Глава 1. Тёмная грань

Белый мрамор блестел на солнце, переливаясь всеми немыслимыми цветами. Радуга широкой дугой поднималась над водопадом, заставляя голубизну небес искриться волшебством ярких красок. Быстрая чистая речка плескалась вдоль зелёных холмов, уходя вдаль и теряясь в вечно цветущих Райских Садах.

Трое детей, одетые в сияющие белизной тоги, сидели на берегу реки, болтая ногами и рассматривая свои отражения в чистом зеркале воды. Два мальчика — братья лет пятнадцати и девочка, чуть младше, — весело смеялись, корча рожицы и пугая золотых рыбок, которые бесстрашно сновали вокруг.

— Смотри, что я умею, Аврора! — стараясь привлечь к себе внимание, один из мальчиков сорвал камышинку и, ловко проделав в ней пару дырочек, подул. Раздался звук, похожий на гудок игрушечного паровоза.

— Нигар, с этой дудкой ты можешь поступить в оркестр Сарниэля! — хихикнула девочка, небрежно откинув за спину длинные светло-золотистые волосы. — Немного потренируешься, и станешь солистом!

— А вот и стану! — отчего-то обиделся тот, швырнув самодельную флейту в воду. — И ты ещё попросишь меня сыграть для тебя, Аврора!

— Да, лет через пятьсот, — шепнула та на ухо другому брату, сидящему возле неё. Тот прыснул со смеху, отчего Нигар покраснел.

— Ну, хорошо, музыкант из меня никакой, — наконец, признался он, уныло кивнув. — Но зато я умею прятаться так, что не может найти даже Михаил! — с гордостью произнёс он. — Вчера я пробрался в его комнату, когда Архангел обедал, и стащил пирожное прямо у него из-под носа! Видели бы вы его лицо, когда пирожное растворилось в воздухе! — захохотал он. — Михаил минуту глаза тёр. Потом стал искать, а я пирожное обратно положил. Вот весело было!

— Я просил тебя не лезть к Михаилу со своими фокусами! — тут же нахмурился его брат, дёрнув Нигара за тогу. — Ты ведь знаешь, Архангел гневается, когда мы попадаемся ему на глаза!

— Да брось ты занудствовать, Белл(1)! — Нигар даже не смутился. — Скажи уж, что просто жалеешь, что сам так не можешь!

— Зато Белл-Ориэль поёт лучше всех! — тут же заступилась за приятеля Аврора. — Спой, Белл, а?.. Ну, пожалуйста!

Тот улыбнулся и поднял вверх взгляд своих прекрасных фиалковых глаз. Его светлые волосы небрежно рассыпались по плечам и слегка затрепетали, обдуваемые тёплым свежим ветром. Нигар тут же плюхнулся рядом на зелёный ковёр травы и улёгся на спину, подложив руки под голову. Сунул в рот травинку и приготовился слушать. Он любил, когда брат пел. Несмотря на юный возраст, Белл-Ориэль обладал чуть ли не самым прекрасным голосом в Раю. Когда он пел, замолкали даже птицы, замирала листва на деревьях и ветер покорно стихал, не смея своим шёпотом портить волшебную гармонию.

Говорили, что голос Белл-Ориэль, которого все вокруг называли просто Белл, получил в наследство от своего отца, который пением мог пленять души и заставлять переживать чувства, доселе не знакомые ангелам.

Белл не старался никого пленять. Он просто пел, наслаждаясь музыкой и растворяясь в ней без остатка. Он никогда не гордился своим голосом, никогда не заставлял себя упрашивать спеть. Музыка была высшим удовольствием, без которого Белл не представлял свою жизнь. Он мог петь часами обо всём на свете: о красоте, любви, прекрасном мире вокруг, о доброте и истине, о небе и Святых чудесах. Он знал наизусть все песнопения хора Ангелов, стоявших у самого Престола. Его чистый голос звучал естественно, без ноты фальши, и его звук разносился над зелёным ковром травы и эхом отдавался от заснеженных вершин гор.

— Ох! — выдохнула Аврора, когда Белл закончил и хрустальный голос стих, растаяв где-то за горизонтом. — Какая прекрасная песня, Белл!

— Спой ещё, — тихо попросил Нигар брата, тайком смахивая слёзы, проступившие на глазах.

— Прости, не могу, — Белл-Ориэль поднялся с травы, отряхивая тогу от пушистых семян одуванчика. — Гавриил приказал всем собраться возле Храма в полдень. У нас занятия — ты забыл?

— Да, точно, — Нигар нахмурился, тоже поднимаясь на ноги. — Только я, наверное, не пойду.

— Почему? — Белл встревоженно взглянул на брата.

— А что мне там делать? Опять выслушивать, как Неллиэль потешается над моими крыльями? — Нигар обиженно засопел. — Как будто я виноват, что они у меня так медленно растут! Все уже летают давно, а я… — он опустил голову, с досадой сжав кулаки.

— Зато ни один из них не умеет телепортироваться так далеко, как это делаешь ты! — Белл ободряюще улыбнулся. — Тебе и летать необязательно. Пока другие будут махать крыльями, чтобы добраться до Земли, ты двадцать раз успеешь там побывать и вернуться обратно!

— Не слушай ты никого, Нигар, пойдём! — вмешалась Аврора, беря братьев за руки. — Неллиэль будет рад, если тебе попадёт от Гавриила.

— Неллиэль просто неразумен пока, — попытался смягчить подругу Белл, но та решительно качнула головой.

— Нет, он просто ревнует к Нигару Олиэн, — она улыбнулась, хитро прищурившись. — Кстати, та сказала, что у Нигара потрясающие глаза, — хихикнула она. — И ещё спросила у меня, может ли она называть его Гин, как это делает Белл.

— Ух! — вырвалось у Нигара, и он смущённо порозовел. — Она действительно говорила с тобой обо мне?

— Конечно, — Аврора охотно кивнула, шагая по тропе вдоль реки. — В последнее время она только о тебе и говорит. И думаю, очень расстроится, если не увидит тебя на занятиях.

— Всё равно никому не разрешают с нами дружить, — едва повеселев, Нигар снова сник. — Всё из-за нашего отца, ты же знаешь, Аврора.

— Но я-то дружу! — она вскинула голову.

— Михаил и тебе запретит, вот увидишь.

— С чего ты это взял? — тут же встрепенулся Белл. Его фиалковые глаза потемнели от тревоги.

— Я слышал, как Михаил высказывал Эрэли — матери Авроры, — что та зря позволяет дочери водить с нами компанию, — чуть слышно признался Нигар, стараясь не смотреть в побелевшее лицо брата. — Архангел хочет, чтобы у нас с тобой не было друзей.

— Вот ещё! — фыркнула она, возмущённо вздёрнув подбородок. — Никто не запретит мне с вами дружить! Ты, наверное, не так всё понял, Гин.

Нигар не ответил. Он покосился на брата и вздохнул. Дальше они шли уже молча, пока не приблизились к вратам древнего храма, выстроенного из белого мрамора посреди бескрайнего поля тюльпанов.

— Где вы пропадали? — на входе их встретил Ориэль — их брат по матери.

Отцом Ориэля был Архангел Михаил, но, несмотря на это, он всегда очень хорошо относился к своим сводным братьям и частенько выгораживал их перед отцом. Как и все ангелы, он отличался очень красивой внешностью. Большие голубые глаза были наполнены небесным светом. Кудрявые золотые волосы, блестели на солнце, подобно драгоценному венку, а нежная персиковая кожа, словно гладкий мрамор, облегала стройное тренированное тело.

Когда родился Белл, а он появился на свет на несколько минут раньше Нигара, его назвали в честь сводного брата, только добавили приставку «Белл», что означало прекрасный. Белл-Ориэль — прекраснее Ориэля. Впрочем, Белл действительно был очень красивым. Светлый блондин, с прямыми тонкими чертами лица, выразительными розовыми губами, высокими скулами и яркими фиалковыми глазами, невольно привлекал внимание юных ангелин, среди которых находилась и Аврора. Уже сейчас было заметно, что кроме детской дружбы, эта парочка испытывала друг к другу искреннюю симпатию и трогательную привязанность. Белл любил свою подругу за весёлый, открытый нрав, за смешливость и милую непосредственность. Аврора отвечала ему преданной заботой, искренностью и всегда старалась поддержать. Она восхищалась добротой Белла, его голосом, улыбкой и недетской мудростью, которой тот обладал.

В отличие от него, Нигар, полное имя которого звучало как Нигардиэль, был непоседливым и озорным. Ему нравилась роль младшего брата, и он охотно перекладывал на плечи Белла все свои огорчения и неприятности, предоставляя право вытаскивать его из очередной беды. Вообще Нигар отличался завидным оптимизмом и при любом повороте судьбы старался не унывать. Единственное, что его действительно огорчало, это отсутствие огромных, как у других его сверстников, белых крыльев. Не то чтобы крыльев не было вовсе. Они были, но, в сравнении с другими ангелами, его крылья выглядели маленькими и слишком хрупкими. И хотя Белл уверял брата, что крылья непременно отрастут, насмешки сверстников немало портили мальчику жизнь.

И ещё его удручала окутанная мраком тайна их с Беллом рождения. Братья знали, что их матерью была Риана, которую всегда любил Архангел Михаил. Он благословил Риану прикосновением, и у них родился сын — Ориэль. Когда Ориэль стал уже взрослым, Риана увлеклась другим ангелом, от которого у неё родились близнецы — Белл-Ориэль и Нигар. Но кто был этим ангелом и почему Риана предпочла уйти из Рая на Землю, мальчики не знали. Имя их отца держалось в строжайшей тайне. Михаил никогда не упоминал его и запретил Ориэлю говорить о нём с близнецами, хотя те и сами уже догадывались, что, вероятнее всего, их отец принимал участие в Великом Небесном Сражении. Оно окончилось пятнадцать лет назад победой Михаила и его войска.

Тогда ангелы разделились на два лагеря. Во главе одного из них стоял Люцифер. Он поднял восстание и переманил на свою сторону множество чистых душ. Возможно, отец близнецов был в числе бунтовщиков, и именно поэтому Михаил запретил называть мальчикам его имя.

Ничего не смысля в политике и не задумываясь о причинах и последствиях той ужасной войны, юные ангелы росли в безмятежном мире красоты и гармонии. Их сны были волшебными сказками, а явь — продолжением этих сказок. Их окружали девственная природа, ясное солнце, хрустальные по своей прозрачности реки и озёра. Они слушали прекрасные песни о любви и благородстве, о вере и святости. Чистые слёзы, которые иногда проступали на их глазах, были лишь от переполнявших их чувств прекрасного и великого, от восторга и счастья.

— Идите скорее! Гавриил уже дал задания! — поторопил братьев Ориэль, пропуская их на большую открытую поляну, где в несколько рядов сидели ученики. У каждого в руках был свиток, на котором они старательно записывали всё, что говорил Архангел.

Взмахом руки попрощавшись с Авророй, которая тут же умчалась на другую поляну к девочкам, близнецы попытались как можно незаметнее устроиться среди учеников.

— Белл-Ориэль! — грозный оклик Архангела заставил братьев съёжиться и замереть на месте. — Подойди!

Белл опустил голову и послушно приблизился к учителю.

— Я здесь, Великий, — тихо проговорил он, замерев против Гавриила.

— Ты опоздал третий раз за неделю, — сверкнув огненными очами, молвил Архангел. — За это напишешь дополнительно три свитка о Великом сражении, и о том, как ты понимаешь порок непослушания.

— Да, Великий, — уныло кивнул Белл, теребя в руках перо и пергамент.

— Иди на место и приступай к работе!

Белл кивнул и, выбрав небольшой холмик, поросший клевером, уселся на него, разложив на коленях письменные принадлежности.

— Нигардиэль! — позвал Гавриил второго брата, намеренно употребив полное имя, чтобы придать значимости моменту. Подросток уже успел плюхнуться на траву, усиленно изображая из себя послушного ученика.

— Я работаю, Великий, — подняв на Архангела невинный взгляд, отозвался он.

— Ты тоже опоздал сегодня. Напишешь свиток о пороке притворства. Кстати, в прошлый раз ты так и не ответил мне свою партию из праздничного хорала. Я хочу послушать её сейчас.

— О Великий, может, чуть позже? — с надеждой спросил Нигар, заозиравшись вокруг и краснея от многозначительных смешков одноклассников, которые те пытались скрыть покашливаниями в кулачки.

— Сейчас, — уверенно повторил Гавриил, жестом приказывая юному ангелу выйти вперёд. — Ты выучил партию?

— Конечно, но я… — Нигар смолк, и весь его вид стал несчастным.

— Так спой нам, дитя.

— Да, Великий, — почти шёпотом выдавил Нигар, потом глубоко вздохнул и тихо запел:

«Да молчит всякая плоть человеческая и да стоит со страхом и трепетом и ни о чём земном в себе не помышляет: ибо Царь царствующих и Господь господствующих идёт на заклание отдать Себя в пищу верным.

Предваряют Его сонмы Ангелов со всеми Началами и Властями: многоочитые Херувимы и шестикрылые Серафимы, закрывая лица свои и воспевая песнь: Славьте Бога, хвалите Бога, восхваляйте Господа».

Голос Нигара срывался и дрожал, отчего он несколько раз сфальшивил, не попав в ноты. По рядам одноклассников побежали смешки. В конце концов, Нигар смолк, покраснев как помидор.

— Не очень хорошо, — подвёл итог Гавриил, покачав головой. — Почему Белл-Ориэль не позанимается с тобой в свободное время, вместо того, чтобы распевать самому? Совмещал бы полезное с приятным.

— У меня нет голоса, Великий, — пробубнил Нигар, боясь поднять глаза на учеников. — Я не обладаю талантами Белл-Ориэля.

— Он не обладает никакими талантами, Архангел! — выкрикнул Неллиэль, которого тут же поддержали друзья. — И голосом не вышел, и ростом не удался. Крылья тоже недоразвитые! Прямо не ангел, а карлик какой-то!

— Поющий карлик! — прыснули со всех сторон юные ангелы, покатываясь со смеху. — Поющий карлик!

— Прекратите! — одёрнул всех Гавриил, нахмурив брови. — Нельзя обижать своих братьев, когда у них что-то не получается. Вы должны помогать друг другу!

— Не нужна мне ничья помощь! — внезапно выкрикнул Нигар, почерневшим взглядом обводя толпу одноклассников. — И у меня, кроме Белла, нет здесь больше братьев! — и, подхватив с травы свитки, он бросился бежать к воротам.

— Гин! — Белл вскочил, провожая брата тревожным взглядом. Затем тоже схватил свитки и помчался за ним.

— Вернитесь! — прикрикнул на них Архангел, но братья даже не остановились.

* * *

«Тёмная Грань» — так называлось единственное по-настоящему тёмное место в этом благословенном краю. Белоснежное снаружи и мрачное и пугающее изнутри здание предназначалось для тех, кто заслужил неодобрение Создателя или его высших ангелов.

Узкие коридоры, каменные кельи без окон и массивные тяжёлые двери, способные сдержать любого ослушника. Именно в такой келье и находились сейчас Нигар и Белл-Ориэль. Они отбывали здесь наказание за свою дерзость и непокорность. Так распорядился Михаил, когда Гавриил доложил ему о происшествии на занятиях. Теперь братья должны были провести четыре дня в заточении без еды и питья.

— Белл, как думаешь, сколько мы уже здесь? — тоскливо поинтересовался Нигар, безрезультатно прислушиваясь к звукам снаружи. — У меня ощущение, что нас похоронили заживо.

— У меня тоже, — вздохнул Белл, облизав пересохшие губы и пытаясь согреться, укутавшись крыльями. — Хоть бы луч света увидеть.

— Пить очень хочется… И есть… — младший брат встал с пола и прошёлся взад-вперёд по крохотной комнате. — Как думаешь, сейчас день или ночь?

— Мне кажется, ночь. Впрочем, в этой тюрьме всегда ночь, — угрюмо заметил Белл. — Скажи, Гин, почему ты никогда не можешь сдержаться? Мы с тобой уже третий раз попадаем в «Тёмную Грань» и этим лишь радуем тех, кто тебя провоцирует. Неужели ты не понимаешь, что Неллиэлю доставляет удовольствие очернить тебя перед другими?

— Извини, — Нигар вздохнул, понуро кивнув. — Я всё это понимаю, Белл, просто… Ну, не могу я вытерпеть это! — неожиданно сорвался он. — Не понимаю, за что они на меня ополчились? Я ведь никого из них не обижал, и… — он смолк, тяжело дыша и дрожа от обиды.

Белл тоже поднялся и, подойдя к брату, обнял его и укрыл крыльями.

— Прости, конечно, ты прав, — признал он, погладив Нигара по щеке и почувствовав на ней слёзы. — Они не смели так с тобой поступать, ведь они не знают, какой ты хороший! Разве кого-то можно оценить по росту или умению петь? Думаю, они просто не понимают этого пока, Гин. Но они обязательно поймут и раскаются, вот увидишь. Дай им немного времени, и я уверен, однажды вы станете друзьями.

— Никогда они не будут мне друзьями! — огрызнулся Нигар, отворачиваясь от брата. — Ты слышал, как они меня прозвали? «Поющий Карлик!» Клянусь: ангелы пожалеют об этом, Белл! Они все пожалеют о том, что обижали меня!

— Ты очень вспыльчив и горяч, Гин, — Белл положил ладонь на его плечо. — Ты хочешь казаться грозным, но я-то знаю, что ты добрый. Сейчас ты зол, потому что хочешь пить и есть, но когда нас выпустят отсюда и ты утолишь голод, всё будет казаться не таким уж мрачным. Разве не так всегда происходит, братишка?

— Я не собираюсь нести наказание за то, в чём не виноват, — упрямо процедил Нигар, качнув головой. — И тебе не позволю умереть от жажды и голода только потому, что ты всегда рядом и страдаешь из-за меня!

— Перестань, Гин. Что ты можешь сделать?

— Я могу восстановить справедливость, — решительно заявил тот, лукаво ухмыльнувшись. И прежде, чем его брат успел возразить, Нигар вдруг исчез, растворившись в чёрном мраке кельи.

* * *

Пока Белл сходил с ума от тревоги, Нигар очутился на балконе трапезной и, втянув носом упоительный запах свежеиспечённых булок, осторожно заглянул внутрь.

В трапезной готовились к ужину. На столах были разложены хлеба, мёд, фрукты. Стояли графины с нектаром и родниковой водой. Повара суетились рядом на кухне, то и дело поднося разнообразные блюда.

Стараясь не шуметь, Нигар проскользнул в комнату и, схватив пару румяных булок и первый попавшийся графин, исчез прежде, чем его заметили.

А спустя несколько минут он неожиданно появился в келье, заставив брата испуганно вздрогнуть.

— Где ты был? — изумлённо спросил Белл, когда младший сунул ему в руки хрустящий хлеб и хрустальный графин.

— Не спрашивай, — Гин довольно ухмыльнулся. — Лучше поешь, братишка. Нужно ещё успеть вернуть тару на место.

Белл не стал спорить, тем более от свежей выпечки исходил такой вкусный запах, что у голодных ребят буквально потекли слюнки. Они с жадностью набросились на еду, по очереди запивая её амброзией. Насытившись и выпив всё вино до капли, братья повеселели.

— Ух, вот теперь я доволен! — рассмеялся Нигар, устало потянувшись. — Сейчас бы развалиться на травке возле речки, но вместо этого мы должны спать на пыльном каменном полу, — он поморщился и снова посерьёзнел. — Кстати, снаружи вечер, Белл, — расстроенно заметил он. — Все собираются к ужину. А потом разойдутся по холмам, чтобы любоваться закатом. Я хотел сегодня встретиться с Олиэн… Хотел попросить её называть меня Гин, — он вздохнул. — Ты бы нам пел, а мы бы держались за руки и… — он не договорил. В коридоре послышались чьи-то отдалённые шаги. Нигар подскочил, схватив с пола графин. — Я мигом! — шепнул он и исчез.

Белл затаил дыхание, слушая, как приближаются шаги. Послышался щелчок замка, дверь заскрипела, и… Тут кто-то тихонько пожал ладонь Белла.

Нигар вернулся. Белл облегчённо выдохнул.

Глава 2. Разлука

От яркого света, внезапно заполнившего мрачную келью, стало больно глазам. Братья зажмурились и машинально прикрылись крыльями, пытаясь защититься от лучей, из-за которых по щекам тут же побежали слёзы.

— Вот они, Касикандриэра, — раздался голос Михаила прежде, чем мальчики сумели разглядеть его самого и гостью, которую он привёл с собой.

Крылья юных ангелов медленно опустились вниз и скрылись за спиной. Проморгавшись, братья наконец-то смогли отчётливо разглядеть посетителей.

Михаил, как и всегда, возвышался над ними словно сияющая грозная статуя, облачённая в тяжёлые золотые доспехи. Архангел был высок, широкоплеч, а его огненный взор пронзал насквозь, приводя в невольный трепет каждого, кто его встречал. Как и все Великие, Михаил отличался суровой красотой воина. Черты его лица были безупречны в собственном совершенстве, а фигура служила настоящим эталоном для любого ангела в Небесном Воинстве. Рядом с таким подавляющим величием и могуществом мальчики не сразу смогли разглядеть тонкую и хрупкую фигуру женщины, которую Архангел назвал Касикандриэрой. Они сумели оторвать взгляд от Михаила и посмотреть на неё, только когда незнакомка сделала шаг вперёд.

— Это же совсем дети, — раздался её нежный удивлённый голос, и розовые лепестки губ тронула чарующая улыбка. — И они такие милые… Такие красавчики. Особенно этот… — её взгляд упал на Белла, и, встретившись с ней глазами, тот почувствовал, как земля уходит из-под ног.

У Касикандриэры были ярко-синие, опушённые тёмными ресницами, удивительно красивые глаза. Они блистали, словно драгоценные сапфиры на лице, подобном которого не видел мир. Женщина обладала такой безупречной красотой, что описать словами подобное чудо было просто невозможно. Её фигура, движения, улыбка — могли свести с ума кого угодно в любом из миров. Голос завораживал, а близость пьянила не хуже самого изысканного вина.

Касикандриэра сделала ещё шаг, оказавшись к Беллу совсем близко. Тёплая ладонь гостьи коснулась его щеки, отчего его пробила приятная судорога.

— Как тебя зовут? — спросила Касикандриэра, беззастенчиво рассматривая черты лица юноши, словно пытаясь разглядеть в них что-то знакомое.

— Белл-Ориэль, — отозвался тот, в свою очередь, любуясь водопадом волн каштановых волос, рассыпавшихся по плечам незнакомки.

— У тебя красивый голос, Белл-Ориэль, — улыбнулась Касикандриэра, и тому показалось, что взгляд волшебных синих глаз проникает в самое сердце.

— У моего брата самый потрясающий голос в Раю, — неожиданно вмешался Нигар, отвлекая незнакомку на себя. — Никто не может петь лучше, чем Белл.

Касикандриэра отстранилась от старшего, и её прекрасные глаза устремили свой взор на Нигара.

— А ты чем можешь похвастаться? — полушутливо спросила она, подходя и пристально разглядывая младшего брата.

Нигар, в отличие от Белла, не потерял головы от близости ослепительной незнакомки. Встретившись с ней глазами, тот только чуть поёжился и нахмурился.

— У меня нет особых талантов, — проговорил он, настороженно рассматривая Касикандриэру. — Все в Раю считают меня никчёмным.

— По-видимому, твои таланты ещё не проявились, — загадочно прищурившись, заметила Касикандриэра. — Но вряд ли ты такой никчёмный, каким тебя считают.

— Откуда ты можешь это знать? — во взгляде Нигара вспыхнул потаённый огонёк вызова.

Касикандриэра не ответила. Она протянула руку и мягко прикоснулась ладонью к его щеке. Нигар даже не дрогнул, продолжая невозмутимо смотреть гостье в лицо. За всеми этими действиями внимательно следил Михаил. Однако он не заметил, как вздрогнула сама Касикандриэра и как на миг потемнели её прекрасные глаза.

— Я хочу услышать, как поёт Белл-Ориэль, Михаил, — немного поспешно отстранившись от Нигара, она обернулась к Архангелу. — Завтра праздник. Ты ведь не позволишь этим милым ангелочкам провести его здесь?

— Они наказаны, Кэс, — Архангел чуть смутился под её взглядом и неуверенно переступил с ноги на ногу.

— Вряд ли их вина настолько тяжела, чтобы лишить меня удовольствия послушать лучший голос в Раю, — мурлыкнула красавица, прильнув к груди Михаила, словно ласковая кошечка.

— Хорошо, пусть Белл-Ориэль споёт завтра, но Нигардиэль останется здесь.

— Я останусь вместе с братом, Великий, — спокойно заявил Белл, чем остановил Архангела, уже направлявшегося к двери.

— Разве ты не слышал, что я сказал? — Архангел угрожающе поднял брови, и его голубые глаза стали холодны, как лёд.

— Слышал, но я останусь с братом, — упрямо повторил Белл, поджав губы. — Я не смогу петь, зная, что Нигар один расплачивается за наш проступок.

— Тогда ты споёшь, а после вернёшься сюда — это будет справедливо.

Белл хотел было возразить, но тут Нигар незаметно дёрнул его за тогу.

— Увидимся, — улыбнулась Касикандриэра юношам и первая исчезла в дверях.

Архангел последовал за ней.

Когда дверь закрылась и в келье снова стало темно, Белл тяжело вздохнул, плюхнувшись прямо на каменный пол.

— Зачем ты меня остановил, Гин? — угрюмо спросил он. — Неужели непонятно, что я не хочу для них петь?

— Тогда спой для меня, — младший расплылся в улыбке, опускаясь на пол рядом с братом. — Я обязательно приду послушать, Белл. Ты ведь помнишь, я не пропускаю ни одного твоего выступления!

— А если они узнают?

— Как они узнают? — Нигар рассмеялся. — Нас и сейчас никто не сторожит, а завтра вообще всем будет не до этого!

— Ладно, но потом я вернусь к тебе, — помолчав, согласился Белл. — А теперь давай спать, — он сладко зевнул и, укрывшись крыльями, закрыл глаза.

* * *

Чистый белый свет озарял лица ангелов, стоявших у Престола и воспевающих красоту и совершенство Мира Создателя. Сотни самых лучших голосов сливались воедино, превращая звуки в музыку вечности. Каждый голос звучал как самый прекрасный инструмент, но среди этого истинного совершенства выделялся хрустальный и безукоризненный распев, от которого замирали сердца и трепетали души.

— Он великолепен! — вырвалось у Касикандриэры в восхищении, когда хор смолк и зазвучал только голос солиста. — Белл-Ориэль — настоящее чудо Господне, Михаил!

— Жаль, что это чудо даровал совсем не Господь, Кэс, — угрюмо возразил Архангел, не в силах противостоять завораживающей красоте голоса юноши и наслаждаясь ей помимо своей воли. — Белл-Ориэль обладает великим талантом, способным повести за собой в любом направлении. Посмотри на ангелов: они околдованы им. Они не могут сдержать слёз. Пропой он им про Геенну Огненную, Создания Божьи слепо пойдут за ним туда.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — Касикандриэра нахмурилась, и на её гладком лбу появилась морщинка. — Я не заметила в мальчике ни капли гордыни или притворства. Его душа чиста так же, как и его голос.

— Пороки ждут лишь своего часа, чтобы взойти в нём, как чёрные семена. Белл и его брат — это бомбы замедленного действия, Кэс. Сейчас они агнцы, но по сути, — волки в овечьей шкуре.

— Ты не можешь простить им Риану, Михаил, — взгляд Касикандриэры потемнел. — Но дети невиновны в выборе их матери. Они даже не успели познакомиться с ней как следует, как ты приказал выкинуть её из Рая.

— Она осквернила себя с Падшим, Касикандриэра! — не выдержав, взорвался Михаил. — А эти дети — его порождение! Я не смог убить их младенцами, но теперь жалею об этом!

— Отец этих ангелочков ещё не был Падшим, когда сблизился с Рианой! — гневно возразила Касикандриэра. — Он зачал детей прикосновением, как Светлый!

— Если бы между ними не было чувств, он бы не смог этого сделать! — Архангел даже затрясся от гнева. — Риана поддалась соблазну, не устояла перед красотой этого демона! И кто знает, что он успел внушить ей за время их знакомства? Отступникам нет места в Раю, Касикандриэра!

— Хорошо, пусть так, — уже более примирительно согласилась она. — Но эти дети ещё ничем не заслужили твоего недовольства. Почему ты не стараешься быть к ним терпимей?

— Потому что не знаю, чего от них ожидать, — помолчав, неохотно признался Архангел. — Их характеристики скрыты от меня. Я не могу определить, на что способны эти дети. Честно говоря, я надеялся, что ты поможешь мне с этим, ведь ты видишь всех насквозь, Кэс. Видишь всё, чего не вижу даже я.

— Я не вмешиваюсь в дела Кланов ни в одном из Миров, ты же знаешь, — её голос мгновенно стал холодным. — Это табу, которое я не собираюсь нарушать.

— Но скажи хотя бы: они опасны?

— Мне нечего тебе сказать, Михаил, — Касикандриэра пожала плечами, небрежно откинув за спину водопад прекрасных волос. — Они ещё дети. Но Зло порождает Зло — помни об этом.

— Но ты ведь пришла в Рай, чтобы взглянуть на них, разве не так?

— Может быть, — она ухмыльнулась. — А может, я просто соскучилась по тебе, — и, проведя ладошкой по щеке Архангела, отвернулась и зашагала прочь.

* * *

— Аврора! — Белл вскочил на ноги, с улыбкой встречая подругу, которая мчалась ему навстречу. Она подлетела и, обняв юношу, прижалась к его груди.

— Я узнала, что вы здесь, и едва дождалась окончания занятий — так хотела тебя увидеть! — взволнованно прощебетала она, с тревогой рассматривая осунувшееся лицо Белла. — Ты очень бледный, — расстроенно заметила Аврора. — Опять неприятности?

— Нет, просто на сердце тревожно, словно что-то должно случиться, — Белл смутился и попытался улыбнуться, нерешительно коснувшись её лица кончиками пальцев.

— А где Нигар? — Аврора обвела взглядом берег речки — их любимое постоянное место для встреч. — Разве он не с тобой?

— Гин гуляет где-то с Олиэн, — Белл махнул рукой, усаживаясь на изумрудный ковёр травы.

— Как хорошо, — улыбнулась Аврора, однако улыбка тут же померкла, а в голубых глазах проступила грусть.

— Что с тобой? — он почувствовал её настроение и взял за руку. — Ты расстроилась, что Нигар ушёл?

— Да… То есть, я рада, что он подружился с Олиэн, но хотела увидеть его, чтобы попрощаться, — последние слова прозвучали почти шёпотом.

— Попрощаться? — вздрогнул Белл, и кровь отлила от его лица. — Что значит попрощаться, Аврора?

— Ну, ты ведь знаешь, что завтра состоится распределение, — понуро опустив голову, заговорила она. — Мы закончили общую подготовку, и теперь всех учеников распределят на курсы по мастерству… В общем, мне уже известно, куда меня отправят, Белл… Александрина, мой куратор, сказала, что меня, и ещё двух девочек, утвердили в мастерскую золотошвей. А это на Четвёртом Круге, представляешь?

— На Четвёртом?! — рассеянно повторил Белл, став белым, словно мертвец. — Но ведь это закрытая зона, Аврора! Мы не сможем видеться! — он задохнулся, словно получив удар под дых.

— Я пробовала отказаться, Белл, — голубые глаза наполнились слезами. — Я просила их… умоляла, но… Александрина сказала, что это распоряжение Архангела. Михаил лично всех распределяет.

— Это из-за нас! — обречённо выдохнул Белл, и его пальцы сжали шёлк травы, выдирая её с корнем. — Всё из-за нас! Гин был прав: они не позволят нам дружить! Тебя отсылают так далеко, чтобы нас разлучить!

— Может, и так, — Аврора поникла и одной рукой обняла друга за шею, спрятав лицо у него на груди. — Но я клянусь тебе, что мы ещё встретимся, Белл! Через два года я смогу вернуться! Мы будем вместе… Всегда будем вместе, ты слышишь?!

— А сейчас? — простонал он, прижавшись щекой к её макушке. — Как я буду жить без тебя сейчас, Аврора?! Как я смогу дышать без тебя?! Что я буду делать?!..

— Ты просто потерпи, Белл, — она ласково погладила его по лицу. — Не горюй, не надо! Мне тоже очень больно, но видеть тебя таким в сотни раз больней. Я буду плакать каждый день, но тоже буду терпеть и считать дни до встречи с тобой! Пожалуйста, не грусти, — прошептала она, стирая горячие слёзы, брызнувшие из глаз. — Пожалуйста, не забывай меня, Белл!

— Ты навсегда в моей памяти! — отозвался ангел, нежно целуя подругу в лоб. — Я буду ждать тебя, Аврора! Всегда буду ждать, запомни! И пусть пройдёт тысяча лет — ты и тогда останешься единственной, кому я без сожаления отдам и своё сердце, и свою жизнь! — он обнял её белоснежными крыльями и прикрыл ресницы от боли, что сейчас безжалостным клинком вспарывала грудь.

* * *

На рассвете все юные ангелы собрались на поляне, ожидая Михаила. Вид у учеников был чрезвычайно взволнованный, и только Белла, казалось, предстоящее распределение совершенно не волновало. Он безразлично смотрел куда-то вдаль, время от времени кидая тоскливый взгляд на холмы, где в это время собрались ангелины, среди которых находилась и Аврора.

— Её же не прямо сейчас переведут, — проследив за взглядом брата, Нигар дёрнул его за край тоги. — Может, вы ещё увидитесь, Белл.

Тот не ответил. Тяжело вздохнув, он перевёл взгляд на Архангела, плавно спланировавшего в центр поляны. Нигар замолчал, тоже приготовившись слушать.

Пока Михаил по очереди называл имена учеников, Белл смотрел в землю, полностью погрузившись в свои мысли. И только имя брата заставило его вздрогнуть и поднять голову.

— Так как Нигардиэль не проявил особых талантов во время обучения, — донёсся до него раскатистый голос Архангела, — я принял решение назначить ему курс, не связанный с основными навыками. Нигардиэль отправится на виноградные плантации, чтобы освоить профессию винодела.

— Что? — Нигар подскочил, словно ужаленный. — На плантации?!.. Но за что?! Почему, Великий?!

— Потому что амброзия — это то, что ты любишь, — Архангел ухмыльнулся. — Я бы даже сказал, что это ВСЁ, что любишь, — сухо добавил он. — Посмотрим, может, хотя бы в виноделии из тебя выйдет толк.

Нигар потрясённо застыл, и его лицо покрылось красными пятнами. Не в силах ничего сказать, Нигар сжал кулаки, растерянно обводя взглядом тихо хихикающих ангелов. Услышав, как они перебрасываются шуточками на его счёт, он сузил зрачки и зашипел сквозь подрагивающие губы. И только прикосновение Белла, который взял его за руку и решительно сжал в своей ладони, остановило от очередного безрассудного поступка. Нигар оглянулся на брата, но вместо привычного тепла в его фиалковых глазах вдруг обнаружил неестественную суровую твёрдость. Это невольно охладило его пыл. Сбитый с толку реакцией Белла, младший плюхнулся обратно на траву и молча застыл, уставившись на собственные руки, сейчас заметно дрожавшие.

— Белл-Ориэль, — вслед за этим прозвучал голос Михаила, на что старший брат поднялся на ноги. — Твоё распределение не вызвало особых хлопот, — Архангел даже попытался улыбнуться, но улыбка получилась довольно натянутой. — Ты отправляешься в распоряжение нашего хормейстера Сарниэля, чтобы он научил тебя правильно пользоваться тем, чем одарил тебя Господь, а не тратить талант на пустые завывания под луной. Может, твоему брату и нравятся подобные песнопения, но твоё предназначение — служить Престолу, а не завоёвывать дешёвую популярность среди друзей, не слишком сведущих в том, что такое настоящее искусство.

