком звучном голосе перекрывала стальные нотки.

Она подняла на него взгляд.

– Я люблю тебя, моя злючка. Люблю настолько, чтобы дать тебе секс, который ты так хочешь, и контроль, который тебе нужен.

И с этими словами он сильно ударил ее по внутренней стороне левой ноги, затем правой.

Ее ноги дернулись, когда удар обжег нежную кожу, и она вскрикнула.

Зет провел ладонью по светло-красным отметинам, его нежное прикосновение контрастировало с болью. Обхватив ее подбородок твердыми пальцами, он поймал ее взгляд в ловушку.

– Джессика, это будет больно. Это наказание, а не удовольствие. Я хочу, чтобы ты приняла боль молча.

Ее глаза наполнились слезами и облегчением. На его лице не было гнева, только решимость. Он не позволит никому и ничему разрушить то, что у них есть.

Если бы Зет позволил ей спровоцировать его на то, чтобы он вел себя так, как она хотела, она бы контролировала ситуацию. И она желала этого не больше, чем он.

– Мне жаль, – прошептала она.

– Я знаю, малышка. И мне, – нежно поцеловав ее, он отступил назад.

Когда он поднял флоггер, Джессика увидела следы от ударов, которые она оставила на нем. Она стиснула зубы. Она молча примет свою часть наказания, которое они оба разделяют в этот момент.

И затем он продолжил. С бесконечной осторожностью он хлестал ее по внутренней стороне бедер, двигаясь болезненными ударами от коленных ремней к ее паху.

Ай, ай, ай.

Он выдерживал достаточно долгие паузы, чтобы каждый удар был в полной мере прочувствован ею. Чтобы она делала глубокий вдох через нос… и ожидала каждый следующий взмах.

Ее руки были сжаты в кулаки, и несколько слезинок скатились по ее щекам. Но она не издала ни звука.

Он отложил флоггер.

– Ты отлично справилась с этой частью, котенок. Я горжусь тобой. – Одобрение в его голосе начало ослаблять узел вины.

Присев на край кровати между ее горящими бедрами, он осмотрел отметины.

– Красивые и розовые. Мы должны убедиться, что твоя киска будет того же цвета, что и бедра, правда?

– Боже, нет. Нет, нет, нет, – ее горло сжалось от смеси вожделения и невероятного страха. Она попыталась сдвинуть ноги, но никто не связывал искуснее, чем Мастер Зет. Она не смогла сдвинуть их ни на дюйм.

Глубокое осознание того, что он может делать все, что захочет, превратило ее в желе.

Палец, исследующий ее складочки, скользнул внутрь с предательски хлюпающим звуком. Невероятное удовольствие от его интимного прикосновения заставило ее застонать.

Он не улыбался, но в углах его глаз появились морщинки от смеха.

Затем, о, Боже, он наклонился и провел языком по клитору. И без того чувствительный комочек нервов ожил, когда его язык щелкнул по нему, а затем нежно лизнул... прямая противоположность тому, как он орудовал флоггером.

Внутрь нее вошел второй палец, двигаясь медленными круговыми толчками.

Ее мышцы напряглись, желание кончить нарастало. Она захныкала, пытаясь пошевелиться, но не смогла.

Отстранившись, Зет поднялся с кровати.

– Поскольку твое наказание еще не закончилось, должен быть отвлекающий маневр для следующего раунда, – открыв ящик стола, он достал игрушку, которую она любила и ненавидела в равной степени - вибрирующую анальную пробку.

– Не-е-ет.

Игнорируя ее мольбы, он смазал пробку лубрикантом и коснулся ее ануса. Когда кольцо мышц на входе сжалось, сопротивляясь, он слегка шлепнул ее по многострадальному бедру.

– Прекрати, Джессика.

Она никогда не могла сопротивляться ему, когда он использовал этот низкий командный голос. Никогда. Ее мышцы расслабились.

Пробка скользнула на место с небольшим хлюпом, и анус сомкнулся на узкой части перед расширением. Теплая ладонь Зета сжала ее ягодицы.

– Твое тело принадлежит мне, Джессика? Не так ли?

Ему.

И он намеренно завладел ее самой интимной частью тела, чтобы подчеркнуть это. Его серые глаза удерживали ее взгляд с жесткостью кованого железа.

Она растаяла. Это ощущение она испытывала не раз, но сейчас, казалось, кровать под ней поплыла. Она была его. Навсегда.

– Да, Мастер, – прошептала она.

– Очень хорошо.

Он щелкнул по кнопке включения и поднялся.

Запустились вибрации, возбуждая ее анус и киску и посылая искрящееся желание по всем ее нервным окончаниям. Она попыталась приподнять бедра и застонала, когда не смогла сделать этого.

Он наблюдал за ней. Его губы изогнулись в легкой улыбке.

– Ты такая красивая.

Когда он смотрел на нее с такой теплотой в глазах, она на самом деле чувствовала себя красивой. И лелеемой. С любовью глядя на него снизу вверх, уязвимая и открытая, она улыбнулась.

– Это моя саба, – прошептал он. Зет наклонился и начал ласкать ее груди, пока те не заныли от возбуждения... И как же чудесно было снова ощутить его прикосновения на своем теле. Схватив ее за волосы свободной рукой, он поцеловал ее, долго и медленно.

Когда он поднял голову, она была готова...

– Давай закончим с этим. Соберись, зверушка, – он взял в руки мини-флоггер для киски.

О, Боже, нет. Ее тело протестующе извивалось, будто она могла отползти к изголовью, и Зет улыбнулся.

К ее ужасу, он снова начал с ее коленей, нанося жалящие удары по внутренней стороне бедер. На этот раз удары были не такими сильными, но ей уже было больно. Удары медленно поднимались вверх по ее ногам.

Она знала, что он не остановится, пока не дойдет до заветной вершины.

Ее мышцы напряглись, когда флоггер приблизился к киске. И все же каким-то образом ее клитор пульсировал от желания. И эта дурацкая анальная пробка продолжала вибрировать, возбуждая ее все больше.

Флоггер бил уже чуть ниже киски, сначала по одной стороне, потом по другой. Затем Зет провел хвостами вверх по левой стороне ее половых губ. И от внезапного резкого удара она ахнула. Джессика изо всех сил пыталась свести колени вместе, даже когда он нанес следующий удар по правой складочке.

Ее руки были связаны, ноги раскрыты, и не было никакого способа избежать того, что он хотел сделать. Его сострадательный... непреклонный... взгляд встретился с ее глазами, когда она дернулась в ремнях.

Флоггер ударял по ее складочкам, избегая клитора. Снова и снова, безжалостные кожаные полоски хлестали ее плоть, пока вся ее киска не запылала. Боль была терпимой и в то же время слишком, чрезмерно сильной.

– Ты будешь открыто обсуждать со мной проблемы. И честно, – он подчеркнул свои слова как утверждение более сильным ударом, и она безуспешно попыталась оставаться неподвижной.

– Да, Мастер, – слезы наполнили ее глаза от боли и осознания того, что она разозлила его, равно как и от явной потребности, чтобы он обнял ее.

Следующий удар пришелся по ее лобку – довольно высоко, – и он замкнул кольцо горящей плоти.

В центре был ее клитор.

Чрезвычайно чувствительный бугорок, казалось, сжимался, но в то же время наливался кровью, пульсировал и предвкушал боль.

Мастер Зет наблюдал, как она извивается и дергает за ремни.

– Нет, ты не можешь освободиться, Джессика. Ты примешь все, что я тебе дам, – глубокий тембр его голоса обласкал ее, заставляя увидеть и почувствовать, насколько она беззащитна. Беспомощна.

И как сильно он этим наслаждался.

Еще два удара по ее лобку – безжалостные, окатившие ее жидким теплом, которое почти причиняло боль. Исчезнувшую боль.

Он наклонился и лизнул клитор, почти доведя ее до оргазма. Удары, вибрации – все слилось внутри нее в единый вихрь. Ее кожа блестела от пота.

Затем Зет выпрямился. Флоггер бил по ее половым губам внизу и по лобку сверху, туда и обратно. Губы, лобок. Пауза казалась бесконечной. Пульс громыхал у нее в ушах.

Он замахнулся. И жестокий флоггер ударил по клитору.

Прямо. По. Клитору.

Боль нарастала, от шока у нее перехватило дыхание. Ее центр сжался... и внутри нее взорвался фейерверк. Спина изогнулась от удовольствия, рикошетившего в каждый нерв ее тела, прежде чем выплеснуться наружу волнами чистейших ощущений. Внутри нее все сокращалось и сжималось, закручиваясь вокруг анальной пробки в ее попке, и интенсивность ощущений нарастала с каждой секундой. О, о, о.

– Посмотри на меня, Джессика.

Она заставила себя открыть глаза.

Он смотрел на нее темным взглядом, когда его мозолистая, сильная рука накрыла ее киску, удерживая ее в огне и удовольствии... вновь отправляя в это пламя.

– Эта киска принадлежит мне, зверушка. Как думаешь, ты сможешь это запомнить?

Она едва слышала его сквозь грохот своего пульса. Хватая ртом воздух, она смогла только кивнуть.

– Очень хорошо, – Зет расстегнул брюки, встал на колени, прижал член к ее входу и надавил на влажные, опухшие складочки. Ее попка была уже занята. И член, проникающий в ее киску, казался невероятно огромным. Он входил в нее. Постепенно. Неотвратимо.

– О-о-о, Боже. – Ее тело все еще сотрясал оргазм, пока она растягивалась вокруг него. Его толщина усиливала ощущения от анальной пробки, и казалось, что член тоже вибрирует. Вся нижняя половина ее тела сотрясалась в спазмах невероятного удовольствия.

Он был глубоко внутри нее. И его твердое тело прижималось к ней. Он опирался на одну руку рядом с ее плечом, а второй удерживал ее за щеку. И смотрел на нее.

– Мне очень, очень хорошо с тобой, Джессика, – мягко произнес он, и ни в его словах, ни во взгляде не было лжи. Он все еще хотел ее.

Это знание было пьянящим. Великолепным. Окатывало ее фонтаном радости.

Она хотела обнять, почувствовать его, встать на якорь, прежде чем уплыть. Она потянула за ремни, удерживающие ее руки над головой.

– Пожалуйста, Мастер, можно мне прикоснуться к Вам?

Его суровое лицо смягчилось, и он протянул руку и, расстегнув наручники на ее запястьях.

Джессика, наконец, обняла его руками за плечи. О, она скучала по его прикосновениям, по тяжести его тела. Поглаживая его спину, она чувствовала, как железные мускулы Зета напрягаются и расслабляются, когда он двигается.

Больше. Она пошевелила зафиксированными ногами и посмотрела на него с невысказанной мольбой.

Мелькнула его улыбка, так быстро, что она едва заметила ее.

– Нет, малышка. Твои ноги останутся раздвинутыми, а киска открытой, и ты не сможешь ни в чем мне отказать.

От одних его слов у нее все в трепете сжалось внутри.

Он намеренно увеличил темп, его толстый член с каждым толчком проникал все глубже.

Ритм был безжалостно неотразим, и она почувствовала, как ее тело снова скатывается в сладко накатывающий оргазм.

– Мой котенок, – он обхватил ее лицо, удерживая для собственнического и проникновенного поцелуя, завладевая ее ртом и не прекращая входить и выходить из нее. Под ее пальцами его мышцы напряглись, а затем он толкнулся так глубоко, что она ощутила, как сокращается его член в самый интимный момент.

Он не отводил от нее взгляда своих серых глаз.

– Я люблю тебя, Джессика. Никогда в этом не сомневайся.

– Я люблю Вас, Мастер, – прошептала она, обняв его крепче и позволив себе расслабиться.

Некоторое время спустя она поняла, что он вымыл ее, отстегнул ремни и теперь укладывал на себя. Твердыми руками он прижал ее тело к себе, так что между ними не осталось ни малейшего барьера.

Она слышала медленные удары его сердца, ее грудь поднималась и опускалась в унисон с его, и она была окружена его мужским запахом. Джессика испустила тихий вздох совершенного удовлетворения.

Это было самое счастливое место во всей Вселенной.

****

Прошло почти два часа, поэтому Анна не удивилась, услышав шаги в холле, рядом с комнатой, где она сидела. Домина оторвала взгляд от книги.

Зет показался в дверном проеме, одетый в свои обычные черные джинсы и черную рубашку с закатанными рукавами. Его волосы были влажными после душа, а глаза полуприкрыты от удовлетворения.

Джессика победила.

Зет молча и внимательно смотрел на Анну. Лицо его было непроницаемым.

– Моя саба абсолютно бесхитростна, – сказал он, наконец. – Я не стал задавать ей вопросов, чтобы не подвергать испытанию ее преданность. Но я могу догадываться, что совет дала ты или Габи.

О. Черт. Вмешиваться в дела другого Дома считалось невежливым. Помогать сабмиссиву манипулировать своим Мастером? Особенно если этим Мастером был Зет? Смертным грехом.

Надо признать, она надеялась, что Зет не будет выяснять, кто сделал для Джессики нечто большее, чем просто посидел с ее ребенком. Но она знала, что возможны последствия, если он все же начнет это выяснять.

– Я ей это предложила.

Он не отводил взгляда.

– У тебя была причина. Могу я узнать какая?

Он хорошо ее знал. Знал, что вмешиваться - не в ее стиле.

– Это то, что тебе стоит обсудить со своей сабой.

Уголок его рта приподнялся.

– Именно это мы и сделали. Но твое вмешательство – это наши с тобой дела, Доминанта с Доминантом. Объясни, пожалуйста.

– Ее разговоры с тобой не увенчались успехом. – Через секунду, Анна дипломатично добавила: – На самом деле я считала, что стоило подождать еще неделю для большей безопасности.

Он кивнул.

– Однако после родов женщины не особенно логичны в своих действиях и мыслях. Она говорила, что ей нужен не только секс, но также близость и связанный с этим обмен властью. Похоже, ее разочарование быстро перерастало в гнев. По отношению к тебе.

Зет потер лицо.

– Я понимаю. В таком случае, я благодарен... за вмешательство... хотя ты могла вместо этого просто поговорить со мной.

– Я предлагала ей такой вариант. Но она отвергла эту идею. Категорически. Ты можешь спросить ее об этом.

– Так и сделаю, – он подошел и взял свою дочь на руки, прижимая ее к себе и целуя в пушистую головку.

Руки Анны опустели. Она почувствовала, как на нее медленно накатывает зависть.

Приняв его протянутую руку, она позволила Зету помочь ей встать. Передав ему пакет с подгузниками Софии, она схватила свою сумочку.

В дверях она заколебалась.

– Между нами все хорошо?

– Да. Спасибо тебе за заботу, Анна, – его серо-стальные глаза улыбались. – Я рад видеть, что Госпожа не потеряла хватку - твой совет был весьма эффективным.

– Приятно это знать.

Они разошлись. Зет вернулся наверх, а Анна вышла из дома. Она решила, что должна проверить, как отреагирует Бен, увидев, что его Госпожа сама доставляет себе удовольствие.

Глава 18

- На сегодня все. Идите сюда, - крикнул Бен из патио Рауля.

На пляже вопила дюжина мальчишек-подростков.

- Давай, Бронкс, - мальчик кинул летающую тарелку в воду, - принеси ее в последний раз.

Бронкс радостно гавкнул и помчался к линии прибоя.

- Хорошие дети, - Рауль сел рядом с Беном на перила. - Я рад, что они все смогли приехать сюда.

Медленно и неохотно мальчики начали подниматься по ступенькам к дому. Каждый из них был покрасневшим от солнца, в песке и грязи. На некоторых татуировок было больше, чем одежды. И больше пирсинга, чем денег. Некоторые из них выглядели так, словно собирались убить своих бабушек и ограбить "Севен элевен¹⁶" по пути домой.

И все же, когда Бронкс выскочил из воды, высоко подняв летающую тарелку, каждый мальчик радостно зааплодировал. А затем каждый из них погладил и потрепал пса, когда тот пробегал мимо них по ступенькам.

Бен взял летающую тарелку из пасти Бронкса и потрепал пса за уши.

- Спасибо, Бронкс. Ты хорошо поработал сегодня, приятель.

Если бы существовали собаки-психотерапевты для несчастных подростков, Бронкс бы на отлично справился с этой задачей. Даже самый тихий ребенок расцветал, общаясь с ретривером. Пес стал незаменимым членом группы вскоре после того, как Маркус привлек в нее Бена.

Изначально это была детская группа в клубе боевых искусств Маркуса. Местный сенсей предложил нескольким трудным подросткам позаниматься бесплатно, надеясь, что обучение каратэ пойдет им на пользу. И Маркус начал проводить экскурсии. Отчасти для развлечения, отчасти для того, чтобы познакомить их с разными профессиями. Потом к нему присоединились и друзья. Теперь несколько подростков работали в клининговой фирме Андреа, другие - в фирме по ландшафтному дизайну, принадлежащей Бет.

Где-то в процессе подключился и Бен. Несколько месяцев назад, он сводил несколько человек в картинную галерею, а потом взял их с собой в фотоэкспедицию.

В прошлом месяце мальчики посетили офис Рауля, чтобы узнать о гражданском строительстве... и о проектировании мостов с помощью высокотехнологичного программного обеспечения.

Сегодня же они просто развлекались.

Бен, как обычно, тоже наслаждался временем, проведенным с этими ребятами. Дети были забавными - все дети: от ужасно маленьких, вроде Софии Мастера Зет, до этой банды разбойников. Он хотел, чтобы когда-нибудь у него у самого были дети. Не важно, сколько именно, главное, чтобы не меньше двух.

Но Анна даже домашнее животное заводить не хотела.

На самом деле все было не совсем так. Она менялась. И, черт его знает, она любила детей. Но, как и в случае с растениями и домашними животными, никогда не думала о том, чтобы завести своих собственных.

Как далеко он сможет подтолкнуть ее, прежде чем они упрутся в стену?

- Так, все взяли сумки, воду и построились перед дверью, - приказал Маркус из гостиной. Он посчитал мальчиков, пока Рауль бросал им бутылки с водой.

"Спасибо, Рауль". "Спасибо, Бен". "Было здорово". Слова прощания и благодарности не стихали, пока подростки проходили через входную дверь и садились в арендованный микроавтобус. Несомненно, они будут веселиться всю обратную дорогу до Тампы.

- Спасибо, что позвал в гости, Рауль, - Маркус остановился в дверях, периодически бросая взгляд на автобус.

- Мне только в радость, мой друг, и это честь принять детей у себя. Вот эта - тебе, - Рауль кинул ему бутылку с водой.

Маркус поймал ее налету. Когда Рауль ушел на кухню, Маркус повернулся к Бену,

- Спасибо за...

- Даже не начинай все это благодарственное дерьмо, Атертон, - фыркнув от смеха, Бен подтолкнул адвоката к двери. - Ты же знаешь, что мне было так же весело, как и им.

Когда Маркус побежал к автобусу, Бен поднял руку, прощаясь с мальчиками, и получил в ответ взрыв свиста и одобрительных возгласов.

И на этом все. Он посмотрел на часы и поморщился. Время ехать.

На кухне была Ким.

- Эй, Бен. Рауль ушел в патио. Он сказал, что у него в ушах звенит.

- Понимаю его, - мальчишки всегда шумят. - У тебя есть старое полотенце, чтобы я мог обтереть Бронкса? Он весь в песке, а мы сейчас поедем в Эверглейдс.

- Конечно. Сейчас принесу.

Когда Бен вышел через французские двери на задний двор, он нашел Рауля, сидящим за столиком в тени.

В стороне Бронкс жадно лакал воду из широкого терракотового фонтанчика, высотой в фут.

Чертовски шикарная поилка для собак. Что-то такое красивое смотрелось бы как нельзя лучше на веранде Анны. Может быть, из синей керамики.

Бен оглянулся.

- А где ваша собака?

Рауль усмехнулся и указал под стол, где собака Ким растянулась, не реагируя не ни на что вокруг.

- Бедолага, - сказал Бен. - Это большая работа - защищать, подавать и играть одновременно.

- Он довольно серьезно относится к своим обязанностям сторожевой собаки, - согласился Рауль. В сложный момент их отношений они с Ким разошлись. Беспокоясь о том, что она останется одна, он нашел для нее отлично выдрессированную немецкую овчарку.

Сегодня, даже играя с ребятами на пляже, Ари оставался бдительным. Каждый раз, когда кто-то приближался к Ким, собака мчалась к лестнице в патио... на всякий случай.

Кто знал, вдруг какой-нибудь тощий пятнадцатилетний подросток может взбеситься и поднимет руку на его хозяйку, не правда ли?

- Если ты не очень торопишься, выпей со мной пива перед отъездом, пожалуйста, - Рауль указал на место напротив за столом. - Я хотел бы поговорить с тобой.

Какие-то проблемы с мальчишками? Поездка могла немного подождать.

- Конечно. - Когда Бен сел, появилась Ким с полотенцем. - Спасибо, Ким.

Бен свистнул, и Бронкс подбежал, чтобы вытереться.

Ким повернулась к Раулю.

- Принести напитки, Хозяин?

- Было бы замечательно, gatita, спасибо. «Дос Эквис», думаю, для Бена, - он откинулся на спинку стула, внимательно изучая ее. - Захвати себе вино, если хочешь. Думаю, ты его более чем заслужила сегодня.

Под одобрительной улыбкой своего Дома Ким мило покраснела и буквально засияла.

Его голос понизился, и он что-то прошептал ей.

Чувствуя себя лишним, Бен сосредоточился на вытирании Бронкса от песка, а затем рукой указал ему под стол, чтобы тот присоединился к Ари и вздремнул.

Бронкс с тихим вздохом полез на указанное место. Из дома вернулась Ким с подносом. Она поставила «Стамп Нокер» перед Раулем, «Дос Эквис» перед Беном и взяла бокал красного вина для себя.

- Я пробовал твое бруклинское пиво в «Царстве Теней», - пояснил Рауль, - и из того, что у меня есть, «Дос Эквис» больше всего на него похож.

- Отличный выбор. - Черт, ему совсем не хотелось пробовать любимое пиво Рауля - там столько солода, что оно почти черное. Бен поднял бутылку за обоих хозяев. - Спасибо.

Кивнув в ответ, Ким взяла подушку со стула, положила ее на землю и со своим напитком в руке грациозно устроилась у ног своего Хозяина.

Как и положено рабыне.

Бен нахмурился. Этого от него ожидает Анна? Даже при гостях? Если это то, чего она хочет, он будет стараться изо всех сил... но от этой мысли по коже побежали мурашки.

- У тебя такой вид... - Рауль отпил немного пива и поставил бутылку на стол. -Это то, о чем я хотел бы поговорить.

- Тебе не нравится, как я выгляжу? - Какого хрена? Чтобы помогать с мальчишками, нужно выглядеть как с обложки?

- Нет, нет. Ты нахмурился, когда моя сабмисита оказалась здесь. У моих ног, - когда Рауль опустил руку ей на плечо, Ким потерлась щекой о его запястье.

Бен выпрямился. Намерения Дома стали очевидны. Речь пойдет об Анне. Как бы вежливо отказаться от разговора?

- Слушай...

- Друг мой, обычно я не вмешиваюсь в чужие дела, но ты новичок в Теме. Я... обеспокоен... что, возможно, ты пытаешься прыгнуть выше головы. Поскольку я хорошо знаком с отношениями Хозяин/раб, возможно, я могу ответить на некоторые вопросы?

Неужели теперь каждый Мастер «Царства Теней» будет совать нос в его дела?

Бен сделал глоток, чтобы потянуть время. Потому что, возможно, Рауль был прав.

Анна проводила с ним больше времени последние несколько дней. Потому что он... наврал… ей, и она беспокоилась о нем. Он не возражал. Черт, он даже больше заводился от их долгих разговоров, чем от секса. Она служила в морской пехоте. Демобилизовалась. Она понимала, о чем он говорит.

Проблема в том, что она - его Госпожа. А он ее раб. И эти... роли... никогда не изменятся.

Он начал задаваться вопросом, сможет ли он действительно заниматься этим дерьмом. Всегда.

Но некоторые же могут. Он поставил пиво на стол и внимательно посмотрел на Ким.

Она поставила бокал вина рядом с собой и замерла. Спокойная и умиротворенная, как человек, глубоко погруженный в медитацию, она, тем не менее, была готова ко всему, чего хотел от нее Рауль.

Она была рабыней.

Был ли Бен готов зайти так же далеко, как и она? Его внутренний голос твердил, что "нет".

- Она делает это все время? - Бен кивнул на Ким.

- Вообще-то, нет, - Рауль погладил ее по волосам. - И да. Ей нравится спокойствие строгого протокола после гостей. И я хотел, чтобы ты понаблюдал за взаимоотношениями Хозяин/раб в домашней обстановке.

- Но обычно ты не отдаешь такой... приказ. Сидеть у твоих ног и молчать? - Хотя Анна тащилась от этого формального протокольного дерьма.

- Кимберли всегда в моей власти, Бен, - осторожно сказал Рауль. - Дома правила помягче - для большего удобства, так что она может без разрешения разговаривать, сидеть, надевать, что хочет... до тех пор, пока я не захочу чего-то иного. А я часто проявляю желание к чему-то иному. Это как с электричеством: разность потенциалов двух зарядов создает электрический ток.

Разряд? Что ж, они с Анной наслаждаются потрясающими разрядами в спальне. Но за пределами?

Ким сидела с закрытыми глазами, и когда ее Хозяин гладил ее, как кошку, ее удовлетворение было очевидным.

Бен не был уверен, что в подобной ситуации он был бы также чертовски доволен.

***

Нежась, Ким склонила голову под прикосновением Хозяина, чувствуя себя гатитой - маленькой кошечкой - как часто называл ее Мастер Р.

Его большие руки были сильными. Убийственно сильными. И в то же время такими нежными, когда он касался ее.

Его мозолистые пальцы скользнули по ее щеке, он легонько потянул ее за ошейник, давая понять, что она может на него облокотиться.

Она рассчитывала на это. Хозяин был ее якорем. Был ли океан тихим или штормило, он был рядом с ней. Хотя он неохотно принял ее как рабыню, чтобы помочь ликвидировать банду торговцев людьми, впоследствии ни один из них не захотел расставаться. Отношения Хозяина/раб - вот что подошло им обоим.

Но теперь... теперь она делала его несчастным, потому что он хотел жениться на ней.

Учитывая, что она была его рабыней, выйти за него замуж было простым решением, правда? Но после детства, которое она пережила, когда была свидетелем того, как ее мать страдает в супружеских узах, брак слишком сильно походил на ловушку. Быть женой было гораздо страшнее, чем быть рабыней.

Но с Раулем она училась справляться со страхами.

Где-то в прошлом месяце он купил ей кольцо - великолепное, от которого замирало сердце, кольцо, которое она обнаружила случайно. Очевидно, не желая давить на нее, он спрятал его в ящик комода. Он терпеливо ждал, пока она будет готова.

Никто так хорошо не знал ее и не любил, как ее Хозяин.

Она подвинулась и прислонилась к его ногам, опираясь на него.

Бен казался несчастным.

Когда она впервые увидела охранника из «Царства Теней», он ее напугал. Он казался ей похожим на какого-то средневекового палача. Но он так радовался, что Мастер Р нашел себе женщину, что она не могла продолжать бояться. У Бена было большое сердце.

И, если верить ходившим сплетням, он - новый раб Анны.

Рауль был Хозяином многие годы, имел влияние в местном сообществе Хозяин/раб и наблюдал за отношениями Бена с очевидным беспокойством.

Бедному Бену, похоже, было не по себе от темы обсуждения, но это не останавливало ее решительного Хозяина.

- Во-первых, меня беспокоит, что Анна - садистка, но ты не мазохист, - начал Мастер Р.

- Не мазохист. Но, ты знаешь, она не такая уж и садистка, как ты думаешь, - Бен сделал еще глоток пива. - Она сказала мне, что ей больше не нужно это жесткое дерьмо. Думаю, таким образом она выплескивала свой гнев на мужчин. И все говорят, что ее рабы были мазохистами, готовые ко всему.

Ким бросила на Бена взгляд из-под ресниц.

- Она изменилась в своих предпочтениях? - Рауль на минуту задумался. - Думаю, ты прав. Ее сцены в последние годы стали менее жесткими.

Бен кивнул.

- Что касается проработки гнева... Будучи садисткой, Анна никогда не переступала черту. И она не первый и не последний Дом, который выплескивает жизненные разочарования в сцену, - Мастер Р потянул Ким за волосы. - Сабмиссивы делают все то же самое. Хорошая порка служит отличным переливным клапаном.

Ким подавила смешок. Она, безусловно, не могла не согласиться. Ее Хозяин каким-то образом знал, когда именно ей нужна была такая разрядка.

Она поняла, что взгляд Бена был прикован к ней, но он, очевидно, не был уверен, разрешено ли ему с ней разговаривать.

Она подняла глаза на Хозяина, и тот кивнул ей.

- Что ты хочешь узнать, Бен? - спросила она.

- Тебе это нравится? Быть... рабыней?

Она больше не вздрагивала, услышав это слово. Хотя Мастер Р по-прежнему называл ее сабмиситой - маленькой рабыней по-испански.

- Мне нравится отношения между Мастером Р и мной. Но рабство означает разные вещи для разных людей. Главное - обговорить все моменты, применимые к тебе. Мастеру Р не нужны мои деньги. Другие Домы могут захотеть большего контроля. Каждый вечер у меня имеется час, который я могу посвятить девчачьему баловству или просто чтению книги. Так я не чувствую себя загнанной в угол. Другим рабыням это может быть не нужно. - Потому что их не похищали, с ними не обходились жестоко, их не порабощали по-настоящему.

Бен наклонился вперед, поставил локти на колени и внимательно слушал.

- Иногда я восстаю против своего служения и должна отвечать за каждый свой каприз.

Она улыбнулась Мастеру Р. Тепло в его темно-шоколадных глазах все еще обладало силой, заставляющей ее таять.

- Но досада от того, что необходимо все делать по любому его зову или мановению руки - это как рано утром вставать на работу или принимать витамины. Просто некое небольшое дело, которым ты занимаешься, чтобы получить что-то хорошее. Потому что служить ему, - она почувствовала комок в горле, - чувствовать, как его руки защищают мою жизнь, и удовлетворять его желания и страсти в ответ просто... наполняет... мою жизнь. Я была бы сухим океаническим дном без него.

Пальцы Мастера Р сжали ее плечо. Его голос звучал низко. Глубоко.

- Tesoro mío¹⁷.

Ким закрыла глаза. Ее захлестнуло счастьем. Потому что служить Хозяину, считавшему ее своим сокровищем, было воплощением всей ее радости.

Когда подняла глаза, она поняла, что Бен увидел, услышал и понял ее.

И в его глазах затаилась печаль.

- Я не чувствую этого. Нет...

Мастер Р продолжил:

- Все отношения разные, Бен. Не каждый сабмиссив желает такой власти над собой, как Кимберли. Не каждый Хозяин или Хозяйка хочет нести такую большую ответственность за другого взрослого человека. Нет единственно верного пути, вы должны разговаривать до тех пор, пока не найдете вариант, удовлетворяющий вас обоих.

- Ага, - пробормотал Бен. – Но это не так просто, как кажется.

Уставившись на свое пиво, он посидел с минуту, затем допил его до дна и поднялся, щелчком пальцев подозвав Бронкса.

- Мне надо ехать, пока еще светло. Спасибо за пиво и за информацию.

Мастер Р проводил его до двери, и Ким услышала, как они попрощались, а затем снова раздались шаги, извещая о возвращении Мастера.

Мастер Р снова сел на стул.

Хотя не поднимала глаза, она чувствовала его пристальный взгляд на себе, как тепло солнца, проникающее сквозь кожу и кости.

- Сабмисита, я хочу, чтобы ты разделась прямо сейчас, - когда он приказывал, его баритон с испанским акцентом становился еще более плавным. Одно лишь это вызывало мороз по коже.

Она поднялась и медленно... вызывающе... разделась. Когда она расстегивала лифчик, то выгнула спину, выставив грудь вперед. А снимая шорты, нагнулась в сторону, чтобы подчеркнуть свои округлости. Когда она закончила, на ней остался только инкрустированный сапфирами ошейник. Она прикоснулась к крошечному замочку в форме сердца. У него был ключ от ее ошейника, так же, как и ключ от ее сердца.

Следя за ее движениями, его глаза задержались на ее ошейнике и потемнели почти до полной черноты. Когда он притянул ее к себе между расставленными ногами, его джинсы потерлись о ее обнаженные бедра. Ощущение того, что она обнажена перед полностью одетым мужчиной, лишь увеличило разницу между ними, сделав ее сильнее.

И как он говорил - добавило электричества.

Она стояла перед ним, вся такая открытая и восприимчивая, упиваясь тем, что он мог ее... дразнить. Трогать. Брать.

Он рассматривал ее с благодарностью и удовольствием. Подавшись вперед, он обнял ее за попку, сжимая, раздвигая и поглаживая, прежде чем перейти к бедрам и подняться выше. Он обхватил руками ее груди, удерживая их в своих мозолистых ладонях.

Желание все больше накрывало ее, разгораясь с каждым вдохом жаркого воздуха.

-Ты хорошо справилась с ответом Бену, - он нахмурился. - Я боюсь того, чем это для него закончится.

- Почему? - Ким поджала пальцы на ногах, когда он начал ласкать ее соски, - Он любит ее, и это совершенно очевидно.

- Да. Но помнишь, как мы думали, что не сможем быть вместе? Потому что наши потребности не совпадали?

Одно воспоминание о том жутком времени испортило ей настроение.

- Но мы справились с этим.

- Только потому, что мы действительно хотели, по сути, одного и того же. И потому что любили друг друга, - он потянул ее вниз, к себе на колени. Его поцелуй был более собственническим, чем обычно, словно изгоняя воспоминания о тех днях одиночества.

О, она так сильно его любила. Ким прижалась ближе к нему и запустила пальцы в его густые волосы. Хотя некоторые Хозяева не позволяли своим рабам дотрагиваться до них без разрешения, он никогда не возражал и редко отнимал у нее эту привилегию. Ему нравилось, когда она его трогала.

Подняв голову, он улыбнулся и снова опустил ладони на ее грудь, просто наслаждаясь ее телом.

Бедный Бен. Если у них с Анной нечто похожее на их отношения с Мастером Р, то потеря опустошит его. Неужели Анна не могла немного отступить? Как она могла не видеть, насколько важна для него? Но женщины... Ким вздохнула. Женщины упрямы, когда им приходится беречь свои раны. Свои сердца.

Может быть, Ким стоит вместо этого подумать о своей жизни. Потому что… сколько еще времени она будет трястись от страха перед замужеством?

Рауль не имел ничего общего с ее отцом. Женаты они или нет, он никогда не будет относиться к ней как к чему-то должному. Никогда не унизит ее, удовлетворяя свое эго. Ее не только любят - ее лелеют всеми возможными способами.

Может, пришло время переосмыслить свою трусливую позицию.

- Я думаю, Анна и Бен смогут с этим разобраться, - сказала она, возвращаясь мыслями к друзьям.

- Я вспоминаю свой брак, когда смотрю на них. Моя бывшая жена не была сабмиссивом. Оно хотела боли. А я хотел рабыню. Мы желали разного, и из-за этого оба были несчастны.

Что было преуменьшением. Из того, что слышала Ким, разрыв Рауля с женой почти уничтожил его. Ее сострадательный Хозяин не хотел, чтобы Бен совершил подобную ошибку.

Он продолжил:

- Рабы Анны никогда с ней не жили. Когда они вступали в отношения с ней, в первую очередь, они ее рабы, а не друзья. Я думаю, что Бен хочет быть ее любовником и спутником, а не просто рабом. Что ты об этом думаешь, gatita?

