Ричард Лаймон "АВТОБУС СЛАВЫ"

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в нашей библиотеке:

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

- Это была ты. Понимаешь, что я имею в виду? Для меня никогда не существовало никого другого. Знаешь, когда я впервые тебя увидел? Тринадцатый день рождения Салли Харкен. Я едва знал Салли, так как мы не ходили в одну школу. Единственная причина, по которой меня пригласили на ее вечеринку, это то, что мои мама и папа дружили с родителями Салли. Я не хотел идти, представляешь? Родители заставили меня.

А потом вошла ты. Я никогда этого не забуду. У тебя была челка, которая свисала почти до самых глаз, и эти голубые сияющие глаза, и эти белые зубы. На тебе была белая блузка с короткими рукавами, но ты закатала их высоко на руках. И манжеты твоих шорт тоже были закатаны. Шорты были из синей джинсовой ткани и выглядели совершенно новыми. Штанины, должно быть были длинноваты для тебя, поэтому ты их подвернула. Как будто ты вся была в наручниках. Наручники и гладкая, загорелая кожа.

Кстати, о наручниках, как у тебя дела?

Памела, сидевшая на пассажирском сиденье, положив руки в наручниках на колени, смотрела в окно и не отвечала.

- Они не слишком тугие?

Наручники были слишком затянуты. Острые края браслетов впились ей в запястья, пальцы покалывало. Но Пэм не хотела, чтобы Родни возился с наручниками.

- С ними все в порядке, - сказала она, желая, чтобы он оставил ее в покое.

- Ты уверена?

- Да.

- Во всяком случае, именно тогда я в тебя и влюбился. Нам было тринадцать, и ты пришла на вечеринку к Салли, и... Мне было больно смотреть на тебя, ты была такой милой и красивой, и ... в тебе была свежесть, невинность, что-то в этом роде. И у тебя тоже был этот огонек в глазах. Какой-то блеск. У тебя все еще есть это. В данный момент, конечно, нет. Но он вернется. Как только привыкнешь, все вернется.

Конечно, ты потеряла большую часть той свежести, о которой я говорил. Это позор. Однако все теряют это. Может быть, это происходит, когда начнешь заниматься сексом. А может быть, когда в тебе умирает какая-то особенная мечта. Кто знает? Ты сохраняла это дольше, чем большинство девушек. Она все еще была у тебя в младшем классе. Твой первый год в качестве школьной чирлидерши. О Боже, как ты выглядела раньше... в этой плиссированной юбке, в этом свитере. Когда ты прыгала, свитер поднимался на пару сантиметров выше верха юбки, так что была видна небольшая полоска обнаженной кожи. Я наблюдал за тобой на играх и хотел тебя там поцеловать. Я знал, как это будет ощущаться и как пахнуть.

Во всяком случае, эта свежесть исчезла, когда мы начали наш выпускной год. Но даже без нее ты была... замечательной. Но замечательной уже по-другому. Не столько как невинный, нетерпеливый ребенок, сколько как женщина. И ты, конечно, не утратила того блеска в глазах. Как будто куда бы ты ни посмотрела, ты видела вещи, которые тебя удивляли. И всегда была готова посмеяться.

Конечно, ты становилась все красивее и красивее. Я не поверил своим глазам, когда увидел твою фотографию в газете. Снимок, конечно, не передал всей твоей красоты, но меня просто разорвало на части. Снова смотреть на твое лицо после стольких лет. Я подумал, каким же дураком был, лишив себя тебя, довольствуясь вереницей девчонок, которые были лишь паршивой имитацией той единственной и неповторимой тебя, которую я жаждал в своем сердце. Они были доступны, вот и все их достоинства. Они не уехали в какой-нибудь чертов колледж на другом конце страны, как некоторые люди, которых я могу назвать. Они были доступны, вот и все, что у них было. Так что мне оставалось только довольствоваться ими. Я пытался сделать их похожими на тебя. Глупо, да? Я заставлял их надевать парик, который выглядел так, как ты носишь свои волосы. Одевал также, как одевалась ты. И называл их Памелой. Иногда, когда я очень старался, мне удавалось обмануть себя, думая, что это ты. Однако это был нелегкий трюк. В основном, я просто испытывал отвращение к самому себе. Понимаешь? Я позволил себе быть настолько одержимым тобой и не мог освободиться от этого, что мне пришлось обманывать себя кучей паршивых заменителей.

Так что, когда я увидел твою фотографию в газете, это было как знак, что мне следует бросить все это и заняться настоящим делом. Так я и сделал.

- Держу пари, ты, должно быть, удивляешься, что я так долго выжидал. Они напечатали в газете эту фотографию полгода назад, не так ли? И в ней было имя твоего мужа и даже адрес дома молодоженов. Так почему же мне понадобилось полгода, чтобы явиться и заявить на тебя права?

- Мне интересно, что ты сделал с теми девушками.

- О, в основном то же самое, что я собираюсь сделать с тобой. За исключением одного отличия, которое заключается в том, что я собираюсь оставить тебя. Я купил нам дом. Это прекрасное маленькое местечко, где нас никто никогда не побеспокоит. Это будет наш дом. Мы прекрасно проведем время.

- Ты убил их? - спросила Памела.

Он улыбнулся.

- Я избавил их от страданий.

- О, Боже.

- Наверное, можно сказать, что это твоя вина. Все эти девушки и твой муж умерли, потому что ты продолжала свой веселый путь, как будто старый жирдяй Родни Пинкхэм был никем. Может быть, стоило уделить мне больше внимания. Может, стоило встречаться со мной.

- Встречаться с тобой? Ты никогда не предлагал!

- Ты бы рассмеялась мне в лицо.

- Я никогда не смеялась никому в лицо!

- Спорим, ты называла меня Свинтусом за моей спиной?

- Никогда.

- Как и все остальные.

- Я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь называл тебя Свинтусом за глаза.

- Врешь.

- Если ты так сильно хотел пойти со мной на свидание, почему ты просто не спросил?!

- Я же сказал тебе, почему.

- Я могла бы пойти с тобой на свидание. Тебе не нужно было убивать людей. Боже мой... Сколько их было?

- Включая твоего мужа? О, шестнадцать.

Это ошеломило разум Памелы. Пятнадцать девушек умерли из-за одержимости этого мужчины?

Не только Джим.

Она думала, что хуже, чем прошлой ночью, уже быть не может. Оказалось, хуже может быть всегда.

- Их не так уж много, пятнадцать, - объяснил Родни. – Понимаю, если вот так сходу ляпнуть, звучит впечатляюще. Но ты должны помнить, что это продолжалось пять лет. В среднем получается всего три штуки в год. Это не так много. Их было бы гораздо больше, если бы ты не женилась, и твою фотографию не напечатали бы в газете. Теперь, когда у меня есть ты, все остальное прекратится. Ну серьезно, зачем они мне, если у меня есть ты? Ты - все, чего я когда-либо хотел.

Родни повернул голову и улыбнулся Памеле. Именно так он улыбался с тех пор, как она его знала: странный, быстрый подъем верхней губы, открывающий не только передние зубы, но и десны над ними. Щели между его зубами всегда были забиты остатками предыдущих приемов пищи, и всех перекусов между ними.

Это была одна из причин, почему все называли его Свинтусом. Прозвище появилось не только из-за тучности Родни, но и из-за крошечных глазок, грязи, запаха тела и остатков пищи, украшавших его одежду и зубы.

Памела всегда считала, что это прозвище оскорбительно для всех свиней. Она предпочитала называть этого мерзавца Рвотни, потому что все в нем казалось ей гнилым, отвратительным. Свиномордый. Среди своих друзей она говорила о нем ужасные вещи. Но всегда была добра к нему.

Возможно, это было ошибкой. Не убегать при каждом его приближении, как обычно поступало большинство детей. Улыбаться ему. Разговаривать с ним. Обращаться с ним как с человеком, хотя от его отвратительной внешности и кислого запаха у нее иногда слезились глаза. Пару раз Памела действительно давилась в середине разговора с ним. Желая пощадить его чувства, она говорила, что, должно быть, что-то съела.

Может быть, ей следовало избегать его, смеяться над ним, называть его Свинтусом или Рвотни в лицо. Если бы она вела себя с ним по-настоящему плохо, возможно, ничего этого и не случилось бы.

Все эти девушки ... Джим...

Ушел Джим, вернулся Родни.

Во всяком случае, так это выглядело.

Прошлой ночью в комнате было темно, если не считать света от телевизора. Памела лежала в постели, откинувшись на подушки, смотрела одиннадцатичасовые новости и ждала, когда начнет Дейв[1]. Джим ушел в ванную. Казалось, он задержался дольше, чем обычно. Памела надеялась, что он бреется. Обычно Джим брился перед сном, если собирался пошалить. Видеомагнитофон был уже установлен, так что они смогут посмотреть запись, если пропустят что-то из шоу Дейва.

Услышав за дверью шаги Джима, она натянула верхнюю простыню, чтобы прикрыть голые плечи. Памела хотела, чтобы было сюрпризом то, что она решила обойтись без ночной рубашки. Джим вошел в спальню. На нем был тот же халат с узором пейсли[2], что и десять минут назад, но казалось, что он вырос. Он выглядел так, словно каким-то образом распух - стал выше, располнел настолько, что халат не мог запахнуться на нем. Живот выпирал вперед, как сырое хлебное тесто. Памела лишь на мгновение растерялась от внезапной перемены в муже.

Затем она поняла, что мужчина в халате Джима - это не Джим. Он потянулся к выключателю.

Зажглись прикроватные лампы, и в комнате стало светло. Памела узнала человека в халате. Она не видела его пять лет, с тех пор как окончила среднюю школу, но он почти не изменился. Улыбка у него была точно такая же – чуть приподнятая верхняя губа. Те же поросячьи глазки. Он поднял руки и широко развел их. - Моя дорогая! Ты скучала по мне?

Памела едва могла дышать. Ей казалось, что по ее сердцу бьют молотком. Она хотела позвать Джима.

Но Джим должно быть был уже мертв, не так ли? Убит.

Родни сделал шаг к ней.

Памела сдернула простыню, перевернулась, переползла на сторону кровати Джима и потянулась к ящику тумбочки. Схватилась за ручку. Рывком выдвинула его. Она сунула руку в ящик и потянулась к "Зиг-Зауэру" калибра .380, который Джим держал там на всякий случай.

Не успела она прикоснуться к пистолету, как Родни пинком захлопнул ящик. Тот ударил ее по предплечью. Когда Памела вскрикнула, ее схватили за руку и рванули вверх, выдернув руку из ящика. Родни завернул ее высоко за спину, и Памела уткнулась лицом в подушку Джима. Потом он забрался на нее.

Вес его тела придавил ее к матрасу. Халат распахнулся. Она чувствовала его голую, жирную кожу по всей спине, ягодицам и ногам. Чувствуя его тяжесть на своей спине, с прижатым к подушке лицом, Памела не могла дышать. Не могла кричать. Едва могла двигаться. Она пыталась втянуть воздух в легкие, но безуспешно. "Вот и все, - подумала Памела. - Господи, я умру".

Проснувшись, Памела с удивлением обнаружила, что жива. И провела следующие несколько часов, желая, чтобы она умерла. Наконец Родни выволок ее из спальни. В ванной он показал ей тело Джима. Потом Памела увидела, как он поджег дом. Она помнила, как Родни вынес ее на улицу, но ничего больше.

Проснулась она на пассажирском сиденье его машины. Солнце стояло низко и светило ей прямо в глаза. Ее руки лежали на коленях, скованные наручниками, как будто ее арестовала полиция. Почти все тело болело. В некоторых местах она чувствовала острую боль. Должно быть, ее одел Родни. Но Памела не могла этого вспомнить. Казалось, она все еще была голой, когда покидала дом.

На ней была зеленая плиссированная юбка. Очень короткая. Она доходил ей только до середины бедер, и Памела чувствовала обивку автомобильного сиденья своим голым задом. На ней был также золотой свитер с круглым вырезом и длинными рукавами. Ткань была плотной и жаркой. Она царапала кожу Памелы. Не хватало только большой зеленой фетровой буквы "J", пришитой к груди свитера – тогда это была бы довольно точная копия костюма чирлидерши, который она носила в Средней школе Джексона. Родни, казалось, не заметил, что Памела проснулась, поэтому она снова закрыла глаза и притворилась спящей и думала о том, что произошло прошлой ночью.

Джим был мертв.

В двадцать три года Памела стала вдовой. Она была жестоко избита и наполовину задушена. Родни своим хриплым голосом человека-свиньи пообещал сделать с ней очень многое. Он упомянул некоторые вещи. Со злорадным удовольствием. Грязный гребаный извращенец!

Что, если я просто выброшусь из машины? Возможно, я размозжу себе голову, но это лучше, чем продолжать в том же духе. По крайней мере, со всем этим будет покончено. В каком-то смысле эта идея ей понравилась. Но она знала, что не выскочит из машины, пока та мчится со скоростью шестьдесят миль в час. Я не собираюсь убивать себя. Ни за что и никогда. Я переживу это.

Точно. Именно так все они думали.

Памела не была уверена, что сможет пережить это. Но знала, что попытается. Будет терпелива и дождется подходящего момента, чтобы спастись. Поэтому она сидела неподвижно, опустив голову, закрыв глаза и положив руки в наручниках на колени. Долгое время Родни ехал молча. Может быть, он думал, что она спит. Возможно, он был занят планами или фантазиями.

Когда он, наконец, начал говорить, слова вырвались в лихорадочной спешке сплошным потоком, которому, казалось, не было конца.

- Это была ты. Понимаешь, о чем я? Никогда не было никого другого, только не для меня.

Потом он замолчал, и Памела подумала: "Что он со мной сделает, когда остановит машину?"

- Теперь, когда ты у меня есть, все остальное прекратится. Я имею в виду, зачем они мне, если у меня есть ты? Ты - все, чего я когда-либо хотел. - Родни повернул голову и улыбнулся Памеле.

Она отвернулась от него и уставилась в окно. За краем дороги была видна только пустыня. Не песчаная пустыня, а твердая серая земля, похожая на смесь сухой грязи и гравия. Памела знала, что попадавшиеся заросли кустарника – это мескит[3]. Низкорослые деревья - юкка[4]. Среди кактусов были опунция[5], чолла[6]и сагуаро[7]. Сагуаро выглядели как гигантские люди с поднятыми в знак капитуляции руками. Но она не видела там никаких людей. Единственными животными в поле зрения были несколько ястребов или канюков, парящих в небе на распростертых крыльях. За исключением дороги, местность казалась пустошью. Но впереди должна была быть цивилизация. По крайней мере, станция техобслуживания. Родни еще не останавливался, чтобы заправиться, так что скоро придется пополнять запас топлива.

"Я попытаюсь сбежать, когда он остановится на заправке", - подумала Памела. Интересно, есть ли у него пистолет? Возможно, он достал из ящика пистолет Джима. А может вчера вечером, когда он вломился в дом, у него был собственный пистолет.

Насколько она знала, он мог быть вооружен до зубов.

Памела не видела при нем никакого оружия, но это ничего не значило. Маленький пистолет калибра .380 мог легко поместиться в кармане его брюк.

"Я не хочу, чтобы кого-нибудь убили. Но не могу позволить ему отвести меня в свое убежище, - сказала она себе. - Мне нужно успеть сбежать до этого. Что, если его следующая остановка - убежище? Может быть, он нашел место, куда можно добраться на одном баке с бензином. Или, может быть, у него в багажнике припрятана пара канистр".

Памела вдруг поймала себя на том, что смотрит мимо Родни на указатель уровня бензина. Красная стрелка указывала на Е. Она почувствовала приступ страха. "Успокойся, - сказала она себе. - С моей точки зрения все выглядит хуже, чем есть на самом деле. На самом деле он еще не пуст. Нам, наверное, ехать еще миль двадцать-тридцать. К тому времени мы можем быть уже в городе. А если у нас кончится бензин здесь, в глуши, это может дать мне шанс сбежать".

- Я еду слишком быстро для тебя? - спросил Родни.

Видимо, он решил, что она смотрит на спидометр.

- Меня беспокоит горючее, - сказала она.

- У нас все в порядке.

- Скоро будет заправка?

- Нет. До самого дома ничего не будет.

Дом. От его слов ей стало не по себе.

- Хватит ли у нас бензина, чтобы добраться туда? - спросила Памела. – До нашего дома?

- Конечно. Мы должны подъехать к повороту еще через пятнадцать миль, а потом останется всего двенадцать.

- Это почти тридцать миль.

- Двадцать семь. - Родни посмотрел на нее и приподнял верхнюю губу. - Возможно, нам придется в конце ехать на парах. Может быть, даже пешком. Впрочем, это не имеет значения, пока мы доберемся до поворота. Если понадобится, мы всегда сможем дойти оттуда на своих двоих. Никто не придет и не побеспокоит нас. Это просто старая грунтовая дорога, которая никуда не ведет. Она идет к нашему дому, и больше никуда.

- А как насчет заправки? – снова поинтересовалась Памела.

- Как я уже говорил, она нам не нужна.

- Я знаю. Мне нужно в туалет.

Родни выглядел очень заинтересованным.

– По-большому или по-маленькому?

- По-маленькому.

- А-а-а. Для этого тебе не нужен туалет.

- И где я должна это делать?

- Да где хочешь. Кроме машины.

- Тогда тебе лучше съехать на обочину.

- Подожди, пока мы доберемся до грунтовой дороги.

- Я не могу.

- Конечно, можешь.

- Говорю тебе. Мне очень нужно.

Памела заметила, как он взглянул в зеркало заднего вида. Очевидно, дорога позади них была так же пуста, как и дорога впереди. Родни нажал на тормоза. Когда машина замедлила ход, он повернул направо. Шины с шумом съехали с дорожного покрытия. Автомобиль затрясло на ухабах, шины начали издавать хруст на неровной поверхности обочины.

Через несколько секунд машина остановилась.

- Не двигайся, - сказал Родни. Он заглушил двигатель, вытащил ключ зажигания и распахнул дверцу. В машину ворвался горячий сухой воздух. Родни выбрался наружу. Дверь с грохотом захлопнулась. Памела смотрела, как он идет к передней части машины, и, несмотря на жару, внутри у нее все дрожало.

"Лучше я просто пописаю, и оставлю все как есть, - сказала она себе. - Мне не нужно делать ничего сумасшедшего".

Если не сделать чего-нибудь безумного, значит я попалась. Он отвезет меня к себе, и на этом все.

Проходя мимо машины, Родни наблюдал за Памелой через лобовое стекло. В его крошечных поросячьих глазках светилось нетерпение. На носу блестел пот.

Он планирует наблюдать.

Родни повернулся и направился к ее двери. Сунув руку в левый передний карман брюк, он вытащил маленький черный пистолет. "Зиг-Зауэр". В конце концов, он его взял. Родни открыл пассажирскую дверь.

- Что ты сделаешь, убьешь меня?

- Это будет зависеть только от тебя.

- Я не собираюсь ничего предпринимать.

- Надеюсь, что нет.

- Ты снимешь наручники?

- А ты как думаешь?

- Пожалуйста!

- Ты, наверное считаешь, что я тупой.

- Чего ты боишься? Что я могу с тобой сделать? Боже мой, ты вдвое больше меня. И у тебя пистолет. Так что просто сними с меня наручники, ладно?

- Давай, выходи.

Памела подвинулась к краю сиденья. Родни уставился на ее ноги. Держа их вместе, повернулась боком и выставила их за дверь. Она использовала свои руки в наручниках, чтобы не дать юбке подняться слишком высоко, когда подалась вперед.

Родни рассмеялся.

- От кого ты пытаешься это скрыть?

Не обращая на него внимания, Памела вытянула ноги. Она не могла дотянуться до земли, поэтому спрыгнула вниз. Земля под ее босыми ногами была шершавой и горячей. Она выпрямилась в проеме открытой двери.

Жар пустынного солнца был так велик, что Памеле казалось, будто она стоит посреди пожара – пламени, которое, казалось, вот-вот воспламенит волосы на ее голове, плечи ее свитера. По телу девушки внезапно потекли струйки пота, как будто ее кожа начала таять.

- Боже мой, - пробормотала она.

- Как только ты закончишь с делами, - сказал Родни, - мы заберемся в машину и отправимся в наш веселый путь. В комфорте с кондиционером.

- Уж лучше, чем это.

- Это ты захотела в туалет.

Памела заковыляла прочь от открытой двери. Родни захлопнул ее. Щурясь от яркого послеполуденного света, она искала место за обочиной, где могла бы уединиться.

Ни один из ближайших кактусов не был достаточно высоким. Там был большой кактус, похожий на органную трубу, но до него было не меньше ста футов. Если она зайдет так далеко, то повредит себе ноги.

"Дело не в том, чтобы пописать, - напомнила себе Памела. - Речь идет о побеге. Если я доберусь до этой органной трубы, у меня будет большая фора".

Если только он не пойдет со мной.

Памела покосилась на Родни. Он улыбался ей, наслаждаясь ее неловкостью.

- Могу я одолжить твои туфли? - спросила она.

- Зачем тебе обувь?

- Чтобы не попортить ноги. Я хочу пойти туда. - Памела указала на высокий зеленый кактус. Он был похож на сагуаро, но без ветвей-рук.

- Зачем тебе туда?

- Чтобы облегчиться.

- Забудь об этом. Делай это здесь.

Она покачала головой.

- Сделай это.

- Нет. Кто-нибудь может появиться.

- Ты так думаешь?

Памела покрутила головой из стороны в сторону. Ни с одной стороны ничего не приближалось. Но шоссе имело провалы и изгибы.

- А что, если я начну, и подъедет машина?

- Этого не случится. Но если и так, что с того? Получат бесплатное зрелище. А если они остановятся и попытаются связаться с нами, я снесу им головы.

Повернувшись к нему лицом, Памела выпрямила спину.

- Я не собираюсь делать это здесь. Просто позволь мне подойти к тому кактусу. За ним можно спрятаться за ним, и никто не увидит, что я делаю.

- Вот прикол. Тебе не все равно? После вчерашнего вечера?

- Да, мне не все равно.

- Хорошо, хорошо. Какого черта, почему бы и нет? Все что угодно для моей милочки.

- Как насчет туфель?

Он закашлялся от смеха. - Что угодно, только не это.

- Одолжи мне свои туфли на пару минут, ладно?

- А в чем буду я?

- Можешь посидеть в машине.

- Что это, Страна фантазий? Я пойду с тобой.

"Ну конечно, - подумала она. - Ты что, думала, он упустит свой шанс посмотреть?"

- Давай, - сказал Родни. - Я прямо за тобой.

Памела направилась к кактусу. Она двигалась медленно, стараясь не наступать на блестящие осколки разбитого стекла, которыми была усеяна обочина, и старалась держаться подальше от колючих груш и чоллы. Несмотря на ее осторожность, осколки камней впивались ей в ступни. Памела вздрагивала, будто ее кололи ножом. Стискивала зубы. Иногда обжигающий жар земли заставлял ее шипеть. Но она продолжала идти до самого органного кактуса.

Добравшись, Памела зашла за него, а Родни остановился рядом.

- Ты заметила? – спросил он. - Никто не приехал.

- Ну да, - пробормотала она. Ей было все равно.

- Ты могла бы избавить себя от этой боли.

Памела снова посмотрела на дорогу. Она все еще казалась пустой в обоих направлениях. Единственная машина принадлежала Родни. Она стояла там, сгорбившись в солнечном свете, словно какой-то металлический зверь. Зверь с грязной, прогорклой душой, который выжидал своего часа, ждал, когда они вернутся, чтобы он мог унести их в логово Родни.

"Я не вернусь обратно".

- Давай, сделай это, - сказал Родни.

- Только не когда ты смотришь.

Его губы поползли вверх. – Ой, да брось. Ты забыла о прошлой ночи? Я видел все твои штучки-дрючки и местечки.

- То было вчера вечером, а это сегодня.

- Подними юбку и присядь на корточки, милая.

Прищурившись, она посмотрела ему в глаза и медленно покачала головой из стороны в сторону.

Родни тихо рассмеялся. Затем он приставил дуло пистолета к ее переносице. От этого ощущения у нее защипало глаза.

- Ты хочешь умереть? - прошептал он.

- Нет.

- Ты хочешь, чтобы я причинил тебе такую боль, что ты пожалеешь, что не мертва?

- Нет.

- Хорошо. - Родни сделал два шага назад. Держа пистолет направленным ей в лицо, он присел на корточки. - Как насчет того, чтобы подбодрить меня?

- Что?

- Я собирался подождать, пока мы вернемся домой, но хочу посмотреть, как ты это сделаешь сейчас.

- Ты имеешь ввиду приветствие болельщиц?

- Представь себе, что это ночная игра в старой доброй школе Джексона, четвертый удар, гол, и наши ребята просто должны увидеть это.

- Мои ноги.

- Это ты захотела пройти весь этот путь босиком, чтобы уединиться за кактусом. Ты поранила себе ноги, кто в этом виноват?

- Я не могу подбадривать тебя со скованными руками. Ты ведь хочешь, чтобы я прыгала? Ты хочешь, чтобы моя юбка и свитер взлетали. В этом и заключается идея, не так ли? Ну, я не могу заставить их летать, пока мои руки не будут свободны.

Крошечные глазки Родни уставились на нее.

- Единственная проблема, - сказал он, - если я сниму наручники, ты попытаешься сбежать.

- Я не буду пытаться.

- Будешь. Я не идиот. Я что, похож на идиота?

- Куда мне бежать? Мы же у черта на куличках.

- Ты можешь побежать к машине.

- У тебя пистолет.

- Это очень верно. - Его глаза сузились до розовых щелочек. - В тебя когда-нибудь стреляли?

- Нет.

- Это больно. Если ты вынудишь меня выстрелить в тебя, будет очень больно. Потому что я не убью тебя. Я не собираюсь разрушать все это и убивать тебя, что бы ты ни делала. Но я подстрелю тебя ровно настолько, чтобы ты не смогла убежать. И будет больно. И это будет только началом боли для тебя, потому что я не люблю предателей.

- Я не буду пытаться убежать, - сказала Памела. - Ладно?

- Лучше не надо.

Она подняла свои вытянутые руки.

Родни встал. Он переложил пистолет в левую руку. Правой рукой порылся в переднем кармане брюк и подошел к Памеле с кожаным футляром для ключей, который покачивался под замком зажигания во время поездки. Одной рукой он открыл его, вытряхнул ключи и взял нужный.

Памела стояла неподвижно, пока Родни расстегивал и снимал наручники. Он сунул наручники и футляр с ключами в карман и снова отступил назад. Затем присел и кивнул ей.

- Начинай.

Памела глубоко вздохнула и встала по стойке "смирно". Затем хлопнула в ладоши четыре раза. Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп. С каждым хлопком она делала большой шаг назад. После четвертого остановилась. Ноги вместе, плечи назад, подбородок вверх. Памела попыталась заставить себя улыбнуться. Ее глаза наполнились слезами, когда вдруг вспомнился Мауи. Когда они с Джимом были там во время их медового месяца, она проделала для него почти все свои лучшие чирлидерские выступления. Они устроили пикник – и выпили пару кружек пива – на скрытом пляже, который обнаружили по дороге в Хану. Потом пошли прогуляться по пляжу. Памела сделала несколько кульбитов по песку, и энтузиазм Джима побудил ее устроить ему большое шоу. Ее единственным зрителем был муж. На полпути она сняла бикини. Джим выглядел ошеломленным, восторженным, наблюдая, как жена скачет голышом – прыгает, высоко взмахивает ногами, крутится, делает сальто и встает на руки. В конце своего выступления она обняла его, измученная и задыхающаяся. Пока Памела висела на нем, он стянул с себя плавки. Затем схватил ее за бедра, приподнял и медленно опустил, входя в нее высоко и глубоко.

Памела шмыгнула носом и вытерла слезы рукавом свитера.

- Чего ты ждешь, плакса? - спросил Родни. - Давай, - он хлопнул четыре раза.

Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп.

- У нас есть бодрость! - крикнула Памела. Она высоко вскинула правую ногу и захлопала в ладоши. - У нас есть задор! Она вскинула другую ногу и захлопала в ладоши. - Мы парни из команды Джексона!

Она подпрыгнула, вскинув руки над головой и высоко разводя ноги в стороны. От прыжка ее юбка задралась, а свитер скользнул вверх, оголяя живот.

Вот так. Дай ему то, что он хочет.

Она приземлилась с более сильным толчком, чем ожидала.

Родни, сидевший на корточках у самой земли, выглядел потным и немного ошеломленным – как будто не мог поверить в свою удачу. Несколько секунд он молчал, затем зааплодировал.

- Давай, Пэм, давай! - крикнул он. - Давай еще разок!

Памела взмахнула кулаками и закричала: - Наша команда раскалена докрасна!

Она крутанулась вокруг своей оси, заставив юбку высоко задраться, и снова прокричала: - Наша команда раскалена добела! - Памела остановилась, повернувшись лицом к Родни. Сильно хлопая и топая ногами, она крикнула: - Потому что у нас есть инстинкт убийцы, а у них нет!. - Девушка побежала на Родни, выкрикивая одно длинное "Яаааааай!", ныряя в кувырок, делая еще один и еще, ее юбка и свитер взлетали и опускались, позволяя Родни увидеть больше, чем он когда-либо видел на любом футбольном матче, позволяя ему видеть все это, пока она продолжала кричать "Яаааааай!" и в сальто приближалась к нему. Приземлившись прямо перед ним, ноги вместе, Памела крикнула - Команда!. Она хлопнула еще раз, затем подняла оба кулака в воздух и ударила правой ногой.

Удар был направлен в лицо Родни. Он ахнул и отшатнулся назад.

Памела увидела, как ее босая нога промелькнула мимо лица Родни, и поняла, что промахнулась.

О Боже! Я все испортила!

Ее нога продолжала подниматься.

Я буду с высоко задранной ногой, когда он в меня выстрелит.

Но Родни еще не стрелял. Он заваливался назад, раскинув руки, пистолет был направлен в сторону. Когда его спина коснулась земли, Памела достигла вершины своего удара.

Она опустила ногу и в последний момент рванулась вперед, чтобы ударить Родни по колену.

Он вскрикнул.

Памела рухнула обеими коленями ему на живот. Тот был большой и мягкий. Свиное брюхо, набитое мясом и сыром, обжаренными в масле. Ее колени утонули в складках чужого тела и остановились на полпути к земле. Глаза Родни выпучились. Воздух вырвался из его рта и носа, разбрызгивая слюну и сопли.

Его левая рука вцепилась в рукав ее свитера.

Пистолет в правой руке начал подниматься.

Памела упала прямо вперед. Свитер в руке Родни растянулся, рукав оторвался у плеча, но не смог остановить ее падения. Она упала на него, уткнувшись животом ему в лицо. Пинкхэм прижал пистолет к ее уху.

Памела схватила Родни за запястье и оттолкнула. Похоже, у него не было сил. Из его рта вырвался запах жареной пищи.

Родни извивался под ней. Его лицо было похоже на футбольный мяч под ее животом. Футбольный мяч с твердым, выступающим подбородком – с дыханием, которое просачивалось сквозь свитер и ощущалось как горячая вода на коже. Этот запах жира испортит ткань. Останется в ней. Может быть, даже пропитает ее кожу.

Она задумалась, сможет ли задушить его таким образом. Просто оставайся на его лице, пока он не умрет.

Это был бы хороший способ прикончить его – задушить тем самым телом, которое было его навязчивой идеей, телом, ради которого он убил Джима, телом, которое он намеревался использовать, причинить боль и истязать по полной.

Убей его этим!

Лицо Родни уперлось ей в живот, и он начал жевать, подбородок дергался вверх и вниз, зубы сжимали ее свитер, кусая и кусая, направляясь к ней. Памела втянула живот. Он продолжал вдавливаться в нее, вгрызаясь. Его слюна пропитала ткань и просочилась к ее плоти, и когда она начала приподниматься, Родни прикусил ее кожу через свитер.

- Аххх! - воскликнула Памела.

Она вырвалась из его зубов, но он сел, щелкнув зубами. Ее левая рука была занята тем, чтобы держать пистолет подальше. Правой она схватила его за лицо и попыталась опустить его вниз. Его лицо продолжало приближаться к ней, отталкивая ее руку, поднимая ее, пока она не оказалась сидящей на коленях и не начала соскальзывать вниз по холму его живота. Памела была всего в нескольких мгновениях от падения.

- НЕТ! - крикнула она и ткнула его большим пальцем в глаз. Тело Родни напряглось, и он закричал.

Покачиваясь на коленях, Памела рванулась к пистолету. Прежде чем она успела дотянуться до него правой рукой, его толстая лапа выскочила из ее хватки. Он ударил ее пистолетом в скулу.

Памела повалилась на бок.

Падая, она подумала: "Опять облажалась. Я – труп". Ее плечо ударилось о землю. Удар, казалось, сотряс все ее тело. Памела почувствовала, как острые кусочки гравия впиваются ей в руку, бедро и ногу сбоку. Но только на мгновение, потому что она завалилась. Спина ударилась о землю, и ее протащило по земле.

Как только ее занос прекратился, она подняла голову и посмотрела на Родни. Он свернулся на боку, обхватив левой рукой лицо, словно надеялся поймать то, что могло выплеснуться из глазницы. Его правая рука дернулась, пытаясь навести на нее пистолет. Он издал пронзительный гудящий звук.

- Хочешь еще одно выступление? - Памела ахнула, когда села. - Я еще раз тебя подбодрю. - Она наклонилась вперед, подтянула ноги и подобрала их под себя. - Какое приветствие ты бы хотел? - Она встала. Пистолет продолжал целиться в нее, но Родни, казалось, не мог держать его ровно. - Хочешь мое любимое?

Не дожидаясь ответа или выстрела, она хлопнула в ладоши и зашагала назад, скандируя:

- У! Р! О! Д! И нет тебе никаких оп-рав-да-ний! Ты уродина! Ты уродина!

Выстрел взметнул землю рядом с ее правой ногой. Песок хлестнул ее по голени.

Она повернулась спиной к Родни и бросилась бежать. При следующем выстреле земля взорвалась в нескольких ярдах впереди нее слева.

Два патрона использованы, пять осталось. Продолжай мазать! Пожалуйста, продолжай мазать!

Памела увернулась от куста опунции и снова прибавила скорость: подбородок опущен, спина сгорблена, руки размахивают, ноги сгибаются, разгибаются...

Но недостаточно далеко. Недостаточно быстро.

Она с шумом втягивала воздух. Пот струился по ее телу. Памела знала, что должна бежать быстрее, чем когда-либо раньше, но движения казались ужасно медленными. Неторопливый шаг. Тащишься, словно черепаха!

Недостаточно быстро, чтобы обогнать пулю. Никак нет.

Но Родни был слеп на один глаз, должно быть, испытывал ужасную боль, и, возможно, вообще не был таким уж отличным стрелком. Он уже дважды промахнулся мимо нее с довольно близкого расстояния. А теперь она была гораздо дальше от него.

Почему он не стреляет? Она оглянулась.

Родни был на ногах и преследовал ее, держа пистолет в правой руке. Левую он сжал в кулак и размахивал ею, когда бежал. Одна сторона его лица была залита кровью из глазницы. Памела услышала собственный всхлип.

"Мне не уйти, - подумала она. - Он будет приближаться и приближаться, пока не подберется достаточно близко, а потом пустит в ход пистолет".

Вот на что надеется Родни. Но он толстый, не в форме и сильно ранен.

"Я могу бежать от него, пока ад не замерзнет. Если не свалюсь с ног от жары, - мелькнула в голове мысль. - Если мои ноги не обескровят меня досуха".

Памела посмотрела на землю позади себя. Израненные ступни оставляли в пыли пятна крови. Он может идти по ним за ней до второго пришествия...

Может быть, ей удастся добраться до машины.

"Что толку от этого? - задумалась она. - Ключи у него". Памела даже не знала, где находится машина. Шоссе было справа – машины, похоже, там не было. Оглянувшись через правое плечо, она заметила ее вдалеке.

Хорошо, что у меня нет ключей, потому что я убегаю от этой чертовой штуки!

Памела подумала о том, чтобы сменить направление и выбежать на дорогу - рано или поздно обязательно появится какой-нибудь автомобиль. Любой, кто увидит ее, поймет, что ей нужна помощь, и, вероятно, окажет ее. Но если она пойдет по дороге, Родни может побежать к своей машине. Та была не так уж далеко позади. Он мог бы просто запрыгнуть внутрь и догнать ее...

"Лучше держаться подальше", - подумала Памела. Она обернулась, чтобы убедиться, что Родни не догоняет ее. Он лежал, растянувшись на земле, далеко позади. Памела остановилась. Стоя неподвижно, она тяжело дышала и вытирала пот с глаз.

Родни выглядел так, словно упал лицом вниз. Казалось, он вообще не двигался.

Отлично! Памела отвернулась от него и побежала изо всех сил, уворачиваясь от кактусов и кустов мескита, иногда перепрыгивая через камни, которые попадались ей на пути. Она предположила, что Родни свалила жара, слишком большое напряжение и боль или шок от потери глаза – но он, вероятно, скоро оправится и снова пойдет за ней.

На краю оврага Памела остановилась, чтобы перевести дух. Склон был довольно крутым. Она задумалась, стоит ли ей попытаться спуститься вниз на ногах или соскользнуть на дно на заднице.

"Скользи, - решила она. - Ты же не хочешь потерять равновесие и разбить голову".

Памела наклонилась и схватилась за край юбки. Потом оглянулась, чтобы посмотреть, не гонится ли за ней Родни. И совсем его не увидела. Внезапно испугавшись, девушка обернулась и встала на цыпочки. Никаких следов.

"Может быть, он все еще на земле, - сказала она себе. - Я просто не могу его видеть из-за всех этих камней, кустов и прочего".

Справа от нее скопление камней возвышалась над землей на высоту около двадцати футов. Памела поспешила к ним. Они оказались гораздо дальше, чем она предполагала. Дальше и выше. Продолжая бежать она начала думать, что совершает ошибку. Нужно было просто убегать. Этот обходной маневр лишал ее преимущества. Родни, возможно, уже поднялся и догоняет ее – приближаясь с каждым шагом к этой проклятой куче камней. Но она уже зашла так далеко. И пока никаких признаков Родни.

Наконец Памела добралась до подножия скал. Она задыхалась, была измучена и вся мокрая от пота. Но не остановилась, чтобы передохнуть, а начала быстро подниматься. Когда она была на полпути к вершине, решила, что, вероятно, достаточно высоко для хорошего обзора. Памела заползла на каменную плиту, которая выглядела довольно гладкой и не имела большого наклона. Она села на нее, подтянув колени и упираясь ступнями в поверхность, чтобы не соскользнуть вниз.

Сложив ладони вокруг глаз, Памела прищурилась и всматривалась в пустыню.

Через некоторое время заметила Родни. Все еще распростертого на земле.

Вздохнув, она вытерла пот с лица.

Какое-то время Памела просто наблюдала за ним и наслаждалась осознанием того, что находится в безопасности. Родни был внизу. Далеко. Пока они оба оставались на месте, он не мог причинить ей вреда. Она посмотрела на дорогу.

Ничего не приближалось.

"Зачем вообще здесь сделали дорогу, если ей никто не пользуется? - удивилась Памела. - Не проложили же ее только для Родни?" Потом она подумала: "Может, и так". Эта мысль немного напугала ее. - Шучу, - пробормотала она. Дорога, ведущая в никуда. "Это просто смешно", - сказала себе Памела. Это не какое-то призрачное шоссе, оно просто находится в глуши и, вероятно, проходит между парой захолустных городков, в которые никто никогда не ездит, поэтому им мало кто пользуется. Рано или поздно кто-нибудь появится. Памела попыталась вспомнить, видела ли она еще какие-нибудь машины с тех пор, как они свернули на этот участок. Ничего не смогла припомнить.

"А что, если никто не придет? - задалась она вопросом. Потом сказала себе: - Здесь я в безопасности. Вот что важно. Ему меня не достать. Я просто должна устроиться поудобнее и переждать".

Свитер казался ей тяжелым влажным пальто. Она сняла его и вздохнула. Ветерок был горячим и сухим на ее коже, но это было чудесно.

Памела сложила свитер и села на него. Толстая шерстяная ткань была хорошей подушкой.

Родни по-прежнему лежал неподвижно. Она посмотрела на дорогу. По-прежнему пустынно.

"Если кто-нибудь и появится, - подумала Памела, - мне от этого не будет никакой пользы. Только не сейчас, когда я здесь наверху. Скорее всего, меня не увидят, а вовремя спуститься к дороге я точно не успею".

"Все в порядке. Мне и здесь хорошо. Пока".

Но солнце было ужасно жарким, поэтому она вытащила свитер из-под своей задницы и накинула его через голову. Часть его свисала ей на спину, часть закрывала лицо. Памела приподняла часть, скрывавшую ее лицо, и подняла ее обеими руками, чтобы получился навес.

Она выглянула из-под него. Родни все еще лежал на земле.

Двигался ли он вообще с тех пор, как упал? Ей казалось, что нет.

Может быть, он мертв?

А может, и нет.

Снятый свитер и поднятые руки не могли остановить струйки пота, стекавшие по коже Памелы. Они скользнули вниз до самого пояса ее юбки, щекоча тело. Время от времени, когда зуд становился невыносимым, она опускала свитер на лицо и обеими руками терла себя.

Хоть на время успокоить зуд было чудесным ощущением. Но ей не хотелось этого делать, потому что она не могла видеть Родни, пока свитер закрывал ее лицо.

Каждый раз, когда Памела поднимала ткань, она боялась, что он может исчезнуть.

"Никуда он не денется, - наконец сказала она себе. – Родни больше не преследует меня".

Но мертв ли он? Памела была почти уверена, что удар в глаз может быть смертельным - если попасть достаточно глубоко, чтобы задеть мозг. Достаточно ли глубоко для этого она ткнула большим пальцем? Вряд ли. Но если рана не убила его, возможно, его свалил сердечный приступ. Такой большой толстый парень, как он, бегает по пустыне, борется с ней, получает множество ударов по организму от всех повреждений, которые она нанесла... Не говоря уже о том, что он, вероятно, был измотан с самого начала. Ехал несколько часов. Не спал всю ночь, сначала убил Джима, потом изнурял себя захватом Памелы в плен, затем поджогом дома. Она провела большую часть ночи в надежде, что он умрет от сердечного приступа. "Если он сейчас мертв, - подумала Памела, - я могу взять ключи от его машины и уехать. Но если он не умер, а я пойду за ключами..."

Она позволила свитеру упасть на лицо. Обеими руками она растирала зудящие бока, живот и грудь. Ее кожа была горячей и скользкой. Когда ткань опустилась, ее лицо, казалось, начало запекаться. Памела приподняла свитер и вздохнула от приятного дуновения ветерка. "В машине есть кондиционер. Но что, если Родни притворяется?"

Он не может притворяться с глазом. Если он и не мертв, то сильно измотан. И все же нужно быть сумасшедшей, чтобы отправиться за его ключами.

Памела ждала. Наблюдала за Родни. Смотрела на дорогу. Все чаще и чаще она ловила себя на том, что смотрит на машину Родни. Представляла, как садится на водительское сиденье, вставляет ключ в замок зажигания и уезжает. Оставив Родни позади. Направляясь к городу, расположенному выше по дороге (он должен там быть), в то время как прохладный воздух льется на нее из кондиционера.

"Есть только один способ сделать это, - сказала она себе. - Пойти за ключами".

Он убьет меня!

Если только сможет.

Памела отправилась за ключами.

Сначала она натянула свитер. Ощущение горячей ткани на коже заставило ее поморщиться. Но снимать его Памела не стала и спустилась со своего каменного насеста. Превозмогая боль заковыляла по раскаленной земле.

"Я возьму и его обувь, - подумала она. - Туфли, ключи, рубашку".

Хорошая легкая рубашка с короткими рукавами. Но Памела вспомнила, что та была вся в крови из-за его глаза, поэтому решила не брать ее.

"Только туфли и ключи", - сказала она себе. Наконец показалось его тело. Памела направилась к нему, прихрамывая и морщась каждый раз, когда ставила ногу. Когда до тела оставалось несколько ярдов, девушка остановилась. Она неподвижно стояла и пристально смотрела на Родни.

"Дышит ли он?" С такого расстояния было не определить.

"Может быть, это именно то, чего он ждал, - подумала она. - Он знал, что я вернусь за ключами, если он пролежит здесь достаточно долго. И вот теперь я это сделала. Сунулась прямо в его ловушку".

Родни лежал лицом вниз, голова повернута вправо, обе руки подняты и согнуты в локтях. Правая рука, лежащая на земле в нескольких дюймах от его лба, все еще держала пистолет. Со стороны не выглядело, что ладонь крепко сжимает рукоять. Как будто он заснул с пистолетом в руке. "Может быть, он хочет, чтобы я так думала?"

Чтобы выстрелить в нее, Родни достаточно было поднять пистолет с земли, передвинуть ствол на пару дюймов и нажать на курок.

Памела медленно и бесшумно обошла его. Наконец она оказалась на некотором расстоянии от его ног. Неподвижно замерла и смотрела на него, пытаясь отдышаться.

"Если Родни собирался застрелить меня, - подумала она, - то сделал бы это, когда я стояла перед ним. Он бы не позволил мне вот так подойти к нему сзади".

"Но я не подходила к нему слишком близко. Может быть, он не знал, что я пришла. Может быть, он до сих пор не знает, что я здесь. Но поймет, когда я попытаюсь забрать его вещи. Если только он не без сознания или не умер".

Чтобы достать ключи от машины, ей придется залезть в правый передний карман его брюк.

Втиснуть руку между его бедром и землей. Родни почувствует это. Также, как почувствует, когда она будет стягивать с него туфли.

"Может быть, он не сможет ничего ощутить?"

Памела сделала маленький шажок и присела. Опустив руку между колен, она обхватила пальцами каменную глыбу. Попыталась поднять ее, но камень застрял в засохшей грязи. Памела принялась дергать и расшатывать его и вскоре освободила.

Она встала, держа в руках тяжелый камень размером с паровой утюг. Подняв его до уровня плеч, Памела медленно подошла к Родни и остановилась у его ног.

"Что мне теперь делать? - задумалась она. - Бросить камень ему на спину и посмотреть, скажет ли он "Ой"? Блестящая идея. Он говорит "Ой", потом поворачивается и стреляет в меня".

Памела могла придумать только одну умную вещь - разбить ему голову.

И не пытайся сделать это, бросив камень. Держи его в руках, прыгни ему на спину и размозжи голову, прежде чем он поймет, что происходит.

"Я не могу этого сделать, - подумала она. - О, да? Почему бы и нет! Этот грязный ублюдок убил Джима. Не только Джима, но и всех этих девчонок. И не забывай, что он сделал со МНОЙ. Похитил и стрелял в меня. Это самооборона в чистом виде. Вдобавок ко всему, этот подонок заслуживает смерти!" - Памела бросилась на Родни.

Когда она оседлала его спину, он застонал. "Не умер! ЕЩЕ НЕТ!"

Памела высоко подняла камень, готовая обрушить его на затылок Родни. Он издал тихий стон. Она помедлила. "Сделай это!"

Но Родни не пытался бороться, даже не пытался схватить пистолет. Он просто лежал, издавая тихие хнычущие звуки.

Затем что-то пробормотал.

- Что? - прошипела она.

- Я сдаюсь.

Он сдается? Так говорит ребенок, когда дерется со своим братом!

- Ты сдаешься? - выпалила Памела. - Ты СДАЕШЬСЯ? После того, как убил моего мужа!

Он хочет все закончить. Как будто это игра, которая просто стала слишком грубой.

- Пожалуйста, - пробормотал Родни. - Не... не делай мне больно. Мой глаз! – Он начал всхлипывать.

"Сделай это, - сказала она себе. - Просто сделай это. Покончи с ним".

Но она не могла заставить себя ударить.

"Подожди, пока он попытается что-нибудь сделать. Тогда это не будет так похоже на хладнокровное убийство".

- Если ты хоть пальцем шевельнешь, - сказала Памела, - я убью тебя, и да поможет мне Бог.

- Не надо... Пожалуйста. Я сделаю... все, что угодно.

- Отпусти пистолет. Убери руку со ствола.

Пальцы Родни задрожали и разжались. Его рука соскользнула с пистолета.

Памела хотела поднять его, но в правой руке был зажат камень. Она переложила камень в другую руку, затем наклонилась вперед и протянула руку через плечо Родни.

Кончики ее пальцев уже почти легли на пистолет, когда он схватил ее за запястье. Памела замахнулась камнем, целясь ему в голову, но Родни уже брыкался под ней, уже дергал ее за руку.

Она почувствовала, как камень врезался в него. Удар заставил его вскрикнуть.

Но это его не остановило. От рывка за руку Памела перелетела мимо его плеча головой вперед. Она приземлилась на бок, бороздя твердую почву. Родни отпустил ее запястье. Памела перекатилась на спину, надеясь начать быструю серию вращений, которые вывели бы ее из-под удара.

Но она все еще лежала на спине, когда его кулак опустился, ударив ее в живот. У нее перехватило дыхание. Памеле нужно было продолжать перекатываться и уходить от него, но все, что она могла сделать, это обхватить живот, подтянуть колени и попытаться втянуть воздух в легкие. Затем ее руки оказались прижаты к бокам коленями Родни. Он уселся ей на грудь.

- Отвали! Я не могу дышать!

Он наклонился так, что его лицо нависло над лицом Памелы.

- Смотри! - выдохнул он. - Что ты... сделала со мной, - Родни сгорбился еще ниже.

Пустая глазница выглядела как кровавая рана. На щеку и нос Памелы капала отвратительная жидкость. Его верхняя губа подергивалась. Он слегка изменил свое положение, и из глазницы потекло на правую сторону ее лица. Памела быстро закрыла глаза и тут же ощутила падение теплых капель на правое веко. Родни издавал смешки, похожие на придушенные всхлипы.

Потом что-то проникло ей в рот. Стукнуло по верхним зубам, уперлось в язык. Она открыла левый глаз. Родни сунул ей в рот пистолет.

- Вышибу твои... гребаные мозги, - пробормотал он.

Он толкнул ствол глубже. Тот уперся ей в язычок, и Памела начала задыхаться.

Она не услышала выстрел. По крайней мере не сразу. Сначала Памела услышала звук, похожий на щелканье хлыста. Затем послышался звук, похожий на удар молотка по мясу. Родни вскинул голову, и она мельком увидела в его лбу дыру размером с пуговицу рубашки. Потом услышала выстрел. Это было похоже на отдаленный гром, эхом отразившийся от стен каньона. Мгновение спустя из дыры во лбу Родни хлынула струя крови. Она прошла по дуге мимо лица Памелы, затем изогнулась ниже и ударила ее прямо между глаз, когда труп рухнул вперед.

Памела не знала, почему земля под ней вибрирует и что это может быть за громкий ревущий звук.

Девушка задумалась, где она находится и какой сегодня день.

Потом она вдруг вспомнила, что Джим мертв, и вся ее жизнь, казалось, превратилась в мрачные обломки. Памела вспомнила о Родни. Она предположила, что находится в его машине, может быть, лежит на заднем сиденье, и он, вероятно, везет ее, преодолевая остаток пути до...

Нет! Она видела глубокую дыру в середине лба Родни. "Он мертв", - поняла Памела.

Открыв глаза, она увидела, что лежит, растянувшись на сиденье. Но не на сиденье машины Родни.

Памела была в автобусе – на одной из тех длинных мягких скамеек, где люди сидят сразу за водителем, лицом к проходу. Окна над спинкой сиденья были покрыты желтой тканью, которая приглушала солнечный свет и придавала воздуху мутно-золотистый оттенок. Воздух был теплым, но не слишком горячим. Она догадалась, что в автобусе работает кондиционер.

Памела повернула голову. Длинное сиденье через проход было пусто. Опустив взгляд, она посмотрела на себя. На ней все еще были свитер и юбка болельщицы. Большая часть свитера была так густо заляпана кровью, что почти не было видно его первоначального золотистого цвета. Однако он была аккуратно расправлен, как и юбка. Кто-то, должно быть, позаботился поправить ее одежду после того, как уложил на сиденье.

Очевидно, кто-то также позаботился о ее лице. На ощупь оно был свежевымытым. Исследуя его рукой, она не обнаружила никаких следов липкости. Ни на лице, ни в волосах, которые казались слегка влажными. Памела проверила свою руку. На ней не было крови.

Кто-то хорошо вымыл ее, по крайней мере, от шеи и выше.

Посмотрев мимо своих ног, Памела заметила пару пассажиров в первом ряду сидений, расположенных лицом вперед. Мужчину и женщину. Они сидели неподвижно, пристегнутые ремнями безопасности, которые пересекали их грудь и колени. Оба, казалось, смотрели прямо вперед. Парочка была очень хорошо одета для автобуса посреди пустыни: мужчина - в пиджаке и галстуке, женщина - в платье с цветочным узором.

"Должно быть, это чартерный автобус, - подумала она. - Может быть, везет церковную группу на какую-нибудь экскурсию.

Заблудились по дороге в Большой каньон? И, кроме того, религиозные группы обычно не разъезжают, всаживая пули в головы людей.

Тогда кто только что застрелил Родни?"

Памела сомневалась, что ее спас кто-то из этих двоих. Они сидели, как две статуи.

Она кивнула им в знак приветствия, но они не ответили. Памела повернула голову. Через проход от пары сидел ребенок. Может быть, их сын. Лет восьми-девяти. На нем была бейсболка, синие джинсы и футболка. Памела попыталась прочесть надпись на его футболке. Несколько слов были спрятаны под нагрудным ремнем безопасности, но она собрала воедино сообщение, которое показалось ей довольно странным: "Я был в Питсе. Это и есть Ямы. Питс. Калифорния. Население 6".

Хотя мальчик, казалось, был одет как обычный ребенок, он сидел неподвижно у закрытого окна, руки по швам, лицо вперед, и не двигался.

- Привет, - сказала Памела, надеясь, что ее голос прозвучит достаточно громко, чтобы быть услышанной за шумом автобуса.

Мальчишка даже не взглянул на нее.

"Очень дружелюбные люди, - подумала она. - Наверное, религиозная группа. Кучка святош-фанатиков. Может, они практикуют обет молчания".

"Да, но кто-то застрелил Родни. Кто-то спас мне жизнь". - Памела села. Повернувшись к проходу, она опустила ноги. Ступни у нее затекли и болели, поэтому она осторожно поставила их на пол. Резиновый коврик на полу был прохладным и гладким, немного шершавым. Она помахала мальчику рукой.

Тот проигнорировал ее, и Памела повернула голову налево. Сразу за подлокотником кресла, на котором она лежала, от пола до уровня ее плеч поднималась металлическая перегородка. Она предположила, что перегородка была там, чтобы защитить спинку водительского сиденья, хотя верхняя часть сиденья и голова водителя были видны.

Шофер был без головного убора. Его черные волосы были так коротко подстрижены сзади и по бокам, что сквозь них виднелась кожа головы. Из-за короткой стрижки его уши казались слишком большими. На макушке волосы торчали прямо вверх, как щетина щетки.

- Привет, - сказала Памела.

Он не ответил.

- Водитель? - спросила она, повысив голос.

- Никаких разговоров, мэм, - крикнул он, не оборачиваясь. В его голосе не было злости, как у человека, констатирующего очевидный факт.

- Что? - спросила она. - Что значит "никаких разговоров"?

- Никаких разговоров с водителем во время движения автобуса. Политика компании.

- О. Ладно. - Памела предположила, что это, должно быть, правило безопасности.

- Извините, - добавила она.

- Нет проблем.

Памела задумалась, есть ли в автобусной компании правило, запрещающее вставать во время движения автобуса.

"Скоро узнаем".

Наклонившись вперед, она потянулась к блестящему опорному столбу. Девушка ухватилась за него и поднялась с сиденья. Боль поднялась от подошв ног. Памела замерла, сгорбившись и сжимая шест, ее рот был разинут в безмолвном крике. Сильная боль длилась недолго. Она выпрямилась.

Глубоко вздохнув, Памела заметила, что шторами на окнах по ту сторону прохода служили порезанные на полоски желтые одеяла. Они были прикреплены к окнам широкими серебристыми полосками клейкой ленты. "Очень стильно, - подумала она. - Что это за автобус такой? Вероятно, одна из тех крысоловок - машин смерти без тормозов – о таких вы слышите, когда они разбиваются в горах по пути на воскресный уик-энд или библейский лагерь или что-то в этом роде.

И паломники попадают на небеса немного раньше, чем они ожидали. Аминь.

Может быть, мы тоже направляемся в библейский лагерь. Если прежде не разобьемся и не погибнем..."

Повернув только голову, Памела посмотрела в переднюю часть автобуса. Яркий свет от ветрового стекла заставил ее прищуриться. Впереди автобуса была двухполосная дорога через пустыню.

Та же дорога, по которой она ехала с Родни? Памела не могла сказать. Но это точно была та же пустыня.

Она видела лицо водителя в зеркале заднего вида, но темные очки скрывали его глаза. Кивнула в знак приветствия на случай, если он смотрит на нее. Тот никак не отреагировал.

"По крайней мере, он не приказывает мне сесть".

В темных очках, с плоской макушкой и худощавым, с грубыми чертами лицом он выглядел так, словно должен был стать полицейским на мотоцикле. Полицейским, подрабатывающим водителем церковного автобуса. Это было бы неплохо. Это могло бы объяснить, что произошло там с Родни.

- Эй? - спросила Памела.

Лицо в зеркале слегка повернулось. Так же терпеливо, как и раньше, водитель объяснил:

- Я не могу сейчас говорить, мэм. Не во время движения автобуса. Это для безопасности всех, кто находится на борту.

- Ладно. Простите.

"Ну и черт с ним", - подумала она. Затем вышла на середину прохода, отвернулась от яркого света, проникавшего из ветрового стекла и посмотрела в заднюю часть автобуса. В тусклом желтом свете было видно, что многие места оказались заняты. Памела прикинула, что пассажиров должно быть пятнадцать или двадцать.

Никто из них не разговаривал. Никто не двигался, только слегка покачивался и трясся в такт движениям автобуса.

"Какая бойкая команда", - подумала Памела.

Однако при таком количестве пассажиров должен же найтись хоть один, который откроется ей и расскажет, что происходит.

Морщась и вздрагивая при каждом шаге, она ковыляла по проходу. Пара на первом сиденье даже не повернула головы, когда девушка подошла к ним.

"Что с этими людьми?" В нескольких шагах от них она увидела, в чем дело.

Памела остановилась и застонала.

Она ухватилась за ближайший опорный столб, чтобы не упасть, и услышала свое бормотание: - Разве это не замечательно? Разве это не то, что доктор прописал? Да что это, черт возьми, такое?

Эта парочка не игнорировала ее, не пренебрегала ею, даже не подозревала о ее существовании.

- Манекены, - пробормотала она.

Ребенок через проход тоже был манекеном. Так же, как и две женщины, сидевшие бок о бок в следующем ряду кресел. Они выглядели как пара манекенов из универмага. Возможно, они рекламировали повседневную одежду в "J.C. Penney"[8]. На обеих были красочные наряды, которые выглядели круто и удобно: трикотажные рубашки, шорты-бермуды, носки до колена и белые теннисные туфли.

Через проход от них никто не сидел, но позади расположился мужской манекен, одетый в полосатый костюм и галстук.

С того места, где она стояла, Памела могла видеть по крайней мере еще дюжину пассажиров, разбросанных тут и там по сиденьям. Одни сидели поодиночке, другие парами. Никто из них не двигался.

"Они все манекены. Все до единого". Она почувствовала мурашки по всему телу. Они начинались от ее колен и ползли вверх по ногам и ягодицам. Пробежали вверх по спине к затылку. Ее руки и грудь покалывало. Соски напряглись и затвердели. Волосы на голове зашевелились. Ноги начали дрожать.

"Прекрати! - сказала себе Памела. - Это не настолько плохо! Прошлая ночь была большим испытанием. Родни был большой проблемой. А это все ерунда. Это всего лишь жутко".

"Вот в чем дело, - подумала она. – Вроде ничего ужасного, но все это чертовски странно. Жутко, мрачно, страшновато. Как что-то из старой "Сумеречной зоны" - но ничего ужасного.

Ничего, блин, ужасного. Просто я единственный живой человек в автобусе, набитом манекенами!"

"Может быть, я умерла, - предположила Памела. – Отличная мысль.

Может быть, Родни все-таки убил меня, и это что-то вроде автобуса призраков, который везет меня туда, куда отправляются души. Как поезд в той песне - тот, что "устремлен к славе"[9]. Только это не поезд, а автобус. Автобус славы".

- Чушь собачья, - вырвалось у нее.

"Я должна перестать пугать себя, - подумала она, - и выяснить, что происходит на самом деле".

Памела оглянулась через плечо на водителя автобуса.

"Не особо разговорчивый, но, по крайней мере, живой. Мой старый приятель Харон. Перевозчик мертвых".

- Прекрати, - пробормотала она и повернулась лицом к рядам манекенов. - Этому должно быть логическое объяснение, - Памела почувствовала, как на ее лице появляется ухмылка. - Точно, - сказала она. - Конечно. Так всегда и говорят: "Должно быть логическое объяснение". Да, логическое объяснение, все верно – эль дерьмо попаданте в эль вентилятор, вот и все логическое объяснение.

Памела решила получше рассмотреть своих попутчиков и направилась к задней части автобуса. Ковыляя, она тихо разговаривала с ними. - Здесь есть кто-нибудь, кто не манекен? Откликнитесь. Кто-нибудь хочет дать мне логическое объяснение тому, что вы здесь делаете? Пожалуйста, ничего о том, что я мертва и нахожусь на пути в ад. И слышать не хочу, что водитель сумасшедший. Понятно? Может быть, он разъездной торговец манекенами? Как насчет этого? Кто-нибудь ответит? Во ты, например? - спросила она последнего пассажира.

Этот не сидел, как остальные. Он растянулся на длинном сиденье в самом конце автобуса. Подойдя к нему, Памела увидела только его ноги. На скрещенных в лодыжках ногах были одеты темные брюки. Спинка впередистоящего сиденья закрывала остальной обзор.

- Привет, - спросила она. - Ты что, язык проглотил?

"А что, если это настоящий человек?"

"Надейся", - сказала себе Памела. Затем шагнула мимо спинки предпоследнего сиденья, посмотрела вниз сквозь тусклый желтый свет и увидела, что угадала: фигура, лежащая на спине, скрестив ноги, была реальным человеком. Она поняла, кто он, когда увидела его окровавленную рубашку. Потом узнала аккуратную круглую дырочку у него во лбу и кровавое углубление на месте глаза.

Он выглядел так, будто его положили сушиться после того, как окунули головой в чан с кровью. Памела поперхнулась и быстро отвернулась от тела. Пошатываясь, она начала ковылять по проходу, спеша мимо рядов манекенов.

"Он притащил сюда Родни! Зачем он забрал его? Что происходит?"

Внезапное торможение автобуса толкнуло Памелу вперед. Боясь упасть, она вытянула руки и ухватилась за ручки спинок сидений по обе стороны прохода. Позади нее раздался глухой звук. Она оглянулась. Родни сбросило на пол.

Автобус еще некоторое время продолжал терять скорость, затем сделал правый поворот, от которого Памелу повело в сторону. Она держалась за ручки сидений и оставалась на ногах на протяжении всего поворота.

Теперь автобус ехал по проселочной дороге. Сквозь ветровое стекло Памела увидела полосу неровной грязи. И почувствовала ее. Пол вздрагивал под ее больными ногами. Весь автобус подпрыгивал, трясся и вибрировал. Салон трясся так сильно, что ей казалось, будто он разваливается на части. Памела представила, как он оставляет за собой след из запчастей: выхлопная труба, колпак, глушитель, карданный вал.

Судя по тому, что она видела сквозь лобовое стекло, ужасная дорога, казалось, вела только к мескитовым зарослям, кактусам и кустарникам, оврагам, нагромождениям камней и гористым возвышенностям, которые выглядели такими же безлюдными, как и пустыня.

"Он везет меня не в город, - подумала Памела. - Может, у него здесь дом, как и у Родни. Дом увеселений, где он будет развлекаться со мной так же, как планировал Родни". - Она повернула голову. Родни все еще лежал на полу. Его тело, казалось, было поймано в ловушку, лицом вниз, между последним сиденьем и ножками сиденья перед ним.

"Никуда не денешься".

Ощущение пола, бьющегося о ее ноги, вызвало у Памелы желание заплакать.

"Мне нужно присесть".

Ее место было на длинном сиденье в передней части автобуса. Кто-то - скорее всего, водитель - уложил ее именно туда, значит, там она и должна быть. Кроме того, это было достаточно далеко от тела Родни. Однако стоило ей отпустить ручки сиденья, как автобус, покачнувшись, швырнул ее вперед. Памела приземлилась на четвереньки посреди прохода.

Она подумала, что сможет доползти до входа, но потом решила: "Да к черту все это".

Памела забралась на ближайшее свободное сиденье. Весь этот ряд был свободен от манекенов. Через проход на сиденье громоздилась пара свертков. Один из них оказался спальным мешком, а другой - большой матерчатой сумкой с ручками. "Вещи водителя, - предположила она. - Он должен спать в автобусе. Может быть, это его дом, и он живет в нем со своей коллекцией манекенов.

Теперь он заполучил и меня".

"Он спас мне жизнь, - напомнила себе Памела. - Во всяком случае, кто-то это сделал. И водитель, похоже, единственный человек, который мог это сделать".

Она предположила, что, возможно, ее спаситель застрелил Родни и исчез, а автобус появился позже и что между этими двумя событиями нет прямой связи.

Впрочем, это казалось маловероятным.

Водитель почти наверняка был тем, кто спас ее. Облокотившись на поручень, Памела посмотрела в проход. Все, что она могла видеть - это затылок водителя.

"Что, если он плохой парень? – задалась она вопросом. - Рыщет по пустыне с автобусом, полным манекенов и, вероятно, с какой-то мощной винтовкой". Памела не видела ружья, но он, должно быть, стрелял издалека - пуля попала в Родни задолго до того, как она услышала выстрел. "Парень, должно быть, странный, - подумала она. - Но он спас меня. С другой стороны, может быть, он хочет заполучить меня. Давай посмотрим правде в глаза, что он делает на этой проселочной дороге? Он должен везти меня в ближайший город, а не в глубь пустыни".

"Это выглядит не очень хорошо", - пробормотала Памела.

Они были в каньоне, когда автобус наконец остановился. Водитель потянулся вправо и толкнул ручку, открывая переднюю дверь. Затем он выключил двигатель.

Внезапно наступившая тишина показалась Памеле чудовищной.

Водитель встал и обернулся.

Памела уставилась на него, ей было страшно, но она устала. Они провели по крайней мере полчаса на неровной проселочной дороге. Она изнуряла себя мыслями о водителе, представляя все то, что он мог бы сделать с ней, и пытаясь придумать для себя наилучший образ действий.

Ее последние выводы: у него в намерениях может быть ее изнасилование или убийство; она не должна пытаться напасть на него или убежать, пока не узнает больше; к тому времени может быть уже слишком поздно; нужно сидеть тихо и смотреть, что произойдет; он может быть другом; если он окажется плохим парнем, бороться с ним до конца.

Шофер начал идти по проходу. "О Боже, вот он приближается".

Он не был крупным мужчиной, как Родни. Стройный, среднего роста. На нем была серая рубашка с короткими рукавами, заправленная в синие брюки, которые были затянуты на талии черным кожаным ремнем.

Униформа водителя автобуса?

"Почему он не весь помятый, потный и окровавленный? - удивилась Памела. – Ведь так и должно быть, если это тот самый парень, который затащил Родни в автобус. Не говоря уже о том, что он должен был затащить туда и меня. Но его форма выглядит опрятной и чистой, как будто он только и делал, что сидел за рулем..."

"Почти подошел. Приготовься".

Водитель прошел мимо Памелы, словно не заметив ее. Девушка не могла в это поверить. Она повернулась на сиденье, чтобы посмотреть ему вслед. В задней части автобуса он присел на корточки и схватил Родни за лодыжки.

"Беги!"

Памела вскочила со своего места и побежала по проходу. Ближайшим выходом была боковая дверь, прямо впереди и вниз по короткой лестнице направо. Но она была закрыта и могла доставить ей неприятности, поэтому она пробежала мимо. Бросилась к открытой передней двери. Каждый шаг заставлял ее вздрагивать от боли. Памела стиснула зубы и попыталась бежать быстрее.

- Не упади и не ушибись, - крикнул водитель.

Добежав до входа, она оглянулась. Водитель даже не смотрел на нее. Он все еще находился в задней части автобуса и, согнувшись, тащил тело Родни по проходу.

"Неужели ему все равно, что я ухожу? А может, и нет. Может быть, ему все равно, потому что он знает, что я не могу убежать. Бежать некуда".

"Это мы еще посмотрим", - сказала себе Памела. Она сбежала по ступенькам и выскочила из автобуса. Жар пустыни обрушился на нее.

"Ну вот, опять", - подумала Памела. Она побежала к ближайшей возвышенности - скалистому холму неподалеку. Если получится туда забраться, то, возможно, удастся скрыться среди валунов и расщелин. У подножия скал она оглянулась.

Водителя нигде не было видно.

Памела не могла заглянуть внутрь автобуса из-за импровизированных желтых занавесок на окнах. Но боковая дверь все еще была закрыта, а к передней двери водитель еще не подошел. Она не знала, есть ли в автобусе аварийный выход на задней площадке. Вроде не заметила его там во время движения, но в тот момент она была ужасно отвлечена из-за тела Родни.

Школьные автобусы обычно имели запасной выход сзади, а этот выглядел как старый школьный автобус средних размеров. Правда, он не был раскрашен соответствующим образом. Желтыми были только занавески. Остальная часть автобуса – та, которую Памела могла разглядеть – была выкрашена в тускло-серый цвет, напомнивший ей озеро в хмурый пасмурный день.

Над окнами, там, где когда-то, вероятно, было название школьного округа, черным цветом было написано слово.

"ПЕКОД"

"Потрясающе, - подумала Памела. - Я попала в плен к капитану Ахаву"[10].

Она отвернулась от автобуса и бросилась к каменистому склону. Начала карабкаться вверх, поднимаясь все выше и выше, пыхтя и обливаясь потом. Ее горло сжалось от боли, пронзившей ноги.

- Осторожно, не сорвись, - крикнул водитель. - Я не для того стрелял в этого парня, чтобы ты упала и раскроила себе голову.

Остановившись на вершине валуна, Памела уперлась рукой в отвесную скалу и повернулась боком. Она была удивлена, что оказалась так высоко над дном каньона.

Водитель находился прямо у передней двери автобуса, согнувшись и пятясь назад, волоча тело Родни за запястья. Голова трупа, повернутая лицом вверх, раскачивалась из стороны в сторону между прямыми руками водителя. Тело скользило на спине. Ноги тряслись и подпрыгивали.

- Что вы делаете? - спросила Памела.

Не потрудившись поднять голову, водитель ответил:

- Надо его сбросить. - За передней частью автобуса он начал тащить тело вверх по склону. - Будет гораздо проще, если ты мне поможешь, - сказал он. - Не то чтобы я жаловался. В конце концов, я убил его, и мой долг разобраться с его бренными останками. Но протянутую руку помощи я бы оценил.

- Куда вы его тащите?

- Вон туда, наверх. - Он отпустил руки Родни, затем откинул голову назад. Памела подумала, что он смотрит на нее, но из-за солнцезащитных очков не могла видеть его глаз. Подняв руку, он указал в том направлении, куда тащил тело.

- Вон туда, - сказал он. - Я просто сброшу его в шахту.

- Что вы собираетесь делать со мной? - спросила Памела.

- Думаю позаботиться о тебе. Как только я закончу здесь свои дела, мы поедем дальше.

- Откуда мне знать, что вы не... сделаете что-нибудь со мной?

- Ты имеешь в виду, не сделаю ли я тебе больно?

- Да.

- Зачем бы мне хотеть такого?

- Некоторые мужчины так и делают.

- Хочешь сказать, такие как он?

- Да.

- Смотри, что я сделал с ним.

- А зачем вы это сделали?

- Если хочешь поболтать, спускайся, чтобы мне не пришлось кричать, - с этими словами он взял Родни за руки и продолжил тащить тело. Памела смотрела, как он возится с ним. Она покачала головой. Родни был намного крупнее водителя. Это, должно быть, тяжелая работа - тащить в гору тяжелое тело в такой жаркий день.

"Он застрелил его ради меня. Я была бы уже мертва".

- Погодите, - крикнула она. - Я спущусь и помогу.

- Премного благодарен. – Водитель отпустил руки Родни и сел на ближайший камень.

"Должно быть, я сошла с ума, - подумала Памела, спускаясь со скал. – Он точно не в своем уме. Но он спас мне жизнь. И выглядит вполне нормально, если не считать того, что разъезжает по пустыне в автобусе, полном манекенов. Может быть, для этого есть веская причина, - сказала она себе. - Верно. Логическое объяснение. Даже если он чокнутый, возможно он будет ко мне хорошо относиться, прими я его сторону".

Почти у самой земли она спрыгнула вниз. Израненные ноги врезались в твердую землю.

- А-а-а! – вскрикнула Памела и заковыляла к автобусу. Прислонившись к его боку, закинула одну ногу на колено и осмотрела повреждения. Подошва была грязной, поцарапанной и окровавленной. Она предположила, что ее вторая нога была в таком же состоянии, а то и хуже.

- Зайди в автобус, - сказал водитель, - и найди себе какую-нибудь обувь. - Он все еще сидел на камне.

- Правда? – воскликнула Памела.

- Просто сними их с пассажира. Я подожду.

- Благодарю вас! - Памела доковыляла до открытой передней двери, забралась в салон и остановилась. Ключ торчал в замке зажигания. Она уставилась на него.

Памела посмотрела через ветровое стекло. Водитель, сидевший на камне рядом с телом Родни, даже не смотрел на нее. Его голова была повернута и запрокинута назад, как будто он любовался пейзажем.

"Он нарочно оставил здесь ключ? - удивилась она. - Может быть, это уловка, или тест, или что-то в этом роде. Чтобы посмотреть, не попытаюсь ли я сбежать. Может, он просто неосторожен и забыл взять ключ с собой. Или, может быть, это его способ сказать мне, что я не его пленница. Кто знает?"

"Ну и черт с ним, - подумала Памела. - Я пообещала ему помочь с телом, так и сделаю".

Она захромала по проходу к сиденью позади мальчика-манекена. Обе женские фигуры были одеты в гольфы и белые кроссовки.

Водитель ничего не говорил о том, можно ли взять носки. Будет ли он возражать?

Памела стянула кроссовки и гольфы с ближайшего женского манекена. Усевшись на полу в проходе, она надела их. Гольфы неплохо заменили собой бинты. Когда Памела встала, ее ноги все еще болели, но чувствовали себя защищенными. Сухие подошвы гольфов стали для них пружинистой подушкой.

Рассердится ли водитель, если она одолжит еще? Остальную одежду манекена, например?

Клетчатые шорты и лимонно-зеленая рубашка поло выглядели прохладными и свежими. И чистыми.

Памела чувствовала себя несчастной в своей одежде. Она потела в ней. Тело от прикосновения к ней зудело. Свитер и юбка были не только тяжелыми и горячими, но и грязными. И все в крови Родни.

Кроме того, они были подарком от него, имитацией ее школьного костюма чирлидерши, сшитой Родни, чтобы он мог возбудить себя.

Он сам одел ее в этот костюм. Возможно, он одевал в него и других своих жертв. Некоторые могли быть именно в этой одежде, когда Родни творил с ними ужасные вещи. Возможно, кто-то из них даже был в ней после того, как их убили – внутренняя сторона свитера и юбки касалась их мертвой кожи.

Памела пожалела, что подумала об этом. "Теперь я должна снять с себя это дерьмо".

Водитель снаружи все еще сидел. Казалось, он не обращал никакого внимания ни на нее, ни на автобус. Она слегка присела и больше его не видела. Пригнувшись, Памела расстегнула бермуды и спустила их с ног манекена. Затем расстегнула ремни безопасности, вытащила фигуру в проход и сняла с нее трикотажную рубашку. Встав, она взглянула на водителя. Тот все еще сидел на камне. Тогда она сдернула юбку. Присев на корточки, стянула свитер.

Памела оглядела себя. Много синяков, царапин и ссадин, но они ее не волновали. Что ее действительно беспокоило, так это кровь. Памела предположила, что почти вся эта кровь принадлежала Родни. Должно быть она пропитала весь свитер. Памела не хотела, чтобы она попала на ее чистую одежду. Она быстро вывернула юбку чирлидерши наизнанку. Обеими руками вытерла кожу юбкой. Кровь была влажной, возможно, ее смочил пот, так что Памела смогла вытереть большую ее часть. Затем она отбросила юбку в сторону и натянула ярко-зеленую рубашку поло. Держа шорты манекена, девушка встала.

Водитель сидел на камне, опустив голову.

Памела влезла в шорты, подтянула их и застегнула. Немного свободны, но не настолько, чтобы это имело значение. Она бросила старый свитер и юбку на свободное сиденье и направилась к передней части автобуса. Хотя ее ноги все еще болели, это было лучшее, что они чувствовали за долгое время. Лучшее, что чувствовала она. Одежда была легкой. Казалось, она облегала ее, а не окутывала ее теплом и не тянула вниз. Памела пожалела, что нет нижнего белья. Это было все равно что остаться наполовину раздетой. Шорты были, конечно, лучше, чем юбка, но облегающая трикотажная рубашка делала совершенно очевидным, что на ней нет лифчика. Она подумала, что могла бы найти что-нибудь, чтобы надеть поверх майки. "Здесь и так слишком жарко. Ну и черт с ним". Памела спустилась по лестнице и ступила на землю.

Водитель поднял голову.

- Только посмотри на себя, - сказал он.

Памела скорчила ему гримасу.

- Я прихватила немного больше, чем просто обувь. Надеюсь, все в порядке. Я имею в виду, мои вещи были ужасны, и...

- Бери все, что хочешь, девочка. На здоровье.

- Это очень мило с вашей стороны. Спасибо.

"Этот парень не собирается нападать на меня, - подумала она. - Он милый. За исключением того, что, возможно, сейчас у него просто период затишья между приступами убийственного безумия".

"Нет, нет, нет, - сказала себе Памела. – Он в порядке. С ним все хорошо"

Подойдя к водителю, она протянула руку.

- Я Памела, - сказала она.

Водитель встал. Он взял ее руку и слегка сжал. Его хватка была твердой, но сдержанной.

- Рад познакомиться, - сказал он. - Меня зовут Шарп. Уолтер Шарп. - Он отпустил ее руку. - Зови меня просто Шарп.

- Обычно все зовут меня Памела.

- Привет, Памела.

- Привет, Шарп.

- На тебе этот наряд смотрится лучше, чем на Фрэн.

- Фрэн?

- Девчонка, с которой ты его сняла. Фрэн Лоури.

"О, замечательно, у него есть для них имена".

- Ну, не будем тратить время попусту, - сказал он. – Как насчет того, чтобы избавиться от этого приятеля? Выбирай руку.

Памела выбрала левую руку Родни и подняла ее за запястье. Шарп, стоявший рядом с ней, взялся за правую руку. Они начали пятиться назад, таща его за собой.

- Я хочу поблагодарить вас за то, что вы спасли меня. Он собирался убить меня.

- Так и думал, что он ничего хорошего не замышляет.

- Он убил моего мужа прошлой ночью.

Несколько мгновений Шарп молчал. Потом покачал головой.

- Это настоящий позор. Мне очень жаль это слышать. Боже мой, он сделал из тебя вдову. И я вдвойне рад, что пустил ему пулю в лоб.

- Мы были женаты всего шесть месяцев.

- Очень жаль, - сказал Шарп.

- Он показал мне тело Джима. - Памела была немного удивлена, услышав, что рассказывает Шарпу о таких вещах. Тащит Родни и раскрывает свои секреты. - Это было... в ванной. Он показал его мне по дороге... когда мы уходили. Джим лежал на полу, но...

От этого воспоминания она вдруг поперхнулась и согнулась пополам. Когда ее вырвало, она увидела сквозь слезы, как ее рвота каскадом хлынула на лицо Родни.

- Все в порядке, - пробормотал Шарп, нежно похлопывая ее по спине. – Выпусти все это. Тебе станет намного легче, если ты просто выплеснешь все на него.

Когда Памелу перестало рвать, она осталась согнутой, положив руки на колени. Ее зрение было затуманено слезами. У нее болела грудь. Горло и носовые проходы словно обожгло.

- Вот, - сказал Шарп, - у меня есть для тебя платок.

- Я... его испачкаю.

- Тебе это нужно больше, чем мне.

Он поднес к ее лицу красную бандану, и Памела взяла ее. Она вытерла лицо и высморкалась, потом выпрямилась и сделала пару шагов назад. Лицо Родни было покрыто толстым слоем разноцветной жижи.

Вчерашняя пицца.

Джим заказал доставку пиццы на дом. Пепперони с колбасой, тонкая корочка, с дополнительным сыром. Они ели ее в гостиной перед телевизором, пили пиво и смотрели запись вчерашнего вечернего шоу Леттермана. Последний ужин Джима. Его последнее шоу Леттермана. Его последнее все.

Памела начала плакать, но потом увидела, что открытый рот Родни полон до краев.

Она вдруг потеряла всякий интерес к слезам.

Памела отвернулась и ее снова стошнило. Боль пронзила ее грудь и спину. Она задалась вопросом, не повредила ли себе что-нибудь всей этой рвотой. Сосредоточилась, стараясь удержаться от нового приступа тошноты.

"Просто не думай о блевотине у него во рту". Ее снова вырвало.

- Ты в порядке? - спросил Шарп.

- Нет, - выдохнула Памела.

- Не смотри на него. Вот что я тебе скажу. Просто оставайся здесь и расслабься. Я позабочусь об этом парне.

Не оглядываясь, она кивнула.

- Хорошо, что он уже мертв, - объявил Шарп. - Если бы это было не так, он, вероятно, захотел бы этого.

Памела рассмеялась. Она ничего не могла с собой поделать. Просто легкий смешок. Было больно, но не так, как от рвотных позывов.

Памела услышала, как Родни тащат прочь. Почувствовала себя виноватой из-за того, что заставила Шарпа делать всю работу, и поспешила за ним.

Не сводя с него взгляда, она сказала: - Я помогу.

- Ты не обязана.

- Я просто не буду на него смотреть.

Шарп протянул ей руку. Она вцепилась в запястье Родни обеими руками. Бок о бок они с Шарпом начали пятиться назад, волоча за собой тело. Памела смотрела налево, чтобы не видеть Родни.

- Куда, вы говорите, мы его тащим? - спросила она.

- До дыры славы.

- Дыра славы?

- Раньше в этих местах было много шахт. Некоторые шахты просто бросили, когда закончилась руда, оставили открытыми и все. Я нашел эту дыру славы несколько лет назад. Сомневаюсь, что кто-нибудь кроме меня и, может быть, пары старых старателей знает, что она здесь.

- Вы живете где-то поблизости?

- Ага. Вон в том автобусе.

"Не спрашивай!" Но она ничего не могла с собой поделать.

- С теми, кто внутри?

- Да, так и есть.

"Не надо, не надо, не надо!"

- С... Фрэн и... э-э-э... – начала Памела. Она повернула голову в другую сторону, заставляя себя не смотреть на Родни, и посмотрела в лицо Шарпа. - Кто они?

- Ну, они не столько "кто", сколько "что".

- Ох. Хорошо. И что они такое?

Он повернул голову и улыбнулся ей. - Ты хочешь сказать, что не знаешь?

- Ну...

- Это магазинные манекены, - сказал Шарп и оглянулся.

- Ну, это понятно. Но...

- Подожди пока, мы уже на месте. - Шарп отпустил руку Родни, а Памела, не отрывая взгляда от тела, присела на корточки и положила другую руку на землю. Потом она встала и обернулась.

- Вот оно, - кивнул Шарп.

Отверстие чуть дальше по склону от них выглядело как вход в пещеру, вертикальную пещеру. Памела медленно подошла к нему. Шарп держался рядом.

- Не подходи слишком близко, - предупредил он.

Еще несколько шагов, и Памела вдруг поняла, что не может подойти ближе к дыре. Ее ноги, дрожащие и слабые, казалось, знали, что они уже достаточно близко. Они остановили ее. Ей захотелось отступить, но она поборола это желание. Слегка согнув колени, Памела осталась на месте.

Шарп остановился рядом с ней.

- Идет прямо вниз, - сказал он.

- Очень далеко?

- Достаточно.

- Это кажется... ужасным местом, чтобы оставить здесь кого-то.

- Не более ужасное, чем он, по-моему, заслуживает. С другой стороны, он мертв. И уже не будет знать ничего лучшего. Ты просто держись в сторонке, а я позабочусь о нем.

Шарп пошел за Родни.

С того места, где стояла Памела, она могла видеть только часть устья шахты. Дальняя ее стена была ярко освещена солнечным светом. Она предположила, что дальше внизу солнечный свет должен ослабевать. Становился все тусклее и тусклее, пока совсем не исчезал и оставалась только чернота. Шарп прошел мимо Памелы. Нагнулся и попятился назад, таща Родни за запястья.

- Будьте осторожнее, - сказала Памела.

- Ага.

Он продолжал идти назад, все ближе и ближе к краю дыры славы.

