ГЛАВА 8. ДАРТС
— Давным-давно я перерезал горло фейри железным лезвием, — объяснил Каджика.
Мурашки волнами поднимались и опускались по моей коже. Даже моё горло казалось покрытым ими.
— Это... это Грегор?
Глаза Каджики распахнулись.
— Он хуже, чем Грегор.
— Кто...
— Я когда-нибудь рассказывал тебе о Борго Лифе?
— Фейри, который убил Ишту?
Ноздри Каджики раздулись.
— Да. Сообщник Лио Веги.
Мой взгляд упал на его татуировки. В одном из них содержалась магия Борго.
— У него нет пыли, так что он не слишком опасен, верно?
— У него нет пыли, и всё же он осмеливается покинуть Баситоган после того, как я восстал? — Каджика издал насмешливое фырканье. — Он либо сошёл с ума, либо верит, что сможет вернуть свою магию.
— Как? Сражаясь с тобой?
— Если бы фейри играли честно, я бы сказал "да", но эти существа играют нечестно. Я боюсь, что если он показался тебе, то планирует использовать тебя против меня.
— Меня? — пискнула я.
Каджика уставился на потрескивающий огонь.
— Ты похожа на Ишту, Катори.
— И что?
— Значит, он может подумать, что мне удалось спасти её, и он пришёл, чтобы закончить работу.
— Люди слышали обо мне в Неверре. Он не может думать, что я Ишту.
— Они не люди.
Я с трудом сглотнула. Я была не в лучших отношениях с фейри, но всё же.
— Жги рябиновые дрова в камине, Катори. Всю ночь и весь день. Это удержит их от проникновения внутрь.
Он подошёл к дивану в цветочек, приподнял одну из потёртых жёлтых подушек и достал что-то из-под неё. Он протянул мне свёрнутую тряпку для мытья посуды. Внутри три маленькие белые деревянные стрелы стучали друг о друга. Не толще карандашей, они были увенчаны коричневыми перьями на одном конце и металлическим наконечником на другом.
— Я не думаю, что ты могла бы убить фейри с их помощью, поскольку твоя кровь ещё не содержит чистого железа, как у меня, — но они должны обездвижить фейри достаточно долго, чтобы ты могла уйти.
Металлический привкус страха покрыл моё нёбо. Я зажала стрелу, подняла, почувствовала её вес или его отсутствие, повертела её между пальцами. Она была гладкой и невещественной, как будто сделана из пара, а не из дерева. Неужели он вырезал их в тот день, когда Холли рассказала мне об истории моей семьи? Он рубил дрова. Тогда я думала, что это дрова — и, возможно, часть из них была дровами, — но потом он сказал мне, что начал пополнять свой арсенал.
— Я положу поленья рябинового дерева в твою машину. Жги их, — властность в его голосе заставила меня вздрогнуть. — Мы должны позвонить Эйсу.
— Разве ты не говорил, что он убил Холли? — спросила я.
— Да.
Я ощетинилась.
— Но ты хочешь попросить его о помощи?
— Нет. Я хочу знать, почему Борго вышел наружу, — он вздохнул, глубокий рокочущий вздох. — Как я должен отправиться на охоту за Гвенельдой, если фейри здесь?
Я заправила прядь волос за ухо.
— Я большая девочка, Каджика, и теперь у меня есть оружие.
— Ты не можешь защититься от фейри.
— Как ты думаешь, насколько я слаба...
Моё дыхание со свистом вырвалось из меня, когда Каджика обхватил моё горло одним твёрдым, как камень, предплечьем. Инстинктивно я толкнула его локтем, но мои локти едва коснулись его обнажённого торса. Я попыталась стряхнуть его, но его рука сжалась сильнее, пригвоздив меня к месту. Я замахнулась ногой назад, но пнула воздух. Одна из его рук метнулась к моим волосам. Схватив их, он сильно потянул. Моя шея хрустнула, когда он дёрнул её назад.
— Отпусти! — прохрипела я.
И он сделал это. Я зашипела и закашлялась.
— Ты не сильная, — сказал Каджика.
Я дотронулась до своего горла. Обхватила его ладонью.
— Ты причинил мне боль, — мои глаза стали такими же влажными, как и моё эго.
— Мне жаль. Моим намерением было просто доказать, что ты не можешь защитить себя.
— Научи меня, Каджика. Научи меня защищать себя.
— Скоро взойдёт голубая луна. Выбери сторону охотника, и ты станешь сильной за одну ночь.
Я стиснула челюсти.
— Я могу стать сильной, не становясь охотником.
— Ты никогда не станешь достаточно сильной, если не выберешь.
— Научи меня!
Он сложил руки на голом торсе. Его грудь поднималась и опускалась так же отчаянно, как и моя собственная. Ладно, возможно, не так отчаянно, как у меня. Я не только запыхалась, но и всё больше приходила в ярость, и гнев имел тенденцию замораживать меня.
— А что, если ты выберешь их? — спросил он. — Тогда всё, чему я тебя научу, ты используешь против меня.
Я ответила ему оглушительной тишиной, затем развернулась и направилась к своей машине.
Он последовал за мной в одном своём дурацком полотенце.
— Ты сказала мне, что ты сомневаешься!
— Сомнения не означают, что я отвернусь от тебя! Кроме того, у меня больше нет сомнений, — я подняла руку, ударив кулаком по воздуху, чтобы он мог прочитать слово, отпечатанное на моей коже. Другая моя рука всё ещё сжимала стрелы. Я подумывала о том, чтобы отпустить их, но это было бы глупо. Может быть, я не была такой сильной, как он, как фейри, но, по крайней мере, я была вооружена.