Он опустил руки и обнял ее за талию, давая ей время подумать.

Дилемма Бена была очень близка к тому, через что прошли они с Раулем. Ее сердце разрывалось от сочувствия, потому что она понимала его боль.

- Может быть, пока они друг с другом не совпадают - пока что, - но, конечно же, могут совпасть, если постараются. Он действительно о ней заботится.

- Согласен. Но чувствует ли Анна то же, что и он? Будет ли она прилагать усилия? - Рауль поцеловал кончики пальцев Ким. - Госпожа хороший человек. Как Домина, она и строга, и заботлива, и ответственна. Но я не уверен, что она способна полюбить нашего друга всем сердцем.

Ким прикусила губу. Она ненавидела спорить с ним, но он видел Анну только в «Царстве Теней» или на случайных вечеринках. Он не видел ее с ребенком Джессики или в приюте для женщин с детьми, подвергшихся насилию.

- Я полагаю, она гораздо сердечнее, чем ты думаешь.

Он улыбнулся, и его взгляд смягчился.

- Я знаю, кто обладает настолько большим сердцем, что оно едва помещается в ее маленьком теле. Ты - потрясающая подруга, сабмисита.

Он не поверил ей.

Она нахмурилась.

- Но ты позволишь им самим во всем разобраться, правда? - Домы, как известно, были защитниками. Если Рауль решит, что Бен может пострадать, он вмешается.

- Дам, - белозубая улыбка мелькнула на его смуглом лице. - Мне бы не хотелось, чтобы Бен приложил меня лицом о тротуар.

- Можно подумать, он сможет. Я видела, как ты дерешься.

- Я хорош. Но Бен был армейским рейнджером, и он не утратил свои навыки.

Ого. Она и не знала. Давай, Бен.

Затем, улыбаясь своим мыслям, она поерзала попкой на внушительной эрекции Мастера Р.

- В таком случае будь благоразумен. Не хотелось бы, чтобы ты потерял какие-нибудь ценные мужские органы.

Он поперхнулся, а затем протолкнул палец ей под ошейник, привлекая к себе для безжалостного поцелуя.

Желание нарастало волной внутри нее.

Подняв голову, он прошептал:

- Свои коготки показала озорная gatita?

У нее перехватило дыхание, и она не смогла ответить.

- Возможно, я позабочусь о твоих желаниях сейчас… на случай, если вдруг в будущем окажусь недееспособным, - посмеиваясь, он встал, перебросил ее через плечо и нанес такой жалящий удар по ее обнаженной попке, что внутри Ким все запылало.

Он был таким сильным, что, казалось, даже не замечал ее веса. В его руках она чувствовала себя малышкой.

И драгоценностью.

Потершись щекой о его спину, Ким запустила руку под ремень его джинсов, чтобы пощупать мускулистую задницу и заработала еще один шлепок по попе.

О, он был в настроении отшлепать ее, и она это знала, иначе бы не дразнила. В свою очередь, предвкушение его невероятно твердой ладони, которая опустится в обжигающем ударе на ее обнаженную кожу, делало ее по-настоящему горячей. Без особых усилий он добивался того, что она изнывала от желания.

А затем удерживал ее или связывал... и брал грубо и быстро.

Она извивалась, желая, чтобы он приступил к делу прямо сейчас.

После...

Он шептал ей нежности по-испански, его голос был похож на шум волн в океане, и она льнула к нему - ее якорю, любви всей ее жизни, и удовлетворенно дрейфовала на грани сна.

Но потом... может быть, позже придет время порыться в его комоде и найти помолвочное кольцо, которое он ей купил.

Глава 19

Поздним воскресным вечером Анна шла за хостесс к столику в китайском ресторане, расположенном в центре Сент-Питерсберга.

Час назад ей неожиданно позвонил Бен. Он еще вчера, проведя день с мальчишками Маркуса, уехал в Эверглейдс. Бен планировал вернуться сегодня поздно вечером.

- Мои сестры и зять приехали из Нью-Йорка. Камилла закрыла серьезную сделку, и ей дали несколько выходных, так что они решили сделать мне сюрприз. Я вернулся пораньше, чтобы сводить их в Музей Дали. А сейчас мы собираемся где-нибудь перекусить. Если ты не на работе, может, присоединишься к нам? Было бы здорово вас познакомить, - он понизил голос, - и я скучаю по тебе.

Она понимала его, как никто другой. Анна скучала по нему всю прошлую ночь больше, чем ей этого хотелось.

К счастью, беглец, которого она сегодня разыскивала, оказался, скорее, растяпой, чем преступником. Его смогли легко обнаружить. Анна освободилась и могла к ним присоединиться.

Что ее раздражало, так это собственное внутреннее беспокойство. С каких это пор она беспокоилась о встрече с кем-либо?

В китайском ресторане пахло чесноком и имбирем, и у шедшей через зал Анны засосало под ложечкой. Она пропустила завтрак - утренние приемы пищи были явно не для нее - и съела только батончик гранолы на обед. И теперь умирала с голода.

Анна шла через зал, едва замечая красно-золотой восточный декор. Бен сидел за круглым столиком с тремя женщинами примерно возраста Анны и черноволосым мужчиной.

Оба мужчины поднялись, приветствуя ее. Бен был на добрые шесть дюймов выше своего шурина, и, как всегда, сердце Анны замерло при взгляде на него. Его белая рубашка с коротким рукавом подчеркивала широкие плечи и темный загар, а джинсы восхитительно облегали задницу. Волосы цвета карамели струились по плечам, соблазняя ее продемонстрировать свои чувства прямо на публике самым неподобающим образом.

Когда она подошла ближе и улыбнулась, разрешая дотронуться до себя, Бен обнял ее за талию.

- Анна, это мои сестры и шурин. - Он указал на высокую блондинку в светло-зеленой блузке и белых капри: - Камилла и ее муж Леон управляют элитным туристическим агентством.

- Так нам удалось отправиться в это путешествие, - Камилла улыбнулась, подчеркивая их с Беном сходство. - Приятно познакомиться с вами.

- Рад знакомству, - произнес Леон с легким каджунским акцентом.

- Взаимно, - искренне ответила Анна. Бен рассказывал ей о Камилле. Он очень ею гордился.

- Моя сестра, Диана, - представил следующую сестру Бен.

Эффектная платиновая блондинка в изумрудной майке холодно кивнула.

- Анна.

Прежде чем Анна ответила, Бен кивнул на последнюю женщину, сидевшую слева от него:

- А это Шена, подруга Дианы.

- О, и твоя, конечно, тоже, Бен, - добавила брюнетка хриплым голосом и дотронулась до руки Бена. Задержав руку, она улыбнулась Анне неискренней улыбкой. - Диана годами рассказывала мне о своем брате, поэтому я была рада, наконец, провести с ним время на прошлое Рождество, - подтекст был очевиден. Понятно, как они с Беном "проводили время".

- Было так весело, - согласилась Диана. - Помнишь, как мы поехали кататься на ватрушках?

- О, прекрасно помню, - Шена не переставала поглаживать руку Бена и внимательно смотрела на него своими большими глазами, - я бы сломала себе шею, не поймай ты меня тогда на вершине холма.

Эта женщина, вероятно, просто бросилась в объятия Бена. Очаровательно. Анна взглянула на свой стул - место справа от Бена, - и Бен выдвинул его, помогая ей сесть.

Получи, Шена. Анна подвинула свой стул вправо, к Диане.

Сев, Бен придвинулся к ней достаточно близко, чтобы коснуться ногой бедра Анны. Она ожидала этого. Ее раб вел себя очень напористо, но вряд ли она могла отчитать его за собственнические жесты, которыми сама же наслаждалась.

Так было даже лучше, теперь он настолько отодвинулся от шлюшки Шены, что ее раздражающие бесцеремонные маневры стали бы совершенно очевидны на такой дистанции.

Леон заметил, как увеличилось расстояние между Шеной и ее жертвой, и слегка улыбнулся.

- Итак, Анна, Бен сказал нам, что ты охотница за головами. И каково это?

- Боюсь, то, что я делаю, не так захватывающе, как то, что показывают по телевизору. Технически во Флориде эта работа называется "розыск беглецов". Потому что агенты не работают сами по себе, а их нанимает организация, которая проводит процесс освобождения за залог. В основном я занимаюсь бумажной работой, компьютерным поиском, опросом соседей и родственников и переговорами. Иногда приходится и подраться.

- Подраться. В голове не укладывается, почему женщины хотят подвергать себя опасности, - хотя на ресницах Шены было достаточно туши, которые больше были похожи на волосатые лапки тарантула, она все же умудрялась смотреть на Бена сквозь них. - Мужчины ведь гораздо сильнее.

- Неужели? - Анна провела рукой по бицепсу Бена и наигранно ахнула: - Ой, мой дорогой. Какой ты сильный! Кто бы мог подумать?

Бен, Леон и Камилла расхохотались. А Диана и Шена смотрели на нее сердито. Ужасная Анна. Нехорошо злить чужих родственников.

Время разрядить обстановку.

- На самом деле, Шена, мне нравится драться, и я получаю удовлетворение от того, что сажаю плохих парней обратно в тюрьму. - Бен положил руку на спинку ее стула. Анна повернулась вправо, улыбнулась всей компании и спросила Диану:

- А ты чем зарабатываешь на жизнь?

- Я-я-я сейчас нахожусь в поиске работы, - запинаясь ответила Диана.

Рука за спиной Анны напряглась.

- Серьезно? Тебя уволили с должности продавца магазина одежды? - зарычал Бен. - Тогда почему ты здесь, вместо того чтобы искать другую работу?

- Бен, - огрызнулась Диана. Секунду спустя ей удалось изобразить жалость на своем лице, а на глаза навернулись слезы. - Мне следовало остаться дома. Я была так расстроена. Хотела просто немного развеяться.

Анна повернулась посмотреть на реакцию Бена.

Выражение его лица смягчилось.

- Все будет хорошо, Ди-ди, - нежно произнес он.

Анна едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Будучи Доминой, она видела гораздо более искусные выступления, но спектакль Дианы был неплох. Она определенно одурачила своего большого старшего брата.

В довершение всего, Диана использовала старый добрый прием - дрожащие губы.

- Нет, не будет. Я не могу заплатить за квартиру, и, - она почти всхлипнула, - Шена была так добра, что одолжила мне денег на еду, но я не могу просить ее о большем.

- Конечно, нет, - согласился Бен.

Анна подавила рык. За то время, что они вместе, Бену уже пару раз звонила сестра, клянча у него деньги.

Но... вывалить это дерьмо при всех и поставить Бена в неловкое положение? Это была откровенная манипуляция. Он, очевидно, не видел, что им играли. Неудивительно. Семья может поступать так даже с самым родным человеком.

Анна прикусила губу. Это были не ее деньги и не ее семья. Сэм сказал бы: "В этой драке нет твоей собаки".

Но все же... это было ее дело. Когда Бен покорился ей, она приняла обязанность его защищать, даже от его собственной семьи, если потребуется. Так тому и быть.

- Занимать и одалживать деньги в семье сложно, не так ли? - громко сказала Анна, обращаясь ко всем, сидящим за столом. - На прошлой неделе моя подруга Линда плакала, отказав своему взрослому сыну. У нее разрывалось сердце от того, что ей пришлось отказать ему, особенно зная, что небольшая сумма спасла бы ситуацию. Но она говорит, что ее родительский долг в том, чтобы сын был независимым, и если она постоянно будет его выручать, он не будет прилагать достаточно усилий или не научится быть в нужной степени дипломатичным, чтобы сохранить работу.

Бен взглянул на Анну, нахмурившись:

- Сэм согласился с ее позицией?

У седовласого садиста, конечно же, было свое собственное мнение на этот счет.

- Он считает, что такая помощь так же губительна, как и насилие, - Анна слегка улыбнулась. - Он сказал Линде представить себе будущее. Если она завтра погибнет в автокатастрофе, сможет ли ее взрослый сын выжить без нее?

Бен молчал.

Анна нарочно не смотрела на Диану, но волны ярости, исходившие от той, были почти осязаемы.

- Леон, ты сталкивался с подобными ситуациями в своей семье?

- Ну, да. У каджунов большие семьи. И те, у кого нет денег, подкатывают к тем, у кого они есть, - он взглянул на Бена. - Видел когда-нибудь собаку-мать, которая решила, что ее щенки уже достаточно подросли? Они пытаются сосать грудь, а она просто уходит. Иногда ей приходится прикусывать щенка, который не понимает намеков, иначе некоторые из них будут вечно сосать ее сиську, да?

- Господи Иисусе, - Диана зло смотрела на Анну. - Кем, черт возьми, ты себя возомнила? Это касается только меня и моего брата. Ты просто хочешь запустить когти в его деньги и...

- Мне не нужны деньги Бена, но мое дело защищать его, - она услышала его пораженный возглас. Столько времени отработав в «Царстве Теней», он так и не привык к тому, что Домины, так же, как и Домы, защищают своих рабов? - Кстати, сколько тебе лет?

- Ей тридцать один, - Камилла хмуро посмотрела на сестру. - Мими сказала, что ты послала менеджера на хрен, потому что он поручил тебе работать как с клиентами среднего класса, так и с богатыми. Боже, Ди. Мими из кожи вон лезла, чтобы ты получила эту работу. Теперь у нее проблемы с начальством из-за того, что она тебя порекомендовала.

Диана поникла. По ее лицу было видно, что она винит всех, кроме себя.

К облегчению Анны, Бен взял ее за плечи и притянул к себе.

- Спасибо, Мэм, - прошептал он ей на ухо. А затем посмотрел на сестру. - Мне больно осознавать, что я помог тебе превратиться в неудачницу, Диди, но, думаю, так оно и есть. Камилла и я всегда знали, что, если мы потеряем работу, нам будет нечего есть. Или мы окажемся бездомными. Поэтому мы ведем себя соответственно. Пришло твое время узнать суровые законы жизни, сестренка.

- Но Бен, - Шена придвинула стул поближе к Бену и опустила руку ему на плечо. - Она твоя сестра. Она любит тебя, потому что у тебя большое сердце, - в этот момент она прильнула к нему и погладила.

Ярость вскипела в крови Анны. Чаша ее терпения переполнилась. Она не делится своими рабами. И она определенно не собирается делиться Беном. Никогда.

Анна схватила запечатанную упаковку палочек для еды, шлепнула себя по ладони, чтобы оценить удар – отлично - и резко ударила по руке Шены, вторгшейся на чужую территорию.

Та отдернула руку.

- Эй!

Анна одарила ее взглядом, который заставлял мужчин опускаться на колени и молчать.

Шена побледнела, но все еще... глупо... пыталась что-то мямлить.

- Слушай, ты...

- Может быть, твои слабоумные подружки и мирятся с тем, что ты прикасаешься к их мужчинам и вешаешься на них, но не я. Руки прочь! - она повернулась и жестом собственницы положила руку на живот Бена. Зачем деликатничать? - Он - мой.

Через стол донеслись сдавленные смешки Леона и Камиллы. Но Диана недовольно хмурилась. Отличный способ заводить друзей, Анна.

- Бен, она ударила меня, - Шена уставилась на него, распахнув глаза. - Ты собираешься позволить ей это?

Бен рассмеялся.

- Должен сказать, я нахожу это возбуждающим, когда женщина говорит: "Он - мой". Что ты об этом думаешь, Леон?

Леон улыбнулся жене.

- Моя Камилла уничтожает браконьеров словесно. Но физически? Да, это горячо. Я куплю тебе палочки для еды, детка.

- Шене несказанно повезло, что у тебя не было хлыста под рукой, - прошептал Бен Анне.

Он встретился с ней взглядом, и ее кровь забурлила от жара. И чуть южнее кончиков ее пальцев его джинсы оттопырились. Этому мужчине действительно понравилось смотреть на то, как она "включила" Домину и надрала Шене задницу.

После этой интерлюдии Шена и Диана уткнулись в свои тарелки. Остальные же тем временем продолжали общаться.

- Похоже, вы все переехали из родного города. Разве вам не нравилось расти в Бронксе? - спросила Анна у Камиллы.

- Южный Бронкс - не самый лучший район. Но после смерти отца маме было сложно прокормить всех нас четверых. Она старалась, видит Бог, она очень старалась, - Камилла и Бен обменялись печальными взглядами.

То, как напряглись его плечи, будто он винил себя, ранило сердце Анны.

Она взяла его за руку, и большие пальцы крепко сжали ее ладонь в ответ.

- Учитывая то, каких детей она вырастила, я бы сказала, что ваша мама проделала прекрасную работу, даже если с деньгами было туго.

Камилла бросила на нее благодарный взгляд.

- Она сделала это, несмотря ни на что. Особенно нелегко пришлось Бену. На него давили, требуя, чтобы он вступил в банду. Он подрабатывал, ходил в школу, пытался защищать нас с Дианой. И мы так бедствовали, а он...

Камилла внезапно замолчала и виновато посмотрела на брата.

Анна нахмурилась. Что-то в том отрезке их жизни произошло. Позже она расспросит об этом Бена.

Но это же Бен. Поэтому он сразу все прояснил.

- У нас не хватало денег, и меня уговорили ограбить винный магазин. Но... мамино воспитание не позволило. Я не мог этого сделать и за два дня до ограбления отказался от участия. Подключились разозленные парни. Поймали меня после школы. Довольно сильно избили, - он одарил ее полуулыбкой и потер нос.

Свой сломанный нос.

Он словно не был больше взрослым мужчиной, а снова стал мальчиком-подростком. Хотела бы она знать, сколько еще костей ему переломали.

Он продолжил:

- В больнице полицейский взял у меня показания, а затем вернулся на следующий день, чтобы поговорить. Помочь мне найти лучший путь. Так что я записался в армию и пропустил последний год в школе. Мне выплатили деньги по контракту, и мама с девочками переехали в более безопасный район.

В конце концов, он все-таки помог им.

Анна надеялась, что его мама понимала, как успешно она справилась с задачей, ведь она вырастила исключительного мужчину.

Закончив с едой, Анна встала.

- Извините, пожалуйста. Мне нужно зайти в дамскую комнату перед отъездом домой.

Бен повернулся. Отыскал взглядом двери, ведущие в туалет, изучил столики, мимо которых нужно будет пройти, и, вероятно, решил, что сумасшедшие или зомби не выскочат и не нападут на нее.

- Хорошо.

Развеселившись, она покачала головой. Ее отец и братья обладали тем же защитным инстинктом. И она тоже. Трудно было оскорбиться.

И все же...

Она ущипнула его ногтями за шею и прошептала:

- Так мило с твоей стороны дать мне разрешение.

Он встретился с ней взглядом и бессовестно усмехнулся.

О, Господи. Он не хулиганил. Совершенно точно. В спальне он был великолепно послушен. Но в остальное время? Не особо.

В смятении она направилась в дамскую комнату.

На самом деле он не был дерзок преднамеренно. Бен просто не смотрел на нее, ожидая инструкции или разрешения. В то время как другие рабы хотели, чтобы их контролировали и направляли, она начинала понимать, что Бен... не желал этого.

Но если это так... В груди появилось чувство, будто она слишком сильно затянула на себе бронежилет, сжав легкие. С усилием она отогнала растущее беспокойство. Сейчас не время. И не место.

Несколько минут спустя, когда Анна расчесывала волосы, вошла Камилла. Вместо того чтобы воспользоваться туалетом, она прислонилась к стене.

- Я рада, что застала тебя одну. Я хочу извиниться за Шену и Диану. И поблагодарить тебя.

- Поблагодарить за что?

- Расти в Южном Бронксе было нелегко. Бен пытался заботиться о всех нас, но не было никого, кто позаботился бы о нем самом. Никого с тех пор, как ему исполнилось девять лет. И никого до настоящего момента, - Камилла нахмурилась. - Мне просто хотелось бы, чтобы тебе не приходилось защищать его от его же собственной сестры.

- Диана, возможно, и сбилась с пути, но Бена больше не ввести в заблуждение, - твердо сказала Анна. - Я вижу, что у нее многое впереди, и как только она поймет, что ее будущее зависит от нее самой, думаю, у нее все сложится хорошо. И, возможно, она станет счастливее.

- Думаю, ты права. И что касается Шены, - Камилла закатила глаза. - По правде говоря, ну, кто так ведет себя? Но такие завоевательницы, конечно, клюют на Бена. Или охотницы за деньгами вьются вокруг него, или он находит себе таких противных женщин, которые ведут себя, словно они слишком хороши для него.

Ничего необычного. Сабмиссив, ищущий доминанта, легко связывается со всякими уродами. Бену попадались сучки.

Камилла пошла к выходу и остановилась в дверях.

- Я правда рада, что он нашел тебя.

- Я тоже.

По крайней мере, я не стерва. Надеюсь. И она любила его всем сердцем.

Но было ли ему хорошо с ней?

Иногда он казался полностью довольным тем, что было между ними. Но порой она не была уверена, что он действительно счастлив, хотя всегда утверждал об обратном. Даже несмотря на то, что он настаивал, что быть ее рабом - это то, чего он хочет.

Неужели она не удовлетворяла какие-то его потребности? Всем ли он делился с ней?

Она прикусила губу. Если придется, она придумает план сцены, которая заставит его раскрыть каждый маленький свой секрет Или она заставит его вести дневник.

Но это был Бен... Она не хотела посягать на все его тайны.

Так что, может быть, в следующие выходные, после их сцены, во время ухода за ним, она надавит на него, чтобы он все ей рассказал. Это их особое время. Разумеется, тогда она узнает, в чем дело.

Глава 20

Анна медленно ехала по улице, застроенной убогими многоквартирными домами.

Менеджер из "Завтра принадлежит мне" не хотела отправлять Анну за этой женщиной. Но когда она сказала Сью Эллен, что в приют ее доставит полиция, та запаниковала.

Мысль о хранителях правопорядка иногда вызывает такой эффект. Если привлечь правоохранительные органы, то абьюзера, возможно, арестуют. Некоторые женщины не хотели с этим сталкиваться - они просто хотели убежать.

Если Сью Эллен слишком сильно испугается, она откажется от идеи побега. Так что Анне пришлось самостоятельно отправиться за ней. К сожалению, судя по голосу, женщина была очень измождена. Она не могла бы далеко уйти с грудным ребенком.

Чертовы мужики.

Анна заметила небольшой круглосуточный магазин, где они договорились встретиться. Пришла ли Сью Эллен?

Да, вон там стоит женщина, прислонившись к стене, будто вот-вот упадет, если ни на что не обопрется. И у нее на руках был малыш.

Есть ли угроза? Анна быстро, но тщательно осмотрела улицу. Две женщины болтают у машины. Мимо проехал подросток на скейтборде.

Хорошо.

Анна припарковалась и не стала глушить мотор «Эскейпа». Она медленно подошла к женщине.

- Вы Сью Эллен?

Глаза у женщины раскрылись, как у испуганного кролика.

- Я... - в паническом страхе она замолкла.

- Меня зовут Анна. Я из "Завтра принадлежит мне". Вы разговаривали с менеджером приюта, Эми, и она прислала меня сюда.

Перепуганной женщине потребовалась минута, чтобы переварить информацию, прежде чем произнести хриплым голосом с южным акцентом:

- Я Сью Эллен. Спасибо, что приехали за мной.

На ее горле темнели синяки. Ублюдочный муж, должно быть, душил ее.

Анна подавила гнев и указала на внедорожник.

- Садитесь в него, пожалуйста. Давайте поскорее уберемся с улицы. - Потому что, черт возьми, это был маленький район. Наверняка тут все друг друга знают.

- Ага, - Сью Эллен положила ребенка на заднее сиденье. Когда она потянулась за ремнем безопасности, у нее вырвался стон.

- Позволь мне, милая, - когда Сью Эллен отступила назад, Анна пристегнула мальчика, напевая ему песенку. Он настороженно смотрел на нее. Ненамного старше Софии, у него были мягкие каштановые волосы и бледная кожа. На одной щечке красовался синяк.

Когда Сью Эллен скользнула на переднее сиденье, огромный мужик вышел из магазина и заметил их.

- Сью Эллен. Ты что тут делаешь?

О, черт. Анна с грохотом захлопнула дверцу, обежала внедорожник и запрыгнула на водительское сиденье. Еще не успев захлопнуть дверцу, она ударила по газам. Не так сильно, чтобы завизжали шины... но чертовски быстро.

Адреналин струился по ее венам. Она взглянула в зеркало заднего вида. Плотного телосложения, с грубыми чертами лица, мужчина напоминал людоеда... и он смотрел им вслед.

- Это ваш муж?

- Брат моего мужа, - Сью Эллен попыталась повернуться и вздрогнула, пошевелившись. - Он точно такой же, как и Билли. Его жена развелась с ним в прошлом году и уехала из штата. Я должна была поехать с ней, - она уставилась на свои руки. Они пестрели синяками, один из которых был в форме каблука. - Я была глубоко беременна и ужасно напугана.

- Но сейчас вы здесь, и вам помогут, - заверила ее Анна успокаивающим голосом. Она недооценила Сью Эллен по телефонному разговору. Эта женщина не собиралась возвращаться обратно к мужу. Вероятно, синяк на лице ребенка укрепил ее решимость. Поразительно, как много женщин в итоге переходят к действиям, когда их дети в опасности.

- Билли придет за мной, - сказала Сью Эллен с дрожью в голосе. - Он не сдастся. И у него куча друзей.

- Адрес приюта нигде не фигурирует. И там есть охрана.

Будем надеяться, брат мужа не был достаточно быстр, чтобы запомнить номер внедорожника. Но даже если и так, это не проблема. «Форд Эскейп» принадлежал Анне. Но поскольку она использовала его для задержания беглецов, в документах на машину был указан адрес офиса ее фирмы. Ее собственное место жительства и номер телефона в списке не значились.

Анна потянулась и похлопала женщину по ноге.

- С тобой и твоим маленьким сыном все будет хорошо.

- Мы ушли, - Сью Энн вздернула подбородок. - Я и мой ребенок начинаем новую жизнь. С нуля, но это ничего. Мы вольны выбрать собственный путь.

Слезы жгли глаза Анны. Эта женщина бросила все. Но вместо того, чтобы зациклиться на потере, она нацелилась на создание чего-то нового.

Это было настоящим мужеством. В свете этого яркого примера, может, Анна была не настолько храброй?

Бен был ее мужчиной, ее сабмиссивом. Это была ее работа - обеспечить его тем, в чем он нуждался. Чтобы сделать это, ей нужно быть достаточно храброй, чтобы копнуть поглубже и услышать, что таится у него на душе.

Глава 21

В субботний вечер Бен поднимался за Госпожой Анной по винтовой лестнице в «Царстве Теней». Он любовался ее высокими сапогами на шпильках, которые виднелись из-под ее черной юбки. Спереди на юбке был разрез почти до паха, открывая соблазнительный вид на загорелые бедра.

На ней был его любимый эластичный черный топ, так плотно облегавший ее тело, что она носила его без лифчика, а зону декольте украшала черная кружевная полоска. Анна казалась еще более сексуальной, когда сняла отделанный золотом жилет Смотрителя Темницы.

Как ей удавалось одновременно выглядеть влажной мечтой и при этом излучать это сжимающее внутренности чувство угрозы?

Даже Гост, который дежурил сегодня на входе, с уважением посмотрел на нее.

Бен поднялся наверх и последовал за ней по тихому коридору. Разве не внизу происходило все самое интересное?

- Почему наверх? - поинтересовался он себе под нос. Неужели она не хотела, чтобы ее видели с ним? Помимо того, что Бен не был ее обычным выбором, он к тому же оказался не особенно хорошим рабом.

Хотя вроде бы он произнес свой вопрос негромко, она все же ответила ему:

- Потому что я не хочу, чтобы ты испытывал дискомфорт из-за сцены на публике, вдобавок к тем ужасным вещам, которые я хочу с тобой сделать.

Господи. Его джинсы немедленно стали чертовски неудобными.

Она остановилась и позволила ему открыть перед ней дверь - это ему нравилось. Она могла быть притягательной Доминой и одной из самых смертельно опасных женщин, но ей нравилось позволять ему вести себя как джентльмену.

Разве не было старой поговорки о том, что идеальная женщина - это леди на публике и шлюха в спальне?

Анна определенно была леди на публике и отрывательницей яиц - в буквальном смысле - наедине.

Улыбаясь, она провела рукой по его обнаженной груди, проходя мимо.

- И поскольку я не собираюсь демонстрировать себя на всеобщее обозрение, мы уединимся и для моего комфорта в том числе.

Демонстрировать. Изысканное слово, означающее, что он отлижет у нее или трахнет.

Без сомнения, в уединенном пространстве есть свои преимущества.

Он закрыл за собой дверь и огляделся. Конечно, это была не та комната в западном стиле, в которой они обычно проводили сессии, она была больше похожа на шаблонный декор "гарема", который он видел разве что в старых черно-белых фильмах.

Разумеется, клуб «Царство Теней» реализовал эту идею на совершенно другом уровне.

Шикарная. Роскошная. Мрачно-эротичная.

В центре стояла кровать с резьбой из красного дерева с балдахином. Золотистая драпировка балдахина наполовину скрывала широкое ложе.

Бен поднял глаза. Потолок был выкрашен в темно-бордовый цвет и расписан замысловатыми узорами. Под его босыми ногами на полу лежал шелковый восточный ковер в золотых и красных тонах. Потрясающе. Вся комната буквально пела гимн плотской любви, и кровь в его венах неслась в такт этой мелодии.

У дверей Анна повернула ручку, приглушив свет латунно-янтарных канделябров, стоящих на инкрустированном металлом туалетном столике.

Когда Бен подошел к Х-образному Андреевскому кресту в углу, отражение в богато украшенном зеркале повторило его движения. Отлично, он может наблюдать за тем, как ему надирают задницу.

Он взглянул на Анну.

- Так... я султан или евнух, Мэм?

- Что ж, Бенджамин, давай проверим, - она протянула руку к его паху, прошлась по эрекции и обхватила его яйца.

Позвоночник словно пронзило ударом тока, что стало для него сюрпризом.

- М-м-м. - Услышав ее одобрительный возглас, он выпятил грудь. - Ты определенно не евнух. Я верю, что твое оборудование функционирует более чем исправно.

Его пульс ускорился. Если она продолжит так его гладить, он продемонстрирует ей всю свою функциональность.

Затем она возбуждающе сжала его яйца и отошла, чтобы поставить сумку с игрушками на марокканский сундук из эбонитового дерева.

- Снимай джинсы, Бенджамин. И ложись на эту софу.

- Вы не будете связывать меня, Мэм? - он мог бы попробовать это дерьмо со связыванием. И потерпел бы. Для нее.

- Не в этот раз, - когда она достала из сумки два флоггера и короткий, уродливый черный хлыст, ее полуулыбка была... тревожащей. - Не думаю, что ты сможешь пошевелить хоть одним мускулом, после того как я начну.

После этих слов он замер на месте. Фактически он тормозил до тех пор, пока она не кивнула на софу.

Блять, она действительно собиралась хорошенько над ним поиздеваться.

Тем не менее, когда он пересек комнату и медленно глубоко вдохнул, его разум успокоился, погрузившись в тихое место, которое было одновременно чертовски эротичным и почти медитативным. Это сочетание сбивало с толку. Она причиняла ему боль не... просто... в физическом смысле этого слова. Это были ощущения, которые трансформировались внутри него во что-то новое. Что-то чертовски сексуальное.

Иногда все тело жгло, как во время тяжелой тренировки, когда качаешь мышцы, и они кричат, чтобы ты остановился. Он любил качественно попотеть, но только тренировки никогда не вызывали у него подобного возбуждения, как сейчас.

И у него не возникало желание обнять штангу и целовать ее до беспамятства, доводя себя до...

- Бен!

- Да. Простите, Госпожа. - Раздевание не заняло много времени, поскольку на нем были только джинсы. Он положил их на край софы и растянулся на этом необычном для него предмете мебели. Довольно комфортно. Достаточно широко, чтобы плечам было удобно. Даже подлокотник имеется с правой стороны.

Интересно, что случилось со вторым?

У Андреевского креста Анна разложила свои инструменты для причинения боли и удовольствия. Затем она снова порылась в сумке с игрушками, достав пару ножниц, полотенце, маленькую кисточку и расческу.

- Ты собираешься меня подстричь?

На ее щеках появились очаровательные ямочки.

- Это зависит от твоего ответа.

Ему нравились его волосы, но... Возьми себя в руки, Хауген.

- Если мои длинные волосы раздражают Вас, давайте, Мэм. Мне не впервые быть коротко стриженным.

Она издала хриплый смешок.

- Я не говорила о волосах на твоей голове, сторожевой пес.

Вот дерьмо. Он с трудом сдержался, чтобы не прикрыть руками пах. Едва получилось.

- Ты хочешь побрить мой член?

- Вообще-то, да, - ее улыбка стала шире. - Видишь ли, Бенджамин, - она присела на софу рядом с ним, - я против того, чтобы у меня все лицо было в волосах, а это значит, что ты останешься без отличного глубокого минета, который я бы с удовольствием сделала.

Она будет сосать его член? С удовольствием? Он сделал медленный вдох.

- Я думал, Домины не предлагают минеты.

Она в замешательстве сдвинула брови, потом покачала головой.

- Прости Бен. Ты так долго работаешь в «Царстве Теней», и я иногда забываю, что ты только сидел на входе. Отчасти ты прав. Некоторые Домы считают, что занятие оральным сексом с сабмиссивом уменьшает их власть, - она взяла его руку и пососала палец.

Его член исполнил победный танец.

- Некоторые Домины думают, что, если все сделано верно, тот, кто работает ртом, контролирует ситуацию.

Его член был с этим чертовски согласен.

- Так вот почему ты хватаешь меня за волосы, когда я тебе отлизываю? Убедиться, что я в курсе, кто тут главный?

- Ты очень проницательный.

И он, конечно же, не упустил нить разговора. Она сделает ему минет, если он согласится остаться без волос. Он посмотрел на ее мягкие губы... представил их кое-где еще... и не мог придумать контраргумент.

- Я готов, Мэм. Делайте все, что хотите.

- Очень хорошо. Спасибо, Бен, - она легонько шлепнула его по ноге. - Теперь раздвинь их.

Раздвигая ноги, он нахмурился.

- Не бритвой?

- Меня устраивают подстриженные волосы, и так мы не рискуем получить раздражение кожи, - положив полотенце ему между ног, она взяла устрашающе заостренные ножницы. - Надеюсь, ты не будешь двигаться?

Он почувствовал, как сжимаются его яйца.

- О, да, Мэм.

Анна остригла его кудрявые волосы ровно на полдюйма. Ее концентрация и умение были чертовски обнадеживающими.

Через минуту он расслабился, слушая тихую экзотическую марокканскую музыку и вдыхая запах сандала. Зет не упускает ни единой детали, да?

Каждый раз, когда Анна дотрагивалась и двигала его член и яйца своими нежными руками, Бен чувствовал себя избалованным султаном, за которым ухаживала одна из девушек его гарема.

Конечно, если бы он поделился этим наблюдением с Госпожой, то в мгновение стал бы евнухом.

- Все. Отлично выглядишь. И он даже стал больше, - сказала она.

Он взглянул вниз. Из-за того, что заросли стали короче, его член казался еще на дюйм или два длиннее.

- Не желаете ли оценить на деле Вашу работу, Мэм? Убедиться, что он достаточно короткий.

Да, ее смех еще сильнее возбудил его.

- Прости, Бенджамин, но ты должен заслужить минет. Сегодня, если ты примешь все, что я дам тебе, я отсосу тебе, пока ты не окажешься на грани и позволю тебе взять меня так грубо, как тебе захочется.

Сбудутся все его фантазии. У него перехватило дыхание.

- Охрененный стимул.