— Я не думаю о популярности, Великий, — спокойно отозвался Белл, серьёзно и холодно глядя на Архангела. — Я просто пою тем, кто меня об этом просит.

— С сегодняшнего дня ты будешь петь только тем, кому тебе прикажут, Белл-Ориэль. И только тогда, когда тебе разрешат, — парировал Архангел. — Сарниэль намерен взяться за тебя всерьёз и, наконец, научить тому, что ты, в своей гордыне, решил, что уже умеешь.

— Сарниэль остался недоволен тем, как я пел на празднике, Великий? — спросил Белл, всё с тем же мнимым спокойствием наблюдая за выражением лица Михаила.

— Я остался недоволен, мальчик, — холодно поправил Архангел, — потому что уверен: талант, данный тебе Господом, ты используешь не слишком усердно, расходуя его для собственного удовольствия, а не во славу того, кому ты обязан всем. В том числе и своим голосом. Ты понял меня?

— Да, Великий, — помедлив мгновение, Белл хмуро кивнул. — Я всё понял.

Он вернулся на место рядом с братом и замолчал. Теперь настала очередь Нигара взять брата за руку. И, несмотря на то, что Белл выглядел абсолютно равнодушным, младший почувствовал, как того всего трясёт.

Тем временем, распределив оставшихся учеников, Михаил обратился ко всем собравшимся.

— Этот день вы можете посвятить тому, чтобы собрать необходимые вам вещи, которые понадобятся на новом месте, сдать свитки в библиотеку и попрощаться с друзьями. Завтра на рассвете каждый из вас должен отправиться по месту своего нового пребывания. Если возникнут какие-то вопросы, можете обсудить их с кураторами.

Все потихоньку разошлись, и только Белл-Ориэль продолжал сидеть на согретой солнцем траве, о чём-то задумавшись.

— Белл, — робко окликнул его Нигар, тронув брата за плечо. — А где эти винодельни, ты знаешь?

— Плантации в горах, а винодельни около храма, — машинально ответил тот, продолжая задумчиво рассматривать свитки перед собой.

— Пойдём, — брат потянул его за тогу. — Нужно сдать свитки в библиотеку. Потом сбегаем на речку, вдруг Аврора с Олиэн тоже туда придут?.. Интересно, а Олиэн куда распределили?

Белл не ответил. Молча поднявшись с травы, он собрал свитки и направился в библиотеку.

* * *

Братья допоздна просидели на берегу хрустальной речушки, но девочки так и не появились. Небо окрасилось в бордово-золотистые тона заката, и стало быстро темнеть, размывая облака серо-голубой дымкой. Птицы стихли, и лишь тёплый ласковый ветер тихо шелестел в изумрудной листве. В воде что-то булькало — это резвились неугомонные золотые рыбки, собирая с поверхности невесомую пыльцу, осыпающуюся с цветущих кустов.

— Привет, — погружённые в собственные думы, ребята почти не заметили, как подошёл Ориэль. — Вы что спать не идёте?

— Скоро пойдём, — отозвался Нигар, бросив встревоженный взгляд на Белла, который молчал целый вечер. — Думали, девчонки придут попрощаться, — негромко признался он.

— Аврора и Олиэн?

— Угу.

— Они не придут, Гин, — Ориэль нахмурился, сочувствующе покосившись на Белла. — Их обеих отправили в швейную мастерскую сразу после распределения.

— Сразу?!.. Но почему?! — вскинулся Нигар, оглянувшись на брата, который смертельно побледнел, потом вскочил на ноги и зашагал в сторону увитого плющом корпуса общежития. — Что происходит? — проводив его расстроенным взглядом, Нигар обернулся к Ориэлю. — Что мы такого натворили? За что с нами так?

— Ничего вы не натворили. Просто Михаил дал такое распоряжение.

— Чтобы мы даже попрощаться не успели?! — насупился Нигар. — И опять из-за нашего отца, ведь так?!

Ориэль не ответил. Только вздохнул и опустил голову.

— Послушай, ты ведь знаешь, кто наш отец, правда? — Гин не сдался и подступил к нему. — Почему от нас это скрывают? Почему не хотят объяснить, за что мы расплачиваемся?

— Ты принимаешь всё слишком близко к сердцу, Нигар, — попробовал уйти от разговора ангел, но лёгкий румянец, проступивший на щеках, выдал его с головой. Ориэль смутился под пристальным взглядом сводного брата и покраснел окончательно. — Я не могу об этом говорить, ты ведь понимаешь, — наконец, неохотно признался он. — Пока Великий не решит сказать вам правду, я не вправе её открывать.

— Ну и ладно! — став непривычно серьёзным, фыркнул Нигар. — Я и сам узнаю. Только братья так не поступают, Ориэль! — он отвернулся и тоже направился к общежитию.

— Подожди, Гин! — ангел догнал его и придержал за плечо. — Прости! — тихо попросил он. — Мне жаль, что я тебя огорчил.

— Я думал, ты нас любишь, Ориэль, — стряхнув его руку, Нигар презрительно сузил зрачки. — Но, похоже, я ошибся, — и, больше не разговаривая, он бросился бежать. Ориэль уже не делал попытки его остановить. Он остался стоять на холме, печально глядя вслед брату.

Глава 3. Неожиданный дар

Собрав вещи, Нигар куда-то исчез, оставив Белла грустить одного. Впрочем, Белл-Ориэль и сам не хотел ни с кем разговаривать. Кое-как покидав вещи в дорожную суму, он стал разбирать разбросанные по комнате свитки с музыкальными партитурами. Собрав всё в одну большую кучу, он вдруг решительно смял их и бросил в камин. Тонкий папирус тут же поглотило яркое пламя. В этот момент дверь распахнулась, и вошел Харот — сосед братьев по комнате в общежитие, где проживали все юные ученики.

— Что это ты делаешь, Белл-Ориэль? — ахнул тот, успев разглядеть в огне листы, исписанные изящными рядами нот. — Зачем сжигаешь свои любимые композиции? Разве тебя не к Сарниэлю определили?

— А разве тебе не всё равно? — холодно огрызнулся Белл, даже не взглянув на ангела.

Харот смутился на мгновение, но потом всё же решился подойти к товарищу.

— Послушай, если ты злишься из-за брата, то клянусь: я не поддерживаю компанию Неллиэля, — тихо проговорил он. — Всем известно, что тот влюблён в Олиэн, поэтому и цепляется к Нигару. Не стоит обращать на это внимания, вот и всё.

— Мне нет дела до Неллиэля и его ревности, — оборвал Белл, швыряя в камин оставшиеся свитки. — Просто я не собираюсь становиться певцом, поэтому ноты мне больше не нужны.

— А кем же ты собираешься стать, Белл? — опешил Харот.

— Воином, — глухо буркнул тот, переводя мрачный задумчивый взор за окно.

— А как же распределение?.. Что ты скажешь Михаилу?

Но Белл не ответил. Его фиалковые глаза стали совсем холодными и заблистали, когда в них отразилось яркое пламя от горящих в камине свитков.

* * *

— Что ж, для начала я хочу, чтобы ты пропел несколько фраз из этого канона, — Сарниэль протянул Беллу ноты и замер перед хором ангелов, жестом приказав всем приготовиться. Потом взмахнул дирижерской палочкой. Стройный хор голосов слился в чистую мелодию, послушно следуя за своим руководителем.

Белл стоял впереди, невидящим взором глядя в ноты. Когда настала его очередь вступить, он даже не шелохнулся. Его прекрасные фиалковые глаза остались тусклыми и безжизненными, словно кто-то вместе с голосом вынул из него и душу.

Хор пропел ещё немного и замолчал. Все в смятении уставились на юношу.

— Ты пропустил свою партию, Белл-Ориэль, — обернувшись к солисту, строго заметил Сарниэль. — Придётся начать заново, — он взмахнул палочкой, и хор послушно исполнил вступление ещё раз. Однако голос Белла так и не зазвучал. Пение смолкло. По рядам певчих пронёсся удивлённый ропот.

— Простите, учитель, но я не могу сегодня петь, — прежде, чем Сарниэль взорвался от негодования, Белл спустился со сцены и положил ноты на белоснежный рояль, рядом с дирижёром.

— Что это значит, юноша?! — хормейстер подступил к нему, и его глаза наполнились возмущением. — Как ты смеешь пренебрегать своими обязанностями?! Твои братья дважды пропели для тебя вступление, а ты не соизволил исполнить ни строчки! Тебе придётся объясниться, если ты не хочешь снова вызвать гнев Архангела и угодить в темницу!

— Я сожалею, Сарниэль, но сегодня в моей душе нет вдохновения, — Белл грустно и устало взглянул в лицо учителя. — В груди словно камень застрял, и он запер все чувства. Я хотел бы спеть, но не могу. Что-то не даёт мне раствориться в музыке так, как это было раньше.

— Это похоже на бунт, Белл-Ориэль, — помолчав, разозлился хормейстер. — И на упрямство. Ты потакаешь своим порокам, позволяя чувствам брать верх над долгом, что есть у тебя перед Создателем! Даю тебе последнюю возможность исправиться и забыть о гордыне. Ты споёшь сегодня, или будешь наказан!

— Тогда накажите меня, учитель, потому что петь я не буду, — отрешённо проговорил Белл и, развернувшись, направился прочь.

— Белл-Ориэль! — строго окликнул его Сарниэль, но тот даже не обернулся. Он прошагал мимо удивлённых ангелов, которые пришли послушать репетицию и, взлетев, помчался к берегу реки. Впрочем, даже хрустальный звон воды и пение прекрасных птиц не смогли унять боль, что сейчас бушевала в душе мальчика. Кроме того, она не успела даже ослабнуть, потому что очень скоро на берегу появились ангелы-стражи и, схватив Белла за локти, потащили его в «Тёмную Грань».

* * *

— Мне сказали, что ты осмелился бунтовать, мой мальчик, — Михаил подошёл к распятому цепями на холодной каменной стене юноше, и его огненный взор схлестнулся с потухшим взглядом Белла. — Ослушание и упрямство — великие грехи, которые противны Создателю. Ты нарушил главную заповедь, когда возомнил себя особенным и предался гордыне.

— Я просто не смог петь, Великий, — прошептал Белл пересохшими губами. После недели заточения он с трудом выговаривал слова. Да что там слова! Он с трудом мог вспомнить своё имя. Голова кружилась, веки отяжелели, и в глазах темнело от слабости. Язык распух от жажды, а руки и ноги затекли так, что Белл их уже не чувствовал.

— Ты даже сейчас пытаешься спорить и оправдываться вместо того, чтобы раскаяться и принять наказание, как благо для себя, — Михаил вздохнул. — Твой вздорный нрав всё более беспокоит меня, Белл-Ориэль. Я вижу в тебе мятежный дух. Борись с ним, ибо тебе известно, чем закончили мятежники, покусившиеся на право Создателя стоять выше всех.

— Я помню об этом, Великий, — Белл закрыл глаза.

Каждое слово давалось с трудом, а воздух проходил сквозь иссохшее горло, словно остриё ножа.

— Понимаешь ли ты, что заслужил наказание тем, что пренебрег своим долгом всецело служить Престолу?

— Да, Великий.

— Готов ли ты наступить на горло своей гордыне и впредь беспрекословно подчиняться правилам и делать то, что тебе велят наставники и учителя?

— Да, Великий, — почти неслышно выдохнул Белл, почувствовав, как лопнула сухая кожа на губе и рот заполнила солоноватая кровь.

— Что ж, очень хорошо, — понаблюдав за ним, Архангел удовлетворённо кивнул. — Твоё раскаяние даёт мне надежду. По-видимому, ростки зла ещё не укрепились в твоей душе. Наказание идёт тебе на пользу. Гордыня и упрямство успешно лечатся отсутствием воды и пищи. Болезнь мятежности духа отступает, но она пока не исчезла окончательно. Думаю, будет правильным оставить тебя здесь ещё на неделю, дабы искоренить болезнь до конца, — с этими словами Архангел вышел из камеры, оставив Белла в гнетущей темноте и тишине.

* * *

— Белл! Белл, очнись! — сдавленный шёпот прерывался судорожными всхлипываниями и странным ощущением стремительного падения куда-то в пустоту. Тепло прикасалось к щекам и отзывалось во всём теле болезненными толчками. — Белл, пожалуйста! — чьи-то рыдания доносились всё отчётливее, проникая в мозг помимо воли.

Губ коснулась божественная прохлада и растеклась по подбородку и шее. Спасительная влага попала в рот, заструилась в горло тоненьким ручейком. Белл сглотнул, хотя сделать это было очень тяжело. Язык раздулся, а горло жгло калёным железом. И всё-таки ему удалось пропустить жидкость дальше, в желудок. Живительная влага почти мгновенно впитывалась в обезвоженное тело, давая новые силы сердцу, которое едва билось где-то под рёбрами.

— Давай, братик! Пей же! Пей! — приговаривал голос, который Белл почти не узнавал.

Чьи-то влажные руки умыли его лицо, осторожно смочили слипшиеся веки. Он попытался открыть глаза, но не смог. Слабость была слишком сильной. Всё, на что его хватило — это пошевелить губами. В рот опять потекла спасительная жидкость, и теперь её удавалось глотать.

— Гин!.. — шепнул Белл, почувствовав, как брат обнял его и прижался щекой к груди.

— Это я, Белл! Я с тобой! — Нигар кивнул, трясясь от рыданий. — Я не знал, что ты здесь, Белл! Прости! Я ничего не знал, а потом не мог тебя найти, пока Ориэль не сказал, что ты глубоко в подвале!

— Всё хорошо, Гин… Не плачь… — прохрипел Белл, чуть приоткрывая тяжёлые веки. — Но теперь уходи, пока тебя не хватились. Не то и тебя накажут…

— Я принесу тебе поесть…

— Нет, не надо, — Белл заставил себя качнуть головой, отчего перед глазами всё тут же поплыло. — Лучше воды. Есть я всё равно пока не смогу.

— Тогда лучше разбавленного вина — оно даст тебе сил и утихомирит боль, — кивнул Нигар, гладя брата по щеке и целуя в лоб. — Пожалуйста, держись, Белл! Только не сдавайся! Ради меня, пожалуйста!

— Теперь я не умру, не бойся, — потрескавшиеся губы тронула кривая улыбка. — Только будь осторожен, братишка!

— Я вернусь, — шепнул напоследок Нигар и бесшумно растворился в непроглядной темноте камеры.

* * *

Братья сидели на берегу небольшой речушки, слушая всплески воды и тихое пение засыпающих птиц. Белл-Ориэль был похож на тень, так истощилось его тело за время пребывания в камере. Шли уже четвёртые сутки после того, как его выпустили, но он всё ещё не оправился до конца. Он с трудом ходил, почти ничего не ел и не разговаривал. Горло всё ещё болело, голова кружилась, а огромные белые крылья превратились в обтрёпанные пучки сломанных и потускневших перьев. Первые дни он не мог даже самостоятельно встать. И только Нигар, едва завершив свои дела в винодельне, мчался к брату, оставаясь возле него до самого утра, не покидая Белла даже тогда, когда тот засыпал, провалившись в чёрную пустоту без сновидений.

Пытаясь отвлечь брата от мрачных размышлений и немного приободрить, Нигар делился с ним рассказами о своих успехах и последними новостями. Вот и сейчас, греясь в лучах заходящего солнца, младший болтал без умолку, пока Белл лежал на траве, положив голову ему на колени.

— Представляешь, я приготовил такое потрясающее вино, что Тагас, попробовав, пришёл в восторг и приказал мне внести рецепт в специальную книгу! — хвастался Нигар. — Я всё записал, а потом решил, что неплохо было бы и мне завести такую же, чтобы заносить туда свои рецепты. Кажется, Михаил оказался прав на этот раз. Амброзия — это то, что у меня действительно получается. Тагас сказал, что я обладаю превосходным чутьём и настоящим талантом. Он даже разрешил заглядывать в старинные рукописи, где описываются рецепты, которые позволяют готовить вино не из фруктов, а из энергетических субстанций. Правда такие вина давно запрещены, но ведь это интересно, не так ли?.. На всякий случай я переписал парочку запрещённых рецептов, пока Тагас не видел. Хочу поэкспериментировать с ними на досуге.

— Тебе действительно нравится виноделие? — Белл, казалось, немного удивился.

— Ну, да, — кивнул Нигар. — Это единственное пока, что у меня получается… А ты? Ты и правда, решил покончить с пением, Белл? — посерьёзнев, негромко спросил он. — Но почему? Разве есть что-то более прекрасное, чем твой голос?

— Пение — это лишь музыка, Гин. Оно не поможет справиться с врагом и не защитит в случае опасности. Кроме того, я не хочу навечно оставаться бесполезной тварью, умеющей только правильно раскрывать рот и выводить рулады. Петь умеют даже птицы. Не хочу, чтобы меня считали одним из глупых пернатых.

— Но если ты опять откажешься петь, Михаил может решить, что ты не нужен Престолу, Белл, — с ужасом простонал Нигар. — Он тебя убьёт, братишка, и я останусь совсем один.

— Нет, этого не случится, не бойся, — Белл покачал головой и улыбнулся, взяв руку брата и сжав в своей. — Я не повторю своей ошибки и не дам повода Михаилу разлучить нас.

— Значит, ты будешь петь?

— Да, но только ради тебя. И только пока.

— Что ты имеешь в виду? — вновь забеспокоился младший.

— Увидишь. Главное, не переживай.

Они замолчали, думая каждый о своём.

Солнце наполовину скрылось за горизонтом, погружая окрестности в нежную малиновую дымку заката. Маленькая пичуга, усевшись на дереве возле ребят, затянула сладкоголосую песню, вторя своим собратьям, порхающим в поднебесье.

Нигар поднял голову и тихонько засвистел, пытаясь попасть в такт незамысловатой мелодии. Птичка тут же смолкла. Потом вдруг оцепенела и камнем упала с ветки.

— Что это с ней?! — ахнул Нигар, побледнев и сжав руку брата, который недоумённо приподнял голову.

Поднявшись на ноги, младший первым приблизился к застывшему на траве крохотному тельцу несчастной щебетуньи.

— Что случилось? — Белл тоже встал и подошёл к брату, державшему в ладонях комочек разноцветных перьев, который совсем недавно назывался птицей.

— Я не знаю, — Нигар рассеянно обвёл глазами окрестности, словно пытаясь найти ответ где-то неподалёку. — Отчего она умерла, Белл?

— В Раю птицы не умирают просто так, — задумчиво отозвался тот, осторожно беря трупик из рук брата. Он поместил птицу между ладоней и замер, закрыв глаза. Белый свет заструился по его рукам, ослепительным шаром разгоревшись у кончиков пальцев. Полыхнула небольшая молния, и свет тут же погас. Белл раскрыл ладони, но тельце пичуги осталось неподвижным. Она была мертва.

— Почему ты не смог её оживить? — ахнул Нигар, ошеломлённо взглянув на брата.

— Не понимаю, — Белл покачал головой, бережно опустив птицу на траву. — На занятиях у меня всегда получалось… Гавриил говорил, что воскресить тварь Божью очень легко, если только…

— Если что? — вскинулся младший.

— Если её не убил кто-нибудь из ангелов, — мрачно закончил Белл, как-то странно посмотрев на брата. Нигар побледнел и, отступив на шаг, испуганно замотал головой.

— Нет, я ничего не делал, клянусь! — сдавленно пропищал он, потому что его голос неожиданно сорвался. — Белл, я не виноват! Я только посвистел, а она… вдруг упала!

— Посвистел? — переспросил старший, вновь бросив задумчивый взгляд на птицу. Потом вдруг схватил брата за руку и потащил за собой к стене деревьев у опушки небольшого леса.

— Куда мы идём? — занервничал Нигар, оглядываясь по сторонам. Но Белл не ответил. Они вошли под сень деревьев, прислушиваясь к перекликающимся голосам птиц. Осторожно пробираясь сквозь переплетения ветвей, близнецы, наконец, вышли на небольшую поляну, заросшую незабудками. Там Белл остановился и поднял голову, выискивая на вершинах стволов припозднившихся птиц. Разглядев в буйстве изумрудной листвы сойку, парень кивнул на неё брату.

— Попробуй посвистеть, Гин, — шепнул Белл совсем тихо, чтобы не спугнуть птицу.

— Зачем? — младший побледнел ещё больше. — А вдруг… Вдруг она тоже погибнет, Белл?

— Мы должны это выяснить, — упрямо сжав зубы, кивнул старший. — Выяснить, почему Михаил так нас не любит… Свисти! — уже решительно приказал он, не спуская глаз с сойки.

Нигар набрал побольше воздуха и тихонько засвистел. Птица встрепенулась и, подпрыгнув на ветке, постаралась взлететь, но тут же камнем рухнула вниз. Упав на мягкую подстилку изо мха и травы, она больше не шевелилась. Теперь и Белл побелел, как мертвец. Несколько секунд он не шевелился, затем приблизился к птице и взял в руки её ещё тёплое тельце.

— Прости, — прошептал он, погладив нежные перья. После чего опустил сойку обратно на землю и прикрыл мхом и старыми листьями. Нигар стоял рядом ни жив ни мёртв. Когда Белл вновь обернулся к брату, он заметил, как дрожат у того губы, а фиалковые глаза почти остекленели от ужаса.

— Что со мной не так, Белл? — всхлипнул младший, в отчаянии глядя на брата. — Почему я творю зло?.. Я ведь не хотел!..

— Мы должны выяснить, кем был наш отец, Гин, — пытаясь утешить брата, Белл обнял его за плечи. — Я думаю, всё дело в нём…

— Но ведь ты никого не убиваешь! — Нигар стиснул кулаки. Он был близок к истерике. — Ты — нормальный! Это я — урод!

— Это ещё неизвестно, братишка, — Белл-Ориэль тяжело вздохнул. — Просто твои способности проявились раньше. Помнишь, что сказала Касикандриэра?.. Она сказала, что вряд ли ты такой никчёмный, каким тебя считают. Я слышал, что Касикандриэра может видеть насквозь любого. Она должна знать, кто наш отец, Гин. И только она одна может объяснить, что с нами происходит.

— Ты собираешься расспрашивать эту ведьму, Белл?! — младший испугался ещё больше. — Но как ты её разыщешь? Может, Касикандриэры уже нет в Раю?

— Или она ближе, чем ты думаешь, Нигардиэль, — внезапно раздался позади них мягкий голос.

Братья вздрогнули и обернулись.

— Касикандриэра, — выдохнул Белл, невольно остолбенев.

Та снисходительно улыбнулась в ответ на озадаченные взгляды близнецов, затем медленно приблизилась.

— Кажется, вы говорили обо мне, — протянула она, по очереди смерив братьев колючим взглядом. — Странно, но я тоже разыскивала вас.

— Зачем? — Беллу всё же удалось скинуть с себя наваждение и уже спокойнее посмотреть на Касикандриэру.

— Я хотела узнать, как ты себя чувствуешь, Белл-Ориэль. Мне сказали, что ты почти потерял голос после двухнедельного заточения.

— Вот видишь, Гин, именно об этом я и говорил, — не ответив красавице, Белл обернулся к младшему. — Каждый видит во мне только голос и больше ничего. Я для них вроде глупой птицы, которая будет услаждать их слух по приказу.

— А ты претендуешь на что-то большее, Белл? — Касикандриэра прищурилась, задумчиво разглядывая парня.

— Гин, можешь подождать меня у реки? — тот кивнул брату в сторону берега.

— Лучше пойдём, Белл! Не связывайся с ней! — Нигар потянул его за тогу.

— Иди, я догоню, — оборвал его старший, продолжая невозмутимо выдерживать взгляд Касикандриэры.

Они остались вдвоём, и тогда она заговорила вновь.

— Я не скажу тебе то, что ты хочешь знать, — предвосхищая его вопрос, сразу ответила она. — Я не могу лезть в дела Рая, Белл-Ориэль.

— Тогда что ты здесь делаешь? — Белл сверлил её взглядом не хуже, чем это делала она. — Разве не наш отец стал причиной тому, что ты явилась сюда посмотреть на меня и Нигара?

— С чего ты это взял?

— Об этом сказал Михаил в прошлый раз.

— Что ж, раз ты такой наблюдательный, отвечу: да, мне было интересно взглянуть на вас. И надо сказать, что я увидела совсем не то, что ожидала.

— Ты разочарована? — Белл прищурился.

— Скорее слегка сбита с толку, — она улыбнулась. — Вы совсем не похожи на отца, по крайней мере, внешне. А вот характеры…

— Что не так с нашими характерами? — Белл нахмурился.

— Я ещё не разобралась, — она отвела взгляд, который тут же переместился на бугорок листвы, под которым Белл похоронил сойку.

Касикандриэра шагнула туда и осторожно вытащила птицу из-под слоя старого мха. Укрыв сойку ладонями, она прикрыла длинные ресницы и на мгновение замерла. Белый свет ослепительным бликом скользнул по прекрасному лицу женщины и исчез. Касикандриэра раскрыла ладони, из которых выпорхнула живая пичуга.

— Почему у меня не получилось? — озадаченно спросил Белл, просветлевшим взглядом провожая удаляющуюся сойку.

— Моя магия не похожа на вашу, — мурлыкнула красавица, откровенно пристально изучая лицо юноши. — На вашем месте я бы не стала об этом рассказывать, Белл-Ориэль. И тем более повторять подобные эксперименты.

— Что ты знаешь о наших характеристиках? — помолчав, прямо спросил тот. — Ты сказала тогда, что Нигар не такой уж никчёмный, каким его все считают. Что ты имела в виду?

— Только то, что ты и сам уже понял, Белл… Вы взрослеете, и постепенно ваши способности будут раскрываться. Будьте осторожны с ними. Не следует выставлять напоказ всё, чем одарила вас природа.

— Почему? Что с нами не так?

— Пока я не могу тебе сказать, но думаю, мы ещё встретимся, — она вздохнула. — А пока советую тебе не возражать Михаилу, Белл-Ориэль. И не прятать свой чудесный голос. Я всё ещё надеюсь услышать, как ты поёшь, пока нахожусь в Раю.

— Боюсь, больше ты его не услышишь, Касикандриэра, — он помрачнел.

— Ты не хочешь петь из-за меня?

— Нет, просто горло слишком болит, — Белл обречённо качнул головой. — Похоже, я не смогу больше петь даже, если захочу.

— Позволь мне попробовать исцелить твоё горло, — внезапно предложила она, шагнув к нему, но Белл попятился.

— Ради чего? — оттолкнув её руки, неожиданно резко спросил он. — Чтобы Михаил поискал другой способ уничтожить мой дар?.. Или, ты думаешь, я не понял, что ему не нравится, как я пою?

— Дело не в этом, Белл-Ориэль…

— Да, дело не в том, что я пою, а в том, что меня слушают, — зло перебил её Белл. — Именно это пугает Архангела, разве не так?

— Белл, послушай…

— Не называй меня этим именем! — отступив ещё на шаг, оборвал он. — Меня зовут Белл-Ориэль! Беллом меня называют друзья, а ты не входишь в их число!

— Почему ты так зол на меня?

— Потому что ты такая же, как все, — презрительно отозвался Белл. — Всё знаешь и молчишь. Гин прав: у нас с ним нет здесь больше ни друзей, ни подруг, ни братьев! — сказав это, он развернулся и, преодолевая слабость, зашагал к реке, где его дожидался Нигар.

Глава 4. Голос змея

— Белл! — Нигар пулей ворвался в комнату брата и попытался затормозить, чтобы не налететь на находившегося здесь же хормейстера Сарниэля.

— Куда это ты так мчишься, юноша? — Сарниэль недовольно поднял бровь, перехватив парня за тогу и вынуждая остановиться.

— П-простите, учитель, — Нигар тут же покраснел и опустил взгляд. — Я это… Ну, то есть…

— Выйди! — рявкнул хормейстер, покрываясь пятнами от возмущения. Младший попятился и поспешно исчез за дверью. Однако не ушёл, прислонившись ухом к деревянной створке. Некоторое время в комнате стояла тишина, потом Нигар услышал, как Сарниэль прошёлся взад-вперёд по гладкому мрамору пола и произнёс: — Мне жаль, Белл-Ориэль, но ты больше не можешь петь у Престола, — хормейстер вздохнул, а потом продолжил: — Прошёл уже год после распределения. Твой голос восстановился, но он, увы, уже не звучит той божественной красотой, что покорял когда-то. Исчезли непосредственность и хрустальная чистота, которая нас всех пленяла… Возможно, ты просто себя перерос, юноша, и теперь тебе стоит заняться чем-то другим. Я поговорил с Михаилом. Он решил испытать тебя на ином поприще. С завтрашнего дня ты переходишь в группу военной подготовки, где будешь изучать стратегию боя и дисциплины, связанные с физическим развитием. Святому воинству нужны солдаты… Конечно, ты не слишком похож на бойца, но, может, сгодишься хотя бы в разведку?..

Ангел недобро усмехнулся, потом заговорил вновь.

— Там нужны такие… м-м-м… неприметные личности. С твоим ростом и весом, с твоим телосложением удобно будет стать незаметным и спрятаться… даже за камнями. Впрочем, Михаил сам решит, куда тебя определить, — в конце концов, подвёл он итог. — А пока собирай вещи и отправляйся в казарменный блок. Там получишь доспехи и дальнейшие указания.

— Да, учитель, — ровным голосом отозвался Нигар, ни одним движением не выдав бушевавших в нём чувств.

Сарниэль ещё несколько секунд пристально наблюдал за выражением его лица, затем неопределённо хмыкнул и направился к выходу.

Нигар едва успел отскочить от двери и спрятаться за одну из многочисленных колон, когда Сарниэль уверенной походкой прошёл мимо него и скрылся за поворотом сверкающего ослепительно белым мрамором коридора.

— Белл!.. — осторожно приоткрыв дверь, Нигар вошёл в комнату брата и замер на пороге. — Белл, зачем?.. — его губы слегка дрожали, фиалковые глаза глядели с искренней жалостью и недоумением. — Зачем ты это сделал, братик? Я ведь знаю, что ты можешь петь, как раньше, даже лучше! Скажи: зачем тебе понадобилось ломать свою жизнь?!

— Пение — это блажь, Гин, — хмуро отозвался Белл, задумчиво рассматривая сложенную на столе пачку партитур. — Я никогда не узнаю, на что годен, если продолжу выводить рулады вместо того, чтобы заниматься чем-то более полезным. Ты уже нашёл себя в виноделии, и я рад за тебя. Но мне ещё только предстоит осознать, кто я.

— Какая польза в твоём осознании, если тебя убьют?! — всхлипнул Нигар, плюхнувшись рядом с братом на диван и беря его за руку. — Разве ты не видел тех, кого набирают в воинство? Они все огромные, Белл! Они двигают скалы и ударом расшибают каменные стены в метр шириной! Я наблюдал за солдатами на полигоне — они не щадят даже друг друга! Ходят слухи, что в казарме постоянно случаются убийства и на это закрывают глаза, потому что, по мнению Михаила, в Святом воинстве должны оставаться лишь сильнейшие. Новичков там вообще презирают и гнобят, пока те не докажут, что хоть чего-нибудь стоят!

— Значит, придётся им это доказать, — хмыкнул Белл-Ориэль, спокойно кивнув, — только и всего, — он довольно пожал плечами, сделал паузу и бодро улыбнулся брату. — Ты чего примчался как угорелый? — поспешил сменить он тему.

— А, так я… — Нигар отчего-то растерялся, потом подумал и продолжил: — Я тут посетил тайный архив Тагаса, — внезапно прошептал он. — Ну, тот, что в подвале храма… Хотел покопаться в древних свитках… А туда, как нарочно, явился Михаил. Я даже исчезнуть не успел, а открывать портал при нём не решился — побоялся, что он узнает об этих моих маленьких способностях и сразу поймёт, кто ему весёленькую жизнь устраивает, — глаза младшего хитро блеснули. — В общем, спрятался я за стеллажом со свитками и уже приготовился отсидеть в Тёмной грани неделю — не меньше.

Михаил сначала к противоположной стене пошёл, и вдруг стена отъехала в сторону, представляешь?

А там ещё одна келья — вся такая тёмная и огромная, как библиотека. Архангел прошёл внутрь и осветил пространство магией. Я увидел тысячи свитков, очень старых, почти коричневых от времени. Толстенные книги и фолианты, украшенные золотом. Но самые потрясающие раритеты я увидел тогда, когда Михаил открыл ещё одну скрытую дверь, на которой сияла чёрная Руна Вечности, Белл! Та самая, что означает Божественную Печать и при взгляде на которую любая жизненная субстанция превращается в прах — помнишь, об этом Гавриил рассказывал на занятиях?!..

Честно говоря, увидев руну, я так испугался, что и правда чуть прахом не стал. Зажмурился и ждал, когда меня Святой огонь сожжёт и в мелкую пыль развеет, а в памяти всё крутились слова Гавриила о том, что только Великим возможно узреть тайну замысла Божьего и вынести свет Его Печати. А уж прикоснуться к тому, на что она наложена, может лишь тот, в ком течёт сила и кровь самого Создателя…

Нигар сделал паузу, и, удовлетворённый тем, как Белл затаил дыхание, повёл свой рассказ дальше.

— В общем, ждал я, ждал, когда меня изжарят за непослушание, но так и не дождался. Набрался наглости и приоткрыл глаза… Вижу, Михаил берёт с полки какую-то тетрадь, достаёт перо и что-то пишет. Меня от любопытства аж перекосило всего. Так захотелось узнать, что Архангел там строчит, что даже зубы свело. Да ещё свитки древние, словно нарочно, на стеллажах мерцают, сами в руки просятся! Ух, Белл, не передать, что я тогда испытал! Стою и думаю, как в это тайное хранилище можно проникнуть, ведь там наверняка магическая защита установлена. Мне бы смотаться оттуда, пока Михаил занят, а меня всего трясёт, манит, будто затягивает что-то. Я едва сдержался, ноги сами к хранилищу шли. Хорошо, хоть Архангел был слишком увлечён записями и не заметил ничего… Я зубы стиснул и заставил себя исчезнуть, но теперь только и думаю, как пробраться в ту тайную келью! Кажется мне, что все тайны раскроются, если те свитки и тетрадь заполучить!

— И что ты там найти собираешься? — выслушав брата, Белл-Ориэль неожиданно нахмурился.

— Я думаю, там про нашего отца что-то написано, — Нигар тоже стал непривычно серьёзным. — Тетрадь, похоже, это дневник самого Михаила или что-то в этом роде. Я бы всё отдал, чтобы заглянуть в неё, Белл.

— Даже не думай! — вдруг решительно оборвал старший, побледнев от накатившей ярости. — Ни одна тайна не стоит того, чтобы рисковать своей жизнью, Гин! Пообещай мне, что забудешь об этой дурацкой двери и больше туда не сунешься!

— Но, Белл, ты не понимаешь…

— Обещай мне, Гин! — упрямо потребовал Белл-Ориэль, уцепившись за плечо брата. — Поклянись!

— Ладно, — обречённо вздохнув, Нигар недовольно кивнул. — Я не пойду туда… Только, как мы тогда что-то узнаем об отце? Вряд ли Михаил однажды сжалится и захочет нам рассказать.

— Не знаю как, но мы всё выясним, братишка, — отпустив его, Белл резко поднялся и, распахнув шкаф, начал выкидывать из него свои вещи. — Только не смей ради этого рисковать собой, понял?! Нам не нужна правда такой ценой.

Нигардиэль не ответил. Понуро кивнув, он несколько секунд ещё наблюдал за тем, как старший складывает тоги, потом уныло поплёлся к дверям.

* * *

Нигар задумчиво бродил по дорожкам цветущего пышным убранством парка и чувствовал, как на него накатывает ощущение безмерной тревоги и одиночества. Страх за брата холодными клещами сжимал его сердце и заставлял душу корчиться от дурного предчувствия. Кроме того, мысли о тайной тетради и вожделенных свитках не давали покоя, и не позволяли прислушаться к голосу разума, который настойчиво требовал выкинуть всё это из головы.