- Шарп!

Он поднял голову, но не остановился.

- Смотрите, куда идете!

- О, не беспокойся о старине Шарпе.

Он был всего в двух шагах от ямы и все еще отступал назад.

- Черт возьми, Шарп! Вы сейчас упадете!

На самом краю ямы он остановился и отпустил запястья Родни. Выпрямился и улыбнулся Памеле.

- Не стоит волноваться. Я в этом деле не новичок.

- Пожалуйста, отойдите от края!

- Конечно, - он перешагнул через тело Родни.

Памела сделала глубокий, судорожный вдох.

Стоя над ногами Родни, Шарп повернул к ней голову.

- Я уже опустошил его карманы, еще в автобусе. Тебе что-нибудь нужно, прежде чем я дам отмашку?

- Не думаю.

- Ну, тогда...

Он опустился на колени, обхватил Родни за лодыжки и толкнул. Тело начало съезжать головой вперед в сторону ямы.

Памела посмотрела на лицо Родни. Большая часть грязи, должно быть, сползла с него, но капли рвоты все еще оставались тут и там. Она все еще заполняла его открытый рот. Покрывала его единственный оставшийся глаз и была забита в глазницу, где раньше находился другой. Она представила, как холодная пицца стекает по его горлу. Толстые сырные комки.

Памела с трудом сглотнула и отвела взгляд.

"Он это заслужил, - сказала она себе. – Заслужил все это". Когда взглянула снова, голова Родни была запрокинута назад, свешиваясь над дырой. Его плечи были на краю.

Шарп продолжал толкать.

Руки Родни упали в дыру. Вскоре его спина согнулась так сильно, что казалось, вот-вот сломается позвоночник. Шарп отпустил лодыжки мертвеца, и ноги Родни взметнулись к небу. Подняв пятки, он нырнул прямо вниз и исчез.

- Господи, - пробормотала Памела. Мгновение спустя раздался глухой звук.

Шарп встал. - Как звали этого парня? - спросил он. – Мне нравится знать их имена.

- Родни Пинкхэм.

- Не возражаешь, если я произнесу над ним пару слов?

- Как хотите.

- Премного благодарен. - Приложив обе ладони ко рту, Шарп наклонил голову и крикнул:

- Счастливого пути, Родни Пинкхэм. Гнить тебе с миром.

Норман почти всегда запирал машину, когда покидал ее. На этот раз он решил не утруждать себя.

Норман вылез из машины, закрыл дверь, не запирая ее, и подошел к бензонасосу с надписью "ОБЫЧНЫЙ НЕЭТИЛИРОВАННЫЙ". Наполнив бак, он прошел не более пятидесяти футов до офиса заправочной станции. Никакой очереди. Он подошел прямо к стойке, назвал номер насоса, протянул двадцатидолларовую купюру, взял сдачу и направился к двери.

Вошел и вышел, проще простого.

От машины он отошел минуты на две, а может, и меньше.

Но, выходя из офиса, Норман подумал о контейнере с вяленой говядиной терияки, который заметил на прилавке, когда расплачивался за бензин.

Его внимание привлекла этикетка на высокой пластиковой банке: "Волчья напасть – ты будешь выть, требуя еще".

Он любил вяленое мясо терияки. А про "Волчью напасть" никогда не слышал.

Самое лучшее вяленое мясо было из тех, о которых вы никогда не слышали, которые вы находили в отдаленных местах, таких как заправочные станции в маленьких городках, через которые вы проезжали по пути домой из колледжа.

В двух шагах от двери Норман остановился. "К черту мою диету, - подумал он. - Пара кусков вяленого мяса не будут иметь большого значения в великой схеме вещей". И он вернулся к прилавку.

Перед ним стояла женщина, покупавшая пачку сигарет. Это не заняло у нее много времени. Когда она ушла, Норман подошел к стойке. - Пожалуй, я возьму немного этого вяленого мяса, - сказал он.

- Угощайтесь, - сказал ему продавец.

Норман открыл прозрачную пластиковую банку и взял шесть полосок вяленой говядины терияки. Продавец протянул бумажный пакет, и Норман сунул их внутрь. Затем он закрутил крышку на контейнере и расплатился.

Больше двенадцати долларов, но когда хорошее вяленое мясо обходилось дешево? Наконец он вышел за дверь.

Когда он посмотрел на свою машину, то подумал, что ошибся. Это не мог быть его красный "Jeep Cherokee". Это была популярная модель с ходовым цветом. Должно быть, подъехал еще один. С мужчиной на пассажирском сиденье.

Норман поискал свой "Cherokee", но на стоянке бензоколонки больше не было машин такой марки. Кроме того, этот был остановлен у насоса, где он заправлялся. И на нем был его номерной знак. Норман вдруг почувствовал холод и мурашки в животе.

"Это мой, все верно".

Он должен был запереть. Всегда ведь запирал. Но это был милый маленький городок на побережье Орегона, где нужно быть параноиком, чтобы запереть машину, когда выходишь из нее всего на две минуты, чтобы заплатить за бензин.

"Прошло бы всего две минуты, - напомнил себе Норман, - если бы не вяленое мясо. Тебе так его захотелось".

Пара кусков вяленого мяса не будут иметь большого значения в великой схеме вещей.

Конечно.

Если только какой-нибудь придурок не залезет в твою машину, пока ты покупаешь эти чертовы штуки.

"И что теперь?" - задумался он.

Глубоко вздохнув и медленно выдохнув, он пошел к своей машине. Парень на пассажирском сиденье улыбнулся и помахал ему. Норман решил не подходить к пассажирской двери. Вместо этого он подошел к водительской двери. Тяжело дыша, дрожа, злой и испуганный, он распахнул дверь. Слегка пригнулся и посмотрел на незнакомца.

"По крайней мере, у него нет пистолета, - подумал Норман. – Хоть так, слава Богу".

У мужчины вообще не было видно никакого оружия. Он повернулся к Норману, ухмыльнулся и кивнул, затем поднял локоть и положил его на спинку сиденья.

Хотя ему было не больше двадцати одного года, он выглядел так, словно вышел из 1950-х. Как будто он считал себя Дикарем[11], или Джеймсом Дином[12], или Чарли Старкуэзером[13], или Элвисом, или кем-то еще. Его светлые сальные волосы были высоко зачесаны. В голубых глазах светилась беззаботность киношного крутого парня. Бакенбарды спускались к мочкам ушей. На нем была белая футболка, обтягивающая мускулы, и выцветшие синие джинсы. Под отворотами джинсов Норман увидел пару черных мотоциклетных ботинок с пряжками по бокам.

- Привет, - сказал Норман, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

Парень подмигнул ему. - Привет, дружище.

- Э-э... ты в моей машине.

- И это очень хорошая машина. Меня зовут Дюк. - С этими словами он выставил вперед правое плечо и протянул руку мимо рулевого колеса.

Норман держал руки по швам. - Я думаю... Может, тебе лучше уйти?

- Решил, что ты меня подвезешь.

- Ну... я так не думаю.

- Почему бы и нет?

- Потому что...

- Потому что почему?

- Пожалуйста, - сказал Норман, - просто уйди. Я никуда не уйду, пока ты не выйдешь, хорошо? Я уверен, что ты найдешь кого-нибудь другого, с кем сможешь прокатиться.

Дюка, казалось, это несколько позабавило. - Но я хочу поехать с тобой, здоровяк.

- Да ладно. Выходи. Пожалуйста.

- В чем твоя проблема? Просто подвези меня.

- Слушай, ты ведь не хочешь, чтобы я вернулся в офис и попросил их позвонить кому-нибудь?

- Типа копов?

- Думаю, да. Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности, но ты в моей машине. И что мне теперь делать? Я не могу ехать по дороге с совершенно незнакомым человеком в машине.

- Я же сказал, я - Дюк.

- Но я тебя совсем не знаю. Ты можешь оказаться... преступником или кем-то вроде того.

Дюк ухмыльнулся. - Неужели я похож на преступника?

"Еще как", - подумал Норман. Но он не осмелился сказать это. - Я не знаю. Ты едешь на прослушивание в "Бриолин"[14] или что-то в этом роде?

Дюк коротко рассмеялся. - Эй! Вот это хорошо! "Бриолин". Я видел этот фильм. Оливия! Ньютон! Джон! Что за милашка! Она ведь милашка, или как?

- Да, - пробормотал Норман. – Она милашка.

- Но ты же не хочешь сказать, что я на нее похож. Ты хочешь сказать, что я похож на того парня. Траволту.

- Я этого не говорил. Я просто говорю, что хотел бы, чтобы ты... Это даже не моя машина. Это машина моего отца, и он очень строго относится к тому, чтобы не подвозить незнакомцев.

- Ты делаешь все, что тебе говорит отец?

- Послушай...

- Кстати, сколько тебе лет? Погоди, дай угадаю. Шестнадцать?

- Очень смешно. Уходи, хорошо?

- Ты ведь студент колледжа, верно? Едешь домой на весенние каникулы.

- Ну и что?

- Ах, я прав. Я всегда прав. Почему ты не едешь в Палм-Спрингс на большую весеннюю вечеринку?[15]

- Я не занимаюсь такими вещами.

- Сюрприз, сюрприз. Держу пари, ты живешь за счет своего старика. Он ведь за все платит, верно? Ты водишь его машину. Ты делаешь все, что он говорит. Он или мама. Ты ни дня в жизни не работал и ни разу не попадал в какую-нибудь передрягу.

"Да пошел ты", - подумал Норман.

- Держу пари, ты и не веселился-то никогда по-настоящему.

Норман бросил взгляд в сторону офиса, но бензоколонка заслонила ему обзор. "Здорово. Они даже не видят, что происходит. Не заметят даже, если мне в кишки воткнут выкидной нож... если, конечно, у него есть нож. Но с его внешностью нож у него обязательно должен быть. Может, засунут в один из этих мотоциклетных ботинок".

Норман на мгновение задумался, но тут его осенила новая мысль. "Скоро появится еще одна машина, - сказал он себе. - Тогда Дюк сможет уехать на ней".

- У тебя есть подружка? - спросил Дюк.

- Не твое дело.

- Я так и думал.

- Вылезай из моей машины, ладно? Пожалуйста.

- У такого парня, как я, можно многому научиться. Конечно, ты уже знаешь это, не так ли? Вот почему ты так боишься.

- Я не боюсь.

- Ты боишься всего.

- Я не боюсь.

- Это твоя главная проблема.

- Ты меня даже не знаешь.

- Не обманывай себя. Как тебя зовут?

- Тебя не касается.

- Видишь? Ты боишься даже назвать мне свое имя. Ты что, думаешь, я как-нибудь тебя разыщу? Загляну к тебе?

- Я не обязан тебе ничего говорить.

- Это, наверное, какое-то бабье имя. Какое? Мелвин?

- Нет!

- Элрой?

- Не твое дело.

- Сьюзи?

- Меня зовут Макс!

- Макс, - улыбнулся Дюк. - Как Максвелл. Так и знал.

- Как "Безумный Макс", - сказал Норман. Он пожалел, что выпалил первое пришедшее ему на ум имя, которое звучало не заумно.

- Ладно, Макс. Вот в чем дело. Твой регистрационный талон у меня в кармане.

Норман открыл рот. Он не знал, что сказать.

Через мгновение он сказал: - Ты врешь.

- О нет, - Дюк похлопал себя по переднему карману джинсов. - Твоего старика зовут Кеннет?

Норман застонал. Он услышал собственный шепот: - Боже.

- Нет, твой отец не Бог. Жаль разочаровывать тебя в этом вопросе, Максвелл.

- Отдай, - попросил Норман.

- Если я его верну, как я смогу найти тебя и заглянуть в гости?

- Прошу. - Внезапно навернулись слезы. От них Норману стало жарко в глазах, а зрение затуманилось.

- Ой, не надо.

- Тебе лучше отдать талон мне!

- А то что, малышка?

- Я натравлю на тебя копов! Клянусь! Если ты не отдашь его до того, как я досчитаю до трех, я вызову полицию.

Дюк улыбнулся и кивнул.

Норман вытер глаза, но слезы хлынули снова. Он чувствовал, как его подбородок подпрыгивает вверх-вниз.

"Только не начинай рыдать!"

- Один, - сказал он.

- Два, - сказал Дюк.

- Два с половиной, - сказал Норман.

- Два и три четверти.

- Тебе лучше отдать его обратно. Я тебя предупреждаю!

- Мы просто немного нервничаем, говоря "три", не так ли?

- Не правда!

- Остынь, приятель. Можешь забрать свой талон. Все, что я хочу, это прокатиться, понимаешь, о чем я? Я не хочу, чтобы ты закатил истерику.

- Я не закатываю, - Норман шмыгнул носом и снова вытер глаза.

Дюк сунул правую руку в карман джинсов. Он вытащил регистрационный талон.

– Это то, что тебе нужно?

Норман кивнул. Дюк протянул руку мимо руля, зажав бумагу между большим и указательным пальцами.

"На самом деле он не даст мне взять его, - подумал Норман. - Когда я потянусь за ним, он отдернет руку".

Норман быстро взялся за талон. Схватил его и потянул. Талон выскользнул из пальцев Дюка.

"Да!"

Он быстро сунул документы в задний карман шорт.

- Что надо сказать? - спросил Дюк.

- Спасибо, - пробормотал Норман. Он глубоко вздохнул. Его легкие, казалось, дрожали, когда он вдыхал.

- Я не такой уж плохой парень, - сказал ему Дюк. - Так как насчет поездки?

Норман покачал головой.

- Просто выходи, хорошо? Я больше не буду просить. Если ты не выйдешь прямо сейчас, я...

- Погоди.

- Больше никаких "Подожди". Выметайся!

- 3219 Авенида дель Соль, Тайбюрон.

Норман съежился внутри.

- Я правильно запомнил? - спросил Дюк.

Норман уставился на него.

- Что насчет копов, Максвелл? Ты думаешь, у них есть какая-то техника, которая сотрет этот адрес из моей памяти? Потому что если они этого не сделают, я могу запросто заявиться к тебе. Понимаешь, о чем я?

Норман не сводил с него глаз. Он не знал, что делать.

- Садись в машину, Максвелл. Давай сбежим из этого городишки на одной лошади. - Дюк усмехнулся. - Все будет хорошо. Я не причиню тебе вреда. Подвези меня туда, куда я хочу, я вылезу, и на этом все закончится. Никаких полуночных визитов на Авенида дель Соль, 3219, Тайбюрон.

- Обещаешь? - спросил Норман. У него было такое чувство, что этот вопрос задал кто-то другой, но знал, что он исходит от него.

- Падай. - Дюк похлопал по водительскому сиденью. Норман повиновался. Он захлопнул дверцу, положил на колени бумажный пакет с вяленым мясом, пристегнул ремень безопасности и вставил ключ в замок зажигания. Норман повернул его, и двигатель ожил.

- Куда ты хочешь поехать? - спросил он далеким и едва знакомым голосом.

- Меня вполне устраивает прибрежное шоссе. Ты ведь направлялся на юг, не так ли?

-Да.

- Юг меня устраивает.

Норман отъехал от заправки. Вскоре он оставил город позади. Дюк нашел радиостанцию в стиле кантри и прибавил громкость. Это было хорошо, потому что Норман не хотел с ним разговаривать. Он хотел избавиться от него, но чувствовал себя в ловушке. Пожалел, что вообще остановился на этой заправке. Но понял, что ошибся не в этом. Невозможно избежать остановки, чтобы заправиться. Ошибка заключалась в том, что он оставил машину незапертой, и этот ублюдок смог забраться в нее, почувствовать себя как дома и наложить лапы на регистрационный талон. Это была ошибка номер один. Ошибкой номер два была покупка вяленого мяса. Норман подумал о том, как хорошо было бы вернуться в прошлое и попробовать снова.

Сделать все правильно. Но он поступил неправильно и все испортил. "По крайней мере, у меня есть вяленое мясо", - подумал он. Управляя левой рукой, он протянул правую и открыл бумажный пакет. Вытащил длинную темную полосу. Дюк посмотрел на него.

- Хочешь? - спросил Норман.

Дюк протянул руку и взял мясо.

– Так гораздо лучше.

Норман вытащил из мешка еще одну полоску. Он зажал ее зубами и оторвал кончик. Кусок во рту казался очень твердым. Но не жестким и сухим, как обычное вяленое мясо. Пока он жевал, мясо размягчилось. Его зубы выдавливали густой сладкий сок. Норман застонал от удовольствия.

- Неплохо, - сказал Дюк.

Норман снова застонал. Это было, безусловно, лучшее вяленое мясо терияки, которое он когда-либо пробовал.

- Как называется эта штука? - спросил Дюк.

- Вяленая говядина терияки "Волчья напасть".

- "Волчья напасть"?

- Ты будешь выть, требуя еще.

Дюк запрокинул голову и завыл.

Норман улыбнулся.

"Может быть, этот парень не так уж и плох, - подумал он. - Черт возьми, не может быть все так плохо, если он так запросто воет над моим вяленым мясом. Он, наверное, классный парень, если узнать его поближе".

"Этот парень практически похитил тебя! – одернул сам себя Норман. - Да, но он ничего не сделал. Пока все идет хорошо. А вяленое мясо просто невероятное".

- Можешь взять еще, когда закончишь, - сказал ему Норман.

- Не откажусь. А ты нормальный, Макс. Ты это знаешь? Ты хороший парень.

- Спасибо.

- Думаю, мы отлично поладим. - Дюк протянул руку и дружески хлопнул Нормана по бедру.

- Вообще-то Норман.

- Что за Норман?

- Не Максвелл, а Норман. Я соврал об этом раньше.

- Зачем тебе это понадобилось, Норман?

- Наверное, я боялся, что ты посмеешься над именем.

- Норман - нормальное имя.

- Спасибо.

Норман проехал мимо девушки, которая шла спиной вперед по обочине дороги, подняв большой палец вверх.

- Ты, должно быть, шутишь, - сказал Дюк.

- Что?

- Отказаться от такой крошки? Ты что, педик?

- Нет!

- Притормози!

- Я не подбираю попутчиков.

- Еще как подбираешь. Спятил? Ты что, не разглядел ее?

- Да, но...

- Не будь неудачником всю жизнь.

- Глупо и опасно подбирать попутчиков, - выпалил Норман.

- Не волнуйся, я не дам ей навредить тебе.

- Очень смешно.

- Тормози.

На южной стороне дороги не было полосы аварийной остановки, а ее жесткая обочина была узкой. Ее окаймляло низкое стальное ограждение, чтобы машины не слетали с прибрежных скал.

- Здесь негде припарковаться, - сказал Норман. Он взглянул на зеркало заднего вида. - И я не могу просто остановиться. Сзади нас едет грузовик.

- Давай, тормози.

- Да так нельзя.

- Почему нет? Ничего не будет. Сделай это.

- Ты что, спятил?

- Покажи шерсть, Норман!

Норман не был уверен, что это значит, но ему понравилось, как это прозвучало. Он проверил дорогу, затем ударил по тормозам. Когда их скорость упала, грузовик прижался к ним сзади. Его гудок взвыл. Норман вывернул руль и резко свернул влево. Джип покатился к средней линии. Пересек ее. Заюлил. Снова нашел сцепление с дорогой на северной полосе и продолжил поворот. Хотя правые шины заскрежетали по гравию, он знал, что контролирует ситуацию. Он сделал это!

- Неплохо. Так держать, - сказал Дюк.

- Спасибо. - Норман начал выруливать на дорожное покрытие.

- Этого вполне достаточно. Просто остановись здесь, и мы подождем ее.

Норман, которому это предложение показалось неплохим, съехал с дороги и заглушил двигатель. Он был доволен собой за то, что так хорошо сделал разворот.

- Вот она, - сказал Дюк.

Норман заметил девушку. Она была довольно далеко.

- Лучше бы никто не подобрал ее до того, как она приедет сюда, - сказал Дюк.

Девушка с важным видом шла по дороге, как будто она была ее хозяйкой. Большая джинсовая сумка, подвешенная на ремне через плечо, болталась у бедра.

Мимо нее проезжали легковые, грузовые и несколько больших прогулочных автомобилей, и всем им пришлось сворачивать. Норман подумал, не свернул ли он, как и другие водители, чтобы объехать ее. Он не помнил, как делал это. Его мысли, должно быть, были заняты чем-то другим.

- У этой малышки есть яйца, - сказал Дюк.

- Сомневаюсь, - сказал Норман.

Дюк рассмеялся.

- Надеюсь, ты прав, Норми! Какая это была бы пустая трата времени, а? Потому что выглядит она так, будто все остальное у нее просто высший класс.

- Угу, - сказал Норман.

- Ты так не считаешь? - спросил Дюк.

- Она прекрасно выглядит.

- Какая крошка. Посигналь.

Норман нажал на клаксон. Девушка не замедлила шага, но повернула голову. Дюк махнул рукой. Она быстро кивнула, затем остановилась лицом к шоссе и стала ждать перерыва в потоке машин.

Норману не понравилась ее внешность. Даже с такого расстояния он мог видеть ее макияж глаз и яркую помаду. Хотя на вид ей было не больше восемнадцати, волосы у нее были седые. "Обесцвеченные", - решил Норман. И ему не нравилось, что волосы так коротко подстрижены. Этот пикси-стиль предназначался для стройных, хрупких девушек. А не для кого-то вроде нее.

У нее было круглое лицо с грубыми чертами. Очень широкие плечи и бедра. Плотные руки и ноги – не совсем толстые, но такие тяжелые и крепкие, что казалось грубым выставлять их напоказ, надевая такую скудную одежду.

Ее майка полностью обнажала руки и оставляла плечи голыми, за исключением узких бретелек. Она была такой обтягивающей, что подчеркивала каждый изгиб и выпуклость. Майка не доходила до пояса джинсов, так что Норман мог видеть ее кожу и пупок.

На ней были синие джинсы, низко сидящие на бедрах. Они были выцветшими, почти белыми. Штанины были отрезаны у промежности, а на той стороне, которую не закрывала джинсовая сумка, был разрез, идущий до середины. Норман предположил, что такой же разрез должен быть и с другой стороны, хотя не мог его видеть.

Он задумался, должны ли эти разрезы выглядеть сексуальными. А может быть, они только для того, чтобы освободить место для ее бедер.

Ее коренастые ноги были обнажены до середины икр. Вот тут-то и начались сапоги. Грязные белые ковбойские сапоги на высоких каблуках и с острыми носками.

"Неужели она никогда не смотрелась в зеркало?"

"Если она "высший класс", - подумал Норман, - то мне бы не хотелось видеть кого-то классом пониже".

С севера с ревом приближался фургон размером с товарный вагон. Он шел под углом к центральной линии, чтобы дать девушке немного пространства. Ветер от проехавшего мимо фургона сотряс джип Нормана. Когда он снова смог видеть, девушка бежала через шоссе.

Очень контролируемый, размеренный бег. Как будто она чувствовала, что нужно бежать, но хотела показать, что не очень спешит.

Одна рука, сжатая в свободный кулак, качалась вперед и назад. Другая вцепилась в лямку джинсовой сумки, которая покачивалась у нее на бедре. Ее грудь казалась маленькой для человека с такими широкими плечами и полными бедрами. Она выглядела так, словно у нее в майке застряла пара апельсинов, которые подпрыгивали при каждом шаге.

- Только посмотри на них, - сказал Дюк.

- Что?

- Как тебе? Черт, я бы не отказался пососать одну из них.

Не дойдя до их стороны дороги, девушка остановилась. Пара небрежных шагов - и она сошла с дорожного покрытия. Повернулась и пошла прямо к ним. Ухмыляясь, развязно покачивая бедрами.

- Посмотри, что вытворяет, - пробормотал Дюк.

- Выделывается будь здоров.

- Ты пидор, все ясно.

- Нет. А ты не делай ничего... странного. Просто оставь ее в покое, ладно?

- Ага. Ясно. Хочешь ее себе, а?

- Я же педик, забыл?

- Да ладно, мы оба знаем, что это не так. Вот что я скажу...

Вместо того чтобы что-то сказать Норману, Дюк распахнул дверцу и вылез наружу.

- Привет! - крикнул он девушке.

- И тебе привет, чувак.

- Твоя колесница ждет. - Он похлопал по крыше джипа. - Мы позволим тебе сесть впереди. Давай-ка сюда свою сумку.

Она сняла ремень с плеча и протянула сумку Дюку. Тот поймал ее. Забравшись на переднее сиденье, девушка улыбнулась Норману.

Ее взгляд был прикован к нему, так что он не мог разглядеть ее так, как хотел.

- Привет, - сказала она.

- Привет.

От нее пахло свежестью и чистотой так, что Норман подумал о бризе, дующем с океана. Дюк закрыл за ней дверь. Затем открыл заднюю дверь, забрался внутрь и поставил ее сумку на пол.

- Спасибо, что остановился, - сказала она Норману.

- Рад помочь.

Лицо Дюка появилось между спинками сидений.

- Зови меня Дюк, - сказал он.

Девушка повернула голову, и ее нос почти коснулся его носа.

- Это собачья кличка, да? - спросила она.

Дюк взвыл.

Она рассмеялась и взъерошила ему волосы. Затем оттолкнула его голову назад.

- Итак, а кто ты? - спросила она, повернувшись к Норману.

- Норман.

Она повторила его имя и запустила руку в короткий рукав его рубашки. Ее пальцы сжались, ногти слегка царапнули его предплечье. По его телу пробежали мурашки. Он поежился.

Норман нервно улыбнулся ей.

- Как зовут тебя? - спросил он.

- Бутс[16].

- Бутс? - спросил Дюк. - Что это за имя такое?

- Любишь поговорить, Дюк?

- Думаю, нам пора, - сказал Норман и начал проверять движение. Когда появился просвет в потоке автомобилей, он резко развернулся и нажал на газ.

Дюк подался вперед.

- Куда направляешься, Бутс? – спросил он.

- Никуда особо.

- Ну, куда-то же ты держишь путь, - сказал Норман.

- Нет. Я просто следую за своими сапогами. Понимаешь?

- Наверно.

Она подняла правую ногу и закинула ее на левое колено.

Она смотрела на свою ногу, а не на Нормана. Поэтому он уставился на приподнятую сторону ее бедра. Она выглядела бледной и очень гладкой. Ему было интересно, что она сделает, если он протянет руку и положит на нее.

"Не собираюсь выяснять это. Ни за что!"

Она пошевелила сапогом.

- Видишь, куда он указывает? Вперед по дороге. Вот куда я сейчас направляюсь. С вами, ребята.

Норман снова взглянул на ее бедро, затем заставил себя посмотреть через ветровое стекло.

- Разве у тебя нет какой-нибудь цели? - он спросил.

- Зачем?

- Я имею в виду, разве ты не пытаешься куда-то попасть?

- Где бы я ни была, меня это устраивает.

Норман улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ.

"От ее глаз у меня мурашки бегут по коже. И дело не только в макияже", - сказал он себе. Что-то было не так с глазами. В некотором смысле они выглядели как совершенно нормальные карие глаза. Насколько он мог видеть, у них не было физических недостатков. Но в них, казалось, была пустота.

"Коровьи глаза, - подумал Норман. - Коровьи глаза и свинячья морда".

"Прекрати. Она не так уж плоха. Может, она просто слабоумная или что-то в этом роде".

Он снова перевел взгляд на дорогу, но мысли его были заняты Бутс.

"Зачем, - подумал он, - ей вся эта косметика?"

Может быть, чтобы скрыть пустоту. Однако вместо того, чтобы скрывать, яркий макияж, казалось, подчеркивал ее. Как замысловатая рамка вокруг чистого холста.

"Вздор. Она какая-то низкопробная белая шваль. Наверное, думает, что, намазав глаза этой дрянью, она выглядит гламурно. Спорим, я мог бы ее трахнуть.

Вот еще! Она жуткая, отталкивающая и, возможно, больная".

"Я должен попытаться избавиться от нее, - сказал себе Норман. - От нее и Дюка. Что я делаю с этими подонками в моей машине? Избавься от них обоих. И поскорее, пока они что-нибудь не натворили".

- У меня есть идея, - сказал он. - Раз уж мы никуда не торопимся, почему бы нам не остановиться на некоторое время, когда мы в следующий раз доберемся до приличного участка пляжа?

Дюк хлопнул его по плечу. - Хорошая мысль. Давай так и сделаем.

- Мы можем устроить пикник? - спросила Бутс. Она говорила так, словно всегда мечтала о пикнике. Но никогда его не устраивала.

- Конечно, - сказал Норман. - Мы устроим пикник на пляже.

- Давай остановимся и кое-что возьмем, - предложил Дюк. – У нас будет настоящая пивная вечеринка на всю катушку.

Бутс захлопала в ладоши. - Это будет дико. О, вы, ребята, самые лучшие!

Ее энтузиазм заставил Нормана немного опечалиться. Весь смысл пикника состоял в том, чтобы вытащить ее и Дюка на берег, чтобы он мог оторваться от них. Но сейчас она вела себя как беспризорница, которую обманом лишили всех обещанных пикников.

"У нее наверное, и Рождества никогда не было".

"Она получит свой пикник на пляже, - сказал себе Норман. - Я не стану портить ей праздник. Закуски, несколько кружек пива. Затем Дюк, вероятно, начнет к ней приставать... И когда это все будет в самом разгаре, скажу им "Приятно было познакомиться".

На заправке, где они остановились, чтобы купить припасы для пикника, был полноразмерный магазин. Вместо того чтобы подъехать к колонке, Норман припарковался возле входа.

Если повезет, ему все-таки удастся пропустит пикник. Он заглушил мотор, затем полез в задний карман и достал бумажник. Вытащил двадцатидолларовую купюру и протянул ее Бутс.

Она выхватила ее - Двадцатка!

- Почему бы тебе не зайти и не выбрать то, что ты хочешь? - Норман оглянулся через плечо. - Какое пиво она должна взять?

Нахмурившись, Дюк почесал бакенбард.

– С "Бадом" не ошибешься.

- Может, тебе стоит пойти с ней?

-Тебе ведь нет двадцати одного года, правда? - спросил он у Бутс.

- Ну вообще то у меня есть права, в которых так написано.

- Ты можешь помочь ей выбрать что-нибудь, Дюк.

Дюк протянул руку между сиденьями и сжал плечо Бутс.

- Ты хочешь, чтобы я тебе помог, дорогая?

- Поможешь в носу поковыряться? - усмехнулась она, откинув голову.

"Боже, - подумал Норман, - она настоящая Дороти Паркер"[17].

Бутс и Дюк, казалось, находили этот разговор забавным. Норман покачал головой. Ему пришлось улыбнуться, но только потому, что они вели себя так по-идиотски.

После того как они успокоились, Норман сказал Дюку: - Пока ты там, не посмотришь, есть ли у них вяленое мясо "Волчья напасть"?

- Ты будешь выть, требуя еще! - выпалил Дюк и истерически взвыл.

Бутс присоединилась к нему своим пронзительным воем.

"Эти двое просто созданы друг для друга", - подумала Норман.

Но тут Дюк сказал: - Давайте все пойдем.

- Ага! – вскрикнула Бутс. - Тогда мы все сможем выбрать то, что хотим. - Она помахала двадцатидолларовой купюрой Нормана. - Я угощаю!

Когда Норман вошел в магазин со своими смеющимися спутниками, он подумал, что хорошо, что его не оставили в джипе. Он бы умчался и пропустил пикник...

В каком-то смысле он ждал его с нетерпением...

Его ожидания усилились, когда Бутс остановилась перед витриной с кремом для загара.

- Давайте возьмем вот это, - сказала она.

- О'кей.

- Мне нравятся с маслом, - объяснила она.

Норман и Дюк переглянулись.

С их помощью она выбрала кокосовое масло, которое обещало "полный, богатый тропический загар", но не слишком защищало от солнца.

Блуждая по проходам, они наткнулись на секцию с пляжным снаряжением: пластиковые ведра и лопаты, пляжные мячи, очки и трубки для подводного плавания, а также небольшой ассортимент полотенец и купальников.

- У тебя есть... что надеть? - спросил Норман. Бутс толкнула его локтем.

- У меня есть потрясающее маленькое бикини. Потерпи немного и увидишь! - Она подмигнула Дюку, и тот подмигнул ей в ответ.

"О черт", - подумал Норман.

Повернувшись к Дюку, он спросил: - А тебе что-нибудь нужно?

- Имеешь в виду плавки? Ты шутишь?

- Может, купим пляжные полотенца? - спросил Норман. - Даже если никто не войдет в воду, мы можем использовать их, чтобы сидеть.

- И лежать, - добавил Дюк, взглянув на Бутс. Каждый из них выбрал себе полотенце.

Пройдясь по остальному магазину и взяв то, что хотели, они пошли к прилавку.

Там было вяленое мясо. Пока они стояли в очереди, Норман изучал этикетки на контейнерах. Он не смог найти никакой "Волчьей Напасти", поэтому решил не покупать вяленое мясо здесь.

Они купили полотенца и масло для загара, две холодные упаковки "Будвайзера", пакеты с нарезанной твердой итальянской салями и острым сыром чеддер, коробку крекеров "Ритц", пачки чипсов "Читос" и картофельных чипсов со вкусом лука, а также упаковку печенья "Орео" в шоколаде.

Увидев общую стоимость, Бутс скорчила гримасу и помахала Норману двадцатидолларовой купюрой.

- Не думаю, что этого хватит, - сказала она.

- Даже близко нет, - признался Норман. Когда он вытащил из бумажника свою "МастерКард", Бутс пожала плечами и сунула двадцатку в передний карман своих коротких штанов. Норман удивленно поднял брови.

- Я согрею ее для тебя, - сказала она.

Норман медленно проехал мимо указателя с надписью "ПЛЯЖНАЯ ПАРКОВКА" и свернул на грунтовую стоянку. Если не считать пары машин - фургона и небольшого трейлера - парковка была пуста. Он увидел лишь несколько человек на длинном участке пляжа. Небо было почти безоблачным. Тихий океан казался темно-синим, извивающиеся гребни приближающихся волн - белыми, как снег.

- Ооо, - сказала Бутс. - Это так потрясающе. Мне просто не терпится растянуться на солнышке. Вы, ребята, бегите устраивать пикник, а я пока переоденусь на заднем сиденье и догоню вас.

- Нам лучше остаться и посторожить тебя, - ухмыльнулся Дюк.

- Да, - сказал Норман. - Это может быть небезопасно.

- Ребята, - она покачала головой. - Как вам обоим не стыдно. Просто решили подглядеть.

- Мы? - спросил Норман. - Он усмехнулся, надеясь, что его разочарование не будет заметно. Несмотря на его негативные чувства к Бутс, он очень хотел остаться – стоять "на страже" возле джипа и украдкой поглядывать на Бутс, пока она будет раздеваться догола на заднем сиденье.

"Она знает, что мы этого хотим, - понял он. - Может быть, она не так глупа, как кажется".

- Вы, парни, просто идите и возьмите с собой все вкусности, а я подойду через минуту.

- Пойдем, Норм.

Норман нахмурился и посмотрел через плечо на Дюка.

- Ты уверен, что будет безопасно оставить ее одну?

- Ааа, вокруг никого нет. Пошли.

- Не беспокойтесь обо мне, - сказала Бутс. – Если какой-нибудь придурок попытается прыгнуть на меня, он умрет с криком.

Эти слова потрясли Нормана. - Господи, - сказал он. - Ты очень крепкая малышка, девочка-сапожок.

- Я не такая уж маленькая, но достаточно крепкая.

- Нам лучше убираться, Норм, пока мы ее не разозлили. - Дюк перегнулся через спинку сиденья и взъерошил ей волосы.

Она рассмеялась. - Прекрати!

Подняв стекла, Норман выключил двигатель. Он вытащил ключ зажигания и сунул его в передний карман шорт.

Потом все вышли из машины. После того как бумажные мешки были выгружены, Бутс забралась на заднее сиденье. Дюк начал закрывать за ней дверь, но она остановила его ногой.

- Ты хочешь, чтобы я здесь задохнулась? - спросила она. - Норман, знаешь ли, закрыл окна. Не то чтобы мне нравилось, когда дверь открыта, пока я раздеваюсь догола, но я точно не собираюсь запекаться до смерти.

- Опусти стекло, - сказал ей Дюк.

Она щелкнула выключателем. Ничего не произошло.

- Видишь? Не могу.

- Они не работают, когда ключа нет, - объяснил Норман.

- Видишь? - снова обратилась она к Дюку.

- Так вставь ключ обратно, - сказал Дюк Норману.

- Нет. Не могу оставить его, если ухожу. Понимаешь? Кто-нибудь может угнать машину.

- Только не со мной внутри, - сказала Бутс. - Я просто запру дверь и принесу тебе ключ, когда закончу.

- Я... э-э-э... Не думаю, что это очень хорошая идея.

- Он боится, что ты угонишь машину, - сказал Дюк.

- Я?

- Нет, - сказал Норман. - Это не так.

"Черта с два не так".

- Я просто ужасно нервничаю. Я имею в виду, кто-нибудь может прийти и... - Он пожал плечами. - Во любом случае, это машина моего отца. Если бы она была моей, знаешь... но это не так.

- Норман очень нервный парень, - заметил Дюк.

- Я могу остаться, пока ты не будешь готова, - предложил Норман. - Могу просто сесть на переднее сиденье и открыть для тебя окна. И я не буду смотреть на то, что ты там делаешь. Я даже могу прикрыть зеркало заднего вида, если хочешь, или...

- Прикрыть зеркало чем? Своими трусами? Не бери в голову, - сказала ему Бутс. Она не казалась сердитой. Улыбаясь, она махнула ему рукой. - Забирай ключи и иди. Мне будет нормально с открытой дверью.

- Я хотел бы помочь.

- Все в порядке. Все просто шикарно. Ребята, убирайтесь!

- Пошли, - сказал Дюк.

Нагруженные бумажными пакетами из магазина, Норман и Дюк повернулись спиной к джипу и направились к пляжу. Норману захотелось оглянуться через плечо, но он поборол это желание. Какой в этом был смысл? Бутс на заднем сиденье, и он ничего не увидит.

Когда они вышли на песок, он сказал:

- Ты не думаешь, что мы должны были остаться?

- Не-а. Она знала, что мы хотим повеселиться, глядя, как она раздевается. Бутс просто еще недостаточно нам доверяет. Она не исключает, что мы могли бы оказаться теми, кто на нее набросится.

Норман заставил себя улыбнуться.

- Если мы это сделаем, она заставит нас умереть с криком.

- Крутая маленькая сучка. Обожаю ее. Видел ее глаза?

- Ты имеешь в виду макияж?

- Я имею в виду ее в целом, приятель. Она не та девушка, которую ты хотел бы разозлить, если ты понимаешь, что я имею в виду. Что мы должны сделать, так это подыграть ей. Она расслабится, как только узнает нас. И прежде, чем мы сами поймем, что на нас свалилось, как уже будем трахать ее так, что в глазах потемнеет.

- Ты так думаешь?

- Я знаю.

- Боже.

- Еще бы.

"Только не я, - подумал Норман. - Я запрыгну в джип и уеду при первой же возможности".

Они прошли еще некоторое расстояние, прежде чем Дюк сказал: - Мне нравится здесь.

- Мне тоже, - согласился Норман.

Они находились примерно в пятидесяти футах от воды; песок был сухой и мягкий. Они положили мешки, расстелили полотенца и сели. Дюк тут же стянул с себя футболку. Для апреля в Орегоне у него был очень хороший загар.

"Наверное, он много путешествовал, - подумал Норман. - Много бывал на солнце. И тяжести поднимал".

На левом предплечье Дюка был вытатуирован лозунг "РОЖДЕННЫЙ НАРУШАТЬ ПРАВИЛА".

Единственным настоящим сюрпризом было то, что у такого парня, как Дюк, не было больше татуировок. Должно быть, он решил, что "РОЖДЕННЫМ..." сказал все, что хотел.

"Если только у него нет других где-то, где я не могу их видеть". Норман решил не снимать рубашку, по крайней мере пока. Дул прохладный ветерок, поэтому ему не было жарко, несмотря на яркое солнце. И он знал, что не будет хорошо выглядеть без рубашки рядом с Дюком. У него не было ни татуировки, ни загара, ни крепких мускулов. Однако он снял ботинки и носки. Посмотрел на тяжелые черные мотоциклетные ботинки Дюка. Боковые пряжки блестели, как серебро.

- Ты байкер? - он спросил.

- Больше нет. С тех пор, как я разбил свой "Харлей".

- У тебя был "Харлей"?

- Ты, наверное, шутишь. Есть какие-то еще мотоциклы?

- "Хонда"?

Дюк усмехнулся.

– Неужели я выгляжу как тип, который может погибнуть на рисовой ракете? - Он бросил Норману банку "Будвайзера" и взял себе. Они открыли пиво. Когда начали пить, подошла Бутс.

- Ох, мамочка, - пробормотал Дюк.

Норман уставился на нее.

Она улыбнулась и помахала рукой. Он помахал в ответ. "Неужели она не понимает, как ужасно выглядит?" Ее плечи и бедра казались еще шире, чем он их помнил, а руки и ноги толще. К тому же у нее было небольшое брюшко. Ей не пристало носить такое откровенное бикини. Оно был черным, отчего ее кожа казалась очень бледной. Когда она подошла поближе, Норман увидел, что бикини было вязаное. Его верх выглядел слишком откровенно. Мягкие бретельки удерживали треугольные лоскуты черной пряжи на ее груди. Эти клочки подпрыгивали, покачивались и подрагивали, пока она шла.

Черные шнуры натянулись на ее бедрах, поддерживая V-образную пряжу, которая поднималась между ее ног.

- Крышесносное бикини, детка, - сказал Дюк.

- Да, - добавил Норман.

"Отвратительно!" - подумал он.

- Вам нравится? - спросила Бутс. Остановившись перед ними, она вскинула руки и приподняла бедро. – Та-дааа!

Ее бикини было слишком маленьким и слишком откровенным. Грудь была еле прикрыта. Однако прежде чем Норман успел хорошенько рассмотреть ее, она обернулась.

Черные шнурки были завязаны бантами на шее и спине.

-Та-да-а-а! - снова провозгласила она и со выпятила зад в сторону.

Ее ягодицы были широкими, белыми и гладкими – и почти голыми. Пара шнурков спускалась с ее бедер. Они поддерживали узкую полоску пряжи, туго натянутую по центру. Сквозь крошечные дырочки в вязании Норман разглядел ложбинку между ее ягодицами. Его сердце глухо забилось.

"Какой там вид спереди..." Бутс продолжила свой медленный разворот. Через несколько секунд она снова стояла перед ним лицом к лицу.

"О Боже", - подумал Норман. От этого зрелища у него перехватило дыхание, а в паху стало жарко. Он не хотел, чтобы его поймали за разглядыванием, поэтому заставил себя посмотреть ей в лицо.

- Очень мило, - сказал он. - Оно... ты сама его сшила?

Бутс просияла. - Как ты догадался?

Не дожидаясь ответа, она подошла к третьему полотенцу. Села на него, скрестив ноги, одно колено указывало на Нормана, а другое - на Дюка. Дюк бросил ей пиво.

Когда она ловила его в воздухе, Норман смотрел на ее грудь. В этом не было никаких сомнений: ее соски действительно торчали сквозь искусно сделанные маленькие дырочки в вязании. Их кончики блестели на солнце и были розовыми, как языки.

"Надо перестать пялиться,- сказал он себе. - Соберись!"

Норман поднял свое пиво. Крышка банки сверкнула ему в глаза. Пока он пил, банка закрывала ему вид на Бутс. Опустив банку, он попытался удержать взгляд на ее лице.

Она улыбалась, ее внимание было приковано к пиву, которое она собиралась открыть.

"Она действительно уродлива, - подумал Норман. - Вылитая свинья".

Бутс запрокинула голову и стала пить, и он опустил взгляд, чтобы украдкой посмотреть ей между ног.

"Разве она не понимает? - удивился он. - Боже мой, она выглядит так, словно ее прижало к забору из мелкой сетки".

"Она прекрасно все знает. Она должна знать. Она просто какая-то странная извращенка, или нимфоманка, или что-то в этом роде. Или, может быть, она не знает, или не думает, что это имеет значение. Как ни крути, - подумал Норман, - она явно ненормальная. Она носит такую штуку перед нами. Почему, черт возьми, она не позволила нам посмотреть, как она переодевается? Она и так выставляет напоказ все, что у нее есть".

"Она чокнутая, вот почему".

- Ты пялишься на меня? - спросила Бутс.

Норман не мог в это поверить. Она поймала его! Жар прилил к его лицу, он встретил ее пристальный взгляд и покачал головой.

- Нет, - сказал он. - Я ни на что не смотрел.

- Так и есть.

- Нет. Честно.

Дюк ухмыльнулся, - Попался.

Внезапно усмехнувшись, Бутс сказала:

- Ну, не надо. - Она протянула руку и игриво шлепнула Нормана по колену. - Не вежливо пялиться на женскую грудь.

Она рассмеялась, и Дюк тоже. Через пару секунд к ним присоединился Норман. Ему было не до смеха, но он рассмеялся со смесью облегчения и нервозности. И благодарности.

"Она не так уж плоха, - подумал он. - Большинство девчонок разорвали бы меня на части за такое".

"Большинство девушек не носят такие бикини. Она не против, чтобы я смотрел, - сказал он себе. - В том-то и дело. Ей это нравится. Она хочет, чтобы я это делал".

"И тем больше причин убраться отсюда к чертовой матери".

Норман сделал еще несколько глотков пива, затем поставил банку на полотенце у бедра. Поправил, чтобы она встала вертикально.

- Мне становится жарко, - сказал он.

Дюк и Бутс рассмеялись.

- Да, да, да, - усмехнулся Норман. - В любом случае, просто следи за моим пивом, ладно? Я все-таки надену свои плавки. Вы, ребята, можете начинать есть, если хотите. Я сейчас вернусь. - Он поднялся на ноги и сошел с полотенца. - Вам что-нибудь нужно из машины?

Бутс покачала головой. Дюк отмахнулся.

- Сейчас вернусь, - сказал Норман и направился в сторону парковки. На полпути у него возникло сильное желание оглянуться. "Не надо! Ты все испортишь. Дюк прибежит. Просто веди себя спокойно. Иди медленно. Не оглядывайся".

Он слушал, но не смотрел. Слышал крики чаек, шум прибоя, но не слышал, чтобы кто-то приближался.

А что можно услышать? Шаги по песку? Щелчок пружины выкидного ножа?

"Они не придут, - сказал он себе. - Купились на мою историю. Заглотили наживку".

"Возможно2.

А потом он оказался так близко к "Cherokee", что понял: Получилось...

"Если только они не идут прямо за мной..." Норман слышал, что девчонки вроде Бутс делают трофеи из мужских яиц. От этой мысли он поморщился.

Когда Норман полез в карман за ключами, он наклонился к водительской дверце и повернул голову.

Они оба все еще сидели на полотенцах! Даже не смотрели на него!

Опустив голову, Дюк копался в продуктовом мешке, лежащем у него на коленях. Бутс, казалось, наблюдала за ним.

"Я сделал это!"

Норман отпер дверцу, распахнул ее и сел за руль. Дрожащей рукой он вставил ключ в замок зажигания. Раздался звук зуммера, который заставил его съежиться, но он сказал себе, что Дюк и Бутс не могут его услышать. Они могут услышать, как дверь с глухим стуком захлопнется, поэтому оставил ее открытой.

"Не закрывай ее, пока не заработает двигатель, - сказал он себе. - Ты уберешься отсюда раньше, чем они успеют оторвать свои задницы". На пляже Дюк достал что-то из мешка.

Коричневая бутылка. Кокосовое масло. Для полного, насыщенного тропического загара.

Норман почувствовал, как у него сдавило горло. Он хотел быть там, когда она намажет себя этим маслом. Хотелось посмотреть, почувствовать его запах и, может быть, помочь ей.

Бутс взяла бутылочку с маслом, но открывать не стала. Вместо этого она поставила ее на полотенце рядом с собой.

"Ну конечно, - подумал Норман. - Она подождет, пока я вернусь. Она не хочет, чтобы я пропустил шоу".

"Плевать на то, чего она хочет..." - Норман завел мотор. Они повернули головы.

- Извините, - пробормотал он и переключился на задний ход. Дюк и Бутс остались сидеть на своих полотенцах, уставившись на него.

"Они даже не попытаются остановить меня, - понял Норман. - Как будто им все равно".

"А почему это должно их волновать? Трое - это толпа, верно?"

"Дело не в этом, - сказал он себе. - Дело в том, что они знают, что это бессмысленно. Они не смогут остановить меня. У них нет ни единого шанса. Поэтому они и не пытаются".

Когда Норман начал отъезжать, Бутс подняла руку. Ту же руку, которой похлопала его по колену после того, как поймала его взгляд. Она махала ему на прощание.

Памела села. Она уже достаточно долго пролежала, вытянувшись на сиденье, иногда глядя в потолок автобуса, иногда засыпая. Она не возражала против сна, но теперь окончательно проснулась.

Если она останется лежать на спине, то начнет думать о Джиме и Родни – Рвотни! – и о всех ужасных вещах, которые произошли. Или снова начнет думать о Шарпе. В чем его проблема? Куда он ее везет?

Она села, спустила ноги с сиденья и осторожно опустила их на пол. Наклонившись вперед, она посмотрела сквозь ветровое стекло.

Все еще черт знает где.

Теперь там было красиво. Яркое, жаркое сияние солнца смягчилось. Дорога и весь пустынный ландшафт были залиты розовым сиянием.

"Должно быть, уже почти закат", - подумала Памела.

Шарп дал ей пластиковую бутылку с водой после того, как они избавились от тела Родни. Памела прикладывалась е ней, время от времени. В промежутках она держала ее зажатой между бедром и спинкой сиденья. Должно быть, она закатилась назад, когда она села. Теперь Памела чувствовала ее там.

Потянувшись за спину, она подняла её, открутила крышку и сделала глоток. В животе заурчало. Девушка посмотрела на Шарпа. С того места, где она сидела, ей была видна только макушка его головы. Поэтому она встала. Морщась при каждом шаге, Памела пересекла проход, развернулась и плюхнулась в кресло. Теперь у нее был вид сбоку на Шарпа. Она сделала еще глоток воды.

- Куда вы меня везете? - спросила она.

Он даже не взглянул в ее сторону. - Не разговаривай с водителем, пока автобус в движении, Памела.

- Ой, да прекратите.

- Политика компании.

- Да что за компания? Это ведь ваш автобус, не так ли?

- Извини.

- Ладно, ладно. - Памела вздохнула. Повернув голову, она посмотрела в проход. Там, позади, автобус был залит тусклым золотистым светом. Она могла различить размытые очертания манекенов. Казалось, они слегка подпрыгивают и раскачиваются в такт движению автобуса.

Она посмотрела на Шарпа.

- Если я буду болтать с другими пассажирами, это будет не против правил?

На этот раз его голова отклонилась назад. В зеркале заднего вида Памела увидела отражение его лица. Он по-прежнему был в солнцезащитных очках.

Его тонкие губы не улыбались.

- Они мало разговаривают, - сказал Шарп.

- Что вы с ними делаете? – спросила она.

- Вожу их.

- Зачем?

Он отрицательно покачал головой.

- Это не мое дело?

Шарп не ответил.

- Вы должны признать, - сказала она, - это довольно странно.

- А теперь помолчи, - сказал он. – Слишком много разговоров.

- Я немного проголодалась.

- Ничего не поделаешь.

- У вас здесь нет еды?

Он снова покачал головой.

– Время от времени мы будем останавливаться где-нибудь. А теперь прекрати разговор.

- Ладно. - Памела откинулась на спинку сиденья, отхлебнула воды и задумалась, что он имел в виду под "время от времени". Для нее это означало "скоро". Но, возможно, для Шарпа это ничего не значило.

Может быть, это как "В сладком мало-помалу"[18]. Она попыталась мысленно спеть старый гимн.

В сладком мало-помалу мы придем к этому прекрасному... чему-то. Берегу? Кресту? Небу?

Такое "мало-помалу" как в гимне, казалось, вовсе не означало "быстро". Это означало, "когда ты умрешь", она была почти уверена в этом.

"Потрясающе, - подумала Памела. - Мы встретимся на этом прекрасном берегу".

- Я поняла, - сказала она. – Это вовсе не манекены. Это бывшие пассажиры, которых вы заморили голодом.

Шарп не смотрел на нее, но его спина, казалось, слегка напряглась. Мускулы челюсти вздулись.

"Ого", - подумала Памела.

- Шутка, - сказала она.

Он вел себя так, будто не слышал ее. Его спина оставалась неподвижной, а мускулы на челюсти напряженными.

- Я просто проголодалась, - объяснила она. - Не хотела сказать ничего плохого.

Шарп слегка приподнял голову.

- Неважно, - сказал он. Мгновение спустя он поднял руку, указывая на придорожный рекламный щит. - Мы остановимся вон там.

На большой белой вывеске красными буквами было написано:

СДЕЛАЙТЕ ОСТАНОВКУ В ПИТС

ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЯМЫ

ПИТС, КАЛИФОРНИЯ, население 6

Памела слышала o Питсе, но не могла вспомнить где. Нет, подожди. Футболка на мальчишке.

Она посмотрела через проход на мальчика-манекена. В полумраке его футболка казалась темной и ржавой, и слов было не разобрать. Однако она была уверена, что они расположены примерно также, как и на рекламном щите. Питс, Калифорния, население шесть человек.

"В Калифорнии, - подумала Памела, - есть город с населением всего шесть человек, и все равно из этого делают столько шума.

По крайней мере, у одного из них явно было чувство юмора. Парень купил там свою футболку, так что...

Парень не купил там свою футболку. Ребенок - манекен: он никогда и нигде ничего не покупал, и точка".

"Шарп, должно быть, купил футболку, - сказала себе Памела. - Или каким-то другим способом завладел ею. То же самое с одеждой на всех других манекенах... и на мне".

Она почувствовала, как растянулся уголок ее рта. "Я всего лишь одна из банды. Банда Шарпа. С одной незначительной или существенной разницей, в зависимости от того, как на это посмотреть".

Памела покачала головой и удивилась, как она до такого докатилась.

Футболка на мальчишке. Шарп, должно быть, купил ее в Питсе, а это означало, что там должен быть магазин – что-то вроде сувенирной лавки. И в таком месте почти наверняка можно было найти еду.

В таком месте, где есть сувенирные футболки, наверняка продается целый ассортимент закусок. Памела мечтала о настоящей еде, но сгодилось бы все: картофельные чипсы, попкорн, крендельки, арахис, шоколадные батончики, вяленое мясо. И хорошее холодное пиво, чтобы запить. Хотя и содовая подошла бы. Вряд ли в сувенирной лавке станут продавать пиво.

Через несколько минут они проехали мимо еще одного рекламного щита.

ЗАПРАВКА В ЯМАХ! ЕДА! РАЗВЛЕЧЕНИЯ!

ВСЕГО ДЕСЯТЬ ЖАЛКИХ МИЛЬ ДО

ПИТС, КАЛИФОРНИЯ, население 6

"Дела идут все лучше и лучше, - сказала себе Памела. - Это место не стало бы рекламировать еду, если там нельзя поесть по-настоящему. Чизбургер, например. Или хот-дог. Может быть, пицца. И всего в десяти милях отсюда".

Еще минут пятнадцать-на той скорости, на которой, казалось, ехал Шарп.

Памела заметила вдалеке еще один рекламный щит и смотрела, как он приближается, пока не смогла прочитать на нем.

ЭТО НЕ ПИТТСБУРГ

ЭТО ПРОСТО ЯМЫ

ПРИХОДИТЕ ПОСМОТРЕТЬ НА НАШ ДВОРЕЦ

!!!ВОСЬМОЕ ЧУДО СВЕТА!!!

ПИТС, КАЛИФОРНИЯ, население 6

Вскоре появился еще один рекламный щит.

ПОПРОСИТЕ ПОКАЗАТЬ ВАМ НАШИ ЯМЫ

ПРОСМОТР БЕСПЛАТНЫЙ

ПРОСТО СПРОСИТЕ!!!

ОСТАЛОСЬ 5 МИЛЬ ДО

ПИТС, КАЛИФОРНИЯ, население 6

Улыбаясь, Памела покачала головой. "Попросите показать наши ямы? Что это значит?" Следующим шел лучший из рекламных щитов.

ЕШЬ! ЕШЬ! ЕШЬ! КАФЕ "ЯМЫ"

ЗАВТРАК, ОБЕД, УЖИН

ДОМАШНЯЯ КУХНЯ

!!!ПЛЮС НАША ЗНАМЕНИТАЯ БЕЗДОННАЯ ЯМА

КОФЕ!!!

ПИТС, КАЛИФОРНИЯ, население 6

"Настоящее кафе! Слава Богу", - подумала Памела. Но она вдруг поняла, что не сможет заплатить за еду. У нее не было денег.

Или чего-то другого.

У нее не было ничего своего. Она была голой, когда Родни напал на нее. Позже он одел ее в костюм, который привез с собой. Он вытащил ее из дома без сумочки. И теперь на ней была одежда с одного из манекенов Шарпа.

У нее не было даже обручального и свадебного колец. Вчера вечером у двери ванной Родни стянул их с ее пальца. - Нам они не нужны! Они его. Он может их забрать. - По очереди Родни бросал кольца в тело Джима. Обручальное кольцо ударило Джима в лоб и отскочило в ванну позади него. В ванне оно издало звук, похожий на звон монет и покатилось. Обручальное кольцо с бриллиантом с тихим звуком упало на кишки, вывалившиеся из разреза в животе Джима.

Памела прижала руку ко рту. Ее глаза наполнились слезами. "Каждый раз будешь так реагировать, когда подумаешь об этом? Привыкай уже".

"Я начинаю привыкать, - подумала она. - Наверно. На этот раз меня не вырвало. Даже не стошнило".

Но ей было стыдно за себя. Последние полчаса или около того она почти ни о чем не думала, кроме того, где и когда ей дадут поесть в следующий раз.

"Джим мертв. Он больше никогда не будет есть. А я беспокоюсь о том, что немного проголодалась. Что, черт возьми, со мной происходит?"

"Я жива, - напомнила она себе. - Что же мне теперь делать, отказаться от еды?"

- У меня нет денег, - сказала Памела. Прежде чем Шарп успел ответить, она поспешила продолжить. - Я знаю, что не должна разговаривать с водителем во время движения автобуса, но я умираю с голоду, и мы почти добрались до этого кафе, а у меня нет ни цента. Но я хочу есть. Ладно? Я имею в виду, что смогу вернуть вам деньги. Это может занять некоторое время. У меня есть банковский счет и кредитные карты, но при мне ничего нет. Родни не позволил мне взять сумочку, когда вытаскивал меня из дома прошлой ночью. А еще он сжег дом дотла, так что все пошло прахом. Что уж говорить о чековой книжке и кредитках? Но я не бедна. У меня есть работа. Я верну вам деньги, если вы купите мне что-нибудь поесть. Ладно?

Шарп слегка приподнял голову. - Это будет за мой счет.

- Это не обязательно, но...

- Я спас тебе жизнь, так что, думаю, теперь ты член семьи. А я забочусь о своих.

- Что ж, спасибо, - сказала Памела. Она не была уверена, что Шарп думает о ней как о "семье". Но прежде чем она успела об этом подумать, за ветровым стеклом показался Питс. "Это действительно ямы", - подумала она.

То, что она увидела, было придорожными строениями, состоящими из обветшалой бензоколонки и небольшого кафе, окруженного огромной парковкой, которая, казалось, была одновременно и свалкой. Сзади было разбросано несколько старых передвижных домов. Между заправочной станцией и кафе, но чуть дальше, была огороженная территория, похожая на кладбище. На возвышении за кладбищем стоял викторианский дом, выглядевший так, будто его выкорчевали с заднего двора киностудии, где он, возможно, использовался десятилетия назад как декорация для фильмов с привидениями.

"Это, должно быть, Дворец", - подумала Памела.

- Ну и помойка, - сказала она.

- Дом, милый дом, - сказал Шарп.

- Я думала, вы живете в своем автобусе.

- Так и есть. - Он притормозил, затем свернул с асфальта. Когда он катил к бензоколонке, какой-то старикан возле насосов заметил его и помахал рукой. Шарп нажал на клаксон. Через мгновение из офиса заправочной станции выбежала женщина в белом платье.

Шарп проехал мимо насосов, затем свернул направо и въехал в пустое пространство, которое, казалось, было точно размером с автобус.

- Добро пожаловать в Питс, население шесть человек, - сказал он, оглянувшись через плечо, и взялся за хромированную дверную ручку. Главная дверь автобуса со шипением открылась, и Памела наклонилась вперед, готовая встать.

Но она осталась на своем месте, когда женщина вскочила в дверной проем и взбежала по ступенькам. Шарп выбрался из-за руля. Женщина бросила быстрый взгляд на Памелу и бросилась в объятия Шарпа. Они стояли в передней части автобуса, обнявшись. Шарп, казалось, отвечал на объятия довольно формально – нежно, но без особой страсти, насколько могла судить Памела.

"Он должен быть немного более восторженным, - подумала она, - когда девушка прижимается к нему, как к давно потерянному возлюбленному, только что вернувшемуся с войны".

Пока он просто стоял, обняв ее за спину, женщина стонала, целовала его снова и снова в губы, щеки и шею, водила руками вверх и вниз по его спине, ласкала его лицо и гладила волосы, все время извиваясь и тершись о него.

Покраснев и немного запыхавшись, она поправила платье и повернулась к Памеле.

- Привет, - сказала она.

- Привет.

- Прошу прощения. Обычно я не... Я давно его не видела.

- Без проблем.

Шарп все еще держал руку на спине женщины. Он сжал ее плечо и сказал:

- Это Лорен. Лорен, познакомься с Памелой.

- Приятно познакомиться, - сказала Лорен.

- И мне.

"Очень приятно", - подумала она.

Несмотря на то, что Шарп спас Памеле жизнь и ни в коей мере не оскорбил ее, он определенно был странным. Наедине с ним ей было не по себе. Так что само присутствие Лорен приносило облегчение.

И было очень приятно узнать, что в жизни Шарпа была женщина.

"В конце концов, он не охотился за моим телом. Все эти беспокойства были напрасны".

- Добро пожаловать в Питс, - сказала Лорен.

При ее приближении Памела встала. Они пожали друг другу руки. У Лорен была сильная хватка. Она выглядела крепкой, но в то же время хрупкой: высокая и широкоплечая, хотя и чрезвычайно худая; густые волосы цвета соломы, удивительные глаза цвета лесной зелени. Ее лицо, костлявое и с впалыми щеками, не выглядело мертвенно-бледным из-за смуглого свечения кожи. Цвет лица делал ее больше похожей на спортсменку, чем на труп.

Памела решила, что Лорен не больше тридцати. И, судя по ее старомодному платью, вероятно, была потомком хиппи. Белое платье с короткими рукавами, бесформенное и свободное, было застегнуто спереди почти до горла и было таким длинным, что доходило почти до лодыжек. Не доставало только цветка в волосах.

"Прекрати, - приказала себе Памела. - Наверное, она носит такое платье, потому что оно красивое и легкое. Как раз то, что нужно для жизни посреди пустыни. То же самое касается и ее сандалий. По крайней мере, она не босиком".

Пристально глядя на Памелу своими глубокими зелеными глазами, Лорен сказала:

- Ты пережила тяжелые времена.

- Это точно.

- Теперь все будет хорошо. - Лорен улыбнулась. – Ты спасена.

- Я покажу тебе все вокруг, - сказала Лорен, - а потом...

- Лучше сначала накормить ее, - вмешался Шарп. - Отведи ее в кафе, а я скоро приду.

Улыбаясь, Лорен сказала. - Пойдем.

Памела последовала за ней вниз по лестнице. Когда она ступила на землю, боль пронзила ее ноги. Она с шипением втянула воздух.

- Что с ногами? - спросила Лорен, нахмурившись.

- Они немного побиты. Но со мной все в порядке.

- Я знаю, что нужно. Подожди здесь. - Лорен поспешила прочь.

- Все в порядке, - запротестовала Памела. - Мне ничего не нужно.

- Нет. Это как раз то, что нужно. - Мгновение спустя Лорен исчезла за углом офиса автозаправочной станции. Памела, смущенная, желая сказать ей, чтобы она не беспокоилась о том, что задумала, хромала за ней.

И чуть не столкнулась со стариком, которого она видела раньше у колонок...

Когда она вышла из тени автобуса, он появился из-за угла...

Она ахнула и резко остановилась.

- Привет, - Он широко улыбнулся ей. Из его десен торчало несколько коричневых кривых зубов.

- Привет, - сказала Памела.

"Боже мой, - подумала она. - Что это за пугало?" На ум тут же пришло несколько терминов. "Старожил. Старатель. Скорняк. Пустынная крыса. Змеелов. Песчаный бандит". Единственное, что выглядело хуже, чем состояние его зубов, - это его ковбойская шляпа.

Древняя, грязная шляпа криво сидела на его голове, ее поля были загнуты вперед. Возможно, это была хорошая шляпа примерно во время падения Аламо[19]. С тех пор ее, очевидно, резали, расстреливали, топтали, пинали ногами, жгли ... и тысячи раз обливали потом старого болвана – или еще чем похуже. Она была украшена таким количеством пятен, что Памела даже не могла догадаться о ее первоначальном цвете. Она представила себе, что попади эта жалкая старая шляпа под ливень, с нее стекала бы вода желтого цвета.

Лица старика почти не было видно. Большая часть его была скрыта за растрепанными седыми волосами, кустистыми бровями, густыми усами и бородой. Но его глаза были видны. Прищуренные, с голубыми радужками и налитыми кровью белками. Нос был похож на клубнику, брошенную и растоптанную на пыльной дороге. Его нижняя губа потрескалась и шелушилась.

"Этот парень - ходячая развалина", - подумала Памела. Но ей пришлось изменить свое мнение о его возрасте. Он не был таким уж старым хрычом, как она предполагала. Ему было, наверное, около пятидесяти. За исключением шляпы, его одежда выглядела достаточно чистой. Но толстой и жаркой. Клетчатая фланелевая рубашка была с длинными рукавами, и Памела могла видеть вырез выцветшей красной футболки, которую он носил под ней. Рубашка была заправлена в синие джинсы. На поясе у него была большая серебряная пряжка. На ногах - потертые и пыльные черные ковбойские сапоги.

Одарив Памелу странной кривой улыбкой, он снял шляпу.

- Меня зовут Хэнк. Почетный мэр Питса, главный проводник, Человек Пятница, стану тем, кем пожелаешь.

- Я Памела.

- Ты аппетитная, - подмигнул он.

- Спасибо.

- Настоящий лакомый кусочек.

- Ну...

Хэнк прищурился.

- Показать тебе мои ямы?

Изобразив на лице улыбку, она покачала головой.

- Не сейчас.

- Это моя работа. Я здесь главный гид. Как насчет машины смерти Диллинджера?[20] Хочешь ее увидеть? - Он указал на ржавые развалины древнего автомобиля в дальнем углу стоянки.

- Это она? - спросила Памела.

- Так точно. Хочешь ее посмотреть?

- Может быть, позже.

- Не пропусти.

На этот раз она не могла не улыбнуться.

- Это действительно машина смерти Диллинджера? – Автомобиль действительно выглядел так, будто был из 1930-х годов.

- Ты можешь увидеть отверстия от пуль, - сказал Хэнк и подмигнул. – Малышка вся ими покрыта.

- Вы пытаетесь обмануть меня?

- О чем это ты?

- Вы имеете ввиду Джона Диллинджера?

- Не иначе.

- Не думаю, что он был в машине, когда его убили.

- А где же тогда?

- Я думаю, он стоял у театра "Биограф" в Чикаго.

- Ха! - Хэнк протянул руку и сжал ее плечо. - Тебя не проведешь! Никак нет! Ты умная печенька, да, ты умная! Ты мне нравишься.

- Спасибо.

Хэнк наклонился к ней. Как будто делясь темной тайной, он сказал:

- Ты даже не представляешь, сколько тупых невежд приходят сюда и верят каждой чепухе, которую я им говорю. Понятия не имеешь! - Он хихикнул. Затем отступил назад, нахмурился и кивнул. - Это не машина смерти Диллинджера. Это машина смерти Джесси Джеймса![21]

Удивленная, Памела обнаружила, что смеется. Еще больше она удивилась, когда обнаружила, что протягивает руку и хлопает Хэнка по плечу. Облачко пыли поднялось с его рубашки.

- Как тебя зовут? - спросил он.

Разве она уже не сказала ему?

- Памела.

- Памела! Ты молодец!

- Спасибо.

- Ты останешься?

Она пожала плечами. – Возможно, на какое-то время.

- Выгодная сделка. Я остался. И постараюсь остаться здесь до того дня, пока не склею ласты, а потом меня посадят вон там, на холме Буут, вместе с собаками и обезьянами. Я здесь с семьдесят второго года.

- Это очень давно.

- Еще бы!

Лорен выехала из-за дальнего угла заправочной станции. Она сидела на переднем сиденье велосипеда, рассчитанного на двоих.

- Хэнк! - позвала она. - Ты докучаешь леди?

Хэнк хихикнул.

- Притворяюсь чертовым занудой, как всегда.

Лорен направилась к ним с широкой улыбкой на лице. – Хэнкс выглядит как деревенщина. Мы держим его рядом, чтобы отпугивать детей.

- Хау!

- Вы один из шестерки? - спросила его Памела.

- Еще бы, детка!

- И кто именно?

Он подмигнул.

- Некоторые принимают меня за номер два[22].

- Ты ужасен!

- Стараюсь!

Лорен остановила велосипед прямо за Хэнком. Она опустила ноги на землю и крепко держала велосипед за руль.

- Забирайся на борт, Памела, и я отвезу тебя в кафе.

- Ну ... ладно. – Памела прихрамывая направилась ко второму сиденью велосипеда. - Приятно познакомиться, Хэнк.

- Да уж надеюсь!

Смеясь, она покачала головой.

Хэнк отступил назад, в сторону. Он прислонился к задней стенке автобуса и смотрел, как она садится на велосипед.

- Будь как дома, - сказал он.

- Увидимся, Хэнк. Мэр Хэнк.

Он захохотал так громко, что ей показалось, будто сейчас у него выскочит одно из легких...

- Готова? - спросила Лорен. - Поехали.

Они обе оттолкнулись от земли, разгоняя велосипед. Затем поставили ноги на педали и начали крутить.

- Лучше, чем идти пешком, - призналась Памела. - Я боялась, что ты появишься с инвалидной коляской или с чем-то вроде того.

- Ну нет.

Из-за из спин раздался хриплый, почти беззвучный голос, поющий:

- У мадемуазелей есть derriere[23], уп-де-ду. У мадемуазелей есть...

Лорен весело крикнула через плечо:

- Захлопни крышку, старый развратник!

- Pardonnez-moi![24] - откликнулся Хэнк.

Лорен оглянулась на Памелу, улыбнулась и посмотрела вперед.

- Он такой же ненормальный, как и все остальные, - сказала она.

- Он мне вроде как нравится.

- Что ж, рада это слышать.

- Он действительно мэр Питса?

- Думаю, он тот, за кого себя выдает.

Пыльный старый пикап свернул с шоссе и медленно покатился по грязи. Похоже, он направлялся в кафе. Лорен подняла руку и помахала. Водитель нажал на клаксон. Он остановился среди пятнадцати или двадцати других машин, которые были разбросаны около кафе: странный ассортимент легковых автомобилей, грузовиков, фургонов и даже пара мотоциклов. Некоторые выглядели довольно новыми и пригодными для дороги, но некоторые, казалось, были не в лучшей форме, чем машина смерти Диллинджера/Джеймса.

Лорен объехала некоторые из них, пока они с Памелой подъезжали к кафе.

Велосипед проскользнул совсем близко от останков старого "Понтиака". Окон в нем не было. Памела почувствовала исходящий от него жар. Вонючий жар, заставивший ее подумать о плавящейся резине. На приборной панели стоял пластмассовый Иисус.

Пластмассовая фигурка выглядела почти новой.

У парадного входа в кафе стояла припаркованная "Тойота Лэнд Крузер", грузовое отделение которой было забито багажом.

Они проехали мимо. Затем Лорен свернула в сторону от двери кафе, затормозила и спустила ноги на землю. Она крепко держала велосипед, пока Памела спешивалась. После этого она прислонила его к оштукатуренной стене.

Мужчина из пикапа распахнул перед ними дверь. Он выглядел как более молодая версия Хэнка, но с лучшими зубами, бакенбардами вместо густой бороды и довольно презентабельной одеждой – ковбойская шляпа, клетчатая рубашка, синие джинсы и ботинки.

- Спасибо, - сказала Памела, входя.

- С превеликим удовольствием, мэм. Привет, Лорен.

- Привет, Уэс. Это Памела. Шарп только что привел ее.

Уэс последовал за ними в кафе.

- Думаю, тебе повезло, - сказал он. - Она, что ли, седьмая? - Спросил он, обращаясь к Лорен.

- Да.

- Шарпу предстоит проделать долгий путь.

- Боюсь, что да.

- Рад познакомиться, Памела.

- Рада познакомиться, Уэс.

Он неторопливо направился к стойке.

Памела увидела у стойки еще четверых посетителей. В одной из кабинок сидела семья с двумя детьми, в другой - пожилая пара, а в угловой - группа из четырех подростков. Между кабинками и Г-образной стойкой стояло несколько деревянных столов, но ими никто не пользовался.

- Хочешь занять кабинку? - спросила Лорен.

- Это было бы прекрасно.

Лорен подвела ее к одной из них в передней части кафе. Они сели друг напротив друга. Стол между ними был покрыт зеленым пластиком и выглядел чистым. За подставкой для салфеток лежала пара меню. Лорен взяла их и протянула одно Памеле.

- Здесь неплохо кормят. Терри - настоящий мастер на кухне. Шарп привел его, и он остался. Наш ассортимент блюд был довольно скуден, пока не появился Терри.

- Всех привел Шарп? - Слегка улыбнувшись, Лорен покачала головой.

- Терри один из тех, кто остался. Ему некуда было идти, и он понял, что ему здесь нравится.

- Уэс сказал что-то насчет того, что я седьмая.

- До тебя было шестеро.

- Шесть кого?

- Людей, спасенных Шарпом с тех пор, как он начал миссию.

- Спасенных?

- Таких, как ты. - Лорен повернула голову и улыбнулась приближающейся официантке.

- Ники, я хочу познакомить тебя с Памелой. Шарп спас ее сегодня.

- Эй, здорово! - Ники просияла. – Он движется прямо вперед.

- Я буду старухой в инвалидном кресле, - сказала Лорен.

- Нет, не будешь! - Ники поставила стаканы и протянула руку Памеле. - Рада познакомиться, - сказала она, когда они обменялись рукопожатием.

Ники выглядела так, словно ей самое место в лыжном домике, а не в кафе посреди пустыни Мохаве. Ее светлые волосы были заплетены сзади в косичку. Спереди густая завеса челки свисала почти до самых бледно-голубых глаз. Ее лицо, несмотря на темный загар, было нордическим.

На ней была трикотажная рубашка поло, похожая на ту, которую Памела сняла с манекена в автобусе. Рубашка Ники была белой, а не лаймово-зеленой, и над левой грудью красными стежками было вышито ее имя. Она была на несколько размеров больше, чем у Памелы и очень наглядно подчеркивала все изгибы и выпуклости тела официантки.

Вокруг талии Ники был обмотан синий фартук с карманами для ее блокнота для заказов и чаевых. Он свисал вниз, как очень короткая юбка, заканчиваясь чуть выше манжет ее шорт. Ярко-красные шорты плотно облегали бедра девушки.

- Готовы сделать заказ? - спросила она.

- Дай нам еще несколько минут, - сказала Лорен.

- Могу я принести вам что-нибудь выпить, пока вы выбираете?

- У вас есть пиво? - спросила Памела.

- Конечно, - сверкнула белоснежными зубами Ники. – Правда, у нас есть только "Бад", но он подходит большинству людей...

- Мне подойдет.

- И для меня одно, - сказала Лорен.

- Поняла. - Ники направилась к стойке.

- Она кажется милой, - сказала Памела.

- Хорошая девочка. Но она сводит Терри с ума. Он ее очень любит, но она не хочет иметь с ним ничего общего.

Памела почувствовала, как ее пробрала дрожь. Как Родни и я.

- Такие вещи могут быть опасны, - сказала она.

- Это придает жизни этому месту. - Уголок рта Лорен приподнялся. - Нам придется сделать рекламный щит о том, что это место – "яма страсти". Ты просто не поверишь, сколько у нас тут похоти и безответной любви.

Покачав головой, Памела тоже криво усмехнулась.

- Наверное, так я и попала сюда. Парень запал на меня и не хотел отпускать. Убил моего мужа, - быстро добавила она.

Последних трех слов было достаточно, чтобы у нее перехватило горло и глаза наполнились слезами. Сидевшая напротив Лорен моргнула. Она плотно сжала губы, которые образовали плотную прямую линию. Наклонившись вперед, она сжала руку Памелы.

- Здесь с тобой ничего плохого не случится. Мы заботимся друг о друге, и ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь.

Памела тихо плакала, опустив голову и пытаясь остановиться. Она надеялась, что никто в кафе не пялится на нее. Лорен продолжала держать ее за руку и ничего не говорила.

Появился Ники с пивом. Она поставила на стол две заиндевевшие стеклянные кружки. Затем положила руку на плечо Памелы. Та подняла на нее глаза.

- Что бы это ни было, - сказала Ники, - мне очень жаль. С тобой все будет в порядке?

- У нее были тяжелые времена, - сказала Лорен. - Пиво обязательно поможет.

- Спасибо, - пробормотала Памела и шмыгнула носом. Тыльной стороной ладони она вытерла глаза. - У меня не было... возможности заглянуть в меню.

- Нет проблем. - Ты любишь гамбургеры? - спросила Лорен.

Памела кивнула.

- Принеси ей "Питсбургер Делюкс" и жареную картошку с сыром чили. И мне тоже.

Ники отпустила плечо Памелы и начала поворачиваться. Прежде чем она успела уйти, Памела сказала:

- У меня нет... денег. - Она снова шмыгнула. - А где Шарп?

- Он скоро придет.

- Он сказал, что заплатит.

- Не волнуйся, никому не надо платить, - сказала ей Лорен. - Я владелец заведения.

- Кафе?

- Всего этого.

- О! - Памела подняла тяжелую кружку и отпила немного пива. Пиво было очень холодным.

- Нам здесь нравится, - сказала Лорен.

- Вы – это "население 6"?

- Это я, Хэнк, Ники, Терри и Шарп, когда он не в дороге.

- Всего получается пять.

- Шесть - это всего лишь общая оценка.

Памела рассмеялась. Странно было смеяться, когда по щекам еще текли слезы. Она снова вытерла глаза и отпила еще пива. Оно погасило огонь в ее горле.

- Мы не можем все менять каждый раз, когда в нашем населении происходят незначительные колебания.

- Думаю, нет.

- Оно остается примерно в районе пяти или шести, и никто из нас не зациклен на деталях. Кроме того, пока вы с Шарпом здесь, у нас полный комплект. - Лорен подняла свою кружку. На столешнице осталось мокрое кольцо. Большая часть инея на стенках растаяла, и кружка стала прозрачной. Но несколько маленьких белых пятен скользили по ее поверхности, как последние остатки снега по ветровому стеклу автомобиля. Когда Лорен поднесла кружку ко рту, с ее дна на белое платье капнули холодные капли. Она, казалось, ничего не заметила.

Прижав кружку к губам, она втянула в себя пенистую шапку. Затем наклонила кружку и выпила.

В каком-то смысле Лорен казалась слишком утонченной и неземной, чтобы пить пиво. Изящный бокал белого вина был бы более уместен. С другой стороны, здоровенная кружка пива казалась как раз подходящей для Лорен, которая была обветренной, тощей и простецкой. Почему-то она казалась двумя разными людьми в одном лице. Первая - нежная, сказочная, похожая на дух, вторая – внешняя оболочка, закаленная жесткой жизнью: достаточно сильная, чтобы дать отпор, если потребуется.

Лорен поставила кружку на стол, улыбнулась и провела тыльной стороной загорелой ладони по губам.

- Оставайся, - сказала она. – Ты можешь спать в трейлере Мосби. Он ему ни к чему.

- Ну... спасибо. Я даже не знаю.

- Шарп сегодня никуда не поедет, если ты об этом. Он, вероятно, пробудет здесь еще день или два, - а может и дольше, если у меня есть право голоса. - Лорен подняла брови. – Или ты торопишься домой?

- Он сжег его. Родни. Человек, который убил моего мужа. Дом исчез. Мой дом. Вообще все. - Памела уставилась на свое пиво и изо всех сил старалась не заплакать снова.

- Памела? У тебя есть семья?

- В Чикаго. - Она сделала глоток. С кружки капнуло ей на рубашку. Капли казались ледяными. - Я не хочу туда ехать. Моя работа... Я работаю в Лос-Анджелесе.

- А чем ты занимаешься?

- Просто... я учитель. Нештатный.

- О, Боже милостивый! Нештатник в Лос-Анджелесе? Это, должно быть, самое близкое к аду место на земле.

- Это не очень весело. Но это возможность стать... настоящим учителем. Ну, понимаешь, встать на ноги. У Джима была хорошая работа, так что... Не знаю, что я буду делать, но я должна вернуться. В смысле, я ведь там живу, и, наверное, мне придется найти квартиру, или что-то в этом роде.

- Не похоже, что тебе есть куда возвращаться.

- Ну, выбор не так велик.

- Шарп отвезет тебя обратно в Лос-Анджелес, когда будет готов, если ты этого хочешь. Но нет закона, который говорит, что ты должна уехать с ним. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Во всяком случае, после того, что ты пережила, я бы порекомендовала тебе побыть здесь некоторое время. Здесь спокойно. Это хорошее место, чтобы пережить неприятности.

- Спасибо. Но я не...

- Решишь по ходу дела. Но подумай хотя бы о том, чтобы остаться на ночь. Я всегда держу наготове трейлер Мосби на случай компании.

- Хорошо. Спасибо. - Памела выглянула в окно. Длинные тени протянулись по грязной площадке перед кафе. - Как ты думаешь, где Шарп?

- О, он, наверное, в моем трейлере принимает душ. Обычно это первое, что он делает, когда возвращается.

- Он сказал мне, что живет в автобусе.

- В его автобусе нет душа.

Памела взглянула на руки Лорен, чтобы еще раз проверить. Никаких колец. Но она полагала, что это ничего не доказывает - Лорен, похоже, вообще не носила никаких украшений.

- Вы с Шарпом женаты?

- Боюсь, что нет.

- Но вы... что-то типа?

- Я думаю, мы кое-что значим друг для друга.

Памела ждала. Когда Лорен не продолжила, она решила не настаивать. Вместо этого она выпила еще пива. С кружки на нее капала холодная вода...

Она поставила кружку...

Лорен сидела неподвижно, положив одну руку на свою кружку с пивом, опустив глаза и тупо глядя в пустоту, ее соломенные брови были сдвинуты ровно настолько, чтобы прорезать пару маленьких борозд на коже между ними. "Это моя вина, - подумала Памела. - Мне не следовало спрашивать о Шарпе. Должно быть, я задела больное место. Попала прямо в него. Надо было думать, прежде, чем говорить.

Наверное, это была одна из тех историй "безответной любови", о которых она говорила".

- Ты в порядке? - спросила Памела.

- А? Извини. Что ты сказала?

- Что-то не так?

- Нет, нет. Интересно, где там гамбургеры? - Лорен улыбнулась Памеле. - Может быть, мне придется дать кому-нибудь пинка.

- Прошло не так уж много времени.

- Но ты, должно быть, умираешь с голоду. - Лорен, прищурившись, смотрела в другую сторону кафе. - А, вот и они.

Обернувшись, Памела увидела, как Ники торопливо обогнула стойку с большим нагруженным подносом.

- Я собираюсь выйти замуж за Шарпа, - сказала Лорен.

Памела удивленно посмотрела на нее.

Другая женщина кивнула, улыбаясь.

- Как только он закончит свою миссию. К тому времени, конечно, я, вероятно, буду уродливой дряхлой безволосой ведьмой... и слишком старой, чтобы иметь детей. - Когда она произнесла последнюю фразу, ее улыбка дрогнула, а глаза внезапно наполнились слезами.

Ники подошла к их столику и начала выгружать еду.

- Это два "Питсбургера Делюкс", жареная картошка с сыром чили... Лорен? - Ники слегка присела и заглянула в глаза своему боссу. - В чем дело, милая?

- Как обычно.

- Черт бы побрал этого человека.

- Не говори так. Он ничего не может с собой поделать.

- Конечно же может. Господи Иисусе, этому нет никакого оправдания. Мертвые ничего уже не значат. Кто-то должен ему это сказать.

- Он делает то, что должен.

- Чушь собачья, прошу прощения за мой французский.

Лорен уставилась на Памелу влажными глазами. - Он спас тебе жизнь, не так ли?

- Шарп? Да.

- Что с тобой стряслось?

- Родни... - Памела посмотрела на Ники, потом снова на Лорен. - Он собирался убить меня. Прошлой ночью он убил моего мужа.

- О, Боже, - пробормотала Ники.