Она указала на Андреевский крест.

- Забирайся туда, схватись за рукоятки и держись.

Когда он пересекал комнату, его член почувствовал какое-то дуновение ветра, но мозг был поглощен другими мыслями. Похоже, она собирается его побить. И сильно.

От предвкушения у него закипела кровь... и пересохло во рту. Руки сомкнулись на рукоятках, и он напрягся.

Первые удары флоггера почти не чувствовались. Она дразнила его: шлепала по коже, щекотала и поглаживала. Иногда легонько шлепала рукой.

Затем хвосты флоггера стали бить с большей силой. Не проблема. Ему нравились звуки удара флоггером. Напоминали ему небольшой артиллерийский обстрел.

Но когда она повысила ставки и начала по-настоящему хлестать его, плечи, спину и задницу начало жечь. Его кожа, казалось, натянулась, а ощущения сменились от легкого тепла к ужасному жару.

Тем не менее, его член упорно указывал в потолок.

Вся комната стала напоминать огромный базар под жарким полуденным солнцем, и его прошиб пот.

- Это был легкий разогрев, Бенджамин, - тихо произнесла она. - А теперь тебе предстоит проверка.

Легкий? Блять. Он думал, она закончила с ним.

- Да, Мэм.

- Наклонись и раздвинь ягодицы.

- Что? - внутри него все сжалось, и он обернулся. Анал? - Я говорил тебе, что я не...

- Ты говорил, что, - она склонила голову и процитировала его: - "я недостаточно хорошо тебя знаю для порки или анального дерьма". Я бы сказала, что ситуация изменилась с тех пор.

Вот черт.

Она слегка улыбнулась, видя, что он согласен с ней.

- Твоя задница принадлежит мне, мой тигр. Но, если это поможет, я не собираюсь надевать искусственный член и вставлять его туда.

- Какое облегчение.

За свой сарказм он получил стремительный удар флоггером, чересчур близко к яйцам.

Он с трудом справился с беспокойством. Через секунду он покорно склонил голову. Он перешел черту.

- Простите, Мэм.

Она подошла ближе и приложила ладонь к его щеке.

- Я знаю, что это тебя беспокоит. Но я собираюсь использовать маленькую анальную пробку. Мы все обсудим после сцены. Если это действительно останется проблемой, после того как ты попробуешь, я буду уважать твои пожелания.

Он выпустил полную грудь воздуха, который неосознанно задержал. Это был самый лучший вариант, кроме варианта не делать этого вообще. Но она, вероятно, разбиралась в мужском теле лучше, чем он сам, даже если это тело было его собственным.

И, эй, в конце всего этого его ждал минет.

- Вперед, Мэм.

Она притянула его к себе и подарила долгий, сексуальный, благодарный поцелуй.

- Ты смелый мужчина, Хауген.

Рейнджеры, они такие.

И все же ее слова "Ты смелый мужчина" принесли ему небольшое удовлетворение. Поворачиваясь, он задался вопросом, осознает ли Госпожа, что она никогда не называла его мальчиком, как своих рабов. Своих предыдущих рабов.

Наклонившись, он взялся за ягодицы и раздвинул их. Простата, готовься, сейчас начнется.

Холодная жидкость оросила его ягодицы. Что-то прижалось к его анусу.

Блять.

- Толкнись на меня, мой тигр. Так будет легче.

Сжав зубы настолько сильно, что едва не раскрошил их, Бен подчинился. Он почувствовал, как чертова штука скользнула внутрь. Мельком он успел рассмотреть ее, когда оборачивался. Размером с мужской большой палец. Так почему у него такое ощущение, будто она была огромной, как гребаный кулак?

Жжение. Растяжение. В итоге она вошла до упора. У него анальная пробка в заднице.

- Спасибо, что выдержал это, Беджамин. Выдержал ради меня, - она говорила мягко, пока ее руки ласкали его бедра. - Это много для меня значит.

Он выдохнул. От ощущения касания ее нежных рук на его коже и откровенной... передачи ей в собственность... его запретного места, Бена окатило теплом.

Он принадлежал ей. Это было правильно. Так и должно было быть.

Понимает ли она, что собственничество - взаимное понятие?

- Поднимайся и держись, - скомандовала она.

Выпрямившись, ему пришлось снова сжать зубы. Проклятая захватническая штуковина засела в его заднице, будто он...

Она обняла его и обхватила его член своими скользкими пальцами.

О, черт, да. Его руки судорожно вцепились в поручни.

Анна прижималась грудью к его спине, плотно прилегая бедрами к его заднице. Ее твердые пальцы скользили вверх и вниз по его члену, снова и снова. А потом она просунула руку между их телами и пошевелила анальной пробкой.

Каждый гребаный нерв в его теле проснулся и заорал: «Блять!».

Его пах пульсировал от жгучего желания, и он едва не кончил прямо на месте.

- Да, думаю, тебе это может понравиться.

Она пошевелила пробкой еще раз.

Он издал неописуемый рев, борясь с тем, чтобы не кончить.

Она рассмеялась. Гребаная садистка.

Ее пальцы двигались по члену вверх и вниз, а затем обхватили яйца, сжимая так безжалостно, что завитки вокруг его достоинства чуть не поседели, и, тем не менее, из-за чертовой штуковины в его заднице, каждое садистское действие оборачивалось ярчайшим удовольствием.

Она отступила назад и взяла другой флоггер - тот ужасный, который жутко жалил. Даже когда Госпожа начала наносить удары, его член пульсировал в такт с его задницей и яйцами, сплетаясь в какую-то невообразимую плотскую мелодию. И жалящие удары флоггера усиливали громкость.

Каждый удар, казалось, попадал в ритм с биением его сердца и пульсацией члена. Еще и еще... его мозг затуманился, перед глазами все расплылось, и каждый удар превратился в горячий всплеск ощущений, скользящий вниз по спине прямо к его напряженному члену.

- Какой ты красивый, и этот отсутствующий взгляд.

Он осознал, что она повернула его голову к себе, обхватив лицо ладонями.

Ее глаза сияли, будто солнце пробивалось сквозь серые тучи. Розовый румянец алел на высоких скулах. Волосы выбились из косы, и красивые завитки украшали виски и шею. Плечи и руки были напряжены... и он мог видеть ее набухшие соски под эластичной майкой.

- Черт, ты прекрасна, - произнес он вслух. Вернее, думал, что сделал это, но не был уверен.

Она прикрыла глаза и прошептала хриплым шепотом:

-Ты - нечто, Бенджамин, - она погладила его по щеке и поцеловала так сладко и с такой любовью, что его сердце сделало медленный кульбит.

Черт, он любил ее.

Но в следующее мгновение она отстранилась.

- Выпей это, и мы перейдем к другим вещам, - она дала ему бутылку и помогла ее удержать.

Он был не совсем... в себе, но его тело требовало этих других вещей. Кричало "секс, секс, секс" каждой пульсацией члена, каждым сжатием ануса. Он хотел спуститься по ней вниз, попробовать ее сладость, вдохнуть ее мускус, провести языком по...

Она ущипнула его за руку.

- Пей, Бенджамин.

Он глотнул холодную жидкость, и его сознание прояснилось. Слегка.

Но тут он увидел, как она раздевается догола, и полностью сосредоточился на этом. Анна даже расплела косу и распустила волосы, как ему нравилось. О, да.

Когда она подошла к софе, он уже был рядом с ней. Вначале сел, а потом позволил ей опрокинуть его на спину.

В этом положении гребаная анальная пробка казалась еще больше. Черт бы ее побрал.

Правда, дискомфорт исчез, когда Анна наклонилась и подарила ему долгий медленный поцелуй.

Иногда она целовалась как Домина, контролируя и дразня, а порой - как мягкая щедрая женщина. Черт, он наслаждался и тем, и другим. Сегодня он получил сладкое, словно специально, чтобы прочувствовать контраст с садисткой и орудующей флоггером любовницей.

Не прерывая поцелуй, Анна опустилась на софу. Когда она подняла голову, он ожидал, что она сразу перейдет к главному. Вместо этого она провела губами по его щеке. Подбородку. Шее. Она была невероятно нежна. Он понял, что она целует каждый его шрам. Так трогательно.

Он закрыл глаза и отдался ощущениям, несмотря на возрастающую потребность его члена. Прикосновение теплых губ, а затем резкий укус в шею.

Она кусала его за это же место утром, но, по сравнению с тем, как горела его спина и пульсировал член, он едва заметил эту боль.

- Оу, - шепнул он и услышал ее смешок.

Ее губы спускались вниз по его телу, а за ними скользил прохладный шелковый шлейф ее волос. Щекотали его ключицы и дразнили соски. Она поцеловала его живот. И продолжила путь вниз. Когда она добралась до бедер, его сердце билось как сумасшедшее.

Влажный скользкий язык лизнул его член, прошелся по каждой венке от крайней плоти до самого основания, а затем обратно. От каждого движения становилось все горячее. Она собиралась его убить.

Когда Анна, наконец, взяла член в горячий-прегорячий рот, ему пришлось сжать кулаком подушку, чтобы не потерять над собой контроль.

Даже когда она окутала его жаром, ее язык продолжал блуждать по члену и скользить вокруг него. Кожа на его плоти была чертовски натянута, а давление росло, она взяла его глубже.

Очень медленно она подняла голову. Ее губы обхватывали его член, как крепко сжатый кулак.

Она пососала кончик. И у Бена все поплыло перед глазами.

- Дыши, Бенджамин. Если ты кончишь, я расстроюсь. Я хочу, чтобы ты кончил в меня.

Она обещала ему грубый секс. Минет и грубый секс - это как день рождения и Рождество одновременно.

Хотя... есть вероятность, что он до этого не доживет.

Она обхватила руками его яйца, покатала их, словно орешки, не переставая сосать его член, быстро и сильно, вбирая по самое горло. Затем почти выпуская его. Поднимаясь вверх и опускаясь вниз. Выпустила его изо рта и подула на влажную кожу холодным воздухом, сжала его яйца.

От потрясающего ощущения бедра Бена рефлекторно приподнялись.

Анна зубами провела вниз по его члену. И по позвоночнику Бена пробежала дрожь. А потом она окатила его жаром, когда снова вобрала его в рот.

Удовольствие было просто невообразимо огромным.

Она продолжала, оставаясь невероятно щедрой, беря его глубже, чем кто-либо и когда-либо в его жизни. Рука скользнула от яиц к анальной пробке, когда вся область от члена до ануса не превратилась в один чувствительный нерв, молящий об оргазме.

Давление росло, а жар нарастал, заставляя его яйца сжиматься.

Даже когда он приблизился к точке невозврата, она обхватила пальцами основание его члена и чувствительно сжала. Заставляя отступить.

Он издал рев облегчения и охрененно серьезного разочарования одновременно, и встретился глазами с ее смеющимся... и очень обжигающим взглядом.

Его член пульсировал, как и пробка глубоко внутри него, ему нужно было кончить, но будь он проклят, если откажется хоть на мгновение от своего шанса наслаждаться ею без ограничений. С некоторым усилием он прочистил горло.

- Спасибо, Мэм. Моя очередь? Пожалуйста?

Она согласно кивнула головой.

- Твоя очередь.

Прежде чем сердце Анны успело сделать следующий удар, ее раб слетел с кушетки и набросился на нее, как дикарь. Вот она сидела, а в следующую секунду ее уже повалили на спину.

- Наконец-то, - прорычал он, проводя мозолистыми руками вниз и вверх по ее телу, от бедер до плеч и от киски к груди.

Начав с ее великолепной груди, он целовал и лизал одно мягкое полушарие, прежде чем перейти ко второму, не обращая внимания на горячую пульсацию собственного тела. Его губы были твердыми, а язык влажным - и ее грудь очень быстро стала чувствительной и набухшей. Должно быть, она прибавила в весе и больше не будет поглощать с ним его сладости.

Когда он втянул один сосок в рот и сильно пососал, она закрыла глаза от адского желания. Он был груб, и его обычная сдержанность "я-же-взрослый-мужчина" улетучилась. Он пребывал в глубоком сабспейсе и набросился на нее с сокрушительной силой.

Чувствуя, что ее контроль ускользает, она обхватила его руками, притянула к себе и раздвинула ноги.

Горящие глаза тигра встретились с ее глазами с неприкрытой решимостью.

- Ты сказала, как я хочу.

Да, она это говорила.

Вместо того чтобы взять ее, он решительно отвел ее руки... и двинулся вниз по ее телу. Прикусил ее за живот, а затем мягко и нежно провел по этому месту языком.

Когда он прижался к ее лобку, мышцы живота напряглись.

Его дыхание обдало ее киску потоком теплого воздуха, прежде чем он невероятно аккуратно обвел языком ее клитор.

Потрясающие жаркие ощущения пронеслись по каждому нерву в нижней части ее тела, и она застонала.

Он поднял голову и несколько секунд смотрел на нее осторожным взглядом золотисто-карих глаз.

Она видела тот момент, когда он понял, что она не передумает, что, как он полагал, было возможно.

Бен с силой развел ее ноги в стороны. Подсунул свои большие руки под ее ягодицы и развел большими пальцами половые губы. Широко раскрывая ее. Секунду спустя он начал... пировать. Его язык был повсюду: обводил по складочкам, входил в нее, дразнил клитор, вызывая в ней бушующее удовольствие.

Он посасывал и неустанно лизал ее.

Внутри нее нарастало невероятное по силе желание, заставляя ее бедра выгибаться и требовать большего.

- Не-а, - он медленно подтянулся вверх, держась рукой за ее бедра и удерживая их на месте. Невероятно медленно он скользнул влажным пальцем в ее киску.

Каким-то чудесным образом внутри нее пробудились к жизни новые нервные окончания под неспешным растяжением и трением. Еще. Хочу еще. Она потянулась к его волосам... а затем отдернула руки. Это была его награда, и ей было не на что жаловаться.

Когда он добавил еще один палец, от чувственного скольжения его толчков у нее перехватило дыхание. Затем его язык ударил по ее клитору, сверху и сбоку, при этом он не прекращал погружать пальцы и выводить их наружу в требовательном ритме.

Еще, еще. Все внутри нее сжималось. Напряжение нарастало, ноги дрожали, а мышцы свело.

Он рассмеялся, а затем его губы плотно сомкнулись на клиторе, и он начал сосать. Сильно.

У нее перехватило дыхание, когда давление достигло пика, а затем волна острых ощущений прокатилась по ней горячим потоком, пронзив насквозь и утопив ее в удовольствии.

Волна накатывала за волной.

Даже когда она судорожно хватала ртом воздух, он перевернул ее и поставил на четвереньки. Железная рука обхватила ее за талию, когда он резким движением прижался к входу.

- Приготовьтесь, Госпожа. Я так чертовски хочу взять Вас.

- Бе...

Резким толчком он вошел в нее.

Все ее складочки опухли, и мощное проникновение ошеломило силой удара. По ощущениям он был огромным, наполняя ее так, что было почти что больно, и все же второй жесткий толчок отправил ее в нескончаемый, шокирующий оргазм. У нее все поплыло перед глазами, когда ослепляющее удовольствие взорвалось внутри нее слепящим фейерверком.

- Черт возьми, женщина, да, - его низкий, грубый голос обрушился на нее подобно землетрясению. Прижав ее еще ближе к себе, он обхватил ладонями ее груди и потянул за соски, вызвав волну невероятного удовольствия.

Господи. Она вцепилась руками в софу, но руки ее не слушались, и пальцы обессилено разжались. Голова упала на подушки. А все тело пело от удовольствия.

- Анна. - По напряжению в его голосе она поняла, что он взял себя в руки. Беспокоясь за нее.

Через какое-то время она смогла с трудом выдохнуть.

- Возьми меня, Бенджамин. Грубо.

- Слава, блять, Господи, - он схватил ее за бедра и снова насадил на свой член. Рыча от удовольствия, он контролировал ее, входя и выходя в своем ритме. Снова и снова. Звуки шлепков плоти об плоть эхом разносились по комнате, вместе с хлюпающими звуками и его стонами наслаждения.

С каждым вдохом она ощущала ароматы секса, запах его чистой кожи, бальзама после бриться и дразнящего мускуса.

Крепко, до синяков, он сжал ее бедра, добавляя эротическую боль, которую она ему причинила, словно привнеся самую высокую ноту в песнь сексуального наслаждения.

И потом он вошел в нее болезненно глубоко, замерев, пока его член пульсировал. Его гортанный стон, казалось, исходил из недр земли.

Господи, она любила его.

Он замер на месте на минуту, и их накрывало волнами удовольствия.

С тихим вздохом он обнял ее, и они перекатились на бок. Анна спиной прижималась к его груди. Положила голову на его руку, а другой рукой он обнимал ее за грудь. Он все еще был внутри нее и прижимался к ней так крепко, как только мог.

Бен поцеловал ее волосы, пробормотал что-то невнятное, а потом просто обнял ее так, будто она - самое ценное, что у него есть.

Она накрыла его руку своей, удерживая рядом с собой и чувствуя его тепло по всей спине, ощущая силу в его руках.

Никто никогда не обнимал ее так.

Глаза обжигали слезы. Она подняла голову и поцеловала его пальцы.

Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя сильно-пресильно.

Ее переполняли эмоции.

Ужасно. Куда их это приведет? Она медленно выдохнула. Наступило время, которое она наметила, чтобы поговорить с ним и выяснить, что его беспокоит. Узнать, что она может сделать, чтобы улучшить его жизнь.

Он опустил ладонь на ее щеку и провел по губам большим пальцем.

Как женщины справляются с такими эмоциями? Она задрожала, когда невероятное счастье смешалось со страхом потерять его.

Он уже настолько неразрывно связан с ней, что они практически живут вместе. Она никогда не позволяла своим рабам стать частью ее повседневной жизни. Как минимум, она выгоняла их перед и во время менструации, потому что, видит Бог, в этот период ее все бесит. Хотя Бен никогда не жаловался...

Внезапно в ее голове прояснилось. И оглушительный рев в ушах заглушил музыку.

Менструация.

Как давно у нее не было месячных? Ее сердце начало болезненно колотиться.

У нее точно была менструация во время дня Святого Патрика в марте. Гаррисон устраивал вечеринку. Но месячные были настолько обильные, что она не смогла надеть любимые белые брюки.

А после этого? Она принимала противозачаточные таблетки всегда вовремя. Анна визуально вспомнила упаковку... когда там она принимала таблетки-"пустышки"? Она уже закончила их принимать. Ее охватил ужас.

Нет... нет. Задержка, должно быть, вызвана стрессом. Или чем-то еще. Да чем угодно.

Она издала такой звук, что руки Бена напряглись.

- Анна? Я был чересчур груб?

Груб? Она попыталась рассмеяться, и у нее получилось. Он не был слишком грубым, разве что, очень мощным? О, Боже.

- Нет, нет. Ты был потрясающим. Чудесным, - она потерлась щекой об его ладонь, чувствуя, как ее упорядоченная жизнь летит в тартарары.

Отбросить свои тревоги было все равно, что катить валун в гору, но она справилась. Она выяснит, что происходит... позже. Бен потрясающий. И она погрузила его в глубокий сабспейс во время порки флоггером. Она должна уделить ему все свое внимание и немного побаловать.

Ее собственные заботы подождут.

Анна уводила Бена из приватных комнат на втором этаже. Его спина горела от флоггера. Анус был сверхчувствителен, хотя анальная пробка исчезла. Бен покачал головой. Ему было неприятно признавать, что анальная фиговина возбудила каждый гребаный нерв в его теле.

Хорошая Госпожа совершенно точно знала, как это сделать.

Он кончил так сильно, что удивительно, как ему башку не снесло.

Анна остановилась на верхней площадке спиральной лестницы и обняла его за талию.

- Ты в порядке, мой тигр? - ее глаза внимательно оценивали, прикидывая его возможности. Таким же взглядом он оценивал свою команду, прежде чем вести их на вражескую территорию.

Хотя она была непривычно тихой, по улыбке было понятно, что ей понравилось доставлять ему удовольствие.

- Мне более чем хорошо, - он заправил выбившуюся прядку ей за ухо. Ее волосы были все еще влажными после душа, который ей потребовался после всего. Она кончила так же сильно, как и он - еще одна вещь, которую он в ней любил. Никакого притворства, никакого дерьма. Она любила секс и не боялась это демонстрировать.

Улыбаясь, он обнял ее за плечи, нуждаясь в ее близости. Бен никогда до этого не испытывал подобного чувства к женщине. Он был привязан к ней не только телом и эмоциями.

- Итак. Тебе понравился грубый секс или...? - она приподняла бровь.

Или он предпочитал, чтобы она была главной?

- Мне понравилось схватить тебя в охапку и опрокинуть - для разнообразия, - он усмехнулся. - Я - парень, а мы живем для того, чтобы забивать голы. Но... - Мысль о том, что она не правит в спальне, не отдает ему приказы своим хриплым голосом, не ставит каблук на шпильке ему на грудь или даже на яйца, заставляла его чувствовать себя неуютно. Как будто он потерял компас и GPS-навигатор, а на небе нет звезд, по которым можно было бы сориентироваться. - Я весь в Вашем распоряжении, Мэм, и хочу, чтобы так оно и оставалось.

- Мне тоже так приятней.

- И спасибо, Госпожа, за то, что Вы сегодня сделали, - он поцеловал ее в макушку и прошептал: - За все.

В ее улыбке было столько нежности и заботы, что его сердце, казалось, заполнило всю грудную клетку. И все же... ее глаза были тревожными. Почти смущенными. Его защитные инстинкты вышли на первый план.

- Что не так? - он начал отступать.

Она не ответила, просто притянула его к себе и поцеловала прямо на лестнице. Ее поцелуй был абсо-хрено-лютно полным любви. Так она могла подорвать свою репутацию Госпожи.

Или укрепить ее.

Черт, он не думал, что может еще больше в нее влюбиться, но, видимо, так оно и есть.

Когда она отпустила его, он не стал выпрямляться, но улыбнулся, глядя ей в глаза.

- Могу я пропустить стаканчик, если Госпожа позволит?

- Конечно. Пошли посмотрим, что Каллен может предложить.

Еще одна черта, которая ему в ней нравилась. Она не отказывала ему просто для того, чтобы побыть сукой. Хотя она, несомненно, любила этот гребаный протокол.

Проблема в том, что она не менялась, уходя из «Царства Теней» или покидая спальню. Она продолжала рулить и тогда, когда речь не шла о сексе. И он не был уверен, что ему это нравится.

На задании, в окружении врагов, он всегда требовал строгой субординации. Хотел, чтобы не возникало вопросов, кто тут главный. Но вернувшись на базу или уехав в отпуск? Нет.

- Узури, - позвала Анна, когда они проходили мимо стажера. - Можешь принести нам выпить, пожалуйста? Пиво для Бена, воду для меня. И немного закусок.

- Конечно, Госпожа Анна.

Узури направилась к бару, а Бен приподнял брови.

- Никакого алкоголя для Вас, Мэм?

- Поскольку ты побывал в сабспейсе, за рулем буду я, - сказала она тихо. - И я настолько устала, что алкоголь был бы неразумным выбором, - на ее щеке появилась ямочка. - У тебя так много мышц, что порка заняла довольно много времени.

Она точно знала, как заставить мужчину почувствовать себя чертовски возбужденным.

Усмехнувшись, он заметил, что кто-то в центре зала поднял руку, и она махнула ему в ответ.

Гален жестом приглашал их присоединиться к нему.

Анна кивнула и направилась в том направлении, обнимая Бена за талию. Как будто желая удостовериться, что он с ней. Или не веря в то, что он может пройти по прямой.

Пока они шли через комнату, она здоровалась со многими членами клуба. Бен видел, как ему помахала Рейни, заметил Зета и Каллена, наблюдающих за ними из-за бара, улыбнулся Линде, сидевшей вместе со своим Домом Сэмом.

Бет остановила Анну и сообщила, что с последней женщиной, которая приехала в приют, все хорошо. Хотя ее жестокий муж со своими приспешниками устроили скандал семье и друзьям, когда пытались ее найти.

Чертовски здорово, что приют так хорошо спрятан.

Гален и Вэнс встали, когда Бен с Анной подошли.

- Анна. Можешь к нам присоединиться? - спросил Гален. - У меня вопрос про выслеживание беглецов.

- Конечно.

Мужчины снова заняли места рядом со своей сабой Салли, сидящей на коленях на полу между ними.

Анна села напротив них.

Бен подумал, что он, вероятно, тоже должен опуститься на колени. Колеблясь, он заметил неподалеку Рауля, наблюдавшего за сценой. Рядом с ним на коленях стояла Ким.

- Бенджамин, - прошептала Анна и взглядом указала на пол у своих ног.

Опустившись, он решил, что с этой позой все хорошо. Здесь. Во многих отношениях «Царство Теней» было эротической военной зоной с той же передачей власти. И не считая его коленей, которых это возмущало, ему нравилось стоять перед ней в этой позе.

Так же, как и то, что она запустила руку в его волосы.

Когда она переместилась, чтобы зажать его между своими ногами, он почувствовал только удовлетворение.

Он повернулся так, что мог обнять рукой ее бедро. Разрез на юбке распахнулся, и он запечатлел поцелуй на внутренней стороне ее бедра, вдыхая аромат свежевымытой кожи и лосьона, которым она увлажняла тело.

И мгновенно возбудился, потому что эти запахи сопровождали его любимое эротическое путешествие по ее телу. Начав отсюда, он мог подниматься вверх и достигнуть конечной точки. Или начала. Он поцеловал на дюйм выше и уловил ее деликатный мускусный запах.

Когда он попытался подняться еще на дюйм, Госпожа шлепнула его по затылку и бросила на него укоризненный взгляд.

Он мог только усмехнуться в ответ. После каждой сцены, сочетавшей боль и удовольствие, он заметил странное ощущение внутри себя. Будто связь между ними разрасталась и охватывала нечто большее, чем просто сердца и души.

- Простите, Мэм.

Она фыркнула от смеха.

- Какой плохой саб! - она гладила его по волосам, а он прижался щекой к ее руке, прямо как Бронкс. Черт, он был бы счастлив быть ее зверушкой.

В этих стенах, по крайней мере.

Хотя, что она все-таки думает? Чего хочет? Она была невероятно сдержанной. Чертовски честной - да, но пробиться сквозь ее защиту было сродни штурму средневекового замка.

Им надо поговорить. Как можно быстрее. Но прямо сейчас его голова все еще пребывала в тумане. Обсуждение может подождать. Вздохнув, Бен придвинулся ближе к ней.

Через минуту он понял, что Рауль смотрит на него и хмурится. Вероятно, потому, что он увидел одного потрепанного парня, одетого только в джинсы, с распущенными волосами и со следом укуса на шее. Анна, наоборот же, была идеально накрашена и опрятна.

Это, безусловно, выглядело так, будто она хорошенько поработала над ним, особо не вспотев. Не увлекшись им, по крайней мере.

Он тихо рассмеялся. Она выглядела такой собранной, потому что заскочила в душ и привела себя в порядок. На самом деле она улыбнулась ему в процессе сборов, сказав: «Я должна блюсти честь Домины при любых ситуациях».

Он мог бы присоединиться к ней, но его ноги были будто туго обмотаны резиновыми бинтами. И когда она провела руками по его влажной груди и сказала, что с удовольствием продемонстрировала бы своего потного сабмиссива публике, ему нечего было возразить ей.

Вернулась Узури с напитками на подносе.

Анна забрала пиво - бруклинский лагер - и передала его Бену, а затем взяла свою воду.

- Спасибо, Узури.

Анна кормила его закусками, оставив себе только пару кусочков. Она, Гален и Вэнс обсуждали методы поиска, компьютерные программы, которые она использовала для отслеживания беглецов, и уловки, используемые при смене документов.

В приятной дымке, в которую было погружено его сознание Бен потягивал пиво. В какой-то момент он понял, что опирается всем весом на ее ноги - сильная женщина, - в то время как кончики ее пальцев выводили узоры на его плечах.

Да, ему нравилось быть тут. А об остальном он подумает, когда в голове прояснится и настанет порядок.

Глава 22

На следующее утро Анна стояла в своей ванной с тестом на беременность, отсчитывая секунды до проверки.

Внутри осело болезненное ощущение, когда она подумала о том, как покинула Бена прошлой ночью.

Он все еще дремал, когда она выскользнула из его кровати, поцеловала и сказала, что ей нужно немного побыть «одной». И что они увидятся в понедельник.

- Какого хрена? - спросил он. Окончательно проснувшись, Бен попытался схватить ее за руку, но она отстранилась, чем подтвердила свое намерение. Облачившись в броню строгой Домины.

- Завтра, Бенджамин, - твердо сказала она. Несчастье в его взгляде ранило ее в самое сердце. - Увидимся в понедельник.

Она не стала ничего объяснять... потому что хотела для начала сделать этот тест. Не нужно беспокоить Бена, если она ошибается.

Закусив губу, с тяжелым камнем на сердце, она смотрела на то, как проявляются полоски на тесте. Еще до финальной секунды она уже знала результат.

Да, она действительно беременна.

Беременна.

Никаких сомнений. На трясущихся ногах она прошла через спальню и опустилась на кушетку.

Долгие минуты она просто сидела. Невероятно глупая реакция.

За окном спальни закричала чайка, словно визгливо смеясь.

- Не вижу ничего смешного, птичка. - Как, черт возьми, она могла быть беременна? Она принимала противозачаточные и не пропустила ни одного приема таблеток. Ни разу.

И тут она вспомнила. Это было подобно удару в живот. Ни разу... кроме того случая, когда она отравилась, и ее выворачивало наизнанку. Три дня рвоты. Три дня без таблеток.

Бен был единственным мужчиной, с которым она была. Но, черт возьми, он пользовался презервативом.

Кроме...

Ее охватило отчаяние, и она закрыла лицо руками. В тот первый раз, когда они были вместе, он вошел в нее и тут же спешно вышел. После того как он надел презерватив, они продолжили. И никто из них не придал этому особого значения. В конце концов, они оба проверялись в «Царстве Теней»... и она была на противозачаточных.

Пристрелите меня немедленно.

Но у нее же были месячные после этого. В апреле, так ведь? Она поджала губы. На самом деле у нее тянуло живот, и были небольшие выделения - достаточно, чтобы она подумала, будто месячные пришли.

Как давно это было? Она нахмурилась. София родилась в конце марта, и именно тогда они с Беном впервые занялись сексом. Сейчас был май.

Она была на шестой неделе беременности? Не может быть.

Может. Она положила руку на живот и сглотнула.

Неудивительно, что всю прошлую неделю у нее не было аппетита по утрам, и она восполняла это, наедаясь, как лесоруб, вечером того же дня. Она беременна.

У меня будет ребенок.

Ее охватило чувство безграничной радости. Комната, казалось, стала ярче. А затем тревога холодными пальцами скользнула по спине. Потому что это было неправильно. Она не замужем. Не готова к этому.

У нее вырвался печальный смешок. Ее пугали перемены, и она тщательно оберегала свою упорядоченную жизнь. Похоже, упорядоченность вылетела в окно.

Она собиралась стать матерью-одиночкой. Это было просто... невозможным. Анна тяжело сглотнула. Как она скажет об этом Бену? Или своей семье?

Отца хватит удар.

Мама будет... Она планировала сегодня навестить маму и поздравить ее с Днем Матери. Какая ирония. «Поздравляю, мама. Ты станешь бабушкой».

Но мама поймет ее. И после того, как первое потрясение от новости пройдет, она отлично это воспримет.

А как насчет работы? Анна вцепилась в кушетку и уставилась в стену. Представила себя глубоко беременной и гоняющейся за беглецом. Ее работа не очень подходила... беременной женщине.

О, Господи, полная неразбериха.

Ей придется уволиться, не дожидаясь конца беременности.

Потому что единственная альтернатива - прервать беременность. Но все внутри нее отвергало эту идею. Мой малыш. И Бена. Наш. Ее обдало теплом, когда она подумала, какая комбинация их генов может получиться. Норвежские и французские - отличная смесь.

Как она собирается рассказать Бену? Анна встала и вышла на балкон. Стояло спокойное туманное утро. Серая пелена накрыла мир, размывая очертания берега и стирая горизонт. Невидимые волны шумели на пляже.

- Бен, дорогой. Ты станешь отцом, - она положила руки на перила и представила его реакцию.

Он не разозлится. И он любит детей.

Проблема в их отношениях. Потому что ему не нравится быть ее рабом. Она потерла грудь, пытаясь облегчить боль внутри.

Он не был счастлив.

Он говорил ей, что у него все хорошо. Что ему нравится быть ее рабом, но... на самом деле? По правде? Раньше он был достаточно убедительным, чтобы она не обращала внимания на знаки, потому что не хотела их видеть. Потому что она была трусихой.

В постели у них вообще не было никаких проблем. В остальное время... он сопротивлялся такому образу жизни.

Если она скажет ему, что беременна, он начнет ее защищать и требовать, чтобы они поженились. Настаивать на том, чтобы заботиться о ней. Он останется с ней.

Но... она сглотнула, отгоняя подступившую тошноту. Она не хочет, чтобы он женился на ней только из-за ребенка. Она видела родителей, которые оставались вместе из-за детей, и все, что видели такие дети, - это неприязнь и холодность. Никакой любви.

Лучше разойтись.

Холодный морской бриз трепал ее одежду и бросал волосы ей на лицо. Она откинула влажные пряди, чувствуя, как накапливается беспокойство. Они вместе совсем недавно - она и Бен. Слишком короткий период времени, чтобы принимать такого рода решения.

Он должен иметь возможность выбрать ее - только ее саму - без давления в виде их еще не родившегося ребенка или ожиданий ее семьи, или своих собственных принципов.

Она любила его. О, Боже, она действительно его любила. Она хотела быть с ним вечно. И хотела, чтобы он был с ней. Но любовь означает, что она также желала для него самого лучшего.

Она не должна портить ему жизнь своими желаниями.

Он никогда не говорил, что любит ее.

Ну, она тоже ему этого не говорила. Будем честны. Анна нахмурилась, пытаясь понять, почему то, что он не признался ей в любви, вызывает такое неприятие. Может, потому что Бен ничего не утаивал, так что, если бы он действительно любил ее, он бы так и сказал ей. Если Домина признается первой, не будучи уверена во взаимности сабмиссива, это будет похоже на принуждение.

Любит ли он ее?

Она не была... уверена. Анна быстро заморгала, отгоняя подступившие слезы. Он вел себя так, будто любил ее, но это был Бен. Он всегда заботился о людях, с которыми имел дело. Ему доставляло радость заботиться о своей семье и своей Домине.

Даже если он действительно любил ее, не было доказательств, что они могут жить вместе, правда?

Нет, неправда.

Она посмотрела на свой живот.

- Прости, малыш. Но тебе придется еще немножко тихо посидеть. У твоего папочки должен быть шанс решить, может ли он остаться со мной, прежде чем ему придется иметь дело с нами.

А что если не сможет?

Солнце пряталось высоко за облаками. Густой туман окутывал ее дымкой, увлажняя кожу. Она не могла понять, что происходит сейчас, не говоря о том, что таит в себе будущее.

Ей ужасно хотелось все рассказать Бену, своей семье, как и всем вокруг. Поделиться своей радостью.

Но... не сейчас. Будь честна, Анна. Дай мужчине время.

Конечно, она сможет контролировать ситуацию и просто жить одним моментом.

Может быть, все получится.

Пожалуйста, Господи, пусть все получится.

Глава 23

Последние лучи солнца забрезжили на горизонте. Бен неспешно шел по дому Анны, испытывая страх. Хотя его сердце забилось чаще в предвкушении встречи с ней, остальная часть его естества была напряжена до чертиков, потому что он просто знал, что совсем скоро его ждал настоящий ад. В желудке засело ощущение, что он пообедал толченым стеклом, а не гамбургером из Макдоналдса.