Нигардиэль даже не заметил, как остановился, сосредоточенно размышляя над тем, как лучше проникнуть на запретную территорию и преодолеть магическую защиту, которая, скорее всего, охраняет мрачную келью. Он пытался вспомнить, как Михаил открыл потайную дверь, но не мог. Слишком перепугался тогда и ничего не разглядел. От слабого голоса совести, который шевельнулся где-то в груди, он просто отмахнулся, предпочитая не думать сейчас об обещании, которое дал брату, и оправдывая себя тем, что пока ничего не нарушил. А не размышлять о том, как обойти магические ловушки, он Беллу не обещал, так что и беспокоиться не о чем.

Успокаивая себя подобным образом, Нигар вновь зашагал по дорожке парка, которая вывела его к чудесному лесному озеру, голубой гладью поблёскивающего среди изумрудной зелени.

Отыскав сухой островок возле воды, Нигар устроился прямо на траве и, скинув плетёные сандалии, опустил ноги в прохладную хрустальную синь. Мелкие серебристые рыбёшки тут же окружили его ступни, с удивлением рассматривая чужеродное для их обитания тело. Он хмыкнул и пошевелил пальцами, отпугивая любопытную мелюзгу. Рыбёшки отпрянули, попрятавшись в водорослях. Поверхность воды зарябила и пошла мелкими кругами. Золотой речной песок подёрнулся лёгкой мутью, шевельнулся, приоткрывая спрятавшуюся в него небольшую змейку, которая извиваясь, устремилась к берегу и очень скоро показалась на поверхности и поползла, спеша добраться до зарослей густой травы.

Нигар улёгся на спину, подставляя лицо солнечным лучам и искоса наблюдая за юркой змейкой. Та вдруг замерла, словно почувствовав его взгляд, подняла узкую голову, зашипела и заморгала глазами-бусинами. Острый раздвоенный язык высунулся из пасти, анализируя запахи и оценивая предполагаемую угрозу.

Нигар улыбнулся и, перекатившись на бок, сам не зная почему, вдруг протянул змейке ладонь. Та свернулась кольцами, подняла голову выше, качнулась, словно размышляя, и неожиданно метнулась прямо на ладонь юноши, где и замерла, с любопытством разглядывая его самого.

— П-привет! — несколько растерявшись от произошедшего, хрипло выдохнул Нигар, только сейчас заметив на спине змеи широкие кольца цвета тёмной меди, которые прямо извещали о том, что данное пресмыкающееся ядовито. — Тебе тоже одиноко?

Змея зашипела, тряхнула головой, словно отрицая подобное предположение. Затем потянулась к запястью и, недолго думая, вонзила в него острые клыки. Нигар подпрыгнул от неожиданности, вскочил, стряхнул змею, которая тут же исчезла в траве, и растерянно уставился на две кровоточащие ранки. То, что яд не причинит ему вреда, он знал, но сам факт, что змея укусила ангела в Раю, был вопиющим! Такого просто не могло произойти! В этом мире всё существовало в гармонии и никогда ни звери, ни птицы, ни змеи, не несли в себе угрозы!..

Нигар на мгновение подумал, что он просто спит и ему снится совершенно нелепый сон. И если бы не отчётливая боль в запястье, он просто посмеялся бы над столь несуразной ситуацией. Но теперь он стоял опешив, абсолютно не понимая, что нужно делать и как ко всему этому относиться. И пока он размышлял, змея вернулась, выползла на тропинку, замерла перед ним и вновь зашипела.

— Уйди! — отчего-то расстроившись, бросил ей Нигар, опуская пораненную руку в воду и смывая кровь. — Что я тебе плохого сделал?

— Ничщ-щ-щего… плох-х-хо-о-ого-о… — прошипели ему в ответ столь отчётливо, что Нигар подскочил во второй раз.

Он так и замер, держа руку в воде и раскрыв рот, уставился на змею. Та совершенно невозмутимо наблюдала за ним своими глазами-бусинами.

— У меня галлюцинации от яда? — зачем-то спросил у неё он, без сил плюхнув на траву пятой точкой. — Мне показалось, ты что-то сказала…

— Поду-у-умала, — невозмутимо поправило пресмыкающееся, выше приподняв чёрную мордочку. — Я думаю — ты слышиш-ш-шь…

— А укусила почему? — Нигар потёр запястье, наблюдая, как ранки на нём постепенно затягиваются.

— Тебе нуж-ж-жен яд… Чтобы слыш-ш-шать… Чтобы стать мно-о-ой…

— Змеи не кусают ангелов! — фыркнул Нигар с досадой. — А ангелы не превращаются в змей! — он поднялся с намерением уйти. Настроение было окончательно испорчено.

— У тебя разум зме-е-ея, — прошипело в голове, и он невольно остановился, вдруг почувствовав, как по телу пробежала волна огня, похожая на колючие мурашки. — Тело зме-е-ея… Инс-с-стинкты змея… Очень с-с-сильные!.. Очень опас-с-сные!.. Жш-шуткая смес-с-сь с-с-с ангелом!..

— Что за… бред?! — Нигар даже попятился, вдруг по-настоящему испугавшись и начав задыхаться от того, что сердце забилось в груди, как сумасшедшее.

К горлу подступила тошнота, голова закружилась, мир вдруг поблек, растеряв все свои краски и окутываясь плотным чёрным туманом.

На мгновение Нигару показалось, что он споткнулся, потому что внезапно ощутил, как падает. Летит вниз, словно в бездонную пропасть, а трава, ставшая вдруг угольно-чёрной, приближается с безумной скоростью. Мало того, она стремительно растёт, поглощая его, укрывая, окружая непроницаемой плотной стеной. Он зажмурился и приготовился к удару, но ощутил лишь слабый толчок, когда его тело мягко опустилось на подстилку из пожухлого мха. Несколько секунд Нигар даже не дышал, боясь шевельнуться, но потом всё же решился открыть глаза. Мир вокруг стал чёрно-белым, утопающим в стелющейся рваными волнами тёмной дымке. Вокруг стояла неестественная ватная тишина, словно кто-то разом выключил все звуки.

Нигар осторожно пошевелился, но это получилось как-то странно. Движение вышло тягучим, затяжным, скользяще-плавным. Позвоночник пронзило короткой судорогой, после чего он заполнился прохладной негой, расползающейся по всем нервным окончаниям, как ток по проводам.

— Не спеш-ш-ши, — раздался в голове знакомый шёпот, нарушая незыблемую тишину. — Нужш-шно привыкнуть…

— К… ч-чему? — вырвалось у Нигара, и он попытался облизнуть пересохшие губы, но не смог.

Язык вывалился изо рта и как-то странно подёргавшись, застыл медленно покачиваясь. Мир вокруг вдруг ожил и наполнился разнообразными запахами, пряными, острыми, сладкими и удушающе терпкими.

— К с-с-себе, — откликнулось где-то внутри. — Нужно привыкнуть к с-с-себе.

— Почему я тебя больше не вижу? — Нигар покрутил головой, отчего мир снова стал размытой тенью.

— Двигайс-с-ся к воде, — донеслось до него, как из далёкого сна. — На запах…

Нигар подчинился незримому голосу так легко, словно тот управлял сейчас его мыслями. Он принюхался и двинулся на запах водорослей и мокрой травы. Нет, не двинулся. Тело как будто перетекало, преодолевая расстояние, бесшумно скользя между корней и растений.

Прозрачная голубая гладь озера ослепляла игравшими на его поверхности солнечными бликами. Глаза непривычно защипало, когда взгляд упал на зеркальную голубизну.

— Где ты? — спросил Нигар, вглядываясь в песчаное дно и начиная злиться. — Что за прятки?!

— С-с-смотри! — прошипел голос, и на поверхности возникло отражение чёрной змеи с острой, копьеобразной мордой и подрагивающим раздвоенным языком.

Пасть пресмыкающегося была приоткрыта, лакированная кожа, украшенная медными кольцами, блестела на солнце.

Нигар обернулся, но никого не увидев, снова уставился на отражение.

— Я вижу тебя только в воде, — испуганно прошептал он, оцепенев от нехорошего предчувствия.

— Ты видишь с-с-себя, — довольно прошипел голос у него в голове. — Мы — одно целое…

— Это… я??? — всхлипнул Нигар и зажмурился от ужаса, всей своей душой пожелав проснуться. — Но почему???

— Я — твоя сущ-щ-щность. Теперь мы всегда будем вмес-с-сте.

— Но я ангел, а не змей! — Нигар в отчаянии замотал головой, отчего мир в который раз подёрнулся рябью, расплывшись в воздухе дождевым маревом. — Я что, теперь навсегда останусь таким?!

— Нет, — голос успокаивающе смягчился. — Всё подчиняется твоему жш-шеланию. Можеш-шь быть ангелом… Можеш-шь быть мной…

— Зачем мне быть тобой?

— Чтобы выжш-шить, — шепнул голос и исчез, оставляя после себя ощущение сонной расслабленности.

Чёрная мгла разверзлась перед глазами Нигара, и он почувствовал, как тело вновь обрело тяжесть, а мышцы заныли, словно кто-то набил их камнями. С опаской Нигар приоткрыл глаза и медленно поднялся на ноги, ошеломлённо озираясь по сторонам. Всё кругом вновь стало привычно цветным и шумным: переговаривались в ветвях мелкие пичуги; жужжали насекомые; булькала рыбёшка в спокойных водах хрустального озера. Всё пребывало в идиллии и гармонии, словно ничего и не произошло.

Нигар поднял дрожащие руки и внимательно осмотрел их. Ранка от укуса уже полностью затянулась, не оставив следа. Облегчённо выдохнув, ангел склонился над водой и посмотрел на собственное отражение, которое в ответ глядело на него круглыми от испуга фиалковыми глазами.

— Мне всё это померещилось, — заставив себя глубоко вздохнуть, уверенно проговорил Нигар. — Наверное, всё же нельзя было видеть ту печать… Белл прав: лучше забыть об этом чёртовом тайнике.

— Ты должен прочщ-щесть ту тетрадь, — вкрадчиво объявил голос, заставив ангела дёрнуться и застонать.

— Да что ты ко мне привязался?! — Нигар до боли сжал виски, замотав головой. — Убирайся из моих мозгов! Не хочу я тебя слушать!

— Нельзс-ся! — фыркнул голос, отчего Нигар буквально взвыл. — Печать пробудила меня раньше срока, и теперь ничего не изменить. Ты будешь с-с-слышать меня вс-с-сегда.

— Да что ты такое, в конце концов?!

— Я — твоя сущнос-с-сть… Твоё с-с-сознание… Твоя кровь… Я — ответы на вс-с-се вопрос-с-сы и твоя защита.

— Это связано с моими характеристиками?

— Да… Мощ-щная магия… Кровь рода… Дар отцс-са…

— Моего отца? — Нигар сразу насторожился и даже трястись перестал. — А кто мой отец? — затаив дыхание, поинтересовался он.

— Узс-снаешь, когда увидишь тетрадь Архангела, — после долгой паузы отозвался голос.

— Но там ведь защита! — задрожав от нетерпения, выдохнул Нигар. — Она меня убьёт!

— Не убьёт. Твоя кровь откроет все зс-самки и преодолеет любую защиту.

— Я обещал Беллу не ходить туда, — подумав, Нигар удручённо вздохнул и опустил голову. — Кстати, он тоже может оборачиваться змеёй?

— Нет. Это лишь твой дар.

— Здорово! — он неожиданно повеселел. — Нужно будет ему рассказать!

— Не нуш-шно, — прошипел змей, беспокойно заёрзав в голове, отчего у Нигара зазвенело в ушах. — Нельзс-ся никому рас-с-сказывать! Нельзя с-с-себя выдавать! Если узнают — с-с-смерть!

— Белл никому и не расскажет! — разозлился Нигар. — Он меня любит, ясно?!

Змей не ответил, лишь тихо зашипел, выражая недовольство. Нигар огляделся по сторонам и плюхнулся обратно на траву.

— А как мне опять превратиться в змею? — помолчав, спросил он.

— Рассей своё с-с-сознание и тело обрати в дым. И с-с-собери их обратно уже в качестве зс-смеи, — услужливо подсказал голос. — С=сосредоточься!

— Ладно.

Нигар глубоко вздохнул, и, закрыв глаза, попытался представить, как его тело распадается на мельчайшие молекулы воздуха и струится по ветру лёгким чёрным дымком.

Его тут же охватило ощущение странной эйфории, мир вокруг затих, в нос ударил запах влажной земли, насыщенный тысячами разнообразных оттенков. Приятная лёгкость разлилась по всем мышцам и отозвалась в позвоночнике холодящими волнами.

— Ух! — вырвалось у него, когда, открыв глаза, он увидел чёрно-белый мир, ставший непривычно большим, по сравнению с его собственным размером. — Что дальше?

— Попробуй поохотитьс-с-ся, — змей в его голове зашевелился.

— На кого? — удивлённо спросил Нигар, приподняв копьеобразную голову, чтобы увидеть добычу.

— На кого зс-сахочешь, — невозмутимо пояснил змей. — На птицс-су, грызс-суна… Или на ангела…

— Ты спятил?! — всполошился Нигар, раздражённо высунув раздвоенный язык между двух поблёскивающих серпообразных клыков. — Змеи не трогают ангелов!

— Ты не зс-смей, — прошипел голос. — Ты смесь… Жуткая!.. Ядовитая!.. Смертонос-с-сная!.. Ты можешь охотиться на любого!.. Убить вс-сех!.. Каждого!.. Рас-с-стерзать!.. Разс-свеять в прах!.. Поглотить их душшши!

— Зачем мне это? — Нигар мотнул головой, отгоняя вставшую перед мысленным взором чудовищную картину, нарисованную его подсознанием. — Я не собираюсь никого убивать, понял?!

Голос не ответил, оставив в душе ангела тяжёлое чувство надвигающейся катастрофы. Чёрно-белая реальность сгустилась пугающими тенями, приобрела угрожающие оттенки, и Нигар поспешил сменить облик.

— Больше никогда не говори об этом! — мрачно приказал он спрятавшейся внутри собственной сущности и нервно отряхивая с тоги налипшие травинки. — Не смей шептать мне подобную мерзость!

Голос внутри смолк. Он затаился и больше не произнёс ни слова, пока Нигар быстро шагал в сторону винодельни.

Глава 5. Тучи в Раю

— Ты перепутал балетный класс с казармой? — Неллиэль решительно преградил путь направляющемуся к лестнице Белл-Ориэлю и с недвусмысленным выражением лица посмотрел на него сверху вниз.

Сам Неллиэль был на голову выше новичка и гораздо шире в плечах. Тело, лишь наполовину укрытое лёгкими доспехами, вызывающе играло железными мускулами, перекатывающимися под смуглой кожей. Короткая стрижка тёмных волос подчёркивала мужественные черты лица: крепкий, волевой подбородок; высокие скулы; мощную шею и холодные серые глаза, смотревшие на Белла с откровенным презрением.

— Дай пройти, — спокойно отозвался Белл, не желая впечатляться внушительными габаритами соперника. Тот угрожающе фыркнул и не шевельнулся.

— Сюда нет прохода певунам, недомеркам, и смазливым блондинкам, — съязвил Неллиэль, растягивая тонкие губы в издевательской ухмылке. — Так что переоденься обратно в платьице, девонька, и отправляйся вышивать крестиком. И передай своему братцу-карлику, что ему оказана великая честь — прислуживать нам за столом во время ужина. Коротышке позволяется наполнять наши бокалы вином и даже убирать за нами грязные тарелки.

— Мой брат не обслуживает свиней, вроде тебя, — Белл невозмутимо улыбнулся. — Особенно таких, у которых тело и мозг непропорционально развиты.

— Что ты сказал?! — Неллиэль мгновенно позеленел и, сжав кулаки, двинулся на собеседника.

— Белл-Ориэль! — раздавшийся сверху голос Архангела заставил обоих парней мгновенно замереть, и придержать свою ярость. Они обернулись. Наверху, у лестницы стоял Михаил и, неодобрительно сдвинув брови, наблюдал за происходящим. — Мне долго ещё дожидаться? Поторопись!

— Да, Великий, — послушно отозвался Белл, поднимаясь по лестнице мимо неохотно посторонившегося Неллиэля.

— Позже договорим, — прошипел тот, когда Белл с ним поравнялся.

Белл даже бровью не повёл. Спокойно обойдя воина, он поспешил за Архангелом. Тот провёл его по длинному коридору и кивком указал на одну из дверей.

— Это жилой блок, — когда Белл вошёл в огромную комнату, заставленную кроватями по всему периметру, коротко пояснил Михаил. — Занимай свободную койку и полку в шкафу. Разложишь вещи — и тут же отправляйся на полигон. Занятия уже начались, так что поторапливайся!

— Да, Великий.

— На поблажки не рассчитывай, — хмуро глядя, как Белл распаковывает вещи, вновь заговорил Архангел. — У тебя есть год, чтобы доказать, что ты хоть на что-то годен. Сможешь меня убедить — твоё счастье. Нет — отправлю на кухню убирать помои, где и останешься до конца вечности!

— Да, Великий, — спокойно кивнул Белл, заканчивая с вещами и направляясь обратно к дверям.

— И учти, — не дав ему пройти, Михаил повысил тон. — Уважения своих товарищей, ты должен добиться сам. Мне нет дела до ваших разборок за пределами полигона. И я не буду особенно горевать, если на очередном построении не досчитаюсь кого-то из самонадеянных новичков. Если не сможешь постоять за себя здесь — тебе не место в Великом воинстве, ясно, Белл-Ориэль?

— Я всё понял, Великий, — голос Белла не дрогнул, однако взгляд заметно потемнел. — Можно только один вопрос?

— Спрашивай, — Архангел милостиво кивнул.

— А вы будете горевать, если вдруг недосчитаетесь тех, кого определили достойными занимать место в Великом воинстве?

Михаил застыл, потом побелел и покрылся пятнами.

— Что ты себе позволяешь?! — прошипел он, задрожав от гнева. — Уже возомнил себя героем, мальчишка?! Марш на занятия! И молись, чтобы с такой гордыней тебе повезло продержаться здесь хотя бы неделю!

* * *

Белл-Ориэль следовал за Михаилом к полигону, думая о том, что решение Архангела предоставить ему шанс стать воином вызвано отнюдь не желанием опробовать его способности, а вполне прагматичным решением избавиться от неудобного ученика. Кажется, Михаил даже не потрудился скрыть свои истинные мотивы, достаточно ясно дав понять, что устранить проблему в лице Белла можно вполне законно, не прибегая к более радикальным методам и не мучаясь после угрызениями совести. То, что Белл сможет постоять за себя и выжить в суровых казарменных условиях, даже не приходило Архангелу в голову. Именно поэтому вопрос юноши так вывел его из себя. Нет, Михаил явно не рассчитывал на возможность Белла выжить среди тех, чья доблесть и сила проверялись ежеминутно, и в чьём разуме билась только одна мысль — победить любой ценой.

Где-то в глубине души Белл понимал Михаила и даже оправдывал его действия тем, что Архангел радеет за благополучие этого мира, делая всё, чтобы обезопасить его от всяческих угроз. Хватило одной войны, в которой погибло более половины всех ангелов, чтобы сейчас легкомысленно относиться к возможной опасности. А то, что они с Нигаром опасны, тот уже и сам начал догадываться. Достаточно вспомнить мёртвых птиц и способности младшего перемещаться незамеченным на любые расстояния. Но самое плохое, что с недавних пор Белл чувствовал и в себе настораживающие перемены. Не столь явные, как у брата, но не менее пугающие. Что-то могущественное и тёмное поднималось иногда из глубины сознания и требовало выхода, упрямо настаивая на праве явить себя миру. Белл сдерживал такие порывы изо всех сил, сражаясь с ними и с самим собой, но всё чаще проигрывал. Зло захлёстывало и не давало дышать, стараясь выплеснуться наружу и затопить собой всё вокруг. В таком состоянии парень больше не мог оставаться в хоре и находить успокоение в пении. Душа не отзывалась музыке, она рвалась в бой, хотела действий, чтобы утолить свою потребность в сражении.

Именно поэтому Белл сделал всё, чтобы убедить Сарниэля в том, что его голос больше не годится для вокальных партий. Когда хормейстер объявил о решении Михаила перевести того в казарму, Белл-Ориэль едва сдержал победный вопль. Это было то, чего он хотел и чего жаждала его душа! Теперь больше не придется прятать свои эмоции и носить постоянную маску благопристойности. Воины должны сражаться, должны побеждать, вызывать уважение и страх. И неважно, какой ценой они этого добиваются! Главное, что теперь Белл, наконец-то, узнает, на что он годен, и для чего пришёл в этот мир!..

С такими мыслями Белл и не заметил, как они дошагали до огромного полигона, где сын Михаила — Ориэль — проводил разминку среди полусотни молодых бойцов. Раздетые по пояс, они сходились в рукопашном бою, стараясь одолеть соперника и свалить того в жидкую грязь, заполнявшую собой многочисленные ямы, устилавшие всю поверхность полигона.

Заметив Архангела, Ориэль сделал знак, и сражения тут же прекратились. Бойцы разошлись, оттирая налипшую грязь и отплёвываясь.

— Я привёл нового ученика, Ориэль, — Михаил подошёл к сыну и небрежно кивнул тому на Белла. — Пусть занимается наравне с другими и никаких поблажек, понял?

— Да, отец, — ангел кинул быстрый взгляд на брата, но покорно кивнул.

— Ты закончил разминку?

— Нет, ещё полчаса…

— Достаточно на сегодня, — перебил Михаил. — Иди и займись другими делами. Я сам проведу сегодняшний урок.

Ориэль попрощался с отцом лёгким наклоном головы и послушно отправился в сторону казарм. Ему навстречу двигался Гавриил, который также намеревался посмотреть на тренировку воинов.

— Мне сказали, сегодня намечается очередное «избиение младенцев»? — Гавриил подошёл к Архангелу и бросил насмешливый взгляд на Белла. — И не жаль тебе его, Михаил?

— Белл-Ориэль претендует на роль великого воина, брат, — Архангел ухмыльнулся. — Его амбиции столь высоки, что я не мог отказать себе в удовольствии насладиться подобным шоу. Надеюсь, мальчишка порадует нас и не свалится после первого же удара.

— С его строением лучше бы сразу забиться в какую-нибудь щель, а не ждать удара, — хмыкнул Гавриил. — Если конечно, он не надеется песнями уморить противника до смерти.

— Сейчас увидим, — Архангел перевёл взгляд на толпу воспитанников, и кивнул одному из них — самому худощавому и низкорослому. — Рафаэль, подойди!

Молодой ангел, с кудрявыми рыжими волосами, светлой кожей и золотисто-карими глазами, покорно приблизился. Ростом он был практически с Белла, но гораздо мускулистее и заметно шире в плечах — видимо, сказывались ежедневные тренировки.

— Ну, вот, пусть никто не говорит мне потом, что я провожу бои без правил, — лениво протянул Михаил, профессиональным взглядом оценивая бойца. — Весовые категории почти равны, так что бой будет честным. Возьмите кинжалы! — приказал он, обращаясь к Рафаэлю и Беллу. — Остальным отойти за периметр!

Ангелы попятились, а Белл подошёл к сложенному в кучу оружию и выбрал из него короткий лёгкий кинжал. Как только ладонь сжала оружие, внутри Белла словно что-то взорвалось. По телу пробежала волна огненного вихря, голова закружилась, на глаза упала кровавая пелена, окрашивая мир в ярко-алые тона. Это странное ощущение длилось всего долю секунды, после чего на Белла накатило безмерное чувство высшего удовольствия и особого предвкушения. Развернувшись к противнику, он замер, наслаждаясь пробегающим по венам жарким пламенем и осознанием того, что все мышцы подобрались и налились непривычной силой, словно у хищника, приготовившегося к броску.

— До первой крови! — скомандовал Михаил, не замечая перемен, произошедших с новичком.

На лице Белла невозможно было разглядеть ничего, кроме холодного равнодушия и странной улыбки, промелькнувшей на мгновение на его губах.

Эта улыбка отчего-то насторожила Гавриила, заставив его занервничать. Но прежде, чем он успел разобраться, в чём причина, Михаил уже махнул рукой, приказывая начать бой.

Рафаэль, сжимавший по кинжалу в обеих руках, тут же двинулся по кругу, обходя соперника и выбирая момент, чтобы нанести первый удар.

Белл не шевелился. Казалось, он вообще не собирается драться. Его рука с оружием была опущена, взгляд прекрасных фиалковых глаз оставался равнодушным и не выражал ничего.

Рафаэль неумолимо надвигался, но Белл по-прежнему просто стоял, безразлично игнорируя угрозу.

Перед глазами Белла-Ориэля воздух клубился кровавыми облаками, облекая тело Рафаэля в отчётливый мерцающий кокон. Белл смотрел на соперника и видел всё, что отображалось сейчас на его лице. Дрожавшие от возбуждения губы, сокращающиеся мелкие морщинки в уголках глаз, пульсирующие от напряжения зрачки. Все движения фиксировались до малейшей детали, протекая не спеша и тягуче, словно в замедленной съёмке, и вызывая у Белла непонятное чувство досады и раздражения.

«Он издевается? — пронеслось у него в мозгу, когда Рафаэль очень медленно стал заносить руку с кинжалом для удара. — Я на нём успею узоры нарисовать, пока он до меня дотянется!»

Дождавшись, наконец, выпада, Белл вяло уклонился, наблюдая, как рука соперника плавно летит в сторону, а другая поднимается для удара. Подождав, пока кинжал окажется на уровне груди, он снова не спеша уклонился и разочарованно вздохнул. Нет, такой бой его явно не воодушевлял и не давал столь необходимого сейчас чувства удовлетворения. Наблюдать за тем, как противник бестолково топчется возле него в безуспешной попытке продырявить, навевало скуку и вызывало тоску.

Позволив Рафаэлю ещё пару раз ткнуть кинжалом в воздух, Белл одним коротким движением надрезал кожу у того на плече.

Раздавшийся вслед за этим неожиданный крик раненого сразу же вырвал Белла из морока алого тумана и заставил резко прийти в себя.

Наваждение исчезло, лишь только его взгляд упал на окровавленное лезвие кинжала. Потом он увидел скрючившегося на земле Рафаэля, судорожно прижавшего руки к груди, и побледнел.

Оторопев от подобного зрелища и до конца не веря своим глазам, Белл растерянно оглянулся на Архангелов.

Гавриил стоял мрачнее тучи и угрюмо рассматривал победителя. Михаил, раздав указания другим бойцам отнести раненого в лазарет, тоже уставился на новичка.

— Что ж, Рафаэль никогда не отличался успехами во владении клинком, — после долгого молчания неохотно протянул Михаил. — С его неповоротливостью только ленивый не сможет нанести удар. Нужно попробовать с кем-то более умелым.

— Ты хоть видел, как Рафаэль получил этот удар? — понизив голос почти до шёпота, сквозь зубы поинтересовался Гавриил. — Может, не стоит рисковать ещё одним бойцом, брат?

— Почему же одним? — глаза Архангела блеснули насмешливым огоньком. — Раз Белл такой ловкий, пусть попробует отбиться от троих нападавших. А мы посмотрим, так ли повезёт ему с ними.

Гавриил насупился, но промолчал, наблюдая, как Архангел выставляет на поединок троих бойцов. На этот раз соперники были на голову выше Белла. Они окружили его кольцом, вооружившись каждый двумя кинжалами.

Белл замер в центре, чувствуя, как на него накатывает уже знакомое чувство нервного возбуждения и азарта. Неприятная сцена с раненым Рафаэлем была тут же забыта, и юноша сосредоточился на следующем противнике.

Едва Михаил дал команду начать бой, как Белл ощутил уже знакомый сладостный огонь, обжигающим вихрем пробежавший по венам. Дремавшая в нём сила мгновенно пробудилась и внезапно возросла, приумножившись в несколько раз. Сердце заколотилось в груди в предвкушении сражения, и мир мгновенно изменился, замерцав кровавыми всполохами.

Бойцы начали наступление, и время словно остановилось. Как и в поединке с Рафаэлем, Белл отчётливо улавливал каждый вздох, каждое движение нападавших, и мог легко отслеживать их по изменяющемуся выражению лиц и направленным взглядам. Бойцы кружили вокруг, словно голодные хищники, делая молниеносные выпады, которые казались ему слишком медленными и такими же бессмысленными. От каждого такого выпада Белл просто уклонялся, давая возможность соперникам перейти к более эффективным ударам и раззадоривая их пыл. Но бойцы не желали воспользоваться предоставленной им возможностью. После серии атак они начали нервничать, бить хаотично, как будто единственной их целью стало не сразить противника, а хотя бы попасть по нему. Это веселило и одновременно раздражало Белла. Ему хотелось настоящего сражения, где каждое движение заставляло кипеть кровь и вызывало судороги наслаждения. Где магия боя завораживала, а победа опьяняла, как самое крепкое вино. Сейчас же Белл чувствовал себя котом, играющим с тремя глупыми, хотя и храбрыми мышами, и просто ждал, пока эта игра им надоест. Отчаявшись получить хоть немного удовольствия от битвы, Белл прекратил её сам. Крутанувшись вокруг своей оси, он оставил отметку лезвием на груди сразу у всех троих. Отчётливые стоны возвестили о том, что бой окончен, и, как в прошлый раз, Белл почувствовал, как спадает наваждение. Но теперь перемена реальности не испугала его, а вид раненых ангелов не вызвал смятения, хотя и удовлетворения от такой победы он не испытывал.

Пока раненых забирали на лечение, Белл продолжал стоять на поле боя, ожидая дальнейших указаний Михаила.

Архангел не торопился с решением. Он смотрел на новичка, и в его глазах больше не было того насмешливого огонька, что присутствовал вначале. Теперь они были задумчивы и холодны.

— Мне это не нравится, — угрюмо произнёс Гавриил после напряжённого молчания. — В настоящем бою эти трое были бы уже мертвы, а мальчишка даже не запыхался. Он не так-то прост — теперь я и сам это вижу.

— Сорняки вообще очень живучи, брат, — чуть слышно отозвался Архангел. — Не зря приказано отделять зёрна от плевел.

— Наверное, хорошо, что мы увидели всё это, Михаил, но, оставив мальчишку в Святом воинстве, ты дашь ему возможность оттачивать свои навыки, и совершенствовать себя в способности убивать. А кто может поручиться, что после, эти способности Белл не обратит против своих же братьев, слабые стороны которых будут ему прекрасно известны?

— Да, к сожалению, ты прав, — помолчав, Архангел кивнул. — Но не будем обсуждать это здесь, Гавриил… — Михаил смолк, потом повернулся к ученикам, стоявших группами у края полигона. — Все свободны пока, — скомандовал он. — После ужина вновь соберётесь здесь, и продолжим… Белл-Ориэль, подойди!

Ученики стали быстро расходиться, а Белл приблизился к Архангелам.

— Мне понравилось, как ты держался в первом бою, — заговорил Михаил, растянув губы в холодной улыбке. — Но, похоже, эти поединки были слишком простыми для тебя. Ты быстр и достаточно ловок, Белл-Ориэль, поэтому стоит, я думаю, испытать твои способности в более сложных условиях, чтобы определить присущий тебе потенциал. Этим мы и займёмся вечером. А пока я решил, что ты достоин маленького поощрения… Аврора — твоя подруга — сегодня навещает свою мать. Я разрешил ей провести здесь два часа, но теперь позволяю задержаться до заката. Если хочешь увидеться с ней — отправляйся к Эрэли. Скажи ей, что девочка может остаться до вечера.

— Спасибо, Великий!!! — Белл даже подпрыгнул, задохнувшись от восторга и чувствуя, как от переполнивших его в этот момент эмоций, слегка закружилась голова.

— Можешь идти! — продолжая улыбаться, милостиво разрешил Архангел.

Белл не заставил себя просить дважды и тут же умчался, позабыв про всё остальное.

— А вот теперь давай прогуляемся и поговорим, — мгновенно посерьёзнев и растеряв всю свою доброжелательность, глухо продолжил Михаил, обратившись к брату. Тот хмуро кивнул, и оба отправились по тропе в сторону парка.

* * *

Выполняя задания Тагаса, велевшего приготовить образец напитка из нового сорта винограда, Нигар не переставал думать о том, что сегодня ему открылось. Прогулка в лесу, встреча со змеёй, новые способности… Мысли шли вразброд, и Нигар никак не мог определить, как ко всему этому относиться. Конечно, проявившиеся таланты — это неплохо, но осознание того, что теперь в голове кто-то будет постоянно занудствовать, вызывало протест. Особенно, если этот кто-то начнёт указывать ему, что делать, а тем более — призывать творить зло. Кроме того, поведение Белла тоже вызывало тревогу. Брат как будто не понимал всей опасности затеянной им авантюры. Ну, для чего нужно было переводиться в эту казарму?! Зачем гробить свой талант ради дурацкого стремления познать себя? Ведь прятать такой волшебный голос — настоящее преступление!.. А что теперь? Каждый день сражаться за выживание среди этих громил, величавших себя Святым воинством? Терпеть их издевательства? И ради чего?!..

Нигар вздохнул и поморщился от щемящего чувства тревоги. Страх за брата всё разрастался, не давая сосредоточиться ни на чём другом. Кое-как покончив с заданием Тагаса, парень отнёс сосуды с напитком в подвал и, быстро переодевшись, бросился к полигону, где в это время всегда проводились тренировки бойцов, и где Нигар рассчитывал найти брата.

Он отыскал его в тот момент, когда Белл как раз сражался в поединке с Рафаэлем.

Не желая быть увиденным, Нигардиэль растворился в воздухе и только тогда решился приблизиться к полигону. Замерев в нескольких шагах возле стоявших у края поля Архангелов, он стал наблюдать за братом, время от времени прислушиваясь к их разговору.

Высказывания Великих заставили сердце Нигара болезненно сжаться в предчувствии беды, и, вместо того, чтобы уйти, он дождался, пока все, включая Белла, разойдутся, и незримо последовал за Архангелами в парк.

Те долго шли молча, пока, наконец, не заговорил Михаил.

— И что ты обо всём этом думаешь, брат? — негромко спросил он, убедившись, что поблизости никого больше нет.

— У мальчишки хороший потенциал, — Гавриил неуверенно повёл плечами, — Все задатки охотника. Жаль будет терять такого воина, но выхода нет. Ему только шестнадцать, а что будет, когда Белл-Ориэль войдёт в полную силу?.. Я предупреждал тебя, Михаил. Мы могли избавиться от этой проблемы гораздо раньше, не дожидаясь, пока она себя проявит.

— Ничего ещё не случилось…

— Но случится, если мы будем бездействовать.

— Что ты предлагаешь?

— Нужно устранить угрозу, пока не поздно. Пока она не переросла в настоящее бедствие так же, как это было с отцом этих выродков… Война продолжается, Михаил. Наши братья до сих пор гибнут, сражаясь против Падших, не пожелавших уйти с Люцифером. Земля стала полем боя, и приспешники тьмы дорого продают свою жизнь. Под руководством Афаэлона, который возглавляет мятежников, они сражаются, как безумные, не желая сдаваться. Наши силы на исходе. В авангарде почти не осталось воинов — все измотаны постоянными стычками, а пополнение слишком слабое и неопытное. Рисковать последним оплотом против зла здесь, в Раю, мы не имеем права. Люцифер мстителен и коварен, он будет искать способ вернуться, и тогда мы сто раз пожалеем, что не очистили наши ряды от таких, как Белл и его брат.

— Нигардиэль вряд ли представляет угрозу, Гавриил, — Архангел задумчиво качнул головой. — Всё, на что его хватает — это готовить приличное вино, а в остальном — он полная бездарность. В нём от отца нет ничего. И хотя мальчишки близнецы, у младшего нет ни мозгов, ни талантов, в отличие от его брата. Уверен, если устранить Белл-Ориэля, Нигар один долго не продержится.

— А зачем ты позволил Беллу встретиться с этой девчонкой — Авророй?

— Не хочу, чтобы во время моего отсутствия, в казарме произошло какое-нибудь неприятное происшествие, — скривился Михаил. — Вряд ли кому-то из учеников понравился сегодняшний урок, и они так просто спустят новичку своё поражение.