- И он... угрожал, что сделает со мной много чего. Во всяком случае, потом он похитил меня. Хотел отвезти меня в какое-то место в пустыне, но я вроде как сбежала. Почти. Дело в том, что в конце концов он уложил меня на землю и сунул мне в рот пистолет. Я причинила ему сильную боль. И он собирался убить меня за это. Еще секунда – и он нажал бы на курок. И вдруг получил пулю в голову. Шарп выстрелил ему прямо в лоб.

- Вау, - сказала Ники.

Лорен просто кивнула. Затем она повернулась к Ники.

- Видишь? Это не совсем чушь собачья. Если бы не Шарп и его миссия, Памела сейчас была бы пищей для канюков. Вместо этого она собирается отведать "Питсбургер Делюкс".

- Ну, - сказал Ники. - Я знаю. Просто это сводит с ума, вот и все.

- Заметно, - сказала Лорен.

Ники покачала головой в сторону Памелы.

- Я не то чтобы не рада, что он спас тебе жизнь. Это здорово. Но он просто одержим, а тут бедная Лорен, которая любит его как сумасшедшая, но он все равно уходит, как будто ему наплевать на все, если ты понимаешь, о чем я, и в один прекрасный день он, наверное, погибнет....

- Перестань, - сказала ей Лорен.

- Ну, это просто сводит с ума.

- Разве у тебя нет других клиентов, которых ты могла бы побеспокоить, Николь?

Ники закатила глаза вверх.

- Ну, конечно.

Лорен протянула руку и сжала ее предплечье.

- Убирайся отсюда, ладно?

- Кто-нибудь должен вразумить этого болвана, вот и все.

- Иди.

- Ухожу, ухожу, - Ники отступила назад с пустым подносом. - Я просто говорю, что, для разнообразия, он должен подумать и о тебе, и бросить...

- Эй!

- Хорошо, хорошо. - Ники пожала плечами в сторону Памелы, улыбнулась обеим женщинам, затем повернулась и поспешила прочь.

Лорен была следующей, кто пожал плечами, глядя на Памелу.

- Налетай, - сказала она. – Со всеми этими разговорами, наша еда остынет.

- Да.

- Ешь.

Памела посмотрела на свою тарелку. Питсбургер Делюкс и картофель фри с сыром чили.

Картошка была полностью скрыта под толстым одеялом перца чили и расплавленным желтым сыром. От блюда шел такой пар, что Памела поняла, что рискует обжечься, если не подождет несколько минут, прежде чем попробовать. Она обратила внимание на Питсбургер.

Булочка была почти такой же большой, как тарелка. Ее верх был коричневым, блестящим и полосатым от темных следов гриля. Листья салата и завитки лука торчали из-под булочки, но только кое-где, не настолько, чтобы скрыть хрустящие края котлеты.

Края, с которых капал сыр.

- Выглядит неплохо, - сказала Памела, и ей пришлось быстро закрыть рот, чтобы не потекла слюна.

- Погоди, вот сейчас вонзишь зубы... - сказала Лорен. - Между прочим, котлета - это частично колбаса. Мой рецепт. Смесь говяжьего фарша и колбасы.

- Ах. Звучит здорово.

Памеле понадобились обе руки, чтобы взять свой "Питсбургер Делюкс". Булочка оказалась скользкой и хрустящей под ее пальцами. Боясь выронить, она крепче сжала ее, прежде чем укусить. Теплый сок и сыр потекли по ее ладоням и запястьям.

Она широко раскрыла рот и откусила первый кусочек. Ее зубы с хрустом вонзились в булочку, салат и лук, затем погрузились в мясо. Чудесное сочетание сладких и острых вкусов наполнил ее рот.

Застонав от удовольствия, Памела принялась жевать.

Когда Бутс откусила свой гамбургер, красный сок потек по ее подбородку.

- Ты уверена, что эта штука съедобна? - спросил Норман.

Жуя, она развернула свой гамбургер и показала ему. Внутренняя часть котлеты выглядела как кровоточащая рана. Вид этого вызвал у Нормана отвращение.

- Надо было сказать им, чтоб еще пожарили, - сказал он. - Ты можешь подхватить какую-нибудь болезнь или что-то типа того.

- Это как раз то, что мне нравится, - сказала Бутс приглушенным голосом. Она широко раскрыла рот. Он был полон кашицеобразного, частично пережеванного гамбургера.

Норман отвел взгляд.

Бутс рассмеялась.

- Ты такой смешной, - сказала она. - Она провела тыльной стороной ладони по подбородку, чтобы остановить текущие капли. Когда она опустила руку, ее подбородок блестел.

"Она такая отвратительная, - подумал Норман. - Точно. Но, тем не менее, я здесь".

Вернувшись на пляжную стоянку, несколько часов назад и в пятидесяти милях к северу от того места, где они сейчас сидели за ужином, у него был прекрасный шанс сбежать от нее и Дюка. Он мог бы уехать и больше никогда их не видеть. Но что он сделал? Он заглушил мотор, подошел к багажнику "Чероки" и принялся рыться в своем багаже, пока не нашел плавки.

На заднем сиденье, где Бутс переоделась в ее крошечное вязаное бикини, он снял шорты и нижнее белье и надел плавки. Затем поспешил туда, где Бутс и Дюк сидели на своих пляжных полотенцах.

- Я уж думал, ты решил от нас отделаться, - сказал Дюк, улыбаясь.

- Это приходило мне в голову. Но я просто не мог уехать и бросить вас двоих. Подумал, что это будет грязный трюк.

- Как будто мы не знаем, почему ты вернулся, - сказал Бутс. Высунув язык между губ, она каким – то образом заставила свои груди подпрыгивать и дрожать внутри тонкого бикини, не двигая при этом остальными частями тела.

- Не поэтому.

- Как бы не так.

- Рад, что ты вернулся, приятель, - сказал Дюк. - Не важно, почему ты застрял, важно только то, что ты поступил правильно.

"Правильно, куда уж там".

Единственное, в чем Норман был уверен, когда сел на полотенце и взял свое пиво, так это в том, что оставаться с этими двумя было неправильным решением. Наверное, это был самый неправильный поступок в его жизни. Ему следовало уехать.

Он вернулся к ним только из-за Бутс, из-за ее вязаного бикини, из-за того, что он смог увидеть через его хитрые дырочки.

И потому, что он хотел быть рядом, когда придет время втирать масло для загара в ее нагретую солнцем кожу.

Сидя сейчас напротив нее в закусочной, Норман неловко заерзал, вспоминая.

Вскоре после его возвращения на пляж Бутс брызнула кокосовым маслом себе на ладонь и намазала его на переднюю часть тела. У него был сильный, сладкий запах. Ее рука скользнула под бикини – и сверху, и снизу, – и Норман смог наблюдать за ней сквозь сетку черной пряжи. Смотреть, как она натирает кожу блестящим маслом. Наблюдать, как она задерживается внутри бикини, кончики пальцев блуждают и поглаживают, когда она переводит взгляд с Нормана на Дюка своими ленивыми, пустыми глазами.

Закончив, она растянулась на спине. Ноги врозь. Руки сложены под головой.

Сверкая на солнце от лица до ног. Он был уверен, что видит ее...

- Что? - спросила Бутс, опуская свой гамбургер.

- Ничего.

- Скажи. - Она улыбнулась, но не выглядела удивленной. - Ты думаешь обо мне, не так ли?

- Да, наверное. О пляже.

- Я так и знала. - Бутс откусила еще кусочек гамбургера. Прожевав несколько раз, она сказала: - Наверное, испортила тебе глаза, ты так пристально смотрел на меня.

- Ну...

- Я собиралась позволить тебе заняться моей спиной, но ты взял и ушел. Почему ты ушёл?

"Я готов был взорваться, вот почему".

- Мне просто захотелось прогуляться, - сказал он.

- Дюк был довольно груб. Он сделал мне больно. Надеюсь, он не оставил синяков.

- Э-э-э...

- Мне вроде как нравится, когда больно. Но не люблю синяки. У меня очень нежная кожа, если ты не заметил. Я легко ушибаюсь. И сгораю тоже. Солнечный ожог? Интересно, не обгорела ли я там сегодня.

Рукой, в которой не было гамбургера, Бутс оттянула переднюю часть майки и заглянула внутрь. Она покачала головой и поджала губы. - Думаю, они немного загорели. Хочешь посмотреть? - Она встретилась взглядом с Норманом.

Покраснев, он оглядел закусочную. Там было довольно людно. Он улыбнулся Бутс.

- Не думаю. Во всяком случае, не сейчас.

- Тогда позже.

- Ну...

- Мы снимем комнату на троих.

Это предложение ошеломило его, взволновало, испугало. "Мы втроем в номере мотеля. Боже мой!

Уединение. Кровати".

- Что? - спросил он. Возможно, он неправильно понял, что она имела в виду.

- Мы снимем комнату.

- Какую комнату?

- Лекционный зал в музее упущенных возможностей. Ага! Номер в мотеле, дурачок. - Улыбнувшись, она покачала головой. - А ты думал, мы проведем всю ночь в твоей машине?

- Не знаю. Наверное, я не думал об этом.

- Думал о чем? - спросил Дюк, возвращаясь из туалета закусочной и отодвигая свой стул.

- Все прошло нормально? - спросила его Бутс.

Дюк ухмыльнулся.

- Не могу пожаловаться. - Он сел, изучил свой чиз-дог и картофель фри, затем взял бутылку кетчупа и покрыл картошку густым красным соусом. - Итак, - сказал он, - что я пропустил?

- Я как раз говорила Норму, что нам надо снять номер в том мотеле через дорогу.

- Эй. Да!

- Не знаю, - ответил Норман. - У меня не так много денег.

- У тебя есть пластик, - напомнил ему Дюк.

- Знаю, но... я не могу использовать кредитную карту для чего-то подобного. Мой отец получит счет.

- Тебе же надо спать.

- Но я сегодня проехал всего около ста пятидесяти миль. Я должен был проехать в два раза дальше. Когда он увидит...

- Эй, пошевели головой. Все, что тебе нужно сделать, это сказать, что у тебя спустило колесо.

- Нет, - сказала Бутс. - Мы не будем пользоваться кредитными картами. Это все равно что представиться. Во всяком случае, они нам не нужны. Я могу снять для нас комнату, и это не будет нам ничего стоить.

Они оба уставились на нее.

- Я просто уверен, что ты сможешь, - сказал Дюк.

- Тебе лучше в это поверить.

- Ты хочешь... использовать свое обаяние на портье? - спросил Норман.

- Неважно, - сказала Бутс.

- Такое сработает, только если это будет парень, - заметил он.

Она усмехнулась. - О, не будь слишком уверен.

- Во всяком случае, это будет незаконно. Если он ничего с нас не возьмет.

- Ну так что? – спросила Бутс.

- Я не хочу, чтобы у нас были неприятности, - пробормотал Норман.

- Не будь таким слабаком всю жизнь, - сказал ему Дюк. - Бутс предлагает нам бесплатную комнату. У тебя действительно с этим проблемы? Просто подумай секунду о том, что будет происходить в этой комнате, понимаешь, о чем я?

- Я просто не думаю, что мы должны делать что-то противозаконное. Я не хочу оказаться в тюрьме.

Дюк вдруг стал смертельно серьезным.

- Никто не попадет в тюрьму. Я не сажусь в тюрьму. Это для неудачников. Так что, пока ты со мной, тебе не о чем беспокоиться.

- Вы, ребята, ждите здесь, - сказала Бутс. - Я вернусь и заберу вас, когда все будет готово.

- Не спеши, - сказал ей Дюк. – Доешь свой бургер.

- Я возьму его с собой. - Держа гамбургер в одной руке, она встала и оттолкнула свой стул тыльной стороной ноги. - Вы, ребята, можете подраться за остатки моего Пепси. К тому времени, как я вернусь, напиток все равно выдохнется.

- Я не знаю... - сказал Норман.

- Признайся честно, - сказал Дюк, - ты многого не знаешь.

- Да, но...

- Не волнуйся ни о чем, - сказала ему Бутс, сжав его плечо. – Мы с вами, мальчики, проведем там самое лучшее время в вашей жизни.

Она отпустила его плечо.

Направляясь к двери, она прошла мимо нескольких переполненных столиков. Разговоры прекратились. Посетители поворачивали головы. Взгляды устремились на нее со всех сторон.

- Посмотри на них, - сказал Дюк. - Девчонки, они все ее ненавидят, считают бродягой. Парни, они думают, что отдали бы свой левый орех, чтобы провести с ней ночь. Они ненавидят нас так же, как девчонки ненавидят Бутс. Мы - парни, у которых она есть, понимаешь, что я имею в виду?

- Наверное, да.

- Она будет в нашем полном распоряжении, и эти несчастные ублюдки это знают. Они не могут этого вынести. Они готовы наложить в штаны прямо сейчас.

- Я действительно не знаю, стоит ли нам это делать.

- Ты о комнате?

- Я обо всем.

- Тяжелый случай. - Покачав головой, Дюк посмотрел на Нормана с преувеличенным отвращением и жалостью. - Если ты всегда будешь осторожничать, ты пройдешь через всю свою жизнь, дойдешь до конца и обнаружишь, что никогда ничего не делал. Ты должен идти к цели, парень. Вот в чем смысл жизни.

- Если ты живешь в рекламе пива.

- Ха! Хорошая шутка.

- Может, мне просто стоит пойти и заплатить за номер? - предложил Норман. - Мне не нравится эта идея - пытаться получить халяву.

- Бери, что дают, - сказал Дюк. - Кто-то хочет дать нам комнату на ночь...

- Но...

- Послушай, ты просто боишься быть пойманным. Но что случится, если нас все-таки поймают? Скажем, Бутс находит себе похотливого клерка за стойкой регистрации – она вскружит ему голову или что-то в этом роде - он разрешает ей снять комнату на ночь, а потом появляется босс и все узнает. Клерк – вот кому надерут задницу. А мы просто уйдем. В худшем случае, возможно, нам придется заплатить столько, сколько стоило бы снять номер на законных основаниях. Видишь?

- Наверное, да. Но это все равно кажется плохой идеей.

- Это потому, что ты еще боишься ее трахнуть.

Лицо Нормана залилось жаром.

– Я не боюсь.

- Конечно, так и есть. Черт, она страшная сука, как ни крути, но для такого парня, как ты, это должно быть по-настоящему ссыкотно.

- Что ты имеешь в виду, говоря – такой парень, как я?

- Парень, который никогда раньше этого не делал.

- Кто сказал, что я никогда этого не делал?

- Ты мне сказал.

- Нет, не говорил. - Норман нахмурился. Неужели он признался в этом Дюку? Нет! Ни за что! Он никогда никому об этом не говорил, тем более Дюку.

- Хочешь совет? - спросил Дюк.

- Не нуждаюсь ни в каких советах.

- Конечно, нуждаешься.

Норман закатил глаза.

- Ладно. Давай послушаем.

- Первое, что ты должен знать, у девушек там все совсем не так, как у парней.

- Очень смешно.

Дюк попытался выглядеть обиженным.

- Нет! Я серьезно! Серьезно. У них нет инструмента.

- Ха-ха-ха...

- Ты думаешь, я шучу? Я серьезно!

Норман начал смеяться по-настоящему.

Наклонившись вперед, Дюк прошептал:

- Как будто их инструмент отрезали, и все, что у них осталось, - эта рана. А тебе надо засунуть свой инструмент ей в рану. Понял?

- Я понял. Господи!

- И ты должен быть уверен, что воткнешь его спереди. Ты же не хочешь по ошибке воткнуть его сзади, понимаешь, о чем я? От этого места лучше держаться подальше.

Норман покачал головой, пытаясь сдержать смех.

- Воткни его в нужное место, и тебе не о чем будет беспокоиться.

- За исключением, может быть, трипака или чего-то подобного.

- Никаких проблем, дружище. У них в туалете есть автомат.

- Ты имеешь в виду, по продаже презервативов?

- Точно. У них есть трех видов. Мы зайдем и запасемся, как только закончим есть.

Норман кивнул, но сморщил нос.

- Знаешь, эти штуки не так уж безопасны.

- Конечно безопасны. Ты разве никогда не слышал о "безопасном сексе"?

- Я слышал, что эти штуки не слишком надежны. Типа они могут порваться, когда ты внутри нее, и иногда соскальзывают... что-то типа того. Очень часто. Один раз из шести. Это не очень хорошие шансы. Это все равно что играть в русскую рулетку с шестизарядным пистолетом.

Дюк нахмурился.

- Ну и что? Просто трахни ее пять раз, и все будет в порядке.

Он выглядел вполне довольным собой.

Норман слегка рассмеялся, а затем сказал:

- Хорошая идея.

- Да, я знаю. Я - рисковый. Однако факт в том, что тебе нужно расслабиться. Кто сказал, что она вообще заражена? Там, у нее внизу, может быть так же мило, как в розовом саду.

- Мы можем спросить у нее?

- Как будто кто-то признается в таком.

- У тебя есть это?

- Ты имеешь в виду СПИД?

- Да.

- С чего бы мне признаваться?

- Так есть?

- Не знаю, мне все равно.

- Как тебе может быть все равно?

- Я не заморачиваюсь. Живу так, как хочу жить. И я точно знаю одно – я никогда не позволю ни одной болезни пригвоздить мою задницу. Когда я уйду, я уйду быстро в сиянии славы.

- Не со стоном, а с грохотом.

- Точно.

- Я бы хотел дожить до глубокой старости и умереть в постели, - сказал Норман.

- Правда? Ну и ну! Почему это не удивляет меня до чертиков?

- Шути сколько хочешь. Я не собираюсь рисковать своей жизнью ради нескольких минут... траха с Бутс, или чего-то в этом роде.

- Так ты говоришь мне, что не собираешься трахать ее?

- Это просто не стоит того.

- Что ты собираешься делать, стоять и смотреть на нас?

Еще один румянец опалил лицо Нормана.

- Не знаю, - пробормотал он. - Я решил... просто пойду в комнату и посмотрю, что произойдет.

- Я знаю, что произойдет. Нам лучше запастись резинками.

К тому времени, как они закончили есть, Бутс все еще не вернулись. Они заказали кофе. Затем Норман протянул Дюку пятидолларовую купюру.

- Зачем это?

- Почему бы тебе не подойти к кассиру и не разменять ее? Пригодится для торгового автомата.

- Четвертаки.

- Да. А потом, знаешь ли, сходим в сортир и купим все, что нам нужно.

- Нам? Ты уже передумал?

- Ладно, все, что тебе нужно.

- Ты точно не хочешь пойти с нами?

- Нет, все в порядке.

- Ты же не собираешься сбежать от нас, правда?

Он об этом даже не подумал.

"А ведь я могу!"

"Да, конечно, - подумал Норман. - Я даже не мог заставить себя уехать с пляжа, поэтому откуда уверенность, что уеду, когда у меня будет шанс оказаться с ней в номере мотеля".

Дюк встал из-за стола, его стул отъехал назад, ножки заскрипели по полу. Хлебные крошки запачкали его брюки. Норман смотрел, как он идет к кассе. Пятерка была в левой руке Дюка. Его правая рука была наполовину засунута в карман джинсов. Он шел с важным видом. Норман не видел его лица, но знал, что на нем должна быть ухмылка. "Парень ведет себя так, будто ему принадлежит весь мир".

Норман попытался представить себя идущим как Дюк, одевающимся как Дюк, ухмыляющимся как он...

"Я буду выглядеть полным болваном, - решил он. - У меня просто нет того, что нужно".

"А что для этого нужно? - удивился он. - Это должно быть заложено в генах, чтобы носить такие джинсы? Как будто ты Джеймс Дин. А вообще, хочу ли я быть похожим на него? Давайте посмотрим правде в глаза, этот парень - мачо-придурок и не такой уж умный".

"Но он, конечно, классный. Что нужно, чтобы быть таким крутым? Много времени в школы тяжелых испытаний, - предположил Норман. - Больше яиц, чем мозгов. Я бы не хотел быть таким", - сказал он себе.

Но голос в темном уголке его сознания прошептал: "Что толку от мозгов, если ты - бесхребетное чмо, у которого совсем нет яиц? Иногда приходится рисковать, иначе какой в этом смысл? Лови момент! Воспользуйся девчонкой! Если ты сегодня струсишь с Бутс, то будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь".

Раскрасневшаяся и немного запыхавшаяся, Бутс опустилась в кресло. Она по очереди улыбнулась Дюку и Норману.

- Мы уже начали думать что ты пропала без вести, - сказал Дюк.

- Только не я.

- Как все прошло?

Она переместилась на левую ягодицу, потянулась за правую и вытащила что-то из заднего кармана джинсов. Большой зеленый пластиковый лепесток с ключом, свисающим с его конца.

Улыбка расплылась по лицу Дюка.

- Отлично!

- Господи, - выдохнул Норман. - Ты это сделала?

- Разве я не говорила тебе, что справлюсь? - Бутс оглядела закусочную, словно опасаясь шпионов, затем быстро вернула ключ от мотеля в свой задний карман. - Это было проще простого.

- Правда? - спросил Норман. Он поймал себя на том, что наклоняется к ней и шепчет: - Ты действительно получила его бесплатно?

Она задорно улыбнулась ему.

- Я думаю, Норми хочет узнать все сочные подробности.

- Правда, Норми?

- Ну...

- Вы хотите сидеть здесь и слушать, как я получила комнату для нас, или хотите пойти и заняться этим?

- Черт, конечно, - сказал Дюк.

Норман почувствовал, что его лицо может вспыхнуть.

- Ну...

- По-моему, у Норми нервное возбуждение. - Дюк подмигнул.

- Может, ты перестанешь называть меня "Норми"? Пожалуйста.

Не сводя глаз с Бутс, Дюк сказал:

- У Норми такая сильная дрожь, что он вот-вот обделается.

Бутс протянула руку и взяла Нормана за руку.

- Чего ты боишься?

Норман пожал плечами.

- Он боится неприятностей с законом, - объяснил Дюк. - И он боится тебя. Он девственник.

- Так и быть! - Она сжала руку Нормана. – Я тебя взломаю.

- Вот это его и пугает.

- Ну, я же не причиню ему вреда.

Норману она сказала:

- Тебе нечего бояться, милый. Это будет ночь всей твоей жизни. А теперь, пошли. Давай начнем шоу. - Она убрала руку и встала.

- Ты уверена, что больше ничего не хочешь, пока мы не ушли? - спросил ее Норман. - Тебе хватило еды? Может нужна Пепси или что-нибудь еще? - Дюку он сказал: - Как насчет тебя? Не хочешь еще хот-дог или типа того?

- Только одно я хочу съесть, дружище, и это не хот-дог.

Бутс засмеялась. Она наклонилась над столом и хлопнула Дюка по плечу.

Ухмыльнувшись, Дюк поднялся на ноги.

- Минутку, - сказал Норман. Он достал бумажник и вынул несколько долларов на чаевые. Его руки дрожали, когда он складывал купюры. Норман придавил их кофейной кружкой. Когда он встал, ноги у него дрожали.

"Боже мой, я не могу поверить, что действительно собираюсь пройти через это".

"Я не собираюсь ничего делать, - сказал он себе. - Не сейчас, во всяком случае. Просто оплачу счет и выйду на улицу. Что я бы и так сделал в любом случае. Потом, возможно, я пойду с ними в мотель, а может, и нет. Я могу делать все, что захочу. Никто не приставит пистолет к моему члену... Члену? Я имею в виду к голове. Интересно, а она берет в рот... О, Господи, я брежу..."

Дюк и Бутс ждали у кассы, пока Норман расплачивался. Потом они пошли впереди него к двери.

Следуя за ними, он смотрел на Бутс. На ней была майка, обрезанные джинсы и белые сапоги. На пляжной стоянке, рядом с "Чероки", Норман и Дюк наблюдали, как она их надевает. Все еще в черном вязаном бикини, она натянула шорты. Потом она натянула майку через голову. Надев сапоги, она развязала тесемку на шее, затем просунула руку под майку, повозилась там и, наконец, вытащила верхнюю часть бикини.

Она отправилась в ее большую джинсовую сумку. А плавки остались на ней.

Норман подумал, в них ли она до сих пор, так же как он все еще в плавках под шортами. Он уставился на ее обрезанные джинсы. Голубые джинсы, выцветшие, почти белые, плотно облегали ее ягодицы. Никаких явных признаков, указывающих на то, что под ними были трусики-бикини.

"Может быть, они уже у нее в сумке.

Может быть, она сняла их в угоду портье мотеля".

"Какая же она шлюха, - подумал он. - Не говоря уже о том, какая уродина. Надо быть сумасшедшим, чтобы связываться с ней. Она даже не похожа на настоящего человека. Может быть, она - результат лабораторного эксперимента. Слияние ДНК человека и свиньи. Теперь она вырвалась на свободу. Она заставляет мужчин расплачиваться за результат непристойного эксперимента. Месть Женщины-Свиньи ... О Боже, я действительно брежу..."

Но это возбуждало его, знание того, что ее грудь голая под майкой и что она, вероятно, голая под рваными обрезанными джинсами. "Ух ты, сегодня вечером я приготовлю бекон... из Женщины-Свиньи. Я тоже превращусь в свинью..." От возбуждения у Нормана закружилась голова...

Дюк вышел из закусочной и придержал дверь открытой. Бутс вышла. Норман последовал за ней.

Солнце, должно быть, только что зашло. Когда они вошли в закусочную, город был залит солнечным светом, отражавшимся от стекла и хрома. Теперь весь резкий блеск исчез. Белые камни стоянки имели мягкий голубой оттенок. Бутс потерла руки.

Она начала поворачиваться, и Норман взглянул на разрез ее шортов. Он увидел только голую кожу.

"Там ничего нет, кроме самой Бутс, - подумал он. - Я готов поставить на это. Голый свиной окорочок... Прекрати, - сказал он себе. - Ты шутишь, потому что нервничаешь".

"Останься здесь и узнай, что у нее под обтягивающей одеждой".

- Подождите, вы еще не видели комнату, - сказала она. – Это настоящий персик.

- Персик – это ты, - сказал ей Дюк.

"Неудачное сравнение", - подумал Норман.

Дюк стоял, ссутулившись, с ухмылкой на лице, подняв обе руки и проводя расческой по своим засаленным волнам волос.

"Если он не будет осторожен, - подумал Норман, - на него набросятся охотники за автографами".

Вот только поблизости, похоже, никого не было.

А звезды, которых Дюк, казалось, копировал, давно умерли: Элвис, Дин, Брандо.

- Ты собираешься остаться здесь? - спросил Дюк.

Норман посмотрел через дорогу на гостиницу "Золотой Якорь" и почувствовал, как внутри у него все сжалось.

Милое местечко. Длинный, двухэтажный комплекс, с лестницей, поднимающейся на второй уровень. Свежевыкрашенный. В больших окнах комнат для гостей горел свет. Парковка была заполнена примерно наполовину, и красный неоновый знак "ЕСТЬ СВОБОДНЫЕ МЕСТА" казался шокирующе ярким в мягких сумерках.

- Ну...

- Пойдем, - сказала Бутс. Отвернувшись, она направилась к "Чероки". Бело-голубые камни парковки хрустели под ее сапогами.

- Как тебе это, Норм? - спросил Дюк. - Готов превратиться из мальчика в мужчину?

- Посмотрим. Я еще не знаю.

Бутс улыбнулась через плечо.

- Если ты этого не сделаешь, то пожалеешь.

"Я буду жалеть, - подумал он, - в любом случае".

Они забрались в его машину.

Бутс, сидевшая на заднем сиденье, наклонились вперед, когда Норман завел мотор. Он увидел ее лицо сбоку от своего плеча.

- Там даже есть кабельное телевидение и пульт... для переключения каналов.

Норман начал сдавать назад.

– Как быть с парковкой? - спросил он.

- Просто поставь машину.

- Может, нам не стоит пользоваться парковкой мотеля? Раз уж мы не зарегистрированы?

Дюк фыркнул.

- Ты слишком много беспокоишься. Или я уже говорил об этом?

Норман переключился и направился к проезду в дальнем конце парковки.

- Ты бы тоже волновался, - сказал он, - если бы это была твоя машина.

- Машина твоего старика, ты имеешь в виду?'

- Что еще хуже, - заметил Норман. - Я просто говорю, что, может быть, нам стоит оставить ее в следующем квартале или еще где-нибудь. На всякий случай, если что-то пойдет не так.

Пальцы Бутс мягко скользнули по затылку Нормана.

- Ничего не случится, милый. - Пальцы были ужасно приятными. Они заставляли его поежиться. Но потом она их убрала. - Давай поставим ее прямо перед комнатой, чтобы нам не пришлось далеко ходить.

- Ну, не знаю.

"Может быть, это не такая уж плохая идея, - подумал он. - Если мы будем прямо у двери, то сможем очень быстро войти в комнату. Меньше шансов быть замеченным. Не говоря уже о том, как это будет удобно, если нам понадобится быстро сбежать. А что, если кто-нибудь снимет номерной знак?"

"Подумаешь, - сказал себе Норман. - Я действительно слишком много волнуюсь. Боже мой, мы же не совершаем федеральное преступление или что-то в этом роде. Мы снимаем свободную комнату на ночь, вот и все".

Никакого движения не было, поэтому он развернулся и медленно поехал обратно к "Золотому Якорю".

- Не заезжай через первый вход, - сказала ему Бутс.

Норман увидел, что тот ведет прямо к портику перед офисом мотеля.

- Есть еще один вход, - добавила она. – Внизу. На другом конце участка.

- Боишься, что твой клерк захочет присоединиться к вечеринке? - спросил Дюк.

- Сейчас он не на дежурстве. Заступил его босс.

Норман застонал.

- Не волнуйся, милый. То, чего он не знает, ему не повредит.

- А что, если он решить заселить кого-нибудь в нашу комнату?

Дюк рассмеялся.

- Не понимаю, что тут смешного. Это может случиться.

- Этого не случится, - сказала Бутс. - Мой парень позаботился об этом.

- Ох. - Ты хочешь сказать, что нас зарегистрировали?

- Не как нас. Но номер уже забронирован.

Это, конечно, было хорошей новостью.

"Может быть, я все-таки останусь, - подумал Норман, - Мне же нужно где-то переночевать. Теперь, по крайней мере, не будет большой опасности попасть в неприятности из-за комнаты.

Просто надо держаться подальше от Бутс. И держать ее подальше от меня".

Он медленно ехал вдоль стоянки мотеля, высматривая второй вход. Заметив его, он включил сигнал поворота и свернул.

- Один-сорок, - сказала Бутс. - Это последняя комната на этом конце. Видишь? - Ее рука протянулась мимо его лица, указывая пальцем. - Вон там. Где стоит машина.

Норман подъехал прямо к ней, но спросил:

- Это точно? Я имею в виду, тут кто-то припарковался.

- Эти парни поднялись наверх.

- О. Хорошо. Ты уверена?

- Да, я уверена. Боже правый, Норман.

- Просто припаркуйся рядом - сказал Дюк.

- Ладно. - Притормозив, он поставил свой "Чероки" справа от другой машины.

- Новенький "Кадиллак", - пробормотал Дюк. - Интересно, сколько стоят эти комнаты?

- Держу пари, много, - сказала Бутс. – Это действительно шикарное место, подожди, вот увидишь.

Норман заглушил мотор.

- Давай зайдем быстрее, пока нас никто не заметил, - прошипел он.

Бутс положила руку ему на затылок и легонько толкнула. Затем выбралась наружу.

Норман съежился, когда она захлопнула дверь. Это было похоже на взрыв. Он ожидал, что в окнах появятся лица. Норман скорчил гримасу Дюку.

- Может, попробуем вести себя потише?

- У меня для тебя урок, приятель. Когда ты занимаешься подлым дерьмом, последнее, что тебе нужно, - это действовать подло. Если уж ты идешь в какое-то место, то веди себя так, будто оно тебе принадлежит.

Бутс прошла мимо "Кадиллака" и остановилась у двери номера 140. Она вставила ключ в замок.

- Пошли, - сказал Дюк.

Они выбрались из "Чероки", и Дюк захлопнул свою дверцу. Норман осторожно прикрыл свою. Несмотря на урок Дюка о подлости, он просто не мог заставить себя захлопнуть ее.

Когда они подошли, Бутс уже входила в комнату. Они поспешили внутрь, и Дюк закрыл дверь. В комнате было темно, если не считать полоски серого сумеречного света, пробивающегося сквозь щель между краями штор.

Дюк щелкнул выключателем. Зажглась лампа. Она стоял на круглом столе перед закрытыми шторами. Норману комната показалась вполне приличной: двуспальная кровать и односпальная, покрывала и ковер, который не казался грязным, а также комоды, стойки и зеркала. Телевизор располагался в центре, где его было хорошо видно с любой кровати. В дальнем конце комнаты он заметил стойку и раковину. Дверь в ванную, вероятно, находилась справа, скрытая стеной, выходящей за край дальней кровати.

Не роскошная комната, но и не помойка. Подходящее место, чтобы провести ночь. "Боже мой, неужели я действительно это сделаю? - Сердце Нормана бешено заколотилось. - Я могу просто остаться, - сказал он себе, - заниматься своими делами и держаться подальше от Бутс".

- Ну разве не персик? - спросила Бутс. Усмехнувшись, она подняла руки и закружилась, как неуклюжая коренастая балерина. Из Танца Феи Драже[25]. Закончив кружиться, она плюхнулась на кровать королевских размеров. Бутс лежала, раскинув руки, свесив ноги с края, с углом матраса между раздвинутыми коленями. Ее толстые бедра закрывали отверстия для ног в обрезанных штанинах, так что Норман не мог заглянуть внутрь. Ее майка задралась вверх, обнажив живот.

Бутс медленно извивались и стонала. Подняв голову, она перевела взгляд с Дюка на Нормана.

- Вы готовы? Что скажете, если мы начнем представление?

Норман повернулся к Дюку, у него пересохло во рту.

– Давай ты первый.

Дюк поднял брови.

- Я... я могу посмотреть телевизор. Или... принять душ, пока ты... ну, знаешь, будешь занят. Если только ты не хочешь, чтобы я ушел. Могу пойти прогуляться. Вернусь через... час?

- Решать тебе, почтенный, - сказал Дюк. – Мне все равно. Ты можешь остаться и присоединиться к нам, если для Бутс это не имеет значения.

Бутс приподнялась на локтях и лениво улыбнулась Норману.

- Не смей убегать.

- Но...

Она села, скрестила руки на животе, взялась за майку, стянула ее через голову и сняла, отбросив ее в сторону. Та упала на пол между кроватями. Снова перевернувшись на спину, Бутс раскинула руки.

- Кто-нибудь хочет закончить работу? - спросила она, поднимая одну из своих обутых ног.

- Рад услужить вам, мэм, - сказал Дюк. Он шагнул вперед. Когда он стянул сапог, все тело девушки дернулось. Ее груди прыгали, колыхались, покачивались.

"Я должен выбраться отсюда, - сказал себе Норман. - Пока не стало слишком поздно". Он сделал шаг ближе, чтобы лучше видеть. В свете лампы он разглядел розовый загар Бутс. Цвет был ровным и однородным, за исключением груди. Ее груди были бледными, но в тех местах, где солнце проникло сквозь переплетение нитей, виднелись розовые крапинки. Ее соски стояли прямо. Оба кончика выглядели румяными, и Норман вспомнил, как они торчали сквозь маленькие дырочки в ее бикини.

Ее груди вздымались и колыхались, когда Дюк стягивал второй сапог.

Но после того, как сапог был снят, они не остановились. Они колыхались, раскачивались и подпрыгивали, и Норман понял, что Бутс слегка покачивается, чтобы заставить их это делать. Она ухмыльнулась ему.

- Сними с меня эти джинсы, Норман.

- Э-э...

- Ты весь день этого хотел.

- Действуй, Норми, - сказал Дюк. – Почисти ее медленно и красиво, ага?

- Не знаю. Я правда... не уверен, что нам следует... ну, знаешь, делать все это.

Упираясь пятками в пол, Бутс приподняла таз.

- Давай, Норм.

"Не надо, - сказал он себе. - Извинись. Иди к джипу. Садись и уезжай.

Последний звонок. Убирайся сейчас же или заткнись". Он уставился на медную пуговицу на поясе ее обрезанных брюк. На пару дюймов ниже ее пупка.

"А что находится на пару дюймов ниже этой пуговицы? О боже, о боже, о боже!"

- Давай, Норман, - повторила Бутс. Улыбнувшись ему, она поежилась. - Не будь желторотиком всю свою жизнь.

- Давай, делай то, что просит леди. - сказал ему Дюк.

Сердце колотилось, во рту пересохло, Норман встал между ее колен. Его собственные колени дрожали. Как и обе его руки, когда он потянулся к медной пуговице.

Он расстегнул ее. "О, Боже мой!"

Края джинсовой ткани разошлись, открывая розовую от загара кожу.

Большим и указательным пальцами правой руки он зажал язычок молнии. Дважды он терял хватку, но в конце концов хорошо ухватился и сдвинул ее вниз.

Открылся глубокий V-образный вырез обнаженной кожи и тугие тонкие золотистые кудряшки.

"Когда она успела избавиться от трусиков бикини?" Норман просунул руки под разрез по бокам обрезанных шорт, затем взялся за джинсовую ткань и потянул. Обтягивающие шорты едва сдвинулись с места. Он отступил назад, пока не оказался рядом с ее коленями. Она сдвинула их вместе. Норман потянул еще раз. На этот раз шорты вырвались на свободу. Он быстро попятился, стягивая их вниз по ее ногам, лодыжкам и ступням.

Бутс улыбнулся ему.

- Это было легко, не так ли?

Норман кивнул и с трудом сглотнул.

С ленивой улыбкой на лице она подняла руки и сложила их под головой. Потом широко раздвинула ноги и заерзала.

- Что вы собираетесь делать, мальчики? - спросила она. - Просто стоять и глазеть на меня всю ночь? Идите и возьмите это.

"Мой первый раз в жизни!" - подумал Норман.

Его голова шла кругом. "И это настоящая оргия. Может быть, что-то вроде этого и не считается оргией – просто секс втроем, - но, похоже, должно считаться".

Он полагал, что они занимались этим уже целый час. А может, и дольше. Все трое, голые, потные и запыхавшиеся, лежали на кровати, сцепившись друг в друга, лаская, трахаясь.

Это казалось нереальным, как какой-то экзотический эротический сон.

То, как Бутс сделала это ему своим ртом в самом начале.

Позже - забавная история с презервативом. Как он развернул эту чертову штуку, а потом попытался натянуть ее, как носок, – смешно для Бутс и Дюка, неловко для него.

Потом Бутс показал ему, как это делается. Продемонстрировала. Взяв свежий и разорвав обертку, она медленно, скользящими пальцами накатила презерватив на него и, наконец, притянула его к себе и направила внутрь в настоящий первый раз. "Я ее трахаю!- удивленно подумал Норман. - Я действительно делаю это! Я не должен этого делать, но я... В любом случае, все в порядке, я использую презерватив, как и положено... Надеюсь, он не порвется... Конечно, хотелось бы, чтоб он не был таким тугим. Должно быть туго. Но, черт возьми, это больно". Он уже использовал три проклятых штуковины – включая тот, который испортил, развернув, – и теперь стоял на коленях в конце кровати, разрывая четвертую упаковку. Его руки сильно дрожали. Не от нервов – от усталости.

Он вытащил презерватив из обертки. Он был предварительно смазан: скользкий, как улитка.

Норман начал надевать его.

Ему с трудом верилось, что он снова готов. "Боже мой, посмотрите на меня".

Хотя его пенис стоял крепко, он был блестящим и красным, и окруженным следами, оставленными другими презервативами. Как будто его туго обмотали резинками.

"Какого черта они делают их такими тугими?

Чтобы они не свалились, придурок".

Как свалился у Дюка. Его второй соскользнул, когда он был в ней. Они оба рассмеялись, как истерички. Норман не думал, что это смешно, пока не увидел, как они пытаются его выудить.

- Вот тебе и безопасный секс, - сказал тогда Дюк.

- У меня нет ничего, что можно поймать, - сказала Бутс. После этого Дюк больше не возился с презервативами. Теперь он лежал на спине, стонал и извивался. Бутс, стоя на четвереньках между его раздвинутых ног, прильнула к нему ртом.

Норман пошатнулся и выронил презерватив. Тот упал на простыню. Когда он попытался его поднять, презерватив выскользнул из его пальцев.

"Дюк даже не пользуется им".

"Ну и черт с ним", - подумал Норман.

Он приподнялся на коленях и провел руками по икрам Бутс. Они были толстыми, скользкими, с колючими волосками, но тыльная сторона бедер была гладкой. Как и ее зад. Щель между ягодицами была липкой. Ниже, однако, она была влажной и скользкой. Норман потрогал ее пальцем, чтобы убедиться, что он попал в нужное место – переднее, как назвал его Дюк, – затем двинулся вперед и вошел.

В ней по-настоящему, кожа к коже, впервые, и она внутри была горячая и скользкая.

"Я, наверное, сейчас умру, но кого это волнует?

Это так чудесно, так здорово.

Лучше всего. Ну и что, если это убьет меня?

Что, если я заболею СПИДом? Или сифилисом? А что, если завтра я проснусь, и из меня хлынет кровь и гной? Боже мой, я, должно быть, сошел с ума".

Но, скорее всего, этого все равно не случится, а останавливаться было уже поздно. Норман стоял на коленях и входил в нее, пока Бутс опускалась на локти и колени, его колени шлепали по ее ягодицам, руки были под ней, руки на ее грудях - сжимали их, когда он входил и выходил, шлепали по ее заду, когда она сосала Дюку, а Дюк задыхался и стонал...

Движение там, где не должно быть движения, привлекло внимание Нормана. Он повернул голову. Выглянул из-за края матраса. Увидел человека, выползающего из-под кровати, на животе, лицом вниз. Что - то не так с его затылком. Волосы слиплись от крови.

Плечи мохнатые. "Дерьмо! Под кроватью оборотень".

Только смутно сознавая, что он все находится в Бутс и сжимает ее грудь, Норман перегнулся через край кровати и наблюдал.

"Не оборотень. Портье?"

Парень продолжал вылезать из-под кровати, очевидно, не подозревая, что за ним наблюдают.

Ни Бутс, ни Дюк его не видели. Ещё нет. И вряд ли они его заметят. Нет, если только Дюк не сядет на кровати, или Бутс не отнимет от него свой рот и не посмотрит через плечо.

На парне были черные вязаные трусы-бикини.

- Бутс? - спросил Норман.

- Ммм?

- Кто этот парень под кроватью?

Ее рот издал быстрый чавкающий звук. - Что? - спросила она. - В ее голосе звучала тревога.

- Что происходит? - спросил Дюк.

Мужчина вдруг метнулся по полу.

Бутс приподнялась, повернула голову.

- Черт! Хватай его! Быстро!

"Только не я!"

Но Норман был на Бутс, а Бутс - на Дюке. "Я или никто!"

- Держи его! - снова закричала Бутс.

Норман отпустил ее грудь. Он попятился и вышел. Мужчина выбрался из-под кровати и пополз по ковру к двери.

Он выглядел глупо в бикини.

"Глупо и отвратительно, - подумал Норман, - Как извращенец в каком-то паршивом порнофильме.

Почему он не встает и не бежит?"

- Останови его!

Норман спрыгнул с кровати. Приземлившись на пол, он бросился вперед.

Он знал, что должен прыгнуть на парня. Большой летящий прыжок. Но на этого парня действительно было противно смотреть – весь волосатый и бледный, лоснящийся от пота, задница виднелась сквозь паутину вязаных штанов.

"Не хочу его трогать!"

"Кроме того, - сказал себе Норман, - было бы преступлением набрасываться на него. Нападение и избиение, что-то в этом роде. В таком наряде это может быть расценено как сексуальное преступление". Что скажет семья Нормана, если они прочитают об этом в газетах?

Поэтому он пронесся мимо мужчины. Добрался до двери прямо перед ним. Развернулся и прислонился к ней спиной.

Мужчина поднял голову. Смаргивая пот с глаз, он посмотрел на Нормана. Он выглядел растерянным и готовым вот-вот расплакаться.

Как разочарованный ребенок. Тощий сорокалетний парень в трусах бикини, у которого Санта только что отобрал его единственный рождественский подарок.

Бутс прыгнула сверху. Ее тело шлепнулось на спину мужчины. Тот хрюкнул. Его локти согнулись, а лицо ударилось о ковер. Бутс крепко обняла его за талию. Она извивалась и корчилась, словно пытаясь опрокинуть его.

- Помогите! - выдохнула она. - Живее!

Норман стоял и смотрел.

И Дюк тоже. Он спрыгнул с кровати через мгновение после Бутс и теперь стоял позади нее, уперев руки в бока, глядя на борьбу, со странным выражением на лице, как будто он не мог решить, хмуриться ему или ухмыляться.

- Ребята!

- Ты отлично справляешься, - сказал ей Дюк.

- Помогите!

- Кто он такой?

- Он должен быть мертв, грязный ублюдок.

- Этот парень – твой портье? - спросил Дюк.

- Никакой он не портье.

Дюк нахмурился, но не смог сдержаться. Ухмыляясь, он несколько раз хихикнул.

- Не говори мне, - сказал он. - Ты просто пришла и постучалась в дверь этого парня, верно? Выбрала себе какого-то бедного сосунка, вошла, накинулась на него, а потом стукнула его по голове.

- Ну конечно. - в голосе Бутс звучало раздражение. - Так подай на меня в суд. Почему, блядь, он не умер?

- Ты ударила его недостаточно сильно.

- Я его еще душила.

- Но, вероятно, не до конца.

- Не делай мне больно, - умолял парень из-под нее. – Пожалуйста!

- Это его комната? - спросил Норман.

- Помогите мне, - пыхтела Бутс.

Дюк усмехнулся.

- Видя, как ты сражаешься с парнем голышом, я начинаю возбуждаться.

- Н-ам лучше отп-пустить его, - начал заикаться Норман. - Тебе лучше слезть с него, Бутс.

- Ни за что.

- Да перестань. Это безумие. Нам не нужна его комната. Мы можем пойти куда-нибудь еще. Боже Всемогущий. Скажи ей, Дюк.

- Скажи ей, Дюк, - отчаянно повторил парень под Бутс. - Пожалуйста. Вы... можете занять мою комнату. Просто отпустите меня. Пожалуйста. Я никому не скажу.

- По-моему, он очень дружелюбный парень, - сказал Дюк. - И что ты собираешься с ним делать, дорогая?

- Убить его нахрен!

- О, Боже. Нет, пожалуйста. Помогите... - Голос мужчины оборвался, когда Бутс, наконец, нашла нужную позицию и перевернула его на бок. Продолжая держать его за талию, она перекатилась на спину.

У мужчины был окровавленный нос. Всхлипывая, он попытался оторвать руки Бутс от своего живота. Он извивался, корчился и брыкался ногами в воздухе. Норман мог видеть сквозь маленькие дырочки в трусах бикини.

"Он здесь единственный парень без стояка", - подумал Норман.

Видеть, как они сцепились с Бутс, было своего рода возбуждающе. Только вот она собиралась убить его.

Бутс подняла ноги по обе стороны от мужчины. Она свела их внутрь и вниз, согнув колени, просунула ступни между его ног и поймала его в ловушку.

- Хорошая работа, - сказал Дюк. – И что теперь? Задавишь его до смерти?

- Если бы ты только помог...

- ПОМОГИТЕ! - во всю глотку заорал мужчина. - КТО-НИБУДЬ, ЧЕРТ ПОБЕРИ...

Норман упал на колени и зажал ему рот обеими руками.

- Заткнись!

Парень щелкнул зубами в ладони Нормана, и тот отдернул руку.

Мужчина закричал:

- ПОМООО...

Норман ударил его кулаком по носу, словно молотком. Нос хрустнул. Из ноздрей брызнула кровь.

– Заткнись, сейчас же!

Схватившись за лицо, мужчина захныкал, хватая ртом воздух.

- Спасибо, - выдохнула Бутс. - Можешь снять его с меня?

Норман тянул, пока Бутс переворачивалась. Когда мужчина начал заваливаться на бок, она отпустила его.

Он упал лицом вниз.

- Отдай мне мои трусы, - сказала Бутс.

Опустившись на колени, она развязала тесемки на плавках, вытащила одежду из-под своей жертвы и отбросила ее в сторону. Затем она села на его зад, наклонилась вперед и просунула правую руку ему под шею. Бутс обхватила его за горло сгибом руки. Левой рукой она сжала его лоб.

- Что ты собираешься делать? - спросил Норман.

- Надеру ему задницу.

- Ты взялась не с того конца, - заметил Дюк.

- Ха-ха. Ты мне очень помогаешь. - Тело Бутс начало дрожать, когда она напряглась.

- Не надо этого делать, - сказал ей Норман.

Она закряхтела.

- Ну, давай.

Мужчина начал дергаться и барахтаться.

"Она пытается убить его", - понял Норман. Он задумался, не вмешаться ли ему и не остановить все это.

"Надо это прекратить, - подумал он. - Я не могу просто стоять здесь и смотреть, как она убивает..."

Кто-то постучал в дверь. Норман подскочил и ахнул. Тяжелые удары, казалось, били его в грудь.

- Да? - откликнулся Дюк. Его голос звучал очень спокойно. Он подмигнул Норману.

- Это управляющий. - Мужской голос. - Что там у вас происходит?'

- Все в порядке, - сказал ему Дюк.

- Очень смешно. Открывайте и дайте посмотреть, или мне придется вызвать полицию.

- Без проблем, - сказал Дюк. - Погодите секунду, на мне ничего нет. - Его джинсы лежали кучей на полу. Он подошел к ним, присел и поднял их.

Бутс вела себя так, словно ей было все равно, что менеджер подошел к двери. Ее рука все еще была зажата на шее мужчины и дрожала, когда она давила на его горло.

Парень больше не дергался. Он лежал неподвижно.

Норман вдруг почувствовал себя так, словно в его внутренности воткнули сосульку.

"Мертв? Парень мертв, кто-то стоит у двери, а она даже не пытается спрятать тело, и Дюк идет к двери, как будто собирается ее открыть, и на нем даже нет джинсов, должно быть, он их бросил..."

Отступив назад, Норман споткнулся о край кровати. От легкого удара его дрожащие ноги подкосились. Он тяжело опустился на матрас. Дюк широко распахнул дверь, затем поднял обе пустые руки и покачал головой.

- Простите за шум, - сказал он.

- Я думал, ты наденешь какую-нибудь одежду.

- Ну, извините.

Управляющий оглядел его с ног до головы, усмехнулся и покачал головой. - Чудаки захватывают мир.

- Ага, - сказал Дюк.

За спиной у него был раскрытый перочинный нож, крепко зажатый между ягодицами.

"Должно быть, он взял его из джинсов", - подумал Норман.

- Я эту комнату сдавал не тебе, - сказал управляющий.

- Об этом позаботился мой брат, - сказал Дюк.

- Отойди с дороги. Я хочу его видеть. - Парень выглядел крутым. Старый, но крепкий. Лет шестидесяти. Мощный в груди, толстая шея, с широким красным лицом. Кустистые седые брови. Волосы цвета стали, короткие и зачесанные наверх. Войдя в комнату, он оттолкнул Дюка. - Надень штаны.

Отшатнувшись в сторону, Дюк потянулся за поясницу как раз вовремя, чтобы поймать падающий нож. Управляющий взглянул на Нормана, потом заметил на полу Бутс верхом на трупе.

- Что за чертова оргия у нас тут творится?

"Похоже, это действительно считается оргией", - подумал Норман.

- Все вы, одевайтесь и убирайтесь к чертовой матери из моего мотеля, пока я не вызвал...

Дюк сделал свой ход.

"Берегись!" - закричал Норман. Но только мысленно. Он не произнес ни слова. Просто смотрел.

Дюк ударил менеджера в спину с такой силой, что удар отбросил его на пару шагов вперед. С открытым ртом, выпученными глазами, старик стоял очень напряженно и тянулся через плечо. Очевидно, он хотел найти нож и вытащить его.

Дюк опередил его.

Вытащил и снова воткнул. Большой старик упал на колени.

Он начал кричать, но Норман поспешил вперед и ударил его ногой в живот. Это заставило его затихнуть. И согнуло пополам. Дюк с ножом в руке неторопливо направился к двери.

Он вышел наружу. Медленно посмотрел налево и направо.

Потом повернулся, снова вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Он подбросил нож в воздух. Тот крутанулся. Дюк поймал его за рукоятку.

- Вечер определенно начался интересно, - сказал Дюк. – Чем займемся дальше?

- Трейлер Мосби, - объявила Лорен и открыла дверь.

"Он не заперт, - подумала Памела. - Но кто в здравом уме поедет через всю пустыню в Питс, с населением в 6 человек, чтобы украсть телевизор?

Если здесь вообще есть телевизионное вещание. Я не вижу никаких телеантенн". Прежде чем войти в большой старый алюминиевый трейлер, она огляделась. "Телефонных линий тоже нет".

Морщась от боли в ушибленных ногах, она последовала за Лорен внутрь. Порезы и ссадины на подошвах, образовавшиеся после того, как она босиком бежала от Родни, были несерьезными, но болезненными.

- Дом, милый дом, - объявила Лорен, кружась с вытянутыми руками. - Оставайся здесь столько, сколько захочешь. Теперь ты среди друзей.

На глазах Памелы выступили слезы.

- Спасибо, - она присвистнула. – Ну и ну, это же очень большой трейлер.

- Монстр, не так ли?'

- Настоящий бегемот, - устало улыбнулась Памела.

- Здесь есть душ. Три спальни. Гостиная. Кухня вон там. О, Шарп положил в холодильник пиво и закуски.

- Шарп - герой.

Глаза Лорен затуманились и стали отсутствующими.

– Тоже так считаешь?

- Не знаю, как я смогу тебе отплатить.

- Даже не думай об этом. Шарп верит в помощь людям, которым не повезло. Мы все верим. - Лорен вздохнула. - Трейлер вряд ли можно назвать моделью этого года. Но он чистый.

- И он принадлежит... - Памела вспомнила имя. - Моби?

- Мосби.

- Он не будет возражать?

- Нет... собственно говоря, он больше в нем не нуждается.

- Ох.

- Вот мой трейлер рядом с этим. Если тебе что-нибудь понадобится, просто крикни. Хорошо?

- Хорошо.

- Так держать, девочка. Ладно, оставляю тебя наедине. - Лорен помолчала. – Конечно, если тебе нужно уединиться. В противном случае я буду рада остаться.

- Нет. Я в полном порядке. - Памела оценила удобную обстановку. Огромный пухлый диван выглядел так, словно мог проглотить ее целиком. "Может быть, именно здесь я найду Мосби. На глубине двадцати саженей за подушками". - Было бы неплохо просто полежать в тишине.

- Этого у тебя будет полно. Кондиционера нет, зато есть пара вентиляторов. Кроме того, когда солнце садится, в пустыне быстро становится прохладно.

Лорен немного поболтала, прежде чем уйти. Памела поняла, что у этой женщины в развевающейся одежде хиппи также теплое сердце приверженцев этой культуры. Она беспокоилась за Памелу, не хотела оставлять ее наедине с тем, что произошло всего двадцать часов назад.

Муж убит.

Дом сожжен.

Похищена отвратительным Родни Пинкхемом.

Похититель угрожал надругаться над ней таким мерзким, унизительным способом...

"Двадцать часов. Кажется, прошла целая жизнь".

На больных ногах Памела обошла трейлер. Он был безупречно чистым. Она выпила холодной воды из кувшина в холодильнике. На верхней полке перед ней стоял ряд бутылок "Бад", оставленных ее спасителем - водителем автобуса. Шарп был самым добрым человеком из всех, кого она знала. Неудивительно, что Лорен хотела выйти за него замуж. Конечно, он был странным, разъезжая в автобусе с пассажирами-манекенами.

"Но что лучше в этом мире? Рациональный и злой или эксцентричный и добрый? В любой день я предпочту доброжелательного чудака".

В гостиной был прекрасный мягкий диван, удобные кресла, пластмассовые яблоки и бананы в вазе, на стене в рамке висела фотография старика, стоящего рядом с марлином, которого вздернули за хвост. Рыба была такой же по размеру, как и человек. Казалось, оба улыбались. Мосби?

"Где ты сейчас, Мосби?

"В яме... в яме!"

Памела отогнала эту зловещую мысль. Старина Мосби мог просто удалиться на покой в Палм-Спрингс. Или Флорида-Кис, где он и сейчас точит рыболовный крючок, чтобы поймать своего самого большого марлина.

Кроме фотографии, здесь не было никаких личных вещей - ни одежды, ни фотографий, ни ключей от машины, ни писем, адресованных "Дорогому мистеру Мосби..." Это был старый трейлер. Чистый. Удобный. Идеальное убежище от мира для тех, кто страдает телом и духом.

В дверь постучали.

"Они пришли за тобой, Памела. Яма ждет..."

- Ой, заткнись, - сказала она своему разгулявшемуся воображению, открыла дверь трейлера и увидела Ники, стоявшую там с корзинкой под мышкой – из тех, что могут содержать бесплатные фрукты. Она все еще была в белой рубашке поло и красных шортах, но фартук должно быть висит на крючке, пока кафе не откроет свои двери завтра.

- Я просто решила заглянуть.

Памела улыбнулась.

- Заходи.

- Ты не занята?

- Нет, я решила лечь пораньше.

- О, а мне показалось, что я слышала голоса.

- Голоса, - Памела тихо рассмеялась, несмотря на усталость. - Нет. Это была я.

- Да?

- Разговариваю сама с собой. Наверное, то, что случилось сегодня, сделало меня... Ну, ты знаешь... - Она пожала плечами. – немного чокнутой. - На мгновение ей показалось, что она снова заплачет. Борясь с этим, она широко улыбнулась. – Проходи.

Ники проскользнула в дверь. Ее стройному телу, должно быть, завидуют все женщины на многие мили вокруг. И для каждого мужчины она - источник горячих мыслей. Светлые волосы превратили ее голову в золотое сияние в электрическом свете. Скандинавская богиня. С роскошным хвостом волос. Она могла бы заплести их в длинную косу, и быть похожей на Рапунцель.

- Я думала о твоих ногах, - сказала Ники.

- Я тоже. Каждый раз, когда я стою на них. Ай. - Она поморщилась. - Наверное, страх и все это дерьмо - естественное обезболивающее. Теперь, когда я в безопасности, мои ноги напоминают мне, через что им пришлось пройти.

- Сильно болят?

- Потихоньку накрывает.

- Иди в гостиную и ложись на диван.

- Ну, я...

- Прошу. Дай мне сделать это для тебя, Памела. Я принесла кое-что, чтобы тебе было хорошо. - Ники вытащила корзинку из-под руки. Вместо фруктов в ней были баночки с серебристым порошком и бутылочки с янтарным маслом.

- У меня нет денег. Мне жаль, что...

- Нет. Я не хочу, чтобы ты платила. - Под загорелой кожей Ники вспыхнул румянец. - Пожалуйста, никогда больше не упоминай о деньгах. Мы как сестры. Мы помогаем друг другу.

- Извини, я так устала. Я плохо соображаю.

- Ну конечно. Сегодня ты прошла через ад. Вот, ложись. Позволь мне позаботиться о тебе. Я просто подсуну это полотенце тебе под ноги. Вот так. Хорошая девочка. Сначала я нанесу заживляющее масло.

Ники разгладила пушистое белое полотенце под пульсирующими ногами Памелы. Памела со вздохом откинулась на спинку дивана и легла прямо.

"Ух. Этот диван по ощущениям такой же мягкий, как на вид".

- Расслабься, - сказала Ники Памеле. - Закрой глаза, пока я займусь тобой. Это будет приятно. В масле также содержится природный антисептик. - Она улыбнулась. - Не волнуйся, я буду осторожной.

- Спасибо. Я не знаю, как я...

- Эй, эй, - Ники подняла вверх палец. - Ложись на спину, закрой глаза. Ники сейчас займется делом.

Памела улыбнулась и откинула голову на подушку. Лежа на спине на диване, она смотрела на потолок трейлера, оклеенного бумагой с рисунком дерева, имитирующего сосну. Очень похоже на дом ее бабушки. В этой старомодности было что-то успокаивающее. Это вернуло ее в детство. Ники опустилась на колени у другого конца дивана, чтобы заняться ногами Памелы.

Памела услышала, как откупорили бутылку.

Потом почувствовала, как по ее ногам потекла жидкость.

Холодная.

- Я держу его в холодильнике, - сказала Ники. - Не слишком холодно?

- Нет... замечательно. - Сонная Памела все еще смотрела в потолок. - Оно убирает жар.

- Хорошо. Подожди, пока я закончу. Тебе будет казаться, что ты ходишь по воздуху.

- О-о-ох!

- Хорошо себя чувствуешь?

- Я будто на небесах.

И это было так. Мягкими круговыми движениями Ники втирала холодное масло в верхнюю часть ступни Памелы, а затем смазывала им поврежденные ступни.

- Хмм, - прошептала Памела. - Мята. Я чувствую запах перечной мяты.

- Масло мяты полезно как для кожи, так и для пищеварения. Вот... дай мне знать, если будет щипать.

- Нет... прекрасно...

"Это рай, - подумала Памела. - После ада прошлой ночи сегодня я в раю. Этот массаж ног действительно не от мира сего". Масло остудило ее пылающие ноги. Жжение оставило ссадины. Ощущение благополучия распространилось по ее телу, снимая напряжение в мышцах спины и лица. Она чувствовала себя как резиновая лента, скрученная так туго, что превратилась в тугой узел. Теперь напряжение уходило, мышцы расслаблялись.

И все это время нежные пальцы Ники скользили от ахиллова сухожилия Памелы вдоль ее пятки к своду подошвы, к подушечке стопы, а затем разглаживали боль в пальцах.

Памела закрыла глаза. Скользящие прикосновения усыпляли ее. Пару раз ее руки дернулись, но Ники мягко заверила ее, что она в безопасности, что все будет хорошо. И все это время прохладные скользкие пальцы ласкали ее ноги. В воздухе витал аромат мяты. Покалывающая свежесть проникала через ноздри в кровь.

В голове Памелы пронесся шквал сновидений. Дом. Джим сидит на качелях на крыльце. Родни, падающий в яму. Шарп за рулем автобуса. Манекены, сидящие на своих местах. Старожил Хэнк. Памела снова входила в кафе. На этот раз она внимательнее присмотрелась к обедающим в своих кабинках. Все они были магазинными манекенами. Несмотря на это, их пластмассовые головы повернулись на жестких шеях, чтобы уставиться на нее. Она посмотрела на Ники и Лорен. Они тоже превратились в манекены. На Лорен было ее платье в стиле хиппи, а на фигуре Ники - белая рубашка и красные шорты. Во сне Шарп навис над ней. Она видела себя отраженной в его солнцезащитных очках.

- Они все пришли как обычные люди. Но все они стали пластиковыми. - Он ухмыльнулся. - То же самое происходит и с тобой. Как твои жесткие маленькие ножки?

Памела посмотрела вниз и увидела, что ее ступни превратились в кремовый пластик манекена со сросшимися пальцами.

Она резко открыла глаза. В трейлере было почти темно. В воздухе пахло мятой. Ее ступни все еще массировали, только...

Только теперь по-другому. Приподняв голову, Памела оглядела свое тело. Ники все еще стояла на коленях у дивана. Она сняла рубашку. Держа ноги Памелы за лодыжки, она терлась своими большими мягкими грудями о подошвы ног другой девушки. Соски были твердыми, как кончики пальцев.

Ники распустила волосы. Они рассыпалась белокурыми волнами по ее обнаженной спине. Ее лицо было поднято к потолку, глаза закрыты. Она стонала от удовольствия.

"Должно быть, мне это снится, - сказала себе Памела. - Ники не может тереться голой грудью о мои ноги. В этом нет никакого смысла. Я сплю".

Она заставила себя закрыть глаза, повторяя про себя: "Это сон. Я сплю. Мне это снится..."

Норман вел машину. Он не знал, куда едет... Куда, БЛЯДЬ, он едет.

Нужно было просто ехать. Убираться. Валить отсюда.

- Норман?

- Заткнись!

- Эй, - Дюк казался обиженным. - Я только хотел...

- Заткнись!

- Норми, Норми, - проворковала Бутс. - Надо включить фары, Норми. Слишком темно, чтобы так ехать.

"Фары! Да, фары - это хорошо, но..."

Внезапно Норман заорал.

– Зачем вы убили тех двух парней? Господи Иисусе Христе! Бутс, ты только что... только что задушила парня.

- Да, задушила, сидя на нем голой задницей, - усмехнулся Дюк. - Но ведь есть и худшие способы покинуть мир.

- А ты, Дюк!

- Норми, притормози-ка чутка.

"Не собираюсь притормаживать. Никогда не приторможу. Но какого хрена я делаю с этими двумя убийцами в машине? Надо было оставить их в мотеле, чтобы они дождались копов. А не ехать с этой жуткой парочкой, которая в итоге встретится со Старной Разрядом[26].

Вот дерьмо!

Вытащи их из машины, Норман. Вышвырни их!"

- Это нечестно, Норман. - Дюк развернул жвачку. - Конечно, Бутс задушила извращенца. Конечно, я ударил старика ножом. Но ты, Норман, дружище, ты пнул его ногой в ореховое гнездо.

"Ореховое гнездо? Ореховое гнездо!"

- Включи огни. - Бутс сидела сзади и поглаживала плечо Нормана, пока тот вел машину.

Норман не видел темную дорогу в полуночи, он видел только мир, залитый ярко-красной кровью. "Ореховое гнездо! Я не пинал его по яйцам. Я ударил его ногой в... тьфу...

О нет.

Да, пнул. Но это ведь не убийство".

- Конечно, ты пнул его, - голос Дюка звучал спокойно. - Но ты же помогал своим приятелям. Давай-ка я включу тебе фары. Мы же не хотим врезаться в дерево, правда?

- Куда ты нас везешь, Норман? - проворковала Бутс.

"К копам!" Именно эти слова хотелось ему выкрикнуть. Но он должен быть хитрее. Найти полицейский участок. Придумать какое-нибудь оправдание. Проскочить внутрь. Сказать первому попавшемуся полицейскому: "Эй, у меня в машине два убийцы". В этом есть смысл, не так ли? Избавиться от этих двух недоумков. Черт, он даже может получить награду за героизм. Норман уже видел заголовки в газете своего родного города.

Сначала нужно найти участок.

- Поезжай спокойно и аккуратно, - сказал ему Дюк. - Если ты не сбавишь газ, то привлечешь к себе внимание.

Бутс потрепала Нормана по плечу. - Мы же не хотим, чтобы нас остановили копы, правда, Норми?

"Хочешь поспорить?"

"Я не собираюсь знакомиться со Стариной Разрядом. Я не буду откусывать себе язык, когда через мое тело пропустят пятьдесят тысяч вольт".

- Норми, пожалуйста. Помедленнее. Нам еще нужно закончить с любовью, не так ли?

- Да, - сказал Дюк. - Конечно, мы не сможем доставить удовольствие девушке, если окажемся в тюрьме.

- Помнишь, каково это, Норман?

Господи. Он помнил. Как покачивались ее сиськи, когда он вводил в нее свой член. Как она сосала его, как проводила языком по большому монстру в фиолетовом шлеме, постанывая от удовольствия.

Он тоже застонал.

Его первый раз.

Трахал эту толстозадую бабу... мясистую женщину-свинью. А потом с ужасом наблюдал, как она голая борется с парнем, которого, как ей казалось, она уже убила. "Боже милостивый! Боженька на небесах!"

Покачав головой, Норман отпустил педаль газа. Стрелка упала до тридцати пяти.

- Молодчина, Норман! - Дюк хлопнул себя по бедру. - Мне нравится жечь резину не меньше, чем любому другому парню, но нам нужно залечь на дно, пока все не уляжется.

- Уляжется? Вы двое сегодня убили людей. Человеческих существ.

- Человеческие существа. Хм.

Бутс призналась:

- Ты бы видел, что этот извращенец делал со мной, Норман. У него не было стояка. Поэтому он засовывал в меня всякие штуки. Лампочки. Флаконы из-под шампуня. Потом он достал бутылку из-под газировки. Я думала, что заплачу, когда он засунул...

- Ладно, ладно! - Норман взял вправо наугад. - Но тебе все равно не следовало его душить.

- Неплохой способ уйти, а, Норман? - Зубы Дюка сверкнули в свете приборной панели, как у вампира. - Мокрая киска Бутс на твоей спине, сиськи щекочут тебя, когда она сжимает твою шею.

- А ты зарезал старика, - запротестовал Норман. - Он ничего тебе не сделал.

- Он бы вызвал полицию.

- Ты ударил его ножом в спину. Дважды!

- А ты пнул его в птичью клетку, Норман, старина.

- Это делает тебя... - Бутс подыскала фразу, прежде чем прошептать ее ему на ухо. - Соучастником убийства.

- Я не убийца. - Норман знал, что теперь делать. Он снова повторил свой прежний план. Найти полицейский участок. Остановить машину. Броситься внутрь. Эти двое окажутся в тюрьме в течение часа. Тогда он сможет спокойно ехать домой. Он убежденно повторил слова: - Я не убийца.

- Копы с тобой не согласятся, - сказал ему Дюк.

Бутс заскулила:

- Да, у тебя тоже руки в крови. Кроме того, я все еще нравлюсь тебе, не так ли, Норман? Ты же не собираешься быть таким холодным и правильным? После того, что я сделала для тебя. Я даже отсосала тебе...

- Дерьмо!

- Спокойно, Норман.

- Что случилось? - спросила Бутс.

- Копы, - сказал Дюк. - Их двое. Видишь огни?

- Ооо, да. Такие яркие!

Норман уставился на дорогу, освещенную уличными фонарями. Он увидел полицейскую машину. На тротуаре стоял полицейский и что-то говорил в рацию. Второй полицейский вышел, подняв руку.

Вот дерьмо.

Внезапно встреча с копом показалась не такой уж хорошей идеей. И еще одна большая НЕОЖИДАННОСТЬ: Норман понял, что тела в мотеле уже были обнаружены. Дюк хотел оставить их лежать друг на друге. "Все будет выглядеть так, будто они умерли, трахая друг друга. Сердечная недостаточность". Сердечная недостаточность! Боже милостивый! Одного задушили, когда он был одет в черные трусы-бикини Бутс. Управляющего мотелем ударили ножом в спину. Дважды. Это не естественные причины. Даже для копа с выколотыми глазами и ушами и набитыми затем гребаным свечным воском.

Теперь был объявлен в розыск. Полиция должна была получить описание машины Нормана. Возможно, кто-то из постояльцев мотеля видел номерной знак.

Полицейский сделал еще один шаг на дорогу, рука все еще была поднята.

"Меня тоже обвинят в убийстве. Я окажусь на электрическом стуле. О Боже, я не верю, что это происходит со мной. Пожалуйста, если бы я только мог повернуть время вспять. Всего на пять часов. Я буду хорошим. Я буду ходить в церковь каждую неделю. Я научусь любить Иисуса..."

Коп стоял лицом к Норману, расставив ноги, подняв руку ладонью вперед.

СТОП.

"Полицейский хочет, чтобы я остановился.

Тогда на меня наденут наручники.

Я отправлюсь в тюрьму".

Норман закричал:

- Ни за что!

Он нажал на педаль газа. Машина рванулась вперед.

Дюк закричал:

- Норман! Нет, не надо...

Машина врезалась в полицейского. Норман увидел, как от удара у него изо рта вылетели вставные зубы. Затем здоровяк навалился на капот, ударившись лицом о стальную раму лобового стекла. Словно лопнувший воздушный шар, голова мужчины разлетелась вдребезги, разбрызгивая кровь по стеклу.

Норман ускорился. Тело лежало, прижатое к ветровому стеклу. Норман заглянул в раскуроченную голову мужчины, мозговое вещество сочилось на стекло. Затем тело перекатилось вбок, когда Норман резко повернул влево. Когда оно упало на дорогу, Норман даже не оглянулся.

Дюк был поражен. - Ты только что убил полицейского. Ты просто въехал в него и бах! Прикончил его. Ты видел, как его мозги вытекали из дыры в голове? Как будто его череп обосрался.

Норман не мог говорить. Он мог только вести машину.

- Норман? - Бутс была ошарашена. – Я открыла сезон охоты на извращенцев. Но я не знаю как насчет убийства полицейских. Что скажешь, Дюк?

- Ух ты, неважно, что я думаю. - Дюк оглянулся. - Норман. Второй коп нас преследует.

"Дерьмо!"

Норман взглянул в зеркало заднего вида. Патрульная машина мчалась по дороге позади, сверкая фарами. Он изо всех сил гнал джип через тихий – обычно тихий – жилой район. Его фары высвечивали деревья, припаркованные машины.

- Эй, чувак, - сказал Дюк. – Да ты настоящий викинг!

Норман выплюнул слова: - Полиция бы нас арестовала. Они знают, что вы двое сделали с теми парнями в мотеле.

- По мне, так ничего подобного. Разве ты не видел картошку на дороге? Она высыпались из кузова грузовика.

- Значит, копы просто хотели помешать нам проехать по картошке? – Подхватила Бутс.

- Похоже на то.

- Чёрт!

- Но Норман подхватил убойную лихорадку.

Норман застонал. Полиция даже не знала об убийствах в мотеле. Он размазал парня по всей машине безо всякой причины. Норман машинально щелкнул стеклоочистителем, чтобы соскрести кровь и мозговое вещество с ветрового стекла. Было очень грязно.

- Нехилый бардак, а, старина?

Норман взглянул на Дюка.

- Другой полицейский? Он догоняет?

- Конечно. Ты действительно думаешь, что сможешь обогнать патрульную машину на этой малышке?

- Я должен! Я не собираюсь в тюрьму.

- Я не хочу в тюрьму, - снова заскулила Бутс. - Я рождена для любви и развлечений.

Дюк спросил:

- Каков план, Норман, старина?

- Заткнись и дай мне рулить!

Норман вывел машину из жилого квартала на открытую местность. Теперь дорогу окружали поля. А по обеим сторонам дороги находилась пара глубоких-глубоких дренажных канав.

- Приближается, - предупредил Дюк. - Скоро патрульный надерет тебе задницу.

"О Боже. Это не может происходить со мной!" Норман сгорбился за рулем, стиснув зубы, устремив взгляд на дорогу, освещенную светом фар.

Дюк немного подумал, потом сделал замечание. - Не удивлюсь, если коп попытается прострелить нам шины.

- Они вызовут вертолеты, - сказала Бутс. - Я видела это по телевизору.

- Здесь, Бутс? Здесь нет вертолетов. Нет. - Дюк кивнул с убежденностью бывалого. - Они прострелят нам шины. Или попытаются выстрелить в голову водителя.

"О, Господи". Норман очень хотел в туалет. Очень сильно. Он задыхался. Пот катился по его лицу.

"Сейчас я получу пулю в лоб.

Это просто несправедливо".

Он взглянул в зеркало. Патрульная машина была всего в дюжине ярдов позади его машины. Он увидел вихрь ее огней. Даже увидел мрачное лицо человека, чей приятель теперь лежал на дороге разбитый вдребезги. Мужчина наклонился к открытому окну водителя.

"Пистолет!" - подумал Норман.

В этот момент он обеими ногами нажал на тормоз. Машина завизжала. Скользнула в сторону. Преследовавший их водитель боролся с колесом своего автомобиля, чтобы не врезаться в заднюю часть машины Нормана.

Норман смотрел, как мимо пронеслась полицейская машина. Водитель развернулся, чтобы объехать машину Нормана, которая все еще скользила боком по асфальту.

Норман наблюдал.

Как патрульный автомобиль опрокинулся. Перевернулся в дренажную канаву в вихре искр и выхлопного дыма. Он даже слышал, как взревел двигатель, когда машина превратилась в клубок пламени, мчавшийся по водному каналу. В конце концов автомобиль остановился, превратившись в горящие руины. В них находился один мертвый полицейский.

Машина Нормана остановилась Ее двигатель работал на холостом ходу. От внезапно наступившей тишины у Нормана закружилась голова.

- Эй, парень. - Дюк был поражен. - Ты машина для убийства копов. Я и не знал, что в тебе это есть.

Бутс наклонилась вперед, обняла Нормана сзади и поцеловала в щеку. Влажный поцелуй, холодный, как слюна рептилии на его горящей коже. - Норман. Ты мой герой.

Какое-то мгновение Норман смотрел, как горящая патрульная машина выпускает в ночное небо клубы маслянистого черного дыма.

Затем он сказал:

- Мы должны ехать туда, где нас никогда не найдут.

Нажав на педаль газа, Норман поехал прочь от горящего полицейского автомобиля.

Норман стонал.

Стонал, когда вел машину.

Стонал, уставившись воспаленными глазами на то, что было видно в свете автомобильных фар. Мимо проносились деревья, дорожные знаки, убитые люди, закусочные, заправочные станции, одинокий грузовик, перевозящий древесину в два часа ночи.

- О-о-о... Что я наделал? Господи, что я наделал?

- Ты уделал двух копов, вот что ты сделал, - сказал ему Дюк, зачесывая назад свою элвисовскую челку.

– Ты видел, как у первого парня лопнула голова - хлоп! – на лобовом стекле? - Бутс казалась скорее взволнованной, чем потрясенной.

"Я в машине с двумя психами, - подумал Норман. – С двумя сумасшедшими убийцами. Надо выбираться.

Но...

Я тоже сумасшедший убийца. Я только что убил пару копов. Но я же за копов! Я за закон и порядок".

- О, Боже, - простонал он. - Что я наделал?

- Я могу вести машину, старина. - В голосе Дюка звучало беспокойство. - Тебе нужно расслабиться.

- Да, - проворковала Бутс. – Иди сюда, отдохнешь со мной на заднем сиденье.

- Нет. Я должен уехать отсюда. Копы будут искать нас.

- Да, - вздохнула Бутс. - Ты расколол одного как орех, а потом поджарил другого.

- Круто, - кивнул Дюк.

- O... o... o... - Бутс внезапно ударила Нормана в плечо. У нее перехватило дыхание. Она была в восторге от насилия. - Норман. Остановись. Остановись!

- Что?

- Остановись прямо здесь. О...

- Что случилось?

- Ничего.

- Нам надо убираться отсюда. Копы будут рыскать по дорогам. Они будут стрелять на поражение.

- Разве так не всегда бывает? - заметил Дюк.

- Ну пожалуйста, Норман. Ты должен остановиться. Я должна кое-что сделать, иначе мои трусики лопнут.

- Тебе нужно по-маленькому?

- Нет.

- По большому?

- Нет.

Мысли Нормана поплыли, когда мимо машины замелькали уличные фонари. "Что это нашло на Бутс? Сумасшедшая женщина. Сумасшедшая женщина-свинья. С выпуклыми ляжками и вздымающимися грудями. Господи, кажется, я сейчас упаду в обморок".

- Норман, притормози. Пожалуйста.

Дюк сказал:

- Разве ты не собираешься оказать услугу даме?

Норман уже почти не понимал, что он делает. Чувство вины накатывало на него волнами. Он мог думать только об убитых им офицерах. Их семьи? "О Боже, их семьи..."

В тот момент, когда он остановил машину, Бутс чуть не выпрыгнула из машины. Дорога была пустынна. Здесь была сельская местность. Никаких домов.

Может быть, ей нужно проблеваться?

"Хотел бы я блевануть. Излить из себя все это чувство вины".

Дюк сказал: - Лучше выключи свет, пока она не закончит.

- Закончит что?

Норман обернулся, когда Бутс распахнула водительскую дверцу.

Норман уставился на нее, пока она стояла, тяжело дыша. Ее груди вздымались, когда она с силой вдыхала.

- Бутс? – спросил он.

- Дюк?

- Бутс?

- Дюк. Мне все равно, будешь ты смотреть или нет.

- Что ты задумала, девочка?

Бутс задыхалась, будто пробежала марафон.

– Святая Мария. Я никогда еще не была так возбуждена. Смотреть, как Норман убивает копов и все такое. У меня в жилах течет огонь.

Норман ошеломленно смотрел на нее. На чем была эта женщина?

- Норман. Ты должен позволить мне сделать это за тебя. Ты должен. Я умру, если ты этого не сделаешь.

- Бутс?

Она набросилась на него, как будто была голодна и не могла остановиться. Неловко, как сумасшедшая, она расстегнула ремень Нормана, расстегнула молнию. Потом ее горячие руки схватили его член и потянули, словно она душила змею.

- Не сейчас, - запротестовал Норман. - Господи. Копы буду ... ах... ах!

К своему ужасу, несмотря на кровавое безумие последних нескольких часов, несмотря на безумие Бутс, делающей это в такое чертовски неподходящее время, он почувствовал, как напрягся под ее короткими пальцами, пока она работала над ним.

- О, Норман, - сказал Дюк, оценивая. - Похоже, твой день рождения наступил раньше времени.

- Дюк, - пропыхтела Бутс. - Будь джентльменом. Закрой глаза.

- Что? И пропустить представление? Ни за что.

- Как хочешь. - Потом она принялась за Нормана.

Норман вел машину. Ночь была беззвездной. Вокруг только чернота.

Пустота.

Внутри него происходило что-то странное. Он чувствовал, как оно поднимается по животу в грудь. Затем оно вырвалось изо рта, он сжал кулаки на изгибе рулевого колеса.

- Норман? - Дюк посмотрел на него с пассажирского сиденья.

- Ты в порядке? - спросила Бутс с заднего сиденья. В ее голосе звучала тревога.

Звук, исходящий из его рта, становился все громче... ГРОМЧЕ...

Звук был ужасный. Электризующий. Какая-то его часть отшатнулась в ужасе.

Затем он понял, что это было. Он кричал. Настоящий ковбойский йодль. Чистое возбуждение.

Ликование.

- Я–ху! - крикнул он. - Мы сделали это! Мы действительно сделали это!

- Да, - озадаченно произнес Дюк. - Мы сделали это, Норм.

Норман снова закричал, и это перешло в смех, которым он никогда раньше не смеялся. Полнокровный мужской смех. Смех, который принадлежал футбольным звездам, лесорубам, дюжим морпехам, профессиональным борцам... Мачо, мачо, мачо.

- Я - МУЖИК!

Бутс и Дюк, должно быть, уставились на него, гадая, не сошел ли он с ума.

- Я - МУЖИК!

- Никогда в этом не сомневался, - сказал Дюк.

- Сегодня вечером впервые: Я трахнул женщину. Я убил двоих. - Норман снова закричал в открытое водительское окно. Он чувствовал себя сильнее Супермена. Круче, чем Джеймс Дин. Злее сатаны. Симпатичнее, чем Джонни Депп. - Я - КОРОЛЬ МИРА!

Он нажал на педаль газа. Машина с ревом рванула в ночь. Навстречу тому, что ждало его завтра.

Памела проснулась на следующее утро, чувствуя себя полной жизни. Радиочасы сообщили ей, что уже 10:34.

Проспала допоздна.

Но сон ведь лечит.

Мало того, что ее ноги перестали болеть, она чувствовала себя обновленной эмоционально. Памела знала, что ее муж умер, она стала вдовой в двадцать три года, но больше не верила, что сойдет с ума от горя. Она не была защищена от него, но сейчас было самое время начать с ним справляться.

Трейлер Мосби прекрасно выглядел в ярком калифорнийском солнечном свете, льющемся в окна. Чистый, уютно обставленный, он излучал домашнее очарование. Памела подошла к шкафу. Вместо одежды старика (Мосби, несомненно, был тем самым стариком, изображенным с марлином), в нем были футболки ярких цветов - красные, синие, зеленые, лимонные. Кроме того, на полке лежали чистые шорты, аккуратно сложенные. И новое нижнее белье тоже.

Лорен или Ники, должно быть, положили их туда... Ники! Памела вдруг вспомнила прошлую ночь, когда Ники втирала масло ей в ступни. Она вспомнила, как гладкие пальцы женщины успокаивали ее поврежденную кожу. Потом она заснула и, проснувшись, увидела, как Ники трется голой грудью о её ноги.

"Что я скажу, когда увижу Ники? Как мне смотреть ей в глаза?

Ничего не говори.

Тебе это приснилось.

Наверняка приснилось.

Посмотри правде в глаза. Ты была измотана. Тебя чуть не убили. Джима убил психопат Родни. Ты все перепутала. Не могла отличить сна от реальности. Признайся, девочка, в таких обстоятельствах кто бы смог?"

Она быстро приняла душ, воспользовавшись фруктовым шампунем, который чудесно пах клубникой. Затем она надела лимонную футболку и белые шорты. Тот, кто предусмотрительно снабдил ее одеждой, также оставил пару сандалий в глубине шкафа. Они были разных размеров, но в конце концов она выбрала изящные коричневые кожаные сандалии с перекрещивающимися ремешками. Они подошли просто идеально.

"Прямо как Златовласка и три медведя, - подумала Памела. - Теперь все, что мне нужно найти, – это три миски каши - одну слишком соленую, другую слишком сладкую и одну в самый раз". Некоторое время она провела перед зеркалом, проводя расческой по волосам. Серебряная, с пробой и изящно выгравированными на обороте инициалами CJ. Расческа была настолько приятной на ощупь, что она провела ею по волосам больше раз, чем обычно. Свет, проникавший в окно, заставлял ее волосы блестеть, как золото.

"Я не должна так хорошо выглядеть.

Не должна чувствовать себя так хорошо.

Не тогда, когда Джим лежит в мешке для трупов в морге. Если после пожара осталось тело. Если от него не остался только..."

Прежде чем на нее обрушилось цунами слез, Памела бегом покинула трейлер.

Она тут же увидела Хэнка.

Он приветствовал ее и приподнял свою богато испачканную шляпу.