Когда она выскочила из его постели в воскресенье и сказала, что ей нужно от него отдохнуть, она не дала ему никакого другого гребаного объяснения. Будто он этого не заслуживал. Словно он был просто рабом. И как будто у него не было никаких прав, кроме как выполнять ее приказы.

Тогда он понял, что Рауль был прав. Он должен собраться с духом и сказать ей, что все это рабское дерьмо не для него.

Он ломал голову над подходящими осторожными речами и был готов поговорить с ней в понедельник.

А потом один из его приятелей-рейнджеров вернулся в США и нуждался в его поддержке. Так что он провел с ним весь понедельник и большую часть сегодняшнего дня. Любые слова испарились из его головы. Как и мужество. Он устал, черт возьми.

Может, отложить «обсуждение» до завтра?

Он вышел на веранду и увидел Анну, сидящую на длинных качелях и разговаривающую по телефону. У ее ног лежал саксофон.

- Рада, что ты позвонил, - сказала Анна в трубку. Она подняла глаза, и ее улыбка дрогнула, когда она увидела его. Глаза, наполненные слезами, похожие на дождливое серое небо. Она отбросила телефон в сторону.

Обеспокоенный, он сел рядом с ней и взял ее за руку.

По инерции она нахмурилась и взглянула на пол. Она хотела, чтобы он встал на колени.

Хотя внутри него все сжалось, он остался там, где был.

- Проблемы? Плохие новости?

- Нет. Радостная новость. Ким согласилась выйти замуж за Рауля. Они помолвлены.

Итак, маленькая рабыня собирается стать женой. Отличная работа, Рауль.

- Андреа и Каллен тоже помолвлены. – Мастера «Царства Теней» быстро отдавали свои сердца. – И, что, все свадьбы пройдут этим летом?

- Боюсь, что нет. Свадьба Ким, вероятно, состоится в Джорджии, где живет ее мама. А бабушка Андреа хочет католическую церемонию с соблюдением всех традиций. И потребуются месяцы, чтобы это спланировать и реализовать.

- Я удивлен, что Каллен готов ждать.

- Каллен не станет связываться с abuela¹⁸, - Анна улыбнулась. - Она крошечная латиноамериканская версия матери Зет.

Вот дерьмо, он бы тоже не стал связываться с таким человеком.

- Так что никаких свадеб в ближайшее время. Помолвка Ким - это же хорошая новость, правда? К чему тогда слезы? – он коснулся мокрой щеки Анны, чувствуя, как сжимается его сердце. Видел ли он когда-нибудь раньше, как она плачет?

Она потерла лицо.

- Слезы счастья. Ким пережила столько ужасов, и... она не хотела выходить за Рауля. Ее отец обращался с ее матерью как с рабыней, и она представляла себе брак как рабство без любви.

Анна сжала губы.

- Дети не должны видеть такие ужасные примеры. Это сбивает их с толку.

Прозвучало довольно яростно. Видимо, она была свидетелем нескольких жутких историй в приюте.

- Могу себе представить.

- Как прошел твой день? - спросила Анна.

- Хорошо. По крайней мере, я не промок под дождем.

Она подняла голову.

- Тогда что не так? - она внимательно изучала его лицо. Домина до мозга и костей. Иногда она соперничала с Зетом в умении читать мысли.

Слишком много для того, чтобы избежать обсуждения. И, да, он откладывал достаточно долго этот разговор. Он взял ее за руку.

- Когда я сел на качели и взял тебя за руку, ты нахмурилась. Почему? - он уже знал ответ.

- Ты знаешь почему, Бенджамин. Потому что мои рабы становятся на колени и прикасаются ко мне только с разрешения, - она встретилась своим прямым взглядом с его глазами. Непримиримым.

У него пересохло во рту.

- Да. Я так и подумал, - он провел свободной рукой по волосам, испытывая искушение дернуть за них. Блять.

- Эти протоколы смущают тебя, - она, прищурившись, смотрела на него. - Вначале все было в порядке, но вместо того, чтобы привыкнуть к ним, у тебя возникли проблемы.

Он кивнул.

- Послушай, Анна.

- Кто? - выражение ее лица вспыхнуло холодом.

Его ошибка. Но, видите ли, это была еще одна проблема. Ее звали Анной.

- Госпожа, я - не раб. И даже не в полной мере сабмиссив. Я полностью поддерживаю эту тему в спальне, но не в остальное время. Мне не нужно, чтобы ты принимала за меня все решения. Я не ребенок.

— Но... - ее голос дрогнул. - Ты говорил, что это то, чего ты хочешь. И потом, позже, когда я спрашивала тебя про дискомфорт, ты сказал, что это просто ПТСР. Ты говорил правду?

Черт.

- Нет.

Она вздрогнула.

- Прости, Анна. Я облажался. Просто выигрывал время. Я думал, мне нужно больше времени. Но понял, что мне не подходит такой образ жизни.

Ее лицо оставалось бесстрастным, но он видел ужас в ее глазах.

- У меня никогда не было раба, который возмущался бы из-за того, что приходится выполнять такие мелочи. Который не хотел бы мне служить.

Господи, он причинил ей боль. Он знал, что все пойдет наперекосяк, и у него был чертов талант к разговорам.

- Я не хочу отказываться от наших отношений, но я не хочу... не могу вести себя так, будто у меня нет мозгов, - его челюсть была напряжена, и слова прозвучали сердито.

Она выглядела так, словно он влепил ей пощечину.

- Я так к тебе и не отношусь, - Анна выдернула ледяную руку из его ладони. Ее лицо ничего не выражало. Она отстранялась от него. Замыкалась в себе.

Отдалялась от него.

И, черт возьми, она не относилась к нему так, будто он был тупицей. Вовсе нет.

- Анна. - Блять. - Госпожа, я не имел в виду...

- Стоп, - она подняла руку, и та дрожала.

Боже. Черт.

- Я... - она медленно глубоко вдохнула. - Хорошо. Я должна осознать, что ты не был честен со мной, - она говорила высоким голосом, но тон был спокойным. Он бы предпочел, чтобы она швыряла в него вещи. - Мне нужно некоторое время, чтобы подумать об этом. Возможно, тебе тоже. Как насчет того, чтобы мы, - она сделала еще один глубокий вдох, - взяли паузу на пару дней и потом поговорили снова. -То, как она попыталась улыбнуться, ранило его глубоко внутри. - Пересмотрели договоренности между нами.

Они застряли в тупиковой ситуации, поэтому взять паузу было умным решением. Почему у него было такое чувство, будто она решила с ним разойтись? Но она использовала фразу «пересмотреть договоренности», а он просто напрямую вывалил это все на нее. Черт бы его побрал, он не должен был врать ей раньше.

- Отлично, пересмотрим договоренности, - он взял в руку ее маленькую ладошку. Холодные маленькие пальчики. Неподвижные.

Что он натворил?

Бен медленно и глубоко вдохнул.

- Я отправляюсь в Эверглейдс на ближайшие несколько дней, как насчет того, чтобы встретиться в «Царстве Теней»? Я вернусь в субботу, и у нас обоих нет дежурств в клубе в эти выходные. Надеюсь, мы сможем подкрепить сценой то, что решим?

Его надежда почти умерла, пока она, наконец, не кивнула.

- В субботу.

Отлично. Они поговорят. А потом будет сцена и занятие сексом, потому что у них никаких проблем с общением во время секса.

- До встречи.

Пожалуйста, не сдавайся, Анна.

Уходя, он задался вопросом, не уничтожил ли он сейчас то, что искал всю свою жизнь.

Анна слышала, как он сошел с веранды, прошел через дом, и каждый тяжелый шаг ощущался так, словно превращал в пыль частичку ее ноющего сердца. Минуту спустя входная дверь открылась и закрылась.

Даже когда ее захлестнуло отчаянием, она не сдвинулась с места. Если хотя бы шевельнется, она... сломается.

Ее разум зациклило в бесконечном повторе: она видела, как он уходит, снова и снова. Видела его грубое лицо, шрам на подбородке и то, как один волосок на его левой брови все время выбивается, горбинку на его сломанном носе.

Он ушел. И она позволила ему уйти. Ничего... не сделала. Слезы катились у нее по щекам. Она слышала, как стекала каждая слезинка.

Я собираюсь родить от тебя ребенка, Бен.

Я люблю тебя, Бен.

Не оставляй меня. Пожалуйста.

Я изменюсь.

Слова, которые она не сказала, душили ее.

Ему не следовало лгать ей раньше. Но она должна была дать ему возможность высказаться. Должна была раньше раскусить его ложь. У него были свои желания, и она их игнорировала.

Понимая это сейчас, она чувствовала себя жалкой. Никудышная она Госпожа. И бездумная любовница.

Хотя раньше у нее никогда не было настоящего любовника. И она должна признать, что с обучением на ходу дела обстояли плохо.

Темнота сгустилась вокруг дома, заползая на веранду, стирая пляж, залив и линию горизонта.

Ночь вступала в свои права. Анна наблюдала, как на небе появлялись первые звезды. Взошла луна, и ее бледный свет упал на черные волны, раскалываясь на блики, рассеянные по океану.

Он ушел.

Холодными пальцами Анна взяла саксофон и заиграла.

Она играла океану, звездам и луне, которая двигалась по небу и опускалась на запад.

Как долго она уже здесь сидит? Минуту спустя Анна поняла, что мелодия, которую она играет - это песня Уитни Хьюстон «Я буду любить тебя всегда».

О, ничего себе. Она резко потрясла головой. Как невероятно сентиментально. Вздохнув, она вытерла слезы с лица.

Хватит.

Нельзя так жалко себя вести. Может быть, она настолько эмоциональна из-за ребенка, но кто тут главный: она или ее нерожденный малыш?

Соберись, Анна.

Приняв горячий душ, она поела, не обращая внимания на тошноту. Внутри нее рос ребенок, которого нужно было лелеять... и разве это не поразительно?

На рассвете она заставила себя прогуляться по пляжу, чтобы свежий утренний бриз мог вывести ее из ступора.

А потом она села в своей гостиной и попыталась немного поразмыслить логически. Когда слезы снова навернулись на глаза, она решила, что это гормоны и не позволила себе отвлекаться.

Думай, Анна.

Но она снова топталась на месте. Он не хотел, чтобы она была его Госпожой.

Она была недостаточно хороша, чтобы удержать его. Но она ведь и прежде не была достаточно хороша, не так ли? Она всех подвела.

Услышав внутренний голос, она решительно помотала головой и зарычала на себя. Это тупые инфантильные мысли. Она хорошая Госпожа и хороший человек. Но она виновата в том, что не видела, как обычные для нее вещи доставляют ему дискомфорт. Не понимала, что он заставляет себя быть рабом, потому что страстно ее желает.

Он лгал ей из-за собственных страхов.

Они оба запутались.

О, Бен.

Почему он сказал ей, что хочет быть ее рабом? Что на него нашло? Она знала, что он был почти ванильным. Предостерегала, потому что он был совсем новичком в Теме. Говорила ему, что он торопит события.

Ее глаза наполнились слезами. Ее воспоминания о том дне были такими ясными, и радость, которую она испытывала, была такой ослепительной.

«Я буду Вашим рабом».

И поскольку Анна так хорошо помнила тот день, она также восстановила в памяти предшествующие ему события. Как Бен принес ей ее телефон.

Это был звонок Джоуи.

Она застыла, когда паззл сложился воедино.

О. Черт.

После долгой паузы она нежно провела руками по лицу. Ее кожа казалась такой хрупкой, словно неосторожное движение могло разбить ее на куски.

Джоуи просился снова стать ее рабом, и Бен слышал достаточно, чтобы заволноваться.

Она вздохнула, видя, как события этого дня привели к неизбежному. Потому что Бен был не из тех мужчин, которые позволили бы кому-то переманивать его женщину. Если бы он дольше был с ней или лучше разбирался в Теме, он бы знал, что ему не подходит быть сабмиссивом или рабом 24 часа в сутки, 7 дней в неделю.

Но Джоуи форсировал события.

Она была так потрясена. «Да, Мэм, это то, чего я хочу». И так переполнена счастьем, что не усомнилась в его мотивации.

Затем, из-за своей безумной влюбленности в него, она видела только то, что хотела видеть. Любовь может быть слепой, а также глухой, тупой и глупой.

Она поджала губы. Ее беспечность навредила им обоим.

И что ей теперь делать?

У нее вырвался смешок. Человеком, к которому она обычно обращалась за советом, был Бен. Она потерла грудь, в которой продолжало биться ноющее сердце. Он знал ее и дал бы ей дельный совет, потому что она нравилась ему такой, какой была.

С ним она могла расслабиться и не быть начеку все время.

Появилось ли это чувство полного комфорта и доверия потому, что ему не нужно было, чтобы она всегда оставалась сильной и неуязвимой?

Он был умным. Беззаботным. С невероятно легким характером. Знающим. Ему пришлось выживать на окраине Нью-Йорка, а потом пройти через войну. Ему не нужно было, чтобы за него принимали решения.

Она вздохнула, чувствуя себя идиоткой. Действуя по накатанной, она пыталась выбирать за себя, за него, за них.

Ему не нужно, чтобы она командовала.

А что насчет нее? Сможет ли она справиться с отношениями, где ей не нужно все постоянно контролировать?

Вместо мгновенного «нет», она услышала только тишину. И ответ был - может быть. Как странно.

Мысль об отношениях, где не надо все время командовать, была столь же волнующей, сколь и пугающей. У нее есть в запасе пара дней, так? В их первые совместные выходные она командовала только в постели. А потом она отступила и даже не пыталась. У нее не возникало желание заполучить больше контроля. Она совершенно не скучала по этому чувству.

Но, но, но... она никогда прежде не жила с не-рабом.

Анна фыркнула от смеха. И домашних растений у нее никогда не было до Бена. Вздохнув, она посмотрела на крошечную африканскую фиалку на кофейном столике. Подарок Бена. Как и та гигантская шеффлера, стоящая в углу комнаты, и эпипремнум, чьи длинные побеги спускались с буфета. Вместо того чтобы раздражаться самонадеянности своего раба, она была тронута. И испытывала радость.

Если говорить честно, ей нравилось, когда в ее дом приносили живые растения. Доставляло удовольствие за ними ухаживать.

Она менялась. И, может, ей не нужно столько контроля, сколько требовалось раньше. Возможно ли это?

Бен показал, что может приспособиться ко всему, что преподносит ему жизнь. В этом отношении он справился гораздо лучше, чем она.

Он уехал, но они поговорят на выходных. Она посмотрела на африканскую фиалку. Маленькие фиолетовые цветочки были символом надежды, и Анну радовала фиалка в ее доме. Потому что это служило доказательством того, что она изменилась.

Линда однажды сказала ей: «Все на Земле меняется. Меняются времена года от лета до зимы. Континенты сталкиваются, и появляются горы, а от этого изменяется климат. На этой планете и в этой Вселенной ничто не остается неизменным».

Бен был достаточно смелым, чтобы попытаться стать ее рабом. Теперь была ее очередь.

В субботу она спросит его, как насчет другого варианта. Она будет Госпожой только в постели и его возлюбленной в остальное время.

Глава 24

В пятницу вечером Анна подъехала к «БэйлБондсБразерс» и прошла через парковку. Ее ноги едва волочились, как после трех дней в учебном лагере. А глаза были красными от недосыпа. На самом деле она была измотана.

За последние несколько дней она проанализировала свое прошлое, пытаясь понять, насколько ее потребность в контроле была обусловлена пережитым опытом, и в какой степени это является неотъемлемой частью ее личности. Отвратительные воспоминания вызвали в ней сильнейший эмоциональный всплеск.

И она почувствовала себя еще более виноватой за то, что не видела, как Бен, должно быть, страдал.

В довершение всех бед оказаться одной было... ужасно. Без Бена ее дом наполнился одиночеством, причиняя ей боль всякий раз, когда она видела что-то и вспоминала о том, что они делали вместе.

А так как они почти все делали вместе, боль вошла в ее жизнь на постоянной основе.

На кухне было слишком тихо без смеха и поддразниваний Бена, даже беспорядка, который он постоянно оставлял, очень не хватало. И ключи от дома все еще лежали на кухонном островке, где он их оставил перед уходом.

Но ее крошечный малыш нуждался в питании, независимо от того заставляет мама себя есть или нет. И каким-то образом осознание, что она беременна, вызвало сопутствующую этому состоянию тошноту. Пропуски завтрака ее теперь не волновали.

По вечерам Бен больше не лежал на своей стороне кушетки, не сидел ни у ее ног, ни где-либо еще в ее доме. Прошлым вечером, когда началась его любимая программа, она расплакалась.

Ночью в кровати, она перевернулась на другой бок, но никого не было рядом. И она горько заплакала.

Чертовы гормоны.

Чертов Бен.

Чертова Анна, которая была так слепа к его потребностям.

Несмотря на усталость, она была рада выйти на работу. Вчера у нее был выходной, а соответственно и целый день на то, чтобы хандрить. Впервые она пожалела о своем гибком графике работы.

Передернув плечами, она подняла подбородок и открыла дверь в здание. Анна пришла пораньше, чтобы подготовиться к брифингу своей команды, посвященному беглецам, за которыми они отправятся этим же вечером. Забавно, с каким нетерпением она ждала работы как развлечения.

Это утро началось плохо. Хоть ее и не вырвало перед завтраком, как происходило с Джессикой во время беременности, от накатившей тошноты ее бросило в жар, потом в холод, и она сглатывала и тяжело дышала, как рыба, выброшенная из воды.

Завтра вечером она увидит Бена.

Одна только эта мысль заставляла ее трепетать, вселяла надежду и отчаяние одновременно. Анна даже попыталась позвонить ему вчера вечером, но никто не ответил. Он наверняка был посреди какого-нибудь болота - она знала это, - но все равно чувствовала себя... отвергнутой.

Какое неуверенное девчачье чувство.

Но завтра они поговорят. Она посмотрит, захочет ли он попробовать еще раз и ограничить спальней обмен энергией Доминат/сабмиссив. Анна попросит, чтобы он был терпелив. Ведь ей предстоит избавиться от постоянных привычек Домины.

Она бы честно сказала ему, что очень сильно по нему скучала.

Что, забываясь, ставит воду для Бронкса каждое утро.

Что растения, которые он ей принес, все еще живы.

Возвращайся домой, Бен.

Слезам не место в агентстве по поимке беглецов. Она моргнула и прикусила губу, позволив боли загнать их назад. А затем пошла по коридору к комнате агентов.

Дверь кабинета Мэтта была открыта. На столе стояло его фото, где он был запечатлен со своим младшим внуком - таким очаровательным малышом.

Анна вздохнула. Желая избежать встречи с Зетом, она отменила обычный визит к Джессике и Софии. Владелец «Царства Теней» видел людей насквозь, будто читал их мысли, и она знала, что ему достаточно посмотреть на нее, как он тут же поймет, что она беременна.

Независимо от того, как сильно ей хотелось бы поделиться этой новостью, Бен заслуживал того, чтобы услышать ее первым.

Кроме того... признаться Зету, что она умудрилась залететь? Рассказать про свой путь позора?

Слегка улыбаясь, она вошла в комнату. Панели разделяли периметр помещения на кабинки, каждая из которых была открыта для конференц-зала по центру.

В одном углу Аарон сидел за своим столом и печатал отчет.

Кузен Роберт стоял в ее кабинке. Он бросил лист бумаги на ее стол и заметил Анну в этот момент.

- О, мисс Десмараис.

Ей следовало остаться сегодня в постели.

- Роберт. У тебя ко мне дело?

Его ухмылка вызвала у нее дурные предчувствия.

- Принес последние новости.

Какие еще новости? Анна опустила свою папку на стол. На бумаге, которую принес Роберт, был список агентов сегодняшней команды. В графе «руководитель группы» ее имя было вычеркнуто и вписано имя Роберта.

Фактически ее вообще не было в списке.

Гнев, вспыхнувший в ней, был непропорционален проблеме. Это просто гормоны. Я могу справиться с этим. Она подавила вспышку ярости и произнесла ровным голосом:

- Роберт, это не смешно.

Его улыбка стала шире.

- Не я вносил изменения. Это сделал дядя Мэтт. Он сказал, что ты можешь взять сегодня выходной и поработать в офисе в этот понедельник.

Работа в офисе означала ответ на звонки, посещение тюрьмы, получение информации от преступников и отслеживание беглецов. Это была та самая грязная работа, которую она выполняла, учась в колледже, когда работала здесь неполный рабочий день.

Может, она и могла бы остаться в офисе, но как же ее команда? Роберт был совершенно некомпетентен как член группы. Если он будет во главе, может произойти катастрофа.

- Это моя команда, - сказала она ровным тоном. - Я ее создала.

- На самом деле они работают на моего отца и Мэтта, а не на тебя. И они предпочли бы, чтобы ими руководил кто-то другой. Не гребаная...

- Роберт! - рявкнул Аарон. - Следи за языком.

Анна посмотрела в другой конец комнаты.

- Что остальные думают по этому поводу?

- Люди чертовски взбешены, - Аарон сжал челюсти. - Нас никто не спрашивал. Но, как он уже сказал, Рассел и Мэтт владельцы компании. Остальные лишь выполняют приказы.

Итак, Роберт добился своего.

Анна заставила свой кулак разжаться. Успокойся. Ее первой реакцией было предложить ему и ее дядям засунуть эту работу себе в задницу. Но разумнее поступить по-другому. Глупо увольняться с работы, не найдя другую, если это то, что она решила сделать. Хотя одна мысль о том, что прямо сейчас придется искать новое место работы, приводила в уныние.

Она подумает об этом позже. Больше всего беспокойства вызывала ее команда. Из-за этого крысеныша может погибнуть кто-то из ее людей.

- Я поговорю с Мэттом и Расселом, - сказала она Аарону.

- Их здесь нет, - Роберт широко ухмыльнулся и поморщился, прежде чем продолжить. - Кроме того...

- Что случилось с твоим лицом? - перебила его она. На его челюсти была царапина, одна губа разбита и опухла, правый глаз заплыл.

Он отступил на шаг, посмотрел на нее, а затем надулся, как жаба.

- Не твое гребаное дело, сука. Или, может быть, твое, учитывая этого мудака, который заявился в офис в поисках тебя.

- Бен был здесь? - Если Роберт обзывал ее, сторожевой пес не стал бы думать дважды, прежде чем дать ему в морду.

Он покраснел.

- Ага. Бен.

Неужели он набросился на ее тигра с грязными оскорблениями?

Лучше бы он этого не делал. Гнев вспыхнул с новой силой. Что он сказал ее мужчине? Если он расстроил Бена, она...

- По крайней мере, я имею дело с мужчинами, а не с такими существами без яиц, как ты.

Когда руки Роберта сжались в кулаки, она улыбнулась и поманила его жестом «иди—сюда—мальчик».

Он остановился.

Правильно. Крыса не дерется, а манипулирует людьми. Фыркнув от отвращения, она взяла в руки папку с дополнительными исследованиями.

- Аарон, я оставлю Мэтту сообщение, что поговорю с ним в понедельник, - она посмотрела на него серьезным взглядом. - Будьте предельно осторожны. Очень опасно работать в команде с ненадежным человеком.

Не обращая внимания на фырканье Роберта, Аарон кивнул.

- Я тебя услышал.

Глава 25

Субботним вечером Анна сидела среди гостей за столом у своих родителей, пытаясь предаваться веселью и беспокоясь о том, что произойдет позже, когда она встретится с Беном в «Царстве Теней».

Выслушает ли он ее? Захочет попробовать еще раз?

Дыши.

К сожалению, она вдохнула аромат рыбы - красный окунь - любимое блюдо ее отца, - и ее затошнило.

Чудесно. Она сделала осторожный глоток "Спрайта" и попыталась успокоиться под шквалом пронзительно громких разговоров за столом.

Поскольку это был ужин в честь дня рождения ее отца, присутствовали оба дяди с семьями. Когда они приехали, она приветствовала их с холодной вежливостью. Дядя Мэтт выглядел виноватым и все еще не мог встретиться с ней взглядом. Естественно, дядя Рассел и Роберт вели себя так, будто ничего не случилось.

Но она спокойно воспринимала сегодня родственников, потому что ее и так постоянно подбрасывало на эмоциональных качелях.

Каждый раз, когда она думала о Бене, ей хотелось плакать.

Каждый раз, когда она смотрела на своих дядюшек, ей хотелось чем-нибудь швырнуть в них. И оформить им подписку на «Мисс Мэгэзин»¹⁹.

Каждый раз, когда Роберт косился на ее грудь, ей хотелось избить его до полусмерти.

И все это не стоило бы того... потому что от запаха крови ее, вероятно, стошнило бы.

Ее фырканье привлекло внимание Тревиса. Он толкнул ее плечом:

- Ты чего такая тихая, сестренка?

Она пожала плечами. Сейчас не время и не место жаловаться.

Ее кузен, сидящий через стол, поднял голову.

- Она дуется, потому что я теперь возглавляю команду поимки беглецов, а ее оттуда вообще исключили. Или из-за чего-то еще. У тебя, что, течка, кузина?

Ее мама ахнула от такого грубого оскорбления.

- Закрой свой рот, Роберт, - процедил Тревис.

Дотронувшись до руки брата, Анна покачала головой. Злобным перепалкам не место на праздничном ужине, а мама потратила кучу времени, готовясь к вечеринке.

- Вот что я тебе скажу, - объявил Роберт. - Ребята были чертовски счастливы, что наконец-то ими будет командовать мужик.

Крысёныш не собирался затыкаться.

Гарриссон зарычал:

- Господи, ты полон...

- Об этом уместнее поговорить в офисе, а не на празднике, - прервала их Анна, прежде чем ситуация вышла и-под контроля. - Я обсужу это с владельцами в понедельник.

- Спасибо, дорогая, - поблагодарила мама с облегчением.

Отец нахмурился.

- Что, черт возьми...

- Зачем же ждать, - снова встрял Роберт. - Почти каждый из присутствующих был связан с компанией в то или иное время. Спорим, им интересно будет послушать, как ты пытаешься всюду пролезть и всем заправлять.

Она холодно посмотрела на крысу.

- Я никуда не пролезала. Я создала эту команду с нуля и управляла ею, потому что у меня есть для этого образование, опыт и навыки, - все еще надеясь спасти ужин, она не добавила: «Всё, чего нет у тебя».

Гаррисон рыкнул:

- Так и есть.

Возможно, ее кузен услышал именно то, о чем она умолчала.

- У тебя нет ничего, что я...

- Хватит. - Ее внутренний индикатор «Какого хрена» перешел с оранжевого на красный. - Ты забрал команду, потому что терпеть не можешь подчиняться указаниям женщины. Ты получил это место не по той причине, что лучше, а потому, что поплакался своему папочке, что ты и делаешь всякий раз, когда не получаешь того, чего хочешь. Я понимаю, что трудно быть мужественным, когда твои яйца размером с арахис, но все же попробуй.

Роберт стал пунцовым.

Тревис подавился пивом и пытался откашляться. Большинство родственников давились смехом.

Не все.

Отец подался вперед и повысил голос, перекрикивая шум:

- Рассел, ты убрал Анну из команды поимки беглецов?

- Поскольку Роберт вполне способен возглавить команду, я решил внести изменения, - напыщенное лицо Рассела побагровело, а его челюсти дрожали от злости. - Мне никогда не нравилось посылать женщину в бой, если можно так сказать.

Анна проглотила свой ответ. Зачем бороться за место лидера команды, если из-за беременности все равно придется вскоре от него отказаться? Но она работала как проклятая на своих дядюшек и сделала свою команду лучшей. Быть изгнанной...

Оказалось больно.

Роберт смотрел на ее отца искренними глазами.

- Женщины слишком часто дают себя убить. И желание быть полицейским не означает наличие необходимых для этого качеств.

- Что? - удивленно спросила мама. - Она не...

- Роберт - идиот, - перебил Гаррисон, хмуро глядя на Мэтта. - Если ты забыл, вы с Расселом наняли ее, чтобы она привнесла опыт работы в правоохранительных органах и обучила ваших агентов. Команда - это ее идея и ее детище. И именно поэтому у вас самый высокий процент поимок во Флориде и самые низкие страховые ставки.

- Возможно, но поимка беглецов, тем не менее, не женское дело, - подытожил Мэтт.

Она знала, что дядя Мэтт испытывал угрызения совести, но именно он предложил ей эту работу. Теперь из-за Роберта он передумал. Это предательство было еще одним маленьким уколом боли в растущей лавине.

Тревис начал было что-то говорить, но Анна покачала головой. Нет смысла.

Какая катастрофа. Ей нужно было привлечь их внимание к чему-то другому и утихомирить этот беспорядок. Это был день рождения ее отца, а не место для словесной дуэли. Она подняла руку.

- Дядя М...

- Я должен сказать, что чувствую облегчения. Никогда не хотел, чтобы моя девочка работала в розыске и ставила под угрозу свою жизнь из-за нескольких лишних долларов. Это просто небезопасно, - слова исходили от главы стола.

От ее отца.

Она повернулась посмотреть на него, чувствуя себя так, словно он взял нож, лежавший рядом с его тарелкой, и вонзил его ее сердце.

Роберт мог манипулировать своим отцом, как угодно, потому что тот верил, что он может сделать все, что ему заблагорассудится.

Ее же отец - наоборот.

Всю свою жизнь она старалась быть компетентной - выдающейся - в отношении любых поставленных задач, особенно в тех, которые традиционно возлагались на мужчин. И она преуспела в этом.

Но ее отец - тот, кто должен был верить в нее и поддерживать, этого не сделал.

Глаза жгли слезы. Она отодвинула стул.

- Анна, нет, - прошептал Гаррисон.

Она почувствовала, как Тревис схватил ее за руку, и вырвалась из его хватки.

- Ты выиграл, папа, - расправив плечи и подняв подбородок, она посмотрела на своего отца. - Ты в очередной раз дал понять, что не думаешь, будто я могу быть в чем-то так же хороша, как и твои сыновья.

Лицо ее отца потемнело.

- Анна...

- Дорогая, - мама побледнела. - Он не...

- Он именно так и считает, мама. Все нормально. Я понимаю, - ее голос не выдавал внутренней пустоты. Она посмотрела на Рассела. - Ты тоже выиграл. С этого момента я увольняюсь, - она взглянула на Тревиса. - Пожалуйста, привези мне мои вещи.

С каменным лицом он кивнул ей.

Наконец, она перевела взгляд на Роберта.

- Ты скользкая мразь, не достойная даже того, чтобы чистить мои туфли, не говоря уже о том, чтобы с тобой разговаривать. Поэтому честно предупреждаю. Если ты когда-нибудь снова обратишься ко мне по какой-либо причине, то проснешься на больничной койке и будешь месяц мочиться кровью.

В полной тишине она вышла.

****

В «Царстве Теней» Бен прислонился к черной кожаной кушетке и лениво наблюдал за сценой с цепями. Домина в черно-красном костюме била тростью седовласого сабмиссива. Своего мужа, как вспомнил Бен. Она била по нему в такт барабанам, звучащим в песне «InertiaCreeps» группы «MassiveAttack». Его стоны интересно контрастировали с нашептываниями солиста.

Домина остановилась, наблюдая за сабом.

Он пытался оглянуться через плечо. Секунды шли, а удара не следовало. Он явно продолжал напрягаться.

- Теперь сделай глубокий вдох, - скомандовала она легким нежным тоном.

Парень ее не послушал.

«Большая ошибка, брат», - обратился к ему Бен про себя.

И да...

Домина, казалось, слегка хлопнула тростью по яйцам своего возлюбленного.

Крик мужчины разорвал воздух и сосредоточил все его внимание на Госпоже, которой он принадлежал.

Ауч. Бен покачал головой, вспоминая, каково это - удар по твоим драгоценным частям тела. Бедолага. Почему Домин так притягивают мужские причиндалы?

Не то чтобы он жаловался на это. Результат не заставил себя ждать: он видел, как парень дрожал от желания кончить, вроде этого.

- Ты не на посту сегодня вечером? - голос с испанским акцентом раздался справа от Бена. Рауль взглянул на сцену. - Делаешь заметки для Госпожи Анны?

От одного звука ее имени у него участился пульс, будто поблизости разорвалась граната, и в груди разлилась боль. Черт возьми, он скучает по ней.

Рауль нахмурился.

- Друг, ты в порядке?

- Пока не знаю, - Бен отвернулся от сцены. - Я сказал ей, что не создан быть рабом.

- Ей нужно было об этом знать, правда? - Рауль внимательно смотрел на него. - Что она ответила?

- Она попросила время подумать. - Даже красота Эверглейдс не смогла отвлечь его мысли от Анны. Медленные покачивания королевских пальм напоминали ему о ее грации. Высокие облака в залитом солнцем небе заставили его вспомнить, как светились ее глаза, когда она была счастлива.

Но теперь пришло время услышать ее ответ, и он был чертовски обеспокоен предстоящим разговором.

- Она сказала мне, что сообщит о своем решении сегодня вечером.

Челюсти Рауля сжались, и Бен понял, что тот не был оптимистично настроен.

- Ты знаешь что-то, чего не знаю я? - спросил Бен.

- Только то, что, когда рабы хотят от нее большего - получить больше внимания или времени, или жить с ней, она уходит, подбирая им Домину, которая сможет удовлетворить их желания, и находит себе кого-нибудь новенького.

Отлично. Если его променяют на другого, то это хуже, чем если бы его просто бросили. В желудке Бена тяжелел свинцовый шар.

Рауль пожал плечами.

- Хотя ради тебя она может, наверное... измениться.

Измениться. Анна. Ну, конечно. Бен попытался пожать плечами.

- Чему быть, тому не миновать.

- Всякое случается, - вежливо согласился Рауль. - Ты... Могу я...

- Со мной все, блять, будет в порядке. - Потому что Анна заставила его понять, что жизнь дана для того, чтобы жить. - Она сейчас должна подойти.

****

Почему, черт возьми, она набросилась на своего отца и дядей? Анна покачала головой, проходя по «Царству Теней». Ее тело, даже кожа, казались хрупкими, как полое яйцо, которое могло треснуть при малейшем ударе.

Конечно, конфронтация с отцом и дядюшками началась не вчера. Она уже давно не говорила ничего такого, о чем бы не думала. Это было, возможно... неким самовыражением.

Но чтобы крыса Роберт разжег огонь и заставил ее так тщательно сжечь мосты? Это расстраивало ее.

Что случилось с ее самоконтролем? Она никогда не теряла над собой контроль. Не вопила, не кричала, не плакала. Но теперь, вместо того чтобы, как положено, храниться внутри, ее эмоции выплескивались наружу при любом, даже самом ничтожном, поводе для расстройства.

А понимание случившегося приходило уже позже. Гормоны вызывали перепады настроения. Слезы... и гнев.

Она улыбалась и хмурилась, глядя на свой живот и причину ее переменчивых эмоций. Нам с тобой надо поговорить о том, как ты на меня влияешь. В ближайшее время.

Она провела рукой по животу - все еще плоскому - и погладила его. У нее будет ребенок. Настоящий ребенок. На глаза тут же навернулись слезы радости.

О, ну, что это такое. Она сердито вздохнула. Такими темпами она скоро начнет рыдать над рекламными роликами кошачьего корма.

Внезапный крик вернул ее к реальности.

На соседнем столе для бондажа миниатюрная саба отчаянно боролась, рыдала и кричала:

- Н-н-нет! Спаржа! У-у-уксус. Пожалуйста, не надо. Абрикосы. Стоп! Господи, пожалуйста, стоп!

Кто-то только что обнаружил, что она ненавидит игру с иголками, и, очевидно, не может вспомнить свое стоп-слово.

Анна сделала шаг в этом направлении.