— Так ты решил его защитить? — Гавриил недоумённо поднял брови.

— Скорее их от него, — мрачно поправил Архангел. — Пока я не узнаю всех характеристик Белл-Ориэля, нельзя оставлять его в казарме.

— Куда же ты его поселишь?

— Никуда, — тон Михаила стал небрежно ледяным. — После вечерней тренировки мальчишке жильё уже не понадобится, — с нехорошей усмешкой заметил он и замолчал.

Нигар от неожиданности едва не упал, крепко зажав себе рот, чтобы не закричать. Он застыл, потом рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная из воды. Слушать дальше разговор Архангелов не было больше сил. Да и что ещё можно было услышать? Ведь самое страшное уже прозвучало! Белла хотят устранить!.. Его должны убить сегодня вечером! Но за что?!.. Почему?!.. Что он плохого им сделал?!..

Шли минуты, а Нигар всё ещё сидел на дорожке посреди парка, не в силах справиться с охватившим его отчаянием, и не в состоянии унять слёзы, ручьями бегущие по его щекам. Первым его порывом было кинуться к брату и рассказать всё, что он сейчас услышал, но осознание бесполезности подобного шага заставило его остановиться. Даже, если Белл узнает правду, он не сможет никак защититься. Избежать поединка ему не позволят, а не явиться на вечерний сбор вообще — было сродни дезертирству и наказывалось так же сурово, как предательство. Значит, нужно было искать другой выход. Но какой?..

Нигар стиснул зубы, лихорадочно продумывая ситуацию.

— Змей! — от безысходности выдохнул он, сжав руками виски и изо всех сил стараясь сосредоточиться. — Ты слышишь меня?!

— Я всегда тебя с-с-слышшу! — прошипел в голове знакомый голос.

— Скажи, мой яд способен убить Архангела?

— Архангел с-с-сильнее ангела… Но ты не узнаеш-ш-шь, пока не попробуеш-ш-шь!

— Очень исчерпывающий ответ! — огрызнулся Нигар, задрожав от злости на змея, на себя и на всех на свете. — И что мне теперь делать?.. Как спасти Белла?!

— Зачем его с-спасать?

— Его хотят убить!

— Слиш-шком поз-здно! — прошипел голос с каким-то непонятным удовлетворением.

— Поздно для кого? — у Нигара перехватило дыхание.

Но змей молчал. Он затаился, словно выжидая дальнейших действий хозяина.

— Всё! Мне надоели эти загадки! — Нигар решительно поднялся на ноги. — И что бы Белл ни говорил, пора с ними покончить! Может, хоть тогда я узнаю, что происходит, и почему Великие так нас ненавидят! — он зажмурился и, мысленно представив себе подземный архив Тагаса, где видел вход в потайную библиотеку Михаила, через секунду оказался уже там.

Глава 6. Встреча

— Привет, Сарниэль! — Касиэра, как и всегда, обворожительно улыбаясь, переступила порог сверкающего белизной мраморного зала и грациозно подплыла к хормейстеру.

— Зашла тебя проведать и спросить, когда ты наконец позволишь мне услышать самый чарующий голос в Раю? Я до сих пор под впечатлением прошлого выступления Белл-Ориэля и жду не дождусь, когда ты явишь миру его новую сольную программу!.. Или ты его прячешь ото всех, как любимый бесценный бриллиант?

— Увы, Кэс, бриллиант оказался фальшивым, — грустно улыбнулся в ответ хормейстер, восхищённо разглядывая гостью. — Белл-Ориэль не оправдал моих надежд.

— Как это? — Касиэра даже опешила. — О чём ты говоришь, Сарниэль?

— О том, что голос этого мальчика заметно ухудшился и он больше не способен очаровывать своим звучанием так, как это было раньше. Белл-Ориэль уже не поёт в хоре. Он переведён в казарму с сегодняшнего дня.

— В казарму??? — Касиэра нахмурилась и даже побледнела немного. — А Михаил знает?

— Это было его распоряжение.

— Вот как? — та помрачнела ещё больше.

Несколько секунд она о чём-то размышляла, прохаживаясь по залу, затем, даже не попрощавшись с Сарниэлем, быстро зашагала к выходу.

* * *

— Кэс? — Михаил слегка удивился, встретив на пороге своего дома подобную гостью. — Не ожидал тебя увидеть в Раю так скоро, но рад, что ты нашла время нас навестить. Как дела, дорогая?

— Ты зачем Белл-Ориэля в казармы перевёл? — не пожелав даже ответить, тут же прошипела та. — Чем он тебе в хоре мешал, Михаил?

— О! Так ты из-за него явилась? — голос Архангела сразу же стал сухим и холодным. — Я бы мог и догадаться…

— Ты не ответил! — упрямо потребовала Касиэра, сверля Михаила потемневшим от ярости взглядом.

— А я и не обязан тебе отвечать, — губы Архангела язвительно изогнулись. — И должен тебе напомнить, милая, что ты имеешь право свободно посещать все миры только при условии сохранения полного нейтралитета. Если начнёшь лезть в чужие дела, Создатель может и пересмотреть ваше с ним соглашение.

— Ты мне угрожаешь? — её зрачки сузились от презрения, взгляд стал насмешливым.

— Что ты, дорогая?! Конечно, нет! — Михаил рассмеялся. — Просто напоминаю одной зарвавшейся демонице, что она не должна совать свой хорошенький носик в дела, которые её не касаются.

— Значит, я не должна предупреждать тебя о том, что кое-кто может сильно разозлиться, если с Белл-Ориэлем и Нигаром что-то случится по твоей вине? — протянула Касиэра ему в тон. — Мне, конечно, всё равно, но вряд ли ты захочешь начинать ещё одну войну, даже не завершив толком первую!

— Я выиграл первую войну, Касиэра! — рявкнул Михаил разозлившись.

— Никто и не сомневается в твоей доблести, Великий, — её тон стал холодным.

— Как и в твоём благоразумии. Однако мне кажется, что сейчас тобой движут неуверенность и страх. Ты решил добиться жестокостью того, чего мог бы добиться любовью и милосердием. Будь осторожен, Михаил… Зло порождает Зло — помни об этом! — и, закончив таким образом разговор, Касиэра развернулась и зашагала прочь.

Она направилась было к казармам, с намерением повидать Белла, но передумала, неожиданно увидев перед воротами сына Михаила.

— Ориэль! — окликнула она, махнув рукой ангелу, чтобы тот подошёл.

— Здравствуй, Касиэра, — поприветствовал тот, улыбнувшись демонице. — Ты отца ищешь? Он должен быть у себя в это время.

— Нет, с твоим упрямым отцом я уже имела честь побеседовать, — фыркнула та, качнув головой. — Я хотела поговорить с тобой.

— Я тебя слушаю.

— Ты в курсе, что Архангел перевёл Белл-Ориэля в казарму?

— Да, я знаю об этом, — Ориэль тут же посерьёзнел.

— А для чего он это сделал, ты знаешь?

— Да… Кажется, Белл потерял голос после… того случая, — ангел вздохнул. — Он не может больше петь или… не хочет, — тихо добавил он.

— А ты понимаешь, что твоего брата могут убить в казарме, Ориэль?.. Что он может пострадать при тренировках, к которым совсем не готов?

— Здесь, я думаю, ты ошибаешься, Касиэра, — тот немного расслабился и задумчиво улыбнулся. — Белл отлично справляется. Я тоже переживал сначала, но сегодня утром на тренировке, увидел, как Белл запросто побеждает в бою. Он очень быстр и ловок — я и сам такого не ожидал! Если хочешь, приходи на полигон после ужина — сама убедишься.

— Вечером будут бои?

— Да, отец хочет дать Беллу шанс выявить собственный потенциал, чтобы определиться, в каком направлении лучше начать подготовку. Кажется, он намерен сделать из моего брата охотника, а ведь это элитный отряд среди ангелов!

— Что ж, — помолчав, Касиэра угрюмо кивнула. — Пожалуй, я действительно должна на это посмотреть…

* * *

Небольшой домик, выстроенный из камня светло-бежевого оттенка, уютно расположился среди цветущих садов и был почти полностью увит ярко-зелёным плющом, доходившим до самой крыши. С золотым плетением большие окна преломляли солнечные лучи, отбрасывая радужные искры на многочисленные бутоны роз, во множестве цветущие в палисаднике. Белл-Ориэль не мог заставить себя чинно идти по узкой каменистой дорожке и потому почти бежал, не сводя глаз с белоснежных ступеней крыльца. Его сердце стучало в бешеном ритме, дыхание срывалось, а в груди разливалось какое-то странное тепло. Взлетев по ступеням, он остановился и, отдышавшись несколько секунд, решительно постучал. Скрипнула дверь и на пороге появилась Эрэль. Она слегка опешила, увидев гостя, и уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Белл её опередил.

— Аврора здесь, Эрель? — выдохнул он, пытаясь заглянуть ей за спину. — Михаил разрешил нам увидеться и…

— Михаил? — удивлённо переспросила Эрэль и её брови недоверчиво вскинулись вверх.

— Да, — Белл сглотнул сухой комок в горле и кивнул. — Он разрешил Авроре задержаться здесь до заката!

— Хм, — Эрэль чуть нахмурилась, явно пребывая в лёгком недоумении, но потом пожала плечами и неохотно посторонилась, пропуская его в дом. — Аврора в гостиной, Белл-Ориэль.

Почти задыхаясь от волнения, Белл бросился внутрь, где и увидел Аврору, как раз вышедшую в коридор, чтобы узнать, кто пришёл. Она была одета в голубую тогу из невесомой, струящейся волнами ткани, и подпоясана широким золотым пояском, подчёркивающим её тонкую талию. В белоснежные волосы, ставшие ещё длинней и доходившие почти до поясницы, были вплетены мелкие звёздочки бледно-розовых цветов, отчего нежная персиковая кожа лица казалась ещё более тонкой и почти прозрачной. Яркие голубые глаза сверкали глубокими озёрами из-под длинных пушистых ресниц, а коралловые губы напоминали розовый жемчуг.

Увидев девушку, которая заметно выросла и удивительно преобразилась за то время, пока они не виделись, Белл едва не впал в ступор. Он резко остановился, побледнел, и даже дышать перестал, рассматривая подругу со смесью восхищения и неподдельного потрясения.

— Белл-Ориэль! — Аврора ахнула и первой сорвалась с места, кинувшись к нему и повиснув на его шее. Она обняла его так крепко, словно боялась, что он тут же исчезнет, стоит только ослабить объятия.

Всё ещё пребывая в каком-то ступоре, Белл очень бережно обнял Аврору за талию и медленно выдохнул, ощущая, как внутри взрывается кровь, а от переизбытка чувств темнеет в глазах.

Несколько минут они стояли не шевелясь и не говоря ни слова, словно боялись вспугнуть волшебное мгновение и рассеять чудесный сон. Белл-Ориэль прижался щекой к волосам Авроры, жадно втягивая в себя аромат её кожи, запахи цветов, вплетённых в белоснежные волны, свежесть трав, напоенных ветром. Аврора слегка вздрагивала, пряча лицо у него на груди, по которому внезапно покатились слёзы.

— Ты плачешь? — Белл опомнился, встрепенулся, испуганно и встревоженно посмотрев на подругу. — Почему, Аврора?

— Нет, — она подняла голову, растирая по щекам бегущие слезинки и всхлипывая, улыбнулась. — Я не плачу, Белл… Это просто от радости! Я… я…

— Идём! — он вдруг решительно взял её за руку и повёл на выход мимо застывшей Эрэли. Та не решилась их остановить и потому парочка без помех выскочила из дома и очень скоро исчезла в тени чудесных садов.

* * *

— Я не могу поверить, что вижу тебя! — Аврора крепко прижималась к плечу Белла, держащего её за руку. — Мне запретили выходить… Не разрешили даже послать тебе весточку о том, что я здесь! Отпустили только на два часа, чтобы встретиться с мамой.

— Михаил разрешил тебе остаться до вечера, Аврора! — Белл улыбнулся, с восторженной нежностью глядя на любимую. — Я заслужил его одобрение сегодня, и он позволил мне навестить тебя. Сам сказал, что ты здесь, и сам меня отпустил!

— Невероятно! — она всхлипнула, с жадностью всматриваясь в черты лица Белла, словно боялась упустить малейшую деталь его внешности. — Я так скучала, Белл! Всё это время я думала только о тебе! Что бы ни делала, мои мысли снова и снова возвращались сюда. Я вспоминала берег нашей речки, твои глаза, твой голос! Так хотелось услышать его хоть на миг, что иногда мне даже казалось, что я слышу твою песню, долетевшую до меня…

— Я пел лишь тебе и для тебя, Аврора, — Белл-Ориэль улыбался, и в его фиалковых глазах плясало солнышко. — Сначала вслух, потом мысленно, я посвящал все мои песни только тебе!

— Мысленно? — удивилась она, усаживаясь рядом с ним на шёлковую траву на берегу их любимой реки.

Белл сел рядом и сам не заметил, как его рука оказалась на талии Авроры, теснее прижимая подругу к себе. Казалось, он боялся отпустить её даже на миг. Она не сводила с него выжидающего взгляда, и потому Беллу пришлось сознаться.

— Я больше не пою в хоре, — тихо заметил он с лёгкой грустью. — Но это неважно. Важно только одно: мы вместе! Ты рядом, а больше мне ничего не надо!

— Что случилось, Белл? — Аврора невольно встревожилась и коснулась ладонью его щеки. Повернула к себе его голову и заглянула в глаза. — Почему ты не поёшь больше? Музыка — это ведь твоя жизнь! Это твоя душа — я знаю!

Белл долго молчал, потом вздохнул и отвёл взгляд, но не позволил Авроре убрать ладонь со щеки, накрыв её сверху рукой.

— Когда ты ушла, я больше не мог петь, — совсем тихо сознался он. — Внутри словно всё умерло. Я перестал существовать без тебя, Аврора… Я пытался петь, правда! — поспешил уверить Белл, заметив, как та побледнела. — Но не смог. Едва звучала знакомая музыка, перед глазами вставал твой образ и они наполнялись слезами, а к горлу подступал комок, который перехватывал дыхание. Из груди вырывалось отчаяние, и я был не в состоянии его скрыть. Мне было слишком больно, и я не хотел, чтобы эту боль увидели другие… Не хотел делить её ни с кем, понимаешь?

— Но ты ведь… сможешь петь теперь, правда? — в голубых глазах Авроры вновь заблестели слёзы. — Или из-за меня ты готов погубить себя, Белл?

— Ради тебя я готов умереть, Аврора, — прошептал тот, обнимая её второй рукой и трепетно прижимая к себе. — У меня нет ничего и никого дороже тебя в этой жизни! Когда ты не рядом, я словно мёртвый. Ничего не радует, краски меркнут, жизнь теряет всякий смысл. Всё моё существо заполняет темнота, и становится безразличным то, что происходит вокруг. От меня остаётся только оболочка, способная имитировать меня прежнего… Я не знаю, что это, но думаю, это и есть любовь. Только не та, что дана нам по отношению к Создателю и к этому миру. Во мне любовь другая, Аврора, и она целиком и полностью принадлежит только тебе…

— Я тоже люблю тебя, Белл! — просто заметила Аврора, доверчиво прижавшись к его груди, отчего у того вдруг потемнело в глазах, а из горла вырвался неожиданный стон. В висках запульсировало, дыхание перехватило, кровь ударила в голову, опалив кожу словно огнём. Белл задрожал, судорожно вцепившись в плечи Авроры и совершенно не понимая, что происходит. Он попытался отогнать наваждение, но вдруг осознал, что не хочет этого делать. Её тело притягивало, словно магнит. Запах кожи и волос сводил с ума, заставляя закипать кровь и испытывать невыносимое, жаркое, пленительное чувство наслаждения, которого ангел не испытывал никогда в своей жизни. При этом разум уплывал, подчиняясь первобытным животным инстинктам, о которых доселе не имел понятия.

— Аврора! — вырвалось у него полустоном, когда, прижав ту к себе, Белл губами отыскал обнажённый участок кожи у неё на шее и пробежал по нему поцелуями. — Аврора! — его пальцы нырнули в шёлк её волос и запутались там, разворачивая к себе лицо. Её влажные розовые губы, доверчиво приоткрытые, сорвали у него ещё один стон, и прежде, чем он успел понять, что делает, его губы уже захватили их в плен, вызвав настоящий взрыв во всём теле. Свет погас, мир утонул в сладостном невероятном забытьи, и на миг всё перестало существовать…

— Что… Что ты делаешь?! — крик Авроры с трудом проник в затуманенное сознание, медленно разгоняя утонувшую в невиданных ощущениях негу. — Что с тобой, Белл?!

Аврора вырвалась из его объятий и сейчас тяжело дышала, затравленно глядя на друга огромными, испуганными глазами. Её губы, всё ещё влажные и слегка припухшие после поцелуя дрожали от возмущения, щёки побелели, а пальцы нервно сжались в кулаки. Не дожидаясь ответа, она вскочила и отпрянула прежде, чем руки Белла вновь успели её поймать.

— П-п-почему?!.. — отступив на несколько шагов, только и смогла выдохнуть она, ошеломлённо разглядывая парня. — Почему ты это сделал, Белл?! Зачем?!

— Что сделал? — прошептал он, до конца ещё не придя в себя и не понимая, что стало причиной слёз, внезапно проступивших на глазах подруги.

— Ты… Ты… — она не смогла ответить, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на песок. Потом спрятала лицо в ладони и разрыдалась.

— Аврора! — выдохнул Белл, боясь даже шевельнуться, чтобы не напугать её ещё больше. — Я тебя обидел, да? — он растерянно смотрел на неё, и весь вид у него был такой несчастный, что ей на мгновение стало его жаль. — Прости, я… не знаю, что на меня нашло!.. Не сердись, пожалуйста!

— Зачем ты это сделал? — пряча красное от нахлынувшего стыда лицо, сдавленно спросила Аврора, глядя в сторону. — Ты ведь знаешь, что прикасаться друг к другу вот так — это преступление! Прелюбодеяние — грех, который не смыть никаким наказанием! Мы не можем…

— Любить друг друга? — подсказал Белл, внезапно изменившись в лице. Его фиалковые глаза потемнели, став чужими и холодными.

— Я этого не говорила! — всхлипнула Аврора, тут же ощутив чувство вины и раскаяния, от того, что заставила Белла страдать, и почти физически улавливая волны злости, исходящие от него. Она попыталась смягчить Белла, вернувшись к нему и усевшись рядом. — Мы можем любить друг друга, ведь мы друзья, — взяв Белла за руку, осторожно заметила она.

— Но мы не можем вести себя так… предосудительно. Разве мало того, что мы относимся друг к другу с нежностью и заботой, Белл? Разве мы не счастливы от того, что можем быть вместе, разговаривать, доверять? Я люблю тебя, и эта любовь греет мне сердце, заставляет мечтать, воодушевляет! Она наполняет мою жизнь смыслом!

Белл долго молчал, и на его лице попеременно отражались растерянность и злость. И всё же он справился с собой. Упрямые морщинки возле губ разгладились, взгляд потеплел.

— Ты права, Аврора, — наконец, выдохнул Белл и кивнул, хотя и не слишком уверенно.

— Я и сам не понимаю, что вдруг произошло, — он осторожно взял её ладонь и сжал в своей. — Прости меня, пожалуйста! И прошу, верь мне! Больше такого не случится, я обещаю!

— Хорошо, — она робко улыбнулась, не в состоянии долго злиться на любимого. — Давай забудем. Не хочу, чтобы что-то портило радость от встречи с тобой!

— Эту радость больше ничего не испортит, мой ангел! — Белл тоже улыбнулся, возвращая свою руку ей на талию, и со сладостным умиротворением наслаждаясь близостью хрупкого тела. Аврора положила голову ему на плечо, и они просто сидели молча, впитывая тепло друг друга, которое расходилось по коже волнами нежности.

* * *

Увидев на пороге Михаила, Эрэль нахмурилась, почувствовав, как в воздухе повисло напряжение.

— Белл-Ориэль сказал, что ты дал разрешение, — предвосхищая вопросы Архангела, тут же поспешила объясниться она.

— Да, я позволил им увидеться, — Михаил холодно кивнул, правильно оценив её беспокойство. — Но я пришёл не за этим, Эрэль.

— А зачем? — в серых глазах мелькнула тревога.

— Я пришёл убедиться, что благополучие Авроры тебе всё ещё дорого и ты переживаешь за её судьбу. Думаю, как и любая мать, ты не желаешь, чтобы легкомысленные поступки твоей дочери стали причиной её гибели?

— Гибели? — ахнула Эрель, побелев как полотно. — О чём ты, Михаил?

— О её дружбе с Белл-Ориэлем. Ты ведь помнишь, чей он сын, не так ли?.. — Архангел выразительно прищурился. — И ты не можешь не понимать, что рано или поздно парень обо всём узнает. Что тогда будет, я даже представить не могу. Ясно одно: вряд ли Аврора сможет противостоять Беллу, когда это случится. Боюсь, он утянет её за собой на самое дно, где заставит пересмотреть все взгляды, перевернув жизнь девочки с ног на голову.

— Зачем же ты позволил им встретиться, Михаил, если понимаешь, как это опасно?!

— Я должен был убедиться, что Белл-Ориэль по-прежнему увлечён Авророй, а она им, — пожал плечами Архангел. — Лучше осознавать масштаб проблемы, чтобы как следует к ней подготовиться. Разве нет?

— И что ты предлагаешь?

— Ты должна оградить свою дочь от дурного влияния, пока не поздно, Эрэль!

— Но как?

— Я тебе помогу, — Михаил понизил голос и, быстро оглядевшись по сторонам, достал из кармана маленький флакон с прозрачной жидкостью и протянул его ей. — Не бойся, это не яд, — усмехнулся он, заметив, как она побледнела и отпрянула. — Это зелье не убьёт Белла и даже не причинит ему вреда. Оно лишь немного его дезориентирует, чтобы он умерил свои чувства к твоей дочери. Просто добавь немного в его напиток, когда они вернутся, вот и всё. Остальное будет зависеть от него.

— Ты клянёшься, что это зелье безвредно? — всё ещё не решаясь взять флакон, с вызовом уточнила Эрэль.

— Ты за кого меня принимаешь?! — внезапно разозлившись, рявкнул Архангел. — По-твоему, я способен убить ребёнка, глупая женщина?!

Эрэль не ответила. Она лишь слегка покраснела, неуверенно беря зелье из его рук. Михаил смерил ангелину возмущённым ледяным взглядом, потом развернулся и отправился восвояси.

* * *

— Эрель?.. — Белл торопливо поднялся с травы, неохотно выпустив ладонь Авроры, которую всё это время сжимал в своей. Он замер перед женщиной, подсознательно закрывая собой подругу, словно боялся, что та может причинить ей зло.

— Скоро ужин, Белл-Ориэль. Вы просидели на этой поляне до заката, и во рту у вас не было ни крошки. Ступайте в дом, поешьте немного. Я слышала, тебе предстоят поединки вечером; нельзя, чтобы ты явился на них голодный и обессиленный. Если разочаруешь Архангелов, вряд ли тебе ещё раз позволят встретиться с Авророй.

— Какие поединки, Белл? — тут же вскинулась Аврора, мигом оказавшись рядом с любимым, и повисла у того на руке. — Почему ты ничего не сказал?

— Потому что это не столь важно, — он улыбнулся, небрежно махнув свободной рукой. — Гораздо интереснее было слушать о твоих делах, Аврора.

— Но зачем тебе поединки? — не унималась она, пока они, в сопровождении Эрель, шли по направлению к дому. — Ты ведь не воин! Ты можешь пострадать!

Белл снова улыбнулся. Забота любимой была ему приятна.

— Всё будет хорошо, — мягко приобняв её за плечи, на ухо шепнул он, едва прикоснувшись губами к мочке. — Не думай об этом…

— Но я волнуюсь!..

— Тогда приходи посмотреть, и ты убедишься, что ничего опасного в этих поединках нет, — они уже вошли в дом, и Белл потянул Аврору к накрытому столу, расположенному на маленькой светлой веранде, среди пышных разросшихся кустов роз.

— А можно мне пойти? — она подняла голову, робко взглянув на мать, которая разливала по бокалам разбавленное родниковой водой вино из серебряного кувшина.

Та пожала плечами, неопределённо кивнув, словно её мысли в этот момент были далеко. Впрочем, так оно и было. Увлечённые разговорами, ни Белл, ни Аврора не обратили внимания на то, как руки Эрель слегка дрожали, когда она наливала вино в бокал юноши, который почему-то уже был наполнен на треть, и Эрель слегка побледнела, доливая его до краёв.

— Как же быстро летит время, — вздохнул Белл, печальным взглядом окидывая темнеющие небеса и делая глоток из бокала. Есть не хотелось, настроение неумолимо сползало вниз. Мысли о скором расставании скреблись в голове всё отчётливее и становились отвратительно навязчивыми.

Аврора незаметно накрыла его ладонь своей и ободряюще сжала тонкими пальчиками. Белл едва не поперхнулся, потому что от этого прикосновения его вновь обдало огнём. Голова закружилась, кровь забурлила, в глазах застыл странный туман. Испугавшись, что его состояние заметит Эрель, а она этого точно бы не одобрила, Белл сжал зубы, заставляя сердце биться ровнее. Медленно выдохнув, он посмотрел на Аврору и утонул в её голубых глазах. Солнце золотыми бликами играло в её шёлковых длинных волосах, сверкая тысячами искр, и создавая волшебный ореол истинной чистоты. Аврора была невероятно красивой сейчас, на фоне пламенеющего заката. Казалось, свет проходил сквозь неё, растворялся в ней, усиливая и без того сияющий образ.

С трудом оторвав взгляд от манящих розовых губ, Белл судорожно сглотнул, поспешно переводя его в тарелку. Он буквально заставил себя проглотить несколько кусочков ягодного пирога, запил всё разбавленным вином и, переведя дыхание, облегчённо откинулся на спинку стула. Странно, но туман в глазах не исчез. Наоборот, он как-то даже усилился, и сейчас к нему примешивался и шум в ушах, и какая-то непомерная слабость. Списав всё это на чрезмерное волнение, Белл постарался взять себя в руки и успокоиться. Ему удалось придать лицу непроницаемое выражение и даже улыбнуться на вопросительный взгляд Эрели, которая пристально за ним наблюдала.

— С тобой всё в порядке, Белл-Ориэль? — спросила она, когда тот чуть покачнулся, попытавшись встать из-за стола.

— Кажется, вино ударило в голову, — отшутился он, чувствуя неприятную тяжесть в ногах.

— Нужно было побольше разбавить, — озабоченно заметила Эрель, начиная убирать со стола. — Это вино принёс твой брат, — как бы невзначай добавила она. — Говорят, в виноделии он превзошёл самого Тагаса.

— Ой, я даже не спросила у тебя, как там Нигар! — вдруг вспомнила Аврора, мгновенно встрепенувшись. — У нас осталось так мало времени… Расскажи, как он, Белл?

— Почти не изменился, — стараясь выглядеть беззаботным, рассмеялся тот. — Всё такой же шалопай… А как Олиэн? — он лукаво прищурился. — Скучает по нему?

— Знаешь, — Аврора вдруг понизила голос до шёпота и прильнула ближе к Беллу. — Мне кажется, Олиэн что-то темнит… Я спрашивала её о Нигаре, но она так загадочно ухмыляется, как будто они видятся. И Олиэн постоянно где-то пропадает… Ты не замечал за братом ничего такого? Может, он знает, как пройти в наш сектор?

— Не-ет, — Белл слегка замялся, неуверенно качнув головой. — Думаю, Гин мне сказал бы, если б смог пробраться в закрытую зону.

— Значит, мне показалось, — Аврора разочарованно вздохнула, но тут же обернулась к дверям, где послышались чьи-то тяжёлые шаги.

Прошло несколько секунд, и на веранду зашли два ангела в боевых доспехах. Коротко кивнув Эрели в качестве приветствия, они направились прямо к Беллу.

— Тебя ждут на полигоне, — хмуро произнёс один из них, зачем-то звякнув мечом и угрожающе нависнув над ним. — Идём, Белл-Ориэль!

Белл на мгновенье встретился взглядом с Авророй, потом встал и, преодолевая усилившуюся слабость, покорно зашагал к выходу. Воины шли по бокам, сопровождая его, словно пленника, который вознамерился бежать, и мрачно косясь на Аврору, следующую за ними в некотором удалении.

Глава 7. Сражение в тумане

Тагас уже закончил свои дела и теперь безмятежно грелся на солнышке в удобном кресле на крыльце винодельни, когда Нигар бесшумно возник прямо посреди его так называемой библиотеки, где, скрытая от потайных глаз завесой иллюзии, находилась тайная дверь в убежище Михаила.

Библиотекой, в полном смысле этого слова, маленькое узкое подвальное помещение назвать было нельзя. Тут не хранились книги, только полуистлевшие от времени свитки, рассыпающиеся в руках от первого прикосновения. Тагас и сам уже не помнил, что за знания скрывались в его бывшей кладовой, и потому не слишком препятствовал ученику разбираться с этим хламом. Некоторые рецепты вин в свитках были неточными, какие-то содержали устаревшие формулы или их обрывки. Что-то вообще давно следовало выбросить — чернила на папирусе полностью выгорели, и их невозможно было прочесть.

Нигару же доставляло удовольствие копаться в этой трухе из бумаги, отыскивая зёрнышки среди плевел. Но сейчас не утерянные знания виноделов манили его. То, что находилось за тайной дверью подвального помещения, было гораздо интересней. Ангел чувствовал, как его всего трясёт от возбуждения и предвкушения узнать правду.

Ступая бесшумно и, не отрывая взгляда от того места, где находилась вожделенная дверь, Нигар медленно приближался к своей цели. Сердце колотилось так, что казалось, звук его ударов разносился по всему подвалу. Ангел сжал кулаки и остановился, пытаясь отдышаться и немного успокоиться, и тут, словно по волшебству, перед ним проступили очертания двери, всё яснее вырисовываясь на фоне серой пыльной стены. Сердце пропустило удар, и Нигар замер как вкопанный.

Дверь безмерно манила и притягивала. Устоять перед соблазном проникнуть за неё не было никакой возможности. Нигар сделал шаг, потом другой, осторожно сокращая расстояние, ежесекундно ожидая, что на него обрушится Святой огонь или что похлеще. Добравшись, наконец, до входа в тайное убежище Михаила, Нигар остановился, внимательно изучая охранные руны, нанесённые по всему периметру стены.

— Змей! — удостоверившись, что половина рун ему неизвестны, тихо шепнул он. — Как мне пробраться внутрь?

— Прос-с-сто иди! — отозвалось в голове невозмутимым шипением.

— Как?.. Здесь же кругом защита!

— Иди прямо внутрь, — подсказало существо, нетерпеливо заелозив. — Не бойс-с-ся!

— Я и не боюсь! — фыркнул Нигар, вспомнив о брате, которому угрожала опасность. В тот же миг внутри него поднялась волна злости и упрямства.

Стиснув зубы, он закрыл глаза, на мгновение, представив себе запертое помещение изнутри. Лёгкое головокружение, последовавшее за этим, подсказало ему, что он телепортировался. Постояв немного неподвижно, Нигар медленно выдохнул и решился приоткрыть веки.

Комната, в которой он оказался, была знакома ему лишь частично. Небольшое помещение, уставленное стеллажами со свитками, полками с книгами и узкими проходами между ними.

Стоило ему шевельнуться, как плотную тьму вокруг осветил тусклый желтоватый свет, исходивший из круглых хрустальных шаров, выпуклыми гранями, торчащими прямо из стен.

Нигар огляделся. Сейчас его интересовал только своеобразный каменный сейф, стоявший в тёмной глубокой нише справа от двери. Там, недосягаемый для чужих глаз, хранился дневник Михаила, который он страстно желал заполучить. Правда, как это сделать, он ещё не знал. Пока размышлял об этом, его взгляд невольно упал на один из стеллажей. Надпись, выделявшаяся на светлом дереве чёрной мерцающей вязью.

— АДОРАС… — прочитал про себя Нигар, лихорадочно вспоминая, что рассказывал про Адороса на занятиях Архангел.

Сведений об этом создании получить было невозможно. В Раю не сильно распространялись о том, кем он являлся. Нигар помнил, что Адорасом называли первого ангела со Свободной волей — неудачный эксперимент Создателя до сотворения всего сущего. Что представлял из себя этот ангел, как он выглядел, никто не знал, кроме самого Творца. Остались лишь обрывочные сведения о том, что Адорас был первым исследователем и проводил множество экспериментов с духовными и физическими сущностями вопреки воле Создателя. Он не сумел оправдать ожиданий и стать послушным и полезным, за что позднее и был сослан в Ничто, где растворился в Небытии, утратив форму и облик.

Отстранённый от физического мира, опальный ангел, однако, сохранил духовное начало и стал покровителем всех бунтовщиков, несогласных с действиями Создателя и выступающих против него. Уничтожить Адороса полностью так и не удалось. Его сущность смешалась с Ничто и в конце концов была обречена стать частью бесконечной Тьмы, отделённой от всего остального мира нерушимой границей. В результате Первый Ангел не мог проникнуть в реальность, не мог принять физический облик и вернуть былую силу. Всё, что он мог, это поддерживать своих последователей духовно, предупреждая их о грядущих угрозах, в случае избрания неверного пути. Поговаривали также, что Адорас создал свод правил для Падших, чтобы те смогли успешно адаптироваться в чужеродной среде. И именно Адорос создал язык, на котором до сих пор разговаривают и пишут все ангелы…

Припомнив всё это, Нигар не удержался и взял со стеллажа первый попавшийся свиток. Развернув его, он увидел схему и множество символов, помеченных разными цветами и образующих собой нечто вроде ветвистого дерева. Далее шли подробные описания, неизвестные формулы, обозначения и способы применения. Подняв взгляд на заголовок, написанный рунами, Нигар тут же перевёл: «Дерево Душ».

Не в силах побороть искушение, Нигар, недолго думая, сунул свиток под тогу, в специальный потайной карман, приделанный им к подкладке как раз для таких случаев.

Следующим свитком, привлёкшим его внимание, стал потемневший от времени папирус, стоявший в самом углу. Пообещав себе, что взглянет на него только одним глазком, а потом вернёт, Нигар схватил свиток и прочитал название: «Трансформация Душ».

— Ух ты! — вырвалось у него восхищённо. Он прижал папирус к груди, словно драгоценную ношу. — Вот это да!.. Сколько здесь всего!.. — он замер, размышляя. Затем быстро сунул и этот свиток под тогу. — Я ведь только посмотрю, а потом верну назад, — успокаивая самого себя и взбрыкнувшую где-то в глубине совесть, пробормотал он, расправляя складки одежды. — Никому ведь не станет плохо от того, что я немного почитаю…

— Ты зря тратиш-ш-шь время! — недовольно прошипел голос у него в голове, и Нигар словно очнулся от наваждения. Оглядев каменную келью, он осторожно двинулся в сторону мрачной ниши.

— И что дальше? — замерев перед ней, севшим голосом всхлипнул он. — Ты говорил, что моя кровь сломает любую защиту, но сейф по-прежнему заперт!

— Кровь! — эхом отозвалось существо, раздражённо заворочавшись.

Нигар немного постоял, обдумывая его слова, потом поднёс ко рту левое запястье и слегка надкусил кожу. Бусинка крови проступила на месте укуса и тут же исчезла, превратившись в струйку красноватого пара, которая рассеялась в воздухе, подобно дыму на ветру. Что-то тихо заскрипело и, к собственному изумлению, Нигар увидел, как тяжёлая каменная дверца ниши медленно поползла в бок, обнажая за собой несколько полок с лежащими на них разноцветными папками. Сверху одной из них покоилась небольшая тетрадь в коричневом кожаном переплёте. Дрожащими руками Нигар вынул из сейфа дневник Архангела, тут же распахнув его.

Язык, на котором Михаил вёл записи, был ему незнаком, но уже через несколько мгновений буквы послушно начали складываться в слова, а их смысл легко проникать в сознание.