- Доброе утро, мэм. Я думаю, что т, возможно, спешишь увидеть мою машину смерти Диллинджера, но мне сказали, чтобы я направил тебя в ту сторону. - Он кивнул в сторону кафе. - Там тебя ждет вкусная еда.

Она сморгнула слезы и улыбнулась.

- Спасибо. И вам доброе утро. Но я не знаю, голодна ли я.

- Хорошо поешь, моя юная прелесть.

- Я никогда много не ем. Только тосты и сок.

- Ха! Завтрак - самый важный прием пищи за день. - Он потер свою усатую старческую челюсть. Красный нос вздрагивал, словно жил собственной жизнью. – Затем ланч, а обед и ужин уже на втором месте.

- Я могу немного отдохнуть в трейлере.

- У тебя дом Мосби. Отличный трейлер.

- Мне нравится.

- Он всегда гордился этой штукой. Привез диван из самого Тусона.

- Я спала в нем прошлой ночью.

- Это настоящее произведение искусства.

- Не позволяй мне отвлекать тебя от работы.

- Нет ничего, чему ты могла бы помешать. - Хэнк снова водрузил шляпу на голову. - Не забудь про завтрак.

- Я не голодна.

- Если тебе не нужна еда, значит, найдешь там хорошую компанию.

Памела посмотрела на кафе. Снаружи стояла пара грузовиков. Она подумала о Лорен и Ники. Улыбнулась.

- Да, компания сейчас не помешает. Спасибо.

- Не стоит благодарности.

Когда она направилась под палящим солнцем пустыни к кафе, Хэнк окликнул ее.

- Не забудь про экскурсию. Осмотрим весь Питс с твоим покорным слугой. В этом месте есть еще много интересного.

Памела вошла в кафе. Сразу же на нее обрушились ароматы бекона и кофе.

"О боже, как вкусно пахнет". Она поняла, что у нее все-таки разыгрался аппетит. Кабинки были пусты, но трое парней в джинсах сидели за стойкой, заправляясь из тарелок, доверху заполненных едой. Это, должно быть, были те самые дальнобойщики, которым принадлежали две машины снаружи. Ну, два водителя плюс приятель. Они были слишком заняты едой, чтобы разговаривать.

На мгновение Памела замерла у стола, гадая, покраснеет ли она, увидев Ники. Но вместо нее с заднего крыльца появилась Лорен. На ней была белая блузка в цыганском стиле с вышитыми лацканами. К этому она добавила струящуюся юбку из прохладного хлопка, покрытую цветочным узором. Определенно дух моды 69-го года. Лорен тепло улыбнулась, увидев Памелу.

- Доброе утро, Памела. Хорошо спалось?

- Невероятно хорошо. Должно быть, в этом пустынном воздухе что-то есть.

- Ну, что бы там ни было, это бесплатно.

- Ники здесь?

- Конечно. Она на заднем дворе. Позвать ее?

- О нет, не беспокой ее, если она занята.

- Ладно, сначала о делах. Что тебе принести на завтрак?

- Обычно для меня это тосты и...

- Не в мою смену, обжора. - Лорен улыбнулась. - Садись за столик. Позволь мне удивить тебя.

- Спасибо.

- Кофе?

- Это было бы чудесно.

- Я принесу апельсиновый сок и воду. В Питс ты скоро почувствуешь жажду.

- Лорен?

- Да?

- Я должна рассказать полиции, что случилось. Насчет Родни. И того, что он сделал с Джимом.

- Конечно, ты должна это сделать, дорогая.

- Здесь есть телефон, которым я могу воспользоваться?

- Боюсь, не в Ямах. Мы остались без кабеля после обвала пару месяцев назад.

- Телефонная компания не починила его?

- Низкий приоритет. Мы не делаем столько звонков, чтобы это было выгодно.

- Но что вы делаете, когда нужно позвонить?

Лорен сделала паузу, как будто вопрос удивил ее.

- Право, не знаю. Думаю, никому из нас не нужно звонить во внешний мир. Забавно, но я никогда об этом не задумывалась.

- Полиция заглядывает сюда время от времени?

- О да. Мы подзаряжаем их кофе и пончиками. - Лорен серьезно посмотрела на Памелу. - Я знаю, что ты должна сообщить о том, что с тобой произошло. В двух часах езды отсюда есть городок. Ты сможешь позвонить оттуда. А теперь устраивайся поудобнее. Я принесу завтрак.

Памела села за тот же стол, за которым сидела накануне. Тот самый, с зеленой столешницей из пластика. Через окно она видела, как Шарп метлой сметает пыль с борта автобуса. Он был в темных очках и, несмотря на жару, выглядел таким же спокойным и расслабленным, как в тот момент, когда она встретила его. Всего через несколько секунд после того, как он застрелил Родни.

"У парня должно быть мороженое в жилах. Я бы растаяла на такой жаре".

Лорен принесла кофе и ледяной сок. Сок был раем для пересохшего горла Памелы. "В такой жаркий день Бог живет в холодном напитке", - подумала она. Она смотрела, как дальнобойщики заканчивают есть, оплачивают чек и неторопливо направляются к ожидающим их автомобилям.

"Я могла бы прокатиться с ними, - подумала она. - Но чего они потребуют в обмен за поездку? Любишь кататься... как говорится в старой поговорке.

Нет, здесь я чувствую себя спокойно. Ямы - это покой.

Ямы - это место, где мне не придется сталкиваться с сожженными руинами моего дома. Или встречаться с убитой горем семьей Джима. Или присутствовать на похоронах. Или начинать все сначала в крошечной квартирке, где я буду сидеть в одиночестве по ночам после учебного дня в каком-нибудь плохом районе, где любой ребенок, которого ты отругаешь за жевательную резинку в классе, может наброситься на тебя с ножом".

- Привет, милашка.

Памела подняла глаза.

- Привет.

Это была Ники. Ее нордические светлые волосы блестели в утреннем свете. Они были аккуратно заплетены в косу. Официантка снова надела трикотажную рубашку поло и ярко-красные шорты. Поверх них она надела синий фартук с карманами для блокнота. Ее красиво изогнутая фигура являла собой образ здоровья и жизненной силы.

Ники завела с ней светскую беседу. Памела не покраснела. Воспоминание о том, как Ники терлась своими полными грудями о ее босые ступни, и в самом деле, теперь было похоже на сон. В сиянии утра в пустыне Мохаве это казалось абсурдным.

Невозможным.

Да - просто сон.

Поскольку клиентов не было, Ники опустилась в одно из кресел напротив. Она болтала о массажных маслах, которые надеялась продать клиентам закусочной.

- Важно, чтобы Питс рос. У нас здесь зарождается настоящая община. Нужно начинать торговать с внешним миром. А потом, когда Шарп приведет еще больше людей, у нас будет школа. Было бы здорово снова услышать детские голоса.

- Шарп собирается это делать?

- Конечно.

- Но зачем людям переезжать в Питс?

Ники улыбнулась.

- Посмотри вокруг. Здесь просторно. Здесь чисто. Здесь нет преступности.

- Но... - Памела слегка пожала плечами, не желая расстраивать городок Ники. - Но тут мало удобств, кинотеатров, магазинов и тому подобного.

- Это так. Но когда привыкнешь, ты его полюбишь.

- И Шарп просто ходит и подбирает людей, чтобы те переехали сюда жить?

- Не просто так. Он спасает людей. Мужчин и женщин, у которых нет будущего во внешнем мире.

Памела сделала еще глоток сока.

- У меня есть будущее. Карьера.

Ники снова улыбнулась. Но на этот раз выражение ее лица было разочарованным, как будто ей было грустно от мысли, что Памела так скоро уедет.

- Это, конечно, зависит от тебя. Ты должна сама решить, каким будет твое будущее.

В этот момент появилась Лорен с тарелкой бекона, яичницей, бифштексом и жареной картошкой.

- Ух ты, - у Памелы потекли слюнки.

- Подумала, что тебе не помешает протеин.

- После всего этого меня придется перевозить на тележке. Это же настоящий пир!

- Наслаждайся.

Когда Памела закончила, Лорен вернулась к стойке и принесла сложенную газету.

- Я подумала, что позволю тебе закончить, прежде чем покажу это.

Лорен села рядом с Ники, напротив Памелы. Она развернула газету и положила ее на стол.

Как только Памела увидела фотографию на первой полосе, ее глаза наполнились слезами. На ней был изображен ряд домов с промежутком между ними. Она узнала улицу. В просвете виднелась обугленная рама.

- Это не очень красиво, но ты, возможно, захочешь прочитать.

- Нет.

- Это может помочь прояснить твои планы на будущее.

- Нет. Пожалуйста...

Лорен наклонилась вперед и положила руку на предплечье Памелы.

- Есть кое-что, что ты должна знать, Памела.

Та промокнула глаза салфеткой.

- Я знаю все, что нужно знать. Этот ублюдок Родни убил моего мужа и сжег мой дом.

- Есть еще кое-что. Ты не обязана читать это сейчас, но будет лучше, если...

- Ладно. - Памела глубоко вздохнула. - Покончим с этим.

- Мы с тобой, Памела, - мягко сказала Ники. - Мы поможем всем, чем сможем.

Памела посмотрела на газету, но слезящиеся глаза затуманили ей зрение, и газетная статья превратилась для нее в черные полосы.

- Плохо. Я не могу читать. Мои глаза... э-э... - Она шмыгнула носом. – а ведь думала, что во мне не осталось ни слезинки.

- Я расскажу тебе суть, - сказала Лорен. - Там говорится, что пожарные нашли в развалинах два скелета. Один мужской. Один женский.

- Женский?

- Да. Памела, они считают, что это твои останки.

Памела издала звук икоты. Нечто среднее между смехом и плачем.

- Значит, в глазах всего мира я больше не существую. - Она глубоко вздохнула. - Конечно. Должно быть, это был Родни. Он убил другую женщину и привез ее тело в дом, прежде чем похитил меня. Тогда... - Она почувствовала, что ее голос срывается. - Тогда меня никто не будет искать, потому что... потому что полиция решит, что муж и жена погибли вместе.

Памела перевела взгляд с Лорен на Ники. Обе смотрели на нее с глубоким сочувствием. Они хотели, чтобы она была сильной.

- Все в порядке, - сказала Памела. - Я пойду в полицию. Как только они увидят меня, они поймут, что я жива и... и...

- Все не так просто. - Лорен тщательно подбирала слова. - Видишь ли, жена Джима прилетела из Нью-Йорка.

- Нет. Ты ошибаешься. Я его жена... вдова.

Лорен покачала головой.

- Джим уже был женат.

- Невозможно. Я вышла за него замуж. Мы провели медовый месяц на Мауи.

Лорен сжала руку Памелы.

- Похоже, Джим и раньше был женат. Только он...

- Забыл рассказать об этом, - голос Памелы стал жестким. Она села прямо. Уставилась в окно. Скалистые холмы вздымались в небо. Теперь они были похожи на зубы, готовые отгрызть от неё кусок. - И никогда не разводился. Так что это было двоежёнство. - Она покачала головой. - Боже мой. Позавчера я была женой. Еще вчера я была вдовой. - Горький смешок сорвался с ее губ. - Сегодня я ни то, ни другое.

Норман проснулся и подумал: "Боже мой. Какой кошмар мне только что приснился. Секс со свиноподобной женщиной по имени Бутс. Убийство. Я убил двух копов. Плохой, ОЧЕНЬ ПЛОХОЙ сон..."

Он открыл глаза.

- О, черт!

На него смотрело крупное лицо, обрамленное короткими обесцвеченными волосами. Чертовски много косметики. Он лежал на заднем сиденье своей машины, положив голову ей на колени.

Сердце заколотилось, он сел.

Огляделся.

За рулем сидел Дюк.

Бутс улыбнулась ему.

- Ты спал, как младенец, - сказала она.

Дюк оглянулся.

- Проснулся, здоровяк?

- О, Боже... О, Боже. - Норман скользнул задницей по сиденью в сторону от Бутс, пытаясь спрятаться в углу, прикрыв рот рукой. Повторяя: - О, Боже. О, Боже...

Не надо было просыпаться.

- О, Боже, - сказал он в миллионный раз. - Я думал, мне все это приснилось.

Бутс выглядела обиженной.

- Ты думал, что тебе только снится, как ты целуешься со мной?

- Ты там не кончил во сне, а, Норм? - Дюк вел машину одной рукой, а другую положил на спинку пассажирского сиденья.

- О, то есть ты думаешь, что и все остальное тебе тоже приснилось? Расправа с теми копами. Это меня так завело.

- Да, ты был великолепен, чувак. - Дюк просигналил пару раз, чтобы выразить свое восхищение.

- Не делай так, Дюк, - предупредил Норман. - Привлекаешь к нам внимание.

- Имеешь в виду полицейских? Черт, Норм, все в порядке.

- Да. - Бутс размахивала руками, показывая на все окна сразу. - Вокруг никого.

Моргая от яркого солнца, Норман выглянул наружу. Дорога шла через лесистые холмы. Не было видно никаких зданий.

- Страна медвежьего дерьма, - заметил Дюк.

- Мне нравятся мультяшные медведи. Но не думаю, что хотела бы встретиться с настоящим.

- Ни один медведь не посмеет связаться с тобой, Бутси-герл. - Дюк рассмеялся.

Бутс тоже рассмеялась:

- Кто-нибудь голоден?

- У нас есть содовая и остатки с пикника на пляже. - Дюк говорил как бы между прочим.

"Как ни в чем не бывало, как будто Господи ты Боже мой, мы вчера не убили четырех человек". Норман был ошеломлен.

Он не мог говорить.

Все время думал, что скажет его отец.

- Мистер Вискофф. Ваш сын Норман - убийца полицейских. За это преступление он получит пятьдесят тысяч вольт. - Норман слышал слова адвоката прямо сейчас. Что хуже? Убийства? Или позор, который я навлеку на свою семью?

Он не знал.

Как там говорил Оливер Харди, когда их со Стэном планы пошли наперекосяк и они оказались по уши в дерьме?

- О, Габриэль, труби в свой рог.

Олли уговаривал архангела устроить конец света, чтобы ему не пришлось страдать от последствий той неразберихи, в которую они оба попали.

- О, Габриэль, труби в свой рог.

- Что ты там говоришь, приятель?

Норман вздохнул.

- Ничего.

- Я голодная. - сказала Бутс. - Кто-нибудь еще?

- Я только что сказал тебе, девочка, что у нас есть остатки еды.

- Мне не нужны остатки с пикника. Я хочу настоящей еды. На тарелке. И чтобы от нее шел пар.

Норман сел прямо.

- Если ты думаешь, что можешь остановиться у закусочной, подумай еще раз. Полиция будет искать эту машину.

- Мужик прав, - сказал Дюк. - Красный джип "Чероки" с мозгами полицейского, прилипшими к лобовому стеклу. Убийственная улика. - Потом он сказал нечто такое, что повергло Нормана в ужас. – Нам нужно бросить тачку.

- Бросить? - Норман ахнул. - Это машина моего отца. Он будет в ярости.

- Серьезно? Может быть, тот факт, что его любящий сын - убийца полицейских, отвлечет его от мыслей о потере машины.

- Кроме того. - Бутс погладила его волосы. - Если это машина твоего папы, то тебе не придется за нее платить.

- Мы не можем просто так оставить ее.

- Совершенно верно, Норм. Мы же не хотим везде ходить пешком, правда?

- Только не я, - сказала Бутс. - Кожа на пятках становится жесткой.

Норман посмотрел на ее толстые загорелые бедра. Этим ногам приходится несладко, таская на себе такое тело.

- Значит, план такой. - Дюк оглянулся. - Мы находим другую машину. Бросаем эту там, где копы ее быстро не найдут. Потом...

- Потом поедим, - подчеркнула Бутс.

- Поедим, - согласился Дюк.

- Я больше никогда не смогу есть, - с чувством объявил Норман.

- Затем мы поедем прямо на юг.

- На юг? - Норман предпочел бы улететь в другую галактику. У копов длинные руки.

- На юг, - повторил Дюк. - Выберемся в дикую местность, где мы сможем затаиться.

Норман оглянулся через окно на удаляющуюся дорогу. В любую секунду он ожидал увидеть полицейские патрульные машины с мигалками.

- Не парься, - сказал Дюк. - Мы в трехстах милях от мотеля. Знаешь какого?

Да, знаю.

- Того, в котором Норман перестал быть девственником.

Бутс ухмыльнулась.

- Может быть, когда-нибудь они поставят там мемориальную доску: "Здесь Норман сорвал свою вишенку".

- Или переименуют мотель, - предположил Дюк. - "Первый трах Нормана"... Или как насчет этого? "Убойный мотель".

Дюк и Бутс засмеялись.

- О, боже, - простонал Норман.

Затем Дюк кивнул на грунтовую дорогу, ведущую от шоссе.

- Здесь мы и достанем нашу новую тачку.

Норман начал понимать в чем был план.

- Господи. Мы ее угоним?

- Нет, - фыркнул Дюк. - Мы остановим машину. Выйдем. Опустимся на колени, а потом помолимся Всевышнему, чтобы он доставил новенький "БМВ" к нам прямо с небес.

Бутс и Дюк снова рассмеялись, а сердце Нормана упало в темную яму живота.

Дом. Два этажа. Черепичная крыша. Сарай. Мастерская. Несмотря на жару залитого солнцем дня, из трубы поднимался голубой дымок.

- У них есть машина, - прошептала Бутс, когда Дюк остановил джип в тени дерева.

- Посмотри на пикап. - Дюк указал туда, где "Форд" был частично скрыт за сараем. - У этой тачки тяги больше, чем у старого рисового котла.

Хотя до него было около ста ярдов, Норман смог разглядеть, что машина, припаркованная у входной двери дома, была старым "Датсуном".

- Что ты собираешься делать, Дюк? - спросила Бутс.

- Я разворачиваюсь, вот что я делаю, Бутси-герл.

- Осторожно, - сказал Норман. - За нами озеро.

- Отлично. Как только мы заберем пикап, ты, Норман, скатишь машину в озеро.

- Машину моего отца в озеро?

- Ага. Больше она нам не пригодится.

- Усложним копам задачу, - добавила Бутс. - Отпечатки пальцев и все такое.

Норман глубоко вздохнул. - Ладно, давай сделаем это.

Дюк выключил мотор и обернулся, под его челкой Элвиса появилось удивленное выражение.

- Ты ничего не забыл, Норман?

- Забыл что?

- Что нужно говорить всякую хрень типа "Ты уверен в этом? Разве мы не нарушаем закон? Не попадем ли мы в неприятности? Что если нас узнают? Что, если нас схватят за задницу?"

- Обычно ты так и говоришь, Норм, - хихикнула Бутс. - Эй, ты слышал, что я сказала? Обычно, Норм? Это вроде как...

- Мы слышали. - Дюк открыл дверцу, потом сказал Норману: - Чувство вины тебя больше не гложет.

Бутс прислонилась боком к заднему сиденью и сжала Норману колено.

- Он становится таким как мы.

Они подошли к дому под прикрытием кустов сбоку. Около сотни колокольчиков свисали с крыши крыльца, карнизов, стен дома и ветвей деревьев. Под жарким солнцем ветра было немного, но вполне достаточно.

Колокольчики раскачивались.

Звенели.

Звякали.

Пели.

Хор роботов с жестяными голосами.

"Я сделаю это. - сказал себе Норман. - И я не буду чувствовать себя плохо. Я не собираюсь блевать от чувства вины.

Это потому, что ты сделал кое-что похуже, чем кража машину.

Убийца копов".

"Ох, папочка, - вздохнул он. - Если бы ты мог видеть меня сейчас".

Дюк повел его через кусты к дому. Теперь он прижал палец к губам.

- Вы двое оставайтесь на месте. Выходите на крыльцо, когда я свистну.

Норман прошептал:

- Ты сможешь завести грузовик?

- Думаю, что с ключом зажигания будет проще.

- Где ты возьмешь ключ?

- А ты как думаешь?

- Предоставь это ему, - прошептала Бутс. - Дюк знает, что делает.

Дюк подмигнул.

- Дюк знает, детка.

С этими словами он встал. Затем, на виду у всех, не скрываясь, не оглядываясь, он подошел к дому, бросив на "Датсун" едва заметный косой взгляд.

- Норман?

- Хм?

- Здесь, под кустами, довольно сексуально.

- Не начинай сейчас, Бутс.

- Норми, Норми, Норми.

- Хватит трогать.

- Держу пари, я сумею заставить тебя напрячься.

- Не сейчас.

Норман пытался следить за продвижением Дюка. Тем более что Дюк шел с ножом, зажатым в руке так, чтобы за бедром его не было видно из дома.

- Норман...

- Чего? - Он повернулся к Бутс, которая старалась выглядеть застенчивой, прижав один из своих толстых пальцев к мясистым губам. Даже в пятнах тени и солнечного света под кустами она казалась крупной. Тяжелая смесь мышц и жира. Ее голые руки были толстыми и пятнисто-красными от вчерашнего загара, а локти, в ссадинах от ковра, покрылись струпьями.

"Наверное, это после того, как мы вчера занимались любовью.

Да ну. Мы ее просто-напросто трахали".

Но было что-то в ее улыбке и во взгляде "возьми-меня-я-твоя", от чего у него по спине пробежали мурашки.

- Помнишь, что я сделала для тебя вчера в машине, Норман?

- Ага.

- Хочешь сделать это снова?

- Сейчас?

Она кивнула. - Здесь.

Для тяжелой девушки она двигалась быстро. Бутс толкнула Нормана так, что тот сел на задницу, перенеся вес тела на прямые руки, заведенные за спину. Она опустилась на колени, расстегнула ему молнию.

- Бутс... Ах, ах, ну и время же ты выбираешь...

- Хорошо, хорошо... – пролепетала она.

"Девка, должна быть, сумасшедшая.

Возбуждаться в такое время, как сейчас.

На угоне грузовика.

Дюк стучит в дверь.

Ох... но это так приятно".

Отбеленные волосы Бутс покачивались вверх-вниз в тени. Сердце Нормана заколотилось. Кровь бурлила в венах на шее.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на Бутс...

...на Дюка. Тело парня скрывало нож. Он выглядел крутым, как Джеймс Дин. Смазанная маслом белокурая челка блестела в лучах солнца. Он постучал по рамке защитной сетки свободной рукой.

Воркуя и шепча, Бутс делала невероятные вещи своим ртом.

"Срань господня, это так хорошо.

Это лучше всего.

Бутс хороша в этом.

Должно быть, много практиковалась".

Чувствуя головокружение от эротического возбуждения, Норман наблюдал, как худой мужчина в комбинезоне шагнул в дверной проем, держа сетку открытой.

Ничего не было слышно. Но Дюк разговаривал с этим человеком. Мужиком лет шестидесяти в красной кепке.

Дюк указал на что-то вдали за деревьями. Мужчина вышел на крыльцо, чтобы посмотреть, прикрывая глаза от яркого солнца. Дюк приятно улыбался. Выглядел общительным. Костлявый мужичек в кепке казался расслабленным. Молодой незнакомец, появившийся у его двери, не вызвал у него подозрений.

Бутс застонала. Она тоже была возбуждена. Одной рукой она расстегнула блузку, стянула лифчик, обнажив покачивающуюся белую грудь.

Норман заскулил. "Ух..." Это было уже слишком.

Перегрузка наслаждения.

Но он должен был увидеть, что Дюк сделает дальше.

Дюк все еще разговаривая с парнем, обошел его и встал рядом, все так же указывая на что-то.

Что он говорил?

- Эй, мистер, вы меня не знаете, но я только что видел, как грузовик съехал с дороги. Водитель сильно пострадал.

Или:

- Это там вертолет врезался в деревья?

Или:

- Только что видел голого мэра в озере. Он плавает там с начальником полиции и директором школы.

Неважно.

Это сработало.

Старик внимательно и пристально смотрел на линию деревьев.

Дюк пошевелился.

Поднял руку с ножом.

Лезвие сверкнуло на солнце жестким ртутным блеском.

Бутс засасывала все глубже.

Старик закричал.

Норман вскрикнул.

Бутс снова и снова творила над ним свою безумную эротическую магию.

- Тебе нужно научиться не кричать, когда я занимаюсь делами.

Дюк закончил перекатывать тело под пол дома, затем опустил полог решетки, чтобы скрыть его.

Бутс вытерла рот, слегка размазав помаду.

- Это моя вина. Я увлекла Нормана

- Надо быть умнее, иначе копы в мгновение ока защелкнут наручники. - Дюк вытащил нож из деревянного бруса на крыльце, куда воткнул его для сохранности. Он вытер кровь о траву. - Как я уже сказал, я в тюрягу не сажусь.

Бутс затрепетала веками и с придыханием проговорила:

- Простите, мистер Дюк.

- О, черт. Кто может на тебя злиться?

Норман посмотрел на дом. Вблизи он выглядел похуже: краска потрескалась и облупилась, черепица местами отсутствовала.

- Кто-нибудь еще дома есть?

- Неа. Только старый мистер Брундл. - Проверив чистоту лезвия, Дюк сунул нож в мотоциклетный ботинок. - И его жена.

- Его жена?

- Не ссы, Норман. Она не будет нас бить

- Хотела бы я посмотреть на женщину, которая попытается меня избить. – прорычала Бутс.

- Ух какая грозная Бутси-герл!

- Да, - согласился Норман.

Полуженщина, полусвинья.

Только...

Она его не хило возбуждала.

Он вспомнил выражение радости на ее лице, когда он впрыснул в ее сосущий рот свою двойную порцию.

"Должно быть, я становлюсь похожим на Дюка, - подумал он. - Я вижу мир по-другому. Я смотрю по-другому на девчонок".

- Кто-нибудь голоден? - спросил Дюк.

- Еще бы. Могу съесть козла с волосатой задницей, - Бутс облизнула губы.

- Что мы будем делать с женой этого парня?

Дюк пожал плечами. Ему было все равно.

- Мистер сказал, что она в последнее время не может передвигаться сама.

- Наверное, лежит в постели, - заметила Бутс. - Затем ей в голову пришла мысль, которая ей понравилась. - Эй, ребята. Здесь может быть свободная спальня. Мы могли бы немного поспать.

- И все остальное, что к этому прилагается. Дюк подмигнул. - Что скажешь, Норм?

- Сначала я должна поесть. - Бутс поднялась на крыльцо и подошла к двери.

- В животе армия марширует.

Дюк слегка поклонился Норману.

- После тебя, приятель.

- Жена этого парня, должно быть, наверху, - сказал Норман, когда они налили себе пива из холодильника на кухне.

- Иди и уложи ее, если хочешь. - Дюк сделал глоток пива.

- Наверное, инвалид. Моя бабушка была инвалидом, - сказала Бутс. - Соцобеспечение платило нам деньги, чтобы мы содержали ее, но через некоторое время она стала...

"Это история, которую я не хочу слышать", - сказал себе Норман.

- Эй, в холодильнике куча бифштексов.

- Отличный выбор, Норман. - Дюк осмотрел полку. - Нужна сковородка. Наверняка найдется немного жира для жарки. Во, в корзинке помидоры.

- Я нарежу хлеб. - Бутс взяла в руки буханку.

- Кажется, я что-то слышал.

- Наверное, старушка ворочается в постели.

- Или спускается по лестнице. - Норману было интересно, что этот крутой парень сделает с женой убитого.

Дюк вгрызся в ярко-красный помидор.

- Слушай, Норм, посмотри в морозилке картошку фри. Я голоден как лошадь.

Норман подошел к большой морозильной камере в углу. Откинул крышку.

- Срань господня!

- Нет картошки?

Норман отступил назад, вглядываясь в пещерообразное нутро, откуда морозный туман выплывал в теплый воздух.

- Что случилось, детка? - Бутс неторопливо подошла, ее белая обувь щелкала по доскам.

- Надо валить отсюда, - пролепетал Норман.

- Оооо. Старик был прав, когда говорил, что его жена не очень-то может ходить.

- Эй. – ухмыльнулся Дюк. - Он уложил старуху на лед.

Норман уставился на замерзшее тело старой женщины с голубоватыми волосами. Глаза ее были открыты.

Один смотрел влево.

Другой уставился направо.

Ее губы были такими же серыми, как и кожа. Она выглядела так, словно забралась в морозилку вздремнуть.

- Интересно, зачем он ее так заморозил? - Бутс ткнула старуху пальцем в глаз. Глазное яблоко казалось твердым, как стекло.

Дюк поджал губы, раздумывая.

- Сентиментальная привязанность.

- Или он Некро-фуллер, - предположила Бутс, тыча трупу пальцем в нос.

- Правильно говорить Некро-филлер, - поправил ее Дюк.

"Некрофил!" - Норман выкрикнул бы это слово, но при виде Бутс, мнущей твердый, как камень, труп, внутри у него возникло странное ощущение.

- Закройте крышку. - Норман сглотнул.

- Парень прав. Я не вижу картошки фри. Бутс, почисти картошку.

- Ух ты, мое любимое занятие!

- Я почищу, - сказал Норман. Он с облегчением выдохнул, когда Бутс закрыла крышку.

- Разве он не джентльмен? - Дюк шлепнул Бутс по заду. - Не хочет, чтобы леди портила ногти.

Бутс оглядела кухню.

- Нужно проверить дом. Может быть найдем деньги. Нам деньги пригодятся.

- Умная и сексуальная, - одобрительно заметил Дюк. - Разве она не находка?

- Еще бы, Дюк. - Норман с усилием отвел взгляд от морозильника-гроба.

Подошел к раковине. Спустил воду. Начал чистить картошку. Он делал это механически.

"Интересно, каково это - целовать в губы замерзший труп?"

Черт. В воображении он представил себе ощущения. Как будто прижимаешь лед ко рту.

- Мы собирались устроить обыск с пристрастием, - сказал Дюк. Затем обратился к Бутс: - Идешь?

- Помечтай, парниша.

По-девичьи хихикая (хихиканье перемежалось свиным фырканьем), она выбежала из кухни, а Дюк хлопнул ее по тяжелому заду. Норман услышал, как их шаги удалялись вверх по лестнице. Вскоре он услышал, как Бутс хихикает с придыханием. Звук был довольно приглушенным.

В отличие от скрипа пружин кровати: он мог слышать шум, доносящийся сквозь потолок.

Норман заставил себя сосредоточиться на чистке картошки. Но время от времени в голову лезли мысли.

"Мертвый старик под полом.

В морозильнике жена замороженная, как горошина.

Боже милостивый.

В какой кошмар я попал?"

Срезая кожуру с картофеля, вырезая острием ножа глазки, он слышал скрип кровати...

Иногда это звучало как звук открытия крышки морозильной камеры...

Тогда его голова поворачивалась так быстро, что болели мышцы шеи.

"Она вылезает из глубокой заморозки.

Собирается схватить тебя, мальчик Норми".

Каждый раз, когда Норман оборачивался, он был уверен, что увидит серое лицо старухи с серыми губами, с глазами, которые смотрели по сторонам, как у рыбы. Он видел, как она подглядывает за ним из-под полуоткрытой крышки камеры, лежащей на ее посиневших волосах.

"Иди ко мне в морозилку, милый. - Он почти слышал шепот приглашения. - Приходи пообниматься со старой матушкой Брундл. Здесь безопасно и темно".

"Заткнись!"

Скрип кроватных пружин доносился до него с потолка. Дюк и Бутс были там голые. Дюк так вонзался в девку-свинью, будто собирался выйти насквозь с другой стороны.

А еще была старая ледяная дева. Норман был уверен, что слышит движение в морозилке.

Может, ему стоит проверить ее? Убедиться, что она мертва.

Может, ему стоит подняться наверх? Устроить тройничок.

Может, стоит взять ключи от "Датсуна"? И оставить за собой пыль.

Эта мысль застала Нормана врасплох. Он посмотрел через кухню туда, где к стене была прикреплена деревянная доска. Под фотографией немецкой овчарки были слова: "ПОЗВОЛЬ МНЕ ОХРАНЯТЬ ТВОИ КЛЮЧИ".

Под этой надписью были маленькие металлические крючки, на которых висели связки ключей. Некоторые из них были ключами от машины.

Через пять секунд ключи будут у него в руках.

Хотя нужно будет пройти мимо морозильника с его ледяной девой.

"Стоит рискнуть".

Потому что через двадцать секунд он может уехать отсюда.

"Один".

Дюк все еще будет буравить Бутс.

И не поймет, что он ушел.

Пока не станет слишком поздно.

"Заманчиво.

Куда же я пойду?

Кого это волнует, главное бросить эту сумасшедшую парочку".

Норман положил нож и наполовину очищенную картофелину в раковину, вытер руки полотенцем и медленно двинулся к ключам, поблескивавшим в свете, падавшем из окна. Снаружи, в уединенной долине, было тихо. Солнце освещало деревья. Вдалеке манила открытая дорога.

"Скоро я освобожусь от Дюка и Бутс. Больше никакого безумия. Больше никаких убийств.

И держись подальше от этой ледяной леди. Я уверен, что слышу, как она скребет ногтями по металлическим стенкам".

Он добрался до доски с ключами. Да, там были ключи от машины. На пластиковом брелоке одного из них было выгравировано слово "Датун". Через мгновение он может уехать отсюда.

Норман протянул руку. Коснулся ключей.

- Эй.

От шока его сердце едва не вырвалось из груди. Он повернулся, ожидая увидеть старуху, поднявшуюся из морозильной камеры с руками на бедрах и требующую рассказать, что это за игра.

Вместо этого он обернулся и увидел Дюка, стоящего в дверях с винтовкой в руках. Парень был совершенно голый.

- Что у тебя там, Норм?

- Э-э?

- Это ключи?

- Ну... конечно. Просто решил проверить.

- Отлично, - весело сказал Дюк. - Никогда не знаешь, когда нам приспичит отсюда валить. Возьми это.

Он бросил Норману винтовку.

Норман поймал. От тяжести чуть не вывихнуло пальцы.

- Нашел наверху. Подумал, что может пригодиться, если у тебя появятся неожиданные посетители.

- Спасибо.

- Скоро обед?

- Да.

- Просто крикни, когда будешь подавать. Бутс просто ненасытна, ты знаешь?

- Знаю.

С трясущимися ногами и с ощущением, что живот наполнен водой, Норман вернулся к чистке картошки.

Наверху кровать снова начала скрипеть... скрипеть... скрипеть... скрипеть...

"Ладно, ладно, я могу уйти прямо сейчас.

Взять ключи.

Погнать "Датсун" по дорожке к трассе".

Но он не мог этого сделать. Когда он пошел за ключами, как раз перед тем, как Дюк появился в дверном проеме кухни, он понял, что его сердце просто не лежит к этому.

"Неужели они меня как-то зацепили?" - задался он вопросом.

"Может, это Бутс. Сексуальный магнетизм.

А может, мне нужен инстинкт выживания Дюка, чтобы защитить себя.

Я - убийца копов. Если меня поймают, то для меня все закончится.

Никакого будущего.

Даже сердце перестанет биться".

Норман подумал о мертвой женщине, лежащей в своей ледяной гробнице. "Нет, это не для меня. Я не собираюсь умирать".

- Это был отличный бифштекс, Норми, - сказал Дюк. - Как раз, как мне нравится.

Бутс похлопала его по колену.

– Да, такой сочный, что хороший доктор мог бы заставить его снова дышать.

- Спасибо.

Норман ехал уже два часа. Дом остался далеко в уединенной долине.

Вместе с...

Трупом старика, которого зарезал Дюк.

Замороженной бабки в морозильнике.

И...

Охо-хо!

Его красным джипом "Чероки".

Дюк отпустил тормоз, и машина покатилась вниз по склону в озеро, где с бульканьем исчезла. Через несколько минут на воде осталось лишь несколько пузырьков и растекающиеся маслянистые пятна, переливающиеся всеми цветами радуги.

"Черт.

Любил эту машину, чувак. Действительно любил".

Только вот им пришлось бросить ее и заменить пикапом, который принадлежал старику, который теперь лежал под домом в компании пауков.

Пикап "Форд" был тускло-голубого цвета. Лет десяти. Но бежал хорошо.

"Старик, наверно, уделял ему много внимания. Любил его, как я любил свой маленький красный джип".

Норман представил себе, как старик проверяет масло или надувает шины старым ручным насосом, а его жена печет на кухне яблочный пирог. И вот однажды мужчина вошел в дом и обнаружил, что его жена мертва.

Не в силах попрощаться с ней, он опустошил морозильник и поместил туда ее тело.

Норман поежился, несмотря на жару.

Дорога впереди была свободна от машин и освещена солнцем.

Теперь все трое сидели на переднем сидении грузовика, Дюк небрежно опирался локтем на дверцу с опущенным окном. Он жевал жвачку. В темных очках он выглядел круто.

Бутс сидела рядом, расставив ноги, грязно-белая обувь поблескивала под приборной доской. Она напевала. Мелодии не было. Это мог быть звук старого дряхлого мотора морозильной камеры, который запомнился Норману.

Хммм... хммм... хммм...

Дюк усмехнулся. - Эй, это же одна из моих любимых песен.

"Любимая песня? Господи. Этот звук настолько плоский и немелодичный, насколько это вообще возможно!"

Дюк начал петь классическую песню Элвиса "Ты сегодня одинока?"[27]

Бутс могла бы переделать слова, чтобы спеть "Ты сегодня ОТВРАТИТЕЛЬНА?"

"Да, это точно ее личный гимн".

Дюк спел большую часть песни. Пел он неплохо. Он мог бы стать барным певцом со своей крутой внешностью плохого парня. Но он никогда не станет двойником Элвиса. Норман был уверен, что Дюк сочтет это слишком пошлым, слишком некрутым. Дюк, вероятно, поклонялся Элвису как богу. Хотя он наверняка в этом не признается.

- И какой у нас улов? - Ветерок шевелил волосы Дюка.

Бутс прервала свое жужжание. – Ты про дом старика?

- Ага.

- Есть домашнее вяленое мясо, печенье, содовая.

- Нет, Бутси. Что по деньгам?

- Э-э... о-о... шесть сотен... и восемь долларов.

- Неплохо.

"Ага, значит мы еще и дом ограбили.

Добавьте это в обвинительный лист, почему нет?

В свете того, что я убил двух полицейских, это детские штучки".

Норман вел машину одной рукой. Его окно было опущено. Он чувствовал запах травы в полях, а также горячего асфальта дороги, которая вела на юг. Здесь местность была более плоской. Тут были коровы. Фермы. Маленькие сонные городки с закусочными, парикмахерскими, магазинами.

"Я превращаюсь в Дюка, - подумал он. - Вот я еду, выставив локоть в окно, в солнцезащитных очках, жую жвачку. Впервые в моей жизни девушка может посмотреть на меня и подумать: "Эй, этот парень классный".

Норман улыбнулся.

"Да, то, что я сделал за последние двадцать четыре часа, похоронило НОРМАЛЬНОГО НОРМАНА. Познакомьтесь с новым парнем: Норм, принц крутизны".

- У меня есть еще кое-что, - сказала Бутс. Она что-то вынимала из коричневого бумажного пакета. - Норми, ты не мог бы снять их для меня?

Норман опустил глаза.

Принц крутизны увидел бледную руку с тонкими пальцами.

У Бутс были короткие корявые пальцы. Как толстые колышки. С обгрызенным ногтями.

У этой руки кожа была в пятнах. Тонкие пальцы. Золотое обручальное кольцо. Бриллиантовое кольцо на среднем пальце.

Кончик пальца коснулся голого предплечья Нормана.

- Срань господня!

Он так резко затормозил, что пикап с пронзительным визгом развернуло на триста шестьдесят градусов. Запахло горящей резиной.

- Черт, черт, черт! - Норман распахнул дверцу грузовика. Выскочил. Запрыгал с криком: - Черт, черт, черт!

При этом пытаясь стереть ощущение холода на руке в месте прикосновения пальца.

- Я не хотела напугать тебя, Норми, - сказала Бутс, выглядывая из-за двери. У нее были совершенно невинные глаза.

- Ты отломала старухе руку? Оторвала ее? И взяла с собой! - Он выкрикивал эти слова. – Не могу поверить, что ты такое сделала...

Он задержал дыхание. "Господи Иисусе. В том-то и дело. Я верю, что она способна на такое. Бутс способна на все. Она бы придушила Папу Римского, если бы ей приглянулась его мантия".

- Иисус, Мария и Иосиф. - Ему пришлось снять солнцезащитные очки, так как пот от испуга стекал по его лицу. - Могла бы подождать, пока я остановлю машину.

Дюк засмеялся.

– Да она просто пошутила. Правда, Бутс?

- Да, я думала, ты оценишь. - Она подняла руку так, чтобы видеть, как бриллианты отражали свет. - Эти камушки мне нравятся.

- Ты стоишь целой ванны бриллиантов. Разве не так, Норман?

Норман сумел пробурчать:

- Еще бы.

- Пусть они будут твоим подарком, Бутс.

- О, спасибо, Дюк.

Норман наблюдал за парой в грузовике. Бутс поцеловала Дюка в щеку. Она была счастлива. Со слезами на глазах.

- Никто еще никогда не дарил мне кольцо с бриллиантом. Я так счастлива проводить время с вами двумя. Вы самые лучшие.

- Не стоит благодарить, девочка. - Дюк отломил замерзший палец. Выбросил обломок из кабины. Норман отскочил, уворачиваясь от пальца, который подпрыгивал на дороге у его ног.

- Вот так, красавица. - Кольцо не доходило даже до первого сустава толстого среднего пальца Бутс. С некоторым трудом Дюк надел его на ее мизинец.

Со слезами на глазах Бутс улыбалась.

- О, спасибо, ребята. Я никогда его не сниму. Никогда-никогда.

- Ты заслужила это. Не так ли, Норм?

- Конечно. - Норман отступил назад, когда Дюк отломил безымянный палец.

Он знал, что будет дальше.

Дюк снял обручальное кольцо. Затем выбросил отломанный палец из грузовика, где он отскочил на асфальт у ног Нормана. На жарком солнце жидкое содержимое пальца начало плавиться. Кровь начала сочиться из вен, которые, как мокрая лапша, тянулись из обломанного конца пальца. Дюк бросил оставшуюся часть руки. Она пролетела рядом с ухом Нормана.

Упала в высокую траву на обочине дороги.

- Койотам на закуску, - сказал Дюк. - Эй, Норман, ты собираешься сесть за руль?

Мимо пронесся восемнадцатиколесный грузовик. Водитель нажал на клаксон, так как их пикап все еще блокировал половину дороги.

Бутс пожаловалась:

- Ты же не хочешь, чтобы нас здесь угробили, правда, Норман?

Прекрасная идея.

Когда Норман вернулся к пикапу, рядом с ним затормозила полицейская машина.

Полицейский опустил стекло.

- Ребята, у вас неприятности?

Норман подумал, что сейчас наложит в штаны. Но, к собственному удивлению, его ответ оказался холодным, как молоко.

- Нас немного занесло, офицер.

- Да?

- Я виноват, - сказал Норман. - В кабину влетела пчела. Хотела меня ужалить.

- Не может быть!

- Ну мне так показалось.

- Извините, офицер, - крикнул из пикапа Дюк. - Наш друг паникер.

- Мне тоже так кажется, - заметил офицер. - Пчелы не трогают тебя, пока ты не трогаешь их.

- Я запомню это, офицер, - сказал Норман. - Извините, что побеспокоил вас.

- Не переживай, сынок. Но лучше освободи дорогу, пока сюда не приехала еще одна большая машина, иначе твой автомобиль превратится в фольгу.

- Да, сэр.

Норман улыбнулся. Помахал рукой. Забрался на водительское сиденье.

"Надеюсь, что полицейский не посмотрит вниз на дорогу и не увидит эти мороженые пальцы, тающие на дорожной смоле".

Норман включил зажигание. Двигатель лязгнул, загудел, зажужжал.

Не завелся.

- Уверены, что у вас нет проблем? - спросил полицейский из своей машины.

- Да, сэр. Мы в порядке.

"В порядке, в порядке, в порядке. О Боже, пожалуйста, пусть он нас не узнает. Мы избавились от красного джипа, но наверняка каждый коп в штате получил по радио наши описания".

- Давай, драндулет, - пробормотал Норман. - Заводись. Во имя Господа, пожалуйста, заводись.

Он снова повернул ключ.

Щелчок. Жужжание. Не завелся.

- Спокойно, - сказал Дюк хладнокровно. – Дай больше газа.

Норман попробовал снова. Двигатель заработал.

Он махнул полицейскому, показывая, что все в порядке.

"Да, как будто..."

Коп кивнул, его лицо было бесстрастным.

"О Боже, может он вспоминает ориентировку. Два парня и девушка в белых сапогах. Убийцы полицейских".

Коп вытащил изо рта жвачку и покатал ее между большим и указательным пальцами. Затем бросил в открытое окно машины.

Норман смотрел, как серый комок падает рядом с безымянным пальцем старухи без золотого кольца.

"О, Господи, вот попадалово".

Полицейский бесстрастно смотрел на Нормана, сидевшего в пикапе.

Искусственная улыбка Нормана приобрела огромные размеры.

"Прекрати скалиться, обезьяна, - сказал он себе. - Такая гримаса кричит о вине.

В любую секунду коп выхватит револьвер. Может быть, выпустить пару пуль в мою грудь на всякий случай".

Потом коп кивнул и направил патрульную машину мимо пикапа. Норман нажал на педаль газа. Не сильно, поэтому он отъехал плавно, по правилам.

Без проворота колес.

Без рывков.

- Вот так, - промурлыкал Дюк. - Поезжай медленно и аккуратно. Не давай господину полицейскому повода для подозрений.

- Норман становится хладнокровным. - Бутс погладила внутреннюю сторону его бедра. - С каждым часом Норми нравится мне все больше. Сегодня вечером я угощу его чем-нибудь вкусненьким.

Норман мягко прибавил скорость. Он снова взглянул в зеркало.

Полицейская машина тоже отъезжала в противоположном направлении. Норман ожидал, что в любую секунду включится сирена, а полицейский сделает разворот и погонится за ними.

Но у копа были другие заботы.

Он вел свою большую черно-белую машину вдоль шоссе, все время удаляясь.

Норман судорожно выдохнул.

- Фу-у-ух. Я справился. Правда?

- Ты отлично справился, Норман, старина. Просто отлично.

Когда солнце начало клониться к закату, Норман прикинул, что они проехали на пикапе миль шестьсот.

"Форд" все также ехал на юг.

Дюк сказал:

- Нам нужно поесть. И поспать.

- Я еще пить хочу, - сказала сонная Бутс.

- У нас полно наличных, так что остановимся в следующем мотеле.

- О-о-о, - вздохнула Бутс. - У меня все чешется. Не помешал бы душ, а потом большая-большая мягкая кровать.

- Все будет, детка.

Бутс провела пальцами по бедру Нормана.

- Тебе не помешает хороший чистый номер в мотеле.

Норман непринужденно пожал плечами.

- Да, круто.

Сердце екнуло.

"О, Боже мой. Номер в мотеле. Все начинается сначала".

Жизнь Памелы была взорвана.

Уничтожена.

"Разорвана на части, как говорится в старой поговорке, - подумала она. - Брак был фундаментом, на котором я строила свою жизнь. Родни был убийцей, который убил моего мужа и сделал меня вдовой. Теперь я узнала, что Джим все еще был женат, когда проходил со мной свадебную церемонию. Он двоеженец.

Мертвый двоеженец.

Родни убил его. Сжег его.

Но кто же большая крыса? Родни или Джим?"

Памела ушла в пустыню, чтобы побыть одной. Она поднялась на скалистые холмы, которые, казалось, пылали, как огонь под полуденным солнцем. Теперь она стояла на краю скалы, которая заканчивалась пятидесятифутовым обрывом. Внизу, в четверти мили от нее, был Питс. Она видела закусочную, старый дом, вереницу трейлеров и машин. Даже Шарпа, который переходил дорогу, чтобы сесть в свой автобус, полный манекенов.

"Шарп спасает, - сказала она себе. - Спасает людей, которым так не повезло, что даже дно колодца было бы для них не пределом падения. А еще...

Я могу закончить все это. Просто сделать один шаг вперед. Затем падение на несколько секунд через горячий сухой воздух на еще более горячие камни у подножия этой скалы.

И больше никакой боли. Никаких страданий.

Просто абсолютное забвение.

Сделай один шаг, Памела... и все..."

У Памелы закружилась голова. От белой скалы поднимался жар, как от печки. В пустыне стояли кактусы сагуаро. Словно целая армия людей стояла, наблюдая за ней. Ждали, когда она упадет.

Ждали хруста ее плоти и костей о камни. Шипения ее крови, вытекающей на камни, изнывающие от жажды после ста лет засухи. Выше, в ясном голубом небе кружили стервятники.

Да. Они знали, что она собирается сделать.

Видели самоубийц раньше. Знали их признаки.

Знали сладкий вкус плоти суицидников.

Колени Памелы стали ватными. Тело наклонилось вперед. Казалось, какая-то сила тянет ее вниз...

- Есть способ получше, мисс.

- Шарп?

Памела прищурилась от яркого солнечного света. Силуэт Шарпа. Легко было разглядеть его стрижку с плоской макушкой, блеск его очков, отражающих два идеальных изображения ее лица, скопление зданий, которыми был Питс позади нее.

- Здесь всего пятьдесят футов, - сказал он. - Если ты пройдешь вон туда, сможешь кинуться в саму шахту. Не знаю, какая там глубина.

- Откуда вы знаете, что я собираюсь...

- Покончить с собой? Знаю признаки. Когда у кого-то в глазах появляется такой побежденный взгляд, который так глубоко укоренился, что проникает в самую душу. Вот тогда я знаю.

- Знаете, что сделал мой муж?

- Двоеженство? Конечно.

- Я могла бы смириться с тем, что осталась вдовой. Но не с этим.

- Стыдно?

- А разве нет?

- Ты виновата в этом?

- Я была доверчивой. Должна была...

- Легковерие не делает тебя виноватой. Откуда тебе было это знать? Женатые мужчины не ходят с этим словом, вытатуированным на груди.

Памела посмотрела на лицо Шарпа, но не увидела на нем никакого выражения, потому что ослепительное солнце находилось прямо у него за спиной.

- Это просто несправедливо.

- Несправедливость - это ведь не оправдание.

Слеза скатилась по ее щеке, где яростное солнце за секунду украло влагу. - Я просто хочу перестать думать о том, что сделал Джим... Черт, и Родни тоже. Мне больно, Шарп.

- Конечно, больно. И если ты хочешь остановить боль, то есть Яма.

- Где она?

- В той стороне. Это долгое падение, но оно сделает свою работу.

- Покажешь мне?

- Такое долгое, что ты будешь лететь до самого Китая.

Несмотря на свои страдания, Памела рассмеялась. Китай. Да, Китай достаточно далеко. На ее лице появилась улыбка. Она подняла голову, чтобы показать Шарпу, что, возможно, она не так глубоко подавлена, как показалось сначала.

Шарпа не было.

Она снова посмотрела на Питс. Шарп укладывал коробки в багажник автобуса.

"Эй, Шарп... Как это ты так быстро вернулся?

Это невозможно.

Нельзя быть в двух местах одновременно. Даже Шарпу.

А ведь он нашел меня как раз в тот момент, когда Родни собирался застрелить меня. В нужное время и в нужном месте".

- Ну и дела, Шарп, ты, должно быть, переодетый ангел.

На мгновение тени, падающие на Шарпа от дверей багажного отделения автобуса, легли ему на плечи. У Памелы закружилась голова, перед глазами все поплыло, и она увидела тени, похожие на крылья, расправляющиеся за спиной Шарпа. Он выпрямился, уложив коробку...

Даже с такого расстояния казалось, что он смотрит на нее...

Смотрит прямо на нее сквозь свои темные очки...

"Невозможно.

Здесь, наверху, меня не видно. Во всяком случае, не очень хорошо".

Но Шарп - особенный. - Шарп, ты просто ангел, - прошептала она.

Голова Памелы закружилась от жары, она покачнулась вперед. Снизу, от подножия скалы, казалось, на нее надвигались камни. Быстро, спотыкаясь, она вернулась на более безопасную землю.

- Нет! – закричала она.

"Я не собираюсь убивать себя. Родни был крысой-убийцей. Джим был лживой крысой. Обе крысы теперь мертвы.

И нет никакой причины, по которой ты, Памела, должна присоединиться к ним".

- Я буду жить, - сказала она себе, высоко подняв голову.

- Я поселюсь в Питсе. И не позволю Родни или Джиму и тому, что они сделали со мной, разрушить мою жизнь. - крикнула она в небо. - Это Памела Райт. Это моя декларация независимости. С этого момента я - свободная женщина. И я буду жить так, как мне заблагорассудится. И делать именно то, что хочу! И когда захочу!

Эхо затихло. В этот момент Шарп снова посмотрел в ее сторону. Ей показалось, что он кивнул, соглашаясь с ее утверждением, хотя с такого расстояния он не мог ничего расслышать.

Ангел Шарп.

Потом он сел в автобус, завел мотор и поехал по пустынной дороге.

- Мотель "Ха-Ха", - прочитала Бутс вывеску, когда Норман остановил грузовик в пятидесяти ярдах от офиса гостиницы.

Норман огляделся из кабины пикапа. Отдельные сосновые домики, стоящие на гравийной дорожке, которая уходила в поле, прежде чем вернуться на стоянку. За пределами мотеля простирались кукурузные поля.

Больше ничего.

Кажется, тихое место. Никаких копов...

Дюк сказал:

- Ты планируешь, чтобы мы везде ходили пешком, Норм?

- Э-э?

Бутс запустила пальцы за верхнюю часть майки, чтобы оторвать ее от груди.

- Слишком жарко для прогулок.

Пара сидела рядом с ним. Их лица раскраснелись от жары. И от слишком долгой поездки.

Норман сомневался.

– Но ведь...

- Что?

- Копы ищут двух парней и девушку с короткими... - Он собирался сказать "обесцвеченными волосами", но не стоит шутить с Бутс, он аккуратно перефразировал: - светлыми волосами.

Дюк пожал плечами.

- Мы не в красном джипе "Чероки". Все, что увидит клерк, - это трое обычных людей в пикапе.

- Ага, едем навестить нашу старенькую бабушку. - Бутс хихикнула.

- Отвези нас, Норм, - Дюк бросил на него взгляд крутого парня. - Не заставляй меня просить дважды.

- Я просто подумал...

- Хреново подумал, Норм. Это был долгий день. Леди нужно искупать свое прекрасное тело. Хорошо?

- Ладно.

Норман включил передачу. Пикап с грохотом въехал на подъездную дорожку мотеля "Ха-Ха".

Бутс наклонилась вперед, обмахивая рукой свое жирное горло.

"Не руки, а копыта, - подумал Норман. - Как может кого-то привлекать эта женщина со свиным рылом?

Но ведь привлекает, правда, Норм?

Чертовски верно. Все из-за сексуальной похоти. Иногда - чаще всего! - ты просто не можешь ее контролировать.

И весь твой здравый смысл вылетает в окно".

- Мотель "Ха-Ха", - повторила Бутс, увидев вывеску, гордо возвышавшуюся над крышей приемной. - Странное название.

Дюк кивнул.

- Ты имеешь в виду смешное?

Хорошая шутка. Норман рассмеялся.

- Что тут смешного, Норман? - голос Дюка почему-то звучал раздраженно.

- Шутка.

- Какая шутка?

- Мотель "Ха-Ха". Смешной.

- Дерзишь, Норм?

- Нет.

- Надеюсь, Норми. Ты должен проявить немного уважения.

- Ладно, ребята. Давайте будете спорить в комнате. Я уже так близко к душу, что почти чувствую его на своих сиськах. Норман, зарегистрируйся.

- Я?

Дюк потянулся через Бутс и хлопнул Нормана по плечу тыльной стороной ладони. Жест был скорее агрессивным, раздраженным, чем дружелюбным.

Что гложет Дюка?

- Ладно, ладно, - сказал Норман. Он хотел избежать конфликта.

- О-о-о, ты настоящий герой, - сказала Бутс, с наслаждением потягиваясь. - Чем скорее я избавлюсь от этой грязной одежды, тем лучше. Ноги у меня как две запеченные в духовке курицы. Моя задница тоже почти пригорела.

Дюк сказал Норману.

- Давай, приятель.

- Нужны наличные. Копы смогут отследить нас по моей карте "MasterCard".

Бутс откинула назад влажные от пота волосы и протянула ему пачку банкнот, взятых у старика, который теперь спал вечным сном в своем пыльном подвале. С облегчением выбравшись из кабины и отойдя подальше от отвратительной парочки, Норман рысцой пересек пыльную подъездную дорожку и направился в контору. Прайс на услуги стоял на столике у окна рядом с вазой с фиолетовыми цветами. Место было далеко не современным, но выглядело чистым.

Цены тоже были разумными.

Норман толкнул дверь. За столом сидел парень лет сорока. Еще больше пурпурных цветов стояло в вазах на столе. В комнате пахло сосной и цветами.

"Хорошее место", - подумал Норман и пожалел, что оказался здесь не один. Или с девушкой.

"С любой, кроме Бутс".

Клерк поднял голову и приветливо улыбнулся.

- Привет. Номер на одного?

- На троих.

- Без проблем, сэр. - Парень был элегантно одет, хотя и во все черное - черные брюки и черный свитер с круглым вырезом. Даже волосы у него были насыщенного черного цвета, в тон одежде. С таким стройным телосложением и осанкой он мог бы быть преподавателем танцев.

- Прошу вас заполнить регистрационную карточку. Водительские права. Домашний адрес. Имена постояльцев. И так далее, и тому подобное.

- Конечно. - К Норману вернулось спокойствие, когда он оказался вдали от ворчливого Дюка. Он вписал выдуманные данные в графы бланка, но оглянулся и написал номер машины - настоящий номер. Это была одна из деталей, которую регистрационный клерк мог проверить прямо сейчас.

Клерк сказал:

- Меня зовут Даррен. Если вам что-нибудь понадобится, просто позвоните. Вы предпочитаете номер с двумя спальнями или с тремя?

- Три спальни – то что надо, - сказал Норман.

"Господи, - подумал он. - Собственная комната. Мне бы сейчас не помешало побыть одному. Нужно время, чтобы переварить убийство двух копов".

Остальная часть процедуры регистрации прошла гладко. Норман заплатил наличными за одну ночь. Закончив считать банкноты, он взглянул на деревянную стену за письменным столом. Там было пять рамок для фотографий. В каждой из них была обложка телегида. На одной из фотографий был симпатичный латиноамериканец. На остальных - группы позирующих мужчин и женщин в белых халатах.

Норман перевел взгляд с фотографии темноволосого парня на Даррена, клерка, который пересчитывал наличные. Даррен поднял глаза. Он улыбнулся, увидев, куда смотрит Норман.

- Да, этот офис также служит алтарем моего эго. - Он снова улыбнулся.

Норман моргнул.

- Вы доктор Санчес Гвидо?

- В другой жизни. - Даррен постучал пальцем по отпечатанной карточке, стоящей в держателе на столе. - Теперь Даррен Кляйн выдает номера в мотеле "Ха-Ха".

- Дерьмо! Извиняюсь за выражение.

- Ничего. Мне нравится это слово. Бывает и сам его употребляю.

- Но черт возьми, чувак. "Интенсивная терапия"? Раньше мне нравилось это шоу.

- Без дураков? Клерк изучал его красивыми карими глазами. Полагаю, вы смотрели повторы. Вы был слишком молоды, чтобы увидеть премьерный показ.

- Вы играли доктора, в которого влюблялись все медсестры. Эй, даже у моей сестры на стене в спальне висел постер "Интенсивной терапии".

- Мы тогда хорошо выглядели. Хотя это было очень давно.

- Она обалдеет, когда я ей расскажу!

Тут у него свело живот. "Если я когда-нибудь снова увижу сестренку. Убийцы полицейских не ходят домой, когда им вздумается. Сейчас я в бегах".

- "Интенсивная терапия" пошла нам на пользу, - сказал Даррен, снимая ключ с доски, на которой висело много других. На нем был ярко-желтый брелок размером со сплющенный мячик для настольного тенниса. - Моя первая профессиональная актерская работа, и она длилась шесть сезонов. Но – дайте подумать – последний эпизод вышел в эфир десять лет назад. Он пожал плечами и протянул Норману ключ. - Время идет. Разные места. Разные роли.

- Вы ушли с телевидения?

- Предпочитаю живую работу. - Он подмигнул. - Сейчас я играю клерка в мотеле.

- Но... Это ведь другое.

- Да, другое - хорошее слово. Не слишком осуждающе. Вот, сэр. Домик двадцать один. Это в дальнем конце стоянки. Приятного отдыха.

- Спасибо.

- Слушайте. - У Даррена появилась идея. - Сегодня у нас барбекю. Несколько кружек пива и все такое. Почему бы вам не присоединиться к нам?

- Нам?

- Да, я и несколько ребят из шоу. Медсестры Лоу и Петри. Фельдшер Гути. И доктора Реннин, Браун и Пирман.

- Доктор Пирман? Это же тот парень, который устроил вашей невесте передозировку инсулина, а потом пытался присвоить детский благотворительный фонд.

- Это было просто шоу, сэр.

- Ах да, конечно.

- Они очень милые люди.

- Я остановился здесь с парой друзей.

- Приводите и их. Чем больше, тем веселее.

- Конечно. Спасибо.

Но Норман подумал: "Ни в коем случае. Только не эти двое ничтожеств. Я от них ускользну. Подумать только. Встретить актеров "Интенсивной терапии". Эти люди были знаменитостями!

Тогда почему они исчезли с радара шоу-бизнеса?"

- Позади есть внутренний дворик, - сказал Даррен. – Подходите между восемью и девятью. У нас здесь все неформально, насколько это только возможно.

- Отлично, спасибо. - Норман был доволен. - Увидимся позже.

- Чао.

- Не слишком ты торопился, - сказал Дюк.

- Мы тут испеклись. Как в духовке.

Бутс сидела боком на водительском сиденье пикапа, так что ее пухлые ноги свесились наружу. Каблуки ее грязных белых сапог стучали по металлической обшивке машины, когда она болтала ногами из стороны в сторону.

Норман хотел огрызнуться: "Почему вы не вышли из машины и не сели в тени?" Но Дюк был раздражен. А он был не из тех парней, которых можно злить.

"Помнишь нож, который он держит в ботинке?"

Норман помнил. И не торопился почувствовать лезвие между своих ребер.

Вместо этого он сказал:

- Я зарегистрировал нас. Мы должны быть незаметными, поэтому я не хотел торопиться и вызвать подозрения у клерка.

- Ага, как будто мы испугались большого страшного портье. Он такой же жалкий педик, как ты, старина Норм.

"Какая муха тебя укусила?" - удивился Норман.

Бутс закинула свои ноги в кабину, Норман забрался следом за ней.

- У меня есть ключ, - сказал он, держа его за ярко-желтый брелок.

- Это просто праздник какой-то. А теперь, если тебя не затруднит, парень, отвези нас в номер.

Сосновый домик был просторным: три спальни, гостиная с кухней в углу и просторная ванная. Когда Норман закрыл за собой дверь и запер ее, солнце уже стояло низко в небе.

- Боишься, что кто-нибудь украдет тебя у нас, Норми? - Дюк зажег сигарету, затем улегся на диван, глядя в потолок.

Бутс закрыла жалюзи.

- Не хочу, чтобы кто-то смотрел бесплатно. - Она стянула с себя майку, обнажив трясущиеся груди. Они казались слишком маленькими для ее широкоплечего тела.

- Норман?

- Да?

- Хочешь намылить мне спину в душе?

"Боже, только не сейчас. Я хочу лечь в своей комнате, просто побыть в одиночестве и покое, и не думать, не говорить, не слушать, как эта жуткая парочка обсуждает одно и то же старое дерьмо".

- Хочу немного поспать.

- Ты точно не педик? - Дюк выпустил дым в потолок.

- Пожалуйста, Норми. Иди сюда и покрой меня пеной.

- От такого предложения ни один жеребец не откажется, приятель.

Норман выдавил из себя улыбку.

- Конечно. Сейчас приду.

Бутс сказала:

- Только оставлю сумку в своей комнате. - Она улыбнулась. - Я там разденусь, так что не подглядывайте, когда я выйду. - Она засмеялась.

Дюк не засмеялся. Его лицо было мрачным.

Норман подумал: "Лучше всего ухмыляться и терпеть. Дюк ведет себя так странно. У него опасный вид".

Бутс проскользнула в одну из сосновых дверей. Норман услышал ее охи и ахи над чистым бельем и мягкой кроватью. Фиолетовые цветы в розовых вазах украшали каждую комнату. Норман подумал, не сказать ли что-нибудь Дюку, чтобы успокоить его.

"Ничего не могу придумать.

Что бы я ни сказал, это может его разозлить. Он непредсказуем.

Опасен.

Безумно опасен".

Норман оставил Дюка курить. Он прошел в спальню, где снял с себя пыльные шмотки. Ах, как хорошо избавиться от одежды. Почувствовать, как прохлада кондиционера остужает кожу. Кровать выглядела такой чистой, что ему захотелось немедленно лечь на нее. Но тут...

- Норми... О, Норми... ты готов принять душ?

Норман вздохнул, услышав голос. Затем он сделал вдох, наполнив грудь воздухом.

"Шоу начинается. Поехали..."

Он пропел бодрым голосом:

- Иду.

На кровати лежали чистые сложенные полотенца, и он обернул одно из них вокруг бедер. Затем вышел из спальни и прошел мимо лежащего Дюка. Тот все еще курил. Все еще глядел в потолок.

Когда Норман проходил мимо Дюка, тот протянул руку и схватил его за запястье. Хватка была самой яростной из всех, что Норман когда-либо чувствовал.

- Никогда не дерзи мне, Норман. Если ты когда-нибудь разозлишь меня, я... - Он хмыкнул, затем отпустил руку Нормана, одновременно прервав зрительный контакт, чтобы снова уставиться в потолок.

Норман вздрогнул.

Да. Он читал предупреждающие знаки. В парне закипает вулканический гнев. Глаза Дюка стали еще злее.

- О, Норми... - голос Бутс донесся из ванной. - Норми, Норми, Норми.

Норман вошел в ванную. Теперь он был настороже. Он ожидал, что в любой момент почувствует острие клинка Дюка между лопаток. Он закрыл за собой дверь, испытывая благодарность за то, что она стала барьером между Дюком и им самим.

Комната уже была наполнена паром. Вода с шумом лилась в душевой кабинке.

За полупрозрачной пластиковой шторкой двигалась фигура.

"Она втирает гель для душа в грудь, - сказал он себе. - Затем спускается вниз по животу.

Ниже, ниже...

В это соблазнительное место между ее ног".

Норман застонал.

Десять секунд назад он беспокоился о том, что Дюк накручивает себя...

А теперь...

Он снова застонал. Бутс – неприятная, безобразная Бутс. Она сотворила с ним вуду.

Он опустил глаза, чувствуя, как его тело предает его.

Передняя часть его полотенца топорщилась пирамидой.

- Хм, Норман. Иди сюда и позволь мне искупать тебя, дорогой. - Бутс застонала от удовольствия, ее силуэт намыливался.

Боже, он был так возбужден.

Так возбужден, что ему было больно. Норман позволил полотенцу упасть, потом отодвинул занавеску и шагнул в кабинку к Бутс.

К семи часам вечера Норман закончил обрабатывать в душе Бутс. Она завернулась в полотенца, и, с мечтательными улыбками, исчезла в своей комнате.

Норман вытерся. Побрился.

Его колени все еще дрожали после того, что он делал с ней.

Ей это нравилось. Она умоляла о большем.

Когда Норман вышел из ванной, он обнаружил Дюка спящим на диване. Сигарета догорела сама собой. Только окурок торчал у него изо рта.

Норман не стал его будить.

Не хотелось вызывать гнев крутого парня.

Он пошел в свою комнату, надел чистые трусы. Затем лег на кровать. Радиочасы показывали 7.18. Снаружи было по-прежнему светло, но солнечный свет приобрел оранжевый оттенок.

Норман закрыл глаза, подумав: "Отдохну пять минут".

Когда Норман снова открыл глаза, часы показывали 8.53.

- Черт, – пробормотал он. - Время барбекю.

Даррен сказал приходить между восемью и девятью. Боже милостивый – несмотря ни на что, на всю гадость, на секс с Бутс, на убийства, он хотел встретиться с актерами "Интенсивной терапии". Там должна была быть довольно крутая история о том, как полдюжины актеров одного из самых популярных телешоу своего десятилетия оказались в центре Нигдевиля. Да еще и управляя мотелем.

"А как же Дюк и Бутс? Они тоже захотят пойти.

Бутс обмочится, когда услышит, что всего в минуте ходьбы от их домика знаменитые актеры устраивают барбекю. Для девчонки из захолустья это будет чем-то невероятным.

Дерьмо. Придумай что-нибудь.

Скажи им, что ты просто идешь гулять".

Дюку может не понравиться. Это может разозлить большого парня. Мысль о том, что Норман просто прогуливается ради удовольствия, может оказаться главным источником раздражения.

- Ну что ж, кто не рискует... - проворчал Норман.

За десять секунд он натянул чистую белую футболку, серые брюки-чинос и сандалии. Без сомнения, Дюк может придраться и к выбору одежды Норманом.

Норман просунул голову из спальни в гостиную. Было темно. Но, к его облегчению – огромному, ГРОМАДНОМУ облегчению, – Дюк все еще спал на диване. Окурок сигареты, казалось, пустил корни в его угрюмом рту. Когда он понял, что из комнаты Бутс тоже не доносится ни звука, он заглянул к ней...

Она лежала голая, задницей вверх.

Мертвая для всего мира.

Если уж на то пошло, она даже выглядела как только что убитая свинья. Теперь, когда ее мышцы расслабились, когда она тихо похрапывала, ее лицо выглядело так, будто оно было в процессе плавления. Черты лица поникли, сползли набок, когда гравитация притянула их к подушке, на которой лежала часть ее лица.

Норман посмотрел на ее широкий зад. Щель между ее ягодицами превратилась в глубокий овраг, в котором мог заблудиться лось. А глубоко в центре находилось интимное место, которое один из его друзей назвал "глаз старого япошки".

Норман ухмыльнулся. Вау. Если бы у него сейчас была петарда, он вряд ли смог бы удержаться.

Жуткая парочка спала крепким сном. Он мог ускользнуть, не отвечая ни на какие вопросы.

Крадучись, он вышел из комнаты Бутс, пересек гостиную и подошел к двери домика. Оглянулся.

"Черт".

Эти двое даже не были похожи на обычных спящих. В них было что-то от трупов. Они спали так, словно репетировали перед вечным сном.

Солнце стояло низко над кукурузными полями, когда Норман направился к офису мотеля. Отсюда он мог видеть обратную сторону таблички с названием, которая уже загорелась с наступлением сумерек. Мотель "Ха-Ха".

"Дружелюбное название, - подумал Норман. – Даже смешное".

За офисом мотеля высокая густая живая изгородь окружала участок земли. Он увидел, что в растительности была прорублена арка, образующая узкие ворота. Он услышал разговоры, звук выдернутой пробки.

"Это должно быть оно, Норми".

Теперь он уловил запах жаренного мяса. У него потекли слюнки.

Норман шагнул вперед и оказался на огороженной лужайке.

А там были они. Актеры из "Интенсивной терапии".

Норман вытаращился, хотя на них не было униформы, которую он так хорошо помнил после просмотра почти сотни эпизодов. Медсестры были одеты в хирургические зеленые топы и брюки. Секси-и-и! Врачи были одеты в безупречные белые халаты. Он увидел медсестру Лоу. Петри был медбратом, Гути - коренным американцем-парамедиком. Доктор Санчес Гвидо (он же Даррен, служащий мотеля) жарил гамбургеры на гриле для барбекю. Затем доктор Реннин, гламурная рыжеволосая женщина лет сорока пяти, потягивающая коктейль. Рядом сидели доктора Браун и Пирман, их волосы уже поседели, так как они бежали трусцой по жизни в свои пятьдесят.

"Срань господня".

Актерский состав "Интенсивной терапии". Несмотря на прошедшие годы, их очарование все еще ярко сияло.

Доктор Санчес (он же Даррен) заметил Нормана.

- Привет, сэр. Хорошо, что вы пришли.

- Этого я бы не пропустил, - с чувством сказал Норман.

Даррен махнул ему рукой.

- Знакомьтесь с нашей труппой. - Он положил бифштекс на барбекю. Тот мгновенно начал шипеть от жара. От углей поднимались клубы пламени. - Ребята. Это один из наших клиентов. Мистер...

Норман буквально подпрыгнул.

- Норман. Зовите меня Норман.

- Добро пожаловать на борт, Норман. - Парень, который играл злого Доктора Пирмена, улыбнулся. Он выглядел таким приятным и дружелюбным. Ничего общего с его экранной личностью.

Норман улыбнулся в ответ и, здороваясь, обошел всю группу. Пожал руки. Рыжеволосая женщина задержала его руку дольше, чем остальные, и приветствуя, пристально смотрела на него своими зелеными глазами.

Даррен сказал:

- Норман. Помогите мне с этими гамбургерами, ладно? Они уже почти готовы.

- Конечно.

- Тарелки там, на полке под столом.

- Достал.

- Я буду выкладывать гамбургеры на тарелки, а вы передавайте их Джиллиан, хотя вы лучше знаете ее как медсестру Лоу. Она нарезала помидоры и сыр для булочек.

- Отлично. - Норман был в восторге.

"Вот я общаюсь со знаменитостями под открытым небом. Это похоже на голливудскую вечеринку".

Злой доктор Пирман протянул ему бутылку пива. "Боже, он действительно славный парень".

Не то, что его экранный персонаж, который перекрывал капельницы или намеренно не давал анестетик во время операции, так что пациент просыпался с криком и вываливающимися из живота кишками.

В реальной жизни этот парень и на муравья бы не наступил. Не говоря уже о том, чтобы зашить губы ребенку как в третьей серии. Норман даже слово в слово помнил этот диалог.

- Теперь ты не сможешь рассказать полиции о том, что только что видел, - говорил доктор, вводя шовную иглу в верхнюю губу ребенка. - Что ты говоришь, дитя? Хочешь анестезию? Позвольте сказать вам, молодой сэр, в мою смену обезболивания не будет.

"О боже, боже. Вот это эпизод. Какая серия!"

- Вы довольны своим домиком? – спросил доктор Санчес - ой, Даррен.

- Все отлично, - восторгался Норман. - Очень удобно.

- А ваши друзья?

- О, они не смогли прийти. Они сейчас отсыпаются.

- Нет, я имею в виду, им понравилось жилье?

- О, конечно. Даррен, можно вопрос?

- Да.

- Какова была настоящая причина отмены сериала?

- Настоящая причина? - Даррен поднял темные брови.

- Блин, этот сериал мог бы идти до сих пор. Именно такой и должна быть медицинская драма.

- Это был хороший сериал. Но настоящая причина его отмены в том, что он стал слишком дорогим.

- Но у него были миллионы зрителей.

Даррен пожал плечами.

- Если шоу перестает приносить прибыль - даже если его смотрят все, включая мать президента – его отменят.

- Это несправедливо.

- Кому вы это говорите? Вот, стейк готов, если любите с кровью. Берите тарелку. Столовые приборы на подносе.

Норман с благодарностью принял на свою тарелку шипящий стейк. Он выглядел так аппетитно, но ему не хотелось прекращать разговор с Дарреном.

- Они могли бы урезать бюджет и продолжать сериал.

- Они так и сделали.

- А?

- "Интенсивная терапия Лос-Анджелеса".

Норман озадаченно покачал головой.

- Именно. Никто этого не помнит. Они уволили актеров "Интенсивной терапии", затем применили формат к новому шоу с новыми актерами – подешевле - и перенесли реанимационное отделение в Лос–Анджелес.

- Отсюда и название.

К ним присоединился доктор Пирман. - А ты, милый мальчик, слыхал когда-нибудь о таком дьявольском названии для сериала? LA ICU?[28] Я тебя спрашиваю. Кто бы знал, что это значит? И вот мы здесь, десять лет спустя. Эй, Норман, сядь за стол, чтобы ты мог съесть свой стейк. Мы присоединимся.

Норман сел за стол для пикника, напротив него сидели Даррен и доктор Пирман.

"Я, конечно, знаю, что это совсем не доктор Пирман. Но вот не помню его настоящего имени.

А спрашивать не хочу.

Черт возьми, это круто - думать о нем как о докторе Пирмане. Мяснике из тринадцатого отделения. Хе-хе-хе..."

Норман ухмыльнулся.

- Простите. Я не могу перестать улыбаться.

Доктор Пирман улыбнулся в ответ.

- Нет проблем, мой мальчик. Нам здесь нравятся счастливые люди, не так ли, Даррен?

- Конечно.

Норман разрезал стейк. Из его почти сырого центра потекла сочная красная кровь.

- Просто вспомнил эпизод из последнего сезона, когда в отделение поступил студент колледжа.

- Как же я ненавидел студентов. - Беловолосый мужчина усмехнулся. - По крайней мере, мой персонаж.

- Вы тогда настояли на том, чтобы сделать парню экстренное обрезание. - Норман отрезал от стейка еще один кусок окровавленной говядины. - И когда вы подняли скальпель, готовый отрезать крайнюю плоть, студент закричал: "Анестетик! Дайте мне обезболивающее!", а вы говорите, холодный как лед... - Норман сделал паузу, давая актеру возможность произнести свою фирменную фразу.

- Позвольте сказать вам, молодой сэр, в мою смену обезболивания не будет. Ах ... Обрезание, где твое жало?[29]Как мог бы написать бессмертный бард. - Доктор Пирман улыбнулся. - Конечно, в каждом эпизоде я должен был хотя бы раз произнести пресловутую фразу: "В мою смену обезболивания не будет".

Отличная фраза.

Хотел бы я получать доллар за каждый раз, когда я произношу эти слова после последнего сезона.

Норман проглотил аппетитный кусок стейка. Освежившись глотком пива, он спросил:

- Но почему вы, ребята, бросили играть и... - Он не закончил фразу, а просто указал пивной бутылкой в сторону офиса мотеля.

- Купили мотель? - Даррен пожал плечами.

- Вы все еще были знамениты.

- Да, но спросите даже именитых актеров, насколько надежна их карьера на самом деле.

Доктор Пирман кивнул в знак согласия. - Роли приходят и уходят. Шоу открываются и закрываются. А вот мотели остаются. Поэт мог бы лирически воспеть их постоянство в американском образе жизни.

- Так что мы объединили то, что осталось от наших зарплат, и мотель "Ха-Ха" стал нашим.

Норман проглотил кусок стейка. - Мотель "Ха-Ха". Необычное название.

Даррен ответил: - Некоторые люди приезжают сюда, думая, что это связано с коренными американцами.

Доктор Пирман театрально взмахнул рукой. - Но правда немного прозаичнее, мой дорогой мальчик.

- Когда я предложил актерам объединить наши ресурсы и инвестировать в гостиничный бизнес, они ответили... - Даррен кивнул в сторону доктора Пирмана.

- Ха-ха.

- Они все насмехались. Сначала. Но я сделал для них расчёты.

- И вот мы здесь в этот прекрасный вечер. - Доктор Пирман отхлебнул вина. - Преуспевающие бизнесмены. В мотеле с соответствующим названием, "Ха-Ха", напоминающим о наших первоначальных сомнениях.

- И... - Даррен доедал свой гамбургер. - Все идет так хорошо, что мы планируем расширяться, купить пару мотелей поближе к городу.

- И хотим увеличить количество домиков здесь, - добавил доктор Пирман.

Норман мысленно вернулся к своему приезду в мотель "Ха-Ха".

- Но мотель не кажется таким уж оживленным. У домиков было припарковано не так много машин. На самом деле, не могу вспомнить, чтобы я видел...

- Нет, дорогой мальчик, ты прав. Это потому, что сдавать номера проезжающим - не основной наш бизнес. Главное - это конвенции.

- Конвенции?

- Да. - Доктор Пирман с теплотой отнесся к своей теме. - Мы принимаем массовые заказы на весь мотель. На прошлой неделе у нас была сотня баптистов на курсе толкования Священного Писания.

На следующей неделе к нам приедет группа писателей ужасов со всего мира. Это будет целая неделя, с полным питанием и заранее оплаченным баром. Эти писатели ужасов пьют как рыбы. Только их счет за пиво окупит содержание этого места в течение полугода.

- Мотельный бизнес - отличный бизнес, мой мальчик. - Доктор Пирман пригладил седые волосы. - Многие предпочитают нашу домашнюю обстановку большим отелям. - Он театрально вздрогнул. - Бездушные вещи, мой дорогой мальчик. Бездушные.

Даррен на мгновение задумался, глядя на Нормана.

- Знаете... мне не следовало бы этого говорить, Норман. Но вы кажетесь мне порядочным и честным молодым человеком.

- Так и есть, сэр, - бодро ответил Норман. Затем он задумался: "Если не принимать во внимание убийство пары полицейских".

Даррен, казалось, боролся с какой-то дилеммой.

- И я подумал...

- Даррен, Даррен. - Доктор Пирман покачал головой. - Этого молодого человека вряд ли заинтересует то, что мы можем предложить.

Любопытство защекотало Нормана.

- Заинтересует что?

- Ну, Норман. Видите ли, мы ищем... Активно ищем, но... - Он быстро покачал головой. - Нет, мой напарник прав. Это не для вас.

- Может быть и так, - с нетерпением сказал Норман. Не имея ни малейшего представления, о чем говорили два бывших актера, он страстно желал быть частью того, что они обсуждали.

- Мы ищем инвесторов, Норман.

- Инвесторов?

Доктор Пирман мудро кивнул.

- Мы приглашаем людей, которым мы можем доверять, инвестировать в наши мотели.

- Но мы должны быть осторожны, - добавил Даррен. - Наши инвесторы должны быть осторожны. Они не должны говорить о бизнесе.

- Почему?

- Доходность настолько велика, что мы опасаемся золотой лихорадки.

- Видите ли, Норман, мы открываем новые горизонты, обслуживая съезды в мотелях. Если бы наши конкуренты узнали, какую прибыль – огромную, огромную прибыль – мы пожинаем, они бы бросились нас копировать.

Норман выдохнул, видя, как перед его глазами проплывают знаки доллара.

- Я понимаю.

- Поэтому, как понимаете, дорогой мальчик, мы должны быть избирательными. Мы выбираем только тех, кто, как мы знаем, осторожен.

- Абсолютно.

- Итак... - Даррен поставил свою бутылку холодного пива на стол. - Вы заинтересованы?

- Очень, но... сколько?

- Столько, сколько вы хотите вложить, дорогой мальчик. Говоря от имени Даррена, я думаю, что мы узнаем честного и дальновидного человека, когда увидим его.

- Спасибо, сэр, - пробормотал Норман.

- Мы определили минимальную сумму инвестиций в пять.

- Пятьсот долларов? - Норман провел в уме расчеты. - Возможно, я справлюсь, если вы дадите мне несколько дней.

- Норман. - Доктор Пирман выглядел огорченным. То самое содрогание, которое он отточил в дни своей работы в медицинской драме, когда его профессиональная честность была поставлена под сомнение. - Норман. Норман. Дорогой мальчик, речь идет о тысячах.

- Пять тысяч долларов?

- Пустяковая сумма, когда все сказано и сделано, но это символ вашей веры в нашу деловую хватку.

Норман кивнул, стараясь казаться мудрым.

- Пять тысяч долларов.

- Это звучит разумно?

- О, да. Вполне.

"Может быть, я смогу собрать пять тысяч на "MasterCard"? Или, может быть, я смогу ограбить банк? Ведь по сравнению с убийством двух копов, вооруженное ограбление - не бог весть что".

Доктор Пирман поднял бокал.

- Тогда позвольте предложить тост за нашего нового делового партнера. Я никогда еще не видел такой мудрой головы на таких молодых плечах. Если я...

- Вы жулики! Вы проклятые негодяи!

Испуганный женским голосом, в котором слышалась вспышка явной ярости, Норман обернулся и увидел молодую женщину в белой униформе медсестры, вышагивающую через вход на огороженную лужайку.

Норман вытаращился. Женщина в костюме медсестры была стройной. Ее темные волосы были коротко подстрижены. Как-то угловато. Эффект, в сочетании с ее горящими глазами, был пугающим.

Она подошла к столу, за которым Норман сидел с двумя мужчинами.

- Итак, - сказала она, глядя на Нормана, - кто этот жалкий ублюдок? Она презрительно вскинула голову. Следующий несчастный ягненок на заклание?

В тот момент, когда женщина начала двигаться по траве, все замолчали.

Уставились.

Пузырь лопнул.

Вечеринка скисла.

Норман был очарован компанией этих все еще гламурных актеров и актрис. А теперь...

БИНГО!

"Что я делал, соглашаясь вложить деньги в мотель?"

Парень, игравший Доктора Пирмана, очаровательно улыбнулся.

- Ди-Ди.

- Не Ди-Дикай мне.

Иисусe. Эта медсестра – настоящая ли она? – была грозной.

Норман подумал: "Я влюбился".

Его взгляд скользнул по фигуре медсестры в плотно облегающей униформе. Сколько ей лет? Двадцать три? Двадцать пять?

Ее коротко остриженные волосы были безупречны.

Темные.

Глянцевые.

"Не как у Бутс. Не обесцвеченные. Не колючие.

Прекрасные волосы".

Медсестра подошла, сканируя взглядом еду и напитки на столах.