- Спокойно, зверушка. Твое стоп-слово - артишок, но я и так все понял. Мы остановимся прямо сейчас, - садист Эдвард пытался не рассмеяться. Он заметил Анну и подмигнул ей, прежде чем сказать своей сабе: - Я собираюсь вытащить иглы медленно и безболезненно. Сделай вдох.

Хороший Дом. Анна покачала головой. У системы стоп-слов было несколько преимуществ. «Красный» был достаточно коротким словом, чтобы выдохнуть его между криками. Сабмиссивы редко забывали его. И каждый в Теме знал, что оно означает.

Отвернувшись, Анна медленно выдохнула. Хотела бы она, чтобы существовали стоп-слова для их с Беном разговора.

Он уже здесь?

Ей следовало спросить нового седовласого парня из службы безопасности, но ее голос пропал, когда она увидела его. Это... был не Бен. Очевидно, ее подсознание ожидало увидеть именно Бена, дежурящим на входе.

Что ж, она начнет искать его, где обычно. Анна направилась в бар, поглядывая на сцены.

Мужчина-сабмиссив нагнулся вперед. Шея и запястья были прикованы к позорному столбу. Распорная планка удерживала ноги достаточно широко, чтобы было видно стоящий член.

В паучью сеть замотаны две женщины-рабыни. Они стояли бок-о-бок, чтобы их Мастеру было легче бить их тростью.

Молодой мужчина подвешивал сам себя. Рядом сидели несколько человек, готовые помочь ему в случае необходимости.

Она кивнула Маркусу, который устанавливал Андреевский крест. Соседний крест взял на себя Нолан. Бет и Габи ждали, опустившись на колени. Эти два Мастера, вероятно, спланировали что-то коварное. Может, она вернется сюда с Беном посмотреть... если он согласится.

Она скоро его увидит. Ее Бена. Подобно холодной приливной волне, тревога захлестнула ее, заставляя сердце бешено колотиться.

Нет, нет, расслабься. Все будет хорошо. Определенно хорошо. Будучи в отношениях, люди... договариваются. Разбираются в каждой проблеме. По очереди. И сейчас пришел ее черед попробовать выстроить такие отношения, которые подойдут ему.

Пожалуйста, будь готов попытаться, Бен.

Мысль о том, что она может потерять его, вызвала острую боль в груди. Она решительно отогнала это чувство прочь.

Если бы только она не чувствовала себя такой... одинокой.

Она поссорилась со своей семьей. У нее не было работы. Она была беременная. Сейчас, возможно, она и Бена потеряет.

Анна остановилась, перевела дыхание и вспомнила, что у нее есть стержень. Да, страшно представить, что она окажется одна с малышом, зависящим от нее во всем. Но она была независимой, умной, заботливой взрослой женщиной. Она не подведет своего ребенка.

И она не должна позволять своей слабости подталкивать Бена к тому, чего он не хотел. У него должна быть возможность уйти от нее, если это то, чего он хочет.

Хочет ли он этого? Когда она подошла к бару, ее эмоции ощущались не до конца подавленными страданиями, а не будоражащим предвкушением.

- Анна, - приветствовал ее Каллен. - Выпьешь?

Запах духов из подсобного помещения вызвал у нее тошноту, и она не рискнула сесть.

- Нет, спасибо.

Прежде чем он успел ответить, его внимание привлек глухой звук.

Саба, привязанная к барной стойке - украшение бара - постукивала ногой по полированной древесине.

Судя по узлам, привязал ее Нолан. Саба, возможно, раздражала Мастера «Ты-у-меня-научишься-уважению», и поэтому ее привязали к бару. Она стояла на четвереньках, ее волосы были примотаны к железной перекладине. А широко разведенные ноги веревками привязаны к бару. Зажимы для сосков пристегнуты к другой перекладине, сильно оттянув ее грудь, будто создав миниатюрные качели. А к другому концу этих импровизированных качелей был прикреплен вибратор, расположенный прямо напротив ее клитора.

Судя по тому, как она раскраснелась, саба недавно кончила и пыталась отодвинуть от вибратора свой, несомненно, сверхчувствительный клитор. Но, чтобы конец вибратора сместился ниже, сабе надо было приподнять грудь. Она попыталась это провернуть и взвыла, когда от движения натянуло зажимы на ее сосках.

Потрясающий пример сложного связывания.

Затянув узлы туже, чтобы саба не разнесла его бар, Каллен похлопал ее по заднице и присоединился к своей сабе Андреа, делавшей коктейли.

Понравится ли Бену сложное связывание или нахождение в заведомо проигрышной ситуации? Анна задумалась. Возможно, она придумает что-то такое, что заставит его выбирать между сжиманием яиц и анальной пробкой? У них было так много вещей, которые было бы интересно попробовать вместе. Некоторые ее рабы любили слож...

- Госпожа Анна.

Она обернулась.

За ее спиной стоял Джоуи.

- Пожалуйста, Госпожа Анна, - в его отчаявшемся голосе звучала уязвимость, которая взывала к ее духу Домины.

Она подала знак, и он изящно опустился на колени. Его сбруя из цепей была плотно прижата к груди, красиво очерчивая грудные мышцы.

- Джоуи. Как твои дела?

- Госпожа, - его голова наклонена, голос дрожит, и все же он сохранял идеальную осанку. Смотрит в пол, руки на бедрах. - Госпожа, я так по вам скучаю. Пожалуйста, возьмите меня обратно.

Эта мольба отозвалась в том уголке души, которое болело с тех пор, как Бен сказал, что не хочет ей служить.

Она наклонилась и приподняла подбородок Джоуи. И увидела полную капитуляцию в его глазах. Видела надежду, что она проявит свою волю и причинит ему боль, что заставит его принять все, что она хочет дать, что она выведет его за пределы того, что, как он думал, может вынести.

Его дрожь от прикосновения воскресила прошлое. Анна вспомнила о том, как он убирался в ее доме и готовил для нее. Когда они смотрели телевизор, он сидел у ее ног... в позиции, которую Бен счел неприемлемой.

Но ей не нужен раб у ног. Она не нуждается в постоянном контроле за кем-то. Бен помог ей понять, насколько сильно она изменилась.

Даже если в ее жизни не будет Бена, она не сможет вернуться обратно - к прежней жизни.

Когда теплое дыхание Джоуи увлажнило ее руку, она поняла, что смотрит на него... уже слишком долго. Ослабив хватку, она легко ему улыбнулась.

- Джоуи, я...

- Вижу, ты нашла своего мальчика.

Все еще склоняясь над Джоуи, Анна подняла глаза на Бена.

****

Бен думал, что получить пулю в живот, - это худшая боль во Вселенной.

Но он ошибался. Он чувствовал, будто его изрешетили шрапнелью, и каждый осколок целился в самое сердце.

Но у него был огромный опыт того, как удержаться на ногах, несмотря на адскую боль.

Господи, он должен был догадываться, что Анна вернется к своим хорошеньким мальчикам. К своим послушным, подобострастным рабам. Зачем ей такой мужчина, как он? Тот, кто ставит ей условия и говорит, что он не раб.

Но она могла бы поговорить с ним, прежде чем вышвырнуть его из своей жизни.

- Бен, - она выпрямилась.

По крайней мере, она убрала руку с этого смазливого мальчика. Когда она наклонилась и уставилась в глаза этого ублюдка - целую гребаную вечность, он едва не отшвырнул мелкого засранца в сторону.

Она протянула к Бену руку - ту самую, которой касалась раба.

- Я не...

- Нет, - Бен сделал шаг назад. Затем мысленно достал боевой нож и перерезал нить власти, которую она имела над ним. Над его жизнью. Над его сердцем. - Не вижу никакой необходимости о чем-то разговаривать. Ты была права. Я – ванильный, и мне не нужны эти гребаные извращения. Спасибо, что дала попробовать.

Боль и потрясение в ее глазах вряд ли были бы сильнее, если бы он ударил ее ножом.

Вообще он не находил удовлетворения в этой мысли.

Покидая «Царство Теней», его грудь болела так сильно, что он посмотрел на свою рубашку, отчасти ожидая увидеть, что та пропитана кровью.

****

Но... нет. Анна смотрела Бену вслед. Он даже не дал ей шанса заговорить. Объяснять. Что-нибудь. С несвойственной ему жестокостью он сообщил ей свое решение с эффективностью кувалды и разбил ее хрупкие надежды на мелкие осколки.

Она чувствовала, как дрожат ее губы, как леденеет кожа, и все же не могла перестать смотреть в том направлении, куда он уходил. И исчезал из ее жизни.

Он даже не оглянулся. Пожалуйста. Нет.

- Госпожа, - снова позвал ее Джоуи. Моргнув, она опустила на него глаза. На лице Джоуи было написано беспокойство.

Так не пойдет. Она была Доминой. И она должна контролировать себя. Должна поддержать тех, кто слабее.

Ей потребовалось приложить всю свою силу, чтобы взять себя в руки. Анне пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем она смогла вымолвить хоть слово.

- Джоуи, прямо сейчас я не беру рабов.

Пол покачнулся под ее ногами. Нет, это ее начинает бить дрожь.

- Ох, но, Госпожа, - его голос сорвался. - Мне н-н-нужно... - отчаяние наполнило его взгляд, и он опустил глаза.

Испытывая отвращение к самой себе, Анна расправила плечи и отодвинула жалость к себе и свое эго в сторону. Она - Госпожа в «Царстве Теней». Перед ней стоит сабмиссив, которому нужна ее помощь.

- Хочешь, я найду тебе новую Госпожу?

Он поднял взгляд, надежда осветила его лицо.

- Правда?

Она заставила себя улыбнуться.

- Я уверена, что смогу найти Домину, которая будет большей садисткой, чем я. Я хорошо позабочусь о тебе, зверушка.

Он наклонился и поцеловал ее ботинок.

- О, спасибо вам. Спасибо.

- Дай мне несколько дней. Я кое-кого поспрашиваю и свяжусь с тобой.

Дрожа от счастья, Джоуи поднялся с колен и поспешил прочь. Затем, поколебавшись, посмотрел на нее, наморщив лоб.

Она махнула рукой. Уходи.

Он подчинился. Джоуи хорошо знал, что не следует задерживаться, если она позволила ему уйти.

Бен проигнорировал бы ее пожелание. Говорил бы с ней и успокаивал, неважно, что бы она сказала. Эта мысль вызвала очередной приступ мучений. Она оглянулась по сторонам, надеясь, что он передумал, несмотря ни на что.

В толпе людей, наполнявших клуб, не было ни одного высокого мужчины, чьи широкие плечи занимали уйму места.

Он ушел. Просто ушел, не поговорив с ней. Даже не дав ей шанса все исправить. Почему? После того как он вторгся в ее жизнь, он просто... сдался?

Жестокая боль в груди продолжала нарастать, давя на ребра и затрудняя дыхание. Положив одну руку на сердце, а вторую на своего ребенка, Анна пыталась сделать вдох.

- Что произошло? - перед ней появился Рауль. - Что случи...

Каллен вышел из-за стойки.

- Случилось то, что она вырвала ему сердце прямо из груди, - его глаза были холодными. И несчастными. - Этот человек доверял тебе. Прилагал все усилия, чтобы служить тебе, а ты возвращаешься к своему предыдущему рабу и...

- Я делаю что? - Анна фыркнула. - Скажите мне, Мастер Каллен, Вы прикасались к другой сабе с тех пор, как Андреа стала вашей? - она перевела взгляд на украшение бара и снова посмотрела на Каллена.

- Это другое. Я к ней не подкатывал. Андреа знает это.

- Я тоже не подкатывала, - тихо сказала она. Боже, она не могла этого вынести. Слезы продолжали подступать, и приходилось с силой удерживать их, и это жутко злило ее.

Все вокруг ее злило. Гнев разнес ее самообладание на ошметки. Она знала, что это была игра проклятых гормонов.

И все же... разве Каллен не был и ее другом тоже? И Рауль, между прочим. Она держала его за руку, когда бывшая чуть не прикончила его. Неужели они совсем не знали ее характер?

Она не смогла бы пережить потерю друзей и семьи... Но, кажется, она уже их потеряла.

Откуда-то из самой глубины своей души она выудила броню своей Госпожи и обернула ее вокруг себя, как оружейный пояс.

- Анна, - даже когда Рауль шагнул вперед, протягивая руку, она бросила на него взгляд, который заставил его остановиться.

- Не нужно беспокоиться о сторожевом псе, - ее голос был спокойным и холодным. Мертвым. - Или защищать уязвимого сабмиссива от бесчестной, изменяющей ему Госпожи.

Каллен вздрогнул.

- Это не...

- Передайте Зету, что я отменяю членство в клубе, - твердо сказала она ему.

Он отступил назад.

- Что?

В тот момент, когда ошеломленные Мастера застыли на месте, она ушла. Не бегом, но быстро.

Потому что Домины не ходят по «Царству Теней» в слезах.

Глава 26

В среду, после четырех дней, проведенных на болотах, Бен припарковался у обочины, рядом со своим складом, и устало выбрался наружу. Его потная, грязная, промокшая от дождя одежда липла к телу.

Настроение было поганым. Он был сам не свой.

Как он мог быть так чертовски зол на Анну и в то же время так сильно скучать по ней? Каждый раз, когда он думал о той ночи в «Царстве теней», его голова раскалывалась от боли, как при артиллерийском обстреле.

Он не мог забыть, как она держала за подбородок этого маленького засранца. Как Джоуи, этот тощий ублюдок, стоял на коленях у ее ног, а она смотрела на него. И продолжала смотреть на него.

Бен заскрипел зубами. Если бы он не появился в тот момент, они бы так и стояли?

Твою мать. Даже увидев это, он все еще хотел ее. Его дурацкое сердце тосковало. Ему хотелось вновь завербоваться в армию, просто чтобы убраться из страны. Чтобы однажды ночью не появиться у нее на пороге.

- Пошли, приятель.

Бронкс выскочил наружу, освободив дорогу, так что Бен смог вытащить свой рюкзак.

Он только успел открыть дверь склада, как позади него раздался голос.

- Ты где был?

Бен развернулся. Он отбросил было рюкзак и замахнулся, но узнал Тревиса, брата Анны. Это не грабитель.

Тревис отпрыгнул назад, подняв руки.

- Прости, парень. Я думал, ты видел меня.

Бен выдохнул сквозь сжатые зубы.

- Все нормально. Я устал, и ты застал меня врасплох. - Устал – это даже не описывало и на долю его состояние. После того пиздеца он вернулся обратно в Эверглейдс. Хоть он и ушел с поля боя, это ни хера ему не дало. Он все еще искал Анну каждый раз, когда переворачивался набок по ночам. Все еще подмечал мысленно то, что хотел бы ей рассказать за ужином.

Только сейчас в его постели никого не было. Как и их неспешных вечерних разговоров.

В какой-то момент достижение цели превратилось в полную херню.

И ему нужно промочить горло, прежде чем он будет иметь дело с ее братом.

- Заходи, - оставив дверь открытой, он вошел внутрь и поднялся по лестнице. Осушив половину бутылки с холодной водой, он почувствовал, что его мозг заработал.

Тревис расхаживал взад-вперед, пронизанный напряжением.

- Какого хрена ты тут делаешь? - спросил Бен. На ум не приходило ничего, кроме мрачных и несчастных мыслей.

- Это из-за Анны.

Бен тут же подскочил к нему, едва сдержавшись, чтобы не схватить Тревиса за ворот рубашки.

- Что с ней? Она в порядке?

Тревис помрачнел.

- Она не здесь?

- Нет. Я не видел ее с субботнего вечера.

- Субботнего. Господи, где она может быть?

Бен посмотрел на часы. Был ранний вечер.

- Может быть, едет на работу.

- Ты действительно не видел ее, правда? В субботу она сцепилась с нашими дядюшками и отцом. И уволилась из агентства.

Рука Бена замерла на полпути ко рту. Уволилась? В субботу Анна планировала присутствовать на праздничном ужине в честь дня рождения отца. Она не работала в этот день.

С другой стороны, семейный ужин означал, что дядюшки и ее гребаный кузен будут там.

- Роберт наговорил ей гадостей?

- Хуже. Похоже, он поговорил с дядей Расселом, чтобы тот отдал ему место Анны и выгнал ее из команды. Анна пыталась сохранить хладнокровие за праздничным столом, но потом наш гребаный отец сказал, что рад тому, что она не в команде. Он не хочет, чтобы его девочка подвергалась опасности.

Господи, это все равно, что бросить спичку в бочку с порохом.

- Она сорвалась?

- О, черт возьми, да, - Тревис потер лицо рукой. Он выглядел измученным. - Она не берет телефон. Её нет дома.

- Может, она дома и просто не открывает дверь?

- Ее машины нет на месте.

- Черт, - подобно медленно нарастающей лавине, его беспокойство росло, погребая все перед собой. Она прошла через это дерьмо, прежде чем приехать в «Царство Теней»? Анна любила своего отца. Любила свою работу. Эти ублюдки ранили ее.

А потом он сам нанес точный и сильный удар. Да, может она и выбрала этого мелкого засранца и не хотела отношений с не-рабом, но Бену не стоило из-за этого вести себя как мудаку.

- Мне не нравится выражение твоего лица, - тихо сказал Тревис. - Что ты знаешь такого, чего не знаю я? Ты знаешь, где...

- Я видел ее после вашего семейного ужина, - его терзало беспокойство. - Но после этого - нет. Мы больше не вместе.

- Ты... - лицо Тревиса потемнело от гнева. - Что ты сделал? После того через что она прошла, ты...

- Я не знал. И это она со мной порвала, ясно? - Она ничего не сказала о семье. О работе. Он не дал ей ни единого шанса. Блять.

Тяжелый взгляд Тревиса немного остыл.

- Прости. Она моя младшая сестра, понимаешь?

Бен мог посочувствовать ему. Парень был таким же защитником, как и сам Бен, и Анна не была младшей сестрой, которую легко защищать. Никогда не была.

- У меня две младшие сестры. Я понимаю тебя.

Губы Тревиса скривились в кривой усмешке.

- Полагаю, у тебя нет идей, куда она могла деться?

Бен покачал головой.

- Ты все еще работаешь в агентстве по поимке беглецов. Ты не можешь ее разыскать?

- Ага, ну, она точно знает, как сделать так, чтобы ее не нашли. Хуже того, с ее уходом у моих дядюшек нет никого, включая меня, кто мог бы сделать что-то больше стандартного поиска. Она одна такая талантливая.

- Какими тупыми ублюдками надо быть, чтобы довести ее до увольнения.

- Они начинают это понимать, - Тревис открыл бумажник и положил на стойку визитку. - Если тебе придет на ум, где она может быть, неважно насколько шансы маловероятны, я буду признателен, если ты позвонишь, - мускул на его щеке дернулся. - Когда Анна была ребенком, она пряталась в своей комнате, если ей было больно. Но ее нет дома. Нет нигде. Она никогда просто так... не исчезала.

Бен выпрямился, чувствуя необходимость отправиться на самостоятельные поиски. Только теперь она не его проблема, не так ли? Они не вместе. Вообще. Она бросила его ради маленького засранца.

Тревис все еще ждал. Бен нахмурился. Ну, да, она просто перешагнула через него и двинулась дальше, но не раньше, чем он сам сказал, что не может все это выносить. Полный пиздец. И она потеряла работу, предварительно поссорившись с отцом.

Он вздохнул. Никто лучше него не знал, что за всей ее суровостью скрывалось пугающе нежное сердце.

Черт возьми, Анна, черт возьми. Где ты?

- Я позвоню, если что-нибудь выясню, - Бен протянул Тревису руку, чтобы пожать ее. - Только обещай дать мне знать, если найдешь ее первым.

Тревис ответил крепким рукопожатием.

- Ты тоже собираешься искать ее?

- Черт возьми, да.

Глава 27

Стараясь ни о чем не думать, Анна закрыла глаза и позволила массажисту размять ее плечи.

Прошла почти неделя с тех пор, как она отдыхала на полном позитивной энергии атлантическом побережье, пробуя каждую спа-процедуру, избегая алкоголя и балуя себя вкусными десертами. Может ли ребенок родиться с карамельной зависимостью?

В перерывах между едой, плаванием и чтением... она хандрила.

Шли дни, но было ощущение, что семейный ужин и последующий скандал в «Царстве Теней» произошли буквально прошлой ночью. Ей все еще казалось, что она только что проехала через Флориду и остановилась в отеле «Святого Августина».

Она сбежала. Даже не взяла с собой телефон. Ни о каком организованном отступлении не шла речь – это была полная капитуляция с поля битвы.

Опять же, она всегда так поступала, когда дело доходило до эмоциональных потрясений. Во время ссоры она встречалась с проблемой лицом к лицу. Но после этого... она пряталась, пока ее эмоции не улягутся.

Она успокоится. Скоро. Правда. Она сможет дышать без боли, и тогда вернется к своей жизни.

Но... Анна все еще видела боль в глазах Бена. Его гнев. «Спасибо, что дала попробовать». Ее пальцы сжались в...

- Прекратите. Расслабьтесь, - прошептал массажист. Его низкий голос перекатывался как речной камень с гладко отшлифованными краями. Ничего общего с грубым тембром Бена с легким нью-йоркским акцентом.

Я хочу Бена. Когда на ее глаза стали наворачиваться слезы, она сделала глубокий вдох через нос, пытаясь их отогнать.

Массажист вздохнул, укрыл ее простыней и слегка растер ее плечи.

- Отдыхайте, и когда будете готовы, наденьте халат и расслабьтесь в парной. Я оставлю для вас стакан воды за дверью. Выпейте его до дна.

- Спасибо, Марк. Отличный массаж.

Он вздохнул.

- Вряд ли. Вы сводите на нет все мои усилия, - его пристальный взгляд блуждал по ее лицу. - Иногда тяжело отпустить прошлое. Я был бы рад помочь и с этим.

Предложение было вежливым и осторожным. И нисколько ее не интересовало.

- Вы очень добры. Но завтра я возвращаюсь домой.

Он понимающе кивнул.

- В таком случае я просто скажу, что мне было приятно иметь с вами дело.

- Взаимно.

Час спустя, не имея никакой мотивации делать... что-либо, она села за столик ресторана на террасе отеле. После ужина официантка принесла ей чашку травяного чая.

За пышным тропическим ландшафтом простирался длинный пляж с белым песком. На него накатывали волны, высокие и пенистые, с ворчливым ревом, которого никогда не слышали в заливе Тампы. Атлантический океан был намного больше и мощнее. Как разница между массажистом и Беном.

Нет. Не начинай опять.

Она поставила босую стопу на соседний стул и принялась изучать свой педикюр. Ногти на ногах были выкрашены в темно-синий лак с крошечными сверкающими звездочками, похожими на ночное небо.

За те дни, что она провела здесь, ее тело освежили, побаловали и украсили. Физически она чувствовала себя достаточно хорошо. Трудно было представить, что она беременна. Ну, за исключением того случая, когда она легла на массажный стол и поняла, что ее грудь стала неудобно большой и более чувствительной. Или когда от какого-нибудь запаха ее тошнило. Или когда эмоции словно затягивали ее в водоворот.

Да, она совершенно точно беременна. И ее время бессмысленной хандры должно подойти к концу. Ей нужно было принять несколько решений касательно своей жизни. Целую кучу решений, на самом деле.

Она пошевелила пальцами, создав хаос на звездном небе. У нее отлично это получается, правда? Даже если бы ей за это заплатили, она не смогла бы лучше, чем в прошлые выходные, разрушить свою упорядоченную комфортную жизнь.

Как сказал бы Бен: «Отличная работа, Анна».

Бен. Что с ним делать? Будет ли он хотя бы разговаривать с ней? Она помнила его неумолимое выражение лица и жестокие слова: «Не вижу смысла вести бесконечные разговоры. Ты была права. Я - ванильный, и мне не нужны эти гребаные извращения. Спасибо, что дала попробовать».

Он бросил ее. Бросил.

По мере того, как давящее чувство страдания в ее груди постепенно захватывало и остальное тело, она замерла, пытаясь дышать, несмотря на боль. И чтобы не разрыдаться.

Несколько секунд - несколько жизней – спустя агония отступила, оставив после себя ноющую пустоту. Она выдохнула и взяла чашку с чаем. Правильно. Она должна будет подумать о Бене, но это было неправильное место. Она должна подождать, пока не окажется дома.

Анна отхлебнула чай и заставила себя его проглотить.

Неважно, какое решение будет принято, она должна рассказать ему о ребенке. Он отец. Ей не нужны были алименты, но... это Бен. Он настоит на том, чтобы обеспечивать их ребенка. И он захочет быть частью жизни малыша.

Это будет очень больно. И все же, она опустила ладонь на живот, будь то девочка или мальчик, ребенку будет только лучше иметь перед глазами пример лучшего из мужчин.

Ради этого ей удастся заставить себя видеться с Беном, и он сделает то же самое.

Она сделала глубокий вдох и отогнала слезы. Почему в жизни столько боли?

Вперед, Анна. Следующий вопрос на повестке - «Царство Теней».

Не в силах больше пытаться проталкивать в себя чай, она со стуком поставила чашку на стол.

- Мисс, - перед ее столиком стоял мужчина с блестящими седыми волосами. Одетый во все белое, он опирался на черную трость. Его голубые глаза были блеклыми, но наблюдательными. - Прошу прощения, что прерываю, но, дитя, могу ли я чем-нибудь помочь?

- Простите? - она нахмурилась, не понимая, о чем говорит этот незнакомец. Она что-то уронила или...

- Я никогда не видел, чтобы кто-то за пределами больницы выглядел таким страдающим. Вы позволите мне помочь, если я смогу? - Этот участливый вопрос принес еще больше боли, но с оттенком некоторой сладости.

В мире все еще есть прекрасные люди. Она протянула ему руку. Ее голос прозвучал хрипло из-за невыплаканных слез.

- Недавняя потеря. - Так много потерь. - Но пришло время излечиться, я уверена. – Никогда. - Спасибо за беспокойство.

Почти как массажист Марк, пожилой мужчина понимающе склонил голову и сжал ее пальцы.

- Хорошо, мисс. Берегите себя.

- И вы себя.

В конце концов, он помог, подняв ей настроение и избавив от горя. Напомнив о жизненном равновесии. Она мысленно поблагодарила незнакомца. А затем начала обдумывать ту самую ночь в «Царстве Теней», Каллена, Рауля и свое поведение.

Ничего хорошего. Что бы они ни говорили, она сама слишком остро отреагировала и вышла из себя. Она даже не могла обвинить их в том же самом.

Если понадобится, честный разговор между ними может все исправить. Но, возможно, даже в этом не было бы необходимости. Она больше не член клуба «Царство Теней».

И она не планировала восстанавливать свое членство. Бен работал там, и... в интересах их обоих она будет оставаться на расстоянии. И, по правде говоря, пройдет еще много времени, прежде чем она будет готова снова взять сабмиссива, даже для легкой игры.

Но она будет скучать по своим друзьям. Не только Мастерам и Доминам, но и по сабам: Джессике, Ким, Бет... по всем. У нее всегда были случайные знакомые, но эти женщины значили для нее гораздо больше. Они стали важной частью ее жизни.

Еще одно значительное изменение, которое она не заметила, прокралось в ее жизнь.

Она сжала губы. Анна ушла из «Царства Теней», но она не собирается терять своих подруг. Она никогда с легкостью не отказывалась от своих друзей. Ни тогда, когда она была ребенком, и отец увозил ее подальше. Ни сейчас. Возможно, им будет неловко дружить одновременно с Беном и с ней, но они справятся, потому что преданность была одним из их лучших качеств.

Следующий вопрос, который ее волновал: чем она будет заниматься?

Она улыбнулась. Вопрос о работе воспринимался не так уж и болезненно. Хорошо ли это?

Откинув голову на спинку стула, она рассмотрела варианты.

Первая возможность. Она очень хорошо умеет выслеживать и управлять командой, а Роберт действительно был некомпетентен. Дядюшки вполне могут передумать и захотеть ее вернуть.

Вторая возможность. Она могла заниматься другой работой. Если потуже затянуть пояс… неудачная формулировка. Она осторожно погладила свой живот. Прости, детка. Если считать каждую копейку, она может не торопиться с поиском новой работы. Она положила большую часть своей зарплаты в банк, так что на ее счету хранилась кругленькая сумма. Дом на пляже был подарком, поэтому ей не нужно было ежемесячно платить арендную плату или ипотеку. Спасибо, мама.

Единственная проблема с ее домом - это проживание в такой близости к отцу. К сожалению, переезд на несколько лет причинил бы боль ее матери.

Кроме того, ее любовь к отцу никуда не исчезла. Папа был абсолютно архаичным тупицей, когда речь шла о равенстве или о том, чтобы принимать ее такой, какая она есть. Но он тоже любил ее. Как-нибудь они смогут помириться.

Но ему придется сделать первый шаг. Только так.

И вот – у нее есть план.

Завтра она уедет из отеля и вернется домой. Пришло время все исправить и разобраться с изменениями, которым она положила начало.

И за этим последует самое большое из них.

С полуулыбкой она положила руку на живот. Я вынашиваю ребенка Бена.

****

После вчерашнего визита Тревиса Бен безрезультатно искал Анну. Звонил в агентство по поимке беглецов. Проверил приют. Воспользовался списком членов «Царства Теней», чтобы связаться с ее подругами... и с мелким засранцем в том числе.

Он ничего не обнаружил.

Бен задержался после ежемесячной встречи группы ветеранов.

- Уделишь мне минуту, Зет?

- Конечно. Налей себе пива, а мне воды, пожалуйста, - Зет сжал его плечо и вышел пожелать спокойной ночи остальным.

Бен схватил пиво и воду, сел за массивный стол, выполненный из крепкого дуба и железного каркаса, и... забеспокоился. Куда, черт возьми, могла подеваться эта женщина? Конечно же, она должна была выйти на связь.

Пристально посмотрев на Бена, Зет пересек веранду и сел напротив него.

- Что тебя беспокоит?

Прежде чем он успел ответить, открылась дверь на третьем этаже. Джессика спустилась по лестнице со спящей Софией на руках и заметила Бена.

- Упс, простите. Я думала все ушли, - она повернулась, чтобы уйти.

- Нет, Джессика, - остановил ее Бен. - Никаких секретных разговоров. Я хочу поговорить об Анне. Хочу поделиться некоторой информацией и получить несколько советов.

- Хорошо. Если ты уверен.

- Садись, малышка, - Зет встал и пододвинул ей стул, а затем нежно коснулся пальцами щечки ребенка.

Зависть и скорбь наполнили сердце Бена. Потеряв Анну, он потерял те надежды на будущее, которые даже толком не осознавал.

- Продолжай, Бенджамин, - велел Зет, вернувшись на свое место.

- Хорошо. В прошлые выходные в «Царстве Теней» мы с Анной планировали обсудить наши отношения.

Зет кивнул, ничуть не удивившись.

- Мы этого не сделали, - Бен глотнул пива, неуверенный в том, как много стоит рассказать. - Я увидел, что она снова с Джоуи, и вышел из себя. Сказал ей, что с меня хватит.

Глаза Джессики расширились, но она ничего не сказала.

- Это на тебя не похоже, - пристально посмотрев на Бена, Зет притянул Джессику ближе и подложил руку под ребенка для дополнительной поддержки.

- Может быть. Но мы... - Бен потер небритое лицо. - За несколько дней до этого я сказал ей, что не раб. Она хотела подумать об этом. И мы собирались поговорить в тот вечер.

- Ах, - Зет продолжал смотреть на него. - Вместо этого она сказала, что возвращает Джоуи?

- Я не дал ей шанса заговорить, но, да, все примерно было так. Только теперь я думаю, что, возможно, облажался.

Джессика фыркнула, будто чихнула.

Бен взглянул на нее.

- Хочешь что-то сказать, блондиночка?

- Она не стала бы возвращать Джоуи. Он - заядлый мазохист, а она... ну, она не в такой степени садистка. Она сама говорила мне это, - Джессика покачала головой. - Может быть, ты неправильно понял ситуацию?

Когда Бен позвонил ему, у Джоуи не было ни одной догадки о том, где Анна. Казалось, он был удивлен такому вопросу.

Неужели я нажал на курок, не вдаваясь во все детали? Он нахмурился, глядя в стол. Несложно воссоздать картину, выжженную в его мозгу. Анна наклонилась к Джоуи, удерживая его за подбородок, глядя ему в лицо... гребаную вечность.

Но на самом деле это было единственное, что Бен увидел. Долгий взгляд. Неужели его собственная неуверенность заставила его больше вчитываться в язык тела?

- Может быть, я... поторопился.

- Если ты ошибся, то поговоришь с ней, хочет она этого или нет, даже если тебе придется поймать ее на рабочем месте, - сказал Зет твердым тоном. - Это самое меньшее, что ты должен сделать.

- Так точно.

Зет приподнял брови, молча спрашивая, что за совет он хотел получить.

- Есть еще информация, которую ты должен знать, - Бен почувствовал, как у него сводит желудок. - Ранее, тем же вечером, она разругалась со своей семьей, а затем еще и с работы уволилась.

- Нет, - Джессика покачала головой. - Она любит свою работу. И свою семью.

- Ага. И в этом вся и проблема. Никто - ни семья, ни друзья - не видели ее с тех пор, как она ушла из «Царства Теней» тем вечером. А ты? - он посмотрел на Зета.

- Я ничего от нее не слышал, нет, - Зет уставился в темноту за пределами веранды. - Она сильная, но нежное сердце делает ее уязвимой. Сколько ударов она может выдержать, прежде чем сломается?

Осознание вины легло на плечи Бена. Если она не вернула Джоуи обратно, то... один из этих ударов нанес именно он. Что, черт возьми, он натворил?

- И Каллен сказал... - Джессика прижала руку ко рту, в ее глазах стояли слезы. - Так нечестно, на нее столько всего навалилось.

- Тише, малышка, - Зет усадил жену с дочерью к себе на колени, крепко прижав к себе.

- Что сказал Каллен? — спросил Бен.

Зет покачал головой.

- Каллен, очевидно, подумал то же, что и ты. Будто она бросила тебя ради Джоуи. Он был зол из-за тебя.

- Господи, я не нуждаюсь в помощи. - Каллен набросился на нее, когда она была полна несчастьем и испытывала злость? - Так вот она где? В тюрьме за то, что разорвала в кровавые клочья одного тупоголового Мастера и раскидала их по барной стойке?

- Бенджамин, - сухо заметил Зет. - До возвращения Анны ты можешь поработать над уважительной речью, подобающей сабмиссиву.

Если только она вернется, он, может, и сделает это.

Зет погладил Джессику по волосам.

- Хотел бы я, чтобы Анна отреагировала жестко. Вместо этого она просто ушла.

- Куда?

Морщинки возле рта Зета углубились.

- Она прервала членство в клубе. И, да, я пытался дозвониться до нее, но безуспешно.

Она ушла из «Царства Теней»? Неприятное чувство в груди Бена было новым для него. Его сердце остановилось. О чем, черт возьми, она думала, обрывая все связи, которые у нее были? Она сошла с ума?

Нет, но у нее был довольно крутой нрав, когда она выходила из себя.

Она надрывала задницу, чтобы стать выдающимся охотником за головами и Госпожой. Чтобы все, что она построила, подвергалось сомнению такими идиотами, как ее дяди и отец. И Каллена. Черт, он не мог винить ее за то, что она все послала нахер.

Тревис сказал, что она обычно пряталась, когда была морально сломлена. Но она не сможет держаться подальше от семьи и друзей. По крайней мере, долго.

- Она вернется к друзьям - и в «Царство Теней», когда будет готова. У Анны достаточно мужества.

Если с ней все в порядке.

С ней все должно быть в порядке.

- Когда она вернется... - Бен колебался. - Зет, я не раз видел, как ты вмешивался, когда все летело к чертям. Ты нам поможешь?