«День восьмой… — прочёл Нигар на первой попавшейся странице. — Люцифер собрал войска на границе четвёртого сектора. Они окружили Белый Город со всех сторон, заняв все стратегически важные объекты. Отступники в его армию всё пребывают и пребывают, соблазнённые сладкими речами и воодушевлённые непривычной свободой. Они текут, как безбрежная река, отрезая нам пути к отступлению. Моя надежда на отряды Великого Воинства, подступившие с Востока, слишком мала. Наши силы заметно уступают мятежникам, которые не в состоянии больше воспринимать голос разума. Их мозги словно спят, одурманенные сокрушительной магией в голосе Люцифера, который использует талант, данный ему Создателем, чтобы завлечь как можно больше праведных душ в собственные сети. Приходится заливать уши воинов воском, чтобы оградить их от дьявольского воздействия моего брата. Управлять же глухим Воинством гораздо сложнее, но у нас нет иного выхода…»

Нигар перевернул страницу, отошёл к стене и, плюхнувшись прямо на каменный пол, дальше принялся читать отрывками, быстро пробегая глазами по тексту. На одной из страниц он натолкнулся на знакомое имя, что заставило его остановиться.

«Риана просила меня за Люцифера, понимая, что его гибель близка. Она плакала, взывая к моим братским чувствам, убеждая, что восстание вспыхнуло не по его вине, что он лишь поддержал Левиафана и Вельзевула, замысливших уничтожить правящих Архангелов, натравив их друг на друга. Возможно, в этом кроется часть истины, однако пощады мятежникам не будет. И как бы ни молила меня Риана пощадить Люцифера ради неё и сыновей, я на это никогда не пойду. Да будут низвергнуты в Ад все те, кто посмел в своей гордыне пойти против Творца! Да сгинет в Преисподней их тело, кровь и семя! Столько душ погубил проклятый Люцифер, что я решил навсегда отречься от нашего с ним родства. У меня нет больше брата, а его дети никогда не узнают, чья мерзкая кровь течёт в их жилах!..»

— Вот, значит, как… — выронив дневник из ослабевших рук, побелевшими губами прошептал Нигар, глядя на последние строчки, расплывающиеся перед глазами. Голова внезапно закружилась. Его замутило от открывшейся ему ужасной истины.

Далее читать не имело смысла. Нигар знал имя своей матери, чтобы продолжать заблуждаться насчёт собственного происхождения. Их с Беллом мать звали Рианой. Она покинула Рай после того, как закончилось восстание. Теперь Нигар почти не сомневался, что Риана ушла не сама. Её изгнали, но, возможно, она по-прежнему жива…

А отец… У Нигара защипало в глазах. Он проглотил сухой комок, застрявший в горле.

Значит, отец не погиб… Его изгнали в Ад, приговорив к вечному заточению…

Нет, Нигару не было жаль Люцифера. Он вообще не знал, как ко всему этому относиться. Не знал, что теперь делать, как сказать Белл-Ориэлю, как дальше жить… Наверное, Михаил был прав, скрывая от них истину. Смириться с такой чудовищной правдой было непросто. Она выглядела столь немыслимой, столь ужасающей и разрушающей всё, что до сих пор являлось смыслом их существования…

Возвратив дневник на место, Нигар отрешённо наблюдал, как медленно закрывается потайная ниша. Почти не осознавая, что делает, он телепортировался в библиотеку Тагаса, даже не убедившись прежде, что она пуста.

К его счастью, в подвале царила тишина, но Нигар не обращал ни на что внимание. Он задумчиво брёл по тёмному лабиринту, потом поднялся по серой лестнице сквозь скрипящие тяжёлые двери, пока не оказался снаружи под мягкими ласковыми лучами заката, окрасившего горизонт в насыщенный малиновый цвет.

Мысли разбегались, пелена из непрошеных слёз застилала глаза. Нигар не представлял, куда держит путь, бредя мимо душистых акаций и созвездий из прекрасных цветов, буйно разросшихся вдоль тропинки. В груди что-то щемило, в голове стоял туман. Впервые Нигар сожалел, что не послушался брата и полез в эту чёртову келью. Страшная правда мучила, тяготила, не давала дышать. Она отравляла душу, вываливая её в грязи, в результате, замарав, сделав недостойной, запятнанной, ещё более одинокой.

Нигар почувствовал себя монстром, нарушившим своим присутствием безупречную чистоту этого мира. Ему захотелось сжаться в комок, исчезнуть, испариться, обо всём позабыть, стереть из памяти то, что он узнал, вынырнуть из кошмара, очнуться от страшного сна.

Подумав о Белле, он всхлипнул от жестокой боли, внезапно пронзившей его сердце. Если Белл-Ориэль узнает правду, он этого не переживёт. Несмотря на то, что старший брат всегда был сильнее и рассудительнее, несмотря на то, что именно он всю жизнь заботился о младшем, вытаскивая того из всяческих передряг, Нигар знал, что Белл в душе слишком ранимый. Он добрый, нежный, наивный и всем сердцем верящий в силу добра. Чистоте его помыслов и разума мог бы позавидовать каждый ангел в Раю, а его чувству справедливости и ответственности удивлялся даже Нигар.

Но теперь… Что станет с Белл-Ориэлем, если сказать ему правду? Если вдруг откроется, почему Архангелы относятся к братьям с таким подозрением и пристрастием? Как признаться, что во всём виноват их отец?

Нигар мученически скривился, понимая, что для Белла это станет концом.

Он не сможет принять себя в качестве сына Люцифера — самого страшного врага всех времён. Он не сможет этого забыть, сделать вид, будто ничего не случилось. Белл сорвётся. Не выстоит, не сможет смириться. Он умрёт от тоски и боли, понимая, что в мире, который он так любит, ему места нет.

Этого нельзя допустить. Белл не должен ничего знать. И он не узнает. Впервые Нигар понял, что теперь настала его очередь защитить брата. Нужно самому принять правду, но спасти от неё Белла. Сейчас важно только это. Белл больше не может оставаться один, да и сам Нигар должен быть осторожен со своими способностями. Михаил считает младшего посредственностью и никчёмным неудачником. Что ж, пусть так и считает, но Белла в обиду Нигар не даст. Если нужно, защитит брата даже ценой собственной жизни…

Приняв подобное решение, Нигар упрямо выдохнул, разогнав навалившееся отчаяние, потом решительно зашагал к полигону.

* * *

Уже подходя к тренировочным площадкам, где сейчас собрались все ученики Великого Воинства, Нигардиэль увидел, как с другой стороны двое облачённых в военные тоги воина практически под конвоем ведут к полигону Белл-Ориэля. Брат выглядел каким-то бледным, но шёл спокойно, лишь иногда оборачиваясь на девушку, следовавшую за ними немного поодаль.

— Аврора?! — ахнул Нигар, потрясённо замерев, когда узнал в попутчице подругу своего брата. — А она тут как оказалась?!

Первым его порывом было броситься к Авроре и обо всём расспросить, но что-то его остановило. Внимательно оглядев площадку, Нигар увидел Михаила и Гавриила, о чём-то тихо переговаривающихся в толпе учеников. Архангелы тоже бросали взгляды на Белла, время от времени кивая на Аврору. При этом выражения их лиц были задумчивыми и какими-то странными, что совсем не понравилось младшему. Оглядевшись ещё, он заметил у края полигона Касиэру, непонятно как оказавшуюся на месте событий; Ориэля, смотревшего на Белла с тревогой; нескольких солдат — так называемых «охотников». Эти не были учениками и, судя по их экипировке, явились сюда не для того, чтобы насладиться зрелищем боёв. Всё это заставило Нигара медленно отступить с тропинки к зарослям кустарника и уже оттуда ещё раз охватить взглядом всю картину. Увиденное ему не понравилось. По всем имевшимся признакам становилось понятно, что на полигоне явно что-то затевается.

Нехорошее предчувствие поднялось из глубины сознания и затопило грудь удушливой волной. Нигар вновь перевёл взгляд на брата и заметил, как тот слегка покачнулся, когда один из сопровождающих, грубо вытолкнул его на своеобразную арену, представляющую из себя круг из утоптанной глины, метров двадцати в диаметре. Больше не сомневаясь, что Великие не изменили свои планы и Беллу грозит опасность, Нигар растворился в воздухе, и, уже невидимым, осторожно приблизился к арене. Он попытался оказаться как можно ближе к Архангелам, чтобы подслушать их разговоры, но этого не удалось. Великие стояли в окружении многочисленных учеников. Нигар опасался, что кто-нибудь из них нечаянно налетит на него в толпе. Пришлось встать немного позади и навострить уши, чтобы разобрать хоть что-нибудь во всеобщем гомоне. Но тут Михаил поднял руку, и голоса тут же смолкли.

— Что ж, как я и обещал, сейчас мы продолжим испытывать нашего нового бойца, и, надеюсь, нам не придётся в нём разочароваться, — выждав несколько секунд, заговорил Архангел. — Думаю, Белл-Ориэль хорошо отдохнул и восстановил силы, чтобы продолжить тренировки. Утром он показал, насколько его умения превосходят навыки обычных учеников. Потому я взял на себя смелость пригласить сюда доблестных воинов из подразделения «охотников», которые только сегодня вернулись с Земли, где долгое время сражались против настоящего врага, вылавливая и уничтожая Падших, посмевших бросить вызов Создателю… «Охотники» — это элитное подразделение. Если Белл-Ориэль сможет достойно противостоять им, я, не задумываясь, определю его в специальную школу для избранных. Если же окажется, что способности этого юноши далеки от идеала, он отправится в армейскую столовую помогать на кухне. Уверен, там его ловкость пригодится хотя бы для того, чтобы чистить овощи, — Михаил сделал паузу, и все загалдели, предвкушая интересное зрелище и споря о том, какая участь ожидает новичка. Всеобщий гвалт перекрыл голос одного из охотников, решительно шагнувших к Михаилу.

— Это шутка, Великий? — устало и раздражённо спросил он, кивнув на худенькую фигурку Белла, одиноко стоявшую посреди импровизированной арены. — Ты выдернул нас из боя, чтобы надрать задницу зарвавшемуся юнцу?!

— Не спеши судить товар по обложке, Камияр, — Архангел чуть нахмурился, но остался невозмутимым. — Этот мальчик способен удивить.

— Я не сражаюсь с детьми, Михаил! — рявкнул воин, и его красивое волевое лицо исказилось, сделав заметным глубокий шрам, идущий через весь лоб и заканчивающийся у верхней губы. — Могу отшлёпать его мечом, если это доставит тебе удовольствие, но не рассчитывай, что я всерьёз стану с ним возиться!

— Ты очень раздражён, мой друг, — Архангел успокаивающе хлопнул воина по плечу. — Похоже, последняя битва была слишком тяжёлой… Говорят, ты настиг самого Афаэла?

— Да, но его верные псы отбили атаку, — зло выплюнул Камияр, машинально тронув рукой некрасивый шрам на лице. — Самаэль и Хемах защищали его, как помешанные, и нам пришлось отступить. Да ещё чёртов Тадиэль напустил на нас мор, который сразу же убил троих. Афаэл собрал под своим крылом самых сильных Высших, Михаил, — угрюмо вздохнул воин. — К нему присоединился Абаддон, и вся его банда. Мы должны быть там, когда гибнут наши братья, а не прозябать здесь, развлекая толпу!

— Обещаю, как только закончится тренировка, я отправлю вас назад, Камияр, — с лёгкой прохладцей заметил Михаил, и его зрачки предупреждающе сузились. — А пока, будь добр, продемонстрируй парню свои умения. Как следует, чтобы он их хорошенько запомнил… — добавил он чуть слышно, многозначительно взглянув охотнику в глаза.

Камияр замер, уловив в тоне Великого особую интонацию и подтекст, после чего неуверенно кивнул, прекращая спор.

— Вот, и хорошо, — Архангел холодно улыбнулся. — А теперь приступим… — он оглянулся на толпу и, отыскав взглядом двух других охотников, жестом поманил их к себе. — Бористэль, Лунаиль, — улыбнулся он им. — Мальчишку не щадить! Покажите все свои способности, но, естественно, не нужно доводить дело до трагедии, — он махнул рукой, приказывая начать, а сам повернулся к Камияру. — А ты пока посмотри, мой друг. Мне важно узнать твоё мнение.

Охотник кивнул, и в его тёмных глазах вспыхнул едва заметный огонёк любопытства.

* * *

Всё началось совсем так же, как утром. Двое охотников и сам Белл неспешно выбрали себе оружие и вышли на середину площадки. Воины вооружились короткими мечами, юноша последовал их примеру. Тут же установилась полнейшая тишина, толпа замерла в предвкушении.

Воины начали обходить Белла кругом, настраиваясь на поединок и пытаясь определить его слабые места. По сравнению с мускулистыми, закалёнными в боях ветеранами, Белл выглядел почти ребёнком. Сжав в руке меч, он стоял не шевелясь, словно не понимая, зачем здесь оказался. Его белая тога трепетала от ветра, облегая стройное, худое тело, золотые волосы рассыпались по плечам, превратив его в образец невинности и хрупкости.

Однако, как и в первый раз, наивный образ святого херувима оказался обманчив. В этом убедился первый же воин, решивший, наконец, сделать выпад. Белл среагировал мгновенно. Почувствовав знакомое уже возбуждение и магию боя, он весь превратился в натянутую тетиву, и каждый его нерв зазвенел от напряжения. Азарт, как и прежде, охватил всё его существо, заставляя подобраться подобно хищнику при виде своей добычи. Удар Лунаиля он отбил без труда, и сразу же нанёс свой, не дожидаясь атаки второго противника. Ткнув эфесом меча Лунаилю в лоб, Белл отскочил, одновременно выставив блок и уклоняясь от удара Бористэля.

Получив внушительный удар по лбу, Лунаиль от неожиданности выронил меч и опрокинулся на спину, хорошенько приложившись всем телом о жёсткую землю. Из глаз посыпались искры, и потому он уже не видел, как худенький мальчик молниеносно оказался над ним, прочертив лезвием меча тонкую полосу у него на горле. Рана неопасная, но кровь хлынула ручьём, заливая коричневую тогу охотников. Бой для Лунаиля окончился, едва начавшись, что вынужден был признать воин, скрипя зубами и уползая с арены. Таким образом, противником Белл-Ориэля остался только Бористэль. Проигрыш товарища разозлил его, привёл в смятение и заставил срочно пересмотреть тактику. Убедившись, что соперник явно не так прост, как показалось вначале, Бористэль стал осторожнее и внимательнее. Теперь он не позволял себе расслабляться, пристально наблюдая за противником и собирая воедино весь бойцовский опыт.

Белл-Ориэль же, напротив, выглядел расслабленным и отрешённым, словно всё происходящее его никак не касалось. Он безразлично наблюдал за кружившим вокруг него соперником, и только внутри его зрачков вспыхивало и гасло едва уловимое кровавое пламя. Белл чувствовал, как оно бушует в его груди, пронизывает каждую клеточку тела, рвётся смертельным огнём наружу. Как пламя гудит в ушах, грохочет в сердце, пожирает внутренности и неистовствует в душе.

Такой долгожданный огонь… Такой желанный и свободный… Он завораживал, ласкал и питал, наполняя своей силой и торжеством. Он размывал границы и поглощал пространство, позволяя своему хозяину подчинить само время. И этот огонь отныне часть самого Белла — его тело и разум.

Удар Бористэля был таким стремительным, что едва не разрушил магию огня, в неге которой купался Белл. Увернуться от клинка, нацеленного ему в живот, Белл успел в последний момент. Реальность словно размылась — таким молниеносным было движение. Рванув в сторону, он задохнулся от второго удара, нанесённого кулаком в район солнечного сплетения. В голове что-то угрожающе щёлкнуло, воздух напрочь выбило из лёгких, и Белл согнулся пополам, не понимая, что произошло, и не веря, что мог пропустить атаку. Он закачался, но сквозь проступившие от удара слёзы продолжал следить за Бористэлем. Тот не стал долго ждать и нанёс ещё удар, но не мечом, а кулаком прямо в челюсть. Белл видел, как кулак летит ему в лицо, и снова не сумел вовремя увернуться. Лишь чуть отклониться, из-за чего удар получился смазанным, задев Белла по касательной. Пытаясь выиграть время и восстановить дыхание, он попятился, с трудом сохраняя равновесие, потому что голова кружилась, а ноги стали ватными и отказывались слушаться.

Бористэль медленно приближался, холодно и сосредоточенно наблюдая за соперником. Он видел, как тот отчаянно собирает силы в надежде дать отпор. Бористэль не мешал. Несмотря ни на что, он собирался дать новичку шанс прочувствовать разницу между детскими играми на тренировках и настоящим боем. Кажется, юнец действительно вообразил себя воином, одолев таких же неумелых учеников, как и он сам. Ну, что ж, пожалуй, пришла пора наказать его за самонадеянность, а заодно и немного развлечься, передохнув от бесконечных стычек на Земле.

Пока Бористэль всё это обдумывал, Белл уже пришёл в себя и его рука уверенно сжала меч. Однако слабость почему-то не уходила, мешая горевшему в теле огню разгореться в полную силу. Холодный пот выступил между лопатками, и перед глазами на миг вспыхнула чернота, ослепляя и дезориентируя. Мир смазался неясной картинкой, и Белл опять покачнулся. Стиснув зубы, он не дал слабости победить и, задействовав всю собранную волю, уже сам двинулся на противника.

Упрямство и злость сделали своё дело. Взгляд Белла прояснился, бледные щёки окрасились румянцем, пламя в груди разгорелось с новой силой. Как и прежде, Белл стал различать каждое движение, каждый шаг своего врага. Он видел, как мерцают его зрачки и сжимаются тонкие губы, как трепещут от возбуждения ноздри и меняется взгляд, уверенно определяя место удара.

Взмах руки Бористэля был всё так же быстр, но не настолько, чтобы сейчас помешать Беллу его увидеть. Отскочив назад, тот перехватил меч другой рукой и молниеносным движением прочертил им глубокую полосу на теле воина от плеча до нижних рёбер, чем заставил противника вскрикнуть от боли. Тога Бористэля моментально потемнела от крови. Сквозь порванную ткань стала видна рассечённая кожа и разрезанные края мышц. Белл замер в ожидании, не прекращая ни на миг следить за соперником, однако Бористэль не делал больше попыток напасть. Он тоже смотрел на юношу, и в его взгляде было нечто среднее между удивлением, злостью и невольным уважением. Наконец, воин слегка кивнул, швырнув меч на землю. Это означало, что он признаёт победу юноши и не желает и дальше продолжать поединок.

— Отправьте Бористэля в больничный блок, — глухо приказал Михаил, и его красивое волевое лицо стало мрачнее тучи.

— Может, достаточно на сегодня? — решился спросить Гавриил, провожая хмурым взглядом ангелов, подхвативших под руки раненного Бористэля и помогавших тому уйти с поля боя.

— Нет, лучше закончить это прямо сейчас, — прошипел Михаил, выразительно взглянув на Камияра, задумчиво рассматривавшего Белл-Ориэля и что-то решающего для себя.

— Откуда у мальчишки такие способности? — в свою очередь пробормотал воин, переводя пронизывающий взгляд на Архангела. — Что ты темнишь, Михаил?

— Ничего, — огрызнулся тот, не скрывая раздражения. — Просто мне надоело это шоу! Если кто-то и сможет сбить с мальчишки спесь и поумерить его гордыню, то это ты, Камияр.

— У этого хлюпика отличный потенциал, — решился заметить воин с небольшой досадой. — В Воинстве такие нужны, Великий… Может, лучше обучить парня и…

— А может, ты предоставишь мне право решать, что для всех лучше, Камияр?! — ледяным тоном перебил его Михаил, яростно сверкнув глазами. Потом успокоился, сделал паузу и с ухмылкой продолжил: — Или ты больше не уверен в своих силах? Боишься, что малец и тебя распотрошит, как свинью?

— Чтобы не допустить этого, мне придётся распотрошить его, — хмыкнул охотник, недоверчиво посматривая на Архангела. — Не пожалеешь потом, Великий?

Михаил не ответил. Вместо этого он просто кивнул воину в сторону арены.

— Что ж, твоя воля — закон для меня, — Камияр прекратил спор и, покорно склонив голову, направился к Белл-Ориэлю.

Глава 8. Сломанный Рай

— Прекрасно, — Михаил скривил лицо в фальшивой улыбке и показательно похлопал в ладоши, снисходительно кивнув Белл-Ориэлю. — Я почти готов поверить в исключительные способности нашего новичка и вручить ему заслуженную победу. Правда, остался ещё один боец, которого я попросил сегодня оценить способности Белла, но думаю, не стоит подвергать неопытного юношу такой опасности… Камияр, — Архангел милостиво улыбнулся ветерану, уже вышедшему на арену. — Ты должен простить мне, что я выдернул тебя из боя, где ожидают настоящие противники и смертельная опасность. Вряд ли мои ученики способны понять, что значит вести бой, когда на кону стоит твоя жизнь. Белл-Ориэль только ребёнок. Он бы не продержался и трёх минут против такого бойца, как ты — мы все это понимаем. Как понимаем и то, что к поединку с тобой он не готов. Поэтому давайте пожалеем мальчика. Ему, без сомнения, страшно, ведь он не так представлял себе бой, верно, Белл-Ориэль? — Михаил понимающе подмигнул и холодно ухмыльнулся.

— Я не боюсь, Великий, — спокойно возразил Белл, легко уловив в тоне Архангела насмешку, от которой его передёрнуло. — И я готов сражаться дальше.

— Лучше помолчи, — прошипел Камияр, чуть наклонившись к парню.

Белл вспыхнул, и его фиалковые глаза упрямо сверкнули.

— Я не боюсь! — отчётливо повторил он, обводя взглядом притихшую толпу. — И я готов это доказать!

— Белл, не надо! — тут уже не выдержала и сорвалась Аврора. Она бросилась было к нему, но её удержали ангелы, стоявшие рядом. — Белл! — крикнула она, не в силах вырваться из крепких рук. — Пожалуйста, не надо!..

Нигар смотрел на брата и понимал, что тот не отступит. Слишком открытой была насмешка Михаила, и слишком умело Великий манипулировал чувствами подростка, исподволь подталкивая того принять вызов. Зная Белл-Ориэля, можно было не сомневаться, что гордость и обострённое чувство собственного достоинства не позволят тому перед всеми прослыть трусом. Особенно перед Авророй, которая своим отчаянием лишь разбудила в нём желание покончить с насмешками и придирками Михаила раз и навсегда.

— Что ж, твоё желание сражаться до конца похвально, — губы Архангела язвительно скривились. — Но твоя самонадеянность переходит все границы, Белл-Ориэль. Камияр не привык играть в игрушки, и я не могу заставить его пожалеть сопливого юнца ради у того раздутого самолюбия.

— Я и не прошу меня жалеть, Великий, — стиснув зубы, процедил Белл, ещё больше ощетинившись. — Я лишь прошу дать мне возможность попробовать свои силы против настоящего воина.

— Михаил, хватит! — никто и не заметил, как позади Архангела появилась Касиэра. — Мальчик не в себе! Он болен и сам не понимает, что говорит, разве ты не видишь?!

Словно в подтверждение её слов, Белл вдруг покачнулся и побелел, переступив с ноги на ногу. Фиалковые глаза подёрнулись дымкой, но он разогнал её, тряхнув головой, одновременно борясь с подступающей тошнотой.

— Ты нездоров, Белл-Ориэль? — тут уже вмешался Гавриил, внимательно разглядывая Белла.

Тот вздёрнул подбородок и, бросив быстрый задумчивый взгляд на Аврору, на её полные слёз глаза, уверенно покачал головой.

— Я здоров, Великий, — холодно возразил он, чувствуя, как сознание всё больше заполняет тень. Дыхание на миг сорвалось, мышцы свело короткой судорогой. Белл вновь перевёл взгляд на Аврору и задержал его, словно пытаясь что-то сказать. Затем огляделся, выискивая в толпе брата. В его глазах застыла искорка усталой обречённости и невысказанные слова последнего «прости». Так и не найдя среди присутствующих единственное, родное ему существо, Белл поднял голову, с вызовом встречая тёмный взгляд Михаила.

Нигар едва не бросился к брату, забыв о своей невидимости, но вовремя спохватился. Следующие слова Михаила заставили его очнуться и замереть на месте.

— В таком случае, я не вижу повода, чтобы отказать тебе в просьбе опробовать свои силы против настоящего воина, — скучающе протянул Архангел. — А заодно наказать за гордыню и самонадеянность, от которых ты никак не избавишься, несмотря на все мои уроки… Камияр, — не обращая внимания на побледневшее от злости лицо Касиэры и всхлипы Авроры, обратился Михаил к охотнику. — Белл жаждет боя. Покажи ему бой, и не нужно его щадить. Пара серьёзных ранений пойдёт мальчишке на пользу, — и он замолчал, равнодушно наблюдая, как противники выбирают оружие.

— Белл, не надо! Не дерись, Белл, пожалуйста! — закричала Аврора, изо всех сил вырываясь из рук ангелов, чтобы броситься к любимому. — Белл!!! — обречённо всхлипнула она, и разрыдалась, повиснув на их руках, потому что тот даже не повернул головы.

— Теперь пусть бой пройдёт в воздухе, — приказал Михаил, знаком велев противникам взлетать.

Камияр тут же взмыл в воздух. Белл-Ориэль слегка растерялся, но потом распахнул крылья, следуя его примеру.

Крылья слушались плохо. Отсутствие постоянной практики полётов сказывалось не лучшим образом, но ещё больше мешала слабость, всё более накрывавшая тело Белла противной липкой волной.

Они поднялись над полигоном на приличную высоту прежде, чем Михаил дал команду начинать.

Нигар наблюдал за всеми действиями с земли, понимая, что ничем не сможет помочь брату в воздухе. Архангел словно просчитал все действия наперёд, и теперь Нигар чувствовал, как задыхается от быстро разрастающегося страха. Паника накрывала ледяной удушливой волной, вызывая колючие мурашки по всему телу и безотчётный ужас, от которого хотелось кричать изо всех сил.

В это время Камияр уже атаковал противника, видимо не желая тратить времени зря. Движения ветерана были быстры и практически неуловимы. За ними невозможно было уследить, лишь мерцавшие в закатном солнце клинки, говорили о том, что бой в самом разгаре.

Белл едва успевал уворачиваться от смертельной стали, кружа вокруг противника и не в состоянии нанести ни одного ответного удара. Камияр двигался молниеносно, перемещаясь в воздухе словно призрак, одновременно атакуя и защищаясь. Его лицо, как и лицо Белла, ничего не выражало, и только в глазах можно было заметить каплю напряжения и сосредоточенности. Уже через пару минут боя Белл понял, что воин просто играет с ним, гоняя, как щенка, в расчёте на то, что он скоро выдохнется и не сможет продолжать поединок. Это осознание разозлило Белл-Ориэля, заставив остановить бесполезное метание и включить голову. Навязчивый шум в ушах мешал сосредоточиться, но огонь в груди рвался наружу, призывая продолжать битву.

— Дерись! — прошипел Белл, неожиданно резко метнувшись к Камияру и ударив того ногами по рёбрам, когда, отбив атаку меча, воин беспечно открыл бок для удара. Камияра отшвырнуло далеко в сторону, а меч в руке Белла неожиданно засветился яростным пламенем. Взвыв от прилива адреналина, он стремительным рывком догнал противника и, облетев по дуге, взмыл вверх, исчезнув на мгновение в ослепительных лучах солнца. Камияр потерял его из виду буквально на секунду, а в следующую — едва не рухнул наземь от ослепительной боли между лопаток. Белл обрушился на него сверху, как коршун, и нанёс беспощадный удар в основание шеи эфесом меча. Воина словно пронзило током, а из глаз посыпались искры. Он молниеносно перевернулся, и это спасло его от повторного удара. Белл скатился с него и полетел вниз, пытаясь выправить равновесие, но Камияр тоже не терял зря времени. Закалённый в боях, он очень быстро подавил боль и кинулся за соперником. Догнал и несколькими обманными движениями заставил поверить в прямую атаку, но потом скользнул вниз и, схватив Белла за ноги, раскрутил, как кистень и швырнул вниз.

Белл падал на землю со скоростью пушечного ядра. Перед глазами всё рябило, небо и земля менялись местами, и их очертания сменяли друг друга, смазанными кадрами прорываясь сквозь молочную пелену. Понимая, что ещё несколько мгновений, и он разобьётся, Белл зарычал точно зверь, разгоняя туман перед глазами, и последним усилием воли расправляя разорванные воздушным потоком крылья. Падение замедлилось, крылья поймали восходящий поток, позволяя ангелу снова взлететь.

Однако передышка была недолгой. Не успел Белл облегчённо выдохнуть, как рядом вновь оказался Камияр. Не давая тому возможности прийти в себя, воин бросился в атаку.

Несколько минут они сражались, попеременно нанося удары и выставляя блоки, при этом кружа над землёй с чудовищной скоростью. Зрители на земле восхищённо ахали, вскрикивали и галдели, забыв обо всём. Меч Белл-Ориэля так и продолжал светиться пламенем, словно передавая то, что было у юноши на душе. Не смотря на опыт и преимущество в силе, Камияру всё ещё не удавалось победить противника. На его стороне были многочисленные бои, различные уловки и знания, а на стороне Белла юность, упрямство, скорость и, какое-то странное, почти отчаянное желание победить.

— Хватит, парень, лучше сдайся! — рыкнул Камияр, когда его меч прочертил очередную полосу на теле юноши, которое и так всё уже было в крови. — Ты уже всё доказал, и никто не сочтёт тебя трусом! Остановись!

— Нет! — прошипел Белл в ответ, продолжая осыпать ветерана ударами, упрямо стиснув в руке меч.

— Если не сдашься, я тебя убью! — Камияр скривился, с досадой взглянув в фиалковые глаза. — Даю тебе последний шанс, щенок!

— Слишком поздно, — пробормотал Белл, криво ухмыльнувшись и ощущая, как стремительно тают его силы, и как вместе с мечом соперника его тело атакует слабость и чернота. — Меня и так убьют…

От подобного ответа Камияр на миг опешил, что дало возможность Беллу нанести удар. Его меч скользнул по торсу соперника, оставляя на нём глубокий порез. Ветеран дёрнулся и зашипел, зажав рану свободной рукой, а другой продолжая отбивать атаки.

Оба раненые, противники невольно снизились, и теперь бой проходил почти у земли, так что зрители имели возможность хорошенько рассмотреть все детали сражения, от которого их отделяло метров тридцать, не больше.

Несмотря на то, что соперники истекали кровью, ни один из них не хотел сдаваться. И хотя Камияр не потерял в скорости, Беллу всё ещё удавалось уворачиваться от его ударов и наносить свои. Однако он всё больше и больше терял силы, удерживаясь в воздухе только благодаря чудовищной воле. Камияр наступал, отлично ощущая слабость противника, но тоже не спешил наносить решающий удар.

— Сдавайся, парень! — рыкнул ветеран, неожиданно мощным ударом приложив Белла по корпусу и наблюдая, как тот кувырком отлетает в сторону.

— Нет! — прошипел Белл, скорчившись от боли, но упрямо разворачиваясь, встречая соперника лицом к лицу.

— Чёртов идиот! — процедил Камияр с досадой понимая, что остановить мальчишку не получится иначе, как только серьёзно покалечив. Этого делать не хотелось. Упрямая отвага юнца вызывала невольное уважение, а его решимость и стойкость в бою восхищала даже видавшего виды воина. Но деваться было некуда. Камияр всё ещё ждал, что Михаил сам остановит бой, но так и не дождался. Архангел явно не спешил спасать мальчишку, а значит, воин правильно расшифровал его взгляд, когда тот отправлял новичка на поединок.

Белла просто приговорили, и Камияр оказался тем палачом, который должен привести приговор в исполнение. Это не нравилось воину, но времени, чтобы разобраться в ситуации, у него не было. Белл, хоть и заметно ослабевший, продолжал поединок, компенсируя силу скоростью и упрямством. Он тоже знал, что умрёт, поэтому и решил сражаться до конца. Камияр это понимал и уважал его выбор. Он поступил бы так же. Предпочёл пасть в бою, нежели жить, ежеминутно ожидая удара в спину.

«Интересно, чем этот мальчик так не угодил Высшим? — задумался охотник, пытаясь разглядеть в красивом лице Белла ответы на свои вопросы. — Что в нём может так пугать Михаила?»

Впрочем, долго размышлять ветерану не дали. Заметив его неуверенность, Белл поменял тактику и стал использовать обманные удары соперника против него. Камияру чудом удалось избежать смерти, когда, заблокировав его атаку, Белл вдруг ударил воина по крылу, потом перевернулся в воздухе и с немыслимой скоростью рубанул мечом вдоль шеи. Ветеран успел лишь чуть отклониться назад, почувствовав, как пламя меча опаляет левую щёку, сжигая бровь и волосы у виска. От боли потемнело в глазах. Камияр ощутил приторный запах палёной плоти, ударивший ему в нос от раны, оставленной оружием соперника. Кожа на щеке лопнула, кровь, шипя и пузырясь, закапала за воротник тоги. Воин стиснул зубы и, ругаясь последними словами, плашмя ударил мечом по корпусу Белла, вложив в эту атаку всю свою ярость и боль. Белл не ожидал подобной реакции, поэтому сила, с которой атаковал Камияр, оказалась для него фатальной. Белл-Ориэль застыл в воздухе, не в состоянии вздохнуть или просто шевельнуться. Сознание почти отключилось, свет померк, боль в теле стала беспредельной. На грани сознания пульсировала только одна мысль: «Вот и всё».

Крылья продолжали трепетать, поддерживаемые воздушным потоком, но сейчас они больше напоминали купол парашюта, на котором Белл медленно опускался вниз.

Воспользовавшись передышкой, Камияр глянул вниз, отыскав взглядом Михаила. Высший неодобрительно смотрел на воина, словно тот не исполнил его волю. Потом лицо Архангела скривилось, и он чуть заметно качнул головой.

Камияр понял. Сглотнув сухой комок в горле, он перевёл взгляд на пытающегося прийти в себя Белла и переложил меч в другую руку, до боли стиснув рукоять в кулаке. Затем решительно устремился к своей жертве…

— Не-е-ет!!! — отчаянный, почти безумный крик Нигара прорезал полную тишину на полигоне и эхом прокатился по сверкающим шапкам далёких гор.

Время словно остановилось и потекло, как в замедленной съёмке. Толпа заворожённо затаила дыхание, наблюдая, как Камияр замахивается мечом для последнего удара. Никто и не заметил, как на краю полигона, словно из воздуха появился сам Нигар. Его короткие крылья хаотично били воздух в тщетном усилии взлететь. По щекам мальчика ручьём бежали слёзы, лицо было перекошено от ужаса и беспомощности, а в глазах стремительно разгоралось адово пламя.

— А-а-а!!! — надрывно захрипел младший, падая на колени и впиваясь в траву когтями от безумной боли и нестерпимого чувства надвигающейся неизбежности. — Не-е-ет!!! Нет!!! Белл!!!

Ледяная чернота обрушилась рваным потоком, захватив его сознание и не давая ему дышать. Нигар лишь на мгновение потерял связь с реальностью, и это помешало ему увидеть, как над полигоном взвилась ещё одна тень. За мгновение до того, как Камияр нанёс последний решающий удар, она загородила Белл-Ориэля собой. Раздался чей-то крик, потом визг, толпа всколыхнулась и внезапно пришла в движение.

Нигар поднял голову. Слёзы мешали как следует рассмотреть, что происходит, а в душе, вместо чёрной дыры и опустошённости стремительно нарастало безумное пламя ярости.

Меч Камияра пронзил тело оказавшейся на его пути Авроры, так и не достигнув своей настоящей жертвы. Ужасающий крик Белла, в последнем усилии успевшего подхватить раненую девушку, разрезал небеса вслед за её коротким стоном. Словно в бреду Нигар наблюдал, как оба, парень и девушка, потеряв последние силы, камнем падают вниз. Несколько коротких мгновений, и их тела с глухим стуком разбились о сухую глину полигона.