- Ди-Ди, милая, - промурлыкал доктор Пирман. - Присядь; выпей бокал вина.

- Папа, ты же обещал, что не будешь этого делать, - простонала женщина по имени Ди-Ди.

Даррен попытался обезоруживающе улыбнуться.

Получилось слабовато.

- Мы всего лишь развлекаем одного из наших гостей, - сказал Даррен.

- Конечно, - согласился доктор Пирман. – Устроили небольшое барбекю. Приятная интерлюдия.

- Интерлюдия, как бы не так, - бушевала Ди-Ди. Когда она заговорила, ее слова были обращены ко всем на лужайке. - Вы все решили снова устроить одно из своих шоу, чтобы надуть первого безмозглого сопляка, который попадется вам на пути.

- Эй, - сказал Норман, уязвленный ее оскорблением.

Она снова повернулась к доктору Пирману.

- Папа. Мы не спасем все это, обманывая наших гостей.

Норман уставился на женщину в униформе медсестры.

Она посмотрела в ответ.

- Вы должны уйти, - сказала она ему.

- Вы были в сериале? - спросил Норман, озадаченный. – Не могу вспомнить...

- Нет, я не снималась в "Интенсивной терапии". - Женщина говорила так, как будто объясняла это уже столько раз, что ей надоело повторять это снова. - Я слишком молода для этой кучи дерьма. Кроме того, я не актриса. Я единственная здесь, кто имеет медицинское образование. Я медсестра в больнице Святого Иуды в центре города. Настоящая медсестра.

Она выглядела достаточно настоящей.

Выглядела хорошо во всех отношениях.

Норман заметил, что молния на униформе, которая была ледяной белизны в лучах заходящего солнца, спускалась от горла до самого живота.

"Вот это молния, которую стоит расстегнуть", - подумал он, наблюдая, как сердито вздымаются и опускаются ее груди.

- Сэр, - сказала она более мягким голосом. - Вы ведь не сообщите об этом в полицию?

- Нет, конечно, нет, но...

- Но вам интересно, что происходит?

Норман кивнул.

Ди-Ди обошла собравшихся бывших актеров. У них было такое остекленевшее выражение глаз, как у людей, знающих, что они неправы. Пока шла, она объясняла:

- Они, вероятно, сказали вам... ...эм?

- Норман.

- Они, наверное, рассказали вам, Норман, что после того, как шоу закрыли из-за того, что все они потребовали огромного повышения зарплаты, они купили мотель?

Норман снова кивнул, скрывая свое прежнее незнание истинной причины отмены "Интенсивной терапии".

- Они не объяснили, что были настолько неумелыми и не обладали деловой хваткой, что купили мотель, который находился не на главной магистрали?

- Нет, они сказали, что он процветает.

- Процветает, да? Нам повезло, что у нас бывает дюжина постояльцев в неделю. Не так ли, папа?

Доктор Пирман кивнул.

- Не так ли, Даррен?

Чувствуя себя неловко, Даррен тоже кивнул.

- Итак, эта группа театральных деятелей на пенсии живет в мотеле, по очереди играя роли уборщиков шале, служащих мотеля, садовников.

Доктор Пирман выглядел огорченным.

- Этот молодой человек не хочет слышать всех этих... этих фактов. Факты - это тяжелые сапоги реальности. Факты, моя дорогая, заставляют мир жалко плестись, когда он должен танцевать.

- Папа, ты не можешь выманивать у людей их деньги. Вот болезненный факт реальности, который ты должен усвоить. - Ди-Ди печально покачала головой.

Норман вскочил на ноги.

- Вы имеете в виду, что нет никаких конвенций? Никаких писателей ужасов, которые появятся на следующей неделе?

- Увы, нет, дорогой мальчик.

- Мы даже не смогли отдать это место, - сказала Ди-Ди Норману. - Так что моя зарплата сиделки кормит этих негодяев. Она же покрывает и выплаты по кредитам, и вот как эти неблагодарные отплатили мне.

- Уверена, что не хочешь бокал охлажденного вина? - спросил Даррен.

- Может, и стоит, учитывая, что я заплатила за все это, - она сердито посмотрела на Даррена. - А что случилось со списком продуктов, который я тебе дала?

- Ну, мы...

- Не помню, чтобы там было вино и бифштексы "Ти-бон".

- Ди-Ди, прости, мы думали...

- Все дело в том, что вы никогда не думаете. Папа, ты можешь попасть в тюрьму за такие трюки.

Норман наблюдал, как доктор Пирман сглотнул. Это было уже слишком для него.

- Не думаю, что они действительно хотели причинить вред, - сказал ей Норман.

- В этом-то все и дело. - Она говорила устало. - Они безвредны. Они придумывают грандиозные планы за бокалом мартини, но все это просто мечты. Я дала Даррену сто долларов, чтобы он купил продукты по моему списку. Список был очень экономным, потому что у нас нет денег в банке. И смотри, они потратили все на пиво, вино, шикарные стейки. Черт... Я больше так не могу.

- Дорогая, дорогая, - проворковал доктор Пирман. - Мы можем что-нибудь придумать.

- Нет, ты не можешь, - сказала она. - Никто из вас не может.

Норман поморщился, увидев выражение лиц окружающих.

Печаль. Чувство вины. Раскаяние.

Ди-Ди продолжала:

- Когда дело доходит до того, чтобы запоминать свои реплики и притворяться кем-то другим, ты великолепен. Когда ты пытаешься жить в реальном мире, ты... - Она пожала плечами. - О, какой в этом смысл?

Последовала пауза. Никто не говорил. Никто не двигался.

Насекомые парили в воздухе, день переходил в ночь. Где-то датчик включил прожекторы, которые осветили лужайку ярким зеленым светом. Гамбургер, забытый на барбекю, издал треск. Он начал гореть жирным желтым пламенем.

Фу, ну и ночка.

Хотя, конечно, здорово тусоваться с актерами из "Интенсивной терапии". Даже если они кучка мошенников.

Не очень удачливых аферистов.

Затем появляется эта девушка по имени Ди-Ди, дочь доктора Пирмана.

Вероятно, как раз вовремя, прежде чем он, Норман, отправился грабить винный магазин из-за пяти тысяч.

Это была такая пауза, которую можно было заполнить чем угодно.

Дальнейшими увещеваниями от грозной, хотя и сексуальной Ди-Ди?

Слезливым срывом от доктора Пирмана? Ну, точнее, от мужчины, который его играл.

Но:

Три фигуры вошли через проход в живой изгороди.

Двое крепких парней. И крепкая женщина лет тридцати.

Они были одеты в полицейскую форму.

Смел ли он надеяться, что это тоже актеры? Три усталых артиста из полицейской драмы, желающие снять комнату на ночь.

Ди-Ди застонала.

- Видишь, папа? Одна из ваших жертв сообщила о вас.

- О, боже, - выдохнул он. - Не думаю, что мне понравится в тюрьме.

Даррен побледнел.

Остальные бывшие актеры выглядели так, словно вот-вот упадут в обморок.

- Игра окончена, - пробормотал доктор Пирман.

Ди-Ди шагнула к трем офицерам.

- Прошу. Я могу объяснить. Мой отец - актер. Он склонен жить в мире фантазий.

- Ди-Ди? - Доктор Пирман выглядел огорченным.

- Что бы ни натворили мой отец и его друзья, я уверена, что мы сможем решить эту проблему.

Трое полицейских вытащили револьверы из кобуры.

Направили их через стол, уставленный винными бутылками и картофельным салатом.

- Мои дорогие господа, мадам, - доктор Пирман поднялся на ноги. - В оружии нет необходимости. Я не буду сопротивляться аресту.

Заговорил самый старый полицейский.

- Вискофф. Норман Вискофф. У меня есть ордер на ваш арест.

Теперь все взгляды устремились на Нормана, когда трое полицейских приблизились, нацелив пистолеты ему в грудь.

Норман проглотил комок в горле размером с Теннесси.

Пытался...

Не получилось.

Сердце глухо стучало в груди.

Женщина-офицер протянула руку, чтобы вытащить из-за пояса пару наручников.

Она по-прежнему не сводила с него взгляда и целилась из пистолета.

Норман поднял руки.

- Ладно, ладно. - Его голос прозвучал хрипло. - Вы поймали меня.

В этот момент для Даррена все стало слишком сложным.

"О, мой Бог".

Он потерял сознание. Его голова с грохотом ударилась о столешницу.

Все три офицера посмотрели на него.

"Это твой единственный шанс, Норми, старина. - Странно, но это мог быть голос Дюка в его ухе. - Не упусти его".

"Не хочу трястись и поджариваться в Кресле"[30].

Норман стоял спиной к живой изгороди. Ее ветви были густо переплетены. Она была выше его.

Если бы только он смог...

Он обернулся.

Резко бросился на изгородь.

- Стой!

Это был приказ полицейских.

"Разве ты не знаешь, что будет дальше?"

Он был прав.

Стрельба.

Пули врезались в ветки по обе стороны от Нормана, пробивая дыры в зелени, когда он вбежал в изгородь. Его вес и скорость несли его вперед.

Он выскочил с другой стороны. Потом побежал зигзагами, чтобы помешать полицейским прицелиться. В темноте он видел, как пули пролетают мимо него, словно струи красного огня.

"Я ранен? Не знаю. Ничего не чувствую".

Но ведь говорят, что если в тебя попадают, то ты ничего не чувствуешь.

По крайней мере, поначалу.

Естественная анестезия".

Мысленно он слышал леденящую душу фразу доктора Пирмана. "Что вы такое говорите, дитя? Хотите анестезию? Позвольте мне сказать вам, молодой сэр, что в мое дежурство обезболивания не будет".

Норман бежал как сумасшедший по территории мотеля. Он огибал домики, не зная, куда бежит. Знал только, что ему нужно скрыться от копов.

Справа к нему скользнула фигура. В кромешной тьме она была похожа на привидение.

- Беги прямо вниз, к подножию участка.

- Ди-Ди?

- Продолжай бежать. Они прямо за тобой!

Оглянулся.

Ни хрена.

Свет фонариков.

Надо бежать быстрее.

Рядом с ним бежала стройная медсестра.

- Ди-Ди. Что ты здесь делаешь? - задыхаясь, спросил он.

Она одарила его дикой усмешкой.

- Решила, что тоже пора бежать.

Они перелезли через забор. Ди-Ди взяла Нормана за руку и повела его к узкой дорожке, которая проходила между кукурузными полями. Сзади приближалась машина.

- Мы не можем убежать от них, - выдохнул он.

- Я не хочу возвращаться. Я не хочу продолжать работать, чтобы содержать этих старых пьянчуг.

Сейчас было не время останавливаться и обсуждать ее глупость. Норман рванул вперед.

Автомобиль приближался по грунтовой дороге. Норман ожидал, что в любой момент зажгутся фары патрульной машины. Может быть, выстрела из двенадцатого калибра, прежде чем картечь перемелет ему спину в фарш.

Машина поравнялась с ними. Из открытого окна донесся голос:

- Вы двое собираетесь бежать трусцой всю дорогу до Мексики?

- Дюк?

Он посмотрел через открытое окно водителя.

Ну конечно. Дюк. Рядом с ним на пассажирском сиденье - Бутс.

- Садитесь, - сказал им Дюк. Он остановил машину.

Норман распахнул заднюю дверцу. Ди-Ди уселась на сиденье, ее юбка задралась выше бедер.

Норман последовал за ней на заднее сиденье, захлопнул за собой дверь.

- Классная форма, - сказал Дюк Ди-Ди.

Затем вдавил педаль газа. Машина с ревом понеслась по грунтовой дороге.

- Мне нравится, - сказала Памела Лорен, собирая грязную посуду со стола в кафе.

- Неужели? - Лорен улыбнулась.

- Я впервые обслуживаю столики в ресторане.

Улыбка Лорен стала еще шире.

- Возможно, через какое-то время чары исчезнут.

- Это хороший честный труд.

- Так и есть. Наполнить пустой желудок – богоугодное дело.

Памела искоса взглянула на собеседницу.

Лорен отрицательно покачала головой.

- Нет, я не особенно религиозна. Но мне доставляет удовольствие ставить перед голодными клиентами полные тарелки горячей, вкусной еды. О, за седьмой столик нужно еще кофе. Я сейчас...

- Нет, нет, - настаивала Памела, - Я сама принесу.

- Кто бы мог подумать? Девять часов вечера, а у нас полный автобус игроков в бильярд.

- Они еще и хорошо платят. - Памела улыбнулась. - Я буду следить, чтобы кофе лился рекой.

- Ты герой. Не знаю, что бы я без тебя делала.

- Не беспокойся. Как я уже сказала, мне это нравится.

- Послушай, - Лорен коснулась руки Памелы, когда та повернулась, чтобы взять кофейник со стойки. – Мы могли бы заключить долгосрочное соглашение.

- Лорен? Ты предлагаешь мне работу?

- Тебе нравится работа. Мне нравится, как ты обращаешься с клиентами. А это вроде как сочетается.

- Боже... Я не знаю...

- Я не тороплю. Переспи с этой мыслью. Ладно, похоже, эти парни готовы к моему яблочному пирогу и взбитым сливкам.

Сегодня вечером кафе гудело. У Памелы не было униформы, но на ней был изящный белый хлопчатобумажный фартук с карманами для блокнота и ручки. Она быстро пересекла кафе, чтобы наполнить кофейные чашки четырех парней в белых рубашках. Они были благодарны за внимание и дружелюбно разговаривали. Она ожидала каких-нибудь непристойных замечаний, но потом заметила значки на футболках. Команда бассейна пятидесятнической часовни Ширвилла.

Все кабинки и столы были заполнены до отказа. В автобусе было человек сорок. Но эти ребята не собирались бузить. Они с большим аппетитом ели стейки, лазанью, фрикадельки, пиццу, даже один или два питсбургера, но у них не было желания ругаться или шлепать официанток по задницам.

Любовь Господа была для них достаточно пьянящей. Они довольствовались газировкой и кофе.

Памела переходила от столика к столику. Ее предложения налить еще, принимались с вежливой благодарностью.

Она оглянулась и увидела, что Лорен подает огромные клинья яблочного пирога, увенчанные сверкающей горой взбитых сливок. Терри работал на сковороде. Наверное, сегодня он приготовил больше стейков, чем за всю неделю.

Когда Памела вернулась к стойке с кофейниками, Терри оглянулся на нее. Это был стройный, симпатичный парень лет двадцати с рыжевато-коричневой челкой, свисавшей до бровей. Молодо выглядит для своего возраста. Он мог бы сойти за старшеклассника, но на подбородке у него были темные волоски.

Наверное, ему приходилось бриться только раз в неделю.

Он сильно вспотел. У него была тяжелая работа.

Сквозь гул разговоров посетителей Памела услышала шипение говядины, приобретающей сочную коричневую корочку на огне.

- Памела?

- Да, Терри?

- Только что подъехала машина, полная людей. У меня заканчиваются стейки – принеси еще из холодильника, пожалуйста.

- Конечно.

- Холодильник не на кухне. Он находится дальше, в подсобке.

- Хорошо. - она легко обошла прилавок. Это был первый раз, когда она была в задней части кафе. Все было незнакомым.

"Надеюсь, я не зайду по ошибке в чулан.

Или в туалет".

Вид седого старожила Хэнка, сидящего на унитазе, жующего окурок и справлявшего нужду, был бы не самым приятным зрелищем этого вечера.

На кухне было чисто. Пахло свежей зеленью. Сверкающие светильники из нержавеющей стали дополняли белые кафельные стены. На полках стояли банки с растительным маслом, овощами, кофе. Баночки с мукой, сахаром, солью, специями. Стеллажи со столовыми приборами, медными сковородками, посудой - настоящая рабочая кухня кафе. Пока Терри готовил за прилавком, а Лорен подавала клиентам яблочный пирог, Памела была здесь одна.

Напевая себе под нос, довольная тем, что занята, она быстро прошла через кухню.

Впереди виднелась дверь.

Памела прочла табличку. "ПОДСОБКА".

"Это должно быть оно".

Она толкнула дверь. Внутри было мрачно, но она все же вошла. Терри нужно было начать жарить стейки. Дверь захлопнулась за ней. Поскольку на улице была ночь, в подсобном помещении было абсолютно темно.

К тому же здесь не было окон.

Памела протянула руку в ту сторону, где должен быть выключатель. Нащупать выключатель в незнакомой комнате не так-то просто.

"Надо было придержать дверь на кухню, прежде чем включать свет.

Дурочка.

Можно споткнуться о ведро.

После всего, через что ты прошла, упасть и умереть на кухне в результате несчастного случая, было бы невероятной глупостью".

Не видя ничего, кроме тусклого света в щели кухонной двери, Памела принялась за поиски, ища обеими руками. Ее пальцы нащупали стену. Они перебирались по ней, как пара пятиногих пауков...

Но она все еще могла видеть что-то приземистое.

Полка. Возможно, выключатель находился над ней.

Она провела по ней руками.

"Что-то острое. Угловатое.

Пластиковая ванночка?

Что-то мягкое?

Ткань?

Еще предметы. Цилиндрические. Аэрозоли?

Только не трогай ничего теплого и пушистого.

Ласкать мышей в темноте - не мой конек".

Она не испугалась. Даже захихикала при мысли об этом.

"Да, мыши. Точно. Как будто я испугалась бы маленького грызуна после того, как Родни чуть не убил меня.

Дерьмо".

Она обводила пальцами препятствия в поисках неуловимого выключателя, когда ударила костяшкой пальца по плоской поверхности. Что бы это ни было, оно соскользнуло с полки и с легким грохотом упало на пол.

"Упс. Надеюсь, это были не старинные часы.

В конце концов, здесь, в Питсе, все хорошо. Я не хочу делать ничего такого, что испортит мои отношения с кучкой хороших людей".

- О, выключатель, - выдохнула Памела, - Где ты?

"Вроде бы...

Нет.

Гвоздь в стене. Наверное, тут Терри вешает свой фартук.

Ах!

Бинго"!

Выключатель нашелся и...

Щелк!

Свет ослепительно вспыхнул в темноте.

Памела моргнула.

Потом посмотрел вниз в надежде, что драгоценные швейцарские часы не валяются на бетонном полу среди шестеренок.

Нет.

Просто коробка из-под обуви и куча...

- Э-э, это странно.

Она удивленно уставилась на то, что вывалилось из коробки.

Вставные зубы. Очки. Наручные часы.

Она наклонилась. Должно быть, их было по пять или шесть штук. Эти вставные зубы выглядели не слишком аппетитно.

Некоторые в пятнах. Никотин. Кофе. Красное вино.

В одном из нижних зубных протезов между резцами до сих пор торчало маленькое зеленое пятнышко брокколи.

Часы.

В основном дешевые повседневные часы с пластиковыми корпусами. Парочка работала. Потом куча очков, которые могли бы носить и молодые, и старые.

Поморщившись, Памела сложила рассыпанное содержимое обратно в коробку.

- Бееее.

Обращаться с чужими очками было немного неприятно. Касаться чужих зубов было и вовсе испытанием. Быстро подбирая розовые и белые зубные протезы, она почувствовала во рту вкус чили, который съела раньше. Собрав их все, она быстро поднялась на ноги.

Вернула коробку на полку, которая была на уровне ее плеча.

"Ну и находки.

Интересно, что хуже? Зубные протезы незнакомца? Или использованный презерватив?"

Памела задвинула коробку обратно на полку. Полка была глубокой, спереди на ней стояли средства для чистки кухни. За обычными домашними вещами скрывались еще две коробки из-под обуви без крышек. В одной из них лежали ключи от машины. Они пролежали там достаточно долго, чтобы на натянутой над ними паутине образовалась пыльная мембрана.

Ключи были видны достаточно четко.

Некоторые с именными брелоками.

ПАПИНЫ КЛЮЧИ... СУВЕНИР ИЗ МАЙАМИ... Я ВЫБРАЛСЯ ИЗ АЛЬКАТРАСА... Кроме тех, что были с посланиями, там был брелок с черепом, пластиковый мини-гамбургер, красное пластиковое сердечко.

И еще ключи от входных дверей.

"Странно".

В следующей коробке лежал пыльный набор ручек, баллончиков от астмы, зажигалок, значков с пуговицами ("ИИСУС СПАСАЕТ", "МИЛУОКСКАЯ СОБАЧЬЯ ЛИГА", "ВЕРЮ", "МИР"), перочинные ножи, точилка для карандашей, один из тех карманных дневников, которые меньше пачки сигарет. По золотым цифрам, выбитым на черной кожаной обложке, Памела поняла, что ему три года.

"Любопытно.

Должно быть, утраченное имущество. Но могли ли клиенты потерять так много вставных челюстей?

Такую пропажу сразу заметишь.

Не легко прожевать свиную отбивную деснами, не так ли?

А ключи от машины? Как только вы вернетесь в свою машину после выхода из кафе, вы тут же поймете, что они пропали".

Она вытащила дневник из коробки.

Открыла его.

"Бенни Лоскофф, 10 лет (последняя воля и завещание)".

Памела перевернула тоненькую страничку; следующая была исписана карандашом. Почерк детский.

"Меня зовут Бенни. Вот что случилось со мной и моим приятелем Гипом, когда мы сбежали из..."

Шаги по кафельному полу.

Памела заволновалась, не желая, чтобы ее обнаружили здесь, в подсобном помещении, читающей дневник этого ребенка из коробки с потерянными вещами.

Она уставилась на дверь в кухню.

Послышались приближающиеся шаги.

В любую секунду дверь распахнется и...

"Черт!"

Молниеносно двигая руками, она выхватила из кармана передника блокнот заказов и швырнула его на пол. Затем она сунула крошечный дневник в карман как раз в тот момент, когда дверь распахнулась.

- Лорен, привет.

"Я покраснела. Я знаю, что краснею".

- Памела? Какие-то проблемы?

- Нет.... нет. - Она усмехнулась, пытаясь выглядеть расслабленной.

- Терри сказал, что ты пошла забрать стейки.

- О, я как раз собиралась их взять и... и уронила блокнот.

- Памела. Он там, на полу.

- О?

- За тобой.

- Точно. Здорово. Спасибо. Смотрю и не вижу - Она подняла блокнот. Сунула его в карман фартука. Нащупала под ним твердый продолговатый дневник.

"Надеюсь, его очертания не просвечивают сквозь хлопчатобумажную ткань".

- Я принесу стейки, - сказала Памела Лорен, пятясь через подсобное помещение к трем большим холодильникам. На одном была надпись "МОЛОЧНЫЕ ПРОДУКТЫ". На втором - "МЯСО". На третьем – "ДРУГОЕ".

- Нет, не надо, Памела. - выражение лица Лорен внезапно стало жестким.

- Прошу прощения?

- Я принесу стейки.

- Но я просто...

- Нет, не волнуйся. Дверь холодильника заедает. - Лорен улыбнулась. Она выглядела обеспокоенной. – Эта дверца с характером.

- Ладно.

- Не могла бы ты обслужить третий столик? Они готовы к мороженому.

- Да, конечно. Эээ... - Памела хотела добавить что-то несущественное, чтобы не казаться подозрительной, но решила, что дальнейшие слова и будут выглядеть подозрительно. Улыбаясь, она повернулась, чтобы уйти. Лорен даже не пошевелилась, чтобы открыть дверцу холодильника, пока Памела была в комнате.

Памела пошла подавать мороженое.

Игроки в бильярд были веселы. Они были в восторге от отличной еды.

Терри переворачивал гамбургеры для другой группы посетителей, которые только что заняли столик.

Питсбургеры на троих. Две женщины средних лет и пожилой мужчина с красными прыщами на лысой голове. Он носил фиолетовые очки, которые напомнили ей очки водолаза.

Памела была обеспокоена.

"Почему эти ключи и личные вещи лежат в коробках из-под обуви?

Что заставило меня взять дневник мальчика?"

Тихий голосок в ее голове сказал: "В этом дневнике есть история. Там есть факты о Питсе. О Лорен, Шарпе и остальных...

Факты, которых ты не знаешь..."

Памела не могла дождаться, пока кафе закроется на ночь.

Тогда она сможет вернуться в свой трейлер.

Прочитать дневник.

Интуиция подсказывала ей, что это важно.

- Где ты взял машину? - спросил Норман, пока Дюк ехал по грунтовой дороге, пролегавшей между кукурузными полями. Дюк и Бутс ехали впереди. Ди-Ди и Норман сидели - точнее, подпрыгивали - на заднем сиденье.

- Это машина Даррена. - Ди-Ди наклонилась вперед в своей тесной униформе медсестры. Даже в кромешной темноте Норман видел изгиб ее спины.

Сексуальный изгиб.

Сексуальная белая униформа из прохладного, хрустящего хлопка. От нее хорошо пахло. Возможно, ароматом мыла.

- Кто это - Даррен? - спросила Бутс. Она сидела на переднем пассажирском сиденье, небрежно положив ноги на приборную панель, как будто собиралась вздремнуть.

Будто их не преследовали полицейские.

Норман вспомнил, как пули, словно падающие звезды, проносились мимо его головы.

"Мужик, ты еле спасся".

- Какая, блядь, разница, кто? - прорычал Дюк. - У нас есть машина. Это главное. – Ведя машину, он оглянулся. - Мы спасли твою задницу, приятель.

- Спасибо. - Норман тоже так считал.

"Бог знает, что бы случилось, если бы копы арестовали меня.

Я - убийца полицейских. Если бы они не пристрелили меня, то оглушили бы рукояткой пистолета.

Избили бы.

А может, пинали бы по моим причиндалам, пока те не почернеют и посинеют.

Прямо по бубенцам, которые Бутс целовала со стонами..."

Теперь они ехали в седане по сельским полям.

- За нами гонятся? - спросил Норман, не поднимая головы.

- Посмотри сам, слабак. Ты видишь огни?

Норман оглянулся через заднее стекло. Не увидел ничего, кроме темноты.

- Кстати, об огнях, - спросила Ди-Ди. - Ты знаешь, что едешь ночью без фар?

- Кто эта стриптизерша? - спросил Дюк.

- Эй, я не стриптизерша. - голос Ди-Ди прозвучал обиженно.

Бутс оглянулась на Ди-Ди, сидевшую на заднем сиденье.

- Похожа на стриптизершу. Это не настоящая форма медсестры.

- Настоящая. Я квалифицированная медсестра.

- Это дает вам право сомневаться в моих методах вождения, мисс? - спросил Дюк саркастически-почтительным тоном.

- Если ты не включишь фары, налетим на дерево.

- Дело говорит, - сказала Бутс.

- Считаю, лучше без огней, - добавил Дюк.

- По крайней мере, копы не увидят нас в темноте без фар, - Норман рискнул еще раз оглянуться.

- Дай малышу пончик. - Дюк небрежно вытащил зубами сигарету из пачки. - Эй, мисс?

- Меня зовут Ди-Ди.

- Мисс Ди-Ди. Ты знаешь, куда ведет эта дорога?

- Они тянется на многие мили. Ей пользуются только фермеры.

- То есть ты не знаешь.

- Я пытаюсь помочь, балда.

- Балда, - Дюк, ухмыльнулся, глядя на Нормана. – Опасный маневр, поскольку он не смотрел, куда едет. - Языкастую подцепил, парень.

- Он не подцепил меня! - кипятилась Ди-Ди.

- Скажи, он еще не поимел тебя?

- Нет!

Бутс обернулась и ухмыльнулась.

- Скоро он это сделает. Норми не может насытиться. Этот парень - гребаная машина любви.

Дюк рассмеялся.

- Это потому, что он копил ее годами.

- Эй, - Норман не хотел таких разговоров в присутствии Ди-Ди.

"Это слишком личное. Слишком откровенное.

Чертовски неловко.

Она очень красивая. Сексуальная. Лучшая девушка, которую я когда-либо видел.

Нет, нет, нет! Не хочу, чтобы Бутс и Дюк, эта ужасная парочка, разрушили все шансы на романтику".

Но:

Бутс повернулась, чтобы как следует взглянуть на Ди-Ди. - А ты знала, что еще две ночи назад Норман был девственником? - прошептала она.

- Это не мое дело.

Дюк захихикал.

- А какое тогда твое дело, если ты едешь с нами?

- Ага, - сказал Бутс. - Мы тебя не знаем. Может ты извращенка какая-нибудь.

- Боже, уж кто бы говорил. - Норман не мог сдержать слов.

- Эй, что это значит? - Бутс была уязвлена.

Дюк прорычал:

- Ты должен проявить уважение к своей девушке, чувак.

- Бутс - не моя девушка.

- Значит обдурил меня. По тому, как ты вставлял ей в рот прошлой ночью, я подумал, что у вас двоих медовый месяц.

- Заткнись на хрен, Дюк, - огрызнулся Норман.

Он уставился на силуэт здоровяка, пока тот вел машину. Затем Дюк сделал нечто такое, что заставило Ди-Ди и Нормана вскрикнуть.

Дюк вдавил педаль газа. Машина с ревом мчалась по трассе в полной темноте. Не было видно ничего, кроме мелькающих силуэтов в свете звезд по обе стороны.

Затем Дюк убрал руки с руля. Положил их за голову.

Он смотрел вперед так, словно был пассажиром, а не водителем этого бюджетного седана, мчащегося по грунтовой дороге.

В этот момент Ди-Ди и Норман закричали.

- Эй, что ты делаешь!

- Ты убьешь нас всех!

- Дюк, верни руки на руль!

- Ты чокнутый ублюдок!

Бутс повернулась, чтобы посмеяться над парой на заднем сиденье.

- Это тебе за то, что ты мне нагрубил.

- Бутс, заставь его рулить!

Дюк, и Бутс засмеялись и закричали. Они хлопали руками по крыше машины. Дюк включил автомобильное радио.

Звучала песня в стиле кантри.

"Вот дерьмо, - подумал Норман. - Эту песню я буду слушать, когда умру.

Ненавижу кантри".

Бутс и Дюк подпевали, добавляя ковбойские йодли.

"Сумасшедшие ублюдки".

Ди-Ди застонала и упала в обморок, навалившись на Нормана.

- Дюк, гребаный ты сукин сын!

Дюк откинулся назад так, что обе его руки уперлись в спинку сиденья.

- Норман. Твое отсутствие веры разочаровывает. Не так ли, Бутс?

- Верно, Дюк.

- Ага, думаю, ты считаешь меня полным кретином. - Машина помчалась дальше. Шестьдесят? Семьдесят миль в час?

А Дюк вел себя так, будто машина была на автопилоте.

- Ты недооцениваешь меня, Норми, старина. Это меня огорчает. Ведь я так много сделал, чтобы обучить тебя обычаям этого мира. Чтобы превратить мальчика в мужчину.

- Дюк, управляй этой чертовой машиной. Пожалуйста, Дюк.

Норману тоже захотелось упасть в обморок. Ди-Ди лежала на нем мертвым грузом.

- Вот еще один факт, - сказал ему Дюк. - На таких грунтовых дорогах, как эта, всегда есть глубокие колеи от тракторов и комбайнов, которые годами ехали назад, вперед, назад, вперед...

- Дюк. Ради Бога, пожалуйста, положи руки обратно на руль.

- Так что они действуют как рельсы на железной дороге. Колеса машины фиксируются в колее. Колеи управляют машиной. Comprende, amigo?[31]

Норман мог только смотреть на ухмыляющееся в темноте лицо Дюка.

"В любую секунду машина может перевернуться.

И тогда мы погибнем".

Норман вспотел.

По его груди текли реки пота.

И все, что он мог видеть, это Дюка, ухмыляющегося ему, как демон.

- Я доверяю Дюку, Норм. Он ни во что не врежется. Видишь? Машина бежит так, словно ею Бог управляет.

После, казалось, долгого, долгого времени, Дюк покачал головой. Затем, все еще улыбаясь, он вернулся к управлению машиной. Притормозил. Положил руки на руль.

Норман с тяжелым вздохом откинулся на заднее сиденье. Его мускулы были напряжены до предела.

Потребуется время, чтобы расслабиться.

Дюк сказал с деланной серьезностью:

- Я потерял копов. Пора найти шоссе.

- Полночь, - сказала Лорен, запирая дверь кафе.

- Ведьмин час. - Памела стояла, засунув руки в карманы фартука, чтобы никто не заметил продолговатую выпуклость дневника.

- Лучше и не скажешь, - сказала Лорен. - О-о-о, посмотри на небо. Знаешь, ты не можешь оценить, насколько ярки звезды, пока не увидишь их в пустыне.

Памела подняла глаза на сверкающие звезды.

- Потрясающе, - согласилась она. - И так чудесно прохладно после закусочной.

- Сегодня было очень жарко. И ты прекрасно справилась.

- Благодарю, - Памела улыбнулась.

- Помни, если тебе нужна работа официантки, она твоя.

Памела открыла рот, чтобы ответить.

- Нет, не решай сейчас. Дай мне знать утром.

- Спасибо.

- Мы сегодня хорошо поработали. Я прослежу, чтобы ты получила свою долю чаевых в субботу.

- О, нет...

- Тише. Ты заслужила. Сегодня вечером здесь было жарковато. - Лорен шла рядом с Памелой, пока они прогуливались по парковке. Прохладный воздух пустыни освежал, как бокал холодного шампанского. - И если ты решишь присоединиться к нам, мы договоримся о справедливой оплате. Еще ты получишь жилье.

- Это щедрый пакет. Я действительно так думаю.

- Чего нам не хватает, так это гламурной ночной жизни. А чего у нас с лихвой, так это тишины и покоя. - Лорен остановилась, глядя на дорогу, которая казалась серой полосой в свете звезд. В этом жутком призрачном свете ее лицо, и в лучшие времена костлявое, со впалыми щеками, казалось лицом древнего краснокожего индейского воина.

- Лорен, что случилось?

- Я просто задумалась о Шарпе.

- Он сегодня уехал на своем автобусе?

- Хм, на поиски людей, которых нужно спасать.

- Как долго его не будет?

- С Шарпом никогда не знаешь наверняка. Несколько дней. Неделя.

- Ты скучаешь по нему, правда?

Лорен вздохнула.

- Конечно. Но такова природа Уолтера Шарпа.

-Его миссия?

- Да... - зеленые глаза Лорен смотрели куда-то вдаль. Затем: - Пошли, уже поздно.

Они прошли через стоянку мимо множества легковых автомобилей, грузовиков, фургонов и пары мотоциклов.

"Сперва мне не показалось это таким странным, - подумала Памела. - Этот парад брошенных машин".

Но в свете тех коробок из-под обуви в подсобке. Набитых ручками, очками, вставными зубами, ключами от машин...

"Откуда взялись все эти машины?"

В скудном свете они походили на спящих зверей.

"Как легко потерять ключи от машины и очки? Наверняка гораздо легче, чем потерять свой грузовик. Вы же не можете просто забыть машину и уйти после того, как съели "Питсбургер", не так ли? Вы не пойдете по этой пустынной дороге, думая: "Уверен, что забыл что-то важное".

У трейлера Памелы они с Лорен пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись в разные стороны. Памела вошла в трейлер. В нем все еще держалась дневная жара. Она была рада окунуться в теплый воздух. Снаружи вдруг стало слишком холодно.

Слишком холодно.

"Родни только что прошел по моей могиле.

Не смешно".

Она закрыла за собой дверь. Задвинула засов. Потом достала из кармана фартука дневник. У нее было такое чувство, что содержание маленькой книжки тоже не будет смешным.

Памела приняла душ, наслаждаясь бьющими струями теплой воды. После запахов жареного мяса в закусочной аромат клубничного шампуня тоже казался довольно приятным. Вытершись, она натянула длинную футболку, которую использовала как ночную рубашку.

Потом она пошла на кухню трейлера, налила себе стакан холодного молока и отнесла его в гостиную, где оставила дневник мальчика на кофейном столике.

Она вспомнила слова, написанные детским почерком на первой странице: "Бенни Лоскофф, 10 лет (последняя воля и завещание)".

"Зачем ребенку писать завещание в дневнике?

Если взять это, добавить коробки с личными вещами в подсобном помещении, а также ряд автомобилей - как новых, так и старых - брошенных на стоянке у кафе, то какое уравнение мы получим?"

Памела сделала глоток молока. Холодное и жирное, как ей и нравилось.

Она устроилась на диване, открыла дневник и начала читать.

"Меня зовут Бенни. Вот что случилось со мной и моим приятелем Гипом, когда мы сбежали из летнего лагеря."

Сделав еще глоток молока, Памела услышала звук тормозов. Раздвинув шторы на долю дюйма, она выглянула наружу. Автобус Шарпа подъехал к стоянке. Дверь открылась. Из нее вышел молодой парень с копной кудрявых волос.

Было слишком темно, чтобы разглядеть его как следует. Но он казался сгорбленным.

Устал? Болен?

Памела не знала.

Шарп вышел из автобуса следующим. Он всегда ходил прямо. Почти как морской пехотинец, гордый своей формой и флагом, готовый к параду. Он закрыл за собой дверь автобуса и что-то сказал кудрявому парню, который кивнул. Потом они оба обошли дальнюю часть закусочной.

Она с минуту смотрела им вслед, но они не вернулись.

Памела опустила шторы. Потребовалось мгновение, чтобы убедиться, что нет щелей, через которые кто-то снаружи мог бы заглянуть.

"Я становлюсь параноиком.

Никому не будет дела, если они увидят, как я читаю детский дневник.

Или у меня развивается повышенное чувство самосохранения?

Черт".

Она вздрогнула. Открыла дневник.

Начала читать.

"Меня зовут Бенни Лоскофф. Вот что случилось со мной и моим приятелем Гипом, когда мы сбежали из летнего лагеря. Мейбли и его банда собирались избить нас за то, что мы рассказали мистеру Тейлору о том, что они сделали со змеей. Мы улизнули до рассвета и сели на автобус до Вегаса. Только автобус сломался, так что мы с Гипом побежали в пустыню, потому что водитель сказал, что мы не выглядим достаточно взрослыми, чтобы самостоятельно ехать в Вегас, который он назвал Городом Греха. И что в центре города есть женщины, которые целуются с парнями за деньги.

В общем, мы с Гипом сбежали в пустыню, чтобы нас не забрали обратно в летний лагерь."

Памела сделала глоток молока. Оно проложило холодную дорожку по ее горлу. Она взглянула на следующие страницы дневника. Бенни Лоскофф много рассказывал о том, как пытался поймать птиц, чтобы поесть, но безуспешно. И жажда становилась все сильнее и сильнее, пока они уже не смогли идти дальше...

Вот тогда-то автобус и остановился на пустынной дороге.

Автобус, полный манекенов.

Автобус, за рулем которого сидел Шарп.

Дневник продолжался рассказом о том, как два мальчика жили в трейлере в Питсе. Как они помогали в закусочной и играли в брошенных машинах на стоянке. И что старик, похожий на старателя, собирался показать им старые шахтные выработки. Они с нетерпением ждали этого...

Потом дневник внезапно оборвался.

Памела прочла слова, нацарапанные на странице. Слова, нацарапанные впопыхах.

"ОНИ СДЕЛАЛИ ИЗ ГИПА ГАМБУРГЕРЫ! А СТАРИК СКАЗАЛ, ЧТО ИЗ МЕНЯ СДЕЛАЮТ КОЛБАСУ!"

На рассвете Дюк все еще был за рулем.

Ехал на юг. "Когда нужно бежать, - говорил он им, - бегите на юг". Так что он упорно гнал седан по дорогам Орегона в направлении Калифорнии.

- Калифорния? - спросила Ди-Ди, проснувшись на заднем сиденье от вида проплывающего мимо дорожного знака. - Лос-Анджелес или Сан-Франциско?

- Ни то, ни другое, - сказал Дюк. - Когда ты залегаешь на дно, то отправляешься в места дикой природы.

- Ты вроде сказал, что нужно ехать на юг? - спросил Норман с заднего сиденья машины.

- На юг, в страну дикой природы.

Бутс проснулась, потягиваясь и зевая на переднем пассажирском сиденье.

- Боже, я голодна и хочу пить.

- Скоро заправимся, - сказал Дюк. - Мы и машина.

- Копы будут искать серый седан, - заметила Ди-Ди. – И номер они знают.

- Не волнуйся. - Дюк вел машину одной рукой, почесывая заросший щетиной подбородок. - Мы бросим машину и возьмем другую.

- Вот дерьмо, - сказал Норман, вспоминая прошлый раз.

Он увидел, что Бутс оглядывается на Ди-Ди. Наверное, впервые при свете дня разглядела форму медсестры.

Эта униформа.

"О, боже". Для Нормана она выглядела круто, свежо и очень сексуально.

"Может быть, Бутс тоже находит ее сексуальной.

Она ведь намекнула, что соблазняла женщин, не так ли?"

Ди-Ди была очень красива в темном, эльфийском стиле. "Если подумать, эта резко очерченная короткая прическа, как у мальчика, может..."

- Перестань пялиться на сиськи Ди-Ди, Норми.

Норман покраснел.

- Я не пялился.

- Еще как, - сказал Дюк. - Видел тебя в зеркале.

- И мы все можем догадаться, о чем ты думал, - ухмыльнулась Бутс.

- Ага. Попался, Норми.

- Норман не первый мужчина, которого привлекает женщина в униформе медсестры", - сказала Ди-Ди с улыбкой, которая была одновременно чопорной и сексуальной.

"Что будет, если мы снова остановимся в мотеле? Ди-Ди и Бутс лежат рядом на большой кровати в мотеле. Хихикают. Приглашают меня присоединиться к ним. Ух..."

Что-то шевельнулось в трусах Нормана.

- Похоже, тебе там не по себе, приятель.

Норман заметил, что Дюк наблюдает за ним в зеркало заднего вида.

- Я в порядке, - буркнул Норман.

- Не смотри на меня так. Похоже, ты сидишь на чем-то твердом.

- Следи за дорогой, а?

- О-о-о, Норман, нельзя так разговаривать с лучшим другом.

Норман скрестил руки на груди и смотрел на проплывающий мимо пейзаж. Там были холмы. Леса. Озеро под идеальным голубым небом.

Стало еще жарче. Может быть, они уже недалеко от Калифорнии?

В воздухе пахло хвоей.

Бутс ерзала на своей заднице, пока она не уселась так, чтобы видеть Ди-Ди. Ее поросячьи глазки скользили вверх и вниз по стройному телу медсестры.

- Надоело ухаживать за больными? - спросила Бутс.

- Не очень.

- Зачем тогда поехала с нами?

- Воспользовалась случаем.

- Должно быть, жаркий был момент.

- Меня уже тошнило от мотеля. Он продолжал существовать только благодаря моей зарплате.

- Похоже, это большая ответственность, - заметил Дюк.

- Так и было.

- И ты решила уйти?

- Да.

Дюк оглянулся на нее.

- Как собираешься платить за поездку?

- Платить?

- Бензин не дают бесплатно, знаешь ли.

- Ты вообще угнал машину.

- Теперь она моя.

- В этом есть своя логика, - со вздохом сказала Ди-Ди.

- Ну и как ты собираешься платить за проезд?

- У тебя есть что-то на примете?

- Конечно, есть.

- Ладно, тогда давай покончим с этим. - Ди-Ди снова вздохнула и закатила глаза. – Здесь и сейчас.

- Эй... - запротестовал Норман. - Она может ехать с нами, если хочет.

- Конечно, может, - сказала Бутс. - Но надо заплатить водителю. Это правильно.

Дюк съехал на обочину, затем загнал машину в грязь под нависшие кусты.

- Черт, - сказал Норман. – Не могу поверить.

- Ревнуешь, Норм?

- Нет, но...

Ди-Ди прошипела:

- Переживу. Меня много лет имели в этом мотеле без денег. - Норман увидел нетерпение в ее глазах от его непонятливости, когда она добавила усталое "Фигурально выражаясь".

- О.

- Так что раздвинуть ноги в обмен на мою свободу от целой кучи долгов не такая уж большая цена, не так ли?

- О, я ... Ах ... - Норман не знал, что сказать.

Они были вне поля зрения проезжающего транспорта. Дюк открыл водительскую дверцу.

- Прошу прощения, мэм, что здесь нет кровати или чего-то еще.

- Я не возражаю.

Норман почувствовал, что его лицо горит, когда он открыл заднюю дверь.

- Куда ты собрался, Норми?

- Я подумал... ну... подумал, что ты захочешь воспользоваться задним сиденьем.

- Очень любезно с твоей стороны, Норман, - вежливо сказал Дюк. - но у нас нет на это времени.

- Твое дело, - сказала Ди-Ди, - Ты делаешь мне одолжение, ведя меня к новой жизни, так что выбирай, как тебе нравится.

"Боже милостивый, - подумал Норман. - Ди-Ди прекрасна. Это должен был быть я."

Дюк расстегнул ремень.

- Ты просто запрыгивай сюда. У меня нет времени на обычный секс, поэтому я подумал, что ты можешь попрактиковаться в микрофонной технике.

Норман нахмурился. "Микрофонная техника? О, Боже мой. Неужели Дюк имеет в виду то, о чем я думаю?"

Норман смотрел, как Ди-Ди выходит из машины. Она разгладила накрахмаленную униформу на выпуклостях груди и бедер.

"Господи, какое короткое платье".

Он посмотрел на ее стройные голые ноги. "Ух ты..." Ее нежные пальчики. Лебединая шея.

Бутс наклонилась вперед. На ее поросячьей мордочке было написано волнение.

Она собиралась смотреть?

Дюк разрешит ей смотреть?

Норман вежливо кашлянул.

- Эээ, Бутс. Может, нам стоит выйти из машины и дать этим двоим немного побыть наедине?

- К черту, чувак, - Дюк покачал головой. - На это нет времени. Если вы двое хотите смотреть, то смотрите. Мне это не помешает.

Глаза Бутс вспыхнули, и в них вспыхнул эротический огонь.

- Эй, Норман, наклонись вперед рядом со мной. Тебе будет лучше видно.

- Я не хочу видеть лучше. - Его голос перешел в протестующий визг.

Норман закрыл глаза и зажал ладонями уши. "Я не смотрю. Я не слушаю".

Ему стало дурно.

"Меня возмущает то, что Дюк требует секса за то, чтобы отвезти Ди-Ди в Калифорнию?

Или меня тошнит от ревности?"

Он слегка разжал руки... ровно настолько, чтобы услышать дыхание Бутс.

- Норми. Ты должен посмотреть на это. Ты не поверишь своим глазам.

Норман не мог этого вынести. Он прижал руки к ушам так сильно, что слышал только звук собственной крови, бегущей по артериям к мозгу.

Он старался не представлять, что Ди-Ди может делать с Дюком. И все же...

Норману пришлось присесть. Его шорты топорщились. Сердце забилось быстрее...

Затем, мгновение спустя...

Вся машина содрогнулась.

- Милостивый Господь на небесах! - Внезапный крик Дюка донесся до Нормана сквозь зажатые руками уши. "Боже всемогущий, что случилось там, на переднем сиденье?"

Прошло некоторое время, прежде чем Норман смог заставить себя раскрыть уши и открыть глаза.

Ошеломленный Норман увидел, что Ди-Ди уже стоит у машины. Ее кожа раскраснелась.

- Благодарю вас, мэм. - Дюк застегнул молнию.

- На здоровье. - Она облизнула губы. - Я бы не отказалась выпить содовой.

- Да уж, не похоже, чтобы ты сделала это из-за жажды, - ухмыльнулась Бутс.

Ди-Ди провела языком по губам, словно проверяя, все ли зубы на месте.

- Тем не менее выпить было бы неплохо.

Дюк закрыл дверь и кивнул в открытое окно.

- В багажнике есть содовая. Возьми, пока мы не поехали.

Он потянул за рычаг открывания багажника. В зеркало заднего вида он наблюдал как Ди-Ди достала банку апельсинового сока. Она захлопнула крышку багажника.

В этот момент Дюк завел мотор. Нажал на педаль.

Оставив Ди-Ди смотреть на облако пыли, следовавшее за отъезжающим седаном.

- Эй! - крикнул Норман. - Подожди! Зачем ты оставил ее здесь?

Бутс рассмеялся мокрым булькающим смехом.

Дюк пожал одним плечом.

– Разве она не кажется тебе странной?

- Нет!

Бутс все еще смеялась, когда оглянулась через заднее стекло на уменьшающуюся фигуру Ди-Ди.

- О, это нечестно. Я думала, она побежит за нами.

Норман оглянулся, чтобы в последний раз взглянуть на Ди-Ди, стоявшую с банкой апельсиновой содовой в руке.

- Ку-ку! Пока-пока, Ди-Ди! – Бутс помахала рукой.

Дюк сказал:

- Хороший рот.

- О, Боже. - простонал Норман.

Через час они сменили седан на желтый внедорожник. Проезжая по извилистой лесной дороге, они наткнулись на одинокого парня, ловившего рыбу на озере. Внедорожник стоял в нескольких ярдах позади него на полосе сухой земли.

Никакого другого транспорта.

Никаких людей вокруг.

Дюк остановился. Неторопливо подошел к рыбаку, который даже не поднял глаз, дремля на жарком солнце.

Дюк вонзил лезвие в шею мужчины сзади. Норман вылез из седана вместе с Бутс, которая побежала вперед, чтобы бросить удочки и снасти парня в озеро. Дюк ногой пихал тело по земле, пока сила тяжести не взяла верх и труп не свалился с берега в озеро.

По спокойной воде пробежала рябь.

Начало расползаться красное пятно.

Норман услышал, как Бутс сказала:

- Когда парень скатился в озеро, он пернул.

Дюк сказал с отвращением.

- И это в присутствии леди. У некоторых людей нет манер.

Норман спросил:

- Ты не забыл вытащить ключи от машины из кармана парня?

- Вот черт!

- Дюк, ну и тупица же ты.

- Лучше достань их, пока он заплыл далеко, Норми.

- Ни за что!

Норман смотрел на заколотый труп. Тот снова пукнул, кровавые пузыри всплыли между ног парня.

- Норман. Нам нужны ключи. Иди принеси.

- Нет! Меня уже тошнит от твоих приказов.

Бутс выпятила нижнюю губу. Она выглядела так, будто вот-вот заплачет.

- Не сердись на Дюка. Он ехал всю ночь. Он выдохся.

- Выдохся? Скорее, высосан. Какого черта ты оставил Ди-Ди, Дюк? Что это был за дурацкий трюк?

- Я же сказал. Она какая-то не такая.

- Да Боже ты мой.

- Лучше возьми ключи, Норми. Если парень будет продолжать так выдувать газ, он потеряет плавучесть.

- Я не пойду туда, Дюк. Это твоя гребаная идиотская ошибка. Сам доставай ключи!

- Ты что, не уважаешь меня, приятель?

- Уважать тебя?! Конечно, нет, тупой ты ублюдок.

- Пожалуйста, Норман. - Глаза Бутс наполнились слезами. - Не ссорься с Дюком.

- Если бы он хоть раз использовал свои мозги, он...

Дюк ударил.

И, Боже, он знал, как бить.

Удар пришелся Норману под подбородок. Это была боль, подобной которой ему никогда раньше не приходилось испытывать. Он крутанулся и упал на задницу.

"Дюк, нет необходимости драться. Мы можем разрешить наши разногласия, обсудив их".

Слова, которые Норман собирался сказать, утонули в крови, залившей его рот. Он поднялся на ноги, но остался согнутым в поясе. Он любовался красивыми узорами, которые красные пятна оставляли на сухой земле.

- О, бедный Норман, - проворковала Бутс.

Дюк быстро шагнул вперед. Затем снова посыпались удары в лицо Нормана. На этот раз Норман рухнул назад, как упавшее бревно. Он снова начал подниматься на ноги.

Поднялся только на колени.

Бутс вытерла слезу.

- Бедный Норми. В какую же передрягу ты вляпался!

Дюк снова ударил. На этот раз он нанес такой свирепый удар, что Норман покатился по дороге, как футбольный мяч.

Норман уже не мог говорить.

Тем не менее он поднял руку.

"Хватит уже.

С меня довольно".

Норман посчитал, что жест руки будет достаточно ясен любому. Задыхаясь от боли, он поднял голову.

Дюк посмотрел вниз.

Лицо бесстрастное. Каменное. Глаза жесткие.

Затем Дюк замахнулся мотоциклетным ботинком.

Норман застонал.

На этот раз удар со всей силы пришелся в боковую часть головы Нормана. Это была мать всех болей.

Небо почернело.

Потом весь мир.

Смутно, издалека, Норман услышал голос матери. "Норман? Разве я не говорила тебе всегда, чтобы ты не подвозил незнакомцев?"

"Ни хрена себе".

Это был момент его смерти?

То, что он сделал за последние сорок восемь часов, потребует объяснений перед Богом. Но он, наверно, и так уже все видел.

Секс с Бутс.

Убийство полицейских.

Старик в доме с женой в морозильной камере.

Дерьмо. Эти мертвые копы будут ждать его на небесах. Даже смерть не спасет его от того, что из него выбьют все дерьмо. Норман представил себе, как они улыбаются, вытаскивая дубинки. Копы собирались надрать его жалкую задницу, гоняя его по всем небесам.

"По небесам?

Скорее по аду!

Сатана уже заждался меня".

Мысли Нормана рассыпались по мере того, как его разум все глубже погружался в бессознательное.

"Может быть, я утону так глубоко, что уже никогда не вынырну..."

Норман проснулся от боли.

Не от ударов кулаками.

Яркий солнечный свет, как стальной шип, впивался в каждый глаз.

"Ух...

По крайней мере, я не мертв.

Пока что".

Но одного этого света было достаточно, чтобы причинить боль.

- Лежи спокойно.

Это была Бутс.

- Лежи спокойно, ладно? Я наложу тебе на глаз пластырь.

- Ух. Мне больно. - Норман поморщился. – Все тело болит.

- Ты должен увидеть себя. У тебя лицо не в порядке.

- Спасибо. Мне стало легче от осознания этого.

- Дюк очень сильно тебя избил.

Норман покосился на Бутс, когда она склонилась над ним. Не видел ничего, кроме ее жирного силуэта. Солнце палило за ее головой.

- Где он?

Норман внезапно осознал неприятные возможности.

"Дюк копает неглубокую могилу?"

Бутс пожала плечами, а затем заговорила своим невыразительным (и более чем немного глупым) голосом:

- Ох. Где-то рядом.

- Рыбак. Нам нужно убраться подальше от озера.

- Мы далеко от озера.

- Э-э?

- Сядь, Норми, оглядись.

Сидеть было больно. Королевская боль.

- Если ты увидишь озеро, я буду прыгать для тебя с голой задницей.

Норман понял, что лежит в кузове пикапа на тюках газет, которые образовывали матрас. С одной стороны был натянут брезент.

"Что-то подсказывает мне, что я ехал на заднем сиденье, укрытый, как младенец.

Может, Дюк все-таки не хочет меня убивать. Или, может он просто решил оставить веселье на потом.

Дюк из тех, кто действительно знает, как причинить боль".

Бутс опустилась на колени рядом с Норманом на тюках. Когда она наклонилась вперед, он увидел, как колышутся ее груди в топе.

Она заметила, что он смотрит.

- Судя по тому, как ты смотришь на мои сиськи, Дюк не лишил тебя зрения.

- Извини. Мне жаль.

- Это я буду сожалеть, когда мужчины перестанут любоваться моими прелестями. Ну?

- Что, ну?

- Ты будешь садиться или продолжишь валяться?

- Я пытаюсь. Это чертовски больно.

Со вздохом, как будто ей было до невозможности неудобно, Бутс помогла Норману сесть.

- Ах, моя гребаная спина!

- Болит?

Норман простонал:

- Нет, мне просто нравится выкрикивать названия частей тела, черт возьми.

- Кто-то проснулся не в настроении?

- Я немного пострадал, понимаешь?

Бутс взъерошила свои колючие обесцвеченные волосы.

- Все это ненадолго. И прежде чем ты спросишь, я проверила твоего Джона Томаса и двух его сыновей. С ними все в порядке.

- Спасибо. - Он поморщился.

Представил, как Бутс, играется с его гениталиями, пока он без сознания...

"Боже милостивый..."

Наконец Норману удалось сесть прямо в кузове грузовика.

- Что случилось с внедорожником?

- С тех пор мы несколько раз меняли машину. За нами охотятся копы, знаешь ли. Мы слышали это по радио.

- О, Боже.

- Дюк позвонил им, и сказал, что они зря тратят время. Он сказал, что полицейский притронется к нему только тогда, когда он испустит последний вздох.

- О, Господи Иисусе. - Норман сумел сосредоточиться на окружающей обстановке. – Святое дерьмо.

- Ага, - Бутс огляделась. - Выглядит забавно, не так ли?

- Где мы, черт возьми, находимся?

Впервые с тех пор, как он проснулся, он забыл о оркестре боли, играющем Увертюру Агонии по всему его телу.

- Это пустыня... гребаная пустыня!

Он моргнул. Палящее солнце палило на песчаные дюны. Впереди и позади тянулась прямая пустынная дорога.

Никаких машин.

В знойной дымке силуэты деревьев Джошуа колыхались так, что они походили на танцующих пьяных мужчин. За песком, пустынными кустарниками и мескитовыми деревьями лежала гряда странных красных гор.

"И жара, эта чертова жара..."

- Этот ублюдок привез нас в Долину Смерти[32].

- Не глупи, Норми. Это не Долина Смерти.

- Чертовски похоже на нее.

- Мы уже проехали через Долину Смерти. Это Фернэйс Крик.

- Это в Калифорнии?

Бутс кивнула, улыбаясь.

- После твоей размолвки с Дюком ты спал всю дорогу.

- Спал? Меня избили до потери сознания. Я был полумертвый, блядь.

- Норман, теперь это все в прошлом. Кроме того, Дюк расстроился из-за того, что произошло.

- Я тоже не прыгаю от радости по этому поводу.

- Дюк... ну, ты знаешь... очень ранимый.

- Просто хорошо это скрывает, да?

Норман встал в кузове грузовика. Тюки газет зашевелились у него под ногами. Хуже была внезапная волна тошноты.

Затем головокружение.

Он глубоко вздохнул.

Должно быть, он проспал несколько дней, пока Дюк вез их на юг через Орегон, далее в Северную Калифорнию, затем, вероятно, через Высокие Сьерры - дикая местность, не слишком много полицейских, - прежде чем свернуть с шоссе 190 в национальный парк "Долина Смерти", а затем оказаться здесь, в песчаных дюнах Фернэйс Крик в пустыне Мохаве.

Есть ли где более суровое место?

Змеи, койоты, кенгуровые крысы, города-призраки...

Но, по крайней мере, никаких полицейских.

- Мне бы не помешали еда и прохладный душ. - Бутс обмахивала лицо пухлой рукой.

- Черт побери, мне бы просто тень не помешала, - Норман прикрыл глаза рукой.

Никаких домов. И уж точно, никакой гостеприимной закусочной.

Ничего.

Ничего, кроме ужасной дикой местности. Засушливая пустыня. Кишащая змеями.

- Так куда же делся Дюк? - снова спросил Норман.

- Он просто решил прогуляться.

- Прогуляться? Сумасшедший. Бутс, нельзя бесцельно бродить по пустыне Мохаве. Это такое место, где нужно носить с собой аптечку от укусов змей.

- Согласись, оно выглядит довольно мирным, Норман.

- Мирным, да? Здесь находится база ВВС Эдвардс и военный полигон Чайна-Лейк, где проходят испытания самых больших и страшных бомб, известных человечеству.

- Что-то я не видела ни одного солдата.

Норман вздохнул. - Мы должны сидеть в тени грузовика.

- Я работаю над своим загаром.

- Загар? На такой жаре ты изжаришься.

Норман слез с грузовика. Ноги слушались его не слишком хорошо.

Окоченели от долгого лежания на газетах.

Он увидел свое отражение в боковом окне.

- Э-э, я выгляжу не слишком привлекательно. - Синяки, ушибы. Порез на правой брови, который Бутс заклеила пластырем.

- Бывает и хуже, - беспечно сказала она. - Ты скоро поправишься.

- Надеюсь.

- Норман, поймай меня.

Бутс спрыгнула с грузовика. Норман старался изо всех сил.

- Дерьмо!

Все равно что поймать свинью.

"Мои руки! Моя спина!"

Кряхтя, он упал на спину, держа ее в руках. Они приземлились, растянувшись на песке пустыни.

- Норман. Ты должен был поймать меня.

- Кажется, ты сломала мне позвоночник.

- Не шути так. Просто у меня пара лишних фунтов.

- Пара фунтов? Боже.

Когда Норман освободился от туши Бутс, на них упала тень...

Норман поднял глаза...

Дюк...

"Вот, черт".

Норман поднялся на ноги, стряхивая с одежды клубы пыли. Проклятый песок пустыни был у него и во рту.

Он посмотрел на Дюка. Его светлые, сальные волосы были по-прежнему высоко зачесаны. Его голубые глаза были скрыты зеркальными очками, в которых отражались черные и зеленые синяки на лице Нормана.

Синяки, которые Дюк нанес своими твердыми, как камень, кулаками.

Лицо Дюка было бесстрастным. Он уставился на Нормана.

"Может быть прикидывает, как закончить работу своим ножом. Через несколько минут я могу лежать в пустыне с кровью, хлещущей из горла".

Норман ждал, что скажет Дюк. Это было похоже на ожидание начала войны.

В его животе нарастало напряжение.

"Мне плохо".

Бутс молча наблюдала. Ожидая первого хода Дюка.

Дюк поднял руки по обе стороны головы. Его бицепсы вздулись.

Норман вздрогнул.

Дюк шагнул вперед, чтобы заключить его в крепкие медвежьи объятия. Это напомнило Норману, как болят его ребра.

"Вот оно. Этот монстр раздавит меня насмерть".

Дюк продолжал сжимать.

- Норман?

- Э-э... Дюк? - он сумел выговорить это, уткнувшись лицом в твердую мускулистую грудь Дюка.

- Между нами произошло что-то плохое, Норман. Мы должны держаться вместе, как братья. Никогда не позволяй этому случиться снова. Ты слышишь? Никогда больше.

- Гннаа... конечно. Никогда больше.

Дюк ослабил хватку.

Норман вздохнул.

"Это хорошее чувство".

- Но ты совершил ошибки, Норман, старина. Мне пришлось их исправлять. Это разбило меня изнутри, но я должен был показать тебе, что ты значишь для меня.

- Теперь мы все друзья. Это самое главное. – Вклинилась Бутс.

- Конечно, теперь мы все друзья, - просиял Дюк и хлопнул Нормана по спине. Это была дружеская оплеуха, от силы которой Норман едва не проглотил язык.

- Что скажешь, приятель?

Норман выдавил слабую улыбку.

- Конечно. Лучшие друзья.

- Больше, чем друзья, - ответил ему Дюк. - Теперь мы семья. Мы будем держаться вместе до конца.

Эта часть примирения не вызвала у Нормана восторга.

"Вместе до конца? Ни в коем случае".

Несколько минут Дюк и Бутс болтали с Норманом. Они проверили его лицо. Заверили его, что с ним все будет в порядке.

После этого Дюк открыл банку Пепси, сделал глоток и протянул Бутс. Бутс сделала глоток и протянул ее Норману.

"Укккх.

Теплая".

- У нас осталось три таких, - сказал Дюк, кивнув на банку в руке Нормана.

- Я бы сейчас сто баксов отдал за холодное пиво.

Дюк захохотал. - Поддерживаю, здоровяк.

Норман прикрыл глаза от яркого солнца. Под ясным небом в жаркой дымке колыхались дюны. Дальше слои горячего воздуха прямо над дорожным покрытием создавали призрачные лужи голубой воды.

- Не очень хорошая дорога, - рискнул заметить Норман.

- Нет, сэр.

- По крайней мере, здесь тихо. - добавила Бутс.

- Совсем не похоже на обычное пустынное шоссе.

- Да, - согласился Дюк. – Покрытие все разбито.

Норман уяснил, что несогласие с Дюком или даже сомнение в его решениях может иметь довольно серьезные побочные эффекты. Поэтому его тон был осторожным, когда он сказал:

- Бутс сказала, что мы недалеко от Фернэйс Крик. Это шоссе один-девяносто?

- Черт, нет, приятель. Там, где есть шоссе, есть и копы.

- Значит, это ответвление от шоссе?

- Ага.

- Понятно, - Норман вздохнул, еще раз оценивая риск подсказать Дюку очевидное. - Просто в последний раз, когда я был здесь, в Мохаве, нас предупреждали, чтобы мы держались главных дорог, - Норман пожал плечами, как будто то, что он сказал дальше, было чьим-то наблюдением. Не его. - Некоторые говорят, что опасно покидать основные маршруты в пустыне.

Бутс подняла руки над головой, чтобы создать немного тени для лица.

- Слабаки всегда так говорят, не правда ли, Дюк?

- В слабаках нет недостатка, детка. Недостаток в настоящих мужиках, таких как я и Норм.

- Чертовски верно, - согласился Норман.

Последовала пауза. Дюк уставился поверх дюн, ни на что конкретно не глядя. Бутс стояла, все еще держа руки над головой, и улыбалась Норману.

Норман знал, что у него есть еще один очевидный вопрос (тем более что он только что видел, как гремучая змея высунула голову из норы на обочине дороги).

"Не очень хороший знак, когда местная живность начинает проявлять интерес". Он посмотрел вверх.

В небе кружили черные точки. Местные птицы тоже наблюдали за ними.

"Не хватает только стаи койотов вместе с несколькими их друзьями - рысями, и будет полный комплект".

Когда прошло несколько мгновений, а Бутс и Дюк не двигались с места, Норман задал вопрос.

"Надеюсь, Дюк не обидится. Последнее, что мне сейчас нужно, это еще одно избиение".

- Дюк?

- А?

- Как насчет холодного пива?

- Не думаю, что ты найдешь его здесь, приятель.

- Нет. Я подумал, что мы могли бы поехать дальше... Может, нашли бы магазин?

- Не можем.

- О?

Дюк кивнул на грузовик.

- Мотор сломался.

- Хочешь сказать, что мы застряли здесь? В пустыне?

- Проклятая штука просто взорвалась под капотом, - сказала Бутс.

Дюк посмотрел на Бутс.

- Разве ты не сказала Норму, что мы сломались?

- Упс. Должно быть, это вылетело у меня из головы. Извини, Норми.

Норман сказал:

- Дерьмо случается.

Как ему хотелось наорать на эту парочку. Но от очередных побоев лучше не станет.

- Да, дерьмо случается, - согласилась Бутс.

Норман посмотрел вверх на кружащих птиц.

"Стервятники. Теперь я понимаю, почему они так интересуются нами. Забудь о вяленой говядине. В такую жару мы так быстро обезвоживаемся, что скоро станем вяленой человечиной.

Эти пустынные твари высматривают себе вкусную закуску".

И снова Норману пришлось высказать свое мнение об их положении. - Можно сказать, технически мы застряли в пустыне.

Дюк кивнул.

- Технически, думаю, можно сказать именно так.

- У нас осталось немного содовой, - оптимистично сказала Бутс.

Две банки. Норман кивнул, переваривая сложившуюся ситуацию.

- Мне просто интересно... Кто-нибудь знает, что мы будем делать дальше?

"Памела пересекала пустыню со стаканом воды и небольшим кусочком хлеба. Воды ей не хватило бы и на час. Хлеб, скорее всего, продержится дольше, чем Памела..."

Она задремала на диване, обдуваемая вентилятором. В полуденную жару было так приятно лежать здесь, в трейлере. Она позволила мыслям пронестись в своей голове.

Мыслям о побеге через пустыню. Но она была права насчет того, что хлеб сохранится дольше, чем она.

"В это время года жара просто убийственна.

Уйти отсюда?

С таким же успехом можно приставить пистолет к моей голове.

Тогда хочу ли я сбежать?

Мой муж-лжец мертв.

У меня нет дома.

Нет будущего.

Питс – не плохое место.

Только странное. Эти коробки из-под обуви, полные личных вещей. Зубные протезы. Баллончики от астмы. Очки. И почему так много новых машин пылится на стоянке кафе?"

Слишком хорошо Памела помнила последнюю запись в дневнике мальчика, которую нашла в подсобке кафе. Там было написано: "Они сделали гамбургеры из Гипа. А старик сказал, что из меня сделают колбасу!"

- Итак, ты пришла к выводу, - пробормотала она себе под нос, чувствуя, как холодный воздух обдувает ее лицо, - ты пришла к выводу, что два сбежавших мальчика оказались в Ямах, спасенные Шарпом. И что мальчик по имени Гип был убит Лорен или кем-то, кто живет в Питсе, и они засунули его тело в мясорубку и превратили в фарш для гамбургеров. А потом этот "старик" – Хэнк? – сказал парню, который вел дневник, что его собираются пустить на колбасу. - Она потерла лоб, тревожные мысли кружились у нее перед глазами. - Это звучит правдоподобно? Может быть, парень записал это в дневник ради шутки.

Она мысленно вернулась к прошлому вечеру, когда Шарп приехал на автобусе с кудрявым парнем.

"Неужели они убили и его?

Вчера вечером Лорен не хотела, чтобы я открывала дверцу холодильника. Может я нашла бы на полках головы с открытыми вытаращенными глазами. Может бирку, прикрепленную к уху, с надписью "Употребить до 23 мая".

- Черт, - вздохнула Памела. Ей нравился Питс и все в нем.

Шарп спас ей жизнь.

Чрезмерно богатое воображение отравляло ей удовольствие от этого места.

- Здесь водятся людоеды? - задумчиво спросила она. – Вопрос.

Несмотря на это, ей нужно было выбросить из головы нелепую мысль. Мысль о том, что в Ямах проезжающих превращают в Питсбургеры, а их машины оставляют на стоянке.

Через час Памела должна была приступить к работе в кафе.

"Я разберусь с этой загадкой.

Открою дверцу холодильника. Хорошенько изучу содержимое.

Все, что там будет, – это гамбургеры, отбивные, стейки - обычная еда, которую можно найти в любой закусочной.

Там не будет человеческих голов, которые ждут, чтобы стать супом. Не будет стейка из филе задницы. Не будет ребрышек, приготовленных для духовки из водителя грузовика, буррито из школьной учительницы или Дим-Сама из студента".

Памела направилась в душ, на ходу стягивая с себя одежду.

"Пора освежиться".

Переоделась в униформу - трикотажную рубашку поло белого цвета с надписью "Памела", вышитой красной нитью над левой грудью. Нижняя половина: красные шорты – ярко-красные! Последним идет синий фартук с карманами для блокнота с заказами и чаевых.

"Просто прогуляйся до подсобки кафе и открой дверцу холодильника.

Докажи, что Питс - не город каннибалов".

Памела вышла из трейлера. Она увидела старика Хэнка с лопатой через плечо. Похоже, он возвращался с кладбища. Он был слишком далеко, чтобы окликнуть ее.

Тем не менее, отсалютовал ей.

Солнце уже опускалось к скалистым холмам. За городом Питс горела пустыня.

Засушливая. Неприступная. Кишащая змеями.

Не самое лучшее место для прогулок.

"Господи, сжалься над любой бедной душой, застрявшей там".

Памела посмотрела через песчаную местность на дорогу. Сегодня она была пуста. Чувствуя, как от пустынной земли поднимается жар, она пересекла парковку, миновала припаркованные перед кафе машины.

Она заметила мотоцикл, припаркованный возле входной двери. Это была большая фиолетовая "Хонда" с серебристыми кисточками на концах руля. На бензобаке в профиль была нарисована голова воющего волка.

"Боже, какие у тебя большие зубы..."

Памела двинулась к входной двери.

И тут она вспомнила о своей миссии.

"Я должна это сделать, - подумала она. - Должна доказать себе, что Лорен, Шарп и остальные - не каннибалы.

То, что мальчишка написал в дневнике, скорее всего, было просто шуткой.

Черт возьми, я помню одного школьника, который всегда писал сочинение "Как я провел лето" о полетах вокруг Солнечной системы.

Учителя всегда говорили ему, что он окажется в тюрьме.

Парень доказал, что они ошибались.

Вместо этого он занялся политикой".

Так что дневник, в котором она прочитала о паре сбежавших детей, – это, вероятно, просто фантазия.

"Но я должна быть уверена.

Мне нужно знать, что они не превращают клиентов в салями.

Обойди сзади, девочка.

Будь храброй".

Так что, вместо того чтобы войти в дверь кафе, Памела повернула и пошла вдоль стены. Та привела ее в заднюю часть здания. Было ужасно тихо. Ни автобуса Шарпа с манекенами, ни старого пикапа Уэса.

Единственными людьми в закусочной были, вероятно, Ники, Лорен и Терри. Да, и еще клиент. Байкер, возможно, с пассажиром.

"Но разве они не видели меня, когда я направлялся к входной двери? Им будет интересно, почему я крадусь сзади.

Подозрительно это или нет?

Нет".

Когда она подошла к кафе, жалюзи на окнах были закрыты, чтобы защитить интерьер от солнечных лучей. Сейчас оно висело низко в небе.

Но все еще было обжигающе горячим.

Так что никто не увидел бы Памелу.

"Пока все хорошо".

Она направилась в заднюю часть кафе. Здесь стояли мусорные баки.

И были мухи...

"О боже, много-много мух".

Миллионы пустынных мух прилетели, чтобы насладиться кухней кафе.

"Они нашли кудрявого мужчину в мусорном контейнере. Или то, что от него осталось".

- Ну и ну, - прошептала про себя Памела. – Запашок, конечно, отвратный.

Мусорный бак, на котором сидели мухи, стоял на некотором расстоянии от задней двери. Это был тот, в котором содержалась выброшенная еда.

Может быть, даже останки клиентов.

Вдруг, стиснув зубы, она шагнула вперед, схватилась за крышку мусорного бака. Затаила дыхание.

"Боже, вонь и мухи".

Потом она подняла крышку и увидела...

"Кудрявую голову с окровавленным лицом, уставившуюся на меня".

...куриные тушки, штук, наверное, шесть.

И больше ничего.

Никаких потрохов молодого парня.

"Если только они не использовали все части тела. Может быть, Лорен приспособила его дырку в заднице в качестве подставки для ручки?"

Облегчение от того, что Памела не увидела человеческих останков в мусорном баке, вызвало у нее такое головокружение, что она рассмеялась про себя.

"Но ты еще не закончила, - сказала она себе. - Надо проверить эти холодильники".

Когда она направилась к задней двери кафе, заходящее солнце отбрасывало красный свет на стены. Кроваво-красный...

Казалось, будто кто-то выплеснул на каменную кладку ведро с кровью.

"Зловеще", - подумала Памела.

Затем, взяв себя в руки, она осторожно открыла дверь и вошла в подсобку.

"Ну... как и раньше". Комната без окон, освещенная флуоресцентными лампами в жестком белом свете. На стенах висели полки с продуктами. Большие консервные банки с овощами, растительное масло. Бутылки кетчупа. Баночки сливочно-белого майонеза. Там стояли коробки с посудой. Запасные наборы для специй. Здоровенные кипы салфеток. Запасная кухонная утварь.

Памела заметила коробки из-под обуви, полные вещей, оставленных клиентами.

Что бы с ними ни случилось.

Коробки были задвинуты на задние полки. Частично скрытые пакетами с сушеными продуктами. Она даже разглядела пару зубных протезов, ухмыляющихся ей из темноты.

"Что случилось с их владельцами?

Разрублены.

Нарезаны.

Обжарены в арахисовом масле. Подаются с жареной полентой[33] и цукини.

Черные бобы - хорошо. Печеные бобы - замечательно. Но ничто не сравнится с человечинкой.

Вот настоящий деликатес".

- Спокойно, - Памела шепотом отругала свое разыгравшееся воображение. - Просто осмотрись. Убедись, что ничего странного не происходит. А потом входи через парадную дверь с дружелюбным "Привет", как будто ничего не случилось.

"Черт побери. Мне нравится Питс".

Памела поняла, что всерьез подумывает о том, чтобы остаться здесь.

"Так что проверь холодильники. Если это обычная еда – прекрасно.

Если нет..."

Тогда она не сможет остаться.

"Нет, сэр.

Черт, да меня могут обвалять в сухарях и подать как блюдо дня".

Прежде чем проверить содержимое холодильников, она прислушалась к закрытой двери, которая вела на кухню кафе.

"Я же не хочу, чтобы кто-нибудь зашел ко мне, правда?

Тогда я действительно окажусь в дерьме".

Затаив дыхание, Памела прислушалась. Ничего, кроме глухого стука собственного сердца. В ресторане с парой обедающих в лучшем случае только Лорен, Ники и Терри, возможно, отдыхают.

Запахов готовящейся еду не было. Только слабый аромат кофе. Возможно, байкер и его приятель просто зашли выпить кофе.

"Поторопись с расследованием, девочка. Ты должна приступить к работе через семь минут. Не хочу опаздывать".

Она быстро прошла по узкой комнате к двум холодильникам и массивному глубокому морозильнику, стоявшему у дальней стены.

Лязг!

Ее локоть зацепился за поднос для жарки, который висел на крюке. Большой металлический поднос соскочил с крюка, перевернулся, и тут гравитация взяла верх. Он начал падать на бетонный пол.

Где загремел бы адским грохотом.

И сюда сбежались бы люди.

Задавали бы неудобные вопросы. Будучи официанткой, Памела не имела никаких причин находиться здесь.

"Так зачем было пробираться через заднюю дверь?" - спросят они.

Когда тяжелый поднос полетел вниз, она поняла, что не сможет поймать его.

Нужно заглушить его падение. Она молниеносно сунула ногу под поднос.

Хлоп!

Поднос ударился краем в верхнюю часть ее ступни. На ней были только туфли-лодочки, поэтому стальной край ощущался как лезвие гильотины...

Никакого металлического лязга...

Но боль...

Памела сунула костяшки пальцев в рот, чтобы не закричать. Это заставило бы персонал прибежать сюда, как металлический лязг подноса о бетон. Из ее глаз потекли слезы. Сдавленный крик вырвался как вздох чистой агонии. Поднос свалился с ее ноги и ударился о коробку с бумажными полотенцами.

Единственным звуком, который он издал, был очень тихий глухой удар. Усилием воли Памела заставила себя не зарыдать от боли и повесила поднос на крючок. Затем она доковыляла до конца комнаты. Там она проверила, нет ли повреждений.

Болезненный красный рубец пересекал верхнюю часть ее ступни чуть ниже лодыжки. Ощущение было такое, словно раскаленные докрасна клешни сжимали плоть. К счастью, он не кровоточил. Скорее всего, ничего не сломано.

- Давай, - прошипела Памела. - Заканчивай с этим.

Она открыла холодильник с надписью "МОЛОЧНЫЕ ПРОДУКТЫ". Этот знак не лгал. Внутри она обнаружила солидный запас масла, сыра, молока, сливок и йогурта, а также банку гуакамоле[34].

Конечно, если здесь и есть зарезанные люди, то только в холодильнике с надписью "МЯСО". Его дверь была такой же большой, как у дома. Кто-то приварил пару стальных петель в том месте, где ее край соприкасался с рамой прибора.

Такие петли могли бы удержать тяжелый навесной замок.

Лорен любила держать этот холодильник запертым.

Только теперь он был открыт. Взгляд Памелы скользнул влево. На стальной полке, полной кастрюль, она заметила открытый висячий замок.

"Спасет от необходимости перегрызать эту штуку", - подумала она, пытаясь скрыть свое беспокойство легкомыслием.

- Ладно, поехали...

Она открыла дверцу.

Холодный туман выкатился наружу.

Памела смотрела до тех пор, пока ей не показалось, что жара пустыни высосала влагу из ее глаз.

- Хорошо: инвентаризация, - пробормотала она.

Внутренность аппарата была из чистого алюминия. На полках в изобилии лежало мясо - от стейков до бургеров и свиных отбивных.

"Отрубленные человеческие руки?

Глазные яблоки в чашах из граненого стекла?

Шашлыки из мяса на лице?

Нет.

Никаких признаков".

Фууух. Просто паранойя с ее стороны. Подогретая каким-то мальчишкой, который дурачился со старым дневником. Памела проверила морозильник. При ближайшем рассмотрении оказалось, что в нем хранятся замороженные продукты, которые можно найти в любой закусочной.

Но все же там был кусок мяса, напоминающий человеческое бедро. Она осторожно вытащила его.

Холод был обжигающим. Она увидела кровавый костный мозг в распиленной кости на конце сустава. Все это было завернуто в прозрачный пластик с прикрепленной печатной этикеткой с надписью "СВИНИНА. РАЗМОРОЗКА И ИНСТРУКЦИЯ ПО ПРИГОТОВЛЕНИЮ".

Это определенно была не верхняя часть ноги кудрявого парня. Это была часть туши зверя с четырьмя ногами и рылом.

Голоса. Она услышала шум из кухни. Кто-то спешил сюда.

"Кто-то знает, что я здесь", - в панике подумала Памела.

В любой момент они могли ворваться в дверь из кухни. И найти ее стоящей здесь, у открытого морозильника, с добрыми пятнадцатью дюймами замороженной свиной ноги в руках.

Они сочтут ее чокнутой.

Или воровкой.

Она закрыла дверцу прибора. "Отлично, идиотка, ты должна была сначала положить замороженное мясо на место".

Голоса - все громче и громче.

Дверь в кухню с грохотом распахнулась. Задыхаясь, Памела втиснулась в щель между морозильной камерой и полками, где сходились две стены комнаты.

Хорошо. Полки были так завалены пакетами с мукой, сахаром и сушеным бобовым, что ее никто не мог увидеть.

Если только они не пришли за чем-нибудь из морозилки.

"Объясни, как тебе выбираться из этого, Памела".

Вдруг ей показалось, что в подсобном помещении началось какое-то движение, хотя с того места, где она сидела, ничего не было видно. Голоса. Громкие. Ноги шаркали по полу.

Сначала голос Лорен:

- Просто оставь ее здесь с нами! Она ничего не скажет.

"Говорит обо мне?"

Но потом:

- Я не вернусь к тебе, Зак.

- Ах ты блядь такая! – Мужской голос, который она не узнала. Грубый. Жестокий.

Мужчина снова взревел.

- Думаешь, ты можешь просто сбежать от меня, Ники? А ты не думала, что я тебя не найду? Тупая ты сука.

Звук удара. Ники вскрикнула.

"Значит, они не обо мне".

Памела слегка приподняла голову, чтобы выглянуть в щель между двумя огромными пакетами сушеного риса. В резком свете флуоресцентных ламп она увидела Ники и Лорен, стоящих бок о бок, спиной к кухонной двери. В их глазах сверкал страх.

А спиной к Памеле стоял моложавый парень в кожаных штанах и кожаной куртке с блестящими металлическими заклепками. На нем была красная бандана. Байкер. Она вспомнила "Хонду", припаркованную у кафе.

Но больше всего в глаза ей бросилось то, что было у него в руке. Револьвер. Он направил его прямо в лицо Ники.

- Ты моя сучка, и ты от меня не уйдешь, - прорычал он. - Так что у тебя есть два варианта. Вернуться со мной. Или встать на колени и начать молиться.

Памела в ужасе смотрела из-за полок. Парень большим пальцем оттянул боек пистолета. Он направил дуло в центр лица Ники.

Лорен и Ники как завороженные уставились на него. Глаза широко раскрыты.

- Ники была моей лучшей шлюхой, - сказал парень в кожаной куртке. - Зарабатывала по пятьсот баксов с клиента.

- Я не вернусь, чтобы заниматься это снова, Зак, - прошептала она. - Это чуть не убило меня.

- Я конкретно посадил тебя на герыч, сучка. Тебя мог бы трахнуть мул своей штукой, и ты бы ничего не почувствовала.

- Теперь я чиста, Зак.

- Ты никогда не будешь чистой. Пока жива.

- Она не вернется, мистер. - Лорен с вызовом посмотрела на него. - Теперь она живет здесь.

- С вами, бездельниками? Дерьмо... Ямы? Какая-то помойка.

- Это ее дом. Теперь мы ее семья. Ники не вернется с тобой.

- Хорошо. - Сутенер кивнул, как будто это его не беспокоило. - Это ее решение. Но я просто доставлю ей выходное пособие.

Даже отсюда Памела видела, как изменилась поза парня, когда он напрягся перед тем, как выстрелить в Ники.

- Тебя я тоже пристрелю, милая, - сказал он Лорен. - Ты видела мое лицо. Ладно, Ники, помолись немного...

Памела посмотрела на свою руку. Та уже перестала болеть от холода. Онемела от прикосновения десятифунтового куска замороженной свинины.

Кусок мяса. Твердый, как бетон.

Затем она бесшумно вышла из-за полок. Изо всех сил она взмахнула замороженным куском.

Вниз, на красную бандану панка. Скованное льдом мясо издало мягкий лязгающий звук, ударившись о кость головы.

- Ух... - Он рухнул на колени.

Но все еще сжимал пистолет. Начала поднимать его, чтобы выстрелить в Ники.

На этот раз Памела орудовала замороженной свиной ногой, как топором палача. Ухватившись за нее обеими руками, она с размаху ударила вниз.

На этот раз без глухого звука.

Вместо этого раздался резкий щелчок. Кость была сломана. Памела сомневалась, что это сломалась кость в ноге свиньи.

Нет.

Сутенер растянулся на бетонном полу. Из одного его уха сочилась кровь. Его глаза были открыты, но они метались, как будто он пытался поймать взглядом танцующего шершня. Его дыхание тоже звучало странно.

Что-то вроде прерывистого фырканья.

Памела позволила замороженной свинине выскользнуть из своих пальцев на пол.

Она подняла глаза на Лорен и Ники.

И сглотнула.

- Думаю, нам нужно вызвать скорую помощь.