- Нет, - с полной серьезностью сказал Зет.

Джессика и Бен оба уставились на него.

- Бен, ты обладаешь всем в избытке: талантом и решимостью, чтобы довести дело до конца. Даже если ваши пути разойдутся, я знаю, что ты поддержишь ее, пока она не придет в себя, - улыбка Зета была мимолетной. - Хочет она этого или нет.

- Она не захочет, - пробормотал Бен. Но, черт возьми, если ей будет нужна помощь, он проследит, чтобы она ее получила. И она примет эту помощь, нравится ей это или нет.

Хотя для него было бы проще просто убить всех, кто причинил ей боль. И начнет он с ее кузена. Между тем, он должен ее найти.

- Я собираюсь попросить Госта подменить меня на входе в эти выходные. Ты не против?

Зет кивнул.

- Конечно.

Бен допил пиво и встал.

- Прости, что прервал ваш вечер, Джессика. Уже ухожу.

- Я рада, что ты зашел, - тепло ответила она. - Я поговорю с другими сабами и попытаюсь подкинуть тебе пару идей.

- Спасибо.

Когда Бен выходил, то увидел, как Джессика повернулась и прижала голову к груди Зета.

Анна тоже так делала, находя утешение у Бена. Заставляя его чувствовать себя нужным и сильным, будто он мог защитить свою женщину от всего мира.

Блять, он скучал по ней.

Глава 28

— Они тебе позвонят, Джоуи, — Анна говорила по домашнему телефону. Две Домины, с которыми она пообщалась ранее, были садистками. И обе были готовы взять нового раба.

— Спасибо огромное, Госпожа Анна, — он так волновался, что у него, судя по всему, перехватывало дыхание.

— Всегда пожалуйста. Будь осторожен...

— Вы собираетесь прийти сегодня вечером в «Царство Теней»? — спросил он, прежде чем она попрощалась. — Сегодня суббота. И вас не было прошлым вечером.

На самом деле она планировала прошлым вечером уже оказаться дома. Но из-за небольшой поломки радиатора в ее машине она задержалась в «Святом Августине» еще на один день.

Не то чтобы она собиралась пойти в клуб. К тому же Анна больше в нем не состоит.

— Нет, я планирую провести милый тихий вечер дома. Сидя на веранде, наблюдать за надвигающимся штормом.

— А-а-а, — протянул он в ответ.

Она улыбнулась, представив, как он вздрогнул в этот момент. Джоуи ненавидел шторм. Если он умен, то не станет делиться этой информацией с новой Госпожой-садисткой.

— Спокойной ночи, Джоуи.

Анна опустила трубку и нахмурилась, глядя на мигающий автоответчик. У нее был миллион пропущенных звонков.

Но она уже достаточно времени провела у телефона. Особенно, с учетом того, что это сообщения от ее семьи, и, может быть, кого-то из «Царства Теней», включая, она поморщилась, Зета. Она уже прослушала два сообщения от Тревиса и Харрисона. Каждый раз, нажимая кнопку, Анна, затаив дыхание надеялась, что услышит Бена, а потом страдала от боли, потому что голос принадлежал не ему.

И даже сейчас она продолжала терпеть внутреннюю боль.

****

В глубоких сумерках, между раскатами грома, Анна услышала, как кто-то идет по каменной дорожке у ее дома. Ее сердце бешено забилось. Бен?

Растянувшись на шезлонге, она приподнялась на одном локте.

Показались макушки трех голов, приближавшиеся к ее высокой веранде. Не Бен. Женщины. Она издала короткий печальный вздох.

Она узнала своих внезапных гостей по волосам. Гладкие черные волосы, отливавшие синим - Ким. Густые вьющиеся светлые волосы - Джессика. Черные блестящие кудряшки - Узури.

Сабы из «Царства Теней» пришли к ней, чтобы... чтобы что? Она нахмурилась, слыша приближающиеся шаги.

— Эй, — окликнула ее Джессика. — Заставят ли незваных посетителей пройти по доске²⁰, Мэм.

Анна улыбнулась... совсем чуть-чуть.

— Это не корабль, а веранда. Но поднимайтесь. Я решу насчет прогулки по доске, после того как услышу, что вы на этот раз натворили.

Только Узури выглядела обеспокоенной. Ким же откровенно смеялась.

Анна почувствовала, что дуется. Ее репутация строгой Госпожи просто летела ко всем чертям. Опять же, это то, что происходит с хорошими друзьями, правда?

— Чему обязана видеть вас сегодня? И как вы узнали, что я тут?

Никто не знал, что она вернулась домой. Ну, кроме Джоуи. Подумать только, а ведь когда-то он был образцовым мужчиной-сабмиссивом в «Царстве Теней».

— Джоуи позвонил вам, — с уверенностью ответила на свой же вопрос Анна.

Эти трое обменялись взглядами, молчаливо избрав Джессику говорить от их имени.

— Все переживали, когда ты исчезла. — Порывистый ветер трепал ее одежду. И Джессика опустилась на стул, собрав и удерживая волосы одной рукой.

Ким добавила:

— Рауль и Каллен очень недовольны собой. Каллен сказал, что сунул нос не в свое дело. Снова. Он пытается придумать, как извиниться.

— Извинения не требуются, — Анна почувствовала острую боль потери, добавив: — В любом случае вряд ли я их снова увижу.

— Нет! — Узури оттолкнула Ким и внезапно опустилась на колени у ног Анны. — Пожалуйста, Мэм, не позволяйте ссоре изменить вашу жизнь к худшему.

Воспоминание о стоящем на коленях Бене... прямо на этом же месте... разбило ей сердце.

— Это больше чем простая ссора. — Она думала, что уже пережила это предательство, но... ей все еще было больно. — Они решили, что я поступаю бессовестно по отношению к Бену и изменяю ему.

— Анна, — в мягком голосе Ким звучало то потрясающее упрямство, которое так обожал Рауль. — Они просто парни, кинувшиеся защищать своего друга. Мы, женщины, все время так делаем. И Рауль понял, даже еще до того, как ты ушла, что Бен не единственный в ваших отношениях, кому сделали больно.

Анна моргнула. И прокрутила тот злосчастный разговор в памяти. Да, Каллен защищал Бена. И они не слышали ничего из разговора Анны и Джоуи, просто видели их вместе и то, как умчался Бен. Они поспешили с выводами.

Тупицы, да, но, эй, это же мужчины, правда? По-видимому, они купились на имидж бессердечной Госпожи, который она собственноручно создала.

Ужасная боль, постоянно терзающая ее грудь, ослабла.

— Они кинулись его защищать, и я вышла из себя, — она помогла Узури подняться на ноги.

— На самом деле я думаю, что ты отлично справилась, — сказала Джессика и подвинула свой стул, когда Ким принесла для себя еще один. — Я бы сказала, что у тебя выдался чуть ли не худший вечер, который может быть у женщины. Твоя работа, семья, а потом и клуб.

Это правда. Анна с минуту не отрывала от них взгляд.

— Как вы узнали про мой вечер?

— О, женщина, — Узури села на качели. — В «Царстве Теней» курсирует больше сплетен, чем в маленьком городке, где я выросла. Твой брат поговорил с Беном, а тот поговорил с Зетом, а Зет рассказал ему про то, что поведали ему Каллен и Рауль.

— Я позвонила Джоуи, — добавила Ким. — И он рассказал остальное.

Тревис сказал Бену, что случилось тем вечером? У Анны голова пошла кругом. Она подняла руку.

— Я поняла.

— Бен беспокоится о тебе, — заявила Джессика.

Могло ли это быть правдой? Он заботится о людях. Просто из-за разрыва он бы не перестал о ней заботиться.

Кто-нибудь должен дать ему знать, что она в порядке. Кажется, что в порядке.

— Кто-нибудь передал ему, что я дома, и со мной все хорошо?

— Нет. Мы сначала хотели поговорить с тобой, — Джессика мягко улыбнулась ей. — Может, ты и Госпожа, но еще и часть нашей банды. А женщине нужна своя компания, когда все плохо.

Искренняя любовь Джессики заполнила дыры в сердце Анны. У нее хорошие друзья. И взгляд на двух других женщин показал, что они чувствуют то же самое, даже прежде, чем Джессика добавила:

— Прийти хотели все, но мы боялись, что ты сочтешь это вторжением.

— Мы бросали жребий. Когда Салли выбыла, ты бы слышала, как она ругалась. А Оливия сказала, что выпорет наши задницы в клубе за то, что мы не дали ей прийти, — Ким улыбнулась. — Теперь видишь, как сильно мы тебя любим?

И она еще позволила себе при такой поддержке чувствовать себя обделенной.

— Спасибо. Спасибо всем вам.

— Отлично. Итак, у тебя есть блендер? — Узури подняла коричневый магазинный пакет, стоящий у ее ног. — Мы не можем обсуждать несчастья на любовном фронте без алкоголя.

Они обязательно сделают коктейль и для нее, но ничего. Смеясь, Анна встала и повела их за собой в дом.

****

Глядя на то, как черные тучи затягивают небо, Бен вытащил телефон из заднего кармана и ответил на звонок, даже не взглянув на дисплей.

— Да.

— Бен? Это Тревис.

Бен замер.

— Новости?

— Ага. В ее доме горит свет.

— Ты заглядывал туда? — спросил Бен.

— Нет. Жена Харрисона заметила и позвонила мне. Папа и я в Тампе, но собираемся поехать туда сейчас. Так что, если хочешь увидеть ее раньше нас, у тебя есть шанс.

Бен улыбнулся. Хороший мужик.

— Принято. Спасибо.

— Никаких спасибо. Просто имей в виду, что, если ты не сделаешь ее счастливой, я сломаю тебе шею.

Если Бен все испортит, он будет рад скоропостижной смерти.

****

Пока Узури мешала дайкири со свежей клубникой, которую она принесла, Анна взялась добавлять ром в каждый коктейль.

Соленый влажный ветер врывался через открытую дверь, ведущую на веранду, предвещая приближение шторма. Минутой позже дождь застучал по веранде, а затем забарабанил сильнее.

— Вы вовремя пришли, — Анна говорила громче, чтобы перекричать шум дождя. — Похоже, будет буря.

Ким сморщила нос.

— Никто никуда не поедет, пока погода не успокоится, — она взяла бокал.

Никто никуда не поедет еще долго. Улыбаясь, Анна передала очередную пару ромовых коктейлей. Если ее друзья попытаются сесть за руль выпившими, то узнают какой гадкой Доминой она была на самом деле.

Она подняла свой коктейль без рома, вздохнула и плюхнула в него три лишние клубничины, чтобы компенсировать отсутствие алкоголя.

Взяв пульт управления, она включила самую грустную подборку музыки и уселась в любимое кресло. Играла медленная песня Энии под дождь, барабанивший в окно, за которым простиралась темнота.

Скрестив ноги на кушетке, Джессика склонилась к Анне.

— Я видела Бена в четверг. Он выглядел по-настоящему потерянным из-за того, что вы двое не вместе.

Анна моргнула от такого прямолинейного захода, а затем прищурилась.

— Разве ты не должна подбадривать кое-кого, расспрашивая об отношениях? Неужели ты не знаешь, что нужно быть понежнее с ранимыми расстроенными подругами?

— Ты права. Боже, Джессика, тебя растили в порту? — Ким покачала головой и сладко улыбнулась Анне. — Как тебе сегодняшняя чудесная погода?

Анна взглянула через арочное окно на белые барашки волн, врезающиеся в берег. Над черным океаном молния разорвала тьму лентой яркой вспышки. Треск пальм, гнувшихся на ветру, был едва слышен из-за раскатов грома.

Узури проследила за ее взглядом и, хихикнув, сказала Ким:

— Ты такая дурочка.

Ким нахмурилась.

— Мне нравится такая погода, хотя лучше, когда меня при этом обнимает Рауль.

— Видишь? Я об этом и говорила. Анне нужен огромный, сексуальный плюшевый медведь, — Джессика кивнула. — Ты собираешься позволить ему вернуться? Дашь бедному мужику шанс?

Вернуться? Он порвал со мной.

— Может, она хочет кого-то помоложе или не хочет именно огромного парня, — сказала Узури.

Остальные сабы недоверчиво посмотрели на нее.

Узури в ответ задрала подбородок.

— Эй, некоторые из нас предпочитают нормальных мужчин. Кроме того, эти ее хорошенькие мальчики были великолепны, хорошо сложены и в потрясающей форме.

— Ты очень даже права, — Ким подняла свой бокал. — Задница Джоуи? Произведение искусства.

— Это правда, — согласилась Джессика, отдавая должное этой части тела саба. — И все же, может быть, Анне понравились большие тела. Есть куча плюсов в том, чтобы быть старше и крупнее. Больше мускулов. Больше опыта. Больше... мужские причиндалы.

Ким хмыкнула.

— Большие мужские причиндалы не так легко сбросить со счетов.

— А, по-моему, в них нет ничего хорошего, если мужчина не знает, как ими пользоваться, — Узури фыркнула. — И всего остального это тоже касается.

Анна закинула ногу на подлокотник своего кресла. Если она продолжит молчать, эти трое, в конце концов, смогут решить все ее проблемы.

К сожалению, все девушки повернулись, выжидающе посмотрев на нее.

— Бен, абсолютно точно, может прекрасно пользоваться всем, чем обладает. — О, он может. — И мне понравилось его тело, так же, как и его мужские причиндалы. —Пришло время поделиться, что она не особо опытна в этом плане. — Но он не хочет быть рабом. Он, скорее, секс-сабмиссив, — прозвучало окончательное признание, — а я ненавижу перемены, — она не может так быстро все выложить.

Когда Ким кивнула, явно не удивившись насчет Бена, Анна спросила:

— Ты знала?

— Он говорил с Раулем. И Рауль переживал за вас двоих. Он не был уверен, что тебе подойдет сексуальный сабмиссив, а не раб.

Рауль беспокоился о них? Анна попыталась вспомнить детали их последнего разговора. После того как Бен бросил ее и ушел, к ней подошел Рауль. Нахмурившись. Выражал ли он, скорее, беспокойство, нежели неодобрение? Она вздохнула. Разбушевавшиеся эмоции действительно могут лишить способности читать язык тела.

— Я слышала, что ты предпочитаешь, чтобы привычные вещи не менялись, — сказала Узури. — Но когда я... должна была переехать во Флориду, то узнала, что изменения могут быть к лучшему. Ты открываешь новые миры, новые возможности, — она улыбнулась остальным, — заводишь новых друзей.

— Ты же не хочешь, чтобы своя жизнь всегда оставалась неизменной, правда? — мягко улыбнулась Джессика. — Я видела тебя с Софией. Ты хочешь ребенка.

— Хочу, — вздохнула Анна. Она хотела ребенка, и теперь она его получила. Беременность. Она чувствовала себя почти виноватой, будто забеременела из-за того, что очень этого хотела. — Я хочу ребенка, и неважно, насколько изменится моя жизнь.

— Я, может быть, в конце концов, тоже, но мы пока не готовы, — призналась Ким. — Я все еще пытаюсь справиться с травмой, согласившись выйти замуж.

Узури рассмеялась.

— Кто-нибудь другой на твоем месте больше бы беспокоился об ошейнике, который ты носишь на своей шее.

— Бет тоже хочет ребенка, — улыбнулась Джессика. — Представляешь лицо Нолана, если ему придется переделать свою индивидуально спроектированную и уникальную темницу в детскую игровую комнату?

Анна видела выражение его лица, когда он держал на своих руках Зейна – сына Кари. У этого сурового Мастера не будет проблем с тем, чтобы освободить место в своей жизни для ребенка.

— Ребенок неминуемо изменит твою жизнь, — Узури сделала бровями движение в сторону Джессики. — Я знаю, еще рано говорить, но разве София не изменила всю твою жизнь? Мастер Зет все еще твой Мастер в полном смысле?

Анна подавила улыбку. Зет абсолютно точно выглядел и вел себя как Мастер в тот день, когда Джессика воспользовалась советом Анны.

Увидев улыбку Анны, Джессика густо покраснела. Прочистив горло, она улыбнулась Узури.

— Не думаю, что из-за кого-то Зет может перестать быть Мастером. Но в наших отношениях произошли некоторые перемены. Мы несколько раз поссорились.

— Правда? — Ким подалась вперед.

— Как в тот день, когда я очень устала. Ну, на самом деле мы оба. София капризничала, телефон постоянно звонил, а Зет не брал трубку. Он говорил по мобильному, но я не знала этого и думала, что ему просто лень взять трубку, и закатила жуткий скандал.

— О, Боже, ты накинулась на Мастера Зета? — Узури выглядела настолько испуганной, что Анна нахмурилась.

Черт возьми, им действительно надо поработать над некоторыми ее страхами. Нет, Анна больше не член клуба «Царство Теней». Ну, она предупредит Зета. И... вместо этого кое-что выяснит как друг.

— Я не думала о Мастерах или подчинении, или еще о чем-то, — сказала Джессика. — Я была просто... я просто упустила это из виду, — она нахмурилась. — Но пришлось вспомнить, когда Мастер Зет отшлепал меня. И это, конечно же, была не эротическая порка, а злая и беспощадная. Я все глаза выплакала. Можете поверить, что он сказал, будто мне нужно было выпустить пар?

Когда Анна расхохоталась, потому что Зет был абсолютно прав, Джессика сморщила нос.

— Я бы могла как-то по-другому спустить пар, верно? Но после он держал меня и обнимал. Когда София снова раскапризничалась, он уложил меня в кровать и сказал, что, если я не буду спать, он снова меня отшлепает.

Узури умиротворенно вздохнула.

— Хорошо. А то я на минуту за тебя заволновалась.

Ким нахмурилась.

— Кроме того, что ты на него кричишь, ничего особо не изменилось.

— Правильно. Это то, что не подверглось изменениям. Он все еще берет всю власть в свои руки, когда хочет защитить меня. Когда речь идет о доме и Софии, я принимаю большую часть решений. Мы многое решаем вместе, и если не приходим к согласию, то последнее слово остается за ним, и мне нравится это. Такая расстановка сил... успокаивает.

Анна подумала, что Зет неплохо справляется, балансируя между всеми сторонами жизни. И об этом свидетельствовала удовлетворенность Джессики. Хотел ли Бен того же?

— Это то, что я планировала попробовать с Беном, — призналась она. Все трое уставились на нее. — Свести отношения Доминант/сабмиссив в основном к спальне. Не заставлять Бена мучить себя ролью раба.

— Бен был бы хорош, жонглируя всем этим, я думаю. Вне спальни он настаивал бы на том, чтобы защищать и поддерживать тебя, — сказала Ким.

— А затем вручил бы тебе кнут в спальне, — добавила Джессика.

— Я надеялась на это, — у коктейля Анны был привкус безнадежности. — Это то, чего я хотела, но Бен сказал, что он - ванильный. Он поблагодарил меня за возможность попробовать извращения, будто хотел выплюнуть то, что осталось во рту после ужасной дегустации.

— Это произошло той ночью в «Царстве Теней»? И ты ему поверила? — Узури с недоверием смотрела на нее. — Ты - Домина, и предполагается, что ты читаешь нас лучше.

Джессика рассмеялась.

— Пф-ф, каждый читающий мысли доминант облажается, когда в дело окажутся замешаны его собственные эмоции. И той ночью она не могла усидеть на всех стульях, — Джессика обернулась. — Прости, Анна.

— Это правда, — сейчас Анна колебалась, внутри нее боролись страх и надежда. — Что я упустила?

Узури нахмурилась.

- Я была в гостиной сабмиссивов в тот момент и все видела. Ты наклонилась над Джоуи, держа его за подбородок, так сладко и доминантно, и просто... смотрела на него. Очень долго. И Бен это видел, меняясь в лице: бешенство, ревность и боль. Он думал, ты вернулась обратно к Джоуи.

Анна подняла руку. Воспоминание было ярким и чистым, как кристалл.

— Он сказал мне: "Вижу, ты нашла мальчика". Я думала, он имеет в виду, что я нашла Джоуи, чтобы поговорить с ним. Но он подумал, что я предпочла ему Джоуи. И потом... его понесло.

— Как обычного уязвленного парня, — сказала Джессика.

— Да, как раненый мужчина, он не только швырнул карты, но и стол заодно перевернул, — согласилась Узури.

— Он лгал насчет своих желаний, — с уверенностью добавила Ким. — Он - не раб, но и не ванильный. Он сам говорил это Раулю.

— Эй, я видела его после одной из твоих сцен. Он выглядел получившим удовлетворение и весьма блаженствующим. Очевидно, ему нравится эта часть подчинения, — улыбнулась Джессика.

— Блаженствующим, — от этого чудесного описания Анна почувствовала себя отлично.

Ким кивнула.

— Вам обоим надо поговорить. Я думаю, вы созданы друг для друга.

На их лицах была написана такая убежденность, что глаза Анны стало жечь подступающими слезами. Она избегала мыслей о Бене и о том, что делать дальше. Может быть, вот по этой причине - потому что в ее воспоминаниях смешались боль и потерянные надежды.

Но эти женщины были ее... бандой, как сказала Джессика. Они не стали бы ее обманывать.

— Хорошо. Я...

Звук рвущейся ткани привлек внимание Анны к веранде.

Рука просунулась в разрыв москитной сетки и открыла замок. Огромный мужчина открыл дверь и вошел внутрь.

Анна поднялась на ноги.

— Кто... — она остановилась, увидев его лицо.

Хотя чулок на голове скрадывал черты лица, было видно, что мужчина в ярости.

— Тут не одна сука, бро, — он махнул ножом в их сторону.

Еще несколько мужчин вошли через дверь, все в масках. Вооруженные грабители?

От адреналина горло Анны пересохло.

Узури взвизгнула от страха.

Сердце бешено билось о ребра. Анна встала перед мужчинами, заняв не атакующую позицию, которая все же готовила ее к битве.

— Что вы хотите? — Анна насчитала пятерых мужчин. Слишком много для драки в ее пользу. Черт. Ее желудок свело от приступа тошноты.

Краем глаза она увидела, что Ким обхватила лампу.

Джессика отступила за стул, держа телефон так, что его не было видно. Будем надеяться, она выключит звук, когда будет набирать 9-1-1.

Чтобы отвлечь внимание мужчин от Джессики, Анна медленно отступала на кухню.

— Что вы хотите? — повторила она спокойным голосом. Чем дольше они не будут применять насилие, тем лучше.

Пятеро мужчин. Служба 9-1-1 может не успеть.

У стоявшего впереди мужчины было грузное тело, размером как у Бена, очень большая голова и рык, как у злобного питбуля.

— Где ты прячешь мою жену и сына, пизда?

О, дело плохо. Проникновения в дома были широко распространены в Тампе, но это не была попытка взлома. Перед ней был абьюзер, который пытался найти свою жертву. У Анны засосало под ложечкой. Маски на лицах давали ей надежду, но эти ребята не могли оставить свидетелей.

Мой ребенок. Анна начала накрывать рукой живот в защитном жесте, но затем заставила себя опустить руку. Никогда нельзя привлекать внимание к своей уязвимости. Я не беременна. Нет, не беременна.

От страха во рту пересохло. Шторм и сопутствующие аварии замедлят приезд полиции? Как долго она сможет выигрывать время?

— Кто твоя жена?

— Сью Эллен. А сейчас, где, блять, она? — он взмахнул рукой и швырнул лампу в стену.

Прижав руку ко рту, Узури закричала тонким голосом.

Сью Эллен. Эту женщину душили, а на щеке её сына был синяк размером с кулак. «Билли придет за мной», — сказала она тогда.

— Мне жаль, — встретив яростный взгляд Билли, Анна беспомощно протянула руки. — Я не знаю, кто это. Как охотница за головами, я встречаю каждый день много людей.

— Сука, ты отвезла ее в какое-то гребаное убежище для женщин. Ты пытаешься спрятать ее, спрятать ее от меня - ее законного мужа, — злобно выплюнул он.

Мужчина, который тоже мог бы посоперничать с Беном в росте и мускулатуре, выдвинулся вперед.

Он впился в нее взглядом.

— Это она, чувак.

Билли сделал шаг вперед.

— Ты гребаная...

— Нет времени шутить, — парень схватил Узури за волосы и ударил с такой жестокостью, что ее голова откинулась назад.

Слезы выступили у нее на глазах. Она пыталась вырваться из захвата.

Он ухмыльнулся Анне, наслаждаясь криками Узури.

— Скажи нам адрес, или мы попортим твоих девчонок, — он снова поднял руку, и Узури сжалась.

— Стоп, — скрывая ярость, Анна заговорила дрожащим голосом. Это было не сложно, ведь волны страха охлаждали ее кровь. — Я скажу. Пожалуйста, не причиняйте нам вреда.

— Так-то лучше, — один из мужчин подошел к Анне. Выцветшая рубашка. Темный загар. Тошнотворный сладкий запах жевательного табака не мог перебить вонь пота. — Дай мне гребаный адрес.

Людоед, как мысленно обозначила его Анна, отпихнул Узури в сторону. Она упала на четвереньки, плача и дрожа.

Анна сжала челюсти. Эти милые мальчики, которые думали, что насилие в браке - это Богом данное им право, могли быть не столь глупы, чтобы на слово поверить ей насчет адреса.

Так что у нее был небольшой выбор. Вопреки всему надеясь, она выдала выдуманный номер дома на большой улице Сэнт-Питерсберга.

Теперь оставьте нас и езжайте проверить.

****

Гребаный дождь. Гребаное наводнение. Бен, наконец, добрался до Клируотер-Айленда по петляющим улицам, заваленным ветками и обломками, объезжая неизбежные мелкие ДТП, и медленно тащился за другой машиной прямиком двигающейся в тупичок Анны. К его удивлению, два побитых пикапа были припаркованы на улице, по обеим сторонам от ее парковки.

У нее вечеринка?

Самое отвратительное, что машина перед ним заехала на ее парковку. Блять. Объезд, который он вынужден был преодолеть, чтобы выехать из Сэнт-Питерсберга, дал время приехать Тревису и отцу Анны.

Черт с ними, он просто собирался увидеть ее.

Узнав место, Бронкс заскулил. Он хотел увидеть Анну.

Я тоже. Он взъерошил мех Бронкса.

— Ты должен подождать, приятель. Нам с Анной нужно кое-что решить, прежде чем ты запрыгнешь на нее.

Он закрыл дверь и вздрогнул от удара молнии, сопровождаемого раскатом грома. Медленно вдохнув, он подошел к Тревису.

— Я задержался.

— Я догадался. На дорогах черти что творится, — Тревис кивнул на своего отца, который обходил машину. — Папа, это Бен Хауген. Бен, это мой отец, Стефан Десмараис.

Десмараис был ростом примерно шесть футов, с темными волосами, поджарым телом, как у его сыновей, и с военной выправкой.

— Рад познакомиться, — он пожал Бену руку. Затем его рот сжался в твердую линию. — Я так понимаю, ты тут, наверное, для того чтобы увидеться с моей дочерью. Я хочу первым поговорить с ней.

Бен остановился.

— У нас у всех есть причины ее увидеть. Я считаю, что она должна сама выбрать, с кем поговорить первым. Не я. И не вы. Я зайду вместе с вами.

Тревис закашлялся, словно скрывая смех.

Но отцу Анны было не смешно. И его свирепый взгляд нельзя было не заметить. Не то чтобы Бен изменил свое мнение, но это был превосходный свирепый взгляд.

Хотя у Анны свирепые взгляды получались лучше.

****

Ужас и ярость смешались в отвратительный коктейль. Анна наблюдала за тем, как мужчины разбредались по комнате, оказываясь чересчур близко к ее подругам.

К ее очень уязвимым подругам. У Джессики был новорожденный ребенок. Ким и Узури уже пострадали от рук насильников.

Ввязаться в драку прямо сейчас ничем не поможет. Нужно выждать...

Парень с густой темной бородой достал телефон и забил адрес, который назвала Анна.

У Анны замерло сердце. Может ли так случиться, что ни один из них не знает, как запустить приложение "карты"? Пока остальные мужчины ждали, что найдет бородач, она придвинулась ближе к подругам.

Выжидать...

Бородач покачал головой и зло выплюнул:

— Неправильный адрес. Она наврала.

— Ты ебаная пизда, — Билли двинулся к Анне.

— Эй. Нет. Нам нужно, чтобы она могла говорить, — людоед взглянул на мужчину в красной рубашке и указал на Джессику. — Порежь эту сучку.

— Нет, — закричала Анна, — подождите...

Красная Рубашка выдернул нож из ножен на поясе и попытался схватить Джессику.

Анна метнулась через комнату. Джессика отскочила в сторону, оказавшись вне предела досягаемости.

В этот момент Ким швырнула лампу.

Металлическое основание угодило ему прямиком в голову и заставило отступить на шаг.

— Гребаная сука, — жеватель табака кинулся на Ким. Она увернулась, но споткнулась о столик и упала на пол.

Сначала нож.

— Ты! — крикнула Анна Красной Рубашке. Затормозив, она развернулась. Вложив всю силу своего гнева, она ударила по ногам мужчины. Раздался хруст колена, выгнувшегося в ту сторону, куда оно обычно не гнется, и пронзительный крик. Нож упал на пол. А следом свалился и он сам.

Огр обхватил ее сзади.

Ее щеку огрело болью.

Падение.

Она с размаха ударилась головой об пол.

****

— Это что, блять, было? — спросил Тревис, когда они оказались на крыльце дома Анны.

Бен знал, что это. Человек бьется в агонии. Он не слышал подобного со времен Ирака.

Оттолкнув Тревиса в сторону, он попытался открыть дверь. Заперто.

Какого черта он вернул ей ключи? Бен помчался к заднему входу. Если потребуется, он сможет разбить раздвижные стеклянные двери, ведущие на веранду.

Он слышал, как за его спиной грохотали шаги, когда он оббегал дом, взлетал по лестнице через три ступеньки и мчался через залитую дождем веранду.

Обе двери, стеклянная и с москитной сеткой, были распахнуты, и внутри творился хаос.

В комнате шла драка. Там были мужчины с чулками на головах. Один катался по полу, держась за ногу. Остальные... Где Анна?

В Бене разгоралась ярость. Эти ублюдки атаковали женщин. Тоненькая брюнетка – Ким - ударила бородатого парня маленьким кулачком, но вложив достаточно силы, чтобы остановить его, а потом Джессика приложила его по голове столиком.

Анна была на полу.

Дерьмо!

Удар какого-то ублюдка пришелся Бену под ребра, но он отшвырнул атакующего на кушетку и направился к...

Анна вскочила на ноги, неустойчиво и неуклюже пошатываясь, она отодвигалась от гребаного ублюдка, тряся головой. Мужчина замахнулся на нее.

— Нет, — взревел Бен.

Она уклонилась и ловко обернулась вокруг себя. Ее нога поднималась все выше и выше, пока она со всей силы не врезала босой стопой мужчине в висок. Он упал.

Осталось двое. И один перед ней.

— Мудаки, — Бен кинулся на низкорослого ублюдка, стоящего на пути к его цели. Он ударил его кулаком в живот, а за этим последовал правый хук в челюсть, который переломал ему все кости и заставит ублюдка долгое время питаться через соломинку.

Бородач, жертва лампы, шатаясь, встал на ноги и кинулся на Джессику. Тревис и Стефан тут же перехватили его.

Бен повернулся к последнему мерзавцу. Этот парень был даже крупнее Бена, но обладал грузной фигурой. Отличная мишень. Бен замахнулся.

Мужчина отступил достаточно далеко, чтобы удар пришелся только по ребрам. Хрюкнув, он принял удар и замахнулся в ответ мясистым кулаком.

Бен ударил его по руке сбоку.

— Билли, — Анна смотрела на мудака. Серо-синий синяк наливался на ее щеке. На ее лице было выражение чистого бешенства, она была разъярена. И не готова остановиться.

Бен был готов вырубить парня, но в последний момент отдернул кулак.

Черт.

Некоторые мужчины, извиняясь, дарят своим женщинам цветы.

Будучи рассерженной, Анна могла бы вернуть букет, запустив им в его голову. Но есть и другие способы попросить у нее прощения.

Подарить ей Билли, например. Все еще желая прикончить мудака, Бен сгреб его за воротник, швырнул его в стену, чтобы тому было чем заняться, и сказал:

— Прошу прощения за свои слова, Мэм.

Отвлекшись, Анна перевела серо-стальной взгляд на Бена.

— Могу я загладить вину перед вами? — он поймал наскочившего ублюдка и толкнул к ней. — Угощайтесь.

— Что? — она уклонилась от шатающегося мудака и сделала ему подсечку.

Билли упал на пол, и дом буквально содрогнулся.

— Что ты здесь делаешь, Бенджамин? — когда Билли вскочил на ноги, Анна ударила его в подбородок и толкнула к Бену.

— Прости. Я облажался... думал, ты вернулась к хорошенькому мальчику. — Одна лишь мысль о маленьком засранце добавила силу удару в лицо ошеломленного мудака. Он толкнул его к Анне.

Она пробормотала что-то про то, что ее банда была права. Поднырнув под широкий замах Билли, она ударила его сбоку в живот и вернула Бену.

— Ты идиот. Я люблю тебя. Зачем мне Джоуи?

Эти слова... эти слова полностью парализовали Бена. Любит? Она его любит? Волнение пронзило его позвоночник, словно обстреляв снарядами, взрывающимися в воздухе, отчего у него зазвенело в ушах.

Что-то ударило его в живот, и он осознал, что этот мудак добрался до него. Даже позабыв о том, что нужно было бы задать ему трепку, Бен с отвращением фыркнул и швырнул его Анне.

— Я тоже. Тебя. Нам надо поговорить.

— Я согласна. Пора, — она вырубила мужика сильнейшим джебом в живот, перекрестным ударом справа и левым хуком в челюсть.

— Отличная работа, Мэм. — Она молодец.

— Блин, это было отлично, сестричка, — Тревис улыбнулся ей и нахмурился, глядя на Бена. — Ты мог бы и мне дать поиграть тоже, придурок.

— Это дом твоей сестры, здесь все игрушки принадлежат ей.

— Ах ты трусливый ублюдок! Ты посмел толкнуть его на мою маленькую девочку? — отец Анны был красным от гнева. — И ты... — он обернулся на сына, который, по-видимому, удерживал его от вмешательства все это время. — Ты не лучше.

— Эй, они разговаривали, — произнес Тревис таким нравоучительным тоном, что у него вокруг головы должен был вспыхнуть нимб. — Мама учила не влезать в серьезные разговоры.

— Не говоря о том, Стефан, что она больше не маленькая девочка, — Бен с гордостью наблюдал за тем, как Анна — его женщина — помогает Узури подняться.

Раздался вой сирен, их звук приближался.

Стоя в стороне, Тревис все еще спорил со Стефаном.

Бен выхватил моток скотча из кухонного ящика и начал связывать плохих парней, неподвижных он оставил напоследок. Он поставил бы свой последний доллар на то, что тому парню, все еще стонущему из-за открытого перелома колена, врезала Анна.

— Джессика, ты в порядке? — спросила Анна, помогая дрожащей Узури сесть в кресло. — Ты можешь впустить в дом полицию?

— Я в порядке, — блондиночка откинула волосы с лица, нахмурилась, глядя на бородатого идиота на полу, и пнула его под ребра маленькой ножкой. — И буду рада сделать это.

— Ты как? — Анна взглянула на Ким, подняв брови.

Та твердо кивнула в ответ.

— Я в порядке, — Ким подняла лампу с металлическим основанием и ударила того же бедного ублюдка, прежде чем поставить лампу на стол.

Бен рассмеялся. У кошечек из «Царства Теней» имелись опасные коготки.

Анна услышала его и обернулась. А затем подошла к нему.