Звенящая тишина в который раз повисла в воздухе. Никто не шевелился. Даже Камияр замер в воздухе, плохо осознавая, что произошло. Его лицо застыло, взгляд остекленел, губы побелели.

И тут раздался свист… Совсем тихий, протяжный, словно плач ветра вдали. Голубые небеса над полигоном потемнели, рваными сгустками над травой поплыл чёрный дым. Он клубился, поднимаясь над травой и обволакивая ангелов. Это вывело толпу из оцепенения, и все стали оборачиваться, в недоумении оглядываясь, и стараясь понять, что происходит.

Михаил забеспокоился первым. Он резко обернулся и тут же увидел Нигара, стоявшего на холме, чуть позади остальных ангелов. Глаза юноши были устремлены на парящего в небе Камияра, а чуть подрагивающие губы издавали тот самый свист, что усиливался с каждым мгновением. Ещё не понимая толком, что всё это означает, Архангел шагнул было к младшему, но вдруг споткнулся, кулём свалившись на траву. Он не успел заметить, как с губ Нигара сорвалось яростное: «Сдохни!!!», а в глазах разверзлась кровавая бездна. В это самое мгновение Камияр резко дёрнулся, коротко вскрикнул и камнем полетел вниз. Его тело, как и до этого тела Авроры и Белла, с глухим стуком врезалось в землю.

— Все сдохните!!! — уточнил Нигар с убийственной решимостью, скользнув пылающим взглядом по неподвижному телу Камияра и переводя его на толпу.

Послышались сдавленные крики, кашель, стоны, и один за другим ангелы валились с ног, как подкошенные, не в силах даже шевельнуться. Они корчились в жестоких судорогах в безуспешной попытке набрать в лёгкие хоть каплю воздуха. Архангелы были более сильными, но и они не могли справиться с дьявольским воздействием магии Нигара. Задыхаясь, Высшие катались по траве, судорожно впиваясь когтями в землю. То тут, то там раздавался треск лопающихся мышц и хруст сломанных костей, и в воздух вздымались тысячи капель крови, окрашивая полигон в бордово алый цвет…

— Нигар!!! — чей-то отчаянный вопль прорвался сквозь затуманенное сознание юноши, разгоняя смертельную эйфорию, и заставляя очнуться от гипнотического созерцания массовой агонии.

Чьи-то руки схватили его за плечи и затрясли, потом на щеку обрушилась хлёсткая пощёчина, окончательно вырывая сознание из сумрака.

— Нигар, перестань!!!.. Перестань!!! Белл жив, слышишь?!.. Он жив!!!..

Последние слова резанули по сердцу, медленно просачиваясь в разум и пробуждая уснувшие было эмоции. Нигардиэль вздрогнул, потряс головой, и только тогда увидел Касиэру, стоявшую перед ним с белым как снег лицом. В прекрасных синих глазах женщины плескались искорки пережитого страха и боли.

— Ты нужен своему брату, — тихо прошептала Касиэра, вглядываясь в почерневшие глаза Нигара и всё ещё продолжая держать его за плечи. — Ему нужна помощь, Нигар! — она перевела взгляд на место, куда упал Белл-Ориэль, потом осторожно подтолкнула его, выпуская из своих рук.

Нигардиэль развернулся, дрожащей рукой смахнул с мокрого лба прилипшую чёлку, скользнул тусклым взглядом по медленно приходящим в себя ангелам, и, шатаясь словно пьяный, направился к месту трагедии.

— Белл!!! — прохрипел он, рухнув на колени возле брата и осторожно приподнимая его голову. — Белл, я здесь… Я с тобой... Не молчи... Скажи что-нибудь, братик!

— Гин… — губы раненого шевельнулись, но глаз он не открыл, лишь тихо застонал, когда Нигар положил его голову себе на колени. — Авро… ра!.. — прошелестело чуть слышно, и младший невольно посмотрел на неподвижное тело девушки, лежавшей в полуметре от них.

Лицо Авроры было испачкано землёй, золотые волосы рассыпались по окровавленной траве, руки безвольно раскинуты, переломанные крылья, словно белоснежное покрывало впитывали в себя кровь, струившуюся из раны на груди, оставленной мечом Камияра.

— Нигар! — кто-то тихонько окликнул младшего, отрывая того от угнетающего зрелища. Рядом опять стояла Касиэра, с жалостью и одновременно с настороженностью глядя на братьев. — Разреши мне помочь, — попросила она, присаживаясь на колени рядом с Белл-Ориэлем.

Нигар побелел, его глаза сверкнули, и он угрожающе зарычал, как самка хищника, оберегающая своё дитя. Касиэра замерла, не решаясь приблизиться. Вид разъярённого ангела привёл её в замешательство.

— Я могу помочь, — совсем тихо напомнила она, стараясь, лишний раз не шевелиться. — Залечить его раны…

— Почему ты не упала, как остальные? — в свою очередь задал вопрос Нигар, крепче прижимая к себе Белла.

— У меня другая магия, — Касиэра, не отрываясь, смотрела в фиалковые глаза младшего. — Время уходит, Нигар, — она осторожно кивнула на раненого. — Если не позволишь помочь — Белл умрёт.

Помедлив ещё мгновение, он чуть отстранился, давая возможность женщине приблизиться, но, не спуская с неё цепкого взгляда.

Стараясь не делать резких движений, Касиэра склонилась над раненым, мягко прислонив красивые тонкие пальчики к его вискам. Белый, ослепительный свет вырвался из её ладоней и невесомым ручейком потёк по телу ангела. Очень скоро светом пропиталась каждая клеточка Белла, буквально растворяя тело в нём.

Белл застонал, а Нигар с силой вцепился в его руку, словно боясь, что брат вдруг исчезнет, увлечённый за собой сияющей волной магии.

— ЧТО. ТЫ. ДЕЛАЕШЬ?! — громоподобный рык Архангела разорвал тишину, и в следующую секунду у Нигара, будто что-то лопнуло в голове. Мгновенная яркая вспышка, боль, и сознание утонуло в темноте.

Михаил, словно гора, возвышался позади, а его лицо было перекошено от гнева. Убрав меч, рукоятью которого он как следует приложил Нигара, Архангел с нескрываемой яростью смотрел на Касиэру, от неожиданности подскочившую и одёрнувшую руки.

Впрочем, грозный вид Михаила недолго смущал её. Она выпрямилась, поднялась с колен, поправив воздушное платье, потом её прекрасные глаза отчётливо наполнились бешенством, и она с вызовом посмотрела на Высшего.

— Теперь ты доволен?! — рявкнула она, сверкая очами. — Добился своего, Михаил?!

— Не лезь не в своё дело, Касиэра! — процедил Архангел, трясясь от гнева. — Или, ты явилась сюда, чтобы охранять этих ублюдков?! Может, тебя сам Люцифер подослал?!

— А может, ты от своей ненависти умом повредился?! — в тон ему рыкнула та, покраснев от негодования. — Ты хоть понимаешь, что наделал?! Ты разбудил силы, с которыми не в силах справиться, Михаил! Силы, которые способны разнести все миры к чёртовой матери!

— Не чертыхайся здесь, Касиэра! — Архангел аж подскочил. — А что касается Сил, то я с ними справлюсь! — он вновь выхватил меч, и шагнул было к поверженным братьям, но Касиэра внезапно оказалась у него на пути, загородив подростков собой.

— Ты не тронешь их! — тон её изменился, став ледяным и угрожающим. — Не в твоей власти, Михаил, вершить судьбу этого мира! Ты лишь посланник. Тебе доверили Рай, а не всё Сущее!

— Не смей меня учить! — прошипел Высший, надвигаясь на неё. — Не смей лезть в мои дела!

— А ты не смей повышать на меня голос! — осадила Касиэра, мгновенно потемнев лицом.

Ураганный порыв ветра пронёсся над полигоном, подняв тучу пыли, от которой сами небеса стали грязно-серыми, утратив привычную голубизну. — Никто не давал тебе права начинать новую войну, Михаил! Ты забыл своё место, если решил, что убийство детей сойдёт тебе с рук! Здесь — Вотчина Создателя, а не поле битвы!

— Разве я не должен защищать Дом Отца нашего от Его врагов, Касиэра?! — в голосе Архангела послышалось отчаяние. — Разве не для того я здесь?!

— Если сам Создатель до сих пор не уничтожил этих детей, Михаил, значит, они ему не противны. Ты не получал приказа вершить суд, разве не так?

— Но эти дети — выродки Сатаны!.. Люцифер оставил их здесь, чтобы…

— Создатель не уничтожил Люцифера! — упрямо перебила Касиэра, жёстко взглянув ему в глаза. — И тебе не позволил!.. Так откуда ты взял, что убийство этих мальчиков угодно Ему?!

— Нигар убил наших братьев, — Архангел с болью и обречённостью обвёл взглядом залитый кровью полигон, на котором до сих пор стонали раненные и лежали переломанные тела погибших. — Он и его брат более не могут оставаться здесь.

— Решай этот вопрос, Михаил, но не смей превращать Рай в место казни! — угрюмо фыркнула Касиэра, склоняясь над Авророй и осторожно переворачивая её. Осмотрев девочку, она вздохнула, и направилась к Ориэлю, обходившему раненых ангелов.

— Отправьте этих двоих в Тёмную грань, — кивнув на лежащих на земле братьев, глухо приказал Михаил подошедшим охранникам. — Завтра решим, что с ними делать, — он вздохнул и отвернувшись, зашагал вдоль полигона.

Глава 9. В пучину изгнания

Нигар очнулся от тянущей боли в затылке и медленно открыл глаза. Вокруг было темно, лишь где-то вдалеке маячило желтоватое пятно света. Оно постепенно приближалось, превращаясь в свечу, освещавшую бледное лицо Архангела Михаила.

Нигардиэль заставил себя сфокусировать взгляд, потом дёрнулся всем телом, пытаясь разорвать массивные цепи, удерживающие его у стены, к которой он был прикован. Цепи жалобно заскрипели, но не поддались. Нигар зарычал сквозь стиснутые зубы и, сжав кулаки, с ненавистью посмотрел на Михаила.

— Где Белл? — дрожа от ярости, спросил он, чувствуя, как в глубине сознания пробудился и заелозил змей. — Что вы с ним сделали?

— Не переживай, вы скоро увидитесь, — презрительно хмыкнул Архангел, с нескрываемым отвращением разглядывая ангела. Потом поднёс свечу ближе к его лицу и вгляделся в глаза. — Как я раньше не замечал этой тьмы в тебе, Нигардиэль? — сдавленно прошипел он. — Не думал, что ты способен на что-то большее, чем пакостничать в трапезной, — Михаил покачал головой и отступил на шаг, словно боясь испачкаться. — Ты погубил семнадцать невинных душ! — с неожиданным бешенством продолжил он, и его голос дрогнул от отчаяния. — Не думай, что это чудовищное преступление я оставлю без внимания, ублюдок! Растерзать тебя своими руками здесь, в Раю, я, к сожалению, не могу, но ты получишь свое, так или иначе! Запомни, отродье Сатаны: тебе не уйти от возмездия! Вам с братом теперь не скрыться от нас даже там, куда мы вас отправим! — сказав всё это, Архангел резко развернулся и быстрым шагом пошёл прочь.

Нигардиэль откинул голову, прислонив к холодной стене затылок, который всё ещё саднило от боли.

— Это вам теперь не скрыться от меня! — совсем тихо прошипел он ему вслед, мрачно сверкнув глазами.

* * *

— Что происходит? Где Нигар? — Белл с тревогой вглядывался в лица ангелов, которые освобождали его от оков. — Что с Авророй? Она жива?

Ответом ему было молчание. Едва последняя цепь упала на пол, два ангела подхватили ослабевшего Белла под руки и потащили к дверям.

— Подождите! Скажите хотя бы: куда мы идём? — попытался было воспротивиться Белл, но его никто не слушал.

У дверей Тёмной Грани их встретили ещё двое стражников, вооружённых мечами. Они встали по бокам, следуя за процессией по дороге, ведущей к Священным Вратам.

Не понимая, что происходит, Белл растерянно крутил головой, оглядывая окрестности. Возле одного из фонтанов, бившего хрустальными струями из золотой купели, он увидел сводного брата. Ориэль выглядел смертельно бледным, а в его небесных глазах застыли смятение и боль.

— Ориэль! — крикнул Белл, пытаясь замедлить шаг и вывернуться из крепкой хватки воинов. — Ориэль, что происходит? Где Нигар? Он жив?

Ангел не ответил, но Белл успел разглядеть в его глазах отблески слёз. У Белла перехватило дыхание от страха и ужасного предчувствия.

— Ориэль!!! — в отчаянии окликнул он во второй раз, упираясь изо всех сил и вынуждая стражников остановиться. — Ориэль, прошу тебя, ответь!

— Иди! — рявкнул один из конвойных, с трудом удерживая извивающегося Белла. И в следующую секунду тот согнулся от боли, получив удар кулаком в живот.

— Не смейте! — не выдержав, вмешался Ориэль, тут же оказавшись рядом. Он подхватил брата за плечи, помогая тому перевести дух. — Не трогайте его! — грозно сверкнув прекрасными очами, приказал он стражникам.

Тяжело отдышавшись, Белл наконец-то поднял голову и взглянул брату в лицо.

— Скажи мне, что происходит? — сдавленно попросил он, пользуясь некоторой растерянностью своих провожатых. — Где Нигар? Что с Авророй?

— Нигар жив, Белл, — нехотя, словно сомневаясь, произнёс Ориэль, отчего-то пряча взгляд. — А Аврора… — он не договорил.

Послышались чьи-то шаги, и на дорожке, сбоку от них, появилась другая процессия. Четверо мускулистых воинов тащили за собой связанного по рукам и ногам Нигара. Их сопровождали Михаил и Гавриил.

— Я ведь сказал не подходить к пленникам! — увидев сына, рявкнул Михаил и резким жестом повелел тому отойти. — Почему ты никогда меня не слушаешь, Ориэль?!

— Прости, отец! — ангел понуро опустил голову, невольно попятившись, одновременно бросая на Белла тусклый виноватый взгляд. Но тот больше не смотрел на него. Всё его внимание было приковано к Нигару, безвольно висевшему в руках стражников. Голова младшего была опущена, и Белл разглядел отчётливое пятно крови у него на затылке.

— Что это? — прошептал он, ни к кому не обращаясь, лишь в его фиалковых глазах появилось что-то, похожее на осознание. Потом в них показалась боль, отчего зрачки стали быстро темнеть, наполняясь гневом и негодованием. Вскинув голову, Белл взглянул прямо в глаза Михаилу. Тот не дрогнул, ответив юноше ледяным, ничего не выражающим взором. Потом жестом велел стражникам продолжать путь.

Обоих пленников вновь подхватили под мышки и потащили к Святым вратам.

* * *

Братья стояли на краю огромной чёрной скалы, и перед ними внизу простиралась необъятная пропасть, призывно мерцавшая тёмной синевой. Холодная пустота, плотной массой окутавшая всё пространство вокруг, была недвижима и безмолвна. Она напоминала застывшее перед бурей море, где на миллионы миль вокруг не встретишь ни одного берега.

Нигар, которого уже освободили от оков, стоял у самой границы зловещей бездны, смотря прямо перед собой ничего не выражающим, тусклым взглядом. Он старался ничем не выдать своих настоящих чувств, невольно охвативших его в эту минуту. Липкий страх колючими мурашками расползался под кожей, заставляя мелко трястись влажные от пота руки, которые Нигар упрямо сжимал в кулаки. Его белое, как снег лицо, походило на застывшую маску, лишь ставшие чёрными фиалковые глаза, с застывшими под ними фиолетовыми тенями, резко контрастировали с бледной кожей. С того момента, как его вытащили из темницы, Нигар не произнёс ни слова, не отвечая даже на колкие замечания Михаила, не упускавшего возможности выказать тому свою ненависть.

Впрочем, Белл тоже больше не пытался заговорить. Едва увидев брата, он перестал вырываться и покорно плёлся за стражниками, потухшим взором глядя себе под ноги. Лишь когда они остановились у Святых Врат, он поднял голову и отыскал глазами Ориэля. Тот невольно побледнел, и поспешил отвести взгляд, чтобы не видеть в глазах брата обречённость и боль. А ещё растерянность, смятение и неприкрытый страх… Но хуже всего были обида и непонимание. И ещё немой вопрос: за что?

От жалости к братьям и собственного бессилия, на глазах Ориэля вновь проступили слёзы. Не осмеливаясь больше взглянуть Беллу в лицо, он стиснул зубы и отвернулся.

Тем временем, по приказу Михаила, стражники, продолжавшие крепко держать пленников за запястья, грубо ткнули их в спины, вынуждая рухнуть на колени. Нигар зашипел, и тут же обернулся к своим конвоирам, мрачным взглядом окидывая их с головы до ног. Многообещающая кривая ухмылка тронула уголки его губ, а сузившиеся, по-звериному, зрачки заставили воинов попятиться. Это заметил Михаил. Его красивое, мужественное лицо в который раз перекосилось от ярости. Он шагнул было к Нигару с намерением оторвать тому голову, но его удержал стоявший рядом Гавриил.

— Давай закончим всё побыстрей! — раздражённо фыркнул он, положив руку Архангелу на плечо.

— Хорошо, — нехотя Михаил кивнул и, после некоторого колебания посмотрел на стражников. — Скрепите им крылья! — коротко приказал он, не обращая внимания на судорожный вздох, вырвавшийся из груди Ориэля.

— Сами раскроете крылья, или вам помочь? — рыкнул один из конвоиров, жёстко ухватив Белла за волосы и откинув тому голову.

— Убери от него руки! — мгновенно обернувшись, прошипел Нигар с такой яростью, что воин оцепенел от неожиданности, а потом резко отпрянул. Но прежде, чем Нигар смог сделать что-то ещё, у его горла вдруг оказался тяжёлый меч Михаила.

— Только попробуй применить свою чёртову магию! — прорычал он с угрозой, откровенно покосившись на блестевший в закатном солнце клинок. — Я тебе голову снесу, ублюдок!

— Ну, так снеси, чего ты ждёшь? — сквозь зубы протянул младший, вызывающе усмехнувшись Архангелу в лицо. Тот побагровел и дёрнулся, но тут вмешался Белл.

— Гин, перестань! — тихо попросил он брата, с мольбой взглянув ему в глаза. — Что с тобой такое?

Нигар хотел было возразить, но увидев в глазах Белла неизмеримую боль и обречённость, опустил голову и замолчал.

Белл-Ориэль выпрямился, и глядя прямо перед собой, распустил крылья.

Нигар всё ещё медлил. Было заметно, как в нём борются противоречивые чувства. Фиалковые глаза мрачно полыхали неприкрытым огнём ненависти и упрямства, но, взглянув ещё раз на брата, он нехотя сдался. Угрожающее шипение перешло в рычание, едва его крыльев коснулась холодная сталь. Заточенная с обоих концов скоба впилась в тонкие переборки белоснежных крыльев, и, пронзив их, защёлкнулась с металлическим звоном. Чуть поодаль закрепили другую скобу, а потом и третью, намертво сцепив крылья друг с другом, и заставляя пленников перекоситься и застонать от ослепительной боли. По их белоснежным, окружённым чистым голубоватым сиянием перьям заструились ручейки крови и закапали на скалу, окрашивая холодные камни в ярко-алый цвет.

Несмотря на то, что Нигар был готов к боли, из-за нестерпимых мук в его глазах потемнело, мир померк, от безмолвного крика перехватило дыхание. Сжав кулаки и стиснув зубы, он изо всех сил старался удержаться, чтобы не закричать и не начать кататься по земле, чтобы сбросить чудовищные оковы и прекратить мучения.

Белл держался чуть лучше. Он стойко терпел пытку, и только смертельно побелевшее лицо выдавало то, что он чувствовал. Не удовлетворённый его реакцией, проводивший всю экзекуцию воин, поправляя скобу, грубо дёрнул её вниз, чем заставил Белла вскрикнуть и зайтись в жестоких судорогах.

— Не смей! — тут уж не удержался Ориэль. Он метнулся к стражнику и, оттолкнув, поддержал Белла, который хрипло дыша, стал заваливаться на бок. — Прости! — прошептал Ориэль ему в ухо, бережно обнимая брата и заслоняя собой. — Пожалуйста, прости меня, Белл! Я не могу тебя спасти!

Фиалковые глаза открылись и сквозь пелену боли взглянули на ангела. Несколько секунд Белл изучал лицо брата, как будто пытаясь заглянуть тому в самую душу, рассматривал его мокрые от слёз глаза. Потом в его взгляде что-то погасло, и он отвернулся, так ничего и не сказав.

— Отойди, Ориэль! Оставь его! — рявкнул Михаил, хватая сына за предплечье и оттаскивая от пленника. — Вспомни, сколько твоих братьев погибло! — наконец, прошипел он, с негодованием отбрасывая ангела в сторону, обернувшись к стражникам. — Поднимите их!

Нигара и Белла подхватили по мышки и заставили подняться, чуть поддерживая, чтобы те смогли устоять на ногах.

— Именем Святого Престола и Высшей Справедливости, — убедившись, что оба пленника в состоянии слушать, громко заговорил Архангел. — Белл-Ориэля и его брата Нигардиэля, за преступления противные Создателю и приверженность Тьме, а также за характеристики, несовместимые с благими предназначениями всего племени Ангелов — я приговариваю к изгнанию из Рая и отлучаю их от Святого огня! Приговорённые будут низвергнуты на Землю как отступники и далее станут приравнены нами к числу врагов Святого Престола подлежащих уничтожению! Да будет исполнена моя Воля и Право с данной минуты!

Михаил поднял правую руку, и над синей пропастью вспыхнула ослепительная белая звезда. Несколько мгновений она трепетала над бездной, затем стала расширяться, пока не превратилась в густой туман, похожий на небольшое облако, мерцающее серебряным покровом в ярких лучах небесного светила. Его белоснежная масса клубилась и расширялась, медленно приближаясь к краю утёса.

Подождав, пока зыбкая твердь обретёт отчётливые очертания, Архангел властным жестом приказал охранникам переместить пленников в самый центр ледяного облака.

Едва ноги юношей оказались на импровизированной плахе, они почувствовали, как снизу по их телам расползаются волны смертельной стужи. Она проникала в каждую клеточку тела, поднималась вверх замораживая кровь и безжалостно сковывая мышцы.

— Не бойся, Белл, им нас не убить! — хрипло шепнул Нигар брату, поспешно беря его за руку и крепко сжимая ладонь. — И клянусь: теперь они нам за всё заплатят!..

Едва он успел договорить, как облако под ними растаяло, и братья камнем рухнули в безмолвную, звенящую пустоту.

* * *

Синяя бездна выглядела бескрайней и бесконечной, как сама смерть. Время текло хаотично, то замирая, то пускаясь вскачь, а иногда и поворачивая вспять. Миры кружили в безумном хороводе, вспыхивая и угасая, проносясь мимо подобно размытым образам. Вместе с ними утекали мысли, уходило сознание, унося с собой искорки телесной жизни и ощущение бытия.

Ангелы падали и падали, потеряв всякое представление о времени и заблудившись в пространстве. Не было ни ветра, ни звуков, ни запахов, чтобы сориентироваться и понять, куда их уносит синяя бесконечность. Невозможно было определить ни стороны света, ни даже вверх они летят или вниз. Порой их настигала беспросветная мгла, тягучим, тяжёлым покрывалом окутывающая разум. Она лишала зрения и пугала неясными образами, липкими щупальцами страха проникая под кожу. За ней следовала непривычно светлая пелена, разрывающая мрак розовыми бликами, быстро сменявшимися ядовито-оранжевыми всполохами. Сиреневый, коричневый, золотой — цвета чередовали друг друга с немыслимой скоростью, сливаясь в сплошную вереницу линий, проносившихся мимо, подобно падающим звёздам. Этому водовороту теней и света не было конца. Он кружил, повторяясь снова и снова, и вместе с ним в вечном безмолвии умирали и возрождались целые миры, проносилось время, проходили эпохи.

Казалось, безумное падение не кончится никогда. Застыв в неподвижности, скованные безжалостным панцирем зловещей пустоты, ангелы не могли ни на что повлиять и ничего изменить. Их тела, скрюченные в позе эмбриона, замороженные смертельным вакуумом, больше им не принадлежали. Всё, что оставалось теперь — это покориться неизбежности и довериться судьбе.

Иногда ангелам казалось, что они уже умерли, потому что даже разум отказывался существовать посреди ледяного безмолвия. И только редкие удары сердца, непривычно гулко разрывавшие смертельную тишину, напоминали братьям о том, что они всё ещё живы…

Ни Белл, ни Нигар не знали, сколько прошло времени с тех пор, как их повергли в эту бесконечную синь. Они ничего не чувствовали уже слишком давно, и потому непонятно откуда взявшаяся чудовищная тяжесть стала слишком неожиданной. На мгновение братьям показалось, что она вот-вот раздавит их хрупкие тела, раскрошив те на мириады кровавых льдинок. Потом ангелов подхватила и завертела неведомая сила, увлекая за собой в сплошную полосу тумана. Следом за ней пришла волна ослепительной боли. Застывшие от холода тела охватило пламя, и они вспыхнули ярким факелом, оставляя за собой след раскалённой кометы. Вместе с болью практически сразу вернулись и иные ощущения. Разом навалились страх, паника и чувство самосохранения. Крылья забились в отчаянном желании высвободиться из оков и замедлить падение, которое стремительно нарастало. Холодный воздух внезапно сменил обжигающую пелену и в лица ангелам ударил самый настоящий ветер. Вернув подвижность мышцам, они наконец-то смогли посмотреть вниз и увидеть, куда был направлен их полёт.

Внизу, багровея в лучах закатного солнца, от горизонта до горизонта простирался океан. Волны вздымались тяжёлыми гребнями, перекатываясь под порывами шквального ветра и издавая угрожающий непрерывный гул. Низкий небосвод быстро затягивался тёмно-серыми тучами, сливаясь с водой зловещей чёрной полосой и погружая всё вокруг в густые сумерки.

— Будь ты проклят, Михаил! — зарычал Нигар, расширившимися от ужаса глазами глядя в быстро приближающиеся бушующие волны и, в отчаянном усилии, пытаясь разорвать сковывающие его цепи. Потом обернулся к брату, руку которого до сих пор не отпускал.

— Спасайся, Гин! — выдохнул Белл, едва их взгляды встретились. — Уходи, братишка! Телепортируйся!

— Я тебя не оставлю! — Нигар мотнул головой и отвернулся, угрюмо уставившись на волны.

— Прошу тебя, уходи! — Белл попытался вырвать руку, но младший не позволил, мёртвой хваткой вцепившись в его ладонь.

— Нет!

— Гин, пожалуйста, ты ещё успеешь!!!

Мольба Белла потонула в грохоте надвигающейся стихии, и в тот же миг мир погрузился в хаос. Чёрная лавина облаков поглотила последние лучи солнца, ветер взвыл, и из воды, быстро расширяясь, взметнулась огромная воронка смерча. За несколько секунд она сформировалась в бездонный водоворот из ветра и солёных брызг, который, пожирая всё вокруг себя, поднялся на высоту нескольких километров и врезался в облака. Ангелов завертело и с неумолимой скоростью понесло прямо в центр ревущего вихревого потока.

— Гин! — в отчаянии выкрикнул Белл, но младший в ответ лишь крепче сжал его руку. Они успели бросить друг на друга последние взгляды, когда безжалостная тьма окутала их со всех сторон, лишая последних сил и затмевая сознание.

Глава 10. Крах иллюзий

Нигар очнулся от непривычно резкого аромата сопревшей листвы, ударившего ему в нос. В след за этим пришли ещё тысячи незнакомых запахов, самыми неприятными из которых были запахи дыма и грязи. Кислый привкус пота, шерсти, звериного помёта и мокрой листвы висел в воздухе, просачиваясь сквозь узкие окошки хижины, в которой он находился. Поморщившись, Нигар чихнул и, приоткрыв веки, осторожно огляделся.

Тусклый свет пробивался в расположенное у самого потолка вырубленное окно и, через многочисленные щели между криво лежащих брёвен, тонкими стрелами пронизывал маленькую комнату. От земляного пола поднималось облачко пыли, серебристым покрывалом застилавшее всё вокруг: деревянный стол, несколько табуреток, полки с какими-то непонятными вещами, пучки трав, чёрную от сажи посуду, и неказистое, сложенное из досок ложе, на котором каким-то образом и оказался Нигар.

Прислушавшись к странным звукам, доносившимся с улицы, он бесшумно соскользнул с набитого травой лежака и встал на ноги. Колени задрожали от слабости, голова закружилась, спина тут же взмокла от выступивших капель холодного пота, побежавших между лопатками. Нигар покачнулся, но устоял, вцепившись в край деревянного стола. Несколько секунд он набирался сил, преодолевая волну чудовищной слабости, затем сделал осторожный шаг в сторону приоткрытой двери. Затем ещё один, и ещё…

Добравшись, наконец, до двери, ангел толкнул её и выглянул наружу. То, что он увидел, повергло в настоящий шок.

Кругом была грязь. Да, именно так Нигар описал бы размокшую от дождя землю, скользкую глину, утопающую в лужах, и ржавый песок, устилавший всю местность перед хижиной. Трава почернела, стволы деревьев серебрились от плесени и лишайников, а от мелких рытвин и канав шёл одуряющий запах гнили и брожения. Кроме того, в воздухе разносился гул тысячи насекомых, тучами круживших над распаренной от жары листвой.

Нигар взглянул вверх. Голубое небо с мягкими перистыми облаками было единственным островком чистоты среди окружающего его хаоса. Впрочем, ангела сейчас волновало совсем не это. Множество вопросов крутились в голове, и самым важным был один из них: «Где Белл?» И как он сам оказался в этой вонючей хижине посреди зловонного леса?

Обдумывая всё происшедшее, Нигар вдруг заметил то, чему в первый момент не придал значения. Крылья больше не болели. Слегка ныла спина, но скобы, удерживающие переборки, исчезли. Кто-то освободил ангела от них, позволив крыльям привычно сложиться за спиной и исчезнуть. Значит, тот, кто его освободил, не был чужаком. Справиться со сталью, изготовленной в мастерских Святого Воинства, мог только ангел. Только тот, кому был подвластен Святой огонь, делающий такую сталь податливой и хрупкой. И это не мог быть Белл. Но тогда кто? Кому из Светлых ангелов пришла в голову идея помочь двум изгоям, тем самым нарушив волю самого Михаила?

Размышляя об этом, Нигар внимательнее обвёл взглядом окрестности. Кругом были деревья. Где-то за холмом шумел ручей. Прислушавшись, парень вдруг уловил среди переливов воды чьи-то голоса. Разобрать, кому они принадлежали не было возможности и, недолго думая, Нигар направился по тропинке к ручью.

Выйдя на небольшую поляну, через которую широкой лентой струился прозрачный поток воды, Нигар едва не вскрикнул от радости. На берегу бегущего по камням ручья он увидел Белла и какую-то женщину, помогавшую ему смыть с себя пыль и запёкшуюся на спине кровь. У женщины были длинные светло-золотые волосы, тонкий стан и очень выразительный, мягкий взгляд больших ярко-фиалковых глаз. Она нежно улыбалась Беллу, заботливо и трепетно ухаживая за ним.

— Белл! — забыв о слабости, Нигардиэль бросился к брату, и едва не сшиб с ног, когда тот обернулся. Поймав младшего в охапку, Белл-Ориэль счастливо улыбнулся и крепко его обнял.

— Я рад, что ты поправился, братишка! — проговорил Белл, отстраняясь и внимательно разглядывая Нигара. — Я волновался. Ты провалялся четыре дня и всё время бредил. Только этой ночью заснул спокойно, и Касиэра уверила меня, что ты пошёл на поправку.

— Касиэра? — Нигар тут же вскинулся, невольно помрачнев, и только тогда вспомнил о том, что они на берегу не одни. Подняв голову, он настороженно взглянул на женщину, державшую в руках мокрое полотно, которым совсем недавно обтирала спину Беллу. Тот тоже вспомнил про незнакомку и обернулся.

— Гин, познакомься, — совсем тихо обратился он к брату. — Это Риана… Она наша…

— Я ваша мама, Нигардиэль, — перебила женщина, нерешительно приближаясь к сыну. Взгляд её фиалковых глаз светился болью и нежностью. — Очень рада видеть тебя, сынок… — она помедлила, затем протянула руки и заключила младшего в объятия.

Нигар оцепенел, словно на миг превратился в ледяную статую. Затем судорожно выдохнул и резко отстранился. В этот момент его лицо было белее мела, а в почерневших глазах застыл страх и недоверие.

— Гин, ты что? — перестав улыбаться, Белл обеспокоенно шагнул к брату. — Это наша мама! Разве ты не мечтал встретиться с ней?! Разве ты не рад, Гин?!

— Я… Я не знаю… — Нигар рассеянно дёрнул плечом и быстро отвернулся, уставившись на воду. — Мне нужно… Нужно немного подумать, Белл… Прости… — пробормотал он и, больше не глядя на мать, пошёл вдоль берега.

— Наверное, ему и правда лучше побыть одному, — с извиняющейся улыбкой Белл взглянул на женщину, лицо которой болезненно застыло, став бледным и печальным. — Слишком много всего сразу произошло, а Гин ещё не оправился от падения.

— Нигар… меня не примет, Белл-Ориэль, — Риана покачала головой, задумчиво глядя вслед сыну. — Он считает, что я предала вас.

— Гин не может так считать, он тебя совсем не знает! Увидишь, всё изменится! Всё будет хорошо, мама! На самом деле Нигар очень добрый и он…

— И он меня ненавидит, — перебила Риана с горькой улыбкой. — Я почувствовала это, Белл. Нигар не такой, как ты.

— Просто дай ему время, — мягко попросил Белл, беря мать за руку и ободряюще сжимая пальцы. — Ты увидишь: он скоро оттает и успокоится.

Их разговор прервал неясный шум шагов с другой стороны. Оба обернулись и увидели Касиэру приближающуюся к ним со стороны поселения.

— Я была в хижине, хотела навестить Нигара, но его нет, — проговорила та, едва оказавшись на поляне.

— Гин очнулся, Кэс, — Риана подобрала с травы нехитрое одеяние, похожее на короткую тогу и протянула Белл-Ориэлю. Тот поспешил натянуть её на себя. — Он был здесь, но пошёл прогуляться.

— Ему нужно собраться с мыслями, — добавил Белл, собирая с земли лежавшие доспехи, которые оставались на нём после поединка с Камияром.

— Как крылья? — заметив, как он поморщился, поинтересовалась Касиэра.

— Почти зажили, спасибо.

— А у Нигара? Как его рана на голове?

— Я не успел спросить, — Белл смутился. — Но выглядит он лучше.

— Идёмте в дом, — прервала их диалог Риана, подбирая с травы грязную тогу. — Нужно ужин приготовить, а то моих мальчиков нечем будет накормить, — она улыбнулась, первой зашагав по тропинке.

— Тебе не по пути с Нигаром, Белл, — внезапно проговорила Касиэра, остановив парня, собиравшегося последовать за матерью. — Он изменился. И ты больше не сможешь удерживать брата от тьмы, что проснулась в нём.

— Она не проснулась. Её разбудили! — огрызнулся Белл, мгновенно растеряв всю былую доброжелательность.

— Посмотри на себя! — вдруг рыкнула Касиэра, и из воды с громким плеском поднялась тёмная мерцающая плита. Её поверхность как чёрное серебро отражало всё вокруг подобно огромному зеркалу. Белл-Ориэль повернулся и несколько секунд хмуро изучал своё отражение.

— Хм, что это? — внезапно спросил он, с изумлением ощупывая свои щёки и подбородок, покрытые лёгкой светлой щетиной. — Почему у меня на лице волосы?