- Забудь об этом, - твердо сказала Лорен. - Ники, принеси мне тесак для мяса.

Памела уставилась на Лорен, которая вернула ей холодный взгляд.

- Памела. Как только я закончу, нам нужно будет поговорить.

В тот день Лорен закрыла закусочную пораньше. Она сказала Памеле, что ей нужно поработать на кухне. Вероятно, что-то связанное с большой старой мясницкой колодой на столе. Хэнк, Уэс и Терри помогали. Памела предположила, что Шарп тоже работал бы вместе с ними, если бы не был на дороге в своем автобусе.

Ники попросила Памелу посидеть с ней в трейлере.

Памела согласилась. Она чувствовала родство с этими людьми.

Пока Ники принимала душ, Памела приготовила ей сэндвич и холодный напиток.

Появилась Ники, вытирая полотенцем свои длинные светлые волосы. Несмотря на все дерьмо, через которое ей пришлось пройти сегодня, она все еще выглядела как богиня викингов. Богиня викингов в белой хлопчатобумажной ночной рубашке.

- О, тунец с помидорами, - сказала она, усаживаясь на диван. - Мне нравится это сочетание. Прохладное и освежающее. И содовая. Спасибо.

Памела поставила поднос с тарелкой и содовой на колени девушки.

- Не стоит об этом. После того, что ты сделала для меня за последние несколько дней, это самое меньшее, чем я могу расквитаться.

Памела не стала упоминать о том, что произошло ранее. О Заке. О замороженной свинине, которая выбила из него весь дух.

Зато Ники говорила свободно.

- И спасибо за то, что ты сделала раньше. - Она отхлебнула из стакана и с благодарностью произнесла: "Хм". Затем посмотрела Памеле в глаза. - Знаешь, он действительно убил бы меня.

- Все к тому и шло.

- Однажды я видела, как он перерезал горло одной из своих девочек, потому что она припрятала немного денег, чтобы купить своему ребенку молочную смесь.

- Ну и дела. Этот парень - маленькое дерьмо.

- Да, - кивнула Ники, ее глаза затуманились. - Самый дерьмовый парень, которого я когда-либо встречала. А я встречала многих.

- Зак был твоим...

- Сутенером? Да, - Ники откусила от бутерброда. Пока она жевала, в ее глазах мелькнуло воспоминание. - Я училась в колледже и влюбилась в плохого парня. Мне казалось, что это так круто, что он заезжает за мной на мотоцикле. Его кожанка тоже меня заводила. Я так возбуждалась. Черт... Он был моей первой настоящей любовью, понимаешь? Первый парень, которому я позволила... - Она пожала плечами. - Ну, я думала, что он любит меня саму по себе, только потом он начал говорить, что задолжал деньги членам банды и что они убьют его, если он не вернет их.

- И он попросил тебя помочь ему?

Ники осторожно откусила ломтик помидора.

- Да... Я думала, что помогаю парню, которого люблю. И я была уверена, что Зак любит меня. Но он проделывал то же самое со многими другими девушками. Он не был ничего должен, просто наживался на нашей наивности, чтобы заработать немного легких денег.

- Ужасно.

- Он выделил мне комнату. Она была выкрашена в фиолетовый цвет, с фиолетовыми шторами и фиолетовыми простынями на кровати. Я появлялась там в девять утра, и парни приходили в комнату, трахали меня до полуночи, а потом я уходила домой.

- О, Ники. - Памела почувствовала комок в горле. - Это, наверное, самое ужасное.

- О, были вещи и похуже. Во всяком случае, я продержалась там пятнадцать месяцев. За это время я узнала, что у Зака были другие девушки, делающие то же самое в других комнатах здания. Парни трахали нас, девчонок, за наличные, а Зак собирал деньги у двери. - Она поморщилась. - Он избивал девушек, когда они вели себя не так, как следовало. И он поставлял героин. Наркотики поддерживали нас. - Ники моргнула, как будто мысленные образы стали слишком яркими. - И от боли тоже.

- Но в конце концов ты сбежала.

- Конечно. Однажды утром Зак дал мне адрес отеля и сказал, что я еду на корпоратив. В город прибыла команда перуанских продавцов. Они хотели пригласить блондинку на утро, прежде чем отправиться на конференцию во второй половине дня.

- Парень был чудовищем.

- В общем, он дал мне денег на такси до отеля. Только я дошла до автобусной станции пешком. У меня не было определенного пункта назначения, поэтому я купила билет на "Грейхаунд"[35], который увез меня как можно дальше от Зака.

- И оказалась здесь.

Ники пригладила все еще влажные светлые волосы.

- Ага. После еще пяти недель приключений.

- Шарп нашел тебя?

- Да. Я сдавала свою киску в аренду кучке солдат, которые ушли в самоволку в Викторвилле. Они приняли плохой кислоты и планировали тащить меня за своим грузовиком на тросе. Сказали, что хотят посмотреть, как быстро я могу бежать. Даже делали ставки на то, какой скорости я достигну, прежде чем потеряю равновесие.

- И он появился как раз вовремя.

- Это фирменный знак Шарпа. - Ники потягивала свой напиток. - Невероятно, но он всегда появляется в нужное время.

- Прямо ангел.

- В любом случае... Шарп разобрался с теми парнями.

- И вы вернулись на его автобусе, полном манекенов.

- Точно. - Ники улыбнулась. - Это было два года назад, весной. Они приветствовали меня здесь, в Ямах, как давно потерянную дочь. Какое-то время у меня была ломка; героиновая зависимость дала о себе знать. Но Лорен и остальные были рядом.

- Звучит так, будто ты прошла через ад, Ники.

- И даже больше. - Ники тепло улыбнулась. - Но сейчас я в раю.

- Это многое объясняет, - сказала Памела. - Но когда я вырубила Зака, Лорен не собиралась сдавать его копам, не так ли?

- Ты все равно размозжила ему голову.

Памела отшатнулась.

- Хочешь сказать, что я убила его?

- Он заслужил это. Крыса.

- Но полиция обвинит меня в убийстве!

Ники покачала головой.

- Памела, послушай меня. Полицейские никогда не узнают.

- Они избавятся от тела? Так же, как Шарп поступил с Родни, парнем, который пытался убить меня?

- О, они избавятся от него должным образом. Он даже внесет ценный вклад в экономику нашего маленького городка.

- Вы собираетесь съесть его, не так ли?

- Лучше подожди, пока не услышишь, что скажет Лорен. - Ники откусила еще один кусочек от своего сэндвича с тунцом.

Лорен появилась в трейлере в одиннадцать. Снаружи была идеальная пустынная тьма. Плюс абсолютная тишина. И очень прохладно. Лорен выглядела измученной.

Но еще она выглядела удовлетворенной.

- Хорошо поработали, - сказала она двум другим девушкам, усаживаясь в одно из кресел трейлера в гостиной. Женщина испустила глубокий вздох, который дошел до самых ремешков ее сандалий.

- Хочешь холодного пива? - спросила Памела.

Лорен кивнула.

- О да, пожалуйста, это было бы чудесно.

Когда Памела вернулась с бутылкой, белой от мороза из холодильника, Лорен издала легкий стон удовольствия.

- О, выглядит отлично.

Ники улыбнулась.

- Как ты всегда говоришь, в такие ночи, Бог живет в холодном напитке.

- Точно. - Сделав большой глоток янтарной жидкости, Лорен кивнула Памеле, стоявшей в дверях. - Лучше отдохни. Мне нужно рассказать одну историю.

Памела присела на диван рядом с Ники.

"Ладно, - подумала она. - У Лорен внешность хиппи, но она делает вещи, которые ни один хиппи никогда бы не сделал. Что-то подсказывает мне, что она собирается сказать мне, что Питс - это все-таки город каннибалов".

Памела чувствовала, что ее мир снова меняется, пока она сидит здесь в трейлере с Лорен и Ники.

- Первая новость заключается в том, что в меню кафе появятся новые фирменные блюда. Мы будем предлагать Питсбургер "Щедрость", то есть двойную мясную котлету в булочке. Мы также предложим двойной стейк из свинины по цене одного.

- Зак? - рискнула спросить Памела.

- Ники так долго работала здесь, пусть поработает и плохой парень Зак, по крайней мере, в течение нескольких следующих дней.

Памела не могла поверить своим ушам.

- Ты хочешь сказать, что мы съедим этого парня?

- Для нас это не обязательно, - сказала Лорен без обиняков. - Но мы подадим его клиентам кафе.

- Хэнк любит делать кровяную колбасу по собственному рецепту, - сказала Ники. - Он называет ее своей приманкой для вампиров. Прости, Памела. Это все немного ново для тебя, не так ли?

Памела сглотнула.

- Совсем чуть-чуть.

"Я рада, что сейчас не время ужина. Даже думать не хочу, как старик делает кровяную колбасу..."

- Ладно. - Лорен поставила бутылку пива на стол. - Давайте начнем с самого начала. В 1960-е годы Питс был городом-призраком. Много лет назад здесь добывали буру. Это было прибежище негодяев и отребья. - Лорен улыбнулась. - Настоящий городок на Диком Западе с перестрелками в салуне. Население насчитывало более пятисот человек. Затем к 1920 году бура была полностью выработана; люди разъехались. Вскоре город опустел. А в 1970 году здесь поселился человек. Его называли Пастором.

- Он был единственным жителем города? - спросила Памела. - Больше похоже на отшельника, чем на священника.

- Думаю, можно сказать, что его призвание было духовным, - продолжила Лорен. - Видишь ли, он происходил из семьи, богатой деньгами, но бедной любовью. Он считал, что построение общества, в котором люди заботятся друг о друге, важнее, чем владение большим количеством собственности. Пастор бродил по хипповским коммунам Сан-Франциско – лето любви и все такое. Только он был против наркотиков, так что коммуны были не для него. Кроме того, они – люди, которые утверждали, что выпадают из общества – все еще хотели жить в больших городах. А Пастор тосковал по дикой природе.

- Так он нашел Ямы.

- Да, конечно, - сказала Лорен. - Он переехал в большой дом рядом с кладбищем. Конечно, к тому времени тот был уже давно заброшен. Сначала он его отремонтировал. Затем отправился в путь, разыскивая жертв общества. Мужчин и женщин, которые выбились из сил из-за пьянства, наркотиков, бедности или психических заболеваний. Одного за другим он начал приводить их сюда. Кто-то через некоторое время ушел, кто-то остался и нашел исцеление в этом месте.

- Хэнк, должно быть, был одним из первых, - сказала Памела. - Он сказал мне, что приехал сюда в 1972-м.

Лорен кивнула.

- Хэнк был девятым человеком, которого спас Пастор.

- Так же, как сейчас Шарп спасает людей?

- Шарп занял место Пастора, когда тот не мог больше продолжать.

- Какая история у Хэнка?

- Это должен рассказать сам Хэнк. Если захочет. Но достаточно сказать, что современная жизнь его не устраивала. Он выбрал то, что соответствует его натуре.

– Заметно.

- Здесь, в Ямах, мы все беженцы из современного мира - в той или иной форме.

Ники добавила:

- Памела знает, что со мной случилось. И насчет Зака.

- И скатертью ему дорога, - с чувством сказала Лорен. - По крайней мере, он принесет немного денег в общину. А что касается меня... у меня были приступы тревоги. Дошло до того, что я не могла ездить на автобусе или ходить по улице. Не говоря уже о посещении магазина. Просто однажды, четыре года назад, мне пришло в голову, что если я буду ночевать в пустыне одна, все будет хорошо. Конечно, с городскими девушками, которые приезжают в такое место, как Мохаве, и ставят палатку под кактусом, не все складывается должным образом. Я получила солнечный удар, пила плохую воду из родника, страдала обезвоживанием, бредила, а потом, в довершение всего, меня укусила змея. Я лежала на песчаной дюне, ожидая смерти, когда увидела вдали на дороге автобус.

- Шарп?

- Да. Ангел-хранитель Шарп. Мой будущий муж. - Лорен слабо улыбнулась. - Если он женится на мне.

- Он женится. - Ники наклонилась вперед и сжала колено Лорен. - Просто дай ему время.

Лорен смахнула слезу.

- Как Шарп увидел меня с такого расстояния, я никогда не узнаю. Но я помню, как лежала там, сгорая на солнце, и смотрела на этого гиганта с плоской стрижкой, идущего прямо ко мне сквозь тепловую дымку. Временами я готова была поклясться, что его ноги даже не касались земли, когда он шел. - Она улыбнулась. - Или, может быть, я слишком романтична. Во всяком случае, он привел меня в Питс. Вместе мы отремонтировали кафе. В те дни это были просто развалины. Мы открыли его, и с тех пор дела у нас идут неплохо. И в какой-то момент я перестал беспокоиться о мире. Приступы паники просто исчезли.

Памеле пришлось затронуть трудную тему.

- Я понимаю, что ты собираешься делать с парнем, которого я избила замороженной свининой. Но я не понимаю, почему вы стали есть людей.

- Пастор начал это еще до того, как мы все сюда приехали. Он сказал нам, что поедание человеческой плоти похоже на магический обряд.

- Магия? Лорен, Ники, это каннибализм. Каннибализм - это варварство.

- Это заблуждение. - Лорен глубоко вздохнула и объяснила: - Ритуалы поедания человеческой плоти были обычным явлением в человеческой истории. Это наделяет людей силой. Поедание человеческой плоти излечивало нас от приступов тревоги, алкоголизма и наркомании. Он даже лечит людей с низкой самооценкой. Видишь ли, если ты ешь плоть человека, ты поглощаешь его силу.

- Значит все эти брошенные машины на стоянке принадлежат людям, которых вы съели?

- В основном это было давным-давно. Пастор говорил нам, что общество пережевывает хороших людей и выплевывает их, поэтому мы имели полное право пережевывать общество.

- Только мы не выплюнули, мы проглотили, - добавила Ники.

- Боже мой.

- Вот так Пастор смог купить то, что было нужно Питсу. Он даже проложил здесь грунтовую дорогу на вырученные от продажи драгоценностей и автомобилей деньги.

- Но вы охотились на невинных путешественников, - возразила Памела. - Вы убивали людей. Крали их вещи. Ели их плоть!

- Думаю, мы тоже пришли к такому выводу. Ты должна понять, что Пастор был провидцем. У него была такая харизма. Мы верили всему, что он говорил. Но затем, возможно, его лекарство для нас сработало лучше, чем он мог мечтать. Мы поняли, что не должны убивать путешественников и пожирать их. И мы остановились. И ... – она вздохнула, – Пастору пришлось уйти.

- А Зак?

- У каждого правила есть исключения. - Лорен взяла свое пиво. - Если кто-то вроде Зака придет сюда с намерением причинить нам вред, то он попадет в меню.

Ники сказала:

- А их имущество мы продаем, чтобы пополнить общественные фонды. У Зака достаточно золота в его пломбах и украшениях, чтобы купить нам еще один трейлер.

- Но что насчет парня, которого я видела прошлой ночью? - спросила Памела.

- А, Марвин Уайт?

- Я не знаю его имени. Кудрявый парень. Шарп привез его на автобусе.

- Это был мистер Уайт.

- Мы его тоже съедим?

- Нет, - рассмеялась Лорен, как будто сама идея была нелепой. - Мистер Уайт - геолог. Он заблудился в горах. Шарп нашел его. Решил, что лучше всего привезти его сюда на ночь. А утром он отвез его обратно, чтобы тот нашел свою машину.

- Значит, он не стал блюдом дня?

- Нет, конечно, нет. Мистер Уайт - настоящий джентльмен, у него есть карьера и семья. Поэтому он не нуждался в спасении в том смысле, в каком мы нуждались в спасении, когда не могли жить в обычном обществе. И уж точно он не собирался причинить нам вреда. Поэтому мы предложили ему гостеприимство, как это сделал бы любой цивилизованный человек. Теперь он благополучно вернется домой в Барстоу.

- Хм.

- Ты не веришь мне?

- Ну, я видела эти обувные коробки в подсобке, полные очков, зубных протезов и прочего.

- О, им много лет.

- Они еще с тех времен, когда Пастор был главным, - сказала Ники.

Памела вспомнила, что нашла в одной из коробок с личными вещами.

- Но там был дневник. Двое мальчишек, сбежавших из летнего лагеря. Они оказались здесь... Один утверждал, что вы съели его друга, а потом собирались съесть и его.

- О, это Бенни Лоскофф.

- Лоскофф. Точно.

- Пастор в тот раз сказал Бенни, что случится с его другом Гипом, и что мы собираемся съесть самого Бенни. По правде говоря, у Пастора слегка помутилась голова. Шарп отвез мальчиков домой, - улыбнулась Ники. - У нас есть благодарственное письмо от матерей за спасение их сыновей – мы можем показать его тебе, если ты нам не веришь.

- Что случилось со Пастором?

- Его больше нет. - Лорен больше ничего не добавила о таинственном гуру. Вместо этого она сказала: - Кстати, мистер Уайт сказал, что собирается приехать сюда с женой и семьей на выходные, чтобы пообедать в кафе.

- Ладно, Лорен, Ники, я вам верю. Есть людей – странная идея, но... - Памела пожала плечами. - Как говорится, человек человеку волк.

- Это факт.

Секунду все трое смотрели друг на друга. Затем Памела фыркнула... а затем еще раз фыркнула. Через секунду она захихикала.

Лорен с облегчением посмотрела на Ники.

Они почувствовали облегчение. Памела знала, о чем они думали.

"С Памелой все в порядке. Теперь она одна из нас".

Они начали улыбаться.

Улыбки превратились в смех. Вскоре все три женщины раскачивались взад и вперед от сильного смеха.

Наконец Памела смогла перевести дух.

Улыбаясь, она спросила.

- Это правда? Люди правда на вкус как свинина?

Никто из них не смог ответить. Они снова разразились хохотом.

В тот самый момент, когда Памела, Лорен и Ники смеялись в трейлере до слез, Бутс, Дюк и Норман грелись у костра.

- Полночь, - сказал Норман, взглянув на часы.

- Правда, что ли? - Дюк был невозмутим.

Он лежал на боку и курил сигарету. Парень чувствовал себя непринужденно в этом месте.

Бутс сидела, накинув куртку на широкие плечи.

- Ночью в пустыне холодновато.

- Конечно, холодно, - согласился Дюк.

- Думаю, завтра нам придется искать способ добраться до ближайшего жилья. - Норман ткнул в огонь палкой. В ночное небо полетели искры.

Дюк зевнул.

- Конечно. Нам нужно достать новые колеса.

- И чего-нибудь поесть и выпить. - Норман подумал о шипящих бифштексах, холодном пиве, мороженом...

"А у нас осталась только одна паршивая банка газировки".

- Не мешало бы принять душ, - сказала им Бутс. У меня зуд, как будто муравьи в штанах.

- Какая картинка для фантазий, а, Норми?

Норман поморщился.

- Да уж...

"Черт". Эта пара раздражала его до чертиков.

"Только неразумно критиковать Дюка. Я точно не хочу еще одной взбучки от этого парня.

В следующий раз это могут быть не кулаки.

Крутой парень может решиться пустить в ход нож".

- Знаете, что самое лучшее? – спросил Дюк.

- Чистые простыни? - рискнул предположить Норман.

- Не-а. Лучше, чем это.

- Кувыркаться на чистых простынях, - усмехнулась Бутс.

- Нет, - Дюк сел. - Быть со своими лучшими друзьями. Прямо как сейчас.

- Ну и дела, даже не знаю, что и сказать. - Поросячьи глазки Бутс наполнились сентиментальными слезами.

Норман мысленно застонал. "Не выдай себя, Норман", - сказал он себе.

- Не могу с тобой не согласиться, - сказал он с дурацкой улыбкой.

- Это похоже на мой медовый месяц, - сказал Бутс, сглотнув. - Только у меня два мужа по цене одного.

"О, Боже, женщина..."

- Может быть, Король там, наверху, наблюдает за нами. - Лицо Дюка стало серьезным. - Знаете, мне кажется, он свел нас вот так... - Он порылся в мозгу в поисках подходящего слова. - ...Для какой-то высшей цели.

Норман прикусил губу.

"Не вздумай смеяться.

Если я рассмеюсь ему в лицо, то я покойник...

Но сама идея: Элвис Пресли спустился с небес и решил, что мы трое должны встретиться? Да вы что?"

Норману пришлось сильнее прикусить губу, затем он опустил голову и сел перед огнем, подтянув колени к груди.

- В чем дело, Норман?

"О, Господи". Дюк видел, как он подавил смех.

Норман держал глаза закрытыми, но знал, что его плечи трясутся, когда раскат смеха пытается вырваться из его тела.

Дюк потянется за ножом.

Потом что-то красное и мокрое плеснет на девственный песок пустыни.

Затем Бутс сказала низким голосом:

- Бедный Норми. Посмотри на него, Дюк.

- Я смотрю. - Зловещий тон.

- Бедный ягненок плачет.

- Плачет? - удивился Дюк.

- У бедного Норми не могло быть таких близких друзей, как мы, Дюк. Он весь на эмоциях.

"Спасательный круг!

Я должен за него ухватиться".

Неожиданно легко удалось сменить искренний смех на фальшивые рыдания.

Бутс подошла к нему сзади и по-матерински обняла.

- Не волнуйся, Норми. Мы здесь ради тебя. Мы настоящие друзья – прямо как в том телешоу. Позволь мне поцеловать эти слезы.

Она поцеловала его глаза.

Это больше походило на губы свиньи, влажно сопящие над его веками.

"Боже милостивый, я должен выбраться отсюда!"

Когда заговорил Дюк, его тон был на удивление заботливым.

– Все, что с нами было – тяжкая ноша для мальчишки из колледжа. Но мы позаботимся о нем. Теперь он один из нас.

"Вот дерьмо. Я застрял в пустыне с парой сумасшедших. Они говорят мне, что я один из них – но это не то, что мне нужно.

Надо как-то от них убраться. Иначе они приведут меня к смерти".

Норман проснулся от утреннего солнца, светившего ему в лицо.

Первое, что он увидел:

Бутс мочится за кактусом. Затем...

О нет - она не писает!

Норман повернулся. Его постелью на ночь был песок пустыни. На удивление мягкий.

Дюк стоял у грузовика и курил сигарету. После сна под открытым небом его грязные светлые волосы стали еще более колючими. Несмотря на то, что парень смотрел на бесплодные земли, где не было видно ничего, кроме дюн, скал и кактусов, он, казалось, знал, что Норман смотрит на него.

Не поворачиваясь, Дюк проговорил:

- Придется перебираться сегодня, приятель.

- Звучит неплохо.

- Нам придется делать это пешком.

Норман собирался сказать: "Спасибо большое, но я в курсе, что мотор грузовика сломался", только он научился остерегаться перепадов настроения Дюка.

- Скоро мы найдем мотель, - сказал Дюк. - Заселимся. Отдохнем немного.

"Мотель? Здесь? На проселочной дороге в пустыне Мохаве? Парень, должно быть, не в своем уме".

Но Норман не собирался рисковать, дергая за цепь этого сурового человека.

- Да, мы должны найти его в ближайшее время.

- Готово, -радостно крикнула Бутс. - Теперь, ребята, можете смотреть.

- Что, прости? - Норман посмотрел слишком быстро. Он увидел, как она поднимает обрезанные джинсы над кремовой поверхностью своей кожи, прерываемой лишь полоской темных волос.

Она хихикнула.

- Ох, ребята. Держу пари, вы все время подглядывали за мной.

- Нет, мэм, - сказал Дюк. - Я бы не стал подсматривать за тем, как дама откладывает свои котлетки.

- И я тоже, - добавил Норман с искренним чувством.

- Ну, может, я вам верю, а может, и нет. - Она закончила застегивать молнию. - Только не подходите близко к этому кактусу, а то можете наступить на мину.

С этими словами Бутс направились к ним, и она, должно быть, вообразила, что идет своей изящной походкой. Ее грязные белые сапоги шаркали по горячему песку.

"Боже, в этих сапогах ее ноги, должно быть, просто варятся".

- Ладно, - сказал Дюк. - Забирайте свои вещи из грузовика. Пора отправляться в путь.

- Я только покажу ножку и тут же поймаю нам попутку. - Бутс подняла одну из ее толстых ног.

Норман видел белую кожу через разрез в ее обрезанных шорт.

"Что заставляет ее так заблуждаться? Парень, который захочет ее подвезти, должен быть либо извращенцем, либо до чертиков желающим перепихнуться".

"Да, совсем как я, - подумал Норман. - Ты совершаешь безумные поступки, когда отчаянно нуждаешься в женщине".

- Что ты на меня хмуришься, Норм? - спросила Бутс.

"Господи". Он, должно быть, скорчил кислую рожу, когда она говорила о том, как парень будет стремиться остановиться ради нее.

- Да, чем ты так недоволен? - В голосе Дюка снова зазвучали раздраженные нотки.

Норман быстро соображал.

- На Бутс маленький топ.

- У тебя с этим проблемы?

Бутс поджала губы с обиженным выражением маленькой девочки.

- Мне нравится. Тебе что, не нравится, Норм?

Дюк хмыкнул.

- Ты не жаловался, когда хотел поглазеть на ее сиськи.

Норман выдавил из себя улыбку.

- Нет. Конечно, мне нравится ее топ. Просто у нее голые плечи, а солнце сегодня будет сильно припекать

Дюк кивнул.

- Ты прав, Норман. Видишь, Бутс? Он просто беспокоится за тебя.

- О, Норми, ты всегда заботишься обо мне, - Обрадовавшись, она поцеловала его в щеку.

- Не хочу, чтобы эта прекрасная кожа обгорела, - сказал Дюк. - Лучше прикрой плечи, прежде чем мы начнем марш.

- У меня есть как раз то, что нужно. - Бутс порылась в своей большой джинсовой сумке. Она вытащила огромную белую футболку. - Я купила это для сна. - Сияя, она пожала плечами. - Но так как летом я сплю голой, как сойка, то это вполне подойдет в качестве шали. - Она накинула ее на плечи.

- Не забудь свою сумку, Норман. - Дюк полез в кузов и вытащил оттуда рюкзак Нормана.

- Спасибо, Дюк. - Норман взвалил его себе на плечи.

- Хорошо. - Дюк надел свои очки. - Потопали.

Они двинулись в путь. Позади них бесполезный грузовик скрылся в знойном мареве. Дорога перед ними мерцала, прорезая линию через пустыню к далекому горизонту.

Ничего, кроме кактусов и песка.

"Черт, как же я хочу пить, - сказал себе Норман. - Если мы не найдем воду в ближайшее время, то умрем здесь. Это если сперва не нападет гремучая змея".

Из зарослей кактусов на обочине дороги он услышал шорох пустынных тварей. Без сомнения, глаза-бусинки наблюдали за тремя проходящими мимо людьми.

"Мы будем вкусной закуской для всех этих пожирателей падали".

Норман взглянул вверх.

Над ним кружили стервятники.

"Отлично.

Просто замечательно.

Если бы я не остановился на той заправке, Дюк не сел бы в мою машину. И я никогда не встретил бы Бутс...

И не убил тех двух копов...

Я бы сейчас был дома с родителями.

А не в бегах. Черт возьми, мы даже не в бегах сейчас. Мы идем по третьему кругу ада. Нас ждет обезвоживание, а потом мы умрем в пыли на обочине.

К закату какая-нибудь уродливая ящерица будет лакомиться мои глазные яблоки".

- Слышите? - Дюк остановился, чтобы осмотреть засушливый пейзаж.

- Дай мне знать, если услышишь шум мотора, - сказала Бутс. - Тогда я начну светить ногами.

"Здесь не будет никаких машин, - сказал себе Норман. - Мы далеко от шоссе".

- Похоже на дизель, - уверенно сказал Дюк. Он кивнул. - Автобус или грузовик.

Норман ничего не услышал. Тем не менее, он присоединился к двум другим, чтобы осмотреть местность. Они держали руки над глазами, чтобы защитить их от немилосердного солнца.

- Мотор не новый, - сказал Дюк с абсолютной уверенностью человека, знающего толк в двигателях. - Но в хорошем состоянии. И глушитель новый.

Норман не собирался возражать.

Бутс заскулила:

- Я ни хрена не вижу. Только песок и камни.

Норман присмотрелся. Из-за тепловой дымки весь мир рябил, словно он был из мягкого пластика. Он видел деревья Джошуа, похожие на людей, которые махали ему руками. Затем...

- Эй, - прокричал Норман. - Я что-то вижу!

Бутс ничего не видела.

– Уверен, что это не зеркальный глюк?

- Что, прошу прощения?

- Ну, знаешь, когда тебе кажется, что ты видишь реки в пустыне, но их там нет.

- Ты имеешь в виду мираж? Нет, это реальность.

- Я вижу, - сказал Дюк. - Вон там, слева от тебя.

- И слышу тоже, - обрадовался Норман.

Спасение!

Норман смотрел сквозь искажающий эффект горячего воздуха пустыни на длинную машину, находившуюся примерно в миле от них. За ней высоко вздымалась пыль, словно это был какой-то старинный паровоз, выбрасывающий дым и пар.

- Это грузовик, - сказал он.

- Нет, - поправил его Дюк. – Автобус.

- Ку-ку, - пропела Бутс. Она взмахнула обеими руками над головой.

"Водитель автобуса тебя не увидит. Это слишком далеко, тупица". Норману хотелось выплюнуть эти слова в ее адрес. Потом он сообразил, что Дюк не одобрит, и поперхнулся оскорблением.

- Все еще едет на восток, - сказал Дюк.

- Дорога сделает поворот, - с надеждой сказала Бутс.

Дюк покачал головой.

- Эти дороги прямые.

- Хочешь сказать, что он направляется не в эту сторону? - Норман был потрясен.

- Чертовски верно.

- Вот дерьмо. Мы никогда не спасемся.

- Не теряй надежды. - Бутс погладила его по спине.

- Никогда не теряй надежды, - сказал Дюк. - Если только ты не проснешься мертвым в гробу.

Бутс рассмеялась. Норман подумал: "Боже. Только юмора висельника мне не хватало. Мне нужно выпить. Надо отдохнуть в тени".

- Давай, - сказал Дюк. – Пошли вперед.

Они продолжали идти по грунтовке. Кактусы. Солнечный свет. Пыль. Дюны. Горы. Много гор. Но ни закусочных, ни домов. Нет настоящей долбаной дороги.

"Дерьмо. Хочу ли я умереть здесь?

Только не с этой жуткой парочкой".

Дюк, должно быть, прочел пессимистическое выражение на лице Нормана.

- Не волнуйся, приятель. Этот автобус ехал по обычному шоссе. Можешь поставить свой последний доллар на то, что эта проселочная дорога как раз на него и выходит.

- Было бы неплохо прокатиться.

- Все бы отдала за кондиционер, - со вздохом сказала Бутс.

Дюк ухмыльнулся, пустыня отражалась в его солнечных очках.

- Через пару часов мы окажемся в номере мотеля, и Норман будет намыливать тебе сиськи в ванне.

Она оживилась.

– Норман, я уже жду этого.

Норман натянуто улыбнулся.

- С превеликим удовольствием.

Дюк постучал пальцем по носу.

- Но я думаю, будет правильно, если Бутс сначала высосет мою сливочную помпу досуха. Вытащив нас из передряги, думаю, что заслужил это.

- Конечно, ты заслужил это, Дюки, милый. Я не против отсосать тебе прямо здесь.

Дюк задумался.

- Позже.

Все трое продолжили свой путь.

Через час они оказались на перекрестке. Мощеная двухполосная дорога шла с востока на запад. В лучах полуденного солнца не было никакого движения. Сначала не было...

Затем Дюк наклонил голову.

- Вот она снова едет.

- А? - Лицо Бутс было красным от загара. - Кто опять едет?

- Та же машина, - сказал им Дюк. - Большой старый дизельный мотор. Мурлычет сладко, как мед.

Они посмотрели на восток.

Подобно призраку, явившемуся из эфира, появился большой сияющий объект. Он вибрировал. Искажался.

"Жутковато выглядит", - подумал Норман.

"Автобус-призрак.

Вот и он".

Автобус пронесся мимо, вздымая горячий воздух и пыль.

И продолжил ехать.

Бутс удивленно присвистнула.

– Вы это видели?

- Ага, - печально произнес Норман. - Проехал мимо и не остановился.

- Это старый школьный автобус, - сказал Дюк.

- Только не желтый, - заметила Бутс. - Этот забавного серого цвета. А вы видели шторы на окнах? Они были ярко-желтыми.

Дюк кивнул.

- Боже, мотор работал отлично. Кто-то любит эту старушку.

- Не остановился, - напомнил им Норман. - Он проехал мимо.

"Ублюдок.

Наверняка заметил нас. Двоих парней и девчонку.

Засыхающих под убийственным солнцем".

- Ублюдок видел нас, но бросил умирать здесь, - теперь Норман не скупился на слова. - Он, должно быть, хохотал над нами, когда проезжал мимо.

- Ты не можешь быть в этом уверен, - сказал Дюк.

У Нормана пересохло в горле, но он продолжал кричать.

- Этот ублюдок знал, что мы здесь. Он, блядь, смеется над нами. Гребаный убийца!

- Возможно, тебе стоит пересмотреть свое мнение о водителе автобуса, - сказал Дюк.

- Это еще почему?

- Посмотри на автобус. Он возвращается.

Дверь автобуса с шипением открылась.

Норман был готов упасть на колени.

"Слава Богу!

Слава Вельзевулу, Сталину и налоговому инспектору.

Любому, кто вел автобус - чудо-автобус! - по дороге - я не против".

Он стоял рядом с Бутс и Дюком, которые смотрели через открытую дверцу на водителя. В ярком солнечном свете его было трудно разглядеть, но он выглядел как молодой парень в темных очках и с короткой стрижкой. Это наводило на мысль о стройности и подтянутости.

- Вам решать, - сказал водитель сдержанным голосом после паузы. - Поезжайте со мной или идите пешком, и то и другое меня устраивает.

- Люблю прокатиться. Спасибо, сэр, - обрадовалась Бутс. Она бросилась вверх по ступенькам.

Дюк кивнул водителю со сдержанным "Спасибо". Затем поднялся по ступенькам.

Норман последовал за ним, спотыкаясь от нетерпения попасть на борт. Ремень рюкзака зацепился за дверной механизм, дернул его назад.

"Может быть, это знак?

Может быть этот водитель – демон".

Он с трудом освободился. Через три секунды он стоял в проходе со своими двумя попутчиками. Они замерли.

В тусклом желтом свете сидели ряды пассажиров.

- Не слишком оживленная компания, а? - заметил Дюк.

- Присаживайтесь, пожалуйста, - сказал водитель. - Правила компании. Не стоять во время движения автобуса. Не курить. Не разговаривать с водителем.

- Вы босс, - сказал Дюк.

- А еще вы хороший человек, - проворковала Бутс. - Я вам очень благодарна. Очень, очень благодарна. Понимаете, о чем я?

- Спасибо, спасибо. О, Господи. Я думал, мы там умрем. - почти пролепетал Норман. - Благодарю вас.

- Присаживайтесь, сэр. - Водитель был предельно вежлив. - И вы тоже, мэм.

Норман сел рядом с Дюком и Бутс, которые заняли длинную скамью позади водителя. Из тех, что смотрели в проход.

- Красивые шторы, - сказала Бутс, махнув рукой в сторону желтой ткани, закрывающей окна. - После синего мой любимый цвет - желтый.

Водитель ничего не ответил. Просто отпустил пневматический тормоз. Со свистящим шипением автобус покатил прочь. Гул ухоженного мотора плавно нарастал по мере того, как автобус набирал скорость. Дюк кивнул. Он знал, что такое исправный двигатель внутреннего сгорания, когда слышал его.

Норман наклонился вперед, чтобы получше разглядеть их водителя. "В нем есть что-то суровое. Что-то праведное как у проповедника или..." Норман сглотнул при следующей мысли.

"Копа".

Не хватало только офицерской фуражки. Его черные волосы были коротко подстрижены сзади и по бокам. Сверху они торчали так же жестко, как щетина на щетке. Норман посмотрел на отражение мужчины в зеркале заднего вида. Глаза, прикрытые темными очками, ничего не выражали.

Ничего, кроме ауры стальной решимости.

Лицо тоже обладало этой аурой. Черты лица были худыми, немного грубоватыми. И все же парень выбрил свою сильную челюсть так умело, что кожа приобрела глянцевую гладкость.

"Да, в этом тоже есть что-то стальное.

Интересно, кто победит, если водитель автобуса и Дюк сойдутся лицом к лицу в королевской битве?"

Локоть уткнулся Норману в бок. Он оглянулся на Бутс. Та строила ему глазки.

"Только не здесь, женщина".

Норман улыбнулся. Кивнул.

Потом Бутс снова ткнула его локтем в ребра и сделала головой несколько указующих движений.

Она жестом показала Норману, чтобы он обратил внимание на то, что происходит в салоне автобуса. Норман снова посмотрел в туманное желтое сияние.

"Странно...

Чертовски странно...

Непонятно".

Желтые занавески оказались ковриками, которые были прикреплены серебристыми полосками клейкой ленты к рамам окон автобуса.

"Ух ты, господин водитель автобуса серьезно относится к зрению своих пассажиров. Он не подвергает этих сосунков воздействию солнца Мохаве, от которого страдает сетчатка.

Но что это за пассажиры?"

Норман нахмурился. Старики. Среднего возраста. Молодая пара в теннисных костюмах. Мальчик лет восьми в бейсболке, джинсах и футболке. Там был лозунг, наполовину скрытый ремнем безопасности...

"Странно".

"Я был в Питсе, - гласила надпись. - Все Дело в Ямах. Питс... Что- то еще... – он не мог разобрать остальное.

И почему все сидят так прямо и неподвижно? Никто не пытался заглянуть в закрытые окна. Никто не чихнул.

Не закашлялся.

Среди них не было ни одного непоседы. И в автобусе всегда найдется хотя бы один непоседа.

Норман все еще размышлял о странной природе пассажиров, когда Бутс пропищала:

- Сэр... О, сэр? Знаете ли вы, что у вас в автобусе полно манекенов?

Водитель не обернулся. Все его внимание было приковано к дороге.

Бутс не сдавалась.

- Сэр, на сиденьях сидят манекены.

- Никаких разговоров с водителем во время движения автобуса, мэм. Политика компании.

Бутс пожала плечами с извиняющейся улыбкой на поросячьем лице.

- О, боже. Мне жаль. Просто подумала, что вы должны знать, вот и все.

- Бутс, парень в курсе - прорычал Дюк. – Это его автобус, и его дело, кто в нем едет.

- Наверное, - Она обмахнула лицо рукой с толстыми пальцами, чтобы охладить его. - Выглядит довольно странно, не так ли, Норми?

Согласиться с Бутс и не согласиться с Дюком?

Норман пожал плечами.

- По крайней мере, они не швыряются в нас орешками.

Дюк кивнул, будто это были мудрые слова.

Бутс усмехнулась и сказала:

- Наверное.

Глаза Нормана почти оправились от адского блеска солнца пустыни. В мутно-золотистом полумраке старого школьного автобуса он теперь начал различать его неживых пассажиров немного более отчетливо. Манекены. Все они. Вроде тех, что можно найти в магазинах одежды. Большинство одеты в повседневную одежду. Трикотажные пуловеры, шорты-бермуды, футболки (в том числе один манекен "девушки", который носил белую футболку со слоганом "Я съела Питсбургер и выжила, чтобы рассказать об этом"). Там был один манекен, одетый в костюм в тонкую полоску и галстук. Он даже носил очки в золотой оправе, чтобы выглядеть как состоятельный чиновник.

- Они умеют поддержать беседу. - заметил Норман.

Водитель ничего не ответил. И Дюк тоже. Для него это была поездка. Это было все, что имело значение. Там могли быть шимпанзе, одетые в гавайские рубашки и теннисные шорты. Его бы это не беспокоило.

Поездка есть поездка, понимаешь?

Понизив голос, Бутс сказала Норману:

- У меня от них мурашки по коже.

Норман не удержалась и сказала жутким шепотом:

- Я вижу пластмассовых людей.

- Оооо. - Бутс толкнула его локтем и звонко рассмеялась. - У меня от тебя мурашки по коже. - Она указала на свою грудь. - Только посмотри. Соски стали совсем твердыми.

Ее груди под майкой колыхались, когда автобус шел по ухабам на дороге. Затем Бутс скользнула рукой по внутренней стороне бедра Нормана. Она улыбнулась ему и бросила такой взгляд, который опытные люди называют "приглашением в постель".

"О нет..."

Норман почувствовал, как стало тесно у него в трусах.

"Черт, она такая уродина. Свиномордина. Только вот у нее есть что-то такое, что разжигает меня изнутри.

Прохладный, кондиционированный номер в мотеле был бы сейчас очень кстати. Голая Бутс. Лежащая на кровати. Поглаживать ее живот. Дразнящие поглаживания, направленные вниз, к той волшебной зоне вьющихся волос и влажной..."

- Еще десять минут, - объявил водитель, - Потом вы, ребята, сможете перекусить.

Он не обернулся. И больше ничего не сказал.

Норман отвлекся от горячих, потных мыслей о горячей, потной (и голой) Бутс и посмотрел через лобовое стекло автобуса. По-прежнему кустарник, мескит и кактусы. Но еще больше оврагов и зазубренных нагромождений скал и гор. Так же пустынно, как и в пустыне. Цивилизация осталась где-то далеко позади. Дикие земли.

Затем, прямо впереди, появился знак:

СДЕЛАЙТЕ ОСТАНОВКУ В ПИТС

ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЯМЫ

ПИТС, КАЛИФОРНИЯ, население 6

Футболка на парне. Норман посмотрел. Надпись на груди гласила: "Я БЫЛ В ПИТСЕ"

Норман подумал: "Похоже, мы тоже направляемся в Ямы.

Чертовски подходящее название". Он провел языком по губам.

"Чертовски подходящее".

Тот пятничный вечер выдался напряженным. Памела обслуживала столики с полудня. Движение в выходные началось рано. Теперь здесь было много людей с аппетитом, который нужно было удовлетворить, и жаждой, которую нужно утолить. От дальнобойщиков до отдыхающих.

Фу-у-ух. Горячая работа.

"И все же приятная", - подумала Памела, подавая мороженое молодой паре с ребенком на высоком стульчике. Двухлетний малыш сидел и жевал жареную картошку. Однажды он громко закричал. Маленький мальчик укусил свой собственный палец вместо золотистого ломтика жареной картошки.

Но теперь он был счастлив. На подбородке у него уже была капелька клубничного мороженого.

У стойки Памела встретилась взглядом с Ники.

- Питсбургер "Щедрость" сегодня действительно разлетается, - сказала она.

Ники тепло улыбнулась.

- Да, а я и подумать не могла, что в Заке есть хоть что-то хорошее.

- Три питсбургера за пятый столик, - пропел Терри от жаровни.

- Эта работа поможет оставаться стройной, - пробормотала Памела. – Приходится проходить по пять миль в день, обслуживая столики.

- Подумываешь остаться? - На лице Ники появилась надежда.

- Попробуйте прогнать меня. - Памела подмигнула ей и подошла к столу, на котором Терри поставил три массивные тарелки. Двойные мясные котлеты превратили гамбургеры в мини-небоскребы. Вокруг были картофель фри, капустный и картофельный салат.

"Хотя я знаю, из чего состоит сегодняшнее блюдо, я и сама начинаю чувствовать голод". Памела поставила тарелки на поднос, затем отнесла их трем парням в рубашках и галстуках. Они с жадным предвкушением ждали восхитительного угощения, которое перекочевало к ним в руки от красивой девушки.

Ее ожидали солидные чаевые. Она чувствовала это.

Когда она забирала их тарелки с закусками, Лорен перехватила ее, серьезно глядя ей в глаза.

- Памела, - прошептала она, стоя у прилавка. - Шарп привел кое-кого.

Памела вдруг почувствовала волнение.

- Он спас их?

Лорен кивнула.

- Выглядят как подростки. Двое парней и девушка.

- С ними все в порядке?

- Они застряли в пустыне, когда их грузовик сломался. Они устали. Очень обезвожены.

- Похоже, им не помешают прохладительные напитки.

- И не только.

- Хочешь, приготовлю им столик?

- Кабинку. Мне нужно будет поговорить с ними, когда они будут есть. Выяснить их историю, и все такое.

Памела ощутила головокружительный вихрь воспоминаний. "Всего несколько дней назад меня привезли в Питс. Шарп спас меня от психопата Родни".

- Ты в порядке? - обеспокоенно спросила Лорен.

- О, я? Я в порядке. Просто все это так ново. - Она посмотрела на Лорен. - Думаешь, у них были неприятности?

- Они выглядят очень усталыми. Шарп считает, что они от чего-то бегут. - Лорен пожала плечами. – Сами они рассказали, что направлялись в Лас-Вегас, когда заблудились, а потом их грузовик вышел из строя.

- Думаешь, они могут лгать?

- Не судите, да не судимы будете. - Лорен слегка улыбнулась. – Так говорится в Хорошей Книге, правда?

- Мудрые слова, - кивнула Памела.

- Мы всегда принимаем людей такими, какие они есть. Именно то, как они ведут себя и что они говорят сейчас, определяет их характер. Не то, что они делали с людьми или что люди делали с ними в прошлом. - Лорен протянула меню пухлому старику в бейсболке. Очевидно, в глазах Лорен он выглядел как человек, готовый к десерту. - У нас есть отличный свежеиспеченный яблочный пирог, - сказала она мужчине.

- Звучит мило, мэм.

- Большой кусок, сэр?

- Несомненно.

- Сливки или мороженое?

- Да, пожалуйста.

- Яблочный пирог, сливки и мороженое. - Лорен записала заказ в своем блокноте. Седьмой столик. Сейчас принесу, сэр.

- Благодарю вас, мэм. И позвольте сказать, что я никогда не ел такого гамбургера, как здесь. Вкус неземной.

- Что ж, благодарю вас, сэр. Я ценю ваш отзыв.

- Как вам удается делать их такими вкусными? Немного сладкий и пикантный одновременно.

- О, наш секретный рецепт, сэр.

- Секретный, да? - Он усмехнулся. - Старику можно все рассказать, дорогуша.

Лорен наклонилась и прошептала ему на ухо.

- Если я скажу, мне придется убить вас и приготовить для клиентов.

Мужчина запрокинул голову и рассмеялся.

- Забавно, - сказал он, вытирая глаза. - Просто продолжайте жарить гамбургеры вот так, милочка, и я буду возвращаться.

- Добро пожаловать в любое время, сэр, - просияла Лорен. - А теперь я принесу яблочный пирог.

- И сливки, и мороженое.

- И про них не забуду, сэр.

Лорен и Памела оставили мужчину посмеиваться про себя.

- Еще один счастливый посетитель Питса, - заметила Памела.

- Кстати, - Лорен кивнула в сторону двери кафе, - а вот и Шарп со своими тремя заблудшими ягнятами.

Памела обернулась и посмотрела на троицу, проходившую через двери.

Заблудшие ягнята?

Шарп придержал дверь, чтобы они не спеша вошли внутрь, покрытые пылью пустыни и излучающие некую ауру, которая почему-то встревожила Памелу.

Она посмотрела на каждого по очереди.

Первая: Девушка лет восемнадцати, но выглядела она намного старше. Крупное мясистое лицо. Грубые черты лица. Широкие плечи и бедра. Короткие обесцвеченные волосы. Одежда состояла из обрезанных джинсов с разрезами по бокам, открывавшими бледную кожу бедер, контрастировавшую с загорелыми голенями. Ее голые плечи выглядывали из тугого - слишком обтягивающего - топа. Макияж нуждался в обновлении. Да и выглядела она тяжеловато. Девушка несла громоздкую джинсовую сумку.

Больше всего поражали сапоги, которые она носила. Грязные белые ковбойские сапоги на высоких каблуках с заостренными носами, из которых торчала пара коренастых ног.

Второй: Наверняка студент колледжа. Поздний подросток. Выглядел он неухоженным, как будто аккуратный, опрятный мальчишка целую неделю ночевал в поле. На лице у него были жуткие синяки.

"Боже, что с ним приключилось?"

Третий: Чванливый крутой парень. Мог бы сойти за молодого Элвиса. Под светлыми, сальными, высоко зачесанными волосами на переносице покоились очки. Возраст? Возможно, подросток, но точно не больше двадцати одного, предположила Памела. На нем была футболка, обтягивающая мышцы, которые вызвали бы восхищенные вздохи девушек и ревнивые взгляды парней. Обтягивающие синие джинсы выцвели довольно интересным образом в области промежности и ягодиц. Под манжетами джинсов она увидела пару черных мотоциклетных ботинок. Металлические пряжки по бокам подмигнули ей в предзакатном свете.

Боже милостивый, это же шаблон для плохого парня. Из тех, что нравятся хорошим девушкам.

Из тех, что ненавидят отцы девочек.

Что втайне нравится их мамам.

Но три ягненка?

Вряд ли.

Для Памелы эта троица выглядела как неприятность.

Но политика Питс, как сказала Лорен, состояла в том, чтобы относиться ко всем, как будто они были невинны, как новорожденные младенцы. Пока они не совершат что-нибудь плохое.

Шарп последовал за троицей, затем направил их к одной из кабинок у стены. Ники уже приготовила кувшины с ледяной водой. Памела взяла парочку и, пробираясь между столиками посетителей, направилась к тому месту, где сидели "три потерянных ягненка". Девушка и студент поглядывали по сторонам.

Плохому парню было наплевать. Он просто уставился на свои ногти. Он привык что люди приходят к нему с уважением, написанным большими буквами на их лицах.

Шарп остался стоять у стола.

Когда Памела подошла, Шарп жестом указал на троицу.

- Памела, - сказал он. - Позволь представить тебе трех наших новых гостей. - Он кивал каждому по очереди, повторяя их имена. - Бутс, Норман, Дюк.

У Памелы не было возможности поговорить с ними. Они опустошали кувшин за кувшином ледяную воду. Лорен села рядом с мальчиком из колледжа. Его звали Норман. Дюк и девушка со странным прозвищем Бутс сидели напротив них за столиком в кабинке. Лорен поболтала с ними, а затем подала знак Памеле принять заказ.

- Вы, должно быть, проголодались, - сказала Памела. - Что вам принести, ребята?

- Что тут есть вкусного? - спросил плохой парень по имени Дюк, невозмутимый, как Джеймс Дин.

- У нас сегодня специальное предложение. Питсбургер "Щедрость". Он идет со всеми приправами.

- О-о-о, - проворковала девушка в сапогах по имени Бутс. -По-моему, звучит восхитительно. Что скажете, ребята?

- Я возьму Питсбургер "Щедрость", пожалуйста. Благодарю вас. - Норман был вежлив и грамотно говорил.

- Есть пиво? - спросил Дюк.

- "Бад".

- "Бад" - это круто. Три "Бада" для меня и моих приятелей.

Памела вежливо рассмеялась, показывая, что заметила игру слов парня[36].

Но он не рассмеялся в ответ. Неужели он даже не понял, что пошутил?

За ним надо присматривать. Он мог привлечь с собой неприятности в Питс.

Норман выпил еще один стакан воды, затем сказал:

- Боюсь, у нас с собой не так много наличных. Я потерял свою карту "MasterCard", когда...

Лорен махнула рукой, словно отмахиваясь от его слов.

- Не беспокойся о деньгах. Вы, очевидно, прошли через тяжелое испытание. Мы угощаем.

- Не хотите, чтобы мы платили? - Бутс выглядела ошарашенной.

- Нет.

- Но вы хотите что-то взамен?

- Ничего. Это самое меньшее, что мы можем сделать.

- Очень по-христиански с вашей стороны, - сказал Дюк.

- Да, - сказала Бутс. -Последняя так называемая бесплатная еда оставила меня с окровавленной задницей и вшами.

Памела заметила, что даже Лорен разинула рот от такого грубого признания.

- Это научило меня, - сказала Бутс и отхлебнула воды. – Что не все проповедники джентльмены.

- Можешь не сомневаться, - твердо сказала Лорен, - в Питсе с тобой ничего подобного не случится.

Бутс пожала плечами.

- Я бы не возражала, но проповедник пообещал мне, что Бог...

- Бутс, - перебил ее Дюк. - Пусть леди принимает приказы. Она слишком занята, чтобы слушать жизнеописание твоей задницы.

Бутс обиженно замолчала. У нее было лицо сильно обиженной свиноматки.

Памела заметила, что Норман чувствует себя неловко, как будто эти двое не были его лучшими товарищами.

Странная парочка.

Еще более странное трио.

Памела улыбнулась своей профессиональной улыбкой официантки.

- Итак, три Питсбургера и три пива.

Дюк коснулся брови в знак приветствия.

- Благодарю вас, мэм.

Памела пошла передать заказ Терри. У стойки к ней присоединилась Никки.

- Еще три Питсбургера? - прошептала Ники.

- Ага.

- Похоже, Зак наконец-то сделал что-то полезное в жизни. Ну... - Она улыбнулась. - Ты понимаешь, о чем я.

- Да, все рано или поздно лягут в могилу. А Зак вот оказался в соусе. - Тут Памела посерьезнела. - Ники?

- Да?

- Те трое, которых привел Шарп.

- О да, у меня еще не было возможности поздороваться.

- Я не хочу обижать троих незнакомцев, но... - Памела пожала плечами. - В них есть что-то тревожное.

- Поверь мне, Памела, в каждом из нас было что-то тревожное, когда мы только приехали сюда. Я три недели подряд кричала, умоляя, чтобы мне дали дозу.

- Да, но эти парни...

- Шшш, милая. Не волнуйся. С ними все будет в порядке.

Ники поспешила прочь, чтобы наполнять чашки кофе в закусочной.

Памела пробормотала себе под нос: - Господи, надеюсь, все будет в порядке. Что-то мне подсказывает, что на мили вокруг нет ни одного копа.

Через несколько мгновений Терри переворачивал на сковородке еще несколько розовых питсбургеров.

"Человеческая плоть шипит так же, как говядина, - сказала себе Памела. - Если бы только трое незнакомцев знали, что – или кого – они едят".

Откуда-то из глубины пришла еще одна мысль: "Почему-то, глядя на этих троих, я не думаю, что им было бы не наплевать".

- Кому, по их словам, принадлежал этот трейлер? - спросила Бутс, входя в гостиную с огромным пушистым белым полотенцем, обернутым вокруг тела, и еще одним на голове.

Дюк пожал плечами.

- Какая разница?

Он закурил сигарету, откинулся на спинку дивана.

Выпустил дым в потолок.

Задумался.

"Мне становится не по себе, когда Дюк начинает думать, - сказал себе Норман. - Парень что-то замышляет.

Незаконное.

Смертельное?"

Бутс удобно устроилась в черном кожаном кресле. Оно было старое. Потертое. Но все равно удобное. Норман сидел в его двойнике у окна, выходившего на кладбище. Настоящий Бут-Хилл[37].

"Наверное, несколько разбойников спят там в сапогах.

Кстати, о сапогах..."

Бутс нахмурилась.

- Разве Лорен не говорила, что этот трейлер принадлежит кому-то по имени Валерия?

- Вальдемару, - поправил ее Норман. - Лорен сказала, что он принадлежал Грегору Вальдемару, но он переехал два года назад.

- Черт. Оставить такое прекрасное место? Я могла бы поселиться здесь, а ты, Дюк?

- Я не пускаю корни в одном месте. Я бродяга.

- Я слишком много брожу, - сказала Бутс.

- Что ж, думаю, нам нужно двигаться дальше, - сказал Норман. Он наблюдал, как Бутс наклонилась вперед с того места, где она сидела в кресле. Она осмотрела маленький волдырь на мизинце, который натерла ее любимая обувь.

Наклонившись, она ослабила полотенце.

Норман увидел мягкое бледное декольте.

Хммм...

Эти старые мысли возвращались.

- Я за то, чтобы двигаться дальше, - сказал Дюк и выпустил в потолок колечко дыма. – Со временем.

- О, Дюки, мне кажется, это хорошо. Мы можем отдохнуть здесь.

- Но полиция... - начал Норман.

- Ты слишком волнуешься, приятель.

- Кроме того, я не думаю, чтобы в таком маленьком городке появлялись копы. - Бутс осмотрела другую ногу. Одна из ее сисек вывалилась наружу. –Упс, простите, ребята.

Дюк ухмыльнулся:

- Да на здоровье!

- Ребята, вы готовы принять душ? Эта вода ужасно приятна после нескольких дней в пути.

- Звучит неплохо, - Дюк встал, зевая. - Может, и в постель скоро попаду.

Бутс потянула за полотенце, чтобы убедиться, что она прикрыта.

- Разве не мило что эти люди дали нам трейлер? Он такой большой. А еще есть холодильник, плита и все остальное.

- Они кажутся хорошими людьми, - сказал Дюк. - Мы должны остаться и обязательно выразить им свою благодарность.

Дюк придал этому замечанию зловещий вид.

- Ладно, пора в душ. Он вышел из гостиной.

Бутс сняла полотенце с головы и потерла им подбородок, слегка постанывая в удовольствии от его мягкости.

Норман выглянул в окно.

Не хотел, чтобы выглядело, будто он смотрит на ее голые ноги. Полотенце едва прикрывало ее широкий зад...

"И еще какой зад..."

Его сердце забилось быстрее...

"Эти стоны. Она издавала их, когда я вводил в нее.

Дюк в душе.

Мы снова одни. Она издает эти звуки. О нет.

У меня встает.

В любую секунду она это заметит. Почему часть меня находит ее отталкивающей, свиноподобной? Но потом другая часть, становящаяся больше с каждой секундой, находит ее такой сексуальной... Такой желанной..."

Норман с подозрением смотрел на то, как его эмоции совершают эти сумасшедшие колебания от похоти к отвращению.

Он смотрел в окно, словно наслаждался закатом. Разглядывал кладбище на возвышении. Наверху стоял причудливый дом. Точно так же, как дом Бейтса, который стоял над мотелем в "Психо". Такой дом, где на чердаке живут призраки.

В подвале – вампиры.

А между ними – зомби.

За домом, полыхая глубоким кроваво-красным светом, возвышалась гряда скалистых холмов.

"Ха, забавное местечко". Ямы. Население шесть человек. Лорен была похожа на хиппи. Шарп, парень, который привез их на автобусе, полном манекенов, мог сойти за полицейского на отдыхе или даже за морского пехотинца в отставке. Потом были официантки в кафе. Памела и Ники. Они были зубастой парочкой.

"Сексуальные".

На мгновение Норман представил себя в постели с ними.

"О да..."

Он поерзал в кожаном кресле, чувствуя, как кровь закипает в жилах.

"Как насчет хорошего сэндвича с этими двумя?

Со мной в качестве начинки.

Больше мяса, чем вы можете съесть, девочки".

Кровь прилила ему к паху. Это причиняло боль.

- Норми?

- Да?

Глаза Бутс сверкнули.

- Я знаю, о чем ты думаешь.

- Правда?

- Твои мысли такие горячие и сексуальные.

- Да?

- Я знаю, что они обо мне.

Норман посмотрел на нее. После душа она действительно выглядела хорошо, он должен был признать это. Короткие волосы взъерошены. Кожа чистая. Свежий запах от ее недавно принявшего душ тела наполнил гостиную.

- Дюк еще какое-то время будет в душе.

- Наверное.

- Норман, ты был очень мил со мной. Ты заботился обо мне.

- Я стараюсь изо всех сил.

- Ты не такой, как другие парни.

Ну, это можно воспринимать двояко. Но Норман воспринял это как комплимент.

- Спасибо. Просто выполняю свою работу, мэм.

- Теперь ты говоришь, как коп.

- Так и есть, мэм. Офицер Норман Вискофф, прибыл на службу.

- На самом деле? - Бутс повела плечами.

"Да, без сомнения".

Ее улыбка была сексуальной.

Норман бросил взгляд на ее голые ноги, туда, где они скрывались под пушистым полотенцем.

Хм... она действительно выглядела хорошо.

- Мне кажется, диван выглядит более удобным. - Она подошла к нему.

Легла на спину. Ее голова была приподнята на подушках.

Норман встал. Подошел к ней. Какая-то его частичка находила ее сексуально возбуждающей. И эта частичка все время росла.

Он стоял над ней.

Бутс сделала притворно грустное лицо.

- Вы ведь не арестовывать меня пришли, офицер?

- Думаю, что у вас может быть скрытое оружие, мэм.

- Тогда вы должны выполнить свой долг, офицер.

Наклонившись, Норман распахнул ее полотенце.

Обнаженная.

Молочно-белые просторы тела. Ее груди напряглись. Соски твердые, торчащие.

Норман тихо застонал. Он был так возбужден, что это причиняло боль.

Поэтому он расстегнул молнию.

Распоясался.

Разделся.

"О Боже, я снова здесь. Голый с Бутс. Я думаю о ней гадости, но когда мы вместе голые... Я не могу остановиться. Это похоть. Я хочу ее".

Норман опустился на колени рядом с диваном. Он уткнулся лицом ей в грудь. Начал целовать ее соски.

Потом он занялся с ней любовью.

Через пять минут Дюк вошел в гостиную. С мокрыми после душа волосами. На нем были только синие джинсы.

Он посмотрел вниз на их сцепившиеся тела. Его лицо ничего не выражало.

Норман посмотрел на него через плечо. Бутс посмотрела на него из своего лежачего положения.

Норман знал, что это выглядит довольно абсурдно – он все еще окучивал Бутс.

Но они оба были на грани оргазма. Он не мог остановиться. Поэтому он пошел к финишу, вонзаясь все сильнее и сильнее, все быстрее и быстрее в теплое, влажное нутро Бутс. Ее тело содрогнулось в конвульсиях.

Затем они оба достигли кульминации в хрипящем, гулком, скрежещущем хоре визгов Бутс и задыхающегося "ДААА!" Нормана.

Дюк все еще смотрел на них, когда они перестали двигаться и их крики стихли до посторгазмических задыхающихся звуков.

- У меня есть план, - сказал Дюк, как будто застал Бутс и Нормана за чтением журналов. - Это место, Питс... Мы сделаем его нашим.

Лорен показала трем новичкам все вокруг. Памела тоже пошла с ними, по просьбе Лорен.

- Скоро стемнеет, - сказала Лорен. - Так что, боюсь, экскурсия будет короткой.

- Прекрасно, - сказала Бутс. - Я уже устала гулять.

- Спасибо, что показали нам свой родной город. - Это был плохой парень, Дюк. Он говорил почтительно.

Слишком почтительно, по мнению Памелы.

"Или я просто от природы подозрительна?

Вряд ли это удивительно после того, как парень женится на тебе - а оказывается, что он уже женат. Потом знакомый со школы гад убивает твоего псевдо-мужа, сжигает твой дом, а потом пытается убить тебя.

Такой жизненный опыт заставляет девушку быть настороже".

Лорен шла чуть впереди, а Памела шла с тремя незнакомцами мимо разбросанных трейлеров. Бутс обладала странным свойством. Наивная и в то же время искушённая в жизни. На ней было много косметики, но она по-детски радовалась тому, что видела.

У Нормана был затравленный взгляд. Образованный. Вероятно, из богатой семьи. Его повседневная одежда и обувь выглядели дорогими.

Дюк расхаживал с важным видом, как юный Элвис. Он был спокоен и уверен. От него веяло опасностью. Памела догадывалась, что его ничто не пугает. Все видел, все делал. Но все еще есть вкус к большему.

Он эффектно закурил сигарету.

"Парень ведет себя так, будто ему принадлежит весь мир".

Лорен указала.

- Это кладбище Питса.

- Похоже на что-то из шоу про Дикий Запад, - прокомментировала Бутс.

- Это был пограничный город в пору своего расцвета. Народ разъехался, когда шахты закрылись. - Лорен кивнула на два акра пыли, где старые деревянные кресты стояли, наклоняясь то в одну, то в другую сторону, а компанию им составляли перекати-поле и кактусы. - Там уже много лет никого не хоронили. Ну, кроме собак и обезьян.

- Обезьян? - эхом отозвался Норман.

- У хозяина дома наверху был целый зверинец обезьян.

Дюк посмотрел сквозь сгущающиеся сумерки на старый дом с ветхими ставнями.

- Кто там теперь живет?

- О, никто.

- Большой дом. Выглядит не дешево.

- Наверное, - сказала Лорен. – Но чтобы его восстановить, потребуется вложить целую гору денег.

- Значит, теперь там нет обезьян? - В голосе Бутс звучало разочарование.

- Ни одной. По крайней мере живых. Хэнк сказал, что на чердаке есть пара чучел.

- Круто, - сказал Норман.

- Кто такой Хэнк? - спросил Дюк.

- Мэр Питса, - ответила Памела. - Он где-то здесь.

Глаза Дюка сузились.

- И ты говоришь, что в Питсе живут только семь человек?

- Ага, - сказала Лорен с улыбкой. – И это если считать Памелу, а она, возможно, здесь просто проездом. Но мы с оптимизмом смотрим на то, что наше население будет расти.

- Надеюсь, что так и будет, мэм. - Дюк кивнул. - Похоже, это хороший город.

- Нам нравится.

Они прошли к кладбищу, но остановились, не дойдя до старого дома на холме. Потом вернулись в кафе.

Лорен открыла им дверь. - Пока у нас нет клиентов, мы могли бы воспользоваться возможностью встретиться с людьми из Ям под одной крышей.

Они вошли.

- Похоже, весь город собрался, чтобы встретить нас, ребята, - сказала Бутс. Она улыбалась молодым мужчинам – Терри и Уэсу – и особенно Шарпу. Шарп был одет так же элегантно, как и всегда, в накрахмаленную белую рубашку и брюки. Он был чисто выбрит.

Еще был старожил Хэнк. Он не удостоился и второго взгляда Бутс в своей потрепанной непогодой одежде и испачканной шляпе.

Бутс гладила себя по волосам. Теребила бретельку майки, привлекая внимание к своей обнаженной груди под тканью.

"Любишь мужское внимание, не так ли, девочка?"

Все из Питса были там – все семеро. Парни сидели на табуретах спиной к стойке так, чтобы оказаться лицом к лицу с новыми жителями города. За исключением Шарпа, они пили "Бад".

Шарп держал стакан воды.

У него была своя Миссия. В его жизни не было места алкоголю.

Ники села за ближайший к стойке столик.

Лорен представила всех троих.

– Леди и джентльмены Питса, я хотел бы представить вам Бутс.

Бутс слегка присела в реверансе. Элегантным он не был.

- А это Дюк и Норман.

Люди из Питса говорили: "Привет", "Приятно познакомиться" и так далее. Они были дружелюбны, улыбались. Памела поняла, что они искренне рады гостям.

Лорен указала на Хэнка, одетого в костюм старателя и с лицом, сморщенным, как высушенная на солнце слива.

- А это Хэнк. Мэр Питса.

- Рад познакомиться. Вы выглядите очень хорошими людьми. - Он подмигнул Бутс. - Особенно вы, мадемуазель. Настоящий персик, если можно так выразиться?

Бутс помахала рукой перед лицом, словно это был веер, а она была южной красавицей, за которой ухаживает старомодный джентльмен.

- Ну, спасибо.

Лорен сказала:

- Поскольку время уже близится к закрытию, что скажете, если мы устроим небольшой прием для наших новых гостей? Ники, принесешь напитки? Я приготовлю закуски. Памела?

- Да?

- Не могла бы ты выключить вывеску кафе и запереть дверь?

- Сейчас.

Вскоре все уже потягивали пиво из бутылок.

Кроме Шарпа.

Он по-прежнему предпочитал воду.

Во всяком случае, он был единственным, кто сохранил свою холодную сдержанность. Все остальные улыбались. Лорен несколько раз подходила очень близко к Шарпу.

"Показывая Бутс, что они пара.

Так что руки прочь. Он мой".

Норман выглядел слегка подвыпившим от пива. Он часто улыбался Ники. Ее белокурая нордическая красота привлекла его внимание. Она вежливо улыбнулась в ответ.

"Но я вижу, как Терри, который неравнодушен к Ники, начинает проявлять признаки ревности.

Кроме того, Ники никогда не проявляла интереса к мальчикам.

А Дюк стоит почти лицом к лицу с Шарпом, когда тот с ним разговаривает.

Никакой агрессии.

Но у меня такое чувство, что Дюк оценивает Шарпа. Как будто он оценивает телосложение и поведение мужчины на случай, если однажды ему придется с ним драться".

Когда Памела помогала Лорен раздавать тарелки с мясным ассорти, картофельными чипсами, соусами, начос и хлебом на закваске, она снова ощутила тревожный приступ паранойи.

"Действительно ли это паранойя, - подумала она, - или я улавливаю целую кучу зловещих признаков в языке тела парня, который называет себя Дюком?

Настораживало затравленное выражение лица Нормана.

И еще Бутс – необычная, непонятная Бутс.

Жестоко называть другого человека неадекватным, не зная его по-настоящему. Но уж определенно она странная. Как будто с отсутствием связи с остальным человечеством".

Но, возможно, Памела была в меньшинстве.

"Что будет, если я подойду к Лорен и Шарпу и скажу: "Эй. Эти трое - я им не доверяю. Они что-то замышляют"? Может они подумают, что я странная.

Может попросят меня уйти.

А я не хочу этого делать. Я люблю Ямы. Мне нравятся здешние люди (кроме Банды троих). Я хочу остаться здесь. Очень хочу".

Норман размышлял. Хотя он ни с кем не делился своими эмоциями, ему, как и Памеле, тоже было не по себе.

У Дюка были планы на Питс.

Дюк ничего подробно не объяснил. Просто сказал: "Мы сделаем это место своим". Дюк часто повторял это заявление. Но он так и не объяснил, как это будет происходить.

Сейчас, в восемь часов утра, Норман решил прогуляться, чтобы проветрить мозги, прежде чем дневная жара захватит пустыню и всех ее обитателей в плен.

Но, черт возьми, он хорошо спал. Неудивительно. Они были в бегах несколько дней, Дюк избил его до потери сознания, а потом они шли пешком через пустыню и чуть не умерли от жажды.

Если бы не Шарп.

Этот человек-загадка, окутанный тайной. Почему он ездит по пустынным дорогам в этом старом автобусе, полном манекенов?

Какие-то религиозные убеждения?

Какое-то психическое расстройство?

Но Шарп привел их в тихое место, где не было полицейских. Место с хорошей едой. Туда, где был трейлер с мягкими кроватями.

Так что Норман спал сном мертвеца. И ничего не слышал.

Все же он был разочарован тем, что Бутс предпочла делить постель с Дюком, а не с ним. Бутс была эксцентричной. Раздражающей. Смахивающая на свиноматку.

Но Норман никак не мог насытиться сексом с ней. Ему нравилось, когда она сосала его член. Или когда она опускалась на четвереньки с улыбкой приглашала трахнуть себя по-собачьи.

Нравилось видеть, как ее кожа покрывается пятнами от сексуального возбуждения, когда он входит в нее. Как ее сиськи тряслись от ударов его паха о ее.

Сердце Нормана забилось сильнее. В его члене началось покалывание.

Одно только воспоминание о голой Бутс наводило его на горячие эротические мысли.

Но вместо того, чтобы удовлетворить эти желания, прошлой ночью, раздеваясь перед сном, он услышал, как эта парочка стонет от удовольствия. Тонкие стены трейлера ничего не удерживали. Он даже смог услышать хлюпанье, когда Дюк погружал свой твердый как камень член в мокрую "долину наслаждений" Бутс...

Счастливый ублюдок.

Он щелкнул языком. "Оставь это, Норман. Займись осмотром достопримечательностей".

По крайней мере, шум не помешал ему заснуть в ту же секунду, как он закрыл глаза.

Норман неторопливо пересек стоянку кафе. С одной стороны тянулась цепочка трейлеров. С другой - куча брошенных машин.

Некоторые были настоящими развалинами. Такие старые, что сам Генри Форд мог лично накачать шины, прежде чем они выезжали из мастерской. Но еще - и это сильно возбудило любопытство Нормана - были и новые машины.

Некоторые в хорошем состоянии.

Несмотря на пыль.

Можно было представить, как кто-то садится в машину, заводит ее, а затем уезжает в вихре пыли.

Только вот они явно никуда не ездили уже несколько лет. Шины частично сдулись. Ветровые стекла покрыты толстым слоем пыли. На капоте одного серебристого "Понтиака" загорала большая зеленая ящерица. Кто мог оставить такие машины у кафе в пустыне?

- Кто-то, кто не смог оплатить счет, - размышлял вслух Норман. - Но вы бы обменяли новую "Тойоту Ленд Крузер" на пару пицц?

Ни за что. Поищи дурака.

В грузовых отсеках машин был даже багаж. Принесенный ветром песок просочился сквозь дверные уплотнители, оставив на багаже желтую пленку. Он шел вдоль ряда легковых автомобилей, грузовиков, фургонов и пары мотоциклов. От нескольких машин остались только ржавые обломки. В одном даже были дырки от пуль.

"Кто-то пытался убежать, не заплатив за "Питсбургер". Лорен или сексуальная Памела обстреляли машину из пулемета". Эта глупая мысль позабавила Нормана. Он захихикал.

Потом его усмешка пропала.

"Все-таки эта вереница брошенных машин выглядит странно.

Эй! Кто-то прогуливается по кладбищу?"

Прикрывая глаза от солнца, поднимающегося над бесплодными холмами, он пристально смотрел. "Похоже на Бутс и блондинку. Девушка, похожая на шведку. Ники? Да, Ники. Блин, она сексуальная штучка. Прохладная, как ледниковая гора, но, черт, хотел бы я взобраться на ее снежные вершины".

До них было больше ста ярдов. Казалось они серьезно о чем-то разговаривали.

"Делитесь секретами, девочки?" - задался вопросом Норман. Только один секрет о себе он не хотел раскрывать. И нет, не о том, что он был девственником всего лишь несколько дней назад.

"А об убийстве двух полицейских, не так ли?

Если об этом узнают, я поджарюсь на Кресле".

Жара в Мохаве неуклонно поднималась с самого рассвета. Только теперь Норман почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Он прошептал себе:

- Я должен услышать, что ты ей скажешь, Бутс. Не хочу, чтобы ты раскрыла какую-нибудь тайну обо мне.

Оглянувшись, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает, Норман зашагал обратно через ряд трейлеров к воротам кладбища. Позади него пустынная дорога была пуста. Он никого не видел. Из дымохода кафе, где Терри, должно быть, жарил яичницу с беконом, поднималась голубоватая дымка. Хм, завтрак...

"Придется подождать. Мне нужно выяснить, о чем говорят эти двое".

Идем... через кладбищенские ворота... по тропинке к центру".

Кусты, сухая трава, кактусы - они проникли на кладбище и росли вокруг старых надгробий, деревянных крестов. На железных табличках были написаны имена, даты и приглашения к поминанию. Иногда эпитафия: "Долог был его путь, долог будет его покой". "Маленький Джимми старался изо всех сил, но этого оказалось недостаточно. Умер, оплакивая свою маму". Дальше были старые каменные плиты, почти выветрившиеся.

Норман сделал остановку, чтобы прочесть одну из них вслух. "Эли Краббер. Застрелен шерифом Данбаром в Рождество 1878 года". Черт возьми. Настоящая перестрелка Дикого запада.

Он оглянулся на Питс. Он все еще выглядел как пограничный город. Это был остров, стоящий в океане песка. Через дорогу от кафе он мог различить прямоугольные углубления в земле, где когда-то стояли здания. Вероятно, это была городская тюрьма, а также салун и, возможно, бордель или два. Все сгнило, а затем было унесено ветрами Мохаве.

Норман прищурился от яркого палящего солнца.

Бутс и Ники все еще поднимались в гору. Они уже покинули кладбище.

Направляясь к заброшенному дому на холме.

Вероятно, это был единственный дом, сохранившийся со времен славы Питса как действующей шахты. Должно быть, он принадлежал самому богатому человеку в городе. Возможно, тому, кто владел банком.

Или, что более вероятно, владельцу шахты. В те времена такой человек имел власть над жизнью и смертью жителей Питса.

Его шахты.

Его город.

Перед мысленным взором Нормана предстал крупный мужчина лет пятидесяти, одетый в костюм и шляпу-цилиндр. У него были большие кустистые усы, и он стоял на крыльце с одними из тех старинных карманных часов в руке.

Нужно было следить, чтобы шахтеры не опаздывали на работу.

А когда все они спускались в шахты, рубя кирками забои, мистер Биг прогуливался по своему городку, пока одна из шахтерских жен не попадалась ему на глаза. Тогда он приказывал ей подняться к нему домой и помыться. Когда она освежалась, он по максимуму использовал свои права работодателя.

"О боже, о боже". Норман очень хотел бы оказаться на месте этого владельца шахты.

Фантазия была настолько приятной, что в его трусах чуть не произошла авария.

Остановившись, он сделал несколько спокойных вдохов. Впереди две женщины уже почти дошли до дома. Бутс могла попросить Ники показать ей чучела обезьян.

"Чем бы дитя не тешилось.

Надеюсь только, что она не принесет одно в трейлер в качестве сувенира. Я не хочу делить жилье с пыльным шимпанзе, который все время смотрит на меня стеклянными глазами. У кого угодно мурашки по коже пойдут".

Пройдя последние несколько ярдов по кладбищу, Норман увидел ряды новых надгробий, выполненных в другом стиле. На них было написано только одно имя. "Джанго". "М'Паллар". "Мансайз". "Ребо".

"Никогда не держал обезьян, - подумал он, - Но это, похоже, могло быть именами бабуинов и прочих макак".

Он направился к выходу с кладбища. Тропинка продолжала петлять по склону холма. Здесь все было практически бесплодно. Хотя справа от Нормана виднелись заросли гибискуса, где, возможно, среди камней под землей сочилась какая-то влага.

Дальше земля поднималась к более засушливой местности. Все, что он мог видеть, были зеленоватые пятна кактусов чолла. Отсюда их "пальцы" казались пушистыми и мягкими, но он знал, что они ощетинились острыми шипами.

Из сухих кустов возле надгробия с надписью "Стокер" донесся зловещий треск одного из плохих парней пустыни.

Норман поспешил дальше.

Вскоре он перемахнул через шаткий забор. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как пара женщин исчезает в доме.

"Если Бутс проболтается о том, как я убил полицейских, Ники выбежит из дома и побежит через кладбище в кафе, где наберет девять один один.

Можешь поставить свой последний доллар на то, что этого не случится. Потому что я не могу этого допустить".

В голове Нормана пронеслись дикие мысли. Как он бьет Ники по голове одним из разбитых надгробий. А потом хоронит ее.

"Лучшее место, чтобы похоронить человека, которого вы убили, - это кладбище. В любом случае здесь полно трупов".

Он облизнул внезапно пересохшие губы.

"Конечно, Норми, прежде чем убить прекрасную блондинку, ты должен сначала воспользоваться ее услугами".

"Боже мой". Он остановился. Его собственные мысли испугали его. "Неужели я действительно начинаю думать, как Дюк? Что люди как жвачка. Жуешь их, а потом, когда вкус пропадает, выплевываешь".

Хотя сейчас было еще жарче, его кости, казалось, ломило от холода.

Тем не менее, сейчас он думал о своем выживании.

"Сначала надо установить кто здесь "Numero uno"[38]. Я, я и только я – вот кто реально важен.

Даже если это означает, что восхитительная Ники будет лежать в земле с обезьянами".

Норман быстрее зашагал к дому, когда пара зашла внутрь. Дойдя до него, он сразу же на цыпочках обошел его сбоку, а не подошел к парадной двери, через которую вошли Бутс и ее подруга.

Его сердце забилось быстрее.

Ладони вспотели.

"Боишься?

Да.

Взволнован?

Определенно".

Норман подумал, что, так или иначе, он все-таки испачкает свои штаны.

Он обошел дом сзади. Ставни свисали с петель. Песчаные бури давно содрали краску с деревянных стен. Они даже начали лепить оконные и дверные рамы причудливой формы. Но все стекла в окнах были на месте.

Возможно, за зданием ухаживали. Может тот старик, похожий на скорняка. Хэнк, вероятно, поднимался сюда, чтобы охранять здание.

"Значит ли это, что там есть что-то ценное?"

Норман дошел до дальней части дома. Здесь не было никакого двора. Все выглядело так, словно дом был взят откуда-то из другого места, а затем поставлен здесь, на вершине холма. Вокруг дома была только рыхлая сухая земля и камни. К окну подвала подкатился перекати-поле и уперся в него. Сзади дома возвышались желтые холмы. Это место было рекламой дикой природы. Оно было таким же бесплодным, как темная сторона Луны.

На мгновение он замер, разглядывая двухэтажный дом с жуткой кривой крышей, из которой торчала еще более кривая дымовая труба.

Изнутри не доносилось никаких звуков.

Бутс, без сомнения, посмеивалась над чучелами обезьян.

Лучше уж так, чем рассказывать Ники о своих приключениях по дороге на юг из Орегона.

Никто из кафе или трейлеров не мог видеть Нормана с этой стороны дома, так что ему не нужно было больше прятаться. Он прошел вперед, чтобы заглянуть в окно. Сквозь пыльное стекло он увидел полуоткрытые красные клетчатые шторы. Между щелями виднелась старомодная кухня с большой железной плитой. Кухонный стол и стулья. На столе стояла пара фарфоровых тарелок.

Вовсе не развалюха, которую ожидал увидеть Норман.

Но и не совсем то место, где чувствуешь себя, как дома.

Вероятно, пара змей свернулась калачиком под унитазом в уборной. Просто ждут, когда кто-то неосторожный спустит штаны, чтобы справить нужду, и тут...

Бац!

Пара ядовитых клыков прямо в заднице.

Черт возьми, кто же в этом месте будет высасывать яд? Норман подумал о пухлых губах Памелы. "Она будет первой в моем списке". Но, как это часто случалось с воображением, оно рождало в его голове образы, которые были совершенно нежелательны.

Он улыбнулся, представив, как Памела идет к нему и говорит: "Лучше сбрось эту одежду, Норман. Я должна высосать весь яд до последней капли", в голову прокрался нежелательный образ. На этот раз это был старый Хэнк в шляпе старателя, которая выглядела так, словно мул и его лучший друг нагадили в нее на счастье.

Норман не мог остановить воображаемый эпизод.

Бедняга Норман бежит обратно в Ямы, крича, что змея укусила его за правую ягодицу. Затем Хэнк облизывает свои покрытые струпьями губы, которые, в свою очередь, обнажают десны с несколькими коричневыми кривыми зубами. А вокруг адского рта торчат густые усы и борода.

Налитые кровью глаза мужчины блестят в предвкушении.

- Похоже, у тебя тут полная задница яда, парень.

Норман говорит, что с ним все будет в порядке.

Только старый Хэнк подтягивал ремень, все время качая головой.

– Неа. Ничего не выйдет, мне придется самому высасывать яд. - Пауза, чтобы выплюнуть табачную жвачку с потоком желтой слюны. - Ага, ты сбросишь свои студенческие трусики, и я высосу из тебя этот гремучий сок, пока он не испортил твой хитрый член.

- Нет, я в порядке, спасибо.

- Ты же не хочешь остаток жизни ссать, как баба?

Затем унижение. Спустить штаны перед Хэнком. Потом нагнуться, ожидая, пока влажный рот приникнет к его ягодице. Потом сосание, сосание, а затем сплевывание, когда Хэнк вытянет змеиный яд.

Конечно, когда Норман нагибался над ним с голой задницей, Хэнк говорил что-нибудь вроде:

- Теперь, молодой человек, я буду спасать тебе жизнь, так что не вздумай делать мне в лицо номер два, ладно?

Крик.

Норман выдернул себя из воображаемого сценария. Дерьмо. Ему придется научиться сдерживать свое воображение. Мысли о том, что Хэнк сосет его задницу, как младенец сосет материнскую грудь, не были приятными.

Норман поднял взгляд на изрезанные бурей стены дома. "Черт. Откуда доносился крик?

И кто кричал?

Ники?

Бутс?

Это может быть Ники. Бутс убила парня в мотеле. Убийство ей не чуждо. Возможно, чучела обезьян пришлись Бутс не по вкусу". Теперь она за это издевалась над красивой белокурой официанткой.

"Дерьмо. Это нечестно".

Норман хотел сначала взглянуть на лакомства Ники. Он подбежал к следующему окну.

Заглянул в какой-то кабинет. Пишущая машинка на столе. Стеллажи с папками.

Он поспешил к следующему окну как раз в тот момент, когда раздался еще один крик. Этот был выше. Что, черт возьми, делает Бутс, чтобы причинить боль этой светловолосой богине? "Наверное, вбивает гвоздь ей в лоб".

В этом крике было что-то такое. У Нормана волосы на затылке встали дыбом.

Следующее окно.

Норман прижался лицом к грязному стеклу. Заглянул внутрь. И увидел...

И увидел...

"Святые угодники!"

Он не мог поверить своим глазам.

Бутс вытворяла всякое, но он не мог поверить, что она способна на такое.

"Как по-французски будет шестьдесят девять?"

У Нормана пересохло во рту. Его сердце бешено колотилось. Кровь хлынула по его шее и закружилась в мозгу с такой силой, что головокружение едва не опрокинуло его на землю. Он вытаращил глаза. Не мог перестать смотреть.

"Черт! Не хочу прекращать смотреть!

Я бы не смог перестать смотреть, даже если бы попытался". Ники и Бутс. Обе голые. Они находились в комнате, где не было ничего, кроме большого ковра, покрывавшего половину пола. Невысокое коренастое тело Бутс являло собой адский контраст с длинным стройным телом Ники с упругими грудями, которые были идеально пропорциональны остальным частям ее тела.