Его пульс ту же подскочил. Он выпрямился и поставил ногу на полусвязанного плохого парня.

Она прижала руку к груди Бена. Костяшки пальцев покраснели, а в складках между пальцами были видны лопнувшие сосуды. У его женщины тяжелая рука. Он должен найти ей пакет со льдом.

Она встала на цыпочки и слегка его поцеловала.

— Ты заслужил награду за то, что поделился угощением.

— Немного я сделал, чтобы заслужить награду, — прошептал он. Черт возьми, он так хотел ее. Хотел встать на колени у ее ног, получить приказ служить ей, пробовать ее, дышать ею.

Чувствовать ее руки у себя в волосах, когда она прокладывает путь... и берет его с собой.

Она не убирала свою ладонь с его груди, на секунду задержала пристальный взгляд, а затем улыбнулась.

— Когда мусор будет убран, мы поговорим. Затем...

Затем. О, да.

— Договорились.

С проснувшейся в сердце надеждой Анна вернулась к решению ожидающих ее задач. Плохие парни, копы, друзья, семья. И Бен. Главное - Бен.

Начнем с Узури. Но когда она направилась к ней, Ким уже вытащила маленькую сабу из кресла, приговаривая:

— Пока Анна говорит с полицией, почему бы нам тут не навести порядок?

— Окей, — прошептала Узури, но не сдвинулась с места.

Анна почувствовала вину. Эти мужчины пришли за ней, не за Узури. Все страхи уязвимой женщины воспаряли вновь.

Анна обняла ее за талию.

— Узури.

Та опустила свои бархатистые карие глаза.

Анна положила палец на подбородок сабы и подняла ее лицо вверх. На красивой коричневой коже виднелась кровавая царапина вдоль челюсти, а губа рассечена. Анне хотелось снова броситься в драку.

— Как ты, милая?

— Никак. Я ничего не сделала, — стыд отразился на лице Узури. — Я не сопротивлялась. Просто... терпела.

А, так вот что было не так. Анна подавила жалость, ведь это не помогло бы молодой женщине.

— Ты права. От тебя совсем не было помощи в драке.

Слезы наполнили глаза Узури при этом беспощадном утверждении.

Анна проигнорировала вздох Ким и продолжала удерживать Узури за подбородок, не отводя свой взгляд от нее.

— И это означает, что в следующий раз тебе нужно лучше стараться. Ты пойдешь на уроки самозащиты, даже если напугана.

Узури моргнула.

— Но...

— Это приказ, саба, — мягко сказала Анна, но вложив твердую нотку в голос. — Ты меня поняла?

Узури все еще дрожала, но решимость, наполнившая ее взгляд, заставила ее губы сжаться в твердую линию и больше не дрожать.

— Да, Мэм. Я пойду.

— Это то, что я хотела услышать, — Анна крепче обняла ее за талию. — Ты сильнее, чем думаешь. Тебе просто нужны навыки, чтобы доказать это. — И я прослежу за тем, чтобы ты их получила. — А сейчас можешь помочь с уборкой, пока я разбираюсь с копами?

Получив команду, Узури взяла себя в руки. Облегчение отразилось у нее на лице.

— Да, Мэм.

Очевидно, распознав приемы Домины, Ким подмигнула ей. Затем изобразила поклон, принятый в боевых искусствах.

— Давай возьмем несколько мешков и сложим в них все, что разбито.

Когда они обе направились на кухню, Анна перешла к следующей задаче.

— Анна, — отец вырвался из сдерживающего захвата Тревиса. — Что тут, черт возьми, происходит?

О, Господи. Сколько всего нужно исправить. Она посмотрела на него с отвращением.

— Не могу поверить, что ты назвал Бена трусом за то, что он был так мил и дал мне закончить драку.

У отца отвисла челюсть.

— Ты моя дочь. Я...

— Мы это уже обсуждали, — Анна и раньше слышала это дерьмо. —Возвращайся к маме. Может, ей нравится, когда с ней обращаются как с драгоценной статуэткой, которая разобьется, если ты не так на нее посмотришь, хотя я бы сказала, что она сильнее, чем ты думаешь.

Услышав раскатистый смех Бена, Анна обернулась. Он смотрел в сторону кухни, где стояла ее мама, уперев руки в бока.

— Ты не понимаешь, — запротестовал ее отец, стоящий спиной к матери.

— О, я понимаю, все хорошо понимаю. Мои родители учили меня быть сильной и знающей. Даже чересчур. Очень стыдно, что мой отец считает, будто его тридцатипятилетняя дочь до сих пор должна сидеть в манеже, — она показала рукой на мужиков, лежащих на полу ее гостиной. — Троих из них уложила я.

Ее отец не двинулся с места. Он просто стоял. Она еще никогда не видела, чтобы он выглядел таким взволнованным.

— Прости, Анна.

Извинение? От неожиданности она замерла на месте. Он выглядел... грустным.

Сердце побуждало ее сказать, что все в порядке. Но это было неправдой. И она несколько сомневалась, что его убеждения действительно изменились. Укрепив свою решимость, она вошла в образ Домины. Ему, возможно, будет больно, но раскаяние - отличный инструмент обучения.

— За что ты извиняешься? За что именно?

— Я никогда не хотел, чтобы ты чувствовала себя менее ценной для меня. Я люблю тебя, Анна. Люблю тебя так же сильно, как и мальчиков, — морщины на его лице стали глубже. — Но, детка, я не могу смотреть на то, как ты занимаешься тем, что может причинить тебе боль. Или убить.

Прежде чем Анна смогла бы выставить его из своего дома, со стороны кухни донеслось тихое рычание.

Он обернулся.

Ее мать вышла вперед. Она ударила своего любимого мужа в живот так сильно, что он охнул.

У Анны отвисла челюсть.

— Ты - лицемер, — мать просто кричала. — Когда я возражала против того, чтобы Тревис и Гаррисон играли в футбол, занимались каратэ и уходили на службу, ты говорил мне: «Смирись, Элейн. Будь стойкой». Ты твердил, что хорошие родители позволяют детям выпорхнуть из гнезда и поддерживают их, куда бы их не привели их сердца. Ты уверял меня, что я трусиха.

— Но... но...

— И кто тут трус? — мама ударила его снова, даже сильнее в этот раз.

Стоявший у двери Тревис хохотал, как сумасшедший.

Прикрыв рот рукой, Бен пытался скрыть веселье из уважения к ее отцу.

— Элейн, — запротестовал отец.

Ее крохотная мама проигнорировала его и повернулась нежно обнять Анну.

— Ты цела, дорогая? — этот же вопрос она задавала своим мальчикам, когда они возвращались со спорта или войны.

Анна едва сдержала слезы.

— Я в порядке, — прошептала она.

Мать отступила и нахмурилась, глядя на синяк на ее лице.

— Приложи к нему лед, дорогая, — она посмотрела на сложенные на полу тела. — Отличная работа. Я всегда знала, что ты можешь сама справиться, не хуже, чем мальчики.

— Спасибо, мам.

Ее мать повернулась к своему мужу.

— Стефан, мы сейчас же идем домой. Надо поговорить.

Он выглядел так, будто она пригласила его на его собственную казнь

Чувство юмора Анны в итоге сдалось и пробудилось.

— Звучит отлично. Папа, если и когда мама тебя простит, я тоже тебя прощу.

Когда он открыл рот, чтобы возразить, она посмотрела на него ледяным взглядом, который годами заставлял сабмиссивов умолкнуть, и махнула рукой в сторону двери.

— Протест отклонен.

Когда они уходили, мама ей подмигнула.

Затем Анна повернулась к Тревису.

— Господи, сестренка, напомни мне никогда тебя не бесить. У меня просто яйца сжались от страха.

Она вздохнула.

— На самом деле я не хочу слышать рассказы о яйцах своего брата, спасибо тебе большое.

Когда Бен фыркнул, она улыбнулась, а потом указала на злоумышленников.

—Можешь взять на себя охрану плохих парней вместе с Тревисом, пока я улажу все формальности?

— С удовольствием.

Она внимательно смотрела на него с минуту. Сильный. Смелый. Он не должен был демонстрировать силу, чтобы доказать свою смелость. Он и так это знал. Он знал, кто он такой, и был доволен этим знанием.

Поэтому он мог позволить ей быть такой, какая она есть.

Как она может сделать меньшее в ответ?

И он поделился с ней своим плохим парнем. И по-настоящему был рад поделиться.

У нее было чувство, что они просто отлично разделили бы друг с другом и многие другие вещи.

Например, ребенка.

Или жизнь.

В комнату вошли копы, один из них оценил взглядом обстановку и принялся звонить в скорую. Другой стоял в дверях и разговаривал с Джессикой.

Рауль тараном протолкнулся мимо него и прошел в гостиную.

Ким покачала головой, глядя на него.

— Ты опоздал.

Мгновение его взгляд задержался на валяющихся на полу огромных мужиках.

— Ты пострадала, gatita? — он внимательно осмотрел Ким в поисках повреждений.

— Я в порядке.

— Взломщики?

— Абьюзер, искавший приют для женщин, переживших насилие, —объяснила Ким.

Его лицо потемнело от ярости. Тем не менее, он привлек ее к себе с большой осторожностью. Его цепкий взгляд остановился на царапине на подбородке Узури, затем он проверил Джессику, а в конце задержался на щеке Анны.

— С тобой все в порядке?

— Мы все легко отделались. И Ким держалась молодцом. На самом деле у нее отличный удар.

Ким засияла от похвалы.

— Но такие ситуации возвращают в прошлое... - Анна замолчала, но он уловил, что она имела в виду. Расправа могла воскресить ночные кошмары из прошлого сабы.

Он понимающе кивнул.

Анна посмотрела на подругу.

— Ким, прости меня.

— За что? — спросила Ким.

— Из-за моей работы в приюте ты оказалась в опасности. — Хотя она не могла понять, как ублюдки нашли ее дом.

Рауль покачал головой.

— Мы все там волонтерим, Анна. Мы понимаем степень опасности.

— Это не твоя вина, — добавила Ким. — И я очень рада, что мы были здесь в этот момент.

Анна похолодела от этой мысли. У нее действительно были бы проблемы, будь она одна. Через секунду она улыбнулась.

— В таком случае, я очень благодарна за визит, за совет, за помощь с... мусором, — она взглянула на мужчину, которого заковывал в наручники офицер, — и за уборку после этого неприятного инцидента.

Ким высвободилась из объятий Мастера и обхватила руками Анну. Джессика и Узури тоже подошли, чтобы присоединиться к обнимашкам.

Моя банда.

— Спасибо вам всем, — прошептала она, и на ее глазах появились слезы.

После очередной порции объятий женщины ушли. Ким и Джессика показывали руками импровизированные удары по воздуху, сравнивая свои боевые умения, и дразнили Узури, что ей придется наверстать упущенное.

Рауль все еще стоял в центре комнаты.

Анна нахмурилась.

— Как ты успел приехать так быстро?

— Я уже был на острове. А затем предложил забрать их отсюда, чтобы иметь возможность поговорить с тобой.

— Рауль...

— Моя дорогая подруга, пожалуйста, прости меня за прошлую субботу, — сказал он мягко. — Мои опасения заставили меня...

— Я знаю, — перебила она его. — Твое беспокойство было обоснованно. Я сама не проявила должного внимания к ситуации. — Она помнила, как огорошила Рауля его бывшая жена. Как он винил себя за то, что не видел происходящего у него прямо перед носом. — Ты все понял, правда?

— Я советовал ему поговорить с тобой, — он поджал губы. — Той ночью в клубе...

— Ты ничего плохого не сделал. И с этим покончено, — сказала она. — Спасибо, что был там ради Бена.

— Покончено? — он улыбнулся. — Ты понимаешь, что если я не сообщу Зету, что ты возвращаешься, он появится у тебя на пороге через час... если не раньше.

Она подняла глаза к потолку, прося у Вселенной терпения.

В этот момент появился Бен и привлек ее к себе, такой твердый и теплый, и она обняла его за талию, чтобы притянуть еще ближе.

Взгляд Руля потеплел.

Бен поцеловал ее в макушку и обратился к Раулю:

— Передай Зету, что, если он помешает нам с Анной, я научу Узури, как заминировать все оборудование в «Царстве Теней».

— Вот это весьма эффективная угроза, — Рауль с уважением кивнул. — Я дам ему знать.

— Мисс Десмараис? Можете ответить на несколько вопросов? — вместе с парамедиками приехали и другие полицейские.

— Конечно, — одной рукой обнимая Бена, она поцеловала Рауля в щеку и пошла отвечать на вопросы.

Глава 29

Через час, дом был, наконец-то, пуст. Рауль увез женщин, пообещав Госпоже, что Узури переночует в его доме.

Копы тоже уехали.

Как и Тревис.

Бен остался наедине с Анной. Давно, черт возьми, пора.

Достав напитки из холодильника, он вошел в гостиную и оглянулся. Несмотря на расстроенные чувства, друзья Анны отлично убрались в комнате.

Анна, в конце концов, успокоилась. К завершению вечера она была измотана, ее нервы были на пределе, и она ни разу не присела, пока он не впустил Бронкса в дом. Тогда она упала на кушетку, чтобы обнять восторженного пса.

В этой женщине было столько любви.

Бронкс все еще лежал у нее на коленях, будто не мог перестать ее касаться.

Бен знал это чувство. Как хорошо, что в доме было достаточно комнат для того, чтобы второй человек мог переночевать на кушетке. Передав ей газировку, он сел и притянул ее ближе к себе.

Было время, когда он позволял себе усаживать ее на свои колени.

Времена изменились. И его вновь охватило чувство потери. Черт, он скучал по ее объятьям. Она ощущалась его неотъемлемой частью, как солнце на небесах.

— Готова поговорить?

Она слегка ссутулилась, будто не была уверена, что сможет вынести то, что он собирался ей сказать.

Он чувствовал то же самое. Она могла с легкостью уничтожить его.

Затягивая время, он сделал большой глоток холодного лагера, чтобы успокоиться. Она не выбросила из дома его пиво. И сказала, что любит его. Бен спросил хриплым голосом:

— С чего начнем?

Она посмотрела ему в глаза прямым честным взглядом.

— Меня жаль, Бен.

Она не собиралась дать им шанс? Она не думает, что любви достаточно, чтобы преодолеть различия? С потяжелевшим сердцем он подавил рвущийся из него протест.

Секунду спустя он прочистил горло.

— И мне тоже. Я надеялся, что ты дашь нам шанс.

Она хмуро сдвинула брови, а потом покачала головой и улыбнулась.

— У нас отлично получается не понимать друг друга, правда? — Анна взяла его за руку, при этом коснувшись грудью его плеча. Ее пожатие было крепким и теплым. — Я имею в виду, что сожалею о недопонимании ситуации с Джоуи. Узури рассказала мне, что ты решил, будто я возвращаю Джоуи обратно. Потому что смотрела на него.

— Я... ага

— Все было не так. На самом деле я полностью отключилась и думала о тебе.

Его мозг не поспевал за ней.

— Я уже нашла Джоуи пару Домин, которые подходят ему лучше.

Джессика была права. Черт. Бен чувствовал себя, как если бы он толкал валун на вершину горы и сам не понял, как оказался на ее вершине. Через несколько тысяч секунд до него дошло.

— Прости, что поспешил с выводами, — он уставился в окно, устремив взгляд на черную океанскую воду. Пенистая кромка волн белела в темноте словно проблеск надежды.

Но сначала нужно было прояснить прошлое. Он взял ее за руку.

— У тебя даже не было соблазна вернуть Джоуи?

— Не было. Наши потребности больше не совпадают. Хотя я не хочу признавать, как сильно я...

— Изменилась?

Она издала тихий рык.

— Опять это слово. Ты знаешь, как я отношусь к переменам.

Он фыркнул.

— Примерно так, как и большинство людей относится к некрофилии.

Она нервно рассмеялась и теснее прижалась к нему. Блять, да. Он отпустил ее руку и усадил себе на колени. Бронкс недовольно на него посмотрел.

Но это было место, где ей следовало быть. Она отлично умещалась в его руках.

— Но, да, поскольку мой гнев на мужчин угас, ушло и удовольствие от того, чтобы причинять им боль, — она взяла его за подбородок. Хватка была достаточно крепкой, чтобы по нему пронеслась волна удовольствия. — Однако я по-прежнему весьма и весьма люблю доминировать.

— Я ни разу и ни на минуту в этом не усомнился, Мэм, — он счел это исповедью, потому что ее слова прозвучали именно так. Он усмехнулся, вспомнив, как однажды она сказала, что ее гнев начинался с Бога, который не сделал ее мужчиной, затем распространился на отца, братьев и дядюшек, и дорос до правительства, которое не позволяло женщинам участвовать в боевых действиях, и так далее. — Значит, ты вымещала всю свою досаду на этих бедных беспомощных рабах?

Ее недовольство ограничилось хмурым взглядом.

— Похоже на то. Я не рада, что использовала их таким образом.

Бен не считал ее мотивы необычными. Он пожал плечами.

— Похоже, у всех есть до хера причин делать то, что они делают: начиная от того, чтобы вставать по утрам, и заканчивая тем, чтобы отшлепать кого-то. Ты никогда не делала ничего из того, что твои рабы не любили, и о чем они не молили.

— До тебя.

Он притянул ее ближе, поцеловав изгиб между плечом и шеей.

— Мне нравится все, что ты делаешь со мной.

— Но не все время.

— Не все время, — его руки напряглись. — Анна, прости меня за то, что поспешил с выводами. Я должен был дать тебе возможность объяснить мне.

— Совершенно верно, — слезы блестели у нее глазах, и она их сморгнула. Ее голос приобрел рассудительную твердость. — Я боюсь, что нужно наказать тебя за это. Помни об этом во время нашего разговора.

Его член встал с такой скоростью, что вполне мог что-нибудь себе повредить.

Бугор, который Анна почувствовала под собой, вызвал ее улыбку. И желание начать действовать прямо здесь и сейчас. Но их разговор не был окончен, замять проблемные темы было не лучшим решением.

Она побаловала себя лишь чуть-чуть, уткнувшись носом в его шею и вдохнув аромат бальзама после бритья и его собственный очень мужской запах.

Его руки сжались... и эрекция под ней стала толще.

Упс. Она прочистила горло.

— Я считаю, пришло время подумать о тебе и обо мне, и о том, как ты попросил свести отношения Доминант-сабмиссив к сексуальному контексту.

Каждый мускул его тела напрягся.

Она понимала глубину его потребностей, это было великолепно и одновременно унизительно.

— Анна, я думал, что мне подойдет доминирование на постоянной основе, я...

— Я думаю, у нас получится, — быстро вставила она. — Я хочу попробовать.

Его руки превратились в стальные прутья вокруг нее. Он выдавил из себя:

— Что?

— Как бы отвратительно это ни звучало, но я изменилась. Мне не нужен больше контроль над всем и каждым. Я предполагаю, что потребность постоянного доминирования выросла из моих собственных страхов, — она потерлась щекой о его плечо и с трудом удержалась, чтобы не укусить. — Но я по-прежнему абсолютный сексуальный Доминант.

Он фыркнул от смеха.

— Это меня устраивает.

— Возможно, будет здорово жить с кем-то, кто не раб. Я нравлюсь тебе не только как Госпожа, но и как Анна. С тобой я могу расслабиться.

Она подалась верх, чтобы поцеловать его губы - эти твердые и умелые губы. Господи, она скучала по поцелуям с ним, тосковала по тому, как он заставлял ее чувствовать себя одновременно нежной и сильной, как во времена, когда она каталась на Клайдесдейле, зная, что огромная лошадь могла бы с легкостью убить ее, если бы захотела.

Через минуту или около того она села обратно. Не сводя с него глаз, Анна отважилась выйти еще дальше за пределы зоны комфорта.

— Хочешь... хочешь ко мне переехать?

Он не задержался с ответом:

— Черт, да. Я люблю тебя, Анна.

Ее сердце остановилось и, казалось, увеличилось в размерах, пока не заполнило всю грудь. Он сказал это.

— Бен, — едва слышно произнесла она и сморгнула слезы. Чертовы гормоны.

Он погладил ее по щеке своей огромной ладонью.

— Раз мы все выяснили, могу я теперь просить свою Госпожу отвести меня в спальню и наказать?

— Думаю, я смогу втиснуть тебя в свой плотный график, — она опечалилась еще раз, осознав, что у нее больше нет какого-либо графика, как и работы в целом. Затем она просто оттеснила свои печальные мысли под натиском нарастающего зова желания.

Анна встала и потянула его за собой, заставив подняться. Когда она вела его вверх по лестнице, ее нервы искрили, словно в них били молнии.

На пол упала ее одежда. Как и его.

Чувствуя липкость пота и крови на коже, она решила в первую очередь пойти в ванную.

Он покорно последовал за ней в мраморную душевую. Ранее она обучила его, как следует мыть ее, и сейчас он уверенно принял на себя эту задачу, массируя ее затылок и шею, намыливая шампунем и промывая ее волосы.

Его огромные руки были удивительно нежными, когда он мыл ее тело, целуя каждую боевую отметину. Он провел губами по ноющим синякам на ее лице и бедре и по тем, что появились на ее руках, из-за того, что она блокировала удары.

При виде его потемневшего лица ее сердце растаяло. Он верил в то, что она может сама о себе позаботиться, и теперь она могла принять его опеку как подарок.

Когда он закончил, она взяла у него мыло и сделала то же самое для него. Его влажные волосы спутались, спадая на крепкие мускулистые плечи.

Она спустилась ниже. Встречала ли она когда-нибудь мужчину с такой великолепной спиной? Она провела пальцами по буграм и впадинам каждой мышцы.

Анна целовала его шею, вдыхая чистый аромат. Покрытые волосками его грудные мышцы напрягались от ее прикосновений. Соски сжались. А когда она нежно оглаживала и считала кубики на его животе по одному – восемь, - она услышала, как он заскрипел зубами.

В конце концов, она добралась до члена и очень аккуратно постриженных вокруг него волос. Такое усердие должно быть вознаграждено.

— Очень хорошо, Бенджамин, — она провела пальцем вокруг основания.

Он издал приятный гортанный звук.

В этот момент ее и саму переполняло желание.

— Я слышала, что эту часть тела нужно держать в идеальном порядке. Я сделаю все, что смогу.

В начале она намылила его стоящий член, наслаждаясь скользкой шелковистостью и тем, как он пытался выскочить из ее хватки.

Его яйца, с легким пушком, казались тяжелыми и мощными в ее ладонях. Она фыркнула. Очень мощными, на самом деле.

— Думаю, я чист, Госпожа, — пробормотал он и оперся рукой о стену.

Ее клитор пульсировал от возбуждения, и вся нижняя часть тела пылала желанием, чтобы Бен вошел в нее. Но больше всего ее сердце хотело, чтобы он обнял и поцеловал Анну. Она хотела дышать им, зарываться в его силу, обнимать его и дарить уют в ответ.

Но не сейчас. Госпожа сильнее этого порыва. И у нее была... потребность вывести его за пределы границ.

— Мэм, — рыкнул он.

— Скоро, мой тигр. Ты почти чист, — она подняла варежку-мочалку с низкой скамьи и начала мыть ей его член. Сначала нежно, а потом немного более энергично, пока он не застонал, пытаясь сохранить над собой контроль.

Чудесно. Ее тело гудело от желания, горячий душ казался прохладнее, чем жар ее кожи.

В кровати она заставила его вытянуться. Его бедный красный член стоял прямо как флагшток.

— Ты хочешь, чтобы я была сверху, правда? — спросила она, размазывая предэякулят по головке.

Ох, как здорово было все контролировать самой, как забавно дразнить и подкалывать сторожевого пса.

И как же она его любила. Не в силах устоять, она наклонилась и поцеловала его. Он полностью и без остатка отдался ей, даже когда его ладони провели по ее плечам, оглаживая и лаская грудь.

Когда она подняла голову, он смотрел на нее глазами цвета старого янтаря.

— Еще, пожалуйста.

— Не беспокойся, мой тигр. Ты все получишь, — она открыла прикроватную тумбочку. Первое, что она достала, был лубрикант.

Он немного напрягся.

— У меня есть желание обладать всеми моими владениями, — она выбрала игрушку, с которой он раньше не сталкивался. Длинная кривая штука, состоящая из комбинации колец для члена и яиц, заканчивающаяся анальной пробкой.

Сегодня вечером, поскольку их прежние роли изменились, ей нужно было доказать себе, что здесь - в их постели - он был счастлив, как ее сабмиссив.

— Согни колени, Бенджамин.

Ей безумно нравилось то, как приливала кровь к его лицу, и борьба в его взгляде. Она видела, какая нешуточная битва бушевала внутри него. Он ненавидел, когда что-то оказывалось у него в заднице, хотя и невероятно наслаждался оргазмами во время анальной игры. И сам факт проникновения был одновременно унижением, что он ненавидел, и подчинением, которого он жаждал.

Но когда дойдет до дела, он сделает то, что она требует, потому что он принадлежит ей. Ему нравилось радовать ее. Понимает ли он, что она чувствует то же самое?

Бен не пошевелился.

— Согни, — схватив его за член, она предупреждающе потянула.

Он поднял мускулистые ноги.

— Очень хорошо, — улыбаясь, она намазала его анус холодным лубикантом, а затем начала вводить девайс. Она сделала эту вещицу на заказ, думая о Бене. Эластичное кольцо закреплялось вокруг основания члена.

Его член, казалось, наслаждался вниманием.

Следом на изогнутой штуке крепилось разъемное кольцо, которое оборачивалось высоко вокруг его яичек, заставив тяжелые тестикулы опуститься вниз. Не давая им притянуться вверх, к паху. Его взгляд был прикован к ее лицу, такой жаркий, такой внимательный... с радующей ее каплей беспокойства.

Передняя часть девайса предназначалась для члена и яиц. Остальная же часть дуги служила исключительно для простаты и была выполнена из более твердых материалов.

Прямо за кольцом для яиц была расположена вибрирующая выпуклость, которая давила на область между яйцами и анусом. Прямиком на внешнюю область простаты.

Он издал слабый звук, когда вибрации ударили по тому самому месту.

И для потрясающего финала... С озорной улыбкой она медленно ввела внутрь анальную пробку. Через два дюйма та оканчивалась закругленным концом, который идеально подходил для стимуляции простаты изнутри.

— Блять, — он поднял голову с кровати, жилы на его шее напряглись.

Идеально. Если член считался по функциям схожим с клитором, она заметила, что простата была похожа на женскую точку G.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты планируешь оказаться сверху, — выдавил он.

— Скоро, сторожевой пес, скоро. — Она бы с радостью.

Но если она доведет его до оргазма без эякуляции, он сможет кончить еще раз. Множественные оргазмы для ее тигра - это казалось наименьшим, что она могла сделать.

Для начала она немного усилит обороты.

Анна выдавила немного лосьона из бутылки, стоящей на тумбочке, и втерла его свои ладони.

— Женщина должна сохранять кожу увлажненной, чтобы доставлять удовольствие своему мужчине.

Его взгляд буквально обжег ее.

Еще одна порция крема. Она увлажнила им плечи.

— Может быть мужчине стоит помочь, раз женщина ухаживает за собой ради него, — предложил он.

— Это звучит логично, — согласилась она любезно.

— Да, — он попытался сесть и замер, поскольку все, что она на него нацепила, тянуло и дергало. Рыкнув, он продолжил выбираться из кровати, двигаясь осторожно.

Она светилась от возбуждения, когда смотрела на него. Его тело напряглось от головы до самых кончиков пальцев, уже отлично простимулированное. Он, конечно же, не думал ни о чем, кроме этого момента и... о ней.

Она заняла его место на кровати и раздвинула ноги, позволив ему встать на колени между ними. Его руки были огромными и горячими, а лосьон невероятно холодным. Он растирал его сверху вниз по ее телу, прежде чем вернуться к ее соскам и сосредоточиться на них.

И еще один подарок беременности - она лишь немного увеличилась в объемах, но стала гораздо чувствительнее. Он усмехнулся, когда она вскрикнула под обычным давлением его руки, а затем прикоснулся нежнее.

— У меня такое впечатление, что ты заведена так же, как и я, Госпожа.

Он коснулся волосами ее груди, когда целовал ее живот, а затем принялся втирать лосьон.

В конце он достиг ее лобка.

О. Да.

Его язык нашел клитор и обвел его. Когда он добавил пальцы, она приказала:

— Только язык и губы, пожалуйста, — и схватила его за волосы, принуждая исполнить свою волю.

Вибрации его смеха дразнящее щекотали ее нервные окончания. Он прошелся языком сверху по ее клитору, скользнул по его бокам и спустился ниже, чтобы обвести языком ее вход и запустить его внутрь, а затем вернулся, чтобы слегка пососать.

Его бедра покачивались. Стимуляция простаты провоцировала на определенную реакцию.

Когда его рука потянулась к члену, она рассмеялась:

— Держись за меня, пожалуйста.

От неожиданности вздохнув, он отдернул руку. Сосредоточенно нахмурившись, он взял ее за бедра и уделил все свое внимание. Сосал и лизал. Его горячий язык ощущался прекрасно, и Бен был невероятно внимательным, чутко считывая ее реакцию.

Потому что он любил ее.

И, Боже, она тоже любила его. Запустив руку в его волосы, она снова ухватила их в кулак, заставив его рассмеяться.

В ней поднималась волна тепла, а в клиторе росло давление, и он сжимался все сильнее и сильнее.

В то же время она чувствовала, что его хватка на ее бедрах становится болезненной, потому что приближался его собственный оргазм.

И затем он обхватил ртом ее клитор и пососал, лаская языком верхушку между каждым энергичным всасыванием. Спираль ощущений, закручивающаяся в ее теле, собралась в плотный переливающийся шар. Еще...

Между вдохами она взорвалась, пока внутри нее все пульсировало, а яркие потоки удовольствия разливались по всему телу, накрывая ее с головой.

Его дыхание согревало ее киску, звук его приближающегося оргазма почти можно было услышать, когда она дернула его за волосы.

- Бенджамин, посмотри на меня.

Он поднял голову. Его глаза потемнели от вожделения.

Она не отводила от него взгляда, поглаживая кончиками пальцев его щеку.

Запах ее коричного лосьона, смешанный с ароматом ее собственных соков, наполнял его с каждым вдохом. Рукой она довольно болезненно тянула его за волосы, но при этом гладила его лицо очень нежно.

И гребаная штука, которую она надела на него, гудела и вибрировала напротив его невероятно чувствительного местечка в паху.

Его чистые сине-серые глаза были самыми красивыми во Вселенной, обрамленные густыми темными ресницами, и она могла наблюдать за тем, как давление растет у основания позвоночника и в его члене, и ниже внутри него, где-то глубоко в нем. Сильнее и сильнее.

Он смотрел в ее глаза, не в силах отвести взгляд, удерживаемый ее рукой, ее голосом и ее глазами.

— Кончай, Бенджамин, — приказала она мягко. — Давай.

И, блять, блять, блять, он кончил. Оргазм был не похож ни на один, который он когда-либо испытывал, его тело тряслось, переживая невозможный потрясающий пик, который каким-то образом произошел без естественного выстрела спермой.

Его спина изогнулась, заставляя волосы освободиться из ее хватки. А затем все кончилось. Его сердце колотилось как сумасшедшее, пытаясь окончательно его уничтожить.

Ее взгляд опустился к его паху.

Она улыбнулась.

— Давай посмотрим, сможешь ли ты еще немного поиграть, сторожевой пес.

Серьезно? Он взглянул вниз. Его невероятно эрегированный член стоял перед ней как часовой по стойке смирно. Он втянул в себя воздух. Гребаные вибрации все еще пульсировали внутри него, и каждое движение приводило к тому, что кольца на его члене и яйцах тянули и дергали, как сжимающие пальцы.

Поиграть. Ее киска была влажной и скользкой, она раздвинула ноги и...

Она собирается прикончить его.

Он поднял взгляд посмотреть, понимает ли Анна, что произойдет, если она позволит ему...

Мягкий взгляд ее глаз ударил ему прямо в сердце, как пулемет М2, отбросив его назад, и заставляя грудь переполниться чувствами. Ее любовь заставила петь каждую клетку его тела.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Ее глаза наполнились слезами, поражая и пугая его.

— Анна.

И затем она сморгнула слезы.

— Я тоже тебя люблю. Но если ты не возьмешь меня сейчас же, я все равно выпорю твою задницу.

- Такую Госпожу я обожаю, — пробормотал он и толкнулся в ее влажный жар одним мощным ударом.

Она ахнула.

Через минуту его член чувствовал себя так, будто его погрузили в кипящую ванну абсолютно нереального удовольствия.

— Блять! — его крик эхом отразился от стен. Она и ее чертова варежка-мочалка. Он боролся за то, чтобы удержать над собой контроль, в то время как вибрирующее дьявольское устройство начало ускорять приближение его оргазма.

А она смеялась в этот момент.

Пот струился по его груди и спине. Вся его нижняя половина тела словно превратилась в один большой оголенный нерв. Его член горел от каждого движения в ее невероятно тесном горячем влагалище, и единственное, о чем он мог думать, было то, как он сильно соскучился по ее хриплому смеху.

Он усмехнулся и накрыл ладонями ее груди. Как что-то может быть настолько мягким и твердым одновременно?

— Ты - злая Госпожа.

От смеха ее лоно сжималось вокруг него.

— Двигайся, Бенджамин, — подсказала она.

— Чертовски рад стараться, — он подсунул руку под ее плечо, а другой приподнял ее попку, входя еще глубже.

Правой ногой она обхватила его за талию, а левую забросила на бедра и сомкнула руки на его плечах.

Он чувствовал, что его окружал ее запах, ее сила и ее тело.

— Давай, мой тигр, — прошептала она. — Я не разобьюсь.

Он знал это. Неважно, как сильно жизнь била ее, она не разбивалась.

Она будет рядом с ним, когда они будут вместе двигаться вперед. Она поддержит его, а он в ответ будет ее защищать. Да, они собираются сделать это.

Зарычав, он теснее прижал к себе ее бедра, отступая и вновь врываясь внутрь ее тела. Господи, чувство влажного тепла было невероятно интенсивным. Низко зарычав, он полностью потерял контроль, врезаясь в нее, сильно и быстро.

Его член все продолжал отекать, кольцо у основания давило все сильнее, а потому давление в нем только росло. Господи, ему нужно кончить. Другое кольцо в этот момент оттягивало вниз его яйца. А штука в его заднице двигалась каждую секунду. Вибрации позади его хозяйства менялись с каждой фрикцией.

Блять.

Она сжала его дрожащими ногами, когда достигла оргазма. Ее тело выгнулось назад, и он чувствовал, как ее лоно сжимает его в спазмах, пока она кончала. Чистая красота.

Дрожа, он подавил приближение финала, упиваясь видом. Он была так чертовски прекрасна во время оргазма.

Когда Анна опустилась на кровать, она открыла глаза, которые были почти незамутненно голубыми и ясными, как небо после тропического шторма. Ее улыбка подсказала ему, что сейчас настала его очередь.

Да, он любит ее.

Он позволил ощущениям поглотить его. Бен толкался в нее, вкладывая все больше силы, врезался глубже.

А потом она слегка развернула бедра и преднамеренно сжала киску вокруг него, и ничто не могло бы удержать его от того, чтобы, наконец, кончить.

Господи, он чувствовал расплавленное тепло, текущее из его яиц, в то время как сгорал в испепеляющем удовольствии. Чистый экстаз проходил через кольцо, сжимающее его яйца, и заставляющее взлететь так чертовски высоко, устремляясь к члену, побуждая его излиться в жестком, сжимающем и неописуемом великолепии, пока все его тело не содрогнулась, и каждая клеточка организма не запела от оргазма.