— Ты забрала свою машину, — сказал он, как ни в чём не бывало.
Я не ответила. Я просто села внутрь, бросила стрелы на пассажирское сиденье и захлопнула дверь.
Одна вещь, которую я быстро усвоила в этом моём новом мире, заключалась в том, что я должна была быть в безопасности. Я не была девицей в беде, да и не хотела ею быть. Мне нужно было научиться метать эти стрелы. Поскольку я жила в Роуэне, а не в мрачной вселенной, я не понимала, как я могла пристегнуть лук к спине, не вызывая удивления.
Однако в "Местечке Би" была доска для игры в дартс. Я бы начала с этого.
В течение первого часа большинство моих дротиков либо касались рамы доски, либо просто ударялись о стену и падали на пол, как сорванные перья. Конечно, я стояла как можно дальше от неё.
— Ты готовишься к какому-то чемпионату? — спросила Касс.
Я прищурила глаза, согнула локоть, отвела руку назад, а затем выпустила крылатый дротик, летящий прямо к круглой доске. Стальной наконечник застрял в тройном кольце, вибрируя, когда он воткнулся. Я вздохнула. Так было лучше. Не очень хорошо, но, по крайней мере, этот попал в доску.
— Нет.
— Ты окосеешь, если не сделаешь перерыв.
Я потёрла усталые глаза и отвернулась от доски. Я оглядела пустую комнату. Когда все ушли?
— Который сейчас час?
— Ближе к полуночи.
— Уже?
— Ты имеешь в виду, наконец-то. Я весь день была на ногах, потому что новенькая, которая должна была прикрывать обед, так и не появилась, — Касс вздохнула. Затем она кивнула в сторону одной из кабинок у кирпичной стены. — Ты уже поужинала?
— Нет.
— Хорошо. Я оставила тебе немного еды.
— Спасибо, — сказала я, направляясь к предложенному.
Я села напротив Касс и сделала глоток содовой, прежде чем поняла, что это не безалкогольный напиток. На вкус он был сладким, но в то же время острым, и в нём определённо был алкоголь.
— Я смешала просекко с имбирным элем и свежим тёртым имбирём.
Я попробовала ещё раз, на этот раз потягивая.
— Это действительно хорошо.
— Я хочу когда-нибудь стать миксологом.
— Что это? — спросила я.
— Изготовитель коктейлей. Я бы хотела открыть свой собственный бар.
— Здесь, в Роуэне?
— Чёрт возьми, нет. В Майами.
— Майами?
— Да. У них там такие классные пляжи, и погода всегда хорошая — за исключением сезона ураганов. Разве тебе не хотелось бы жить на пляже?
— Рядом с "Астрой" есть пляж.
Она улыбнулась, а затем принялась за свою миску с ароматными спагетти.
— Я имела в виду тёплый пляж.
Я уставилась на Касс на мгновение и подумала, как бы она отреагировала, если бы я сказала ей, что в её жилах течёт ничтожное количество крови фейри. Будет ли она удивлена, в восторге, ошеломлена? Захочет ли она переехать в Неверру? Может быть, у них там были пляжи…
Я задавалась вопросом, чувствовала ли она когда-нибудь себя по-другому. Мне очень хотелось спросить, но моё желание было эгоистичным. Мне нужен был союзник в этом параллельном мире. Рассказав ей, я подвергну её опасности, а я не хотела подвергать опасности кого бы то ни было — особенно девушку, сидящую напротив меня, которую я всегда считала своей самой близкой подругой.
Я наклонила голову к тарелке и намотала немного спагетти на вилку. Томатный соус выплеснулся и забрызгал мне футболку.
— Чёрт, — пробормотала я.
— Я принесу содовой. Это обычно выводит пятна.
Я намочила салфетку в газированной воде и с силой потёрла пятно.
— На кого ты злишься? — спросила она.
— Хм?
— Ты бросала дротики в доску, как будто это была чья-то голова, а теперь ты протираешь дыру в своей футболке.
— Ой, — я отложила салфетку и накрутила ещё немного спагетти на вилку. — Ни на кого.
Я ела быстро и молча, надеясь, что она не спросит снова. Но это была Касс. Касс была настойчива. В этом она напомнила мне маму. Может быть, именно поэтому мы так хорошо ладили.
Как только я дочиста вычистила свою тарелку и покончила с большей частью своего имбирного коктейля, она повторила свой вопрос.
— Я зла на Эйса.
Я могла бы заменить его имя именем Каджики. Я сделала глоток своего напитка и подержала его во рту, наслаждаясь шипением пузырьков на языке. Как только все пузырьки лопнули, я позволила подогретому глотку скользнуть вниз по горлу и осесть в моём кровотоке.
— Почему? — спросила она.
Я поставила стакан на стол и повертела его в пальцах. В моей голове всё начинало чудесным образом расплываться. Я почувствовала, что на несколько фунтов легче от гнева и на несколько фунтов тяжелее от уверенности.
— Потому что он что-то сделал. На самом деле я не уверена, что он что-то сделал, но он говорил об этом, а потом это произошло, поэтому я предположила, что он это сделал, и когда я сказала ему об этом, он разозлился на меня за то, что я так подумала, но разве ты не предположила бы, что если кто-то сказал, что собирается что-то сделать, и это произошло, тогда он виновен?
— Вау. Притормози и перемотай назад, потому что в этом предложении было много его и кое-чего. Что именно он сделал?