В отличие от маленьких мягких грудей Бутс, которые располагались на широкоплечем торсе.

О, Боже! Норман смотрел на женщин, пытаясь понять, кто с кем что делает. Ники стояла на четвереньках, под ней лежала Бутс. Это была классическая позиция шестьдесят девять.

В данный момент Ники ничего не делала языком. Она запрокинула голову вверх. Ее светлые волосы мягким каскадом рассыпались по плечам. Ее глаза были закрыты, губы приоткрыты. Она улыбалась.

И кричала именно она.

От наслаждения.

Норман переключил свое внимание на Бутс. Она лежала головой под пахом Ники, а колени Ники стояли на ковре по обе стороны от головы Бутс.

Но что Бутс делала с Ники? Он видел, как колышутся светлые волосы, когда Бутс двигала головой вверх-вниз. Только он не догадывался...

"Проклятье!"

Дыхание Нормана стало таким горячим, что оконное стекло запотело. Теперь он видел только туманные пятна. Он поднял руку, чтобы вытереть стекло. Но не решился.

Скрип его потных пальцев по стеклу выдаст его.

"Но, черт возьми, я должен это увидеть", - сказал он себе, задыхаясь. Пах болел.

Норману пришлось переместить голову к другому стеклу в окне. Затем найти часть этого стекла, не слишком затененную пылью.

- Давай, давай, ты упускаешь все действие, - прошипел он про себя.

Затем он нашел другой участок стекла с благословенной небесной чистотой.

"Слава Богу!"

О, теперь он мог видеть. Видно было очень хорошо.

Так вот как это было.

Бутс лежала на спине, голова приподнята подушкой.

"Отлично!"

Только вот непонятно: что Бутс делала своей рукой?

Ники вскрикнула от удовольствия. Она почти выла. Бутс тоже хрюкнула. Через оконное стекло до Нормана донесся чавкающий звук.

Норман тоже задыхался. Его колени дрожали.

От его дыхания окно снова запотело.

"О нет ... пропущу все действие, пропущу!"

Он нашел еще один чистый участок стекла.

Заглянул. Увидел, что обе женщины в возбуждении двигаются быстрее.

Обе вспотели.

Обе покраснели от напряжения.

Обе тяжело дышали.

И Норман тоже тяжело дышал.

Потом его дыхание снова затуманило стекло. Он нашел другое окно. Только это было затянуто паутиной. Все, что он мог видеть, были две бледные фигуры, копошащиеся там. Это выглядело хорошо. Все выглядело очень хорошо... но он не мог разглядеть ни одной детали.

А он понял, что ему нужны детали. Много деталей. Он нашел чистый угол стекла. Все, что он мог видеть, это босые ноги Ники. То, как она сжимала пальцы ног в экстазе, возбуждало его больше, чем можно было сказать словами.

Ух... Норман не знал, сможет ли он больше терпеть это.

- О да, о да!

Это была Ники!

Норман бросил взгляд в другой угол окна. Теперь он мог видеть Ники от плеч и выше. Черт. Он не мог разглядеть ни ее тела, ни тела Бутс. Ники снова выкрикнула эти слова, вертя головой из стороны в сторону так дико, что ее длинные светлые волосы развевались. Норман изумился. Он никогда не видел таких красивых волос. Как летние кукурузные поля и золотая пыль в одном флаконе.

Но Норман должен был видеть все происходящее. Ему хотелось быть свидетелем того, что делают друг с другом эти две помешанные на сексе женщины.

Он рискнул вытереть запотевший кусок стекла кончиком пальца. Оно слегка поскрипывало, но он решил, что две девушки издают достаточно шума, чтобы заглушить рев мула, не говоря уже о слабом звуке трения его потного кончика пальца.

Он видел обнаженные тела, но... "О Боже, нет". Стекло все еще было покрыто грязью. Все, что он смог разглядеть, были две неясные фигуры. И все же он знал, что это женщины. Это были Бутс и Ники, идущие к финалу.

Быстрее... быстрее, быстрее, быстрее...

Пара вскрикнула, когда они достигли кульминации в сотрясающих тело судорогах, и через несколько мгновений они лежали бок о бок на ковре, тяжело дыша. Втягивая воздух так, что их груди поднимались и опускались.

Наконец Норман обнаружил, что может отойти от окна.

"О нет - я не верю в это".

Норман понял, что чистое белье, которое он надел всего час назад, уже не в том состоянии, которым он мог бы гордиться.

Он решил вернуться в трейлер. Чтобы смыть "ночной крем", как назвал его один из его школьных приятелей. Переодеться в свежую пару боксеров.

Норман как раз завернул за угол дома, когда заметил кое-что еще. У подножия склона в дальнем конце кладбища был неглубокий овраг.

Дюк был там.

Он тоже вел себя странно.

Норман вытаращил глаза.

Дюк пятился в пыльном овраге. Он шел спиной вперед, потому что тащил какой-то предмет в форме сосиски, завернутый в брезент.

В сухой траве у кладбищенской ограды какое-то невидимое Норману существо что-то бормотало себе под нос. Оно повторяло снова и снова: "О нет, вот опять".

Норман понял, что это бормотал он сам.

Он понял, что ношей Дюка может быть тело, завернутое в брезент. И Дюку приходилось так сильно зарываться пятками в грязь, чтобы найти опору, что он поднимал целые облака желтой пыли.

Норман посмотрел вниз, в сторону кафе. Оттуда никто не мог увидеть Дюка, но они могут заметить пыльный туман. Тогда они начнут гадать, что происходит возле кладбища.

Может быть, какой-то акт воскрешения. Это должно задеть их любопытство. Или, может быть, они представят себе забавную сцену с зомби-обезьяной. Давно умерший бабуин возвращается к жизни, выкарабкивается на поверхность...

Вот дерьмо. Норман решил, что надо что-то делать со своим буйным воображением.

Он повернулся к большому старому дому. Бутс и Ники все еще должны быть заняты изучением тел друг друга. Слишком заняты, чтобы Ники могла увидеть, что делает Дюк.

В этот момент Дюк оглянулся через плечо.

- Эй, - позвал он. - Иди сюда и помоги мне.

"Черт, я опять вляпался. Еще одно из приключений Дюка.

Когда-нибудь все это закончится плачевно".

Норман бросил взгляд на кафе, прокладывая себе путь по усыпанной камнями земле. Он все еще не забыл сценарий с гремучей змеей и Хэнком, который разыгрался в его воображении. Поэтому он осторожно двинулся в сторону Дюка.

"Нельзя давать этим змеям возможность свободно пробраться ко мне в тыл".

К счастью, было еще рано. Никто, похоже, не собирался прогуливаться по Питс в этот час. Автобус Шарпа с желтыми шторами все еще стоял на стоянке рядом с брошенными машинами.

Норман спустился в овраг. Тот был небольшим. Немного больше, чем щель в земле между холмом и границей кладбища. Его края поднимались только до ушей Нормана.

- Хочешь взглянуть на Спящую красавицу? - спросил Дюк. Потом откинул полог брезента.

- Терри?

- Да, он все время пялился на меня, и я решил, что должен преподать парню урок.

"Я помню урок, который преподал мне Дюк".

Норман посмотрел на окровавленное лицо Терри. Еще больше крови запачкало его рыжевато-коричневую челку.

- Парень сопротивлялся? - спросил Норман.

- Да не особо.

- Думаю, Ямам придется найти другого повара для своего кафе.

- Ты правильно угадал, Норми.

- Э-э... куда ты его тащишь, Дюк?

- Туда, в кусты. Они похоронят его позже.

- Они?

- Шарп и остальные.

- Не думаешь, что они... расстроятся из-за того, что ты убил одного из их горожан?

- Им придется смириться с этим.

- Понятно, но они могли любить этого парня, Дюк. Он мог быть...

- Норман, мне что, до старости тебя ждать? Берись за край брезента и начинай тянуть.

Норман ухватился за ткань. Спорить с Дюком было вредно для здоровья.

Черт, даже смотреть на Дюка неправильно было не очень полезно.

- Господи. Это сложнее, чем кажется, - задыхаясь, проговорил Норман.

- Тебе нужно поработать над мышцами, приятель. Девушкам они нравятся, парни их уважают.

- Некоторым парням они тоже нравятся.

- Норман, ты что, педик?

- Нет... э-э-э... Просто размышляю.

- Твое дело – тащить Спящую красавицу. Размышлять предоставь мне.

- Конечно, Дюк.

Тащить труп по неровной земле оказалось тяжелой работой. У Нормана болела спина. Ныли руки. Он подумал, что еще немного и вывихнется плечо.

Выступил пот.

Рубашка промокла насквозь.

И это солнце.

Жарко. Черт, ужасно жарко.

Они оба ухватили то, что могло бы быть огромным дим-самом. Только этот ролл не был набит рыбой или мясом животных - в нем было сто шестьдесят фунтов того, что, по мнению "Доброй книги", было создано по образу и подобию Божьему.

А именно - труп Терри, покойного из Питса.

Дюк почти не потел. Был таким же хладнокровным в условиях стресса.

Норман вспотел, как в турецкой бане.

Оглянулся назад. Увидел, как рулон брезента с тяжелым грузом скользит по пыли, как под ним катятся камни, расплющивая маленький кактус здесь, пучок травы там. В какой-то момент обнаженная рука Терри вывалилась наружу. Дюк сказал Норману не обращать на это внимания. Продолжать тащить.

Норман продолжал.

Хотя, боль была безумной. Он вспотел, как свинья, узнавшая правду о беконе.

"О, Господи". И он все еще не успел сменить нижнее белье после того как случайно увидел целующихся Бутс и Ники.

- Не волнуйся, Норман. Я все спланировал.

После серии ворчаний, когда они перетаскивали Терри через скалистый выступ, Норман смог повторить:

- Спланировал?

- Да, - сказал Дюк. - Это место. Мы его захватим.

- О... хорошо.

- Я буду мэром вместо старика.

- Звучит неплохо. - Норман решил подыграть Дюку. По понятным причинам.

- Вы с Бутс будете моими заместителями.

"Разве в плане нет принципиального изъяна? А как насчет Шарпа (сам по себе крутой парень) и остальных?"

- Когда мы преподадим им урок, они все уяснят и будут делать то, что мы скажем. - Дюк был уверен в себе, как никогда.

- Конечно, - согласился Норман. – Питомцы, как собаки нуждаются в дисциплине, и мы сможем выдрессировать их.

- Видишь, Норман, в этом ценность образования в колледже. Ты понимаешь концепцию. Вот почему ты мне нравишься. Ты думаешь как я.

Норману пришлось на минуту остановиться, чтобы отдышаться. Также вытереть вспотевшие ладони о штанины брюк.

Дюк упер руки в бока, затем огляделся, как будто это место уже принадлежало ему.

- Мы поделим город между собой. Машины, трейлеры и прочее.

- Это будет здорово.

- И... - Он пристально посмотрел Норману в глаза. - И женщин тоже поделим.

Норман почти согнулся пополам, как будто запыхался. Теперь план Дюка действительно ему нравился.

"Женщины!"

- У меня будут Лорен и Памела, - сказал ему Дюк. - Ты можешь взять Ники.

- О, класс! - Норман не удержался и взвыл от возбуждения.

- У меня есть глаза. - Дюк позволил себе одну из своих самых холодных улыбок. - Я видел, что ты запал на даму.

- О, спасибо, Дюк. Ты лучший!

- Ты заслужил это, Норми. Ты мой номер два.

- Хм, а как же Бутс?

- О, Бутс - это что-то особенное, правда?

- Конечно.

- Настоящий персик.

- Высший класс, Дюк.

- Верно. Поэтому я решил, что мы поделим ее между собой. Ты берешь ее на выходные, а я - на будни.

- Спасибо, Дюк. Это отличная идея.

- Видишь ли, Норман, ты должен планировать заранее. - Дюк сплюнул на руки. - Ладно, пора избавиться от жмурика.

Норман прикрыл глаза от восходящего солнца. Если он поднимет голову, то сможет увидеть сквозь бессистемную массу надгробий кафе. Грузовик с пиломатериалами как раз въезжал на стоянку, вздымая вихрь пыли. Первый клиент за день.

"Интересно, кто теперь будет готовить завтрак для дальнобойщика?" - задался вопросом Норман.

- Парень сам себя не потащит, Норми.

Норман и Дюк снова принялись волочить тело по сухому, как кость, оврагу.

Норман почувствовал, что находится в таком же плачевном состоянии, как и Терри, когда Дюк наконец сказал:

- Сойдет.

Они оттащили тело в заросли кактусов чолла.

- Поблизости нет тропинок, - сказал Дюк. - Никто не увидит здесь мертвого ублюдка.

- Койоты, наверняка, скоро начнут работать над ним.

Дюк усмехнулся.

- Ну, это уж не моя забота.

Норман опустил брезент, затем вытянул руки вверх, выгибая спину. "Перетаскивание трупа чуть меня самого до смерти не довело", - мрачно подумал он.

Дюк наклонился, чтобы ухватиться за край брезента, где должна была находиться голова трупа.

- Хочешь поцеловать его на ночь, Норми?

- Я – пас.

- Слабак.

- Дюк? - Норман сглотнул, почувствовав неприятный привкус во рту. - Ты же не собираешься...

- Ты предвзято относишься к любви другого рода?

- Святое дерьмо. - Норман в ужасе посмотрел вниз, когда Дюк начал поднимать брезент с мертвого лица. - Дюк... я... я не знаю... – "О Боже, этот парень не в своем уме, неужели он..."

Дюк ухмыльнулся.

- Расслабься, приятель.

- То есть ты не собираешься...

- О боже, Норман.

- Просто когда ты спросил, не хочу ли я поцеловать Терри на ночь, я... я...

- Шутка, Норман. Просто посмейся, ладно?

- Но что ты делаешь с...

- Не волнуйся, я не заставлю тебя прикасаться к нему, - Дюк распахнул брезент, открывая тело Терри. Поверх одежды на трупе был фартук повара.

Окровавленная одежда.

"Черт, Дюк знает, как использовать свои кулаки с убийственным эффектом".

Дюк объяснил.

- Нельзя просто выбросить тело, не проверив его на наличие трофеев. Может быть, золотые кольца. Наличные в карманах. Хороший "Ролекс".

- Есть что-нибудь?

- Пластиковые часы. Не стоит их снимать. Тридцать баксов в кармане рубашки. Паршивое дешевое дерьмо.

Даже смерть жертвы не смягчила гнев такого парня, как Дюк. Он ударил труп кулаком в фамильные драгоценности.

Труп закричал. Норман заорал громче.

- Значит, парень не умер, - заметил Дюк. - Ты что, думаешь, я нейрохирург?

Терри резко сел прямо, задыхаясь. Он странно моргал в ярком солнечном свете.

Дюк вытащил нож из ботинка.

- Норман, откинь его голову назад, чтобы я мог добраться до горла.

- О, черт. - Колени Нормана не слушались.

- Не трать на это целый день. У нас много работы.

Норман набросился на Терри. Молодой парень отбивался, как обезумевшая пума. Бил Нормана руками. Рычал.

Внезапно он оказался сверху Нормана, прижимая его к кактусу. Острые шипы вонзились в руку Нормана. Тот закричал.

И все это время окровавленное лицо Терри с дикими глазами было прижато к его лицу.

Глаза в глаза.

Кровь с разбитых губ парня брызнула на лицо Нормана.

Дюк сохранял терпение.

- Норман. Ты должен был держать его.

Норман ухитрился прижать ладонь ко лбу Терри. Он сильно надавил. Толкнул голову назад.

- Так держать, Норман.

Когда горло парня было открыто, Дюк достал нож. Затем медленно и глубоко провел его по горлу, чуть ниже адамова яблока.

Терри тут же потерял всякий интерес к борьбе с Норманом. Вместо этого он стал сосредоточенно зажимать рану обеими руками. Несмотря на это, кровь струилась сквозь его пальцы.

Норман перекатился набок, встал и в ужасе наблюдал за происходящим. Парень, как золотая рыбка, открывал и закрывал рот. Он пытался глотнуть воздух, но тот не проходил в легкие. Кровь покрывала его руки, так что казалось, будто он разминал кулаками сырую клубнику.

Пальцы, ладони, запястья – все скользкое, багровое.

Терри уставился на Нормана. Глаза умоляли его.

Норман смотрел в ответ.

Затем Терри начал издавать странные крики, похожие на крики мула.

- Тупой нож, - пояснил Дюк. - Не прорезал до конца.

- Дюк, сделай что-нибудь.

- Он скоро затихнет.

Но Терри не затихал. Он продолжал издавать этот странный ревущий звук – все громче и громче.

"Господи, я больше не могу этого выносить. Он привлечет сюда всех своими криками".

Норман присел на корточки и нашел кусок камня размером с футбольный мяч. Затем снова встал. Поднял камень высоко над головой, пока его руки не выпрямились, локти не сомкнулись.

Терри все еще мычал. По-прежнему смотрел на него.

Дюк стоял, хладнокровно наблюдая за тем, что Норман сделает дальше.

"Я должен это сделать, - подумал Норман. - У меня нет выбора. Надо остановить его крики.

Надо чтобы он перестал пялиться на меня.

Пугать меня".

Огромный кусок камня, который Норман поднял над головой двумя руками, весил, должно быть, не меньше двадцати фунтов. Его локти дрожали. "Долго держать не получится".

Стиснув зубы, Норман с силой опустил камень на голову Терри. Верхняя часть черепа парня проломилась.

Один глаз выскочил из глазницы.

Терри упал.

Его ноги дергались, поднимая вихрь пыли.

Бессмысленное мычание прекратилось. Норман подумал, что тишина прекрасна.

Дюк был впечатлен.

- Хорошая работа, Норман. - Он небрежно пнул тело носком мотоциклетного ботинка. - От этого он не проснется.

- Я убил его, - Норман не был уверен, было ли это утверждение или вопрос.

- Да, и как. Знаешь, на тебя накатывает жажда крови, - ухмыльнулся Дюк. - Ты превратился в машину для убийства. Настоящий терминатор.

- Я бы хотел вернуться в трейлер.

- Конечно. Тебе нужно привести себя в порядок. Это влажное пятно у тебя в промежности выглядит неприятно, понимаешь? Ты должен оставлять это в женской киске, а не в своих шортах.

Норман мог только кивнуть. Пошатываясь, он повернулся и пошел обратно к трейлеру.

Дюк окликнул его.

- Я буду там через полчаса. Пора приступать к работе.

- Кто-нибудь видел Терри? - спросила Памела у Хэнка, который тащил пластиковый мешок с мусором из кухни в подсобку.

Одна из обязанностей старожила. По совместительству мэр, по совместительству гид, по совместительству мусорщик.

- Терри я не видел Терри, но на тебя глаз положил. - Он подмигнул своим старым развратным подмигиванием. Его покрытые струпьями губы растянулись в широкой ухмылке, снова выставив напоказ десны с полудюжиной желтых зубов. - Ты красавица, это чистая правда.

- Спасибо, Хэнк, - улыбнулась Памела. Она уже привыкла к его манерам. - Там клиенты ждут еды, а я не могу найти Терри. Ты не знаешь, где он может быть?

- Точно не знаю, - Хэнк почесал седые бакенбарды. - Он всегда здесь к девяти.

Памела немного покраснела, когда сказала:

- Ты не думаешь, что он может быть с Ники? В ее трейлере?

- Я знаю, что он увлечен Ники, но это не взаимно.

- Терри милая, и она могла бы... ну, понимаешь... быть с ним посговорчивей.

- О, не поймите меня неправильно, мэм. Ники любит Терри, но не в этом смысле.

- Почему ты так говоришь?

- Я прожил на Божьей Земле достаточно долго, чтобы кое-что знать. Ники играет за другую команду по боулингу, если ты понимаешь, что я имею в виду. - Хэнк снова подмигнул налитым кровью глазом.

- Хэнк, это нехорошо, ты не должен рассуждать о таких вещах.

- Это не просто спекуляция. - Снова вульгарное подмигивание. - У меня в голове два глаза. Я видел, как Ники развлекала дам в своем трейлере.

- О, Хэнк, ты не должен шпионить за людьми.

- Так вот, я видел Ники в процессе охоты на бобра, если ты улавливаешь мою мысль.

- Я улавливаю.

- Видел, как она делает ножницы с сестрой. Наблюдал, как она пьет из волосатой чашки. Видел, как она пашет свежую борозду. Смотрел, как она...

- Ладно, ладно, Хэнк, я все поняла.

- Я тоже. - Фиолетовый язык Хэнка облизал его губы. - Хорошая четкая картина. - Он похлопал себя по груди. - Заставляет старую бегущую строку прибавить ритм.

Из кафе позади Памелы донесся звук, будто кто-то стучит кулаком по стойке.

- Эй! В этой дыре нас будут обслуживать?

Хэнк снова потащил мешок с мусором в направлении задней двери.

- Если вам нужен совет, мэм, не стоит лишать голодного человека еды.

- О, отлично. - Памела закипела.

"Я не могу найти Терри. Я одна в кафе. А там дальнобойщик и его приятель ворчат из-за еды".

- Увидимся позже, сладкий пирожок.

Памела сердито посмотрела на Хэнка.

– Спасибо большое. Если увидишь...

- Терри. Конечно, конечно. Я скажу ему, что ты не можешь жить без него. Хи-хи. - Он захохотал от души.

- Эй! Есть кто дома? - снова позвал дальнобойщик.

Памела постаралась изобразить на лице свою лучшую профессиональную улыбку официантки и вернулась в кафе.

Дальнобойщик и его приятель сидели за стойкой. Они положили свои мускулистые голые руки на столешницу и уставились на нее. На обоих были белые футболки со стилизованным коричневым бревном, пересекающим зону сосков. Ниже были слова "Мы тоже любим пиломатериалы", затем номер телефона.

Форма компании. С кругами пота в подмышках.

Обоим парням было за сорок. На одном была бейсболка. У другого была масса вьющихся волос, которые прибавляли ему, наверное, дюйма три роста.

- Неужели наши деньги здесь не годятся? - спросил тот, что в кепке.

Другой добавил:

- Да, или вы принимаете только иракские песо?

- Думаю, вы имели ввиду иракский динар.

- А?

- Валюта Ирака, - сказала Памела, улыбаясь. - Это динар, а не песо. Кофе?

- О, умная официантка, а? - Тот, что с вьющимися волосами, сказал это с усмешкой. - У тебя есть высшее образование или ты просто влюблена в иракца?

- Я знаю, что у нее есть... - Это было от дальнобойщика в кепке. - У нее длинные ноги, доходящие до самого пупка.

- Да, и какая задница. - Кудрявый ухмыльнулся. - И сиськи красивые. Хорошая мягкая подушку для рабочего парня.

- Ты прав. Не передашь мне мои рентгеновские очки, Фрэнк?

Тот, кого звали Фрэнк, достал из кармана очки в стиле Элвиса с большой алюминиевой оправой и протянул приятелю.

Дальнобойщик надел их, оглядел Памелу с ног до головы и одобрительно присвистнул.

- Лучшая вещь, которую мы когда-либо покупали, Фрэнк, эти рентгеновские очки.

- О, очень смешно, - сказала Памела. Она вытащила из кармана фартука блокнот для заказов.

- Прелестная грудь. На правой есть веснушки. Хороший плоский живот. И мужик, о, мужик, ты бы видел ее...

- Ладно. - Памела сорвала кепку с головы дальнобойщика. - Либо ты прекращаешь комментировать, либо я поджарю твою кепку вместе с яйцами.

- По крайней мере, ты хоть что-то поджаришь, - с чувством сказал кудрявый.

- Да, и верни мою чертову шляпу.

Терпение Памелы было на исходе.

- А что ты будешь делать, если я ее не верну?

- Я зайду туда и отшлепаю твою милую попку, как она того заслуживает. - Он толкнул приятеля локтем.

Оба рассмеялись.

"Может быть, они думают, что я здесь совсем одна.

У них появляются разные мысли.

Таким десертом можно и подавиться.

О, где ты, Терри? Где кто-нибудь? Лорен? Ники?"

- Ладно, вы оба проголодались. А я официантка. Что я могу вам предложить? - Памела стояла, держа ручку над блокнотом, готовая писать.

У того, которого звали Фрэнк, в глазах было выражение, не требующее объяснений.

- О, я точно знаю, чего хочу. Как насчет тебя, Джо?

- Конечно. Чего-нибудь горячего и острого. - Оба снова рассмеялись.

Памела вздохнула.

- Вы двое собираетесь продолжать эту остроумную перепалку весь день или вы собираетесь сделать заказ, чтобы я могла вам что-нибудь приготовить?

- Приготовь-ка мне вкусную грудку, а потом...

Опыт Памелы преподавания в школе дал о себе знать.

- Ладно, вы двое. С меня уже довольно этого, - ее голос был совершенным балансом льда и стали. - Либо вы заказываете еду прямо сейчас, либо остаетесь голодным до конца дня.

- Эй, послушай, мы...

- Нет, это ты послушай меня, придурок. - Памела хлопнула ладонью по стойке. - Следующая закусочная в четырех часах езды отсюда. Так что выбирай. Ешь здесь или отправляйся в путь.

- Я...

- И если вы будете есть здесь, я ожидаю от вас хоть толику цивилизованного поведения.

Двое мужчин посмотрели друг на друга. Один передал солнцезащитные очки обратно другому.

- А теперь кто-нибудь из вас хочет что-нибудь сказать?

Памела бросила на них свой лучший стальной взгляд.

- Да, мэм. - Водитель грузовика заметно осел под ее грозным взглядом.

- Ну? Я жду.

- Пожалуйста, верните мне мою кепку, мэм.

Она протянула ее ему.

- Итак, - бодро сказала она. - Кофе?

Двое парней кивнули и быстро сказали "Пожалуйста" и "Спасибо".

- Так-то лучше. Итак, джентльмены. Что бы ты хотела съесть?

Теперь уже с уважением, они сделали свой заказ.

"Поскольку Терри не пришел, мне придется готовить, - подумала Памела. - Но ничего страшного. Я могу приготовить бекон, жареные яйца и обычные добавки к завтраку".

Повернувшись, она услышала, как один из мужчин прошептал другому:

- Месячные.

Она улыбнулась про себя. Они не могли удержаться, чтобы не заверить себя, что проиграли битву превосходящей биологической силе менструации. Они не могли признаться себе, что официантка оказала им сопротивление. Столкнувшись лицом к лицу с этой эпохальной вещью, большинство мужчин уступают ей, как вампир, которого корежит от распятия.

Не поворачиваясь к ним, кладя ломтики бекона на раскаленную сковороду, Памела не удержалась и сказала:

- Ванная комната вон там. Возможно, вы захотите помыть руки перед едой.

Она повернулась, чтобы улыбнуться им, когда они удивленно смотрели на свои грязные пальцы. Как будто мытье рук перед едой было им чуждо.

Что, вероятно, так и было.

Они кивнули. Тот, что в кепке, коснулся козырька. Уважительный жест.

- Хорошая идея, мэм.

Парочка поспешила в ванную.

Игра, сет и матч.

- Отличная работа, - Памела резко повернулась вправо.

В дверях кухни стоял Дюк.

- О, - сказала она, - я тебя там не заметила.

- Ты быстро взяла верх над этими двумя, - сказал он. - Я впечатлен.

- Просто немного твердости.

- И это сработало. А ты непростая девчонка.

- Спасибо, - она разбила яйца на раскаленный металл. Прозрачная жидкость стала шипяще-белой вокруг желтка.

Дюк сунул в рот жвачку. Он окинул Памелу оценивающим взглядом, пока жевал.

- Ты не официантка.

- Сейчас я и официантка и повар.

- Я имею в виду, что ты не так давно работаешь в этой сфере.

- Нет, я учительница.

- Как ты оказалась в Ямах?

- Долгая история.

- Шарп привел тебя сюда?

- Угу, - Памела перевернула ломтики бекона. Пузырьки масла, казалось, танцевали на готовящемся мясе. Несмотря на то, что она не отрывала глаз от еды, она чувствовала, что парень изучает ее.

Да, ему идет стиль "плохой парень". Голубые глаза, светлые волосы. Татуировка. Узкая талия. Широкие плечи...

Конечно, от такого парня стоит ждать неприятностей.

- Ты не мог бы поставить мне сюда две тарелки?

Она догадалась, что Дюк ни от кого не принимает приказов.

Но он лишь слегка кивнул. Как будто то, что он увидел в Памеле, его вполне устраивало. Поэтому он был готов оказать небольшую помощь.

"О Боже, надеюсь, у него нет никаких романтических намерений. Я еще не готова к этому.

И в особенности не с таким парнем, как Дюк. Он выглядит так, будто убегает от целой кучи неприятностей.

Мог сбежать из тюрьмы.

Или мог отравить свою бабушку ради ее сбережений".

Двое парней вернулись из ванной. Они выглядели веселыми и расслабленными после того, как она установила некоторые основные правила.

Оба подняли руки вверх, ладонями к Памеле.

- Все чисто, мисс, - сказал тот, что в шляпе.

- Вы прошли проверку. Присаживайтесь, завтрак готов.

Памела оглянулась, чтобы посмотреть, как Дюк отреагировал на ее обращение с клиентами.

Дюк уже исчез.

Как будто ему нужно куда-то спешить.

По ее позвоночнику пробежала дрожь.

"Кто-то только что прошел по моей могиле..."

И пока Памела подавала яичницу с беконом, надеясь, что Терри не задержится с возвращением, куда бы он ни отправился, она не знала, что повар кафе лежит под кактусом, а муравьи деловито ползают по нечестивому месиву его раздавленного черепа.

Норман сидел и пил из стакана холодную сладкую воду. Он вернулся в трейлер.

Сменил трусы, прежде чем сперма высохла и образовала корку. Его мысли были забиты всяким дерьмом:

Бутс и Ники, голышом развлекаются в старом доме.

Дюк тащит Терри в брезенте.

Норман убивает Терри камнем.

"О Боже, я машина для убийства.

Три человека меньше чем за неделю".

Норман покачал головой. Он откинул голову на спинку дивана. Вентилятор дул на него, охлаждая лицо. Но жара пустыни просачивалась в гостиную трейлера.

"Сегодня будет жарко.

У меня такое чувство, что скоро будет жарче, чем в аду. Во всех смыслах".

Норман сделал еще один глоток воды.

Холодная жидкость, скользящая по его горлу, была приятной на вкус.

"Жаль, что я не могу оставаться в таком состоянии еще миллион дней. Ничего не делать, только чувствовать вентилятор на своем лице. Пить холодную воду.

Почему каждый раз, когда я переезжаю из одного места в другое, я заканчиваю тем, что убиваю кого-то.

Или сам чуть не погибаю...

Опасные времена, Норман. Так что оставайся в трейлере. Эй, оставайся на гребаном диване. Так никто не пострадает. И меньше всего ты сам".

Раздался стук в дверь.

"Теперь перед тобой дилемма, - сказал себе Норман. - Либо открой дверь. Или останься здесь. Если ты откроешь дверь, кто-то попытается тебя убить. Или ты споткнетесь на коврике и случайно разобьешься насмерть.

Вот дерьмо".

Снова раздался стук. На этот раз за ним последовал хриплый голос.

- Молодой человек. Ты там?

"Святая корова. Старик. Как там его зовут?

Хэнк. Да, Хэнк.

Просто старый Хэнк. Не должно быть никакой опасности".

Ни для старого скорняка, ни для Нормана.

Норман направился к двери. Потом вдруг остановился.

Возможно, Хэнк слышал, что Нормана укусила ядовитая змея.

Не мог он такого услышать, но это может не остановить мужика от желания высосать яд. Норман не мог перестать вспоминать мысленный фильм, который его воображение создало для него. О том, как Нормана укусила гремучая змея, вонзившая клыки ему в зад. Затем зловещие мысленные образы беззубого старого Хэнка с потрескавшимися губами и густыми усами, неспешно с наслаждением высасывающего яд.

"Черт.

Ну и воображение. Почему оно мучает его круглосуточно?"

- Привееет! - Снова стук.

Норман направился к двери и открыл ее. Солнечный свет ударил ему в глаза, как пара пистолетных выстрелов. Он отпрянул, моргая от его блеска.

- Я так и думал, что ты тут, молодой парень. И я был прав.

- Доброе утро, - вежливо поздоровался Норман, недоумевая, какого черта старик появился у его двери.

Хэнк стоял в пыли у подножия ступенек трейлера. Он посмотрел на Нормана. Его глаза были закрыты складками кожи, чтобы не ослеплял солнечный свет. Сквозь густую щетину торчал нос. Он был красной, как клубника. Перезрелая, перестоявшая клубника. В такой одежде он мог бы сойти за старого старателя. Даже в такую жару на нем была клетчатая фланелевая рубашка с длинными рукавами. Под ней синие джинсы. На ногах пыльные черные ковбойские сапоги. Хорошая обувь для уничтожения скорпионов.

Норман увидел, что старик ухмыляется. Он держал в руках свою грязную шляпу, которую, вероятно, удерживали вместе только пыль и пот старого болвана.

- Подумал, что ты, возможно, захочешь заглянуть в мою шляпу.

- Заглянуть в шляпу?

- Да.

"Боже мой, почему я должен стоять здесь и любоваться изнанкой шляпы старого говноеда? О чем он думает?"

- Посмотри, что у меня есть для тебя и твоих приятелей.

Норман заглянул в темное нутро шляпы. "Это что, пятна какашек на полях?

Если подумать, туалетная бумага может быть в дефиците, когда ты живешь в пустыне...

И поля шляпы должны быть мягче, чем листья кактуса..."

Норман начал:

- Я не совсем понимаю...

- Прямо на дне.

- О! Яйца.

- Чертовски точно. Свежие, сегодняшние.

- Спасибо, но у нас есть немного в холодильнике.

Кривая усмешка Хэнка стала шире.

- Нет, это не из куриного зада.

- Не куриные яйца? Утиные, гусиные, перепелиные?

- Эти яйца - лучшее, что ты когда-либо пробовал. - Хэнк причмокнул губами. – Яйца крысолова.

У Нормана отвисла челюсть.

- Змеиные яйца!

- Конечно, это змеиные яйца. Ты никогда не пробовал их раньше?

- Никогда.

"И вряд ли соберусь это делать".

- Свежие яйца гремучей змеи помогают от всех болезней.

- Я не думаю, что...

- Просто возьми их, вот так. - Хэнк взял круглое белое яйцо из своей шляпы. - Видишь, они мягкие. Ты можешь помять их. - Хэнк осторожно сжал их. - Их можно мариновать или варить в молоке. - Он подмигнул Норману. - Но так просто их не победить... Смотри, молодой парень. - Он пожевал одно из них остатками своих желтых зубов. -Крепкая внешняя мембрана. Но если постараешься, то прокусишь дыру насквозь. Теперь откинь голову назад, открой рот. И сожми.

Хэнк следовал своим собственным инструкциям. Норман с каким-то зачарованным ужасом наблюдал за тем, как старый болван выплескивает содержимое яйца гремучей змеи себе в рот. Оно вылетело из отверстия в мембране как шар зеленой слизи, с красными прожилками крови.

- А-а-а... - Хэнк смаковал такой лакомый кусочек. - Держу пари, ты никогда не пробовал ничего подобного!

- Ты прав. - Норман сглотнул. Во рту был привкус желчи. Его ладони вспотели.

"Боже мой, это выглядело просто ужасно".

Хэнк протянул шляпу так, чтобы Норман мог видеть скопление сверкающих белых яиц, вложенных в нее.

- Угостишься?

- Нет, спасибо. Я... я... - желудок Нормана скрутило. - Я вегетарианец.

- Черт, неужели? А я Весы.

Норман пробормотал что-то насчет того, что оставил включенным душ, затем закрыл дверь перед ухмыляющимся мужчиной, стоящим там со шляпой, полной змеиных яиц.

Норман снова лег на диван. Вентилятор обдувал его лицо.

Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы не вспоминать образ Хэнка, с упоением глотающего склизкое зеленое содержимое змеиного яйца.

Пришлось очень постараться.

Через десять минут он понял, что его все-таки не стошнит.

Но это было очень близко.

И как раз когда Норман начал думать, что жизнь становится лучше, дверь трейлера открылась. Вошли Бутс и Дюк.

У них в руках были пистолеты.

- Норман. Пора начинать шоу. - Дюк сел в кресло напротив него.

Бутс предпочла примостить свой зад на подлокотнике дивана.

Норман вспомнил, как голая Бутс занималась любовью с гибкой голой Ники. От этой мысли ему стало тепло.

А вот смотреть Бутс в глаза было неловко.

Но потом его внимание привлекло оружие, которое они держали. У Бутс был револьвер. Похоже, это была модель 38-го калибра для домашней защиты. Дюк держал в правой руке "Магнум" 357-го калибра, а в левой - автоматический "Глок". Позолоченный. Игрушка богатого человека.

Норману пришлось задать очевидный вопрос.

- Откуда у вас оружие?

Бутс ответила:

- Пока ты спал, когда мы сюда направлялись, мы взяли их у парня, который ехал в доме на колесах.

- Похоже, он не жаловался. - Норман нацепил свою неизменную улыбку, чтобы не злить Дюка.

- Бутс применила свою старую магию, - сказал Дюк. - Пока он лежал на Бутс и затыкал ей мокрую дырку, как будто от этого зависела их жизнь, я... - Он издал щелкающий звук, проведя большим пальцем по горлу, имитируя нож, разрезающий трахею. - Я избавил его от этих красавиц, которых он припрятал.

- Хорошая работа, - кивнул Норман.

- Бутс – вот кому все похвалы.

- О, я ничего не сделала, - прошептала она. - Просто улыбнулась и раздвинула ноги.

- Как я и сказал, - ответил Дюк. – Старая магия Бутс.

- Они выглядят грозными штуками. - Норман осмотрел оружие. - Знаете, как с ними обращаться?

- Конечно, знаем. - Бутс крутанула барабан с патронами своего револьвера. Он издал щелкающий звук. - Пока ты спал, мы даже немного попрактиковались.

"Пока я спал? Скорее, пока я был без сознания. После того, как Дюк избил меня, это чудо, что я вообще проснулся".

- Вот твоя часть, Норми. - Дюк протянул ему автоматический "Глок".

- Но я ничего не знаю о...

- Ничего особенного. Это автоматический пистолет, модель 20. Просто наведи и нажми на курок. Он десятимиллиметровый. Чертова пушка. Конечно, сначала нужно не забыть снять с предохранителя. Вот эта маленькая штучка. - Дюк показал ему, как сдвинуть предохранитель.

- Но мы же не собираемся ни в кого стрелять?

- Думаю, нет. - В голосе Бутс звучало разочарование.

- Это для того, чтобы подкрепить наше предложение взять на себя управление городом, - сказал Дюк.

- Они будут сильными убеждающими средствами, - согласился Норман, почувствовав тяжесть пистолета в руке. И когда он вспомнил, как Дюк сказал ему о том, что Ники будет его, когда план будет завершен, он начал улыбаться.

- Чему ты улыбаешься, приятель? - спросил Дюк.

- Я просто думаю о будущем. О том, как мы будем наслаждаться жизнью.

Дюк тоже улыбнулся.

- Ладно, если вы, ребята, готовы. - Его улыбка превратилась в оскал. - Давайте сделаем эту сумасшедшую штуку.

- Сначала кафе, - сказал им Дюк.

"Святое дерьмо. Это похоже на разборки на Диком Западе.

А мы - банда Джесси Джеймса.

Злые, опасные, вооруженные".

Время близилось к полудню. Норман шел справа от Дюка, Бутс - слева. Они целеустремленно шли по стоянке, их ноги поднимали пыль при каждом шаге. Бутс была в своих белых ковбойских сапогах. Дюк мужественно шагал в своих мотоциклетных ботинках. Норман был в кроссовках. Солнце палило прямо сверху, почти не отбрасывая тени.

Пустынно.

Ни единого звука.

Никаких машин на дороге.

Никаких людей.

Никакого пения птиц.

Только мертвая тишина. Как будто мрачный жнец приложил свой костлявый палец к лишенным плоти губам и выдохнул: Ш-ш-ш...

Старый мистер Смерть знал, что происходит.

Он уже видел, как это происходит в Ямах. Это была пограничная страна. Сто лет назад здесь было много перестрелок. Может быть, какой-нибудь азартный игрок, который слишком часто вытаскивал туза из манжеты. Или двое парней спорили из-за танцовщицы бурлеска.

История одна и та же.

Выхватываются стволы.

Бам! Бам! Бам!

Затем идет торжественная процессия за длинным сосновым ящиком к пустынному кладбищу.

Норман почувствовал ужас.

Почувствовал возбуждение.

"Теперь история повторяется.

Мы втроем идем в строю с оружием в руках. Трое отчаянных.

Мы сделаем этот город Питс нашим собственным".

Они правильно подобрали время. Клиентов не было.

Дюк прищурился от солнца.

- Шарп ушел, - сказал он.

- Одной проблемой меньше, - добавила Бутс.

- Ага.

Они пересекли борозды в пыли, оставленные автобусом Шарпа. Он снова отправился "спасать людей". Впереди показалась вереница брошенных грузовиков и машин. Потом само кафе.

- Через черный ход? - спросил Норман.

- Нет. Через парадную дверь. Теперь это место принадлежит нам. - Дюк сплюнул в пыль.

Над ними кружили стервятники.

Норман кивнул.

– Хорошо.

Они обошли вокруг кафе. Все же клиенты здесь были. У входа стояли два больших "Харлея".

- Не видела, как они приехали, - сказала Бутс.

- Это не проблема. Пошли.

Дюк толкнул дверь кафе. Они последовали за ним.

Внутри было двое байкеров. Коренастые парни в черной коже. Это была парочка крепких засранцев. Они сидели за стойкой.

Официанткой за столиками была Памела. Лорен готовила еду.

Норман прогнал ментальный файл. Это означало, что Уэс, Хэнк и Ники отсутствовали.

- Кафе закрыто, - объявил Дюк.

- Эй, - прорычал один из байкеров. - Мы еще не поели.

Дюк поднял руку, в которой держал "Магнум". Его шестидюймовый ствол из синей стали выглядел невероятно зловеще.

- Убери эту чертову пушку от моего лица, - предупредил байкер. - Как я уже сказал, мы еще не поели.

- Стейк отменяется, но вот твой десерт. - Дюк выстрелил. - Тяжелая пуля ударила байкера в лоб. Он откинулся назад, как мертвый тюлень. Обмякший. Тяжелый. То, что осталось от его головы, издало громкий чавкающий звук, ударившись об пол.

- Все в порядке, - сказал другой байкер. - Я не хочу не...

Бутс выстрелила. Прямо в член. Байкер взвизгнул и зажал обе руки между ног.

Дюк кивнул Норману.

- Прикончи его.

Норман выстрелил из автоматического "Глока". Большой патрон наполнил кафе оглушительным грохотом. Стакан на столе рядом с ним разлетелся вдребезги - настолько громким был выстрел.

Десятимиллиметровая пуля попала парню прямо в грудь. Он упал, обливаясь кровью.

Дюк покачал головой.

- Тебе следовало послушать меня в первый раз. Я сказал, что кафе закрыто.

Норман увидел, как Памела и Лорен в ужасе уставились на трех "desperados"[39].

Дюк прикоснулся к брови в знак приветствия.

- Да будет вам известно, что... - Он подыскивал фразу.

Норман подкинул ему.

- Отныне.

- Спасибо, Норман. Да будет известно отныне, что я хозяин Питса. Бутс и Норман - мои помощники. Мое слово - закон. Ясно?

Лорен открыла рот, готовая протестовать.

Норман вмешался.

- Просто расслабься, успокойся. Все будет хорошо.

Бутс пропела.

- Мы отлично проведем время. Это начало настоящей большой дружбы.

Норман взглянул на нее. Она улыбнулась. Но в ее карих глазах была пустота. Как будто все ее зрение было направлено внутрь, в какую-то темную глубину ее сознания. А не наружу, на людей в кафе.

- Совершенно верно, - согласился Дюк. - Настоящая тесная дружба. И мы сделаем этот город классным местом. Больше девушек. Больше веселья.

- Ну ладно, - воодушевился Норман. Он уставился на Памелу в ее обтягивающей фигуру рубашке поло и шортах. Ему нравился этот приталенный наряд официантки.

"Даже сексуально. Жаль, что на нее претендует Дюк".

Дюк все еще держал всех на мушке пистолета, но свободной рукой полез в карман рубашки, достал пачку сигарет и губами вынул из пачки один длинный белый цилиндр. Вернув пачку в карман, он зажег спичку одной рукой и глубоко затянулся.

- Мы сожалеем о беспорядке, который устроили эти двое, - Он кивнул на мертвых байкеров.

"Горячее дерьмо. Дюк обвиняет этих двух парней в том, что они залили кровью весь чертов пол. Как будто стрельба не имеет к этому никакого отношения".

Норман согласился с репликой Дюка.

- Мы быстро все уберем.

- Не волнуйтесь, - сказала Лорен. - Мы и раньше имели дело с большим количеством мертвого мяса.

Норман заметил взгляд, который Памела бросила на свою подругу. Словно в эти несколько слов было вложено больше смысла, чем могло показаться на первый взгляд.

- Вопрос в том, - Бутс пошевелила пальцем на спусковом крючке своего револьвера, как будто ее кожа начала зудеть, - что мы будем делать с вами двумя?

- Запрем их, - быстро сказал Норман, прежде чем Бутс решила расправиться с двумя малышками.

- Здесь? - Бутс сморщила свой похожий на рыло нос. - Они легко сбегут.

- Нет, - сказал Норман.

- Трейлеры тоже не годятся, - заметил Дюк.

- Дом на холме. Там наверняка есть подвал или что-то в этом роде, - сказал Норман.

- Звучит неплохо, Норман, дружище.

Бутс подвинулась так, чтобы она могла заглянуть в дверь кухни.

- А где остальные?

"Наверное, интересуется, где прекрасная блондинка Ники, - подумал Норман. - После того как сегодня утром я увидел, что Бутс занимается любовью с Ники, она, возможно, захочет заявить свои права.

Нечестно.

Дюк обещал Ники мне".

Норман начал размышлять, есть ли способ избавиться от Бутс в будущем. От этих мертвых карих глаз у него мурашки побежали по коже. Наблюдать за тем, как девчонки занимаются сексом, было весело, но он не хотел, чтобы Бутс забрала все хорошее, что предстояло ему пережить с Ники.

Лорен посмотрела на Памелу, а потом сказала:

- Я не знаю, где они.

- Ты точно не видела Ники?

"Видишь! - Лицо Нормана вспыхнуло. - Бутс нужна вторая порция.

Боже, боже, Бутс должна исчезнуть".

- Когда вы ждете возвращения Шарпа? - спросил Дюк.

- Он может отсутствовать несколько дней, - ответила Лорен.

- А где могут быть остальные? Уэс и старик?

- Где-то поблизости. - Памела пожала плечами.

Лорен добавила:

- У них у всех есть свои обязанности.

- Хорошо. - Дюк сунул пистолет за пояс брюк. - Вы, леди, не доставите нам никаких хлопот, не так ли?

- А ты как думаешь? - Потрясение Памелы сменилось гневом. - У вас троих есть оружие.

- Дерзкая. Мне это нравится. - Дюк был доволен.

- Я дам тебе дерзость, - прорычала Памела.

Бутс снова подняла пистолет.

- А мы можем дать тебе сиськи полные свинца, так что не дергайся.

Норман сыграл дипломатическую роль.

- Помнишь? Расслабься и успокойся, тогда никто не пострадает.

Дюк кивнул.

- У Нормана есть мозги. Прислушайся к его совету, хорошо? - Его взгляд стал жестким. - Хорошо?

И Лорен, и Памела кивнули. Норман заметил, что во взгляде Памелы все еще горит огонь. Она хотела наброситься на Бутс.

Норман задался вопросом, сможет ли она когда-нибудь это сделать.

"Кошачья драка.

Это может быть весело.

Может быть, это способ вывести Бутс из игры".

- Теперь, когда мы все милы друг с другом, давайте прогуляемся до дома. Норман, запри дверь в кафе. Повесь табличку "закрыто".

- Я займусь этим.

- Дамы. - Дюк кивнул в сторону кухонной двери. - Время променада. Мы выйдем на задний двор, затем поднимемся к дому. Если мы увидим кого-нибудь из остальных, не делайте никаких блядских глупостей, вроде предупреждающих криков и тому подобного. Могу я на вас рассчитывать?

Обе кивнули.

- Мило. Показывайте дорогу, дамы.

Они пробирались вверх через кладбище. Мимо могил парней, проигравших перестрелку сто лет назад. Затем мимо могил обезьян. Дом мерцал перед ними в жарком мареве.

Лорен и Памела вели их за собой. Их голые ноги показались Норману пленительными.

Бутс жаловалась на жару.

Жаловалась, что Ники нигде не видно.

Дюк шел молча. Спокойный, как всегда.

Они не видели никого из оставшихся обитателей Ям.

Когда они поднялись на крыльцо дома, Ники как раз входила в парадную дверь.

- Уже трое, - весело сказала Бутс.

- Теперь надо найти Уэса и Хэнка, - сказал Дюк.

- Что происходит? - спросила Ники. Вид оружия испугал ее.

- Не о чем беспокоиться, мэм. Мы взяли под контроль Питс для вашей же собственной защиты.

- Нашей собственной защиты? - эхом повторила Ники. - Нам не нужно...

- Ники, - спокойно сказала Лорен. - Делай, как они говорят.

Ники смотрела на Бутс с болью в глазах. Норман догадался, что она вспоминает нежные, сладкие ласки от языка Бутс сегодня утром и чувствует себя уязвленной предательством.

- Бутс, почему ты так со мной поступаешь? Я думала, мы...

- Тут становится очень жарко. Если в ближайшее время не будет прохлады, то я не смогу удержаться от того, чтобы нажать на курок.

- Ладно, ладно, - успокоила Памела девочку-свинью. - Не волнуйся. Мы делаем все, как ты говоришь. Ники, вернись в дом, пожалуйста.

- Но...

- Они обещали, что не причинят нам вреда.

Ники кивнула. Ее голубые глаза были настороженными, когда она откинула свои длинные светлые волосы назад за плечо.

"Очевидно, она не доверяет нам ни на йоту", - подумал Норман.

Внутри дома было темно, как в пещере. Норман надеялся, что там будет прохладно.

Но нет.

Он последовал за всеми в мрачный коридор. Здесь было жарко и пахло плесенью. И все же, по крайней мере, они были вне палящего солнца.

- Нам нужно найти удобное место для дам, - сказал Дюк. Он наугад открыл дверь.

Норман чуть было не сказал ему, чтобы он не беспокоился об этой двери. Это была большая пустая комната без мебели, где Бутс и Ники обнаженные сплетались друг с другом.

Норман решил ничего не говорить.

"Не хочу выдать себя, показав, что наблюдал за ними. Я же не хочу, чтобы они подумали, что я какой-то извращенец".

- Пустая комната, - сказал им Дюк.

Бутс спросила:

- Есть ли в ней окна? Это нехорошо, если там есть окна.

Из милого, простодушного персонажа, с которым впервые столкнулся Норман, Бутс в последнее время стала раздражительной. Вместо того чтобы быть покладистой, ее нервы теперь были хрупкими.

"Лучше бы она убрала этот чертов пистолет".

Норман начал потеть.

Тревожный пот. Ничего общего с жарой.

Дюк проверил комнаты внизу.

- Во всех есть окна, - объявил он. - Слишком легко выбраться.

- Должен быть подвал, - с надеждой сказала Бутс.

- Не сомневаюсь, - ответил Дюк. - Но подвал - не место для леди.

- Ну, они будут жить, - сказала Бутс. Потом добавила: - Или мы можем связать их.

- Это наши друзья. Ты не связываешь людей, которые являются твоими друзьями.

Норман решил, что необходимо внести свой вклад.

- Комната наверху. Они не будут прыгать из окна спальни и рисковать сломать ногу.

- Хорошая мысль, Норми. - Дюк взглянул на парадную лестницу, которая длинным изгибом уходила на следующий этаж.

Норман тоже посмотрел вверх. Это была огромная пустота, полная теней.

Жутковато.

Дюк поставил ботинок на первую ступеньку.

Ступенька скрипнула.

Этот скрип эхом разнесся по лестнице, словно шаги призрака.

Наконец Ники проговорила:

- Ты не можешь туда подняться.

- Не могу?

- Нет.

- Почему?

- Просто не можешь. - Ники задыхалась от страха.

- О, разве я не могу? - Дюк вытащил из-за пояса "Магнум". – Там Уэс?

- Нет.

- Старикан?

- Он уехал выбрасывать мусор.

- Что там такого важного, что ты не хочешь, чтобы твой приятель Дюк увидел?

Ники снова выпалила.

- Ты не можешь туда подняться.

- О? Видишь кого-то, кто хочет попытаться остановить меня?

- Нет, - сказала Лорен. - Ты не должен.

Памела присоединилась.

- Ты же видишь, что это небезопасно. Бревна сгнили.

- Выглядит прочно.

- Слишком большой вес может обрушить на нас весь дом. - Памела кивнула на стены. - Видишь, в каком он состоянии?

- Мне кажется, что просто обои отслаиваются.

- Они льют тебе дерьмо в уши, Дюк, - сказала ему Бутс. - Отшлепай этих сучек. Научи их уважению.

Дюк поднял брови.

- Возможно, я так и сделаю. Если они дадут мне повод. - Он отступил назад и поднял пистолет. - После вас, дамы.

Лорен повторила:

- Там действительно небезопасно.

По лицу Дюка медленно расплылась улыбка.

- Ну вот, теперь вы действительно пробудили мое любопытство.

В полумраке старого дома они поднялись по лестнице. Норман взглянул на трех женщин. Ники и Лорен выглядели встревоженными. Памела выглядела озадаченной.

Она искренне не понимала, почему эти две женщины так нервничают из-за того, что все поднимаются наверх.

"Но там, наверху, должно что-то быть.

С минуты на минуту мы узнаем, что это такое".

Они вышли на лестничную площадку. Свет проникал сквозь мешок от кукурузной муки, который был прибит над окном лестничной площадки. Маленькие игольчатые лучики рассыпали по полу сияющие точки.

"Чистый пол, - отметил Норман. - Кто-то следит за имуществом наверху".

Шесть дверей вели с площадки. Все, кроме одной, были заколочены досками. Единственная функционирующая дверь находилась в конце прохода в кромешной тьме.

- Ладно, Норми, - тихо сказал Дюк. - Давай, проверь состояние комнаты.

- Состояние?

- Да, проверь, есть ли там кто-нибудь. Конечно, если ты тебе не слабо...

- Нет. Я проверю, - Норман улыбнулся, чтобы показать, что не боится. - Наверное, только старина Хэнк в ванне или что-то в этом роде.

- Или Хэнк и Уэс в постели играют в "закопай салями".

- Бутс, - неодобрительно сказал Дюк, - парни не делают этого с другими парнями. Они делают это с девушками.

Норман заметил, что Памела бросила взгляд на Лорен, словно спрашивая:

- Этот парень не шутит?

"О, Дюк говорил на полном серьезе. Что-то мне подсказывает, что вы очень хорошо узнаете все его маленькие причуды".

- Чего ты ждешь, Норм?

- Все в порядке, Дюк. Я иду. Просто проверял, снят ли предохранитель.

Норман медленно двинулся по коридору. Он держал "Глок" в вытянутой руке. Его золотое покрытие было здесь самой яркой вещью. Он облизнул губы. Они были сухие. Пыльные. Ему не нравился вид запечатанных дверей. Они напоминали ему входы в гробницы.

Одному только Богу известно, что скрывается за ними.

"Открой хоть одну из этих дверей, Норман, и ты умрешь с криками".

- Заткнись, - обратился Норман к своему мятежному воображению, которое вечно прокручивало в голове тревожные сценарии.

- Ты что-то сказал, Норман?

- Нет, ничего, Дюк. Просто прочищаю горло.

- Ты же не хочешь потратить весь день на то, чтобы открыть эту чертову дверь.

Норман подошел к двери, держа пистолет на расстоянии вытянутой руки и направляя его на деревянную конструкцию.

На случай, если Уэс выскочит, размахивая ножом.

Он протянул другую руку. В полумраке нащупал дверную ручку. Повернул ее...

Скрип.

Механизм был старый. Петли тоже. Дверь открылась с жалобным визгом.

Внутри.

Темно. Очень темно.

Елки-палки. Пахло отвратительно. Как будто здесь держали больную собаку.

Какой-то звериный запах... дерьмовый запах...

Норман вошел в открытую дверь. Он даже не мог разглядеть свою руку в почти полной темноте, но пистолет поблескивал в том свете, который просачивался сквозь плотно занавешенные окна.

"Что это за звук? - спросил себя Норман. - Звук царапанья?" В мозгу всплыл образ больной собаки, скребущей прутья клетки.

"Или это звук дыхания?

Дыхание!"

Не успела эта мысль сформироваться в голове Нормана, как что-то мокрое сомкнулось вокруг его руки, державшей пистолет.

- Господи, - выдохнул он. Вздох превратился в вопль.

Боль пронзила его руку. Он снова вскрикнул.

Дюк бросился в дверь. В полумраке Норман видел только его силуэт. Парень бросился к окну. Схватился обеими руками за шторы. Рванул их вниз.

В комнату хлынул солнечный свет. Его блеск заставил Нормана закрыть глаза, хотя какое-то чудовище грызло его руку.

Должно быть, аллигатор, или пума, или волк, или...

Он открыл глаза.

Или человек! Норман стоял, щурясь от яркого света, и смотрел, как старый болван в инвалидном кресле грызет его руку.

- Уберите его, мать вашу, от меня! - закричал Норман.

Внезапно все, казалось, собрались в комнате.

Ники закричала:

- Пожалуйста, не трогайте его!

Памела вытаращилась.

- Кто это, черт возьми?

Дюк навел пистолет.

Старик в инвалидном кресле выглядел лет на девяносто. На макушке у него не было волос, зато их было много внизу головы и вокруг челюсти, так что они образовывали белоснежный воротник. Глаза представляли собой блестящие щелочки, окруженные красной кожей. Над ними возвышались пушистые брови из седых волос.

- Он кусает мою гребаную руку! - взвыл Норман.

- Отойди, - сказал ему Дюк. - Я ему морду разнесу.

- Нет, Дюк! Моя рука у него во рту!

Ники и Лорен умоляли их не причинять старику вреда.

- Он грызет кожу, он грызет кожу! - Норман завыл еще громче.

Бутс наклонила пистолет, чтобы выстрелить старику в живот.

- Не смей, иначе ты попадешь в меня. - предупредил Норман. Потом он сказал: - Вот! - и протянул ей свой пистолет.

Теперь, когда его рука была свободна, он мог что-то сделать с кусакой. Он ткнул большим пальцем в один из прищуренных глаз. Теплый, мягкий. Норман надавил сильнее. Наконец старик с воплем перестал кусаться.

Дюк пожурил Ники.

- Эй, у тебя есть дедуля, ты должна время от времени кормить его.

Ники бросилась к старику.

– Лучше бы ты его не обижал!

- А как насчет меня? - спросил Норман с болью. - Ублюдок пустил мне кровь. Смотри!

Он показал ей свою руку с колотыми ранами на коже. Поморщившись, он прижал к ней носовой платок.

- А видите его зубы? У старого кота есть клыки.

- Эй, Норм прав, - сказал Дюк, впечатленный. - Только посмотрите на эти острые зубы.

Памела тоже уставилась на них.

- Они обточены до остроты. - Она посмотрела на Лорен. - Он сделал это со своими собственными зубами?

Норман был, пожалуй, единственным, кого не впечатлил полный рот клыков старика. Несмотря на то, что старик был развалиной, его зубы были совершенно белыми и здоровыми. И идеально острыми. Красные пятна пропитали носовой платок Нормана.

- Мне нужно сделать прививку от столбняка, - сказал Норман. - И еще одну от бешенства.

Дюк кивнул Лорен.

- Так кто же этот Отец Времен?

- Зови его Пастором.

- Пастор. Эй, Пастор, познакомься с Дюком. - Дюк протянул руку.

Пастор с интересом посмотрел на него сквозь щелочки глаз. Из них сочилась липкая, как сироп, жидкость. Особенно из того, к которому Норман чертовски хорошо приложил палец. Затем старик заговорил.

Сухой, надтреснутый голос. Как будто кто-то потревожил в пустыне кусты.

- Ты хочешь, чтобы я съел их всех? Сейчас?

- Нет, Пастор, - успокаивала его Ники. Она погладила старика по руке, присев рядом с инвалидной коляской.

Старик, казалось, не слышал ее.

- Ты же знаешь, что их надо убить и сварить, прежде чем я их съем. Вот почему я выписал все эти рецепты для тебя.

- Это Пастор? - Спросила Памела недоверчиво. – Ты же сказала, что он мертв!

- Я этого не говорила, - объяснила Лорен. - Я имела в виду, что он больше не главный.

- Ты можешь поджарить яйца этих парней, - говорил Пастор. - Посыпь их свежим перцем, а потом подай на листьях салата.

Дюк сказал Лорен:

- Тебе придется кое-что объяснить. Кто этот старик?

- Как я уже сказала, его зовут Пастор. - Лорен сделала жест, который, казалось, охватывал весь город. - Он заново открыл Питс более сорока лет назад. Он вернул его к жизни.

- Но что это значит - съесть нас?

- Он стар, Дюк. Он начинает путаться.

- Запутался, с чего бы это? - запротестовал Пастор. - У меня аппетит молодого человека. Видишь вон ту девушку? - Он указал морщинистым пальцем на Бутс. - Готов поспорить, что за десять минут я смогу съесть четыре фунта ее плоти и еще останется место для ее языка. - Он чмокнул губами. - Жареного с чесноком.

- Эй... - Бутс была недовольна, что старик обсуждает ее перспективы в области кулинарии. - Никто меня не съест.

Дюк хихикнул.

– Что-то ты не жаловалась, когда старина Норми лакомился твоей дырочкой.

Бутс помрачнела. Ее карие глаза казались еще более мертвыми. В них не было даже искры гнева.

Норману это показалось еще более опасным.

Во время разговора Норман воспользовался возможностью осмотреть комнату. Эта была обставлена. Окна закрывали тяжелые бархатные портьеры. В углу комнаты стояла кровать. Аккуратно заправленная. Ники, как он догадался, занималась уборкой. Здесь также был стол, заводной граммофон. Ящики со старыми книгами.

Поваренные книги, набитые рецептами.

Потом Норман взглянул на человека, который схватил его за руку.

Седые бакенбарды и полоска волос на затылке образовывали волосатый воротник. Верхняя часть головы была лысой и выглядела довольно ужасно с потрескавшейся кожей, прыщами и струпьями, которые напоминали россыпь рисовых хлопьев, прилипших к его голому черепу.

Он был одет в темный пуловер и темные брюки. Старик мог быть прикован к инвалидному креслу по многим причинам, но одна из самых очевидных заключалась в том, что у него была только одна нога.

Свободная штанина его брюк была сложена вдвое, чтобы можно было приколоть подворот к тому месту, где должно было находиться колено. На оставшейся ноге он носил белый носок. Странно, но он был ослепительно белым.

Но ведь он никогда не наступал на него.

- Вы ведь не собираетесь навредить Пастору? - спросила Ники. Она была так взволнована, что Норману захотелось обнять ее.

Утешить ее. Отвлечь от мыслей о том, что происходит здесь и сейчас.

Он вспомнил обещание Дюка. В паху начало болеть.

- За кого ты нас принимаешь? - Дюк, казалось, был слегка шокирован таким намеком. - Конечно, мы не причиним ему вреда.

- Вы уже навредили, - с чувством сказал Пастор. Он вцепился руками в колеса кресла, чтобы повернуть его. - Парень из колледжа пытался выколоть мне глаз большим пальцем.

- Ты кусал меня.

- Я думал, что ты обед.

- Обед?!

- Не волнуйся, - сказал инвалид, наморщив нос. - Все равно мне не нравится мясо с кровью. Я бы отправил тебя обратно.

- У старикана определенно есть пунктик насчет людоедства, - заметил Дюк.

- Он сбит с толку, - сказала Лорен.

- Перестань так говорить, - огрызнулся Пастор. – Мой разум чист. Я ведь помню, как...

- Пастор, замолчи, пожалуйста. - Лорен выглядела смущенной.

- Я помню, как мы все сели за стол. Ты, Шарп, Уэс и Хэнк. Конечно, тебя там не было, Ники. - Он нежно улыбнулся, вспоминая.

- Пожалуйста, ничего не говори, Пастор. Эти люди из другого города.

- И мы все сидели за этим столом на День благодарения, - гордо сказал Пастор. - И... - Он похлопал себя по обрубку ноги. - И вы съели целую четверть меня.

Лорен застонала, понимая, что не может остановить поток слов.

- Ступня, икроножные мышцы, бедро. Мы съели чертовски много. Целый день это томилось в красном вине с травами. - Его лицо озарила улыбка. - Человечина. Попробовав однажды, никогда не забудешь. Пища богов. - Он сделал жест, который можно было бы назвать религиозным. Жреческим. - Мой дар друзьям. Моему народу Питса. Я отдал им частичку себя.

Норман взглянул на Памелу. Она была удивлена. Но было и выражение понимания. Как будто то, что рассказывал им старик, заполняло пробелы в ее знаниях о Ямах.

Бутс сказала:

- Без обид, но думаю, что парень ненормальный.

Дюк был поражен.

- Дьявольская история.

Пастор снова поднял палец, не сводя пристального взгляда с лица Дюка.

 - Правдивая история, молодой человек.

Норман начал осмысливать случайные подсказки. Все эти брошенные машины возле кафе...

- Манна небесная, - сказал Священник. - Знаете, существует всеобъемлющее предубеждение против поедания наших собратьев.

- Вот дерьмо. - Лорен покачала головой.

Шило пропороло мешок?

Пастор продолжал разглагольствовать.

- Наши предки знали, что есть смысл поедать не только своих врагов, но и своих собственных родителей - когда они умирали от естественных причин, конечно. Бессмысленно тратить ценный белок. Кроме того, человеческая плоть обладает особым качеством. Это как волшебное зелье. Как только вы его попробуете, вы поймете, что я имею в виду.

- Что это с тобой делает? - спросил Норман. - Поедание человеческой плоти?

- Ах, мой юный друг. Я не собираюсь портить вам первый раз. Вы сами увидите эффект - необыкновенный эффект – каждый для себя.

Норман задумался. "Неужели это и впрямь бред дряхлого старикашки? Мне он кажется достаточно здравомыслящим.

Но есть людей? Неужели мы действительно нашли общину каннибалов?

Ни хрена себе".

Бутс не была впечатлена.

- Мы собираемся стоять и слушать его истории весь день? Нужно найти еще Уэса и Хэнка.

- Конечно, детка. - Дюк жестом пригласил Нормана следовать за ним и Бутс из комнаты. - Я запру вас здесь, ребята. Норман будет снаружи. Так что никаких криков из окон, слышите?

- Кто этот парень? - спросил Пастор. - Напоминает мне мою первую настоящую трапезу.

Норман последовал за парой на лестничную площадку. Дюк вынул ключ из замка с другой стороны. Теперь он закрыл дверь. Запер ее.

Ключ протянул Норману.

- Храни его. Мы скоро вернемся.

- Конечно, - сказал Норман.

"Ямы, - подумал он. - Чертовски хороший город".

Даже со всеми этими разговорами о каннибализме его мысли все равно возвращались к Ники. Стройная блондинка Ники с нежными голубыми глазами.

Он видел ее обнаженной.

Теперь он прислонился к стене, сложив руки на груди, закрыв глаза, и представлял, как делает с нордической красавицей то же самое, что Бутс делала сегодня утром.

Норману не пришлось долго ждать. На самом деле, его мечта о том, как он будет лежать и смотреть, как Ники с голой задницей будет натягивать себя на него, только начала разгораться, когда Бутс и Дюк, топая, поднялись по лестнице.

С ними были Уэс и Хэнк...

Хэнк, старожил, прохрипел.

- Я не привык к ступенькам. Вам придется позволить мне идти медленно.

Бутс ткнула дулом пистолета ему в спину, чтобы он шел дальше.

- Вы можете застрелить меня, мисс, - задыхаясь, проговорил Хэнк. - Но это не заставит меня двигаться быстрее.

Уэс сказал.

- Все, что вам нужно было сделать, это захотеть остаться. Мы были бы рады пригласить вас к себе.

Норман услышал, как Дюк сказал:

- Так и быть, мы остаемся. Но с этого момента мы будем главными.

Они поднялись на верхнюю ступеньку лестницы. Норман отпер дверь, открыл ее. Затем отступил назад, пропуская двух новых пленников.

- Как только мы поймаем Шарпа, мы поймаем всех, - сказала Бутс.

Старый Хэнк вошел в дверь первым. Потом Уэс.

Бутс последовала за ними.

Когда они все собрались в комнате, Дюк спросил:

- Так где же нам искать Шарпа?

Лорен пожала плечами.

- Он в дороге.

- Спасает людей, - добавила Ники.

- У него определенно есть пунктик на этот счет, не так ли? - Дюк задумчиво потер подбородок.

- Мы не знаем, как долго он будет отсутствовать, - сказала Лорен.

- Ну, как по мне, чем больше он приведет людей, тем лучше, особенно дам. У нас с Нормом особый интерес половым излишествам, не так ли, Норм?

Норману было неловко отвечать на этот вопрос в присутствии Памелы, которая даже сейчас бросала на него обвиняющий взгляд. Вместо этого он немного сменил тему.

- А что насчет Шарпа?

- Что ты имеешь в виду? - спросила Лорен.

- Почему манекены? Почему он ездит в автобусе, полном манекенов, как будто они настоящие пассажиры?

- Они представляют всех людей, которых он спас на дороге.

- Тех, чьи задницы вы съели? – Ухмыльнулась Бутс.

- Нет, мы не ели этих людей. - голос Ники звучал оскорбленно. - Шарп спас их. Они застряли в пустыне, когда их машины сломались.

Хэнк просипел.

- Они бы умерли от жажды, если бы не Шарп.

Лорен добавила.

- Шарп позаботился о том, чтобы они благополучно добрались до дома. - Она глубоко вздохнула, словно объясняя какое-то качество Шарпа, которое она не совсем понимала. - Но для Шарпа очень важно сохранить образ людей, которых он спас.

- Наверное, проще было бы сделать фотографию, - заметил Дюк.

- Шарп - особенный. Его идеи уникальны. Когда он нашел в холмах заброшенный грузовик, полный магазинных манекенов, он одел их в ту же одежду, что и спасенных им людей, а затем посадил их в автобус. Конечно, он дал им имена людей, которых он спас.

- Чокнутый. – присвистнула Бутс.

- А по мне, так все логично, - вклинился Пастор. - Я всегда хранил зуб от каждого съеденного мною человека. Из них получилось прекрасное ожерелье, могу вам сказать.

Лорен напряглась, чтобы объяснить привычку Шарпа логично.

- То, что Шарп делает с манекенами, - это искусство, а также создание воспоминаний.

- Искусство? - Бутс издала странный пыхтящий звук, чтобы подчеркнуть свое презрение. - И кто будет выставлять в художественной галерее кучу манекенов? Шарп такой же сумасшедший, как...

Именно в этот момент Уэс напал. Он резко повернулся и с силой толкнул Бутс. Она врезалась спиной в Дюка.

Внезапно вокруг воцарилось столпотворение. Все кричали. Уэс и Дюк дрались.

Норман побежал в центр комнаты, откуда он мог точно попасть в Уэса. Пастор пнул его единственной оставшейся ногой. Норман споткнулся. Его рука дернулась. Он выпустил пулю в пол. Хэнк бросился на него. Норман уклонился в сторону; старожил упал на живот. Этого удара было достаточно, чтобы Хэнк пукнул с такой силой, что Норман не поверил бы, что такое вообще возможно.

"Черт. Воняет хуже, чем террариум в зоопарке".

Бутс поднималась после падения.

- Так нельзя обращаться с леди, - проворчала она. Ее толстые ноги были поцарапаны во время грубого падения.

Уэс был храбр. Но этого было недостаточно.

Три быстрых удара Дюка сбили парня с ног.

Слегка взъерошенный, Дюк отступил в дверной проем. Он направил "Магнум" так, чтобы охватить всех, кто находился в комнате.

- О'кей, - крикнул он. - Всем стоять смирно.

Они увидели пистолет и встали спокойно.

Лорен и Ники стояли рядом с Пастором. Он покачал головой и сплюнул.

- Тьфу!

Поросячьи глазки Бутс оглядели комнату.

- Эй, а где Памела?

Дюк оглянулся на пустую лестничную площадку.

- Она, должно быть, выскользнула.

- Я схожу за ней. - Бутс взвела курок пистолета.

- Нет, ты останешься здесь со мной, - приказал Дюк. - Норман, чего ты ждешь? Иди и приведи Памелу, пока она не вызвала полицию.

"Копы!"

Норман совсем забыл об этих парнях.

- Чего ты ждешь, Норм? - Затем Дюк сказал нечто такое, что потрясло Нормана. – Если ты найдешь ее, приятель, и я дам тебе право первым взять ее.

- Не волнуйся, я отыщу ее.

Норман перепрыгнул через лежащего без сознания Уэса и побежал вниз по лестнице. Он перепрыгивал через две ступени за раз.

"Памела?

Я должен взять ее первым!

О боже, о боже".

Памела подумала: "Я вернулась в прошлое. Это снова происходит со мной.

Неужели за мной гонится Норман?

Или это Родни?

Вернулся из мертвых.

Зомби Родни Пинкхэм. После смерти он сделает со мной то плохое, чего не смог сделать при жизни".

Ее мысленная болтовня становилась все громче, пока она бежала от старого дома на холме. Когда Уэс напал на Дюка в спальне, она увидела, что Бутс приземлились на свой зад. Девочка-свинья была не в том положении, чтобы стрелять. Страшный старик, Пастор, подставил Норману подножку.

Тогда Памела воспользовалась своим шансом.

Она сбежала.

Вниз по лестнице. Через дверь. На яркий солнечный свет. Ослепленная, она почти ничего не видела.

Но это не остановило ее бег.

В отличие от прошлого раза, когда Родни преследовал ее, стреляя из пистолета, Памела не была босиком, когда бежала по сухой каменистой земле Мохаве. На ней были новые кроссовки, которые Лорен подарила ей для работы официанткой. Чистые белые с мягкой резиновой подошвой.

Тем не менее, острые камни давали о себе знать, когда она бежала.

"Но куда я иду? - ошеломленно подумала она. - Я бегу от кафе. Мне следовало бы бежать к нему. Там могут быть потенциальные клиенты. У кого-нибудь из них может быть мобильный телефон, или они могут довезти меня до ближайшего города, чтобы я могла сообщить копам.

Сообщить копам о чем?

Когда они придут расследовать вооруженный захват Питса бандой Дюка, они также обнаружат, что мы убивали и ели людей.

Пойди разберись".

Глаза Памелы уже привыкли к яркому полуденному солнцу. Но даже несмотря на это, желтые скалы отражали чертовски много лучей. Ей пришлось прищуриться, чтобы лучше видеть.

Над ней раскинулось пылающее синевой небо пустыни. Земля перед ней вздымалась каменистыми холмами. Они были изрезаны жестокими оврагами. Памела увидела руины шахтных зданий. Ржавые остовы машин захламляли эту сторону холма. Здесь были остатки железных рельсов, пара проржавевших бункеров для руды.

Еще она увидела, что за ней гонятся.

Норман мчался за ней. Памела различила золотистый блеск пистолета в его руке.

Преследует ее. Прямо как Родни.

Только он еще не стрелял, слава Богу.

Поднимаясь по усыпанному валунами склону, Памела оглянулась назад. Норман был, должно быть, почти в четверти мили от нее. Он пробирался между зарослями кактусов. У нее было хорошее преимущество. Догонит ли он ее? Она не могла сказать.

Может ли она спрятаться?

Ни одного дерева. Ни одного целого здания.

Только скалы, песок, скелетообразные руины. Не так много вариантов, куда прятаться.

"Иди вперед, - сказала она себе. - Ты можешь найти что-нибудь в горах".

И Памела пошла дальше. Она почти видела себя с точки зрения стервятника. Молодая женщина со светлыми волосами. Одета в форму официантки кафе Питса: трикотажная рубашка поло, ярко-красные шорты, фартук, белые кроссовки. В кармане фартука все еще лежал блокнот для заказов.

"Не помешал бы "Люгер". Или пулемет. Тогда я смогу разнести Нормана в пух и прах".

Она судорожно втянула воздух. Пот соленой рекой струился между ее грудей. Солнце жгло затылок. Она увернулась от грозди опунции. Затем снова прибавила скорость: подбородок прижат к ключицам, спина сгорблена, руки размахивают, ноги разбрасывают пыль.

- Памела!

"Норман хорошо видит меня, - сказала она себе. - Должно быть, я все еще вне зоны досягаемости, иначе он попытался бы сделать удачный выстрел..."

Памела подумала о смене направления. Бежать обратно в кафе. Или даже к шоссе в надежде, что кто-нибудь, проезжающий мимо, подберет ее. И увезет в безопасное место. Может быть, даже снова Шарп в своем автобусе.

Но если она повернет назад, то окажется слишком близко к Норману.

"Нужно продолжать бежать от него. Это значит, что нужно бежать в противоположном от кафе направлении".

- Ну же, Памела, - пропыхтела она, - Тебе нужен план. Ты не можешь бежать всю дорогу... до Вегаса.

Она замедлилась. Она знала это. Жара, истощение, бег в гору. Все против нее. Норман скоро догонит ее. Или сократит разрыв настолько, что сможет выстрелить в нее пару раз.

Памела перешла на быстрый шаг. Ей все еще приходилось уклоняться от кактусов и мескита. Но она знала, что ей нужно накачать кислородом свой мозг. Надо подумать.

"План. Нужен план.

Что же делать, Памела?

Остановиться здесь? Сразиться с ним? Оглушить его куском старого железа от горного оборудования?

Железный прут против автоматического пистолета? Думай лучше, Памела".

Теперь она почти шла. В боку заныло. Впереди холм разделился надвое.

"Нельзя продолжать подъем. Надо выбрать более легкий путь".

Памела вошла в V-образную впадину на склоне холма. Вскоре она поняла, что попала в небольшой каньон. Земля под ней пошла под уклон. Под ногами по-прежнему было много щебня. Солнце палило на нее со стороны каньона. Но продвигаться стало немного легче.

Если она не сможет убежать от Нормана, это даст ей больше времени, чтобы обдумать план.

"Давай, Памела, думай... думай! Что ты собираешься делать, чтобы спасти свою жизнь?"

Норман не был спортсменом. Но с другой стороны, он был молод. В колледже он бегал трусцой (в основном для того, чтобы наблюдать, как приятно покачиваются и подрагивают тела женщин на беговой дорожке).

Кроме того, у него был стимул.

Дюк разрешил ему трахнуть Памелу. В награду за то, что он поймает ее.

"Конечно, есть и обратная сторона. Дюк выбьет из меня семь ярдов дерьма, если я ее не поймаю. А если я ее не поймаю, она вызовет полицию.

Я - убийца копов. Поэтому вывод сделать нетрудно.

Я поджарюсь на электрическом стуле".

Всего этого было достаточно, чтобы Норман бежал изо всех сил. Что было не так уж и быстро, если судить по стандартам марафона. Но и не так уж ужасно. Он считал, что нагоняет Памелу, уворачиваясь от кактусов с их острыми шипами или перепрыгивая через валуны. В какой-то момент он даже уклонился от змеи, по телу которой проходили красные полосы.

Золотой автоматический "Глок" в его руке время от времени становился слишком тяжелым, поэтому он останавливался, чтобы сменить руку.

Впереди по склону голого холма бежала Памела. Норман увидел мелькание ее длинных голых ног. Видел, как покачивается ее попка, обтянутая ярко-красными шортами.

Он хотел получить свой приз.

Взять ее здесь и сейчас, прямо на горячей земле? Или проводить в трейлер, где он сможет насладиться комфортом мягкого матраса?

"Черт, она будет моим матрасом".

Норман даже начал задумываться о том, что будет потом. Если он доставит ей достаточно сладкое удовольствие, между ними может возникнуть связь. Памела может влюбиться в него...

Будет жаль отдавать ее Дюку.

Он сделал секундную паузу, чтобы вытереть пот с глаз. Оглянувшись, он увидел одинокий дом на холме, кладбище с давно умершими стрелками и обезьянами. Дальше было кафе у пустынного шоссе.

По-прежнему тихо.

Тихо, как в могиле.

Норман изо всех сил бежал по каменным плитам мимо брошенной горной техники. В какой-то момент ему пришлось перепрыгнуть через скелет мула. Ярдах в трехстах впереди он заметил Памелу. При виде ее стройной фигуры по его венам пробежал огонь.

"Боже, как она прекрасна...

Желанна".

Он не мог дождаться того скользкого момента, когда войдет в нее.

Прищурившись от яркого солнечного света, он увидел, как разлетелись ее волосы, когда она стремительно повернула голову, чтобы посмотреть на него. Он не мог видеть ее лица, поэтому не мог сказать, было ли на нем выражение страха.

"Но как бы вы себя чувствовали, если бы за вами гнался возбужденный парень с пистолетом?

Напуганной до штанов-полных-дерьма, вот как бы вы себя чувствовали".

Норман усмехнулся. Это было редкое ощущение власти, контроля. Он понял, что получает удовольствие. Он даже пару раз позвал Памелу по имени. Не ожидал, что она остановится, но это было частью игры в погоню, не так ли?

"Дать жертве понять, что ты идешь по горячему следу".

Он ускорил шаг. Теперь на его лице был горячий пот, который высыхал в ту же секунду, когда капельками стекал с кожи. Только рубашка стала влажной и зудела от пота.

Как только он приручит Памелу, он с удовольствием намылит ей спину в душе. Это будет приятно.

Норман обогнул заросли колючего кустарника. Теперь он мог видеть, что часть холма спускается в овраг. Памела направлялась вдоль него.

"Она ведь не может бежать вечно, правда? Скоро я ее догоню. А потом?"

Вопросы, которые задавала себе Памела – хватит ли у нее выдержки, или она вдруг обнаружит, что наткнулась на главную дорогу в Лас-Вегас, переполненную туристами, - неожиданно для нее самой получили ответы.

Проклятье!

Она посмотрела на скалу перед собой. Каньон закончился так внезапно, как будто кто-то возвел перед ней пятидесятифутовую стену. Памела посмотрела налево. Посмотрела направо. Посмотрела вперед. Отвесные скалы.

"Только один выход.

Вернуться.

Обратно тем же путем, которым пришла сюда.

Прямо в руки Нормана. Под прицел его пистолета.

Но Норман - не Родни Пинкхэм. Он был похож на студента из хорошей семьи. Он вежливо разговаривал. Он не вел себя как плохой парень Дюк. И уж конечно, он не казался таким психом, как Родни.

Но кто может отличить психопата от дружелюбного, воспитанного парня? Никто не знает, кто хороший, а кто убийца".

- Памела!

Она оглянулась назад вдоль каньона. Он был около ста футов в ширину. Плоский на дне и покрытый рыхлой осыпью. Почти как высохшее русло реки.

- Памела!

Солнце уже миновало зенит. Вдоль правой стороны дна каньона тянулась полоса глубокой тени. Она все еще могла видеть Нормана.

Он настигал ее.

Теперь он был в сотне ярдов от нее.

- Памела! - Его голос эхом отразился от стен каньона.

"О Боже". Она заметила блеск пистолета. Золотой блеск.

После того как Родни чуть не убил ее, она не могла просто стоять и ждать, пока Норман подойдет и застрелит ее.

- Памела. Бежать некуда.

Казалось, он теперь даже не кричал. Узкая щель между горизонтальными плоскостями скал усиливала его голос. Стены направили его к ней, придавая ему жутковатое звучание.

- Вот ты и попалась, Памела, - прошипела она про себя. - Попалась, как крыса в мышеловку. И... что ты собираешься делать? Стоять и бороться? Или подойти к нему? Умолять о пощаде? Предложить все, что он захочет? - Она сглотнула. На глаза навернулись слезы.

И когда она пожелала, чтобы кто-то спас ее, это был не человек, который, как она когда-то верила, любил ее - ее умерший муж Джим, - это был Шарп. Ангел-хранитель автострады. Водитель серого автобуса спасения. Слеза скатилась по ее щеке.

- Памела.

Норман был уже ярдах в восьмидесяти. Он перешагивал через валуны высотой по колено. Иногда он исчезал в тени, а затем снова появлялся.

Ближе. Шокирующе ближе.

- Нет, - прошипела Памела. - Я не сдамся!

Ее глаза осматривали скалу, она искала что-то - что угодно! Пещеру. Нишу, чтобы спрятаться. Тайный проход.

Залитые солнцем скалы были безликими. Почти такие же гладкие, как искусственная стена.

Только сейчас она присмотрелась к утесу, скрытому под покровом темной тени. Ах-ха. Это было другое место. Более открытое западному ветру. Памела увидела, что желтая скала сильно выветрилась. Здесь были трещины, впадины, углубления и выступы. Не очень большие.

Но, даст Бог, достаточные.

- Памела!

Перекрывая голос, она побежала по камням, которые ходили ходуном под ее ногами. Споткнулась. Чуть не упала. Но сила воли помогла ей удержать равновесие. Через несколько секунд она добралась до скалы.

"Прощайте, ногти. Привет, ссадины на коленях. Но это необходимо".