****

Чуть позже Анна умиротворенно лежала, положив голову на плечо Бена, прижавшись к нему и все еще сияя от удовольствия. Этот мужчина умел контролировать себя невероятным образом.

Как же она любит его.

И теперь... ей нужно оставаться храброй. Напряженно вздохнув, она поднялась на одном локте. Лунный свет падал через балконную дверь, освещая кровать как в волшебной сказке. Озаряя суровое загорелое лицо ее принца.

Почувствовав ее движение, он открыл глаза. И улыбнулся.

— Госпожа, если вы хотите повторить все это ещё раз, то вскоре обнаружите в своей постели бездыханный труп.

Она рассмеялась. Ей нравилось, как улыбка изменяла черты его лица.

— Ты в безопасности, сторожевой пес, — одним пальцем она провела по его густой брови, скользнув по морщинкам у глаз. И горбинке сломанного носа. Его нижняя губа была немного полнее, чем верхняя. Шрам тонкой линией проходил по правой челюсти. — Бен, тебе действительно нравится быть сабмиссивом в спальне?

Под ее пальцами брови сдвинулись вместе.

— Ты все еще об этом беспокоишься? — он взял ее за руку и поцеловал кончики пальцев. — Я искал это всю свою жизнь и не знал, что упускаю. Моя Госпожа царит в спальне, и это как раз то, чего я хочу.

Ну, это было сказано довольно твердо.

Бен провел рукой через ее волосы, откидывая длинные пряди с ее лица и нахмурился.

— Что не так, Анна?

Она прижала ладонь к его груди, чувствуя медленный стук сердца под мощными мышцами. Пульс усилился, потому что страх медленно разъедал ее напускное самообладание.

— Мне нужно поговорить с тобой кое о чем еще.

— Стреляй на поражение.

— Давай обсудим детей, — произнесла она спокойным голосом. В надежде, что он не заметил, как дрожат ее руки.

Бен моргнул.

— Как вы торопитесь, Госпожа, — он улыбнулся и провел рукой вниз к ее талии, заскользил по бедрам и сжал попку. — Полагаю, это единственный способ сделать нас равными. Ты командуешь в спальне. Вне ее будешь босой и беременной, уж я постараюсь.

— Я могу, как следует тебя наказать за шуточки вроде этой, — она улыбнулась. Балда.

Он усмехнулся, а затем стал серьезным.

— Анна, я люблю тебя. Я сделаю тебе столько детей, сколько захочешь, если это то, что тебе нужно.

Она просто молча смотрела на него. Его заявление было... даже большим, чем то, о чем она мечтала.

— Госпожа, этот тот случай, когда ты возьмешь свои слова обратно, — продолжил он. И его взгляд стал глубже, а объятия почти причиняли боль. — Я люблю тебя, Анна, — медленно повторил он.

Конечно, он беспокоился о том, что она имела в виду, сказав, что они должны поговорить. Его неуверенность вывела ее из ступора и подсказала верный путь.

Все еще приподнявшись на локте, она погладила его по щеке, чувствуя крепкую кость, как внешнее отражение его твердого характера. Она побаловала себя медленным сладким поцелуем, прежде чем прошептать:

— Я люблю тебя, Бенджамин. Больше, чем я могу это высказать словами... но я буду продолжать пытаться тебе об этом сказать.

Растущая луна освещала его лицо, и было видно, как потеплели его янтарные глаза.

О, она, правда, очень его любила.

Для следующей фразы ей понадобилась вся ее смелость.

— Что касается того, что ты сделаешь мне детей, — она взяла его руку и прижала к своему животу. — Ты уже сделал это.

Блять, иногда она была чертовски остроумной. Бен улыбнулся своей женщине.

— Ну, да, конечно.

Но она не улыбалась.

— Что? — ее слова крутились у него в голове, слегка жужжа, как насекомое, которого толком не увидеть. Нет, ни хрена, неужели она имеет в виду...

Она все еще держала его руку на своем животе.

Он спросил высоким, совсем не свойственным ему голосом. Может быть, одно из этих колец кастрировало его.

— Ребенок?

— М-м-м. Я беременна, — она вздохнула. — И этого я точно не планировала.

— Но ты же на противозачаточных, — он остановился, осознав, что заикается.

— Помнишь тот первый день, когда мы были вместе? Предыдущие три дня меня рвало из-за желудочного гриппа. Мое тело покинуло все, включая противозачаточные.

Это была та ночь, когда он начал трахать ее без презерватива. Его вина.

— Господи, прости меня, Анна.

— Это не полностью твоя вина. И не целиком моя, — она накрыла рукой его ладонь. — Я собираюсь сказать, что все силы Вселенной объединились, чтобы вопреки всему создать этого ребенка.

Ребенка.

Маленькая крошечная жизнь как... как София.

Ребенок.

Его ребенок.

Он будет отцом. От этой мысли его голова закружилась в вихре потрясения и… чистого восторга.

— Господи, Анна, — он притянул ее к себе и стиснул, попытавшись объятьями выразить то, что он чувствует. Он прижался щекой к ее макушке. — У нас будет ребенок.

Ее улыбка была мягкой. Нет, она не злилась на него. И не была несчастна из-за ребенка. У нее было время справиться с шоком.

Он вспомнил, как она баюкала Софию. Как разговаривала с ребенком из приюта. Как обнимала Бронкса. Ее большого сердца хватит на еще одну безусловную любовь в ее жизни.

А он? Он уже любил своего будущего ребенка, кем бы тот ни оказался. Мой ребенок.

— Нам надо пожениться.

Ее плечи затряслись от смеха.

— И кто теперь торопится?

— Но... она... он должен получить мою фамилию при рождении. Мы должны пожениться. Завтра.

Тишина.

Он вздохнул.

— Хорошо. Я слишком тороплюсь. Хочешь, для начала мы поживем вместе?

— Я думаю, это будет мудрым решением.

— Принято, — он прижал ее еще ближе к себе, если это вообще было возможно. Черт, он любил эту женщину. — А потом, через пару недель, мы поженимся.

Она дала ему подзатыльник.

Хорошо. Через месяц.

Глава 30

Анна прислонилась к перилам веранды. На следующий день после шторма небо было восхитительно синим и сверкало чистотой, а воздух пах солью. Сломанные пальмовые ветви и водоросли усеяли пляж, создавая непростые препятствия для детей Харрисона, гоняющихся за Бронксом.

Ее племянница и племянник искренне думали, что собака Бена — прекрасная игрушка. Анна знала, что Бронкс думал ровно то же самое о человеческих детях.

Потягивая вино после ужина, Харрисон и его жена расположились на краю веранды, откуда они могли следить за своими отпрысками.

С аппетитом уплетая по второму куску шоколадного торта Анны, Бен и Тревис сидели за соседним столом в компании с ее мамой и папой.

Ее семья снова вместе.

После разговоров и занятий любовью ночью и воскресным утром, они с Беном пригласили всех собраться на День Поминовения²¹.

Барбекю, запланированное ближе к вечеру, было отличным поводом для того, чтобы объявить новость... что она еще не сделала, к большому веселью Бена.

Ну, по правде говоря, она не нашла подходящего момента, чтобы завести совершенно новую тему для разговора. Анна внимательно посмотрела на сидящих за столом людей.

Мама вела себя, как обычно, игриво.

Папа... ну, Анна приняла его извинения. И какие это были извинения.

Она улыбнулась, вспомнив как родители приехали последними и прошли на веранду. Анна встала, обеспокоенная неуверенным выражением их лиц. Она думала, что в маленькой коробке, которую держал папа, лежат сладости, традиционно преподносившиеся матери после скандалов в духе «убирайся-вон-из-этого-дома». Но, о, это был...

Поставив коробку на стол, он повернулся к Анне, морщины на его твердом лице стали глубже.

— Прости меня. Прости, что я видел в тебе только ребенка. Прости, что я по-разному относился к тебе и твоим братьям, что я не поддерживал тебя и не осознавал, как много ты достигла. Ты заслуживала, чтобы я лучше к тебе относился, — его глаза блестели от влаги. — Я, правда, очень горжусь тобой.

Она молча смотрела на него. Сколько лет она ждала, чтобы услышать, как он произносит эти слова?

— Правда? — прошептала она.

Мама улыбнулась.... и решительный кивок отца «да-это-так» доказал, что он имел в виду все то, что произнес только что.

— О, папа, — со слезами на глазах она бросилась к нему в объятия.

Ощущения в его крепких руках не изменились... и она поняла, что объятья Бена дают то же чувство безопасности и силы.

Когда Анна отступила назад, мать одобрительно похлопала его по руке.

— Молодец, дорогой. И?

— А, — он прочистил горло и слегка улыбнулся. — Твоя мать и я извиняемся за то... когда ты была маленькой.

Она озадаченно посмотрела на него. Откуда это взялось?

— Когда была маленькой?

— Мне нужно было быть более понимающим и постараться сделать твою жизнь легче. Переезды тяжело тебе давались. Так что... — в растерянности он пододвинул к ней коробку через стол.

Все еще смущенная, она положила на нее руку.

— О, папа, мама. — Они извиняются за то, что ей тяжело было переезжать каждый раз на новое место? — Вы ничего не могли изменить....

В этот момент коробка... подскочила. И наклонилась.

— Что это такое?

Когда она развязала ленту и сняла крышку, из нее показался крошечный меховой комочек.

Насторожив уши, котенок с тигриными полосками посмотрел на Анну и издал жалобное "мяу".

— О, милый. — Розовый носик, золотистые глазки, такой очаровательный. Анна посадила его на грудь, и маленькая пушистая головка потерлась о ее шею. Когда он замурлыкал, она поняла, что ее сердце теперь принадлежит этому маленькому пушистому малышу.

Вернувшись в настоящее, она взглянула на уставшего котенка, спавшего у Тревиса на коленях. Отличный подарок с извинениями, и по тому, как ее мать подмигнула Бену, она точно поняла, кто приложил руку к его выбору. Коварный сторожевой пес.

После этого семейное сборище можно было считать успешным.

К сожалению, спокойная идиллия продлится недолго. Анна вздохнула. Нужно, не затягивая, сообщить новость.

Не спеша она подошла к своему мужчине.

Тревис обнял ее за бедра, когда она встала между ним и Беном.

— Спасибо за то, что позвала на барбекю, сестренка, дав нам возможность собраться вместе.

— Терпеть не могу семейные ссоры, — с легкостью сказала она.

— Некоторые семьи рассориваются надолго. Я рад, что в тебе столько доброты под внешней крутизной, — он крепче обнял ее и его голос дрогнул. — Я скучал по тебе, сестричка. Скучал по звучанию твоего саксофона вечерами.

Она нахмурилась.

— Ты говорил, что его едва слышно.

— Спустись на землю. Я живу в соседнем доме, — он усмехнулся. — Если бы я сказал, что слушаю, ты перестала бы играть.

Она дала ему подзатыльник. Он рассмеялся.

— Лучше ты с ней дальше имей дело, Бен, — сказал он. — Она слишком зла на меня.

— Так и сделаю, — Бен потянул ее к себе на колени.

Когда она сузила глаза от его самонадеянности, он посмотрел в ответ точно таким же взглядом. А, точно. Она просила его напоминать ей, когда снова проявит замашки Госпожи, и предупредила его, что, если он этого не сделает, она накажет его анальной пробкой огромного размера.

— Прости, мой тигр, — она положила голову ему на плечо и расслабилась, зная, что его сила не подведет ее.

Он слегка улыбнулся.

Она подняла его руку, поцеловала шрамы на костяшках и прошептала:

— Я люблю тебя.

— Анна, — в его почти неслышном голосе было достаточно тепла, чтобы соперничать с солнцем. Одним пальцем он убрал волосы назад и прошептал ей в ухо. — Из-за тебя у меня теперь стояк, и это охрененно некомфортно. Спасибо.

Она расхохоталась.

Когда Анна обернулась, она поняла, что все замолчали.

Тревис, мама и жена Харрисона одобрительно улыбались, Харрисон же пристально смотрел на Бена, а ее отец мрачно нахмурился.

Ну, эта хмурость станет еще мрачнее от ее новостей.

— Давно я не слышал, чтобы ты так смеялась, — Тревис поднял вилку с большим куском торта. — Должен сказать, я оценил, что, с тех пор как появился Бен, в этом доме всегда есть десерты.

Анна оценивающе на него посмотрела.

— Так вот почему ты так часто заходил сюда в прошлом месяце?

— Черт, да, — Тревис ухмыльнулся Бену. — Спасибо, чувак.

— Анна, — отец кивнул на нескольких мужчин, обходивших угол веранды. — К тебе пришли.

Это были не просто мужчины, это были Мастера. Анна бросила взгляд на Бена.

Он раскаянно пожал плечами. Несомненно, сторожевой пес сообщил Зету, так же, как и всем остальным. А Мастера никогда не откладывали решение проблем.

Анна встала и дала ему такой же подзатыльник, как и брату, и получила такой же взрыв смеха в ответ.

— Можно мы поднимемся? — спросил Зет.

Господи, почему все вели себя так, будто ее веранда - это корабль, и требуется разрешение капитана, чтобы подняться на борт?

— Конечно. Присоединяйтесь к нам, — она оглянулась вокруг. — Мама и папа, это мои старые друзья. Захари Грейсон, Кален О'Кифи, Гален Коурос, Дэн Сойер, - представляя их, она жестом показывала, кто есть кто.

И она не ощущала чрезмерной неловкости, с учетом того, что она не собиралась рассказывать своей семье, по какому поводу она знает этих парней.

— Джентльмены, мои родители, Стефан и Элейн Десмараис. И моя невестка и братья, Элисон, Харрисон и Тревис.

Нахмурив брови, отец наблюдал за тем, как ее друзья кивнули Бену.

Излучая свойственное ему обаяние, Зет сначала сказал, что рад знакомству, прежде чем перейти к причине визита.

— Прости за вторжение, Анна, но мы хотим убедиться, что ты цела и невредима, рассказать кое-что про твоих драчливых визитеров и вмешаться в твое будущее.

Держа котенка в одной руке, Тревис сделал шаг вперед.

— Ублюдки все еще в тюрьме?

Зет тонко улыбнулся.

— Жена того мужчины уже подала заявление о бытовом насилии. К этому добавились вчерашние вооруженный взлом, нападение и побои с применением смертельно опасного оружия. Он и его приятели в ближайшее время не выйдут на свободу.

— Превосходно, — сказала Анна. Тем не менее, они с Беном установят систему безопасности.

— Моя очередь, — Каллен посмотрел на нее виноватым взглядом. — Ты одна из лучших людей, и мы дружили годами. Я облажался, и все, что я могу теперь сделать, это надеяться, что ты сжалишься и простишь меня.

О, Господи. Она раздраженно хмыкнула. Именно Каллену доверили миссию принести извинения прямо перед всеми.

— Конечно, я прощаю тебя. Я тоже слишком бурно отреагировала.

Каллен искренне рассмеялся.

— Это так, любовь моя, но фитиль подпалил я. Прошу прощения, Анна, — он потер синяк на челюсти. — Бен объяснил мне, что я перегнул палку.

Бен ударил своего старейшего друга из «Царства Теней»? Анна пораженно взглянула на него. Он беззаботно пожал плечами.

Да, он действительно это сделал.

— Я говорил тебе, что он, скорее, твой сторожевой пес, чем мой, — тихо казал Зет.

И что ей делать дальше с этой информацией? Но все, что она чувствовала, это незамутненную радость, что ее ребенок будет иметь такого же чудесного защитника, какими были для нее братья и отец.

Однако Бен был мужчиной, который сможет отступить и позволить своему ребенку взлететь, когда придет время. И сделает это. Она сжала его руку и увидела, как его улыбка потеплела.

— По-прежнему друзья? — мягко спросил Каллен, протягивая руку.

— О, конечно, — она сделала шаг вперед и пожала ему руку.

Он издал огромный вздох облегчения.

— Мне, правда, очень жаль, Анна.

— Ты, правда, прощен.

— Говорил же тебе, что с ней произошло гораздо больше интересного, чем то, о чем мы знали, — сказал Тревис Харрисону.

Бен присоединился к Зету и сообщил, что собирается уволиться.

— Я знаю, что ты предпочитаешь, чтобы сотрудники, — он увидел, что ее семья навострила уши, — были сосредоточены только на работе. - Поэтому Зет предпочитал ванильных охранников.

Но Бену нравилась работа в клубе. Анна подошла, чтобы вмешаться.

— Анна, — позвал ее Каллен. — Мы с Зетом не будем тебе мешать. И увидимся с тобой в эти выходные, — он скрестил руки на груди и непреклонно посмотрел на нее.

Она может вернуться в «Царство Теней», поняла она. Вернуться в другой свой дом. Ее взгляд затуманили слезы.

— Нет, нет, не делай этого, милая. Черт, — Каллен снова притянул ее к себе. — Ты разбиваешь мне сердце.

Дурацкие, дурацкие гормоны.

Но уйти из «Царства Теней» оказалось болезненным. Было на самом деле больно.

Он взял ее за подбородок и большим пальцем вытер слезы с ее лица, и его явная тревога исцеляла ноющую рану в ее душе.

Она судорожно втянула воздух.

— Я в порядке. Проваливай, встретимся с тобой в следующие выходные.

— Мо-ло-дец, — он усмехнулся в ответ на ее предупреждающий рык. Раскланявшись с семьей и кивнув Бену, он спросил: — Зет, ты готов уходить?

Зет не отвечал, глядя на Анну. Сузив глаза, он пристально изучал ее как Дом и как Мастер Мастеров, не упустив из виду влагу на ее щеках и руку, лежащую внизу живота, а также блузу, которая стала плотнее облегать ее, из-за того, что пополнела грудь.

Через секунду его темно-серые глаза смягчились. Он все понял.

Но с обычным для него тактом он просто вернулся к разговору.

— Бенджамин, я думаю, у тебя появится... больше других забот... в будущем. Я увеличу количество рабочих часов для Госта. И если ты захочешь продолжать работать, я сокращу твое рабочее время вдвое.

Бен кивнул.

— Это мне подходит. Нам обоим.

Анна обменялась с ним взглядом, улыбаясь и вспомнив их последнюю совместную сцену в клубе. И насколько горячей она была. Теперь они могли продолжить. В конце концов, у Кари и Дэна есть ребенок, и они до сих пор наслаждаются пусть редкими, но ночами, полными игр и любви, в «Царстве Теней».

Зет повернулся к ней и легким касанием дотронулся до ее щеки.

— Анна, — он ничего больше не сказал, но каким-то образом смог выразить свою любовь, заботу и одобрение.

Улыбнувшись Бену, он присоединился к Каллену, и они направились к выходу с веранды.

— Кто они? — спросил отец у матери. — И почему...

Гален вышел вперед.

— Моя очередь.

— Какая еще очередь? — спросила Анна

Брюнет с темными глазами и смуглым лицом. Он не потерял хватку, когда ушел с должности специального агента ФБР, чтобы основать свою собственную компанию. Может быть, потому что его организация специализировалась на поиске пропавших: детей, документов, людей, секретов. Салли, жена и саба, которую он делил со своим партнером Вэнсом, обожала отслеживать денежные потоки.

— Его очередь с тобой поговорить, — объяснил Ден, нахмурившись. — Он выиграл в жребий. Поэтому идет первым.

— О, ну, конечно. — Серьезно, как мужчины вообще что-то делают в этой жизни, ведь весь этот тестостерон сбивает их с толку?

Галлен кивнул в сторону пустого стола на другом конце веранды, стоящего достаточно далеко от ее семьи, где они не могли незаметно подслушивать.

Она взглянула на родителей.

— Вы можете...

Мама жестом отослала ее.

— Мы в порядке. Они проехали весь этот путь, чтобы поговорить с тобой. Вперед, дорогая.

— Спасибо, мама. — Когда она посмотрела на Бена, тот просто улыбался, стоя рядом с ее братом.

Когда она села напротив двоих Домов, Гален подался вперед и устремил на нее взгляд темных глаз.

— У меня для тебя предложение.

— Какого рода...

— Пойти на меня работать.

— Что? — Много сюрпризов за этот день и за последний месяц. Если так будет продолжаться, у нее родится ребенок с адреналиновой зависимостью.

Не дожидаясь, пока она опомнится, Гален продолжил. Его компания завалена контрактами на поиск людей: беглецов, жен, мужей, похищенных детей, растратчиков... всех. А у нее репутация лучшего специалиста по отслеживанию беглецов в этом бизнесе. Она могла бы сама диктовать условия: полный или неполный рабочий день, свободный график, и он заплатит в три раза больше, чем она зарабатывала на прошлой работе.

— Проблемы? — Бен внезапно оказался рядом с ней. Он с заботой опустил руку на ее плечо. Он, наверное, увидел шок на ее лице.

— На самом деле нет. — Предложение Галена решало ее проблемы с работой. Как бы сильно она ни любила активную часть своей профессиональной деятельности, она не могла рисковать еще нерожденным ребенком. — Галлен предложил мне работу в своей компании. Никаких поездок. Никакой опасности. Свободный график.

Бен присел на корточки рядом с ней.

— Ты знаешь, я могу содержать нас обоих, пока... эм, какое-то время. Так что работу можно искать без спешки.

— Пошел ты, Хауген, — от досады нью-инглендский акцент Галлена проявился сильнее обычного. — Не слушай его, Анна. Ты заскучаешь уже через неделю. Если мы...

Его прервал звонок телефона. С возгласом досады он достал свой мобильный, взглянул на дисплей и ответил.

— Верно. Да. Делаю прямо сейчас. Говоришь, твоя очередь?

Анна нахмурилась.

— Поскольку у нас тут торги за твои услуги Анна, вот следующий претендент, — Гален рассмеялся и положил телефон на стол между ними. — Ты на громкой связи, брат, — сказал он в телефон, — так что следи за своим языком. Вперед.

— Что происходит? — спросила Анна

— Анна, ты тут. Отлично, — в телефоне зазвучал голос Вэнса, партнера Галлена, который все еще работал на ФБР. — Ты растратишь себя, работая на Галена. Твои умения нужны ФБР. Давай поговорим об этом.

Она прикусила губу, чтобы не расклеиться. После ощущения, что ее вообще не ценят, сейчас она получила сразу два предложения по работе.

— ФБР? — услышала она, как переспрашивает мама.

Подняв взгляд, она поняла, что ее семья, наплевав на приличия, нагло подошла поближе, чтобы подслушать. Она должна была догадаться, что так и будет.

Они ужасно любопытные. Во все вмешивающиеся. И любящие.

Она ответила твердым голосом:

— Спасибо, Вэнс. Я высоко ценю работу, которую вы, агенты ФБР, делаете. Но я слишком закоренелая домоседка, чтобы разъезжать по стране. Я боюсь, что ФБР не для меня. Но спасибо тебе.

— Что ж, я разочарован. Если ты когда-нибудь изменишь свое мнение, я хочу об этом знать.

— Отличное решение, Анна, — похвалил ее Гален достаточно громко, чтобы услышал Вэнс.

— Мудак. Ты выиграл, брат, — ответил Вэнс. — Я надеюсь, ты понимаешь, что за приз ты получил. Скоро увидимся.

— На случай если Салли не сказала тебе, ты сегодня вечером готовишь, — Гален положил трубку под проклятия своего партнера.

Дэн усмехнулся Галену, а затем устремил на Анну пристальный взгляд.

— Моя очередь, — он подался вперед. — Ты не думаешь, что пришло время вернуться в правоохранительные органы, и тебе там самое место? У нас есть вакансия, и я знаю, что мой участок тебе понравится больше, чем тот архаичный, в котором ты начинала.

Анна улыбнулась ему. Он много лет следил за ней, чтобы вновь вернуть на работу в полицию.

В полиции розыск беглецов был неизбежным злом, но не уважаемой работой. И самом деле многие агенты хотели быть копами, но не подошли для работы в правоохранительных органах. Она была уникумом, двигающимся в противоположном направлении.

Разве это не здорово, когда тебя так хотят заполучить на работу? Она сжала руку Бена, прежде чем ответить Дэну:

— Боюсь, мне это не подходит. Я ищу что-то на неполный рабочий день.

Бен издал вздох облегчения. Он не стал бы ей мешать, но он беспокоился, что у него сердце было бы не на месте, если бы она работала в правоохранительных органах. Как и у нее, на самом деле, если бы он выбрал эту работу.

Дэн вздохнул.

— Хорошо, — он взглянул на Галена. — Мы сможем заключить контракт, чтобы она проводила розыск на моем участке?

Гален встретился с ней взглядом.

— Ты принимаешь мое предложение?

— С учетом контрактов и всего остального звучит хорошо, да. Я буду рада работать на тебя.

— Чертовски хорошее решение, — он протянул ей руку, и они скрепили сделку рукопожатием. — Мы договорились, — он повернулся к Дэну: — Мы что-нибудь придумаем, чтобы у тебя был доступ к ее знаниям и опыту.

— Анна!

Она обернулась на знакомый голос и увидела, что двое ее дядюшек поднимаются по лестнице.

А вот и способ испортить прекрасный день.

Она обвиняющим взглядом посмотрела на отца. Видимо, он сказал братьям, что она дома, и у нее вечеринка.

Когда он развел руками в жесте "ну, что я мог сделать?", мама Анны посмотрела на него таким же взглядом.

По сходству двоих пришедших с отцом Анны, Бен понял, что это те самые мудаки из компании по освобождению под залог. Подавляя раздражение и веселье, он сжал ее бедро и тихо сказал:

— Такое чувство, что твой отец снова будет сегодня ночевать на кушетке. Хотите, чтобы я избавил вас от мусора, Госпожа?

Ее застывшее выражение лица сменилось весельем, и она его поцеловала.

— Я могу справиться со своими дядюшками. И я люблю тебя.

Это определенно была его победа. Поднявшись, он встал у нее за спиной.

— Элейн, не злись сейчас на Стефана, — сказал ее седовласый дядюшка. — Анна, мы спросили его, можем ли мы прийти и извиниться.

Госпожи Анна сложила руки на коленях.

— Хорошо, дядя Мэтт. Вперед, — она наклонила голову, ожидая извинений.

Она поставит их на место.

Давясь от смеха, Бен увидел, что Тревис и Харрисон делают то же самое.

Мэтт на секунду раскрыл рот и посмотрел на брата.

— Рассел, скажи ей.

— Хорошо, — дядя Рассел провел рукой по своей блестящей лысине. — Мы хотим, чтобы ты вернулась, племянница. Мы позволим тебе снова возглавить команду.

— Ты нужна нам, — добавил дядя Мэтт. — Никто так хорошо, как ты, не выслеживает беглецов.

— Любой, кто занимается этим бизнесом во Флориде, знает, что она - лучшая, — откровенно веселясь, вмешался Гален. Его любопытная саба несомненно передала ему сплетни из «Царства Теней», включая ссору Анны с дядюшками. — Поэтому я ее и нанял в ту же минуту, когда она была свободна.

— Что... Что вы сделали? — лицо Рассела покраснело. — Кто вы, черт возьми?

— Я тот, кто ценит ее талант и будет хорошо платить за привилегию иметь Анну в своей компании, — просто ответил Гален. — Даже лучше, я успел ее нанять, до того, как федералы сделали ей предложение.

— Федералы?

По гнусавому голосу Бен узнал кузена Анны, мудилу Роберта.

Харрисон выпрямился.

Нахмурившись, Тревис передал котенка маме. Вечер переставал быть томным.

И все же Анна по-прежнему сидела, холодная и сдержанная. Бывали времена, когда ему нравилась ее броня Госпожи.

— Ее вышвырнули из полиции, — присоседившись к своему отцу, Роберт спросил Галена. — Она сказала вам, что ее хотели нанять ФБР? И вы ей поверили?

— На самом деле мой бывший напарник в ФБР, специальный агент Бьюкенен, сделал это предложение и ужасно разозлился, когда она ему отказала, - Гален оскалился. — И я выиграл.

— Не знаю, откуда у тебя такая информация, парень, но ее не вышвырнули, —вмешался Ден. — Она сама уволилась. Многие из нас пытались вернуть ее обратно в ряды полиции, где ей и место, — детектив Сойер откинулся на стуле, его пиджак раскрылся так, что всем был хорошо виден пистолет в кобуре.

Этот жест весьма успешно заставил кузена замолчать.

Бен встретился взглядом с Дэном и увидел там, как веселье, так и раздражение. Этот коп был нетерпим к мудакам.

— Анна, — прохныкал дядя Мэтт. — Ты действительно устроилась на работу в другое место?

— Да, — Анна наклонила голову. — Джентльмены, — холодно обратилась она. — Если вы не хотите принести извинения, то, пожалуйста, покиньте мой дом.

Рассел надменно начал:

— Мы извинились...

— Вообще-то, нет. Я не услышал ни одной фразы со словами «прости или извини», - отец Анны сложил руки на груди. — Моя девоч.... Анна создала для тебя лучшую команду во Флориде, и ты передал ее этому своему некомпетентному отпрыску. Это демонстрирует неуважение к Анне, и в то же время нечестно по отношению к твоим агентам.

— Дядя Стефан, парни хотели меня видеть своим лидером. Не ее, — завопил Роберт.

— Конечно, хотели, — с сарказмом добавил Тревис. — Двое придурков хотели мужчину - не лично тебя. Остальные же - человека, который объединил их в команду и заботился об их безопасности. А не трусливого мудака, испортившего три последних задержания своей игрой на публику. Из-за которого едва не убили Аарона и ранили Майкла.

Анна вскочила на ноги.

— Тревис ...

Она побледнела. Черт, ей не следует ввязываться в это дерьмо. Бен обнял ее и почувствовал ее дрожь.

— Он в порядке, сестренка. Они все в порядке. Но всего лишь после трех дежурств с этим идиотом мужчины покидают корабль.

— Команда твоя, если ты вернешься, Анна, — дядя Мэтт сурово посмотрел на отца Роберта, который хранил молчание.

— Спасибо, но нет, — твердо ответила Анна.

Бен мысленно зааплодировал. Ей не нужны эти неудачники. Гален будет ценить ее по-настоящему.

Она продолжила:

— Я не вернусь. Может быть, если вы исключите Роберта полностью и сделаете Аарона лидером команды, вам удастся сохранить агентов.

Мэтт ссутулился.

— Я понимаю. Мы дадим Аарону эту должность.

— Что вы сделаете? — заорал Роберт. — Вы послушаете эту суку?

Бен зарычал.

Подняв руку, Анна удержала Бена на месте. Она нахмурилась.

— Бен, ты когда-нибудь приходил в офис залоговой компании, чтобы увидеть меня?

— Нет. Никогда там не был.

Она посмотрела на Роберта, и засранец побледнел.

— Я не могла понять, как эти ублюдки, ворвавшиеся ко мне прошлой ночью, узнали мой адрес, — сказала она. — Но неделю назад кто-то ударил тебя. Ты сказал, это был Бен.

Роберт сделал шаг назад, услышав угрозу в голосе Анны.

Она поставила обе руки на стол и пронзила его холодным взглядом.

— Я думаю, эти парни пришли в офис, избили тебя, и ты сказал им, где я живу. И даже не предупредил меня.

— Я никогда... — брызгал слюной Роберт. Его глаза бегали по сторонам. Каждый из присутствующих видел, что он явно виноват.

Ярость клокотала в Бене. Он двинулся вперед. Но остановился. Это было право Анны - разорвать это ссыкло. Но черт.

— Анна. Пожалуйста?

Она улыбнулась и погладила свой живот.

— Не стесняйся заботиться об этих вопросах вместо меня... какое-то время.

— Черт возьми, я люблю тебя, — Бен придвинулся к Роберту, размахнулся от бедра и послушно ударил его. Совсем чуть-чуть.

Роберт перелетел через веранду.

Анна сложила руки на груди. А Бен ждал, когда засранец встанет. Вместо этого тот остался лежать на спине. В конце концов, он прижал руку к челюсти.

Аплодисменты были ничем, в сравнении с мягкой похвалой Анны:

— Отличная работа, мой тигр.

— Так, я хочу кое-что понять, — Стефан нахмурился, глядя на дочь не совсем воинственно, но довольно раздраженно. — Прошлой ночью ты накричала на меня за то, что я ожидал, что Бен тебя защитит. Говорила, что способна сама это сделать. И что изменилось сегодня? — он махнул рукой в сторону Роберта.

— Ну, на самом деле прошлой ночью у меня не было другого выбора, кроме как вступить в драку, — сказала Анна. — И когда я начинаю это делать, то, как бы выхожу из себя. Бен знает, что мне нужно выместить свой гнев.

Бен пожал плечами, глядя на ее отца.

— Ее дом. Ее игрушки.

— После того как я успокоилась, то поняла, что не стоило так... увлекаться, — она криво улыбнулась Бену. После того как он понял, насколько сильно она рисковала собой и ребенком, он устроил ей настоящую головомойку. — Так что сегодня Бен разбирается с проблемами.

Улыбнувшись, Бен взял ее за руку, молча дав знать, что он готов разобраться со всеми ее мелкими проблемами. В любое время. В любом месте.

Тревис пораженно уставился на нее.

— С каких пор ты перестала увлекаться подобным? Ты избиваешь парней по первое число, с тех пор как тебе исполнилось десять.

О, да? Было бы интересно послушать некоторые из этих историй. Может, если он подпоит Тревиса...

— Я вернусь к своим увлечениям через... ну, семь месяцев или вроде того. После того как родится малыш, — Анна положила руку на живот и улыбнулась.

Когда вокруг них поднялся шум, она прижалась к Бену, ухватила его за волосы и продемонстрировала, что ее увлечения будут находиться в совершенно другой сфере.

С чувством удовлетворения Бен прижал ее ближе и дал ей все, что она требовала, зная, что его сердце и разум, и душа были в безопасности в ее очень умелых любящих руках.

Задание было долгим и полным опасностей, но каким-то образом –хрен-пойми-каким - он завоевал любовь Госпожи «Царства Теней».

Отличная работа, Хауген. Молодец!

Конец

Notes

[

←1

]

прим.: американская программа обучения для военнослужащих

[

←2

]

ручной противотанковый гранатомет

[

←3

]

самодельное взрывное устройство

[

←4

]

прим.: ложные схватки, которые появляются у некоторых женщин после 20-й недели беременности

[

←5

]

прим.: "висяк" — нераскрытое, «повисшее» дело, преступление

[

←6

]

прим.: 1 метр 72 см

[

←7

]

прим.: 182 см

[

←8

]

прим.: 90 килограмм

[

←9

]

прим.: Рейнджеры Армии США — подразделение армейской разведки. Основные цели: проводить разведку и диверсии в тылу войск противника

[

←10

]

прим.: огромная заболоченная территория заповедника в Штате Флорида

[

←11

]

прим: средневековое орудие смертной казни или пыток, представляющее собой сделанный из железа шкаф, внутренняя сторона которого усажена длинными острыми гвоздями

[

←12

]

прим.: аналог "Макдональдса" с мексиканской кухней

[

←13

]

прим.: 180 см

[

←14

]

прим.: около 170 см

[

←15

]

прим.: 1 мая, праздник весны. В США есть обычай в этот день дарить маленькие корзиночки с цветами или сладостями

[

←16

]

прим.: сеть маленьких продуктовых магазинчиков

[

←17

]

прим.: мое сокровище — испанский

[

←18

]

прим.: бабушка по—испански

[

←19

]

прим.: журнал американских феминисток

[

←20

]

прим.: прогулка по доске — вид казни, применяемый пиратами, мятежниками и прочими преступниками. Осуждённый шел по доске, один конец которой свисал над морем . Упав, он либо тонул, либо был съеден акулами

[

←21

]

Прим.: День Поминовения - национальный день памяти США, отмечающийся ежегодно в последний понедельник мая. Этот день посвящён памяти американских военнослужащих, погибших во всех войнах и вооружённых конфликтах, в которых США когда-либо принимали участие