— Это… — Касиэра смутилась. — Так бывает у тех, кто… упал, — наконец, пояснила она. — Но я не о твоей бороде сейчас толкую, Белл! — она безапелляционно дёрнула его за локоть, призывая очнуться. — Ты посмотри на себя хорошенько! Ты уже не подросток и не нужно вести себя так, словно тебе шестнадцать лет! Пока вы падали прошли целые эпохи! Мир изменился. Вы изменились.

— Что ты хочешь этим сказать? — Белл нахмурился ещё больше, выдернув локоть из её цепких пальчиков.

— То, что ты вырос. И Нигар тоже. Он больше не нуждается в тебе, чтобы выжить. И ты в нём не нуждаешься! Оставь его, Белл. Нигар приведёт тебя к погибели! Он приговорён, понимаешь? Михаил скоро узнает, что вы выжили, и он ни за что не оставит попыток уничтожить вас двоих!

— Почему? — неожиданно Белл развернулся и схватил женщину за плечи, заставляя смотреть в глаза. Касиэра дёрнулась, но руки ангела оказались неожиданно сильными. После нескольких тщетных попыток высвободиться, она сдалась, устало выдохнув.

— Скажи мне всё, что знаешь! — потребовал Белл, буравя её взглядом. — Что произошло на полигоне? Что с Авророй? Почему Михаил нас выгнал? Кто наш отец?.. Ты ведь всё знаешь, Касиэра! Ты можешь всё объяснить!

— Убери от меня руки! — вместо ответа прошипела Касиэра, побледнев от негодования. — И не смей ко мне прикасаться!

— Я не отпущу тебя, пока не ответишь!

— Спроси обо всём свою мать! И своего брата! Я лишь хотела тебе помочь, но ты…

— Ты уже помогла, когда вытащила нас с Нигаром из океана, — хватка Белла чуть ослабла. Он поник, его взгляд стал усталым. — Это ведь ты сделала, Касиэра, больше некому. И от оков нас освободила ты… Не хочешь отвечать на вопросы — не надо. Но скажи хотя бы: почему ты нас спасла?

Женщина долго молчала, затем высвободилась из его рук и коротким жестом убрала зеркальное полотно.

— Мне показалось несправедливым решение Михаила, — не глядя на него, холодно проговорила она. — Но теперь я не уверена, что поступила правильно, пытаясь вас спасти.

— Ты… что-нибудь знаешь про Аврору? — голос ангела дрогнул.

— Ничего, — Касиэра мотнула головой и отвернулась. Белл побледнел и долго молчал, пристально рассматривая собеседницу, потом вздохнул и сменил тему.

— Послушай, я уже спрашивал мать об отце, но она молчит. Не хочет говорить со мной о нём.

— Риана хочет вас защитить, Белл, — помедлив, Касиэра повернулась к нему. — Но боюсь, уже слишком поздно.

— Ты права. Не стоит нас защищать, — взгляд ангела вновь стал холодным. — Михаил не оставит своих попыток. Рано или поздно нас всё равно убьют.

— Вам нельзя здесь оставаться, — она мягко коснулась ладонью его щеки и провела по ней, погладив светлые волоски пробивающейся щетины. — Риану ищут уже давно, а теперь они усилят поиски. Вам надо разделиться, Белл. А ещё лучше найти Падших и присоединиться к ним. Воины Афаэла очень сильны и сражаются, как одержимые. Возможно, в их общине у вас будет шанс.

— Я не Падший и не стану прятаться за их спинами! — глаза Белл-Ориэля полыхнули гневом, мгновенно почернев.

— Но ты больше и не Светлый, Белл, — Касиэра печально вздохнула. — Для них ты теперь чужой.

— Зато у меня есть брат. И мать. Больше мне никто не нужен!

— Тогда хотя бы не считай меня врагом, — женщина мягко улыбнулась.

— Ты — Богиня, Касиэра, а я — Ангел. Мы слишком разные, чтобы быть врагами… Впрочем, и друзьями тоже, — сухо добавил он и отвернулся, зашагав в сторону хижины.

* * *

Немного перекусив и так не дождавшись Нигара, Белл-Ориэль отправился на его поиски. Между тем Касиэра и Риана оставшись одни, присели на неказистые ступени хижины.

— Белл хочет знать кто их отец, Кэс. Не уверена, что смогу им объяснить, что тогда случилось, — первой заговорила Риана, задумчиво рассматривая маленькую чёрную змейку, лениво скользящую по траве неподалёку. — Как ты думаешь: что мне сказать сыновьям?

— Не знаю, — Богиня тяжело вздохнула, покачав головой. — Это твоя жизнь, Ри. Мне трудно что-то советовать.

— Но ты одна знаешь близнецов достаточно хорошо. Только благодаря тебе я столько лет была в курсе их проблем, Кэс. Представляю, как непросто было следить за тем, что с ними происходит, но я очень благодарна, что ты делала это ради меня.

— Да, уж… — Касиэра выразительно хмыкнула. — Михаил даже решил, что я защищаю мальчишек ради Люцифера. Ему и в голову не пришло, что я стараюсь ради тебя.

— Спасибо! — Риана улыбнулась, мягко сжав её ладонь. — Спасибо, что спасла их, Кэс! Спасибо, что привела их сюда, ко мне!

— Я не уверена, что правильно поступила, уступив твоим мольбам, Ри, — богиня высвободила свою руку и мрачно взглянула на подругу. — Теперь ты в опасности. Твоих сыновей будут искать, как только выяснится, что они живы. Мне едва удалось остановить Михаила от расправы над ними прямо там, в Раю, но здесь ему ничто не помешает всех вас убить.

— И всё же мы ещё живы. И мы вместе — это самое главное.

— Тебе будет тяжело с сыновьями, Ри, — помолчав, Касиэра снова вздохнула. — У Нигара непростой характер, а Белл… Он очень непредсказуем. На вид белый и пушистый, но внутри… Я поймала его взгляд сегодня и у меня мороз по коже пробежал. Такой силы духа я даже у Люцифера не видела. Кроме того, я чувствую, как в нём пробуждается нечто тёмное, страшное, неукротимое. Оно сметёт всё, что встанет на его пути. Скоро от доброго светлого мальчика ничего не останется, и боюсь, мы все ещё пожалеем, что помешали Михаилу.

— Не говори так! — Риана даже побледнела. — Белл-Ориэль не станет исчадием ада! Я не дам ему озлобиться и повторить судьбу своего отца! А Нигар… Он успокоится — я верю! Им просто нужна любовь, чтобы почувствовать себя прежними! Кэс, им необходимы тепло и забота, которой они были лишены столько лет!

— Будем надеяться, что ты права, — Касиэра неопределённо кивнула. — Но пока тебе лучше подумать и решить, что сказать сыновьям об их отце. Белл так просто не отстанет, я знаю. И он чувствует ложь не хуже меня. Кроме того, Белл должен узнать, что произошло на полигоне. Магия его брата — нечто запредельное. Я никогда такого не видела.

— Неужели и правда погибло семнадцать ангелов, Кэс?

— Да. Всего за несколько секунд Нигар вырвал из них души, Ри. Они покидали тела так стремительно, что ломали ангелам кости и выворачивали наизнанку мышцы. Весь полигон был залит кровью, которая фонтаном вырвалась из искорёженных тел. Даже Михаил и Гавриил не могли помешать. Они сами едва держались и не сумели противопоставить ничего этой чудовищной силе.

— Это ужасно, — ясно представив эту картину, Риана передёрнулась. — Не могу поверить, что один из моих мальчиков способен на подобную жестокость…

Отчётливое шипение, донёсшееся из травы, заставило её замолчать. Обе женщины невольно обернулись на звук и увидели змею, которая подняв клинообразную голову, угрожающе шипела, обнажив острые ядовитые зубы.

— Уходи! — резко приказала Касиэра, и змея поспешно шмыгнула в ближайший кустарник.

— Никогда не видела змей так близко к дому, — рассеянно прошептала Риана, наблюдая, как рептилия исчезает из виду. — Не нравится мне это, Кэс.

— Мне тоже, — хмуро кивнула та, о чём-то задумавшись. Потом поднялась, внимательно оглядывая окрестности. — У меня есть кое-какие дела, Ри, но я ещё навещу вас.

— Я тебе всегда рада, ты же знаешь, — та ответила улыбкой, провожая подругу взглядом. Касиэра взлетела и почти мгновенно растаяла в небесах.

* * *

— Гин! — Белл-Ориэль облегчённо вздохнул, отыскав брата на берегу всё того же ручья выше по течению. — Где ты пропадаешь? Пропустил ужин… Мама там волнуется…

Нигар не ответил. Только скользнул по брату холодным взглядом и отвернулся.

— Что с тобой? — как и всегда Белл почувствовал его настроение и нахмурился. — Что происходит, может, объяснишь? Почему ты так настроен против Рианы, Гин?

— Она нас бросила, Белл, — не оборачиваясь, глухо произнёс младший. — Мы были не нужны никому все эти годы, так что же сейчас изменилось?

— Сейчас мы нашли друг друга и можем быть семьёй.

— Неужели? — хмыкнул Нигар и его губы презрительно скривились. — И кто же стал нашей семьёй? Риана, у которой хватило решимости бросить Михаила и связаться с нашим отцом, но не хватило духу забрать нас с собой на Землю? Или Касиэра, которая уже сейчас жалеет, что спасла нас, Белл?

— Гин, я понимаю твои чувства, но…

— Ничего ты не понимаешь, — перебил младший, покачав головой. — Не понимаешь, что кроме друг друга мы никому не нужны. Каким-то чудом мы выживали столько лет, но в этом нет заслуги ни Рианы, ни Касиэры. Мы защищали друг друга, оберегали, любили. Мы сами себя спасали и сами себя воспитывали. А теперь появляется кто-то ещё и считает себя вправе рассуждать о нашей жизни и критиковать наши поступки.

— О чём ты говоришь? — Белл замер, сразу насторожившись. — Может, расскажешь, в конце концов, что случилось, Гин? Что произошло на полигоне, пока я валялся без сознания?

— Я расскажу, — Нигар неопределённо кивнул, потом повернулся и посмотрел брату в глаза. — Но сначала ты расскажи: зачем настоял на этом бое с Камияром, если уже понял, что Михаил решил убрать тебя его руками?.. Я ведь всё видел, Белл! Видел, как он убивал тебя! Как переглядывался с Михаилом, сомневаясь, что правильно расшифровал его намерения! Я стоял там, внизу, и наблюдал, как ты истекаешь кровью! Я кричал и плакал, потому что не мог ничем тебе помочь!.. А ты даже не подумал обо мне… Тебе было наплевать, что я останусь совсем один! Что у меня не останется никого! Тебе было важно доказать всем, что ты не трус и не боишься смерти!.. Что ж, ты доказал, — Нигар сжал побелевшие губы. — Теперь они надолго тебя запомнят… Ты разорвал свои оковы, Белл. Я сделал то же самое… Я тоже захотел уйти, чтобы меня запомнили! Поэтому, когда ты упал… — младший замолчал. Его губы дрожали.

— Что ты сделал? — уже начиная догадываться, тихо спросил Белл. — Что, братишка?

Нигар помолчал, потом горькая усмешка коснулась его губ.

— Помнишь ту птицу, Белл?.. Помнишь, как она свалилась замертво от моего свиста?

— Ты… — Белл-Ориэль оцепенел, когда, наконец, его настигло осознание случившегося. — Ты стал убивать, Гин?! — в ужасе ахнул он.

— Да. Я стал их убивать, брат, — Нигар вскинул подбородок, и решительно кивнул. — Одного за другим. И убил бы их всех, если бы не Касиэра, которая отвлекла меня, сообщив, что ты жив…

Белл закрыл лицо руками и долго молчал, не в силах ни пошевелиться, ни просто что-то сказать. Действительность обрушилась на него чудовищной волной и буквально раздавила, не давая дышать. Его брат стал убийцей… Стал монстром, способным запросто пролить невинную кровь. И всё из-за него…

— Прости! — всё же выдавил Нигар, как и всегда, ощутив боль брата. — Я видел, что ты не собираешься убивать Камияра. Ты мог бы это сделать много раз… Это они не поняли, но я-то тебя чувствую, Белл. Мы ведь близнецы… Но пойми: ты смирился с тем, что тебя убьют, а вот я не смог… Прости!..

— Так вот почему нас выгнали, — простонал Белл-Ориэль, едва не взвыв от отчаяния. — Но зачем, Гин?!.. Зачем ты это сделал?!..

— Если ты не понял этого сразу, то уже не поймёшь, — тон младшего стал ледяным.

— Лучше бы меня похоронили на этом полигоне, чем осознавать, что из-за меня ты стал убийцей!

— Нет, Белл. Лучше бы я убил Михаила сразу, как только услышал его разговор с Гавриилом, — Гин безразлично качнул головой. — Они ведь сговорились ещё утром, что вечером избавятся от тебя.

— Что ты имеешь в виду?

— Я подслушал их разговор после того, как ты победил в первом поединке. Великие решили, что ты слишком опасен, и от тебя нужно избавиться, пока не поздно. Меня они посчитали никчёмным неудачником, а потому не сочли достойным со мной возиться.

— И ты решил доказать обратное? — вновь помрачнел Белл.

— Нет. Я решил, что пришла пора узнать причину, из-за которой нас всю жизнь гнобят, брат. И тогда я нарушил обещание, что тебе дал, и отправился за дневником Михаила.

— И… что же ты узнал? — Белл затаил дыхание, чувствуя, как от волнения кровь запульсировала в висках.

— Не уверен, что ты готов принять правду, — задумчиво поглядев на брата, устало заметил Нигар. — Я вообще не хотел рассказывать, но, похоже, теперь у меня нет другого выбора.

— Почему?

— Потому, что ты продолжаешь витать в облаках, Белл. Ты всё ещё думаешь, что полон света, что наша мать святая, а мы оба стали жертвой несправедливости…

— Не смей говорить в таком тоне о нашей матери, Гин! — тут же осадил Белл, гневно сверкнув глазами.

— Что ж, ладно, — младший покорно поднял руки, не желая затевать ссору. — Тогда я просто назову имя нашего отца… Надеюсь, тогда ты станешь менее категоричным и поймёшь, почему я не разделяю твоей блаженной веры в добро.

— Прекрати эти свои игры! — рявкнул Белл, вскакивая на ноги. — Если ты знаешь имя нашего отца, то назови его или просто заткнись!

Нигар поднялся на ноги вслед за братом и, шагнув к нему, посмотрел прямо в глаза. Несколько секунд он всё ещё молчал, словно сомневаясь, затем чуть слышно произнёс:

— Люцифер… Люцифер — Утренняя Звезда… Так зовут нашего отца, Белл.

Повисла тяжёлая пауза. Потом Белл-Ориэль покачнулся, словно прозвучавшее имя сбило его с ног. Он бы просто упал, если бы Нигар не поддержал и не обнял, прижав к себе, как когда-то в детстве.

— Извини, братишка, — шепнул младший, осторожно гладя Белла по голове. — но эта правда тебе сейчас необходима… Она поможет многое осознать и сбросить, наконец, ту розовую пелену с глаз, которая тебя едва не погубила.

— Этого… не может быть, Гин!.. Не может быть! — словно в бреду повторял Белл, пока они, обнявшись, стояли на берегу ручья. — Этого просто не может быть!..

Глава 11. Разорванные цепи

— Тебе нужно было рассказать мне всё сразу же, Гин, — сдавленно выдохнул Белл-Ориэль, повернувшись к брату, который, сгорбившись, сидел неподалёку на засохшем стволе поваленного дерева и угрюмо рассматривал цепочку муравьёв, проложивших дорожку вдоль трухлявой коры. — Нужно было предупредить о планах Михаила. И о том, кто наш отец.

— И что бы ты сделал? — Нигар обернулся, устало взглянув на брата.

Белл не ответил. После того, как он узнал правду, говорить не было сил. Братья ушли с берега в лес и долго бродили по раскисшим после дождя тропинкам, прежде чем Белл смог наконец принять чудовищную правду, которая на него обрушилась.

Слабость от не заживших до конца ран всё ещё давала о себе знать, и потому, увидев в чаще поваленное дерево, ангелы, не сговариваясь, уселись на нём и долго молчали, думая каждый о своём.

— Знаешь, когда я очнулся после падения и увидел нашу мать, я почувствовал себя по-настоящему счастливым, — вновь заговорил Белл, глядя куда-то в пустоту перед собой. — Даже изгнание из Рая не показалось мне таким уж ужасным. Я подумал, что теперь всё будет по-другому, что мы сможем стать семьёй, что исчезнет, наконец, то невыносимое чувство одиночества, которое мучило нас всё это время…

— Оно никогда не исчезнет, Белл, — Нигар покрутил головой, одновременно сжав в пальцах сухую ветку, подобранную им с травы и с хрустом ломая её. — Нас не просто вышвырнули из Рая — нас предали. Архангелы, друзья, учителя, Ориэль, Касиэра… Они с самого начала знали правду и знали, что у нас нет шансов избежать этой участи. Что мы никогда не сможем стать такими, как они, как бы ни старались. Наверное, милосердней было бы уничтожить нас ещё младенцами, а не заставлять напрасно мучиться столько лет. Об этом знала и наша мать, Белл. И наш отец… И они бросили нас… Все нас бросили.

— Возможно, и Риане не оставили выбора, Гин…

— Тебе так хочется обманывать себя и дальше? — младший презрительно фыркнул, сузив зрачки. — Ты всё ещё надеешься обрести семью, братишка? Какая чудесная получится идиллия! Дети Люцифера сажают цветочки с мамочкой, которая произвела их на свет… Может, и людям помогать начнём, Белл? Научим их светлому, доброму, вечному? Докажем Михаилу, что он зря выкинул нас из Рая? Что в нас нет темноты, силы, ярости? Или ты не чувствуешь их, Белл? Может, тебе нужны ещё причины, чтобы понять, кто ты есть?

— Нет, но Риану я не брошу. Пусть она и не была для нас опорой в этой жизни, но она наша мать, и она всё, что у нас осталось.

— Всё, что у нас осталось — это боль, братец, — прошипел Нигар, и его лицо потемнело от ярости. — Боль, которая теперь не исчезнет до тех пор, пока мы не отомстим всем тем, кто нас предал! Они должны заплатить за каждую слезинку, что мы пролили, за каждое унижение, что испытали по их вине! Ты можешь и дальше разыгрывать из себя добродетель, но я сыт ею по горло! И мне не нужна мать, чтобы уничтожить своих врагов!

— Значит, Касиэра говорила правду? — Белл оцепенел, в ужасе разглядывая брата, которого больше не узнавал. — Ты поддался тьме, и она полностью овладела тобой!

— Так вот, кого ты теперь слушаешь — Касиэру! — рявкнул Нигар, взорвавшись от негодования. — Эту ведьму, которая шастает из мира в мир, не в силах определиться! С чего ты взял, что эта, насквозь лживая псевдобогиня заслуживает доверия? Что она не предаст, как и все остальные?

— Ты прав — она и половины не знает о нас, Гин, но я ведь тебя знаю. И я вижу, как ты изменился. Вижу, что твоя душа ожесточилась на весь свет, и ты готов проклинать даже тех, кто хочет нам помочь. Касиэра спасла нас — не забывай. Благодаря ей мы всё ещё живы и обрели нашу маму. Разве этого не достаточно, чтобы хотя бы не считать её врагом?

— Ты можешь считать её кем угодно, брат, но я больше не верю в благие намерения. И я скорее доверюсь демонам из преисподней, чем подружке Михаила!

— Тебе нужно успокоиться, — видя, что младшего всего трясёт, Белл не стал продолжать спор. — Прошу тебя: идём домой! Думаю, тебе стоит получше познакомиться с мамой прежде, чем принимать решения. Ты поешь, отдохнёшь, залечишь свои раны. Потом поговорим.

— У меня нет дома! — обрубил Нигар, поднимаясь с дерева. — И у меня не было и не будет матери! Остался только брат, но и тот скоро меня бросит!

— Не говори так! — Белл-Ориэль даже побледнел. — Ничто на свете не заставит меня бросить тебя, Гин!

— Тогда тебе стоит выбрать с кем оставаться! — глухо выдавил Нигар, зло сверкнув глазами. — Я буду ждать твоего решения до рассвета, и, если ты не придёшь — уйду один! — и он развернувшись, направился вглубь чащи.

— Гин! — Белл кинулся было за ним, но опоздал. Нигар вдруг исчез, оставив после себя зыбкую струйку дыма.

* * *

— Белл-Ориэль! — Риана улыбнулась, расставляя на столе миски с кашей и похлёбкой. — А где твой брат? Ты нашёл его?

— Нигар… не придёт, — замявшись, Белл опустил голову. — Он решил ещё немного прогуляться.

— Вот как, — Риана поникла, сжав в руке тряпку, которой смахивала крошки со стола. — Он всё ещё обижен на меня, да?

— Мне кажется, он просто растерян, — Белл постарался придать голосу побольше мягкости, однако ему это не слишком удалось. В тоне прозвучало раздражение на брата. Некоторые замечания Нигара невольно закрались в душу и остались там, не смотря на старания Белла не поддаваться отчаянию. Юноша взглянул на мать и увидев несчастное выражение на её лице невольно смягчился. — Давай, я тебе помогу, — беря из её рук очередную миску, улыбнулся он. — Ты лучше присядь, отдохни.

— Сначала я хочу подарить тебе кое-что, Белл, — спохватилась Риана, вытаскивая из-под сваленных в кучу старых корзин небольшой свёрток. Размотав кусок ткани, которым он был обёрнут, она протянула сыну крупный, идеально круглый розовый камень, переливающийся россыпью звёзд в тонких лучах света.

— Что это? — Белл с интересом разглядывал сияющий подарок, любуясь переливающимися гранями.

— Это розовый бриллиант — знак нашего рода, сын. Единственное, что Михаил позволил мне взять с собой в изгнание, — она развязала ещё один маленький узелок, который Белл сразу не заметил, и высыпала в ладонь сына дюжину голубых сапфиров, размером с небольшую монету. — А это камни с доспехов вашего отца. Он подарил мне их, когда вы родились. Теперь это всё ваше. Раздели с Нигаром, если… он захочет взять.

— Ты хочешь рассказать мне об отце? — почувствовав неуверенность в голосе матери, Белл пристально взглянул на неё.

— Да, только… воды сначала принесу, — Риана подхватила стоявшее в углу небольшое ведёрко, но Белл ловко перехватил его, не дав ей сделать ни шагу.

— Я сам принесу, — решительно перебил он, заворачивая камни обратно в тряпицу и убирая в карман тоги. — Спасибо за подарок, — сухо поблагодарил он.

— Вверх по течению ручья есть родник, Белл…

— Я видел, — коротко оборвал тот, быстро выскользнув за дверь и зашагав по тропинке.

* * *

Набрав воды, Белл ещё некоторое время провёл у родника не в силах возвратиться обратно. Странно, но сейчас ему не хотелось говорить с матерью об отце, словно её исповедь могла причинить ещё больше боли, чем он уже испытал. Да и что Риана скажет нового? Что она вообще может сказать после того, как Белл узнал о Люцифере? Одно это имя уже сказало ему обо всём, не оставив даже иллюзий. На душе было противно, гадко, мерзко и холодно, а слова Нигара больше не казались такими уж несправедливыми. Где-то внутри начал потихоньку разгораться огонёк ненависти. Пока непонятно к кому, но от его тёмного пламени пекло в груди и стучало в висках. Пытаясь отогнать зарождающуюся ярость, Белл подхватил ведро с водой и зашагал в сторону хижины. Он настолько погрузился в свои мысли, что не сразу обратил внимание на отрывистое эхо голосов, доносившееся из-за стены деревьев. И только резкий женский крик заставил ангела очнуться и прислушиваясь, замереть на месте.

Повторный крик, наполненный ужасом и отчаянием, раздался со стороны хижины, и Белл, больше не раздумывая, бросился туда.

Выскочив на поляну перед домом, он едва не столкнулся с двумя ангелами, внезапно набросившимися на него из-за кустов. В одно мгновение они оказались рядом, и Белл рухнул на землю, окутанный с головы до ног прочной, почти невесомой энергетической сетью.

— Так-так-так! — протянул чей-то насмешливый голос, когда Белл, спелёнатый словно младенец, скрючился в сильных руках охотников, поднявших его с земли. — И кто это у нас?

Пока два ангела удерживали пленника, третий подошёл, с интересом всматриваясь в его лицо.

— Хм, вот так встреча! — понизив голос, пробормотал воин с откровенным изумлением, при этом его лицо заметно потемнело. — Белл-Ориэль, кажется… Вот уж не думал, что ты так глупо попадёшься, да ещё при первой же охоте. Богатая у нас сегодня добыча — Михаил будет доволен!

— Где Риана? — оставшись равнодушным к торжествующим ноткам в замечаниях ангела, в котором Белл сразу же узнал Бористэля, он крутил головой, силясь рассмотреть сквозь мелкие ячейки сети находившиеся на поляне силуэты. — Что вы с ней сделали?

— Твоя подружка в доме, — глаза охотника недобро сузились, полыхнув ледяными зарницами. — Я смотрю вы здесь неплохо устроились, даже гнёздышко свили, — он хмыкнул, потом коротким жестом указал на хижину ещё двоим воинам, стоявшим неподалёку. — Но, увы, я вынужден прервать вашу идиллию, Белл-Ориэль… Отступникам и приспешникам Люцифера — смерть! Ты отлично сражался там, в Раю, но теперь всё. Раз ты здесь и не с нами, значит, против нас, и мы враги. Так что не обижайся, но мне придётся вас убить, — он растянул губы в безжалостной улыбке, одновременно кивая своим помощникам.

— Нет!!! — крик Белла, наполненный безумием и отчаянием, сорвался с губ и потонул в рёве Святого огня мгновенно охватившего ветхую хижину. — Нет!!! Мама!!! — он дёрнулся изо всех сил и его хриплый стон слился с агонизирующим визгом женщины, связанной валявшейся на полу, охваченного смертельным пламенем дома.

Несколько секунд истошных криков, и поляну вокруг заволокло чёрным дымом, одновременно погрузив её в ватную тишину. И только пепел, кружа в воздухе траурными снежинками, беззвучно опускался на траву, словно обугленный рваный саван.

— Так это была твоя мать? — Бористэль обернулся и посмотрел на пленника, который задыхался и рвался в путах, не в силах больше выговорить ни слова от горя и ненависти. — Что ж, мне жаль, Белл-Ориэль, но не могу тебя утешить сказав, что вы скоро встретитесь… Святой огонь сжигает даже душу, не оставляя нашим врагам шанса вернуться. Ты храбрый и быстрый, но, увы, это ничего не меняет. Михаил не для того вернул меня к жизни, чтобы я проявлял милосердие. Тем более что нужно ещё отыскать твоего брата Нигардиэля, который, я уверен, находится неподалёку. Он, как никто заслуживает смерти, надеюсь, ты не станешь с этим спорить?

Бористэль устало вздохнул и бросив последний равнодушный взгляд на пепелище, оставшееся от хижины, кивнул воинам, приказывая отойти от пленника. Те швырнули Белла на траву и разошлись в стороны. Бористэль поднял руку.

— Стой! — раздался чей-то гневный оклик, и на поляну приземлились ещё несколько ангелов. Высокий блондин в золотых доспехах тут же приблизился к пленнику и, склонившись, одним движением поднял того с земли.

— Белл? — побледнел воин, с тревогой всматриваясь в искажённые мукой прекрасные черты. — Как ты здесь оказался?

— Не знал, что ты водишь дружбу с Падшими, Ориэль, — чуть презрительно бросил Бористэль, вмешавшись в разговор. — Но позволь нам закончить свою работу, потому что мы торопимся.

— Белл — не Падший, Бористэль! — огрызнулся белокурый воин, гневно сверкнув голубыми глазами. — И ты можешь больше не беспокоиться, я сам с ним разберусь! Возвращайтесь к своим делам!

— У меня приказ Михаила зачистить этот район, — воин потемнел лицом. — Ты, конечно, его сын, Ориэль, но не тебе решать, как поступать с пленными. Отдай нам Белл-Ориэля, и разойдёмся по-хорошему. Иначе, я буду вынужден сообщить Архангелу, почему смог выполнить его приказ только наполовину.

— Что значит, наполовину? — Ориэль застыл и побледнел ещё больше. — Вы отыскали Нигардиэля?

— Пока нет, но мы нашли здесь женщину. Белл-Ориэль назвал её матерью.

— Что-о-о?! — белое лицо Ориэля стало зеленоватым, и он покачнулся. Потом его взгляд упал на выжженный участок земли, пробежал по обуглившимся щепкам и замер на Бористэле. — Вы убили Риану?! — простонал он, судорожно сцепив кулаки. — Ты про неё говоришь?! Отвечай!

— Мы исполнили приказ, — несмотря ни на что, тон воина остался ровным и почти спокойным. — А если у тебя есть вопросы, Ориэль, задавай их Михаилу. У меня нет времени разбираться в ваших дворцовых интригах.

Ориэль закрыл глаза и, запрокинув голову, стиснул зубы, чтобы не застонать. Несколько секунд он был недвижим, лишь его шея чуть дёрнулась, когда он сглотнул застрявший в горле комок из беззвучных рыданий. Потом Ориэль открыл ставшие тусклыми голубые глаза и принялся распутывать сеть, оплетавшую тело его сводного брата.

— Не делай этого, Ориэль, — глухо предупредил Бористэль, покачав головой. — Белл попался случайно, нам просто повезло. Изловить его ещё раз будет непросто. Михаил придёт в ярость, когда узнает, кого ты отпустил, а мне придётся доложить об этом.

— Докладывай, — холодно бросил ангел, даже не повернув головы.

Бористэль вздохнул, после чего развернулся и дал знак воинам уходить.

* * *

Как только последние путы упали к ногам Белла, Ориэль поддерживая брата, мышцы которого затекли от сдавливающей его тело сети, осторожно усадил того на траву.

— Это была… Риана? — дрогнувшим голосом спросил Ориэль, вглядываясь в застывшие черты брата. — Это была она, Белл?

Тот не ответил. Белл смотрел прямо на брата, но не видел его. Казалось, он ничего не слышит и не понимает. Так продолжалось довольно долго прежде, чем скулы Белла чуть заметно дрогнули, а зрачки стали быстро темнеть. По мышцам пробежала короткая судорога, а из груди вырвался полустон-полурёв, переросший в настоящий рык беспредельной ярости. Белл внезапно вскочил на ноги и, вскинув руки, закричал так, что от этого крика едва не раскололись небеса. Чернота в глазах ангела стала беспредельной, затем сменилась кровавыми всполохами, разгораясь и пульсируя подобно сверхновой звезде. Земля зашаталась под ногами, заходила ходуном, словно кто-то решил вывернуть её наизнанку. Ветер обрушился с неистовой силой, деревья заскрипели, застонали, и стали валиться, как карточный домик одно за другим. Темнота, непроглядная и почти осязаемая, быстро окутывала окрестности, разрываясь лишь ослепительными вспышками чудовищных фиолетовых молний, от которых то тут, то там, загорались и взмывали вверх тысячи лесных пожаров.

Ориэль озирался, не в силах понять, что происходит. Ярость стихии была настолько сильна, что какое-то время ангел не мог поверить, что чудовищный выброс энергии мог быть связан с Беллом. Уши заложило от нарастающего гула, и казалось, сама Земля плачет и разрывается от поразившего её безумия. Очередной треск потряс твердь, и темнота озарилась кровавым пламенем магмы. Земля вздыбилась, лопнула с невообразимым грохотом, и новорождённый вулкан задышал, загудел, выплёвывая огонь и пепел ввысь, окрашивая небеса багряными зарницами. Белл снова зарычал и цепь молний, соединившись в одну непрерывную сеть, ослепительно заблистала, опутывая горизонт и превращая небо в смертельную ловушку.

— Нет, Белл! — поняв, наконец, что происходит и что тот задумал, Ориэль кинулся к брату, схватил за плечи, пытаясь отвлечь. — Нет, не делай этого, пожалуйста! Остановись, Белл! Ты ведь не убийца!

Но Белл всё ещё не слышал или не желал слышать. Даже не взглянув на брата, он оттолкнул его от себя, да так, что Ориэль отлетел в сторону, врезавшись в скалу.

Пока Ориэль корчился на земле, пытаясь прийти в себя, воздух вокруг внезапно сгустился и ядовито-зелёным ковром пополз между деревьями. Трава под ним тут же чернела, скрючиваясь мёртвыми листьями, сами же деревья в одно мгновение превращались в труху, истлевая прямо на глазах.

На фоне грозных облаков вдруг появились несколько светящихся силуэтов, поднявшихся с земли и белой молнией прорезавших небеса. Они мчались вверх, желая уйти от смертельной пелены тумана, убивающей всё живое, но фиолетовая цепь молний закрыла единственный путь к бегству сплошной паутиной. Несколько ослепительных вспышек и белоснежные силуэты ангелов разорвало на кровавые лоскуты, и теперь они медленно планировали вниз, охваченные пламенем.

— Нет!.. Белл!.. — Ориэль смотрел на гибель своих собратьев и по его щекам текли слёзы. — Зачем?!..

На этот раз Белл услышал. Он повернул голову и страшным пустым взглядом посмотрел на брата.

— Уходи, Ориэль! — глухо приказал он, и фиолетовая цепь в небе лопнула, открывая проход. — Уходи и не возвращайся!.. Тебя, как и остальных Светлых, отныне здесь будет ждать только смерть.

— Прекрати это, Белл! Ты убьёшь не только Светлых! Ты убьёшь людей!

— Мне нет дела до людей, — чёрные глаза ангела озарились кровью.

— Но ты ведь не такой! Ты ведь…

— Я. СЫН. ЛЮЦИФЕРА! — медленно, с расстановкой прорычал Белл, подходя к Ориэлю и склоняясь над ним. Потом одной рукой схватил брата за шкирку и поднял так, что его ноги едва касались земли. — И ты всегда знал об этом, Ориэль! Как и Михаил… Он всегда видел во мне зло, а теперь и ты увидишь.

— Ты никогда не был злом, Белл! — Ориэль в отчаянии замотал головой.

— Был. Но я всегда держал его взаперти. Зато теперь я свободен, и мне нет больше дела до глупой морали и чьих-то законов. С Рианой умерло всё, что держало меня на цепи. Михаил добился своего: я больше не Ангел Света, и обещаю, что Архангел во мне не разочаруется!.. Я — Сын Люцифера, покажу вам, что значит настоящее Зло!.. А теперь убирайся! — и Белл отшвырнул Ориэля в сторону открывшегося в небесах прохода. — Уходи, пока я ещё помню о том, что ты мой брат, но не смей возвращаться!

* * *

Белл ступал по раскалённой земле, и всюду, куда падал его взгляд, жизнь корчилась в смертельной агонии. Реки закипали, леса горели, звери, люди, птицы падали замертво. Чёрное марево превратило яркий день в непроглядную ночь, где торжествовала сама Смерть. Зелёный туман стелился над пожарищем, захватывая всё большие территории и расползаясь по земле с чудовищной скоростью. Там, куда простирались его невидимые щупальца, господствовали мор и болезни, выкашивая безжалостной косой тех, кто уцелел. Безумие и мрак, словно коварный вирус, поражали сердца людей, превращая их в диких зверей, где царствовали боль и жестокость. Люди сражались друг с другом с беспощадностью голодных хищников, с остервенением уничтожая всё, что вставало на их пути. Мать убивала детей, брат шёл на брата, отец на сына. Хаос, войны, болезни распространялись по земле со скоростью лесного пожара и, подобно пламени, пожирали всё живое...

Белл взлетел. Он нёсся над разрушенным миром и заглушал свою боль, причиняя её другим, вымещая на этом мире всё, что так долго копилось в его душе, не имея выхода — злость, обиду, разочарование. Сердце его кровоточило и разрывалось от невыплаканных слёз, мука и ненависть поселились в ставших мёртвыми чёрных зрачках. На прекрасном бледном лице вздулись и почернели переплетения вен, делая ангела похожим на восставшего из могилы мертвеца.