Памела начала взбираться по отвесной скале.

- Памела. Ты зря тратишь время.

Ей было все равно. Она карабкалась, будто перерожденная скальная обезьяна. Лезла на вертикальную каменную стену, потому что от этого зависело ее выживание. Глаза сканировали скалу, отыскивая отверстия и опоры для рук. Некоторые из них были похожи на норы.

"Моли Бога, чтобы в них не было змей".

Пальцы Памелы ощупывали потайные места. Она ожидала, что в любой момент в тыльную сторону руки вонзится игольчатое жало клыков. Но удача не подвела. Ни змей, ни скорпионов. Она неуклонно поднималась вверх. Спина болела. Она тяжело дышала. Кончики пальцев болели. Один палец кровоточил из-под ногтя. Не укус, а неизбежное ранение.

- Памела. Не рискуй. Ты упадешь.

- Нет, не упаду.

Памела посмотрела вниз. До дна каньона футов тридцать или больше. Когда она снова начала подниматься, то мельком увидела Нормана. Он был уже ярдах в сорока от нее. Достаточно близко, чтобы выстрелить.

Стиснув зубы от боли, тяжести, напряжения, Памела полезла выше. "До вершины еще чертовски далеко". Она не успеет добраться прежде, чем Норман достигнет подножия утеса.

Памела посмотрела направо. Почти вровень с ней находилась выступающая часть скалы. Она образовывала выступ шириной около пяти футов. И десять футов в длину. Он никуда не вел. Он был покрыт валунами и рыхлыми камнями, которые упали сверху из-за эрозии в течение многих лет.

Но это было именно то, что она искала.

"Убежище!"

Не рискуя больше смотреть, где находится ее преследователь (хотя она слышала топот его ног по камням - должно быть, он был близко), Памела боком пробиралась по склону скалы. Ее тело болело. Мышцы словно горели. Из-за того, что она так близко прижалась к вертикальной поверхности, она поцарапала подбородок. Пятнадцать секунд передвижения в стиле человек-муха, привели ее к краю скалы. Почти безрассудно она перевернулась на бок, чтобы ухватиться руками за выступ, в то время как ее ноги все еще были зажаты в расщелине скалы.

Это было неловко. Ее туловище было скручено. Выпрямив локти, Памела перенесла вес тела на ладони, которые были прижаты к горизонтальной поверхности карниза. Затем, как человек, вылезающий из бассейна без помощи ступенек, она втащила свое тело на каменную площадку. Мгновение спустя она лежала, задыхаясь, на матрасе из неровных камней.

Было неудобно. Но в тот момент измученная Памела подумала, что это самое прекрасное место для отдыха на планете.

Снизу раздался голос.

- Памела. Отсюда нет выхода. Спускайся.

- Проваливай.

- Я не причиню тебе вреда.

- Да, как будто я поверю в это, Норман.

Она поняла, что ее ноги ниже колен все еще свисают с края карниза. Пуля в голень не помогла бы делу, поэтому она поползла вперед. Пыль, которую она подняла, заставила ее чихнуть. Но когда она оглянулась, то увидела, что все ее тело распластано на камне.

Даже такой мощный пистолет, как тот, золотой, который держал Норман, не смог бы пробить пулей трехфутовую толщу песчаника.

- Памела, - позвал Норман. - Отсюда некуда идти.

- Я не спущусь.

- О, не будь такой. Спускайся сюда. Мы можем поговорить.

Памела села, прислонившись спиной к скале. Она не рискнула заглянуть за край на случай, если Норман выстрелит ей в голову.

- Пожалуйста, Памела. Я ни за что на свете не причиню тебе вреда. Поверь мне.

Она отозвалась.

- Если ты не хочешь мне зла, докажи это. Возвращайся в кафе.

- Что? И оставить тебя здесь?

- Да.

- Ты вызовешь полицию.

- Как? Ближайший телефон, должно быть, в пятидесяти милях отсюда!

- У тебя может быть мобильный телефон.

- Они здесь не работают.

- Памела, - взмолился он.

- Уходи, тогда я спущусь.

- Ты знаешь, что я не могу этого сделать

- Почему?

- Ты же видела Дюка. Он оторвет мой кукурузный початок.

- Норман. Уходи. Я не спущусь.

- Тогда я поднимусь и доберусь до тебя.

На краю уступа лежал валун величиной с баскетбольный мяч. Она оттолкнула его подошвой ноги.

Раздался грохот. Громкий удар, который отозвался эхом.

Молчание.

"Боже милостивый! Я же не попала в него, не так ли?"

Потом раздался жалостный крик.

- Эй, осторожнее! Ты чуть меня не задела.

- Если ты попытаешься залезть сюда, я следующим камнем пробью тебе череп.

- Ты этого не сделаешь.

Памела сложила руки на груди.

– Попробуй и узнаешь.

Она услышала, как Норман пробормотал в нерешительности:

- Чёрт подери!

На несколько мгновений в каньоне воцарилась тишина. Было бы слишком опасно высовывать голову из-за каменного выступа, но если она встанет на колени спиной к утесу, то сможет увидеть, как тень ползет по осыпи. Теперь это стало игрой в ожидание.

Дождаться захода солнца... Что тогда будет делать Норман? Отступит? Или попытается добраться до нее под покровом темноты?

Наконец она услышала, как Норман сказал:

- Похоже, у нас дилемма.

- У меня нет дилеммы, - ответила Памела. - Я остаюсь на месте.

- Ты не можешь оставаться там вечно без воды. Не в такую жару.

- Ты тоже не можешь, Норман.

- Через минуту ко мне придет помощь.

- Значит, ты телепат. Ты можешь связаться с ними и сказать, что находишься здесь, в скрытом каньоне?

- Хм.

Она услышала ворчание, когда он осознал недостаток своей логики.

Никто не знал, что они здесь. Значит никто не принесет Норману бутылку прохладной воды, чтобы утолить жажду.

Отсидеться в этом засушливом каменном канале было бы испытанием на выносливость. Тот, чья жажда жидкости возьмет верх, проиграет.

- Я не хочу, чтобы ты умерла от жажды, Памела.

- Женщины дольше живут без воды, Норман. У нас под кожей толстый слой жира, богатого жидкостью. Сиськи вообще почти жидкие. Понимаешь? Как горбы у верблюдов.

Когда Норман заговорил в следующий раз, Памела поняла, что он меняет стратегию.

- Памела? Мы с тобой похожи.

- Не думай так, Норм.

- Мы образованы. Я вижу это по тому, как ты говоришь.

- Как вы наблюдательны, мой дорогой Холмс.

- К тому же ты начитанна.

- Я видела старые фильмы о Шерлоке Холмсе.

- Да, Бэзил Рэтбоун[40], он был величайшим, не так ли?

- Норман, думаешь, я куплюсь на такую лесть?

- Послушай. Мы оба знаем, что глупо сидеть здесь, в богом забытом каньоне, без воды. Если ты спустишься сюда, мы сможем вернуться в кафе и обсудить все это за бокалом холодного белого вина. Как тебе это?

- Звучит замечательно. Но ты пристрелишь меня к чертовой матери, как только я начну спускаться.

- Памела, я не варвар.

- А как насчет Дюка и Бутс? Они психи, что ли?

- Хм... это одна из тем, которые мне нужно обсудить с тобой.

- Повтори еще раз?

- Ты умная. Мне нужен твой совет. Честно говоря, у меня небольшие неприятности. Ну... больше, чем просто неприятности. Да чего уж там. Чертовски много проблем.

Памела поняла, что ей необходимо увидеть лицо Нормана. По выражению его лица можно было понять, говорит он правду или нет. Если уж на то пошло, то по выражению его глаз можно было догадаться, хладнокровно он ее убьет или нет.

Она медленно подошла к краю каменного выступа. Только один взгляд вниз. Одного взгляда на его лицо было бы достаточно.

И тут раздался выстрел.

- Норман, ты двуличный сукин сын...

- Памела. Памела!

- Ты обещал, что не будешь пытаться застрелить меня.

- Я не пытался! Я только что застрелил гремучую змею. Она напала на меня.

- Так я тебе и поверила. - Она прижалась спиной к скале. С глаз долой.

- Памела, ты должна мне поверить. Я подстрелил змею. Есть еще кое-что... - В его голосе послышалось беспокойство.

- Что там еще?

- Памела, ты должна помочь. Гремучка укусила меня!

- Ты обманываешь меня, Норман.

Норман посмотрел на скалу. Она была в тени, но он все еще мог разглядеть каменный выступ. Но Памелы не было видно. Должно быть, она прижалась спиной к скале, скрывшись из виду.

- Пожалуйста, Памела, - позвал он, и его голос эхом отразился от стен каньона. - Это была змея. Она действительно укусила меня.

- Да, и в ту же секунду, как я высуну голову, ты проделаешь в ней дыру.

- Нет.

- Я не могу доверять тебе, Норман.

- Начинает жечь. Это яд...

- Куда она укусила?

- В ногу.

- Куда в ногу?

- Спускайся, Памела. Посмотри сама.

- Как бы не так.

- Пожалуйста.

- Ты уверен, что это была гремучая змея?

- Посмотри сами.

- Положите пистолет на камень - так, чтобы я могла его видеть, но подальше от себя.

- Да, да, что угодно. Лишь бы ты мне помогла.

Норман все еще не мог видеть Памелу, поэтому отошел шагов на двадцать и положил позолоченный пистолет на валун. Затем вернулся к подножию утеса.

Но он кое-что заметил.

Что-то плохое.

Теперь он хромал. Яд горел в его венах, как будто там тек горячий воск вместо крови. Минуту назад ему было слишком жарко, а теперь, несмотря на жар в венах, по спине пробежали холодные мурашки.

"О Боже. Все это, а теперь меня укусила змея – гребанная крысоловка..."

Его ноги подкашивались к тому времени, как он добрался до подножия утеса.

Когда он снова позвал, его голос стал хриплым.

"Начало предсмертного хрипа?"

- Памела... Я избавился от пистолета... Ты в безопасности... Пожалуйста... ты должна что-то сделать. Я чувствую себя странно... я...

- Норман, все нормально. Ты должен сохранять спокойствие. Дыши спокойно и медленно.

Он посмотрел вверх. Небо было ослепительно голубым. Эта сторона каньона была погружена в черную тень. Но он мог видеть ее!

Стройная фигура со светлыми волосами. Длинные голые ноги свисали с выступа в тридцати футах над ним. Памела двигалась быстро.

Ее руки и ноги находили маленькие выемки и отверстия, чтобы она могла спуститься.

"Чтобы она могла спасти меня!"

Сердце Нормана бешено заколотилось. Во рту появился отвратительный привкус. Яд? Не проникает ли он в каждую клеточку его тела потоком горькой отравы?

"О Боже..."

Норман закрыл глаза. Он открыл их только тогда, когда услышал топот ног. Памела спрыгнула с последних пяти футов на землю.

- Я думаю, что яд начинает действовать, - его голос звучал слабо. Хрипло.

- Где змея? - В ее голосе звучало подозрение.

"Она мне не верит".

Слегка покачиваясь, он указал пальцем.

Его палец распух...

"Черт. Эта штука действует быстро". Он раздувается, как воздушный шарик".

- Вот.

Он указал на трехфутовую рептилию, лежащую в собственной змеиной крови. Его выстрел снес большую часть головы, оставив пряди кожи и хрящеватые кусочки змеиных мышц.

- Боже мой, - вздохнула она. - Это точно гремучка. Ты видишь хвост?

- Хвост? Я почувствовал ее зубы. Ачень штрые.

- Повтори?

Норман облизнул распухший язык, затем снова пробежался по двум словам.

- Очень острые. Зубы змеи. Щень стры.

- Вот, сядь на этот камень, Норман.

- Спасип.

- Это влияет на твою речь, Норман. Яд быстро проникает в кровь.

- Ох...

Он чувствовал себя мертвым.

Памела обхватила его лицо ладонями. Посмотрела ему в глаза. Он видел в них беспокойство.

- Норман, - сказала она спокойным, но твердым голосом. -Мне нужно извлечь как можно больше яда из раны.

- Ух-ху. - Он утвердительно хмыкнул. Его руки были холодны, как иней.

Коллапс кровообращения. Токсический шок.

Она снова заговорила.

- Норман, послушай... Нет, постарайся не засыпать, Норман. Куда тебя укусила змея?

- Бедро.

Памела отступила назад, чтобы посмотреть, куда он показывает.

- С внутренней стороны бедра?

- Ух.

- Ладно, Норман. Помоги мне спустить твои штаны. Мне придется высосать яд.

Он гадал, каково будет ощущать губы Памелы на своей коже. Теперь ему предстояло это выяснить.

Но он не ожидал, что это будет при таких обстоятельствах. Ни на одну минуту.

С ее помощью он спустил штаны. Потом сел на валун, широко расставив голые ноги. Они были ужасно бледны. И тряслись.

- Я вижу след от укуса, Норман. - Она глубоко вздохнула. - Ладно. Поехали.

Норман почувствовал прохладные губы Памелы на горящей ране. Клыки действительно прокололи кожу на внутренней стороне бедра. Посередине между коленом и пахом.

Теперь Памела прижалась губами к двум кровоточащим отверстиям.

"О боже, и как же она сосет!"

Остановившись перевести дух, она сплюнула. Несмотря на головокружение, Норман увидел, что ее слюна была ярко-розовой от крови.

- Ты собираешься наложить... наложить жгут? - прохрипел он.

- Нет. При укусе змеи жгут не накладывают. - Она вытерла губы тыльной стороной ладони. - Всегда следите за тем, чтобы пациент был спокоен, держите пораженную конечность ниже сердца. Если повезет, яд локализуется и не распространится по телу.

- Ты знаешь, что нужно делать?

- Надеюсь, - ответила Памела. - Я учительница. Я посещала курсы первой помощи, чтобы брать детей на экскурсии. Конечно, их никогда не кусали змеи, не жалили скорпионы и не преследовали медведи гризли. Вместо этого они напивались пивом или уделывались в сопли наркотой. Повторим. - Она снова пригнула голову, чтобы присосаться к его обнаженному бедру.

Разум Нормана был, мягко говоря, затуманен. Его руки были холодны как лед. Нога распухла. Но он понимал, как это должно выглядеть для любого, кто наблюдает за ними.

"Вот я сижу на камне со спущенными штанами. Передо мной на корточках сидит Памела. Ее голова ниже моей талии. Она сосет как сумасшедшая. Ее голова вертится из стороны в сторону. Я постанываю.

Только не от удовольствия.

Змеиные укусы - это не весело. Это больно. Чертовски больно!"

- Уй-йо! - воскликнул он.

Памела сплюнула и снова вытерла лицо.

- Больно?

- А ты как думаешь?

- Ну, может должно немного болеть.

- Я умру.

- Нет, не умрешь.

- Если бы ты испытывала такую боль, ты бы так не говорила.

- Норман. - Она задыхалась от напряжения. - В нашей стране ежегодно змеи кусают более восьми тысяч человек. Умирает меньше одного процента.

- Один процент по-прежнему кажется мне пугающим шансом. - пробормотал он.

- Меньше одного процента. Гораздо меньше. Больше людей умирают от укусов пчел и ос.

- Ты должна достать мне какое-нибудь противоядие.

Памела покачала головой.

– Ты не найдешь никакого противоядия в радиусе пятидесяти миль отсюда.

- Вот дерьмо.

- Кроме того, не многие врачи применяют его при укусах змей. Иногда побочные эффекты лечения хуже, чем сам змеиный яд.

- Но мне от этого ничуть не легче.

Памела внимательно вгляделась в его лицо.

- Твоя речь улучшилась. И цвет лица тоже.

Норман выпрямился. Для пробы он пошевелил руками, а затем повернул голову из стороны в сторону.

- Эй, я уже чувствую себя не так плохо, как несколько минут назад. Головокружение проходит.

Она улыбнулась.

- Значит будешь жить.

- Да, - сказал он, довольный. - Я буду жить.

Памела повернулась, чтобы посмотреть на пистолет, лежавший на валуне в двадцати шагах от них.

- Ты все еще собираешься пристрелить меня, Норман?

- Нет. Я и не собирался убивать тебя.

- Но ты собираешься отвести меня в дом и запереть там вместе с остальными?

Норман покачал головой.

- Я уже решил. Этому безумию надо положить конец.

- Да?

- Я собираюсь позвонить в полицию. - Он сделал паузу. - В какой-то момент.

- Почему не сейчас?

Он помрачнел.

- Вот почему мне нужно поговорить с тобой.

- Нам будет удобнее поговорить внизу, в кафе.

- В компании с мертвыми парнями? - Он пожал плечами. - Боюсь, там небольшой беспорядок.

- Тогда в моем трейлере.

- Ладно.

Он встал.

Памела посмотрела на его ноги.

- Норман?

- Э?

- Твои брюки. Прежде чем идти куда-нибудь, лучше натяни их.

- Ну вот и все, - сказал Норман и глотнул ледяной содовой. Он так много говорил, что у него горело горло. - Теперь ты знаешь все, что случилось со мной за последние семь дней.

- Ты убил двух полицейских? - Памела уставилась на него.

- Да... но я не хотел этого. Ты должна мне поверить.

- Дерьмо.

- Все из-за Дюка и Бутс. Это похоже на какую-то дурь. Рядом с ними ты не можешь мыслить ясно. Они делают действительно сумасшедшие вещи, которые кажутся совершенно рациональным поведением в мире.

- Типа вооруженного захвата Питса?

Норман кивнул. Затем он бросил взгляд через холл трейлера на стол, где в полуденном свете поблескивал позолоченный пистолет.

Он поморщился, ерзая в кресле. Змеиный укус все еще обжигал его бедро, хотя боль была немного меньше, чем раньше. Памела промыла места проколов антисептиком, а затем наложила повязку. Поелозив, чтобы устроиться поудобнее, он сел в задумчивости.

Наконец Норман сказал Памеле:

- Ты, наверное, думаешь, что я хуже всех.

- Я думаю, что ты сделал несколько глупостей, но...

Он поднял на нее глаза. Изменение в ее тоне, когда она сказала "но", говорило о том, что и ее что-то сильно беспокоит.

- Но? - повторил он.

- Но Ямы - это не то, что ты думаешь. - Памела подошла к столу, где оставила кувшин с холодной водой. Она снова наполнила свой бокал.

Памела сбросила фартук официантки.

Норман с некоторым удовольствием отметил, что его отсутствие еще больше подчеркивало ее стройную фигуру. На ней все еще была униформа кафе. Ярко-красные шорты и белая рубашка.

"Боже, как она хорошо выглядит".

"Легко отвлечься, когда малышка выглядит так сексуально", - сказал себе Норман. Он отвлекся от изгибов ее тела и сосредоточился на том, что она говорила.

- Норман, я думала, что Питс - это всего лишь маленькая пустынная община, - продолжала Памела.

- По мне, так это не больше, чем город-призрак, - сказал он.

- Именно так я и думала. Здесь есть только кафе, заправка и трейлеры. И население - шесть человек.

"Пять", - подумал Норман. Он понял, что Памела не могла знать, что Терри, повар, лежит мертвый в зарослях кактусов чолла. Он выбросил это из головы. Подобные признания сейчас осложнят ситуацию с Памелой... Восхитительной Памелой...

Памела, понял он, пытается объяснить некоторые факты.

- Помнишь, что говорил старик?

- Одноногий?

- Пастор. – кивнула она.

Норман пожал плечами.

- Он сумасшедший старый болван, не так ли? Все эти разговоры о поедании людей. По нему психушка плачет.

- Он не сумасшедший, Норман. - Памела перевела дыхание, чтобы успокоиться. - Здесь, в Ямах, они действительно едят людей.

Норман громко рассмеялся. Потом нахмурился.

Памела не смеялась.

- Господи, - прошептал он. - Ты ведь не шутишь, правда?

- Нет. Так они финансировали ремонт кафе и трейлеров. То, что они не могли съесть, они продавали. Драгоценности, часы и прочее.

- Святые угодники. – Норману пришлось вспомнить, что нужно закрыть рот. Его подбородок почти упирался в грудь от удивления. - И ты...? - Он изобразил, что грызет свою руку.

- Я здесь новенькая. Я еще никого не съела.

- Это таааак дико. - Ему пришлось сделать большой глоток содовой.

- А вот ты ел.

- Я?!

Памела кивнула.

- О нет, нет, - Норман замотал головой так сильно, что змеиный укус обжег его. - Конечно, я убивал людей в последние дни. Но я никогда никого не ел.

- Вынуждена с тобой не согласиться, Норман, - сказала ему Памела совершенно искренне.

- Когда вы только приехали, вы ели Питсбургеры. Бургеры по специальному рецепту Лорен.

- Христос на мотоцикле. - Он сглотнул, как будто почувствовал вкус человеческой плоти.

"Каннибалы говорят, что люди на вкус как свинина. Вот почему они называют свою жертву "Длинная свинья". Неужели у этих Питсбургеров вкус свинины? Они были довольно пикантными".

Норман снова сглотнул.

- Человек, которого я съел... ты его знала?

- Сутенер Ники.

- Ни хрена себе.

- Парень приехал сюда, чтобы убить ее за то, что она сбежала от него.

Норман желчно улыбнулся.

- Думаю, с более милым парнем такого бы не могло случиться.

- Если тебе будет легче... Я убила его.

- Ничего себе.

- Я ударила его по голове.

Тошнота прошла. Его улыбка стала шире.

- Похоже, в этом месте убийства происходят регулярно.

- Но ты прав, Норман. Это безумие должно прекратиться.

- Есть идеи?

Памела встала.

– Я собираюсь все рассказать копам.

- Копам? - Он неловко поерзал. Мысли об электрическом стуле пронеслись у него в голове.

- Лучше чем сейчас времени не будет, Норман. В конце концов, мы ведь не знаем, что Дюк и Бутс делают с моими друзьями в доме, не так ли?

- Нет, - ответил Норман. - Не знаем.

"Но, зная этих двух психов, у меня есть догадки".

- Оставайся здесь, - сказала ему Памела. Выражение ее лица было деловым. - Я вернусь, как только смогу.

Норман струсил.

- Разумно ли звонить в полицию? Может быть, нам стоит немного подождать – Бутс и Дюк могут просто решить уехать.

- В Ямах нет рабочего телефона, так что нам придется ехать до ближайшего телефона-автомата. Сиди и отдыхай.

Пятнадцать минут спустя Памела поспешила в гостиную трейлера.

Она звякнула связкой ключей.

- Мы возьмем грузовик Уэса. Он припаркован рядом с заправкой.

- Я не знаю...

- Что значит "не знаешь", Норман?

- Куда мы поедем?

- К телефону-автомату. Или в ближайший город. Найдем офис шерифа. Послушай, Норман. Мои друзья в опасности в том доме. Если мы не приведем помощь, они, скорее всего, погибнут.

Норман понял, что Памела заметила сомнение на его лице. Ее ноздри раздулись от гнева.

- Норман. Не отмахивайся от меня сейчас. Я спасла тебе жизнь, помнишь?

- Я знаю.

- Ты в долгу передо мной, и я требую платы прямо сейчас.

- Ладно, ладно. - Он поморщился и встал. От змеиного яда у него распухла нога. Она была тугой.

Ему было больно, как будто в его плоть вонзили раскаленный кусок железа.

Гнев Памелы сменился беспокойством. - Ты можешь нормально ходить?

- Я в порядке. Давай просто доберемся до грузовика.

Норман, прихрамывая, вышел из столовой на кухню. Если он продолжит идти, то, возможно, боль в ноге ослабнет.

"Но со жжением ничего не поделаешь".

Памела открыла дверь трейлера, чтобы впустить солнечный свет пустыни. Несмотря на то, что день клонился к вечеру, его сияние все еще было яростно ярким. Норман последовал за ней вниз по трем ступенькам на пыльную площадку. Она ждала его.

Взяла его за руку.

"Это приятно. Нежное давление ее пальцев на мою руку. Парень может к этому привыкнуть".

- Продолжай идти, Норман. Я помогу.

- Я стараюсь.

- Постарайся изо всех сил. Мы не должны останавливаться, пока не сядем в грузовик.

Памела была права. Норман хотел быть в этом грузовике. Он хотел уехать отсюда так быстро, как только смогут выдержать эти большие старые шины. Вот только слова об офисе шерифа его не слишком радовали.

Они отошли от трейлеров и направились к стоянке, вдоль которой выстроились брошенные машины. За стоянкой находилось кафе. Всего в нескольких ярдах от него находилась бензоколонка. Он увидел припаркованный рядом грузовик. Это, должно быть, грузовик Уэса. Еще три минуты, и...

- Норман. Что с тобой случилось, приятель?

Он остановился. Голос Дюка.

"О, черт..."

- Да, Норми. – Бутс говорила тоном маленькой девочки. - Мы беспокоились, что ты мог пострадать.

Норман остановился и обернулся. Памела стояла рядом, поддерживая его.

- Ребята, - сказал он с вымученной улыбкой. - Как я рад вас видеть.

Дюк нахмурился. Норман увидел свое отражение в очках крутого парня.

- Ты уверен, что рад нас видеть?

- Конечно, уверен. - Норман произнес это так, словно ему было весело.

Бутс кивнула.

- Значит, ты нашел Памелу?

- Ага. Вот же она.

- Почему ты не вернулся в дом, Норман? - Дюк вытащил из-за пояса большой револьвер.

Норман увидел, что пистолет Бутс зажат в одной из ее рук, свободно свисающих по бокам.

"Пистолет? Вот дерьмо!"

Осознание этого обрушилось на Нормана, как поток ледяной воды.

"Я оставил пистолет на столе в трейлере".

- Норм, приятель. - Голос Дюка был ледяным. - Я спросил, почему ты не вернулся в дом, когда нашел сбежавшую Пэмми?

- Мы не могли, - сказала ему Памела.

- Он спрашивал не тебя, мисс Всезнайка, - сказала Бутс.

Норман притворно пожал плечами, но на самом деле он уже начал беспокоиться.

- Стыдно в этом признаваться, - сказал он.

- Что смущает?

- По правде говоря, Дюк, меня укусила змея.

- И что?

- Мне нужно было лечение. Памела помогла мне.

- Она высосала яд?

Норман кивнул.

- Смотри, Дюк, видишь, где клыки гремучки вонзились мне в штаны?

Бутс была впечатлена.

– Дюк, смотри. Его действительно укусили, - она посмотрела на Нормана. Ее глаза были большими и влажными. - Тебе больно, Норман?

- Ничего такого, с чем бы я не справился, - ответил он.

- Ладно, Норм, - Дюк обдумал идею. - Я покупаю змеиный укус. Но куда вы направлялись сейчас?

- В кафе. - сказала Памела. -У них там есть аптечка первой помощи.

- Но разве эта квадратная прокладка у тебя в штанах - не повязка, Норман? Или у тебя начались месячные?

- Это? Временная повязка.

- И еще ему нужны обезболивающие, - быстро добавила Памела.

Дюк перевел взгляд с них на кафе.

- Это не прямой путь. Вы направлялись к заправочной станции. А там как раз припаркован грузовик.

- Нет, Дюк. Я же говорю тебе...

- Грузовик, - перебил он. - Заправленный и готовый к дороге. И разве это не ключи от грузовика в руке Пэмми?

- О, Норми. - Бутс выглядела так, будто вот-вот заплачет. - Ты собирался сбежать от нас?

- Нет.

- Мы твои самые лучшие друзья на всем белом свете, Норми.

Норман попытался сменить тему.

- Разве нам не пора вернуться в дом? Остальные тоже могут убежать.

- Мы заперли их на чердаке, - сказала Бутс.

- Как, возможно, мы должны были запереть тебя, Норман, - прошипел Дюк. - Тогда у тебя не было бы соблазна обмануть нас.

- Я не обманывал. - Норман услышал, как его голос перешел в протестующий визг.

"Надо убедить Дюка, что я не бросал его и Бутс. Если я этого не сделаю, он пустит в ход свой "Магнум".

Дюк задумался.

Норман стоял рядом с Памелой. Бутс стояла рядом с Дюком. Обе пары стояли лицом друг к другу. Солнце приобрело ржавый оттенок, опустившись к холмам. Шоссе было пустынным. Тишина была такой напряженной, что у Нормана заложило уши.

Что решит Дюк?

Норман посмотрел на Бутс. Она уставилась на Памелу своими мертвыми карими глазами. Девушка приподняла один из своих грязных белых сапог на дюйм, затем поставила его, затем подняла другой. Как будто маршировала на месте.

Странно.

Дюк вытащил из пачки сигарету. Закурил.

- Я хочу верить тебе, Норман. Но ты же понимаешь мою дилемму.

- Честное слово, Дюк. Я не собирался оставлять тебя и Бутс здесь.

– Я думаю, мне нужны доказательства твоей преданности.

- Что угодно... я сделаю все, что угодно.

Дюк кивнул Памеле.

- Вот какой будет тест, Норман, - сказал он. Затем он протянул Норману "Магнум". - Выстрели ей в голову.

- Прошу прощения?

- "Прошу прощения?" - передразнил Дюк. - Почему меня, черт возьми, не удивляет, что ты до сих пор говоришь вежливо, как герцогиня?

- Но...

- Ты слышал меня, Норман. Докажи свою преданность мне и Бутс. Вышиби мозги этой сучке Памеле.

Норман поднял пистолет. Тот был тяжелее автоматического "Глока". Он посмотрел на Памелу. Та попятилась назад, спотыкаясь в пыли. Она покачала головой.

- Нет, Норман, - прошептала она. - Пожалуйста, не делай этого.

- Ты справишься, Норми, - подбодрила его Бутс. - Просто вгони ей в лицо кусок свинца.

- Она ничего не почувствует, Норми. - Дюк усмехнулся. - Ты окажешь ей услугу. Она никогда не состарится, не станет морщинистой, не будет страдать от артрита и прочего дерьма.

Норман поднял револьвер. Блеснул синий металлический ствол.

Задыхаясь, Памела попятилась.

- Пожалуйста, Норман. Не убивай меня. Не после того, что я для тебя сделала. Ты же не...

- Заткнись! – рявкнул Норман.

- Молодчина, - похвалил его Дюк.

Норман обернулся и выстрелил.

Выстрелил в Дюка. Парень дернулся в сторону. Потерял равновесие. Упал...

"Я попал в него?"

Когда Дюк сел, Норман поднял пистолет. Он был готов выстрелить снова.

Хотелось выстрелить снова! Прямо в чертов центр груди Дюка. Но рука его так сильно дрожала, что револьвер выпрыгнул из скользких от пота пальцев. И упал в пыль.

Дюк на секунду оцепенел. Кровь струилась из пореза на краю его уха, там, где его задела крупнокалиберная пуля.

"Я и правда задел его. Но только чуть-чуть".

Глаза Дюка прояснились за темными очками.

Стянув с лица очки, он прорычал Бутс: - Убей их обоих.

Когда Бутс подняла револьвер, Памела бросилась на нее.

Если Норман ожидал кошачьей драки, он ошибся. Памела замахнулась кулаком и нанесла страшный удар по поросячьей морде Бутс.

Бутс завизжала. Упала.

Но не отключилась. За две секунды она поднялась на четвереньки и подняла руку, в которой держала револьвер.

Памела нанесла удар ногой со всей силы.

Кроссовок с глухим стуком вонзился в толстый бок Бутс, прямо туда, где была одна из ее почек.

Бутс издала крик, странно похожий на стон при оргазме. Удар не остановил ее, хотя и замедлил.

Тяжело дыша, она вздрогнула так сильно, что Норман увидел, как ее маленькие груди покачиваются, словно желе. Затем она снова начала подниматься на ноги. Пистолет все еще был у нее в руке.

Норман взглянул на Дюка. Тот на четвереньках двинулся туда, где в грязи лежал здоровенный револьвер "Магнум".

"Броситься ли мне за пистолетом? Убить их обоих?" - спросил он себя. Но в этот момент Памела повернулась к нему, ее волосы развевались, глаза тревожно блестели.

- Норман! Беги!

Норман не стал спрашивать, куда они бегут. Просто последовал за Памелой. Ее длинные ноги преодолели расстояние легким спринтерским бегом. Норман прихрамывал. Его зубы были стиснуты. Он хрипел от боли.

Змеиный укус яростно пылал. Нога плохо двигалась. И была тяжелая, словно закованная в железо.

Он не мог бежать, едва шел.

Раздался выстрел. Пуля просвистела мимо него и врезалась в землю, подняв в двадцати ярдах от него облако пыли.

Теперь Норман побежал. Не обращая внимания на боль.

Догнал Памелу. Они бежали бок о бок.

- Сюда, - выдохнула она.

Он последовал за Памелой, когда она обогнула один из трейлеров. Теперь пятидесятифутовая алюминиевая коробка стояла между ними и двумя маньяками с пистолетами.

Бах... бах-бах!

- Они все еще стреляют, - пропыхтел он. - Придурки!

- Не рассчитывай на то, что они не попадут в нас. Стены трейлера как фольга.

Норман оглянулся. Памела была права. Бутс и Дюк, должно быть, снова стреляли с другой стороны. Пули пробивали хлипкие алюминиевые стены трейлера. Прямо насквозь, чтобы рикошетом отскочить от каменистой земли поблизости.

- И куда теперь? - спросил Норман, прихрамывая на бегу. - В дом?

- Нет, - взгляд Памелы был прикован к горизонту. – К холмам.

У Нормана болела нога. Змеиный яд кипел в мышцах. Он посмотрел на скалистые холмы, которые становились красными в лучах заходящего солнца.

Задыхаясь, он выдохнул слова.

- Памела. Не думаю, что у меня получится.

Норман осознал непреложную истину: "К вечеру я буду мертв".

Перспективы были не очень хорошие. Вот он бежит по кладбищу Питса вместе с Памелой. За ними гонятся Бутс и Дюк. Двое сумасшедших с оружием.

Безумцы с доказанной репутацией хладнокровных убийц.

Не-а. В итоге, все выглядит совсем не обнадеживающе.

- Ты должен бежать быстрее, Норман. - выдохнула Памела, когда они выбрались с кладбища. Впереди на холме стоял старый дом. За ним – изрезанный скалистый ландшафт, усеянный ржавым шахтным оборудованием.

- Я бегу так быстро... как только могу, - Норман с трудом дышал. - Змеиный укус. Больно... чертовски больно.

Памела, возможно, собиралась подбодрить его. Но обезумевшая парочка позади, пустившая в ход свои пистолеты, была единственным стимулом, в котором нуждался Норман.

Пули с жужжанием рассекали вечерний воздух, рикошетили от скал вокруг них или вгрызались в мякоть кактусов.

- Так-то лучше, - выдохнула Памела, когда Норман прибавил скорость.

Пот ослепил его, в боку заныло. Он рискнул оглянуться.

Бутс заметно отставала. Теперь она ковыляла по кладбищу, держась за бок. Одышка, как у Нормана? Или тот удар Памелы, наконец, пробился сквозь ее вялую – свинячью – нервную систему?

Дюк продолжал бежать изо всех сил. Стройный. Подтянутый. Мускулистый.

Этот парень не собирался так легко уставать.

Доктора твердили, что сигареты вредны, что они засоряют легкие и закупоривают артерии. Дюк курил без остановки. Но бегал он как атлет.

- Мы не можем бежать вечно, - тяжело дыша, сказал Норман.

- Мы должны снова добраться до холмов. Нужно где-то спрятаться.

- Ради Бога... держись подальше от каньона на этот раз... тупик.

- Будто я не знаю.

Ее ясный взгляд был прикован к тропинке впереди. Светлые волосы разлетелись вокруг ее головы. Ее груди двигались в такт движениям остального тела. Приятное движение. А не дряблая дрожь.

"Боже, она – это что-то. Что-то особенное.

Если мы выберемся отсюда живыми, может быть, нам удастся..."

БАБАХ!

Звук выстрела "Магнума" Дюка остановил эту мысль. Пуля прошла так близко от головы Нормана, что он почувствовал в своих волосах поток воздуха от нее.

Нога, пронзенная клыками гремучей змеи, болела, как ничто на свете. Он был уверен, что она раздулась вдвое.

- Продолжай бежать, - подбодрила его Памела. - Как только мы окажемся на холмах, мы сможем от него ускользнуть.

- Может быть, пришло время помолиться своему ангелу-хранителю, - задыхаясь, ответил Норман.

Он оглянулся через плечо.

"Нечестно!"

Дюк был ярдах в сорока позади. И приближался.

Парень не выглядел усталым.

Не потерял хладнокровия.

Машина для убийства в человеческом обличье.

Ноги Нормана дрожали, будто из них вытекала сила. Он знал, что в любую секунду упадет на колени от изнеможения. А потом... "Ба-бах! И вечный сон для Нормана Вискоффа..."

- Держись левее, - сказала ему Памела. - Там есть дорожка, ведущая... ведущая в холмы мимо всей этой техники.

- Но мы бежим в гору - Дыхание Нормана со свистом вырывалось из горла. Он едва мог вдохнуть.

Все еще умудряясь бежать, он посмотрел на свои ладони. Они опухли. Он даже не мог разглядеть костяшки пальцев, настолько распухла его плоть.

"Змеиный яд". От нагрузки давление толкало его по венам.

Его сердце, казалось, билось неестественно громко. Возможно, токсины проникли в сердечную мышцу.

Он пошатнулся.

- Что случилось? - спросила Памела.

- Я больше не могу бежать.

- Ты должен, Норман.

- Я знаю... но я не могу... Моя нога затекает. Я не могу дышать.

"Она убежит и бросит меня". Это осознание болью пронзило Нормана. Он бежал уже несколько дней. Он не мог продолжать.

"Момент расплаты.

О Боже..."

Но Памела еще не бросила его.

- Сюда, - крикнула она.

Теперь он едва мог идти. Не говоря уже о беге.

Памела схватила его за руку и потащила по земле, усыпанной мелкими камнями. Норман погрузился по щиколотку в толстый слой гравия. Камни расползались, когда он попытался подняться на занемевшую ногу.

Он оглянулся. Дюк был в тридцати ярдах от него.

Парень остановился, прицелился.

Нажал на курок, и...

Щелк!

Даже с того места, где он стоял, Норман услышал, как боек ударил по стреляной гильзе.

Дюк начал перезаряжать оружие. Выбросив пустые гильзы из камор сверкающим потоком на землю, он достал из кармана рубашки новые патроны. Начал перезаряжать один за другим.

Он ухмыльнулся им.

- Нет смысла бежать, ребята. Пэмми? Ты можешь остаться в живых, если будешь по-настоящему мила со мной. Норми? Перестань убегать, как ребенок. Иди сюда и прими свое наказание как мужчина.

- Не слушай его, - прошипела Памела.

Она снова дернула Нормана за руку и повела его по ковру из рыхлых камней, по которым было так трудно идти. Впереди он увидел полуразрушенное здание шахты. Крыши не было. Вместо стен просто ряд кирпичей высотой примерно по пояс и несколько выветренных досок, свисающих с деревянного каркаса. Сквозь дыры в стенах Норман разглядел массивные куски машин, которые поочередно подвергались воздействию ветра с песком, затем ржавели и, наконец, покрывались белой коркой птичьего помета.

Вероятно, это было желанное место жительства и для скорпионов.

"Да, почему бы тебе не подставить другую ногу под укус скорпиона, Норм? Это могло бы даже компенсировать боль от укуса змеи".

- Вы не сможете убежать, - крикнул Дюк им вслед, хладнокровно перезаряжая мощный пистолет. – Здесь негде прятаться. - Он рассмеялся. - Если только вы не рассчитываете уменьшиться до размера жуков.

Позади Дюка на холм с трудом поднималась Бутс.

"О, отлично.

Теперь Бутс будет смотреть, как я рыдаю и умоляю сохранить мне жизнь. Не то чтобы Дюк был из тех, кто уважает подхалимов. Я все равно получу пулю в голову".

- Беги, не останавливайся!

Памела подбадривала Нормана, таща его через дверной проем в здание. Пол был покрыт занесенным ветром песком. Там была пара перекати-поле. Сброшенная кожа змеи – желтая, как пергамент. В углу даже лежал скелет собаки или койота.

- Не самое лучшее место для укрытия, - пропыхтел он.

- Если мы не сможем спрятаться, то будем драться.

"Боже мой, какая она смелая!" Норман был поражен.

- У нас нет никакого оружия, - напомнил он ей.

Памела огляделась. Ее взгляд был острым, как бритва. Она оценивала все на предмет возможности нападения. Длинная цепь, оранжевая от ржавчины. Лопата со сломанной ручкой. Пара порванных шин грузовика.

Щелей было больше, чем стен. Норман видел пустынные холмы, вздымающиеся в темно-синее вечернее небо.

- Ни вертолета. Ни пулемета, - заметил он.

- Сарказм нам не поможет, Норман.

Револьверная пуля ударила в бревна.

- Пришло твое время, Норман. - Голос Дюка прозвучал пугающе близко.

- Да, выходи. - Это была Бутс. Она все еще казалась запыхавшейся после подъема от трейлеров.

Норман хромал вокруг двигателя, который, был размером с грузовик мороженщика. У него были шестеренки размером с велосипедное колесо. Рычаги длиннее его руки. Скопление клапанов, труб, приводных ремней (давно истлевших), пыльных манометров. Но ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия.

Памела следовала за ним.

Еще одна пуля вонзилась в механизм. Она прозвенела, как церковный колокол.

- Черт, это было близко, - прошипела Памела. - Что будем делать, Норман?

Норман посмотрел на остатки стены, обращенной к закату. Сквозь щели в досках шириной в фут он увидел, что вечерние сумерки были ослепительно красными. Две фигуры – одна высокая и худая, другая короткая и приземистая – стояли темным силуэтами.

"Мы пойманы, как крысы в ловушку".

- Ладно. - сказал им Дюк. - Вы хорошо повеселились. Погоня окончена, ребята.

- Мы победили, вы проиграли, - сказала Бутс.

Норман отступил назад, его ноги прочертили борозды в пыли.

- Пэмми, - сказал Дюк. - Держи руки поднятыми. А теперь иди к двери.

- Она симпатичная. - Судя по тону ее голоса, Бутс ухмылялась. - Можно я возьму ее сегодня, Дюк? Пожаааалуйста, только для меня.

- Конечно. Ты заслужила немного веселья.

Памела знала, что ее ожидает. – О, дорогой Господь на небесах, - простонала она.

Норман сделал еще один шаг назад. На этот раз его нога ступила не в пыль.

Пустота. Порыв воздуха.

Удивленный, он оглянулся.

Провал. Четыре фута на шесть.

Темная бездонная дыра. Непроглядный колодец.

Из него поднимался теплый воздух. Воздух, который вонял так сильно, что Нормана чуть не вырвало тут же.

- Стой спокойно, Норман, старина. - Голос Дюка стал холоднее. - Если я сделаю хороший чистый выстрел, это не причинит тебе никакого вреда... по крайней мере, не слишком большого.

- Ладно, - сказал Норман. - Ты не возражаешь, если я повернусь к тебе спиной, чтобы не видеть, как ты стреляешь?

- Никаких возражений, Норми. Я могу всадить тебе пулю и между лопаток.

- Бедный Норми, - посочувствовала Бутс.

Норман прикинул, что со своего ракурса Дюк и Бутс не могут видеть отверстия шахты в земле.

Он обернулся, высоко подняв руки.

- Хочешь, я посчитаю для тебя, Дюк? - спросила Бутс.

- Конечно.

- Три... два...

Прежде чем Бутс сказала "один", Норман схватил Памелу за рубашку. Он услышал, как рвется ткань.

Услышал ее обиженное:

- Эй!

Но когда он прыгнул, она упала вместе с ним.

В яму.

"Безумие", - подумал он, когда они оба начали падать.

Но если перед вами выбор - смерть от выстрела или смерть от падения, что вы предпочтете?

Норман не хотел доставлять Дюку удовольствие, дав расстрелять себя.

Падение было долгим. Дольше, чем он думал.

Памела кричала.

Продолжала кричать.

Пока...

Памела кричала до тех пор, пока они не упали на дно шахты.

Норман ожидал жесткого падения. Переломанных костей, пробитой головы.

Острых обломков. Брошенных шахтерских инструментов. Валунов. Осколков породы.

Вместо этого.

Сырость. Хлюпанье. Мягкость. Необъяснимая мягкость...

Сырость?

А когда он оправился от легкого сотрясения, то обнаружил и кое-что еще.

Памела высказала это первой.

- О! Этот запах. Что это?

Норман понял, что все, что он съел за последние двадцать четыре часа, делает все возможное, чтобы вернуться обратно в его глотку. Он сглотнул.

- Какая вонь... Задохнуться можно.

Спрашивать Памелу, не пострадала ли она при падении, было уже неважно. Оба они были сосредоточены на ужасающем запахе со дна ямы.

- Добро пожаловать в шахту, которая превратила Питс в Ямы, - с трудом выдавил Норман. - Но - черт возьми - что за запах. Он такой густой, что можно разрезать ножом.

Норман огляделся. Слишком темно, чтобы что-то разглядеть здесь внизу. Однако над ними он увидел яркую дыру, через которую они упали. Части верхних стен шахты были освещены ярким заходящим солнцем.

Но здесь внизу...

Тьма.

Темнота и вонь...

Сладковатый тошнотворный запах. Распад. Брожение. И с оттенками дерьма. Как будто кто-то круто обделался, обожравшись шоколадом.

Норман сказал:

- Пощупай вокруг... попробуй понять, почувствовать, на что мы упали.

- О... мой... Бог... - Памела знала, во что они вляпались.

Норман тоже.

- Черт... Этого не может быть.

Голос Памелы прошептал из темноты.

- Мы нашли место, куда Питс сбрасывает свои объедки.

- Думаю, я только что поднял руку, - сказал Норман. - Он нащупал окоченевшие пальцы. Запястье, казалось, было распилено. Его палец нащупал обрубок порезанной кости.

- А я положила руку на чью-то голову, - сказала Памела. - Фу... Я чувствую глаза... ик... нет, я чувствую, где были глаза.

- Что-нибудь еще?

- Части тел вокруг. Ты еще ничего не видишь?

- Нет. Наверное, это и к лучшему.

- Фу, какая вонь... Не знаю, сколько еще я смогу вынести.

Норман согласился.

- И мы знаем, кто это создал. - Он сглотнул. - Сюда добрые люди из Ям сбрасывают тела. Или то, что от них осталось.

- Должно быть, они десятилетиями сбрасывали сюда человеческие останки. Их могут быть сотни.

- Нам повезло, что они это делали, - сказал он ей. - По крайней мере, трупы смягчили наше падение.

- Оооо-иии. Я вся в трупном соке. Чувствуешь, какая у тебя липкая кожа?

- Не надо... Он и у меня на губах тоже.

Норман слышал шорохи. Памела, должно быть, все еще обыскивала останки в темноте.

- Нашла что-нибудь? - он спросил.

- Ну, кроме сам знаешь чего - голов, рук и прочего дерьма - тут еще целлофановые пакеты, полные всякой всячины.

Он тоже ощупал все вокруг, пока его рука не наткнулась на шуршащую пленку.

- Похоже на мешок с одеждой.

- Наверное, вещи этих людей.

Он услышал хлюпанье, за которым последовал дребезжащий звук.

Памела сказала:

- По-моему, я только что сидела на чьем-то животе... О Боже, посмертный пук... Это самое отвратительное, не так ли?

Норман согласился бы, но он боролся с позывами к рвоте.

В том самый момент, когда он начал забывать о вполне реальной угрозе, которая должна была быть главной в его сознании, он услышал голос, доносящийся сверху.

- Ох, Норман. Ку-ку! Ты там в порядке, Норми?

- О, черт, эти двое, - прошептал он.

Ни один из них не ответил на зов Бутс.

- Эй, Норман, ответь даме! - крикнул Дюк. - Не заставляй меня спускаться туда!

Жуткая парочка на поверхности подумала, что это смешно. Они оба рассмеялись.

Через секунду Норман услышал звук, нечто среднее между стуком и хлюпаньем.

- Норман, они что-то сбросили на нас, - предупредила его Памела.

Норман посмотрел вверх на круг света, который был входом в шахту. Разглядел две головы, смотревшие вниз с расстояния примерно в тридцать футов. Он также увидел, как по воздуху к ним летит шина грузовика.

Норман бросился в сторону.

Глухой удар.

- Памела, с тобой все в порядке?

- Нормально. Но предлагаю убраться с линии огня.

Просто для пущего эффекта один из двоих наверху выстрелил из револьвера в шахту.

Бах... шлепок.

Чьи-то останки приняли пулю.

- Норман, - прошипела Памела. – Сюда.

- Куда это, черт возьми, "сюда"?

- Я здесь. Следуй за моим голосом.

- Что происходит?

- Я у входа в туннель... Во всяком случае, я так думаю... Иди ко мне, здесь они не смогут в тебя попасть.

- Здесь так темно, что они все равно стреляют вслепую.

Бах... вой рикошета, затем шлепок.

- Но с другой стороны, – добавил он, - если стрелять в темноту, все равно можно во что-нибудь попасть, а я не хочу быть этим чем-то.

- Тогда перестань трепаться и иди на звук моего голоса.

Норман понятия не имел, откуда доносится голос Памелы. Вместо этого он протянул руки, пока не нащупал край шахты. Затем он последовал за ней. Змеиный укус все еще жалил его бедро. В воздухе воняло. Его тело было липким от пота и ихора[41], сочащегося из частей тел. Но он продолжал идти.

Пока не добрался до входа в туннель. Затем он упал вперед на что-то живое.

- Ой. Норман, ты только что приземлился на меня.

- Прости, Памела. Я ничего не вижу.

- Ползи сюда - подальше от шахты.

- Что теперь?

- Подождем. Им скоро надоест.

Они сидели там, бок о бок. Норман чувствовал, как Памела прижимается к нему дрожащим телом. Время от времени она вздрагивала, услышав выстрел, когда Бутс или Дюк вслепую стреляли в шахту.

- Молчи, - прошептал Норман. - Если они нас не услышат, то подумают, что им удалось попасть в нас. Или что мы уже мертвы после падения.

Все, что они могли сделать, это сидеть в вонючем туннеле.

И ждать.

По светящемуся циферблату часов Норман понял, что они прождали почти полчаса, когда услышал, как его позвала Бутс.

- Норми... Норми? Я не должна говорить тебе этого, Норми. Дюк разозлился бы, но у нас с тобой было кое-что, не так ли? Мы могли бы стать парой и делать вместе приятные вещи.

Норман держал рот на замке.

- Но, в память о старых добрых временах, я должна сказать тебе вот что. Послушай, Норми. Дюк пошел за патронами и фонариком. Он спустится туда за тобой. Он сказал, что... о-о-о... - Ее голос перешел в шепот, который Норман едва мог разобрать. - Он возвращается. Беги, Норми, пока у тебя есть шанс.

Норман нашел Памелу на ощупь. Он подался вперед, пока ее волосы не коснулись его губ. Теперь он мог шептать ей на ухо, не будучи подслушанным.

- Памела. То, что только что сказала Бутс. Что ты думаешь?

Памела прошептала в ответ:

– Это может быть правдой. Скоро стемнеет. Они, вероятно, не хотят рисковать, оставляя нас, на случай, если мы найдем выход.

- Оставайся здесь, я посмотрю в шахту.

- Осторожно, Норман. Это может быть очередной трюк.

Пробираясь ощупью по гниющим человеческим трупам, Норман добрался до шахты. Когда он поднял глаза, то увидел Бутс с нимбом ее коротких светлых волос. Она смотрела вниз, в дыру. По тому, как она не отреагировала, когда он поднял голову, Норман догадался, что она его не видит.

Он тоже мало что мог разглядеть.

Только вход в шахту. Несколько балок крыши над ним. Самой кровли не было. Полосы красных облаков в небе.

Стоп...

Он смог разглядеть внутренний край входа в яму. Под ним находились стены шахты. Он мог различить участки серой породы. Кроме того, он увидел нечто такое, от чего у него свело живот. К одной из стен была прикручена железная лестница. Он не мог видеть, как далеко она простирается, потому что всего в нескольких футах от поверхности стены шахты были скрыты темнотой.

"Но хочешь поспорить, что лестница ведет прямо сюда?"

Норман подполз обратно к Памеле.

- Похоже, до самого дна шахты тянется лестница, - прошептал он.

- Значит, Дюк последует за нами.

Как раз в этот момент Норман услышал голоса сверху.

- Памела, - прошипел Норман, - мы должны убраться отсюда.

- Как?

- Есть шанс, что этот туннель ведет куда-то.

- В темноте? Норман, мы ничего не видим.

В голове Нормана все закружилось. "Надо думать, как выбраться. Найдите решение".

Со дна ямы донесся шум.

"Не стоило рассчитывать, что Дюк или Бутс упали вниз. Хотя мысль была неплохая".

- Похоже, они бросают камни, чтобы напугать нас и заставить кричать, - Норман коснулся обнаженной руки Памелы. - Послушай, эти мешки с вещами... там может быть что-то, что мы сможем использовать.

Из темноты донесся сомневающийся голос Памелы. - Например, оружие или волшебный коврик, чтобы улететь отсюда? Будь реалистом, Норман.

- Просто проверим. Вдруг что-нибудь найдем.

- Ладно. Стоит попробовать.

Норман услышал шорох пластика, когда Памела рвала пакет. Он нашел один на ощупь и тоже разорвал его.

Туфли. Расческа? Одежда. Футляр для очков? Трудно сказать в темноте.

- Попробуй обыскивать карманы, - сказал он ей.

- Я пытаюсь... В темноте это нелегко. Кажется, я нашла трусы. Здоровенные.

- Дамская сумочка. Внутри как будто помада. Но ведь это могут быть и винтовочные патроны. Черт, это сложнее, чем я думал.

- Что именно мы ищем, Норман?

- Я не знаю. Надеюсь, мы поймем, когда найдем это.

- Отлично.

Снова грохот из ямы. Дюк, должно быть, столкнул сверху часть тяжелого оборудования.

- Наверное, надеется раздавить нас, прежде чем спуститься, - сказал Норман. - Вот дерьмо.

- Что такое?

- Я думал, это фонарик. А это всего лишь сотовый телефон.

- Дай его мне.

- Зачем? Здесь ты сигнал не поймаешь.

- Просто передай его, Норман, хорошо?

- Я не знаю, где он сейчас, - признался Норман. - Я просто отбросил его в сторону.

- Найди его. Это может помочь.

- Ты собираешься ударить им Дюка?

- Нет, не говори глупостей. Просто найди телефон, ладно?

Норман обыскал бедренные кости, грудные клетки, гниющие задницы, брошенные ботинки, куртки – все на ощупь, потом...

- Вот твой телефон, - сказал он Памеле.

- Может быть, в батарее еще есть немного заряда...

- Не понимаю, что...

- Вот!

- Боже мой.

- Видишь?

- Памела. Ты гений.

Когда она нажала на кнопку включения, экран мобильного телефона засветился зеленовато-желтым. Было не так уж ярко, но вполне достаточно.

В тусклом свете Норман увидел ухмыляющееся лицо Памелы. Он посмотрел на клавиатуру мобильного телефона и экран, светящийся в ее руке. Она опустила телефон ко дну туннеля.

Недостатком было то, что теперь они могли видеть разлагающиеся руки, ноги, туловища, сердца, легкие и позвоночники десятков мужчин и женщин.

- Неудивительно, что здесь воняет, - проглотила Памела. - Эти люди гниют.

На дне шахты лежал огромный курган из еще большего количества тел. Норман начал думать, что экран мобильного телефона ярче, чем он мог себе представить, когда понял, что свет идет сверху.

Дюк спускался по лестнице. Он посветил фонариком вниз, чтобы убедиться, что внизу его не ждет неприятный сюрприз.

- Дерьмо, - вздохнул Норман. – Он скоро будет здесь.

- Подожди, мы не можем идти при свете мобильного телефона. Видишь? Он срабатывает каждые несколько секунд. - Памела нажала одну из клавиш. С писком снова зажегся свет. Но только на пять секунд.

- Посвети на мешки. Здесь должны быть спички.

При слабом свете телефона они быстро, как только могли, обыскивали пластиковые мешки.

- Подожди, - сказала Памела. - Разбирай сумки, а я буду держать свет у твоих рук.

Теперь они работали вместе. Памела помогала Норману, многократно нажимая на кнопку, чтобы экран мобильного телефона светился. Когда он загорался, она держала устройство как можно ближе к его ищущим рукам.

- Поторопись, Норман... Я слышу, как он спускается по лестнице.

Норман находил водительские права, ручки, расчески, ключи от машины, карты, путеводители, носки, женское белье, романы, музыкальные кассеты, очки... Потом: Бинго!

- Смотри.

- Зажигалка, - сказала Памела. - Работает?

- Пробую.

Норман повернул большим пальцем колесико на вершине. Из металлического корпуса вырвалось желтое пламя. Норман увидел, что зажигалка была ретро-моделью с отпечатанным на боку листом конопли.

- Насколько я могу судить, в ней полно горючего, - сказал он ей.

- Придется рискнуть. Дюк, должно быть, уже близко.

Норман, поднимался, стараясь не затушить маленький огонек в руках. Чтобы встать на ноги, он оперся на туловище, используя руку с зажигалкой. Труп был сильно разложившимся. Головы не было. Сочащаяся дыра образовала расселину между плечами. Грудь и живот округлились от газа. Волосы на груди встали дыбом. Даже пупок выпирал. Внутреннее давление мертвого тела, должно быть, было огромным.

В тот момент, когда Норман надавил на раздутый живот, туловище выпустило газ через отверстие в шее.

Громкий, сочный звук пердежа.

Мгновение спустя газ разложения встретился с пламенем зажигалки. Норман вздрогнул, когда огненный шар прокатился мимо его лица, опалив брови.

Прежде чем пламя угасло, оно осветило туннель в ярких деталях. Он увидел на стенах следы шахтерских кирок. Увидел рельсы, по которым когда-то ездили тележки с рудой. Они бежали вдаль по совершенно прямому туннелю.

Увидел испуганное лицо Памелы, когда газ, выделяемый гниющими внутренними органами, вспыхнул. Ее лицо дрожало от напряжения. Она была вся мокрая и блестящая. Потеки коричневого трупного сока покрывали ее щеки.

Норман увидел, что, когда тащил ее через край пропасти, он порвал ее рубашку поло. Прореха тянулась от воротника вниз. Она обнажила сверкающую верхнюю половину груди. Гладкий шар совершенства.

Плоть Нормана покалывало. На этот раз змеиный яд был не виноват.

Когда выброс воспламенившегося газа иссяк сам собой, она сказала:

- Идем. Дюк не может быть далеко от дна.

Памела не стала возиться с мобильником. Он был слишком тусклым по сравнению с пламенем зажигалки. Тем не менее она сунула его в карман шорт.

- Просто так, на всякий случай, - сказала она Норману.

Теперь они бежали так быстро, как только могли, по старой шахте. В мерцании пламени зажигалки были видны деревянные опоры и сдвоенные рельсы, покрытые пылью.

- Надо надеяться, что найдем другой выход, - сказал ей Норман.

- Найдем, или умрем, пытаясь найти...

- Точно сказано.

Белый свет, отразился от каменных стен.

- О, боже, - прошептала Памела. - Он здесь.

Норман оглянулся. Они прошли почти сотню ярдов с тех пор, как покинули дно ямы с ее богатым запасом гниющих останков. Хотя сейчас Норман этого не видел. Все, что он увидел, был ослепительный свет.

Дюк направил фонарик прямо на них.

И не только фонарик.

Срикошетившая пуля с визгом пролетела мимо них.

- Некуда бежать, старина. - Голос Дюка прогремел по туннелю. - Если ты перестанешь убегать, я обещаю сделать это безболезненно. Ты ничего не почувствуешь.

Ноги Нормана ослабли. Укус змеи снова замедлял его.

Нет... дело не в этом. Была и другая причина.

- Мы бежим в гору, - выдохнул он.

- Может быть, впереди есть выход.

- Молю Бога, чтобы он был.

- И Дюк, возможно, делает нам одолжение? - Памела взглянула на зажигалку в руке Нормана. - Погаси.

- Точно! Фонарик Дюка!

Норман погасил пламя. Дюк освещал им путь так же, как и себе. Не беспокоясь о том, что горящий фитиль зажигалки погаснет, они могли двигаться быстрее.

Впереди виднелось отверстие, вырубленное в скале. Туннель разветвлялся надвое.

- Справа завал, - задыхаясь, сказала Памела. - Иди налево.

Этот тоннель шел еще более круто в гору. Через несколько шагов он открылся в штольню, где шахтеры когда-то разрабатывали пласты. Затем они, должно быть, загружали руду в колесные тележки, которые под действием силы тяжести спускались на дно шахты, в которую упали Норман и Памела. Там машины вытаскивали руду на поверхность.

В галерее, в которую они попали, стены были темно-серыми, и на них блестели вкрапления руды.

- Боже. Здесь достаточно места, чтобы поставить дом. - Памела с восхищением посмотрела на высокий потолок.

- Да, но стоило бы проветрить помещение. Я едва могу дышать.

- Это скопление газа. - Памела тоже с трудом переводила дыхание.

Норман заметил, как бледнеют ее губы. Когда она втягивала воздух, ее груди поднимались, а грудная клетка расширялась. Он видел их изгиб сквозь прореху в рубашке.

- Мы не можем больше ждать здесь, - выдохнул Норман. - Дюк не отстает. Видишь свет?

Он был прав. Зажигалка по-прежнему была не нужна. Луч фонарика Дюка послал поток белого света в штольню.

- Верно. - Памела набрала полную грудь ядовитого воздуха. – Надо идти.

Они пошли дальше. Бежать было невозможно. Каменный пол был горбатым посередине. Пласт более твердой породы заставил шахтеров копать вверх, прежде чем препятствие снова опустилось. Это заставило Нормана и Памелу подняться по крутому склону, прежде чем спуститься с другой стороны. На вершине холма у Нормана запершило в горле, глаза слезились.

Когда они миновали самую высокую точку, он пробормотал:

- Вот где газ был наиболее плотным.

Памела кивнула. Из ее глаз текли слезы.

Теперь они услышали шаги.

Дюк, должно быть, уже близко.

Все, что они могли сделать, это идти дальше. Просторная галерея сузилась, превратившись в тоннель. Они пошли по рельсам во мраке.

Когда они дошли до старой тележки с рудой, стоявшей на путях, Памела остановила своего спутника.

- Норман, - сказала она, - у меня есть идея.

Норман уставился на тележку, стоящую на рельсах. Под ржавое железное колесо был подбит клиновидный деревянный брусок, чтобы не дать вагонетке скатиться. Вероятно, это сделал последний шахтер, ушедший отсюда восемьдесят лет назад.

Норман судорожно глотнул воздух. Нога болела там, где яд гремучей змеи все еще пропитывал мышечную ткань. Даже руку покалывало в том месте, где ее грыз обезумевший каннибал Пастор.

Наконец он нашел в себе силы заговорить.

- Памела, я надеюсь, ты скажешь мне, что мы можем забраться в эту штуку и уехать отсюда.

- Нет... туннель идет в гору. Если мы заберемся в вагонетку и столкнем ее, она отвезет нас прямо к Дюку.

Норман посмотрел назад вниз, на галерею. Свет фонарика становился все ярче.

- Ну... Дюк... Дюк все ближе и ближе. - Он облизал пересохшие. – Так какой план?

- Дай мне свою рубашку.

- Что?

- Рубашку. Быстро!

Со дна туннеля Дюк пропел:

- Тра- та-та-та-та, я чую кровь университетского бродяги. - Парень засмеялся. Безумный смех.

"Такой смех ты издаешь, когда режешь кого-то на куски".

- Норман? Рубашка!

- Ладно, ладно. - Норман сорвал с себя рубашку, даже не потрудившись расстегнуть пуговицы. Она быстро привязала рубашку к передней части тележки, вокруг железного устройства, которое должно было зацепиться за следующую вагонетку в очереди.

- Зажигалка. - Памела протянула руку.

Норман передал ей зажигалку.

Она повернула металлическое колесико, чтобы зажечь фитиль. Затем поднесла синее пламя к рубашке Нормана. Та с треском начала гореть.

- Отлично, - выдохнул он. - Ты привязала мою рубашку к тележке. Подожгла ее. Что теперь?

- Выбей клин из-под колеса.

- Все, что угодно, чтобы угодить леди. - У Нормана кружилась голова. Эти действия не имели для него никакого смысла. Но он все равно сделал, как просила Памела. Несколькими пинками он выбил деревянный клин, служивший тормозом.

- Норман, отойди!

Он встал спиной к стене туннеля, в стороне от дороги.

- Оси заржавели, - сказал он Памеле. – Тележка застряла... прилипла, как банный лист к заднице.

- Норман! - позвал Дюк. – Не играйся со ржавыми тележками, приятель. Поранишься.

Норман не мог как следует разглядеть Дюка, но догадался, что тот только что вошел в туннель, в котором находились Памела, он сам и вагонетка. Неподвижно застывшая вагонетка.

Памела шипела:

- Обойди тележку и толкай!

- Ты и правда думаешь, что она его переедет?

- Норман, просто столкни тележку.

Он прохромал за вагонетку, чтобы помочь Памеле, которая плечом упиралась в бортик. Он помог ей толкать.

- Не лучше ли нам убежать... а не заниматься вот этим? - сквозь стиснутые зубы процедил Норман.

- Он вооружен. А мы - нет. Это наша последняя надежда.

- Ну и ну, хоть какая-то надежда.

- Пошевеливайся, пока рубашка не прогорела.

- Как будто в этом есть смысл.

- Послушай. Когда ты поджег газ, выходивший трупа – это был метан. Побочный продукт гниения.

- И что?

- Метан. Он без запаха, без цвета. Он легче воздуха... Эй, да ладно, она начинает двигаться.

Колеса тележки завизжали, поворачиваясь в первый раз за последние десятилетия.

- Норман? - Голос Дюка. - Ты там играешь со спичками? Я вижу, что что-то горит.

- Метан легко воспламеняется, - выдохнула Памела.

- Почему мы не взорвались, когда ты подожгла рубашку?

- Из-за горба в полу галереи внизу. Помнишь, мы не могли дышать? Метан собирается в кармане, где пол шахты поднимается вверх в этом месте.

- Из всех этих гниющих тел?

- Ага, эти мертвецы - настоящая газовая фабрика.

- Пошла! - закричал Норман, когда колеса отцепились и начали катиться. Оси взвизгнули. Он выпрямился и увидел, что вагонетка все быстрее и быстрее движется вниз по склону к источнику света, которым был фонарик Дюка. Грохот железных колес о рельсы был почти оглушительным.

- Отойди к стенке туннеля! - крикнула Памела, перекрывая грохот мчащейся тележки с рудой. - Закрой уши руками. Держи рот открытым, иначе ударная волна разорвет тебе барабанные перепонки.

Ударная волна? Звучало так, словно тележка с горящей рубашкой Нормана, привязанной спереди, вот-вот должна была взорваться.

Грохот вагонетки стихал. Затем раздался презрительный смех Дюка.

- Ты действительно думал, что сможешь задавить Дюка этой развалюхой? Парень, ты должен стараться изо всех сил!

Стук колес затих.

Чувство разочарования чуть не заставило Нормана разрыдаться.

"Столько усилий! Ради чего? Господи, лучше нам надо было..."

Норман не услышал взрыва.

Все, что он помнил - это голубой свет такой интенсивности, что он все еще мог видеть его, когда его глаза оказались плотно закрыты. Потом он уже летел по воздуху. Потом лежал, а сверху на нем было что-то мягкое.

Была темнота. Казалось, он дышит пылью.

"Боже". По крайней мере, он дышал.

Темнота, казалось, длилась очень долго. Норман был слишком ошеломлен, чтобы что-то делать, кроме как лежать.

Через некоторое время он услышал шум в тишине. Электронный писк.

Перед ним проплыло зеленое лицо.

- Ты в порядке, Норман?

- Памела?

- Да, извини, кажется, я лежу на тебе.

- Поверь мне, это не проблема.

Памела передвинула телефон, чтобы немного показать окружение.

Они не могли видеть многого. В воздухе висела пыль. В свете мобильного телефона она создавала жуткий зеленоватый туман.

- Дюк, - сказал Норман. - Если мы целы, то...

- Расслабься, - сказала ему Памела. - Когда твоя горящая рубашка взорвала метан, Дюка просто разорвало на куски.

Свет на телефоне снова погас.

Она нажала другую клавишу.

Бип.

Загорелся свет. Норман увидел кусочки Дюка. Большие куски. Маленькие кусочки. Обугленные куски. Кровавые куски. Его голова лежала в центре туннеля, глядя на них. Он все еще презрительно усмехался, скривив губы. Только тела не было.

- Похоже, Дюк отправился на съезд плохих парней на небесах.

- Ага. - Памела улыбнулась. - Дюк, покойся с миром.

Они встали. Отряхнули друг друга. У Нормана еще раньше хватило здравого смысла положить зажигалку обратно в карман. Теперь он снова зажег ее.

- О'кей, - сказал он. -Давай найдем выход.

Когда Норман вышел из вентиляционного ствола шахты, была уже ночь. И все же он увидел свет.

Не то, чтобы его вдруг охватила сладостная любовь и безграничное милосердие Всемогущего Бога.

И не то, чтобы ему было какое-то откровение об Иисусе, Будде или Шиве...

Нет.

Норман увидел Ямы в лунном свете под собой, а затем он увидел "свет" своего личного откровения. Он подумал: "Дюк ушел. А я все еще здесь. Я собираюсь захватить власть.

Этот город мой".

- Осторожно, Норман. Смотри, куда ступаешь, - сказала Памела. - Эта тропинка идет прямо по краю обрыва.

- Не волнуйся, - сказал он ей. - После того, что случилось сегодня вечером, я, наверное, вообще неуязвим.

- Я бы не стала испытывать судьбу. Здесь глубоко падать.

Норман почувствовал себя хорошо. Дюк был мертв. С Бутс проблем не будет. Луна была такой яркой, что он мог ясно видеть узкую тропинку, прижавшуюся к краю утеса. Он посмотрел вниз налево от себя. Скала обрывалась вниз примерно на сотню футов, а внизу лежала осыпь обломков. Возможно, это отходы старой шахты, выброшенные из шахтных стволов, которыми был усеян склон холма. Вдалеке на холмах завыл койот. Какая-то животная часть Нормана завыла в ответ.

Звериное, волчье желание начало гореть в его животе. Он остановился. Оглянулся на Памелу, которая следовала за ним по узкой тропинке.

Она хорошо выглядит при лунном свете. Кожа светится серебром. Волосы как золото.

Он увидел ее обнаженное плечо, где раньше была разорвана рубашка, когда он затащил ее в шахту, чтобы они могли убежать от Бутс и Дюка. Обнаженное плечо горело в лунном свете. Норман горел внутри.

Он хотел ее.

Черт, он ее заслужил. Он имел полное право считать Памелу своей. В конце концов, ведь Дюк обещал Норману, что сперва она будет его, не так ли?

- Норман? - Голос Памелы дрогнул, как будто она заметила что-то в выражении его лица, что встревожило ее. - Норман, нам нужно пойти в дом и освободить моих друзей. Затем мы должны найти Бутс. Она все еще вооружена, помнишь?

- Я и ты, - вздохнул он.

- Я и ты - что? - Она попыталась улыбнуться, как будто он шутил. В ярком лунном свете он видел достаточно ясно, что улыбка померкла на ее лице.

- Я и ты, - снова прошептал Норман. - Король и Королева Питса.

- Король и Королева Питса? О чем ты говоришь, Норман?

- Памела, разве ты не видишь? У нас есть мозги. Мы умнее, чем другие недоумки, которые здесь живут. Мы возьмем власть в свои руки.

Он пристально смотрел на нее, пока она стояла на фоне скалистых холмов, залитых лунным светом. Падающая звезда пронеслась по небу, как предзнаменование.

Памела на мгновение остолбенела. Не могла говорить.

- Норман, ты ведешь себя неразумно. Зачем нам захватывать Питс? Здесь хорошие люди, они спасли меня...

- Памела, послушай. Мы можем это сделать. В моем трейлере есть оружие. Мы можем заставить Лорен, Ники и остальных делать то, что мы хотим. Мы можем жить здесь как королевские особы.

- Норман, шок от этого взрыва, должно быть, сбил тебя с толку. Ты говоришь как сумасшедший. Ты говоришь, как... - Она замолчала.

- Как Дюк? - Он почувствовал, как по его лицу расползается улыбка. - Да, можно сказать, что я – его наследник.

- Норман, ты сам не понимаешь, что говоришь.

- Памела, пойдем со мной. Мы можем править вместе.

- Норман... нет!

Она повернулась, чтобы уйти.

В этот момент Норман не мог сказать, сошел ли он с ума, или раскрыл свой настоящий характер, который был скрыт в течение многих лет, или дух плохого парня Дюка действительно проник в его плоть, чтобы взять под контроль его мозг. Но он зарычал.

Набросился на Памелу. Схватил ее.

- Как только ты побудешь со мной, - прорычал он ей в лицо, - тебе больше никто не понадобится. Другие мужчины по сравнению со мной покажутся тебе кучей мокрых тряпок!

- Норман. Ты с ума сошел! Ты ничтожество, которое связалось с двумя чудаками. Они свели тебя с ума.

- Я - ничтожество? Послушай, Памела. - Он поднял руки перед ее лицом, растопырив пальцы. - Я убивал людей голыми руками. Сегодня я убил Терри.

- Терри... Ты убил его? - Памела в ужасе покачала головой. - Я тебе не верю.

- Я расколол его череп, как орех. Могу показать, где оставил тело.

- Пожалуйста, Норман, спустись в трейлер. Тебе нужно лечь и отдохнуть.

- Хорошо, я лягу. С тобой! - Он снова схватился за ее рубашку поло. Потянул.

Памела попыталась вырваться. Она поставила ногу на край обрыва. Нога соскользнула и зависла в сотне футов над зазубренными камнями.

Норман схватил ее за руки и вытащил обратно на тропинку.

- Видишь? - сказал он ей. - Я только что снова спас тебе жизнь. Теперь ты у меня в кровном долгу.

Она боролась.

- Норман, пожалуйста.

Он развернул ее так, чтобы мог обнять сзади. В пародии на танцевальное движение, он обхватил ее, прижавшись грудью к спине, наклонив голову вперед, чтобы прижаться щекой к ее щеке.

- Памела. Видишь Питс внизу, весь сияющий и прекрасный в лунном свете? Теперь это наше. Наше герцогство.

- Ты держишь меня слишком крепко... Я едва могу дышать.

- Через минуту я раздену тебя. А потом я займусь с тобой любовью – прямо здесь, на тропинке с видом на город, которым мы будем владеть.

- Нет!

Сопротивляясь, она пнула его каблуком.

Норман засмеялся. Он схватил ее за рубашку в том месте, где она была порвана. Потянул. Прореха в ткани открылась шире, порвалась, обнажив верхнюю часть груди.

"Это будет хорошо... очень хорошо". Его сердце глухо забилось. Пах покалывало. Он даже слышал голос Дюка в своей голове, который подбадривал его. - Так держать, Норми, старина. Засади ей за меня. Оттрахай ее так сильно, чтобы она неделю не могла ходить.

- Норман, прошу, не делай этого... Пожалуйста!

Затем спокойный голос.

- Памела права, Норман.

- Ух.

Норман посмотрел вверх на валуны, лежащие на склоне холма. Там стояла какая-то фигура. Норман моргнул. Лунный свет сыграл с его зрением злую шутку. Потому что у человеческой фигуры, казалось, по бокам были крылья.

- Шарп. - Это была Памела, вскрикнувшая от облегчения. - Шарп, слава Богу.

- Шарп. Это действительно ты? - спросил Норман. Внезапно его ощущение силы мачо исчезло. Ноги стали резиновыми.

Памела легко высвободилась из его объятий и отошла в сторону, остановившись футах в десяти от Нормана.

Тем временем Норман уставился на человека с крыльями. Это был Шарп, стоявший в лунном свете. Норман моргнул. Присмотрелся внимательнее...

Нет, это были не крылья. Шарп стоял, уперев руки в бока. Лунный свет и тени сделали все остальное, чтобы создать иллюзию ангельских крыльев, торчащих с обеих сторон его торса.

- Норман, ты причинял боль Памеле. Ни один настоящий мужчина не станет навязываться женщине.

- Я не делал этого, - запротестовал Норман. Он уставился на лицо Шарпа, скрытое тенью. Из-за плоской стрижки его голова казалась почти квадратной. Белая рубашка с короткими рукавами, казалось, светилась собственным светом в сиянии луны.

Шарп стоял неподвижно.

Шарп был спокоен.

И Норман почувствовал, что Шарп вынес ему приговор.

- Ты собираешься убить меня?

- Хуже, - сказал Шарп.

- Хуже? Что может быть хуже, чем убить?!

- Я посажу тебя в свой автобус, а потом отвезу домой, к твоей семье. А потом я буду стоять там, пока ты не признаешься матери и отцу во всех плохих вещах, которые ты сделал.

- Нет, ты не можешь... ты не можешь! - Голос Нормана превратился в крик, когда он представил себе подобный сценарий.

Себя.

Дрожащего там, в гостиной. Признающегося матери и отцу, как он убил полицейских. Как он убил Терри.

А потом попытался сорвать с Памелы одежду.

О Господи! Как такое могло произойти?

Чувство вины накатывало темными, тошнотворными волнами. Раскаяние было таким же горьким, как желчь, подступившая к горлу.

Он должен был бежать. Он не мог позволить Шарпу вернуть его домой, чтобы столкнуться с таким позором.

Норман повернулся и побежал.

Бежал вслепую. Прямо по краю обрыва...

Сорвался.

Падал долго. Очень долго.

Прохладный ночной воздух пронесся мимо него. В лунном свете он видел, как земля стремительно поднимается навстречу его падающему телу.

"Со мной все будет в порядке, - сказал себе Норман. - Шарп спасет меня. У Шарпа есть крылья..."

Потом он вспомнил, что крылья, которые он видел, были игрой лунного света. Просто иллюзия.

Не то что эти твердые камни в нескольких секундах от него.

Норману хотелось заплакать.

Но у него не было времени.

Закуски

Питс наслаждался своей праздничной вечеринкой.

Его жители были благодарны, что опасность для них миновала.

Собрались все люди Ям. Все семеро. Шарп, Пастор (в инвалидном кресле), Лорен, Ники, Уэс, Хэнк и Памела.

Они разожгли большой костер под летними звездами, на котором жарили нежные кровяные колбаски в качестве закуски к основному блюду. Потом Лорен поджарила на гриле стейки. В ваннах со льдом стояло около сотни бутылок пива и газировки разных сортов.

- Ты готов к стейку, Уэс? - спросила Лорен.

- Могу съесть лошадь, - ответил он.

- Лошадь - это единственное, чего нет в меню.

Уэс сидел рядом с Памелой за длинным деревянным столом. Напротив сидели Ники и Шарп, рядом с которым было место для Лорен. Пастор сидел в одном конце, его лысая голова блестела в свете костра, как серебряный купол.

На другом конце стола – на своем законном месте мэра – сидел Хэнк, выглядевший настоящим джентльменом в своем лучшем Стетсоне[42]. Все были в хорошем настроении. Все веселились.

Всего неделю назад это безумие закончилось.

"Конечно, это тоже можно назвать безумием своего рода, - подумала Памела. - Но это мирное, упорядоченное безумие. Счастливое безумие".

После того, как Памела и Шарп спустились с вершины утеса, унесшего жизнь Нормана, они обошли холм и подошли к Бутс, которая все еще охраняла шахту с пистолетом в руке. Шарп отвлек ее, а Памела познакомила голову девочки-свиньи с куском дерева. Горький опыт.

Когда Бутс очнулась, она почти обрадовалась, что Памела выжила. Она была полна оптимизма относительно будущего без Дюка и Нормана.

- Я всегда думала, что от них будут неприятности, - призналась она.

- Как стейк? - спросила Памела, подмигнув. - Жесткий, как старые сапоги?

- Эй, я это слышала, - запротестовала Лорен, садясь рядом с Шарпом.

- Шучу.

- Знаешь, - сказал Уэс, - это действительно похоже на свинину. - Он причмокнул губами, оценив вкус мяса.

Пастор пропел:

- А я что говорил? Ты и не жил, пока не съел своего приятеля - или, в данном случае, подругу.

Хэнк поднял бутылку пива в тосте.

- Ха! Выпьем за Бутс. Женщину, которая может удовлетворить внутреннего мужчину.

Они все подняли свои бутылки.

– За Бутс! - вокруг стола раздались спонтанные аплодисменты.

Тем временем Бутс - вернее, то немногое, что от нее осталось, - шипело на раскаленных углях барбекю.

Первые блюда

Через неделю после трапезы, на которой в качестве блюда дня была Бутс, состоялся еще один праздник, когда Хэнк исполнил свой законный долг мэра и провел церемонию бракосочетания, которую добрые люди Питса ждали уже давно. Над двумя главными зданиями города – заправочной станцией и кафе – висели баннеры с надписью:

ЛОРЕН И ШАРП

ПОЗДРАВЛЯЕМ ВАС С ВАШИМ ОСОБЕННЫМ ДНЕМ!

Памела улыбнулась, переворачивая приготовленные по специальному рецепту питсбургеры для свадебного пира. Затем она положила их на булочки, чтобы Ники раздала. Не каждый день Ямы праздновали свадьбу двух своих горожан. Люди съезжались со всей округи, чтобы посмотреть, как Шарп надевает золотое кольцо на палец Лорен. Среди гостей было много мужчин, женщин и детей, которых Шарп спас в прошлом.

Улыбка Памелы стала шире. Она никогда не видела более влюбленной пары.

- Ой. - Последний гамбургер на сковороде выплеснул каплю горячего жира ей на тыльную сторону ладони. Покачав головой, она взяла кухонные щипцы с длинной ручкой и схватила обидевшую ее котлету. Сделав это, она не смогла удержаться, чтобы не отругать мясо, которое обожгло ее. - Это последний раз, когда ты кого-то обидел, Норман Вискофф. - Она положила питсбургер на салат-латук, затем положила ломтик сыра поверх дымящейся мясной котлеты.

Точнее котлеты из мяса Нормана. В конце концов, Пастор настоял, что было бы пустой тратой отличного мяса оставить Нормана у подножия скалы на съедение стервятникам и койотам.

Норман всегда хотел быть крутым и хладнокровным. В конце концов он получил то, что хотел. Он оказался в морозильной камере кафе.

Это было после того, как его искусно разделали на котлеты, филе, отбивные, ребрышки и гамбургеры.

- Питсбургер готов!

- Это последний? - спросила Ники, забирая тарелку с едой.

- Самый последний, - объявила Памела, сияя.

- Ну что ж, выходи и присоединяйся к нашей компании.

Они вышли на солнечный свет, где вечеринка была в самом разгаре.

Десерт

В тот вечер, после того как все остальные разошлись по домам, Памела присоединилась к другим жителям Питса, когда они провожали Лорен и Шарпа в свадебное путешествие. Заходящее солнце висело низко, заливая пустыню Мохаве светом чистого золота. Кактусы стояли на песке; они выглядели так, как будто тоже махали.

Когда автобус тронулся, с Шарпом за рулем и Лорен, сидевшей прямо за ним на скамейке, добропорядочные жители Ям радостно засвистели и замахали руками.

Лорен оглянулась на салон автобуса. Конечно, это необычно - ехать в медовый месяц в автобусе, полном пассажиров.

"Но Шарп был другим", - размышляла она.

Если уж на то пошло, пассажиры автобуса тоже были другими.

Манекены в летних одеждах сидели молча.

На двух передних сиденьях сидели трое новичков.

У Шарпа уникальные идеи. Некоторые могли бы назвать его провидцем. Хотя не все понимают его мотивы. Но Лорен поняла.

Потому что тремя новыми пассажирами в автобусе были Бутс, Дюк и Норман. Или, по крайней мере, это были три пластмассовых манекена из магазина одежды, которые Шарп искусно сделал похожими на Бутс, Дюка и Нормана.

Бутс была с короткими обесцвеченными волосами, в обтягивающей майке и белых ковбойских сапожках.

Норман сидел рядом с ней в белой футболке и пляжных шортах, глядя перед собой остекленевшими глазами.

Дюк расположился в одиночестве посередине сиденья, рассчитанного на двоих. На нем была белая футболка, как у Нормана, синие джинсы и мотоциклетные ботинки. Шарп хорошо прорисовал черты его лица. Верхняя губа плохого парня все еще кривилась. Одна пластиковая рука потянулась назад, чтобы упереться в спинку сиденья. На этой руке виднелась татуировка: "РОЖДЕННЫЙ НАРУШАТЬ ПРАВИЛА". Несмотря на то, что тело было синтетическим, он все еще выглядел крутым.

"Почему Шарп поместил копии этой троицы в свой автобус?" - Лорен задумалась об этом. Другие манекены были напоминанием Шарпа о людях, которых он спас от убийственной жары пустыни.

Наконец она поняла - эти три манекена были предупреждением.

Они говорили: "Если ты когда-нибудь приедешь в Питс, Калифорния, население 7 человек, тебя встретят самым теплым образом. Но будь осторожен. Если ты придешь с намерением причинить боль, то можешь закончить свои дни так же, как Бутс, Норман и Дюк.

Здесь. На пустынном шоссе.

Кататься на Автобусе Славы до "сладкого мало-помалу..."

А это, друзья мои, значит, до Судного Дня.

Перевод: Виталий Бусловских

Бесплатные переводы в нашей библиотеке:

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915