Белл не знал, сколько прошло времени с тех пор, как мир вокруг погрузился во мрак. Для него не было больше различий между часами и неделями. Может, прошёл только миг, а может вечность — он теперь не понимал разницы. Просто летел до тех пор, пока силы не оставили и он не упал в объятия звенящей тишины и лютого холода. Погрузившись в белое, колючее, обжигающее стужей пространство, Белл закрыл глаза, доверяя свою судьбу первозданной чистоте снегов.

Глава 12. Посланник

Нигар брёл по лесу, уклоняясь от падающих деревьев и почти ослепнув от рваных клочьев зелёного тумана пожирающего всё вокруг. В тёмном мареве кружил серый пепел, то и дело, залетая в глаза и рот. Ангел отмахивался, сквозь зубы цедя проклятия и пытаясь высмотреть в отблесках пожарища знакомую хижину.

— Да где же ты, Белл? — повторял он, пробираясь вдоль бурлящего русла кипящей реки и вздрагивая под порывами урагана. Кругом царил хаос. Дождь лил как из ведра, сверкали молнии, трещали деревья. Нигар почти полз, пригибаясь под неистовой атакой ветра, уклоняясь от веток, хлеставших по лицу, и пытаясь не потерять направление. В конце концов, он вышел на поляну, где, как помнил, должна была находиться хижина Рианы. Однако сейчас поляна выглядела совершенно безжизненной. Лишь слабо дымились опавшие листья, да несколько деревьев обугленными остовами одиноко торчали возле почерневшего от копоти обломка скалы.

Нигар огляделся. Взгляд упал на знакомые брёвна мостика, перекинутого через канаву, и невольно задержался на островке выжженной земли, на самом краю поляны. Медленно приблизившись, ангел присел и осторожно прикоснулся ладонью к чёрному пеплу. Кожу опалило жгучим пламенем, а по телу пронеслась волна чудовищной боли, слово в него неожиданно ударила молния. Нигар отпрянул, свалился как подкошенный, и несколько минут лежал без движения, пытаясь втянуть хоть каплю воздуха онемевшими губами. Перед глазами всё расплывалось, зубы стучали, мышцы перестали слушаться, лишь мелко дрожали, больше не подчиняясь командам разума. На какое-то время ему даже показалось, что пришёл конец, но, к счастью, паралич продлился недолго и боль постепенно спадала. С трудом ангелу удалось перевести дыхание и перевернуться на бок. Потом подняться на четвереньки и, в конце концов, выпрямиться во весь рост.

Шатаясь, словно пьяный, Нигар отошёл подальше от выгоревшего пяточка земли и без сил прислонился к дереву. Перед глазами тут же возникло видение, где Белл бьётся в агонии, сгорая в пламени Святого Огня. Его кожа плавилась, стекая на землю словно воск, белоснежные волосы превращались в пепел, а безмолвный крик искажал прекрасные черты, делая их почти неузнаваемыми.

Видение предстало настолько реалистичным, что Нигар едва не лишился чувств. Похолодев от ужаса, он застонал и распахнул глаза, окидывая поляну полубезумным взором. Его зрачки расширились настолько, что заслонили собой радужку, превращая фиалки в непроницаемое чёрное стекло. Сердце пропустило удар, потом подпрыгнуло и остановилось, застряв где-то в горле. Нигар завертел головой, подсознательно пытаясь стряхнуть с себя наваждение и отогнать навалившуюся паутину липкого страха, парализующую рассудок. Судорожный вздох вырвался наружу вместе с криком, потонувшим в очередном грохоте пробудившегося вулкана. Этот крик сам собой вырвался из груди, следом ещё один, и ещё… Он не мог успокоиться и унять этот крик, выплёскивая вместе с ним всю накопившуюся боль, ненависть, страх и ярость. Ему вдруг отчаянно захотелось вернуться назад во времени, снова стать маленьким, глупым, наивным, беспечным. Хотелось услышать голос Белла, укоряющего непослушного брата за очередную проделку, и его песни, звучавшие хрустальной чистотой под голубыми небесами.

Нигар стиснул кулаки, зарычал, даже не заметив, как по щекам полились слёзы. Они катились против воли, смешивались с дождём, оставаясь не узнанными, и лишь сердце, рыдая, вторило им, разрываясь на части от мучительных воспоминаний, от осознания того, что уже ничего не вернуть. Что божественный свет, Святой Огонь, горевший в душе с самого рождения, больше никогда не утешит, не согреет, не спасёт… Теперь этот Огонь может лишь убивать. Потому что Нигар проклят. Потому что он грязный, недостойный, гонимый и презираемый всеми. Отродье, ублюдок, мерзкая тварь, место которой в Преисподней. И он совсем один против всего мира, где кругом только враги. Странно, но лишь прикоснувшись к выжженной Святым Огнём земле и ощутив его ярость, Нигар по-настоящему прочувствовал последствия того, что произошло. Бравада и юношеское упрямство в этот миг исчезли, оставив после себя лишь пустоту, обречённость и глухую тоску, которая слишком быстро перетекла в настоящую злость. На себя, на Белла, на Риану, на весь этот мир. Но больше всего на собственное бессилие и на то, что позволил себе воспоминать и предаваться отчаянию вместо того, чтобы искать брата.

«Ведь он не умер, да?.. Не мог умереть… Не мог бросить Нигара совсем одного… Не мог…»

— Белл! — хрипло прошептал Нигар, тусклым взглядом шаря по горящим вокруг кустам. — Белл, ну, где же ты?! — ангел всхлипнул, обнял себя руками и съёжился, не в силах, почему-то, сделать ни шагу. Тени от пожарища кружились по поляне, лопались камни, земля гудела, всё больше заходясь в апокалипсисе. Удушающий дым и туман размывали реальность, не позволяя собраться с мыслями. Нигар никак не мог сосредоточиться и объяснить себе, что происходит. Когда начался весь этот ад, он безмятежно валялся на траве, увлечённо читая захваченные из тайника Михаила свитки. Уйдя слишком далеко в лес, он понятия не имел, что творится в это время возле хижины Рианы.

Потом земля вдруг затряслась, небеса потемнели, став ядовито-фиолетовыми. По лесу поплыл зелёный туман, и с деревьев дождём посыпались птицы. Всё умирало, истлевая прямо на глазах. Испугавшись, Нигар в панике переместился за реку, но рядом вдруг взорвался вулкан, и его отшвырнуло взрывной волной. Какое-то время ангел валялся на земле, не видя ничего, кроме обступающей его плотной темноты. Контуженый, оглушённый взрывом, полностью дезориентированный, он больше не знал куда идти, и потому метался по округе, пока не угодил в самую гущу смертельного тумана. Оказавшись в эпицентре зеленоватой дымки, Нигар неожиданно понял, что туман, убивающий всё живое, для него не опасен. От него першило в горле и слегка кружилась голова, но в остальном зелёная смерть не причиняла ему вреда. Разбираться в причинах этого не было времени. Нужно было разыскать Белла и как можно скорее выяснить, что произошло. Однако когда он смог наконец найти знакомую поляну, Белла там уже не было. Остался лишь след от Святого Огня на месте, где ещё недавно стояла хижина. Значит, здесь побывали Светлые и они всё сожгли… Всё… или ВСЕХ?.. К горлу подступила тошнота, и опять перехватило дыхание. Думать о том, что Светлые убили Белла, Нигар не хотел. Просто не мог… А Риана?..

Мысль о том, что мать убили, неожиданно отозвалась внутри невыносимой болью. Ангел застонал и зажмурился, гоня от себя отчаяние и пытаясь справиться с накатившей на него волной ужаса, почти граничившего с безумием. Безысходность и чувство одиночества затопили настолько, что Нигар едва не закричал снова. И только запоздавшее чувство самосохранения и страх привлечь к себе внимание Светлых заставили его стиснуть стучавшие зубы и до боли сжать дрожащие пальцы.

— Белл! — в который раз проскулил Нигар, беспомощно озираясь и стараясь не глядеть на чёрный прямоугольник выжженной земли. — Пожалуйста, Белл, не бросай меня! Ну, пожалуйста!..

И, словно откликаясь на его мольбу, чья-то зыбкая тень мелькнула в зареве пламени и поплыла в сторону ангела. Нигар подскочил, попятился, зацепился ногой за торчавшие корни и, охнув, скатился в канаву. Затаился там, прислушиваясь, втягивая носом запах горелой листвы и борясь с приступом гадливости. Грязь, вода и прогорклая вонь гниющих корней мгновенно пропитали его белую тогу, отчего та тут же прилипла к телу скользким смердящим саваном.

— Вставай! — прошелестело где-то над ухом, отчего Нигар дёрнулся всем телом, мгновенно позабыв про тошноту и едва не умерев от разрыва сердца. Он резко обернулся, но никого не увидел, только быструю тень, мелькнувшую на краю оврага. — Вставай и иди за мной! — повторил голос, оказавшись ещё ближе, и от его властного вибрирующего звучания волосы на затылке юноши встали дыбом.

— Ты… кто? — испуганно выдохнул Нигар, пытаясь отползти подальше под защиту тлеющих кустов. — Что тебе нужно?

— Я — Посланник, — на этот раз голос прозвучал чуть в стороне и, как показалось юноше, с какой-то усталостью. — Я искал тебя, чтобы передать слова… Ты здесь, чтобы исполнить предназначение, но сначала тебе нужно пойти со мной.

— С тобой? Но я тебя даже не вижу! — буркнул Нигар, безрезультатно выискивая взглядом обладателя голоса. — И вообще, почему я должен тебя слушать?

— Ты долж-ж-жен! — тут же грохнуло в голове, и ангел передёрнулся.

Этот голос принадлежал змею, пробудившемуся в сознании впервые с тех пор, как братья очутились на Земле. Нигар почти забыл о нём, и не слишком хотел вспоминать. Змей был частичкой ТОЙ жизни, и началом её конца.

— Я никому ничего не должен! — неожиданно взвился Нигар, ощутив взрыв бесконтрольной ярости. — Убирайтесь в бездну! Оба!

Злость придала сил и прогнала противное чувство беспомощности. Нигар встал, поправил грязную тогу и, вскинув подбородок, обвёл решительным взглядом пространство вокруг. И тут он увидел… нечёткий силуэт таинственного собеседника, расплывавшегося в плотном облаке чёрного дыма, среди которого хорошо просматривался лишь тёмный балахон и капюшон, натянутый низко на глаза.

— Покажись! — удивляясь собственной смелости, внезапно приказал Нигар.

Чёрное облако дрогнуло, пошло рябью, словно кто-то кинул камень в глубокое озеро. Мрачная тень изогнулась, задрожала, но устояла под цепким взглядом фиалковых глаз. Не ожидавший такого эффекта, Нигар слегка опешил, потом набрался наглости и повторил с угрозой:

— Покажись!

Тень заметалась, быстро меняя очертания, и попыталась раствориться в облаках серого пепла, клубящегося над оврагом.

Понаблюдав за тем, как собеседник старается улизнуть, Нигар презрительно фыркнул и стал выбираться из канавы. Оскальзываясь в жидкой грязи, он вышел на поляну и остановился, заново обдумывая происходящее.

Загадочный Посланник больше не волновал его. Он был бестелесным, а значит, не мог причинить вреда. Сейчас гораздо важнее другое — отыскать Белла и убедиться, что с ним всё в порядке. Мысленно составив план действий, Нигар закрыл глаза, готовясь переместиться на несколько километров к югу. Каково же было его удивление, когда вместо перемещения он натолкнулся на глухую стену, бесцеремонно отбросившую его назад, словно слепого котёнка.

— Что за… — очнувшись на земле, всё на той же поляне, он тяжело поднялся, потирая ушибленный бок. Несколько секунд он приходил в себя, потрясённый неудачей, затем упрямо сжал губы и повторил попытку, выбрав другое направление. Эффект оказался тот же. Его отшвырнуло назад, и на этот раз с такой силой, что, приземлившись, ангел долго тёр глаза, избавляясь от ослепительного фейерверка радужных искр.

— Ты сможешь переместиться лишь в одну сторону — за мной, — прошелестел чуть насмешливый голос, и Нигар вдруг пожалел, что таинственный гость бесплотен, и его нельзя придушить.

— Так это твоих рук дело?! — возмутился Нигар, ощутив, как ноют отбитые рёбра. — Какого чёрта ты ко мне привязался?! Мне нужно найти брата, а не заниматься всякой ерундой, понял!

— Я скажу тебе, где найти Белл-Ориэля, если пойдёшь со мной, — отозвался Посланник, вновь приобретая очертания укрытого в плотную мантию привидения.

— Ты знаешь моего брата? — имя Белла мгновенно охладило пыл юноши, заставив того насторожиться. — Что с ним? Он жив?

— Конечно, жив, — со странным смешком подтвердила тень. — Я дам тебе точные координаты после того, как мы поговорим.

И снова Нигар задумался, недоверчиво разглядывая расплывающийся силуэт.

— Почему ты не показываешься? — он колебался, не торопясь доверять странному собеседнику.

— Не могу, — гость издал что-то похожее на вздох. — Мы с тобой в разных мирах, и этот образ — лишь иллюзия. Его легче всего спроецировать, потому что так уходит меньше энергии. Но времени мало. Мы должны поговорить прежде, чем меня развеет.

— Кто тебя послал?

Повисло молчание. Потом неохотный ответ:

— Всё расскажу, но не здесь.

— Почему?

— Святой Огонь… Ты ведь тоже его чувствуешь? Даже его отблеск способен разрушить хрупкую связь с душой, Нигардиэль. Тебе следует быть осторожным, потому что ты — больше не Светлый — и Святой Огонь — единственное оружие способное уничтожить тебя. И меня заодно…

— Если ты из другого мира, тебе нечего бояться, — Нигар презрительно хмыкнул. — Так что не морочь мне голову!

— Зато тебе есть чего бояться, — возразил призрак. — Рядом с этим местом ты теряешь силы, а там, куда я тебя приведу, тебя ждёт настоящее могущество.

— И где же это?

— Примерно тысячу километров к северу, — подсказала тень, приняв вопрос Нигара за согласие и, подлетев вплотную, обвилась вокруг тела юноши. — Перемещайся! — покровительственно разрешил Посланник. — Теперь можно…

Нигар помедлил, всё ещё сомневаясь, но потом смирился и растаял в воздухе вместе с таинственной тенью.

* * *

— Вот мы и на месте, — облегчённо заявил Посланник, когда после нескольких перемещений они наконец оказались на обширном плато, возле отвесной скалы, одной из нескончаемых горных вершин безлюдного края. То там, то здесь виднелись жерла потухших вулканов, укрытые вечными шапками снега и льда. Воздух на плато был разряженным, холодным и чистым, что сразу же пришлось Нигару по душе. Он глубоко вдохнул и улыбнулся, подставляя лицо колючему от мороза свежему ветру. Вокруг стояла первозданная тишина, было совершенно темно, если не считать света луны, серебристым сиянием устилавшего горы. Ангел раскинул руки, откинул назад голову, подставляя бледное лицо под призрачные лучи ночного светила. Потом взглянул на мерцающие в вышине гроздья звёзд, усыпавшие небосвод подобно разноцветным драгоценным камням, и вновь улыбнулся.

— Мне здесь нравится! — пробормотал Нигар, не обращая внимания на маячившую рядом чёрную тень. — Хоть что-то приятное в этой проклятой дыре!

— Идём, у нас мало времени! — поторопил Посланник, и тень заскользила к скалам.

Нигар вздохнул, но послушно отправился следом. Несколько минут они поднимались по скрытой между камней горной тропе, пока не упёрлись в широкую трещину разлома, открывшую им путь в глубину пещеры. Пройдя довольно длинный и узкий коридор, неожиданно вышли в каменный грот, наполовину заполненный водой подземного озера. Поверхность его мерцала, отражая тонкие лучи луны, проникающие откуда-то сверху сквозь естественные щели в породе. Посланник не стал останавливаться и, не дав ангелу времени на то, чтобы полюбоваться причудливой красотой, повёл дальше по шаткому мосту вокруг озера. Ноги скользили по мокрым острым камням, эхо шагов билось о стены, затихая где-то вдали и вызывая в душе странный, почти священный трепет.

— Долго ещё? — рискнул спросить Нигар, потому что казалось, что пещерам и коридорам не будет конца, — Что за прихоть тащиться в такую даль?

— Пришли, — внезапно проговорил призрак, свернув под высокий свод очередной пещеры и останавливаясь перед гладкой, почти зеркальной стеной.

— Ну, и куда мы пришли? — передразнил Нигар, не в силах сдержать раздражение. Он вдруг вспомнил, что давно не ел, а голодное урчание в животе явно не способствовало хорошему настроению.

— Это дверь, — спокойно пояснил Посланник, кивнув на стену. — Открой её!

— Как? — бегло осмотрев гладкую поверхность и не найдя там ни ручки, ни даже трещины, за которую можно было потянуть, Нигар с трудом сдержался, чтобы не разразиться проклятиями.

— Твоя кровь откроет любые двери! — прошипел у него в голове вновь оживший змей.

— Спасибо, что напомнил, — съязвил младший, искренне досадуя, что не смог догадаться самостоятельно. Потом выпустил когти, собираясь проткнуть ими запястье, но вдруг замер, не донеся остриё до кожи.

— Что за… — удивлённо вырвалось у него, когда взгляд коснулся почерневших ободков когтей. Примерно минуту он пристально изучал их, потом, словно опомнившись, с шумом распахнул крылья и уставился на потемневшие перья. — Что это?! — заметив расползающиеся чёрные разводы, Нигар побледнел, как мертвец, и нервно сглотнул. — Что со мной такое?!

— Ты становишься Падшим, — наблюдая за ним, тихо пояснил призрак. — Скоро всё станет чёрным…

— Я. НЕ. ПАДШИЙ! — рявкнул вдруг Нигар, в ярости выдернув из крыла несколько тёмных перьев, которые тут же свернулись и истлели, рассыпавшись серым пеплом. — Не Падший, ясно?! И не стану им никогда!

— Ты упал, — бесцветно возразил Посланник, оставшись равнодушным к выпаду ангела. — Значит, ты Падший.

— Не смей называть меня Падшим! — голос ангела надломился и зазвенел в гулкой анфиладе пещеры. — Пусть меня вышвырнули, но я ещё жив! Однажды я вернусь, и тогда посмотрим, кто из нас окажется Падшим!

— Так ты хочешь вернуться? — вкрадчиво уточнил Посланник, мгновенно встрепенувшись и подплывая ближе. — Действительно хочешь?

— Да! — рявкнул Нигар, задрожав от возбуждения, и внезапного понимания цели, к которой стремится всё его существо: вернуться! Отомстить! Заставить заплатить за всё!.. Раздавить без жалости! Уничтожить! Всех до единого!..

— Хочешь воздать по заслугам Михаилу и другим? — угадав мысли ангела, которые отчётливо читались у того на лице, призрак удовлетворённо кивнул. — Тогда открой эту дверь!

— Непременно! — процедил ангел и решительно вонзил когти в запястье.

Посланник победно вскинул голову, и Нигару вдруг показалось, что он увидел его глаза. И даже не глаза, а ледяные звёзды, ослепительно горящие среди провала бесконечной пустоты. Холодные, голубые, светящиеся жутким фосфоресцирующим пламенем, они сверкали ненавистью и неприкрытым торжеством.

Впрочем, это Нигару могло лишь показаться, потому что уже через секунду глаза исчезли, скрывшись под пологом тяжёлого капюшона из тьмы.

— Не медли! — поторопил призрак уже бесстрастно, хотя в его голосе и промелькнуло откровенное нетерпение.

На этот раз Нигар послушался, уронив на зеркальную поверхность скалы несколько капель своей крови.

— Ego solvens sigillum!(1) — прошептал призрак, знаком приказав ангелу посторониться. Потом продолжил: — Potentia sanguinem et triumphum ultionis aperiam marginibus tenebrae!(2)

Зеркальная поверхность треснула и осыпалась каменными осколками. Нигар шагнул вперёд, но неожиданно упёрся ещё в одну непроницаемую стену. Не дожидаясь подсказки, он уже сам прислонил к ней окровавленное запястье, повторив слова, произнесённые посланником. Стена рухнула, обнажая за собой огромную каменную келью.

Внутри тайной пещеры было совершенно темно, а мрачный вход напоминал чёрную дыру, уходящую в бесконечность.

— Капни кровью на пол, — шепнул призрак, и Нигар вздрогнул — так бесшумно тот появился за спиной.

Выполнив указание, Нигар отступил назад и через секунду ахнул от восторга. Стены пещеры вспыхнули крохотными звёздами, освещая пространство внутри тонкими белоснежными лучами. Нигар потрясённо огляделся и вдруг понял, что все поверхности в пещере усыпаны идеально огранёнными, чистейшей воды алмазами, которые и создают этот волшебный свет.

— «Сияние Небес»! — с гордостью пояснил Посланник, так и не выйдя из тени возле входа, за которой прятался. — Моё изобретение… Когда-то освещало Белый Город — творение самого Создателя…

— Правда? — переспросил Нигар растерянно, потому что все его мысли сейчас были заняты другим. Он жадно рассматривал содержимое кельи, где от пола до потолка располагались стеклянные полки и стеллажи, на которых бесчисленными рядами стояли древние талмуды, лежали таблички скрижалей и горы, потемневших от времени свитков. Сбоку каждого стеллажа располагалась надпись, составленная рунами.

Не удержавшись, Нигар провёл пальцами по рунам, и те вспыхнули, отвечая на его прикосновение, и словно подбадривая.

— Я могу посмотреть? — заметив на одной из табличек имя Адороса, младший нетерпеливо кивнул на стеллаж со свитками.

— Это всё твоё, — глухо отозвался Посланник, внимательно наблюдая за выражением лица юноши, которое озарилось предвкушением. — Но будь осторожен. Свитки и книги очень хрупкие, хотя большинство из них только копии. Твой отец собирал их многие эпохи, втайне копировал и приносил сюда. Многие знания давно утеряны даже в хранилищах Создателя, однако здесь они сохранились. Ты можешь читать всё, что захочешь, но будет три условия, и, нарушив хотя бы одно, ты больше сюда не войдёшь.

— И что за условия? — Нигар одёрнул руку, которая сама собой уже потянулась к книге.

— Первое: «Об этом хранилище должен знать лишь ты один. Твоему брату сюда хода нет. Как нет и доступа к этим сокровищам».

— Это ещё почему? — Нигар помрачнел.

— Потому что Белл-Ориэль слишком силён. Ему хватит могущества и без этих книг, — и опять в голосе Посланника Нигару почудилась нотка гордости, которую тот не успел или не захотел скрыть. — А тебе нельзя ни с кем делиться знаниями, что получишь здесь, понял?

— Хорошо, — помедлив, Нигар всё же кивнул, хотя и не слишком охотно.

— Теперь посмотри наверх.

Нигар поднял голову и взглянул туда, куда указывал призрак. На самой верхней полке, посвящённой Адоросу, стоял древний фолиант в потёртой кожаной оплётке.

— Эту книгу ты выучишь от корки до корки, а потом найдёшь Падших и передашь её главе клана или Ангелу Жертвы. Ничего никому не объясняй и не отвечай ни на какие вопросы. Просто отдай и всё — это второе условие. Срок для исполнения — два оборота луны. Запомнил?

— Да, всё ясно, — Нигар угрюмо кивнул.

Ему хотелось как можно скорей добраться до книг, и неторопливые наставления призрака заметно раздражали.

— И последнее… На стеллаже, справа от двери, лежит карта. Изучи её внимательно, как и тот свиток, что к ней прилагается. Тот, что ты украл у Михаила, далеко не полный. Не отрицай! — заметив, что Нигар собирается отнекиваться, Посланник повысил тон. — Нет нужды передо мной оправдываться. Я знаю, ты был в хранилище, и знаю: ты там читал и кое-что оттуда вынес. Но сейчас важно не это! Слушай внимательно, Нигардиэль! Те свитки — неполные, иначе ими бы давно воспользовались Архангелы. Продолжение этих свитков находятся здесь и ты должен их найти. Карта тебе поможет. Сделай всё так, как там указано, и ты сможешь довести свои способности до совершенства! Только предупреждаю: за каждое знание придётся платить, и ты не сможешь прочесть следующий фолиант или свиток, если не заплатишь за предыдущий.

— И чем же я должен платить? — ангел с вызовом взглянул в чёрное марево.

— Душами, Нигар, — прошелестел голос. — Твой отец хочет получить от тебя души взамен сокровищ, что тебе оставил. Ты ведь не подведёшь его?

— Он хочет, чтобы я убивал? — лицо Нигара потемнело, но он остался спокоен. — И кого именно?

— Всё равно: ангелов, нефилимов, людей… Люцифер всем найдёт применение. Особенно Светлым, — в голосе Посланника послышался смешок.

— Какой смысл убивать Светлых, если Михаил снова их вернёт? — с досадой огрызнулся Нигар, — Души Светлых возвращаются в Рай — всем это известно.

— Конечно, возвращаются, — спокойно согласился призрак. — Если… их не трансформировать.

— Трансформация душ! — Нигар аж подскочил, внезапно вспомнив название свитка, который украл из тайника Михаила. — Ну, конечно! Души можно трансформировать в иную субстанцию, чтобы они работали в виде энергетической подпитки и…

— Всё так, — нетерпеливо перебил Посланник, быстро кивнув. — Трансформированные души можно купить, продать, сделать из них топливо или субстанцию для чего-то ещё. Нужны лишь фантазия и необходимые знания. Не забывай об этом, Нигардиэль, как и о том, чем ты обязан своему отцу. Он на тебя рассчитывает и очень расстроится, если ты не оправдаешь его ожиданий.

И опять лицо Нигара потемнело, но переборов себя, он в который раз согласился.

— Я всё запомнил, — сквозь зубы процедил он. — Теперь расскажи, где найти моего брата — ты обещал!

— О, Белл-Ориэль сейчас немного занят, — сухой, кашляющий звук показал ангелу, что призрак смеётся. — Он выполняет норму по обеспечению Ада душами.

— Так это он?! — Нигар поражённо замер. — Он громит планету?!

— Мальчику полезно выпустить пар, он достаточно натерпелся. Так что не торопись его спасать, Нигар, займись лучше книгами. Здесь тепло, светло и безопасно. Как только Белл-Ориэль закончит свои дела, ты найдёшь его. Змей сообщит тебе координаты, и ты сможешь переместиться прямо к нему. Только не забудь: твой брат не должен знать о нашей встрече, и о том, где ты черпаешь знания.

— Почему ты так боишься, что Белл об этом узнает? — прищурился ангел.

— О, я не боюсь. Это тебе следует бояться, мой мальчик.

— Неужели?

— Как только Белл узнает, что ты связан с отцом, а в твоей голове сидит змей — он бросит тебя и уйдёт. Поймёт, что больше тебе не нужен.

— Белл никогда меня не бросит, как и я его!

— Чтобы так и было — держи язык за зубами, — мягко посоветовал призрак. — И пойми, наконец, Белл-Ориэль изменился, как и ты, впрочем. Вы больше не дети, и каждый волен сам выбирать свою дорогу. Тем более, теперь, когда, в случае трудностей, вам есть к кому обратиться и на кого рассчитывать. Что бы ты ни думал, но ваш отец не бросил вас, Нигар, и не забывал. Он хотел быть рядом, но ему не позволили. Его предали и сверзили с небес так же, как и вас. Обвинили во всех грехах только за то, что он был красивее и умнее других, за то, что был талантливее своих братьев. То, чем одарил его Создатель, поставили ему же в вину, посчитав такие дары слишком опасными… Тебе это знакомо, не так ли? Скажи, Нигар, что ты мог противопоставить подозрениям и страху Михаила, когда тот заподозрил тебя и Белл-Ориэля в недостатке добродетели и приверженности Злу? Как ты мог доказать, что Великие ошибаются, заранее причислив вас к врагам Создателя? Разве не беспомощность и страх за брата заставили тебя переступить черту и начать убивать тех, которых ты всю жизнь пытался считать друзьями? Разве не они первыми предали вас, едва поняв, что вы чем-то их превосходите?.. — и так как ангел всё ещё молчал, призрак продолжил: — С Люцифером случилось то же самое. Поэтому его и не было рядом, Нигардиэль. Но теперь вы здесь. И ваш отец о вас позаботится. Ты скоро станешь таким же сильным, как Белл-Ориэль, и сможешь отомстить всем, кто разрушил вашу жизнь. Но сначала нужно подготовиться, и вам, и вашему отцу.

— Мы подготовимся, — после долгого, тяжёлого молчания Нигар медленно кивнул. — И Светлые за всё заплатят!

Ненависть, такая же неистовая, как до того у Посланника, внезапно вспыхнула в глазах ангела, окрасив его радужки в беспросветную мглу, и делая похожим на демона, явившегося из самого Ада.

Призрак понаблюдал за ним немного, затем удовлетворённо хмыкнул и исчез, оставив после себя лишь расползающуюся тень, которая незаметно растворилась в сумраке пещеры.

Глава 13. Голод

— Ориэль! — Михаил бросился к сыну, едва тот переступил границу Золотых Врат и очутился на пяточке плато, закрытого неприступными скалами. — Мне сообщили, что группа Бористэля уничтожена! Что случилось? Почему у тебя такой вид, словно ты вернулся из Преисподней?

— Отец, — ангел с трудом дышал и едва держался на ногах. — У меня плохие новости… — Ориэль покачнулся и едва не упал. Его белоснежные крылья безжизненно повисли за спиной и сейчас волочились по земле, словно старое покрывало. — Белл-Ориэль встретился с матерью, и теперь он знает… Знает, кто был его отцом!

Михаил побледнел, с досадой закусив губу. Потом опустил голову и прошёлся взад-вперёд, о чём-то размышляя.

— Значит, он нашёл Риану, — пробормотал Архангел, остановившись и мрачно сверкнув глазами. — А что Нигар? Он жив?

— Не знаю, — Ориэль качнул головой, устало опускаясь возле скалы прямо в дорожную пыль. — Бористэль убил Риану на глазах у Белла. Сжёг Святым Огнём, и теперь… Мой брат жаждет мести! Его сила так чудовищна, что на Земле случился Армагеддон. Охотники все погибли, пытаясь открыть портал и взлететь — Белл… разметал их одним взглядом! — Ориэль прикрыл глаза, с трудом заставляя себя вспоминать. — Похоже, он задействовал энергию ядра планеты и какую-то странную магию, убивающую всё живое. От одного его взгляда всё превращается в прах, отец!.. Взрываются вулканы, закипают реки, плавятся камни, тают ледники. Там гибнут люди! Гибнут тысячами!.. Я пытался его остановить, но… — Ориэль растёр грязной ладонью слёзы, бегущие по щекам, — Но не смог… — обречённо выдохнул он побелевшими губами. — Белл выкинул меня в портал, приказав уходить и не возвращаться. И велел передать тебе, что он — сын Люцифера. Что ты всегда хотел разглядеть в нём Зло, и теперь он готов исполнить твоё желание. Сказал, что любого Светлого на Земле теперь ждёт смерть… — ангел замолчал, печально уронив голову и закрыв лицо ладонями. — Теперь Белл не остановится, — прошептал он после долгой паузы. — И я его понимаю… Ты приказал убить Риану, отец!.. Отобрал у братьев последнее, что у них оставалось! И у меня тоже!.. Для чего?! Зачем ты это сделал, скажи!

Михаил не ответил. Казалось, он не может поверить, не может прийти в себя после услышанного. Задержав на сыне пустой, ничего не выражающий взгляд, Архангел молча отвернулся, и взлетев, помчался в сторону Белого города.

* * *

— Ты совершил ошибку, брат мой, — Гавриил и Михаил брели по тропинке прекрасного, утопающего в зелени парка, красота которого сейчас наполняла сердца лишь горечью. — Не нужно было нарушать слово, данное Люциферу, и трогать Риану. Ты поддался эмоциям, и теперь страшно даже предположить, во что это выльется. Если то, что рассказал Ориэль, — правда, мы рискуем потерять все преимущества в этой войне. Все наши победы, завоёванные с таким трудом, сойдут на нет, если в игру вступят близнецы.

— Ориэль сказал, что Белл был один, — выдавил Михаил, мрачно глядя куда-то вдаль. — Возможно, Бористэлю всё же удалось добраться до Нигара…

— Даже, если это и так, нам не защитить Рай от Белла, если тот задумает вернуться и отомстить, а что-то подсказывает мне, что Люцифер именно так всё и задумал. Наверное, мы поторопились принять решение об изгнании близнецов.

— Теперь и я так думаю, Гавриил, — Михаил устало вздохнул. — С ними нужно было покончить здесь, а не отправлять на Землю, где к ним уже не подобраться. Возможно, Люцифер найдёт способ связаться с ними, и тогда…

— Если Люцифер найдёт возможность влиять на сыновей, мы проиграем, Михаил! — перебил Гавриил, побелев от бессильной ярости. — Нужно срочно что-то придумать, пока ещё не слишком поздно! Люцифер медлить не станет, и если не сорвать его планы — мы обречены!

— Ориэль рассказал, что Белл способен убивать одним лишь взглядом! — стиснув кулаки, простонал Михаил. — Я не мог и предположить такого! Люцифер наделил сына чудовищной силой, с которой не справятся обычные воины. Как теперь к нему подобраться, брат?! И как подобраться к Нигару, если тот ещё жив?!..

— Хочешь, я попробую сам разыскать их, Михаил? — глаза Гавриила вызывающе сверкнули. — Позволь мне! Не думаю, что сила близнецов превосходит мою!

— Нет, — Архангел покачал головой, успокаивающе тронув брата за локоть. — Нам запрещено устраивать бойню среди людей. Это отродьям Сатаны нет никакого дела до приказов Создателя, а мы с тобой не можем подвергать Землю такой опасности. Я смотрел в Зеркало Бытия, Гавриил, и убедился в правдивости слов Ориэля. Белл разрушил целый континент, превратив тот в пустынное выжженное пекло. Пройдут столетия прежде, чем жизнь там восстановится. Если же на Землю пойдёшь ты, и между тобой и близнецами начнётся сражение, — Земле придёт конец.

— Но мы не можем сидеть, сложа руки и просто ждать!

— Не можем, — Михаил согласно кивнул. — Поэтому мы обязаны действовать осторожно, брат. Там, где не победить силой, нужно использовать хитрость.

— Что ты имеешь в виду? — Гавриил насторожился и даже замедлил шаг.

— Мне тут пришло в голову, что мы можем послать на землю того, кого Белл точно не станет убивать. Кто сможет отвлечь его от планов мести, и подобраться достаточно близко, чтобы исполнить задуманное.

— И кто же это? — Гавриил остановился и прищурился.

— Аврора, — тихо выдохнул Архангел с загадочной усмешкой. — Только придётся воскресить девчонку.

— А если она откажется? — фыркнул Гавриил, не слишком оптимистично разглядывая брата. — С чего ты взял, что она согласиться прикончить Белла?

— Если не прикончит она — прикончим мы. Главное, чтобы она его разыскала и отвлекла… Ориэль упрекал меня в том, что я отобрал у братьев последнее утешение и спровоцировал их… — Михаил многозначительно хмыкнул. — Стало быть мне нужно исправить свою ошибку… Аврора как никто сможет отвлечь Белла от мстительных замыслов, заставив того расслабится и потерять бдительность. Тогда мы и возьмём его тёпленьким. А если повезёт, и Нигара заодно.

— План хорош, — поразмыслив, Гавриил задумчиво кивнул. — Только как Аврора объяснит Беллу своё появление на Земле?

— О, за это не волнуйся, мы что-нибудь придумаем. Главное, не потерять девчонку из вида, а для этого я задействую Камияра и его команду. Их, кстати, тоже пора вернуть из небытия. Такие охотники, как они, не должны пропадать без дела.

— Хорошо хоть души Светлых ангелов всегда возвращаются в Райские чертоги, — Гавриил улыбнулся. — Люцифер не может до них добраться, как бы ни старался. И если Падшие ещё могут пополнить его войско, то Светлых ему никогда не видать! А значит, ряды нашей армии никогда не оскудеют. Ты, мой брат, — слава Создателю! — можешь воскрешать всех, кого сочтёшь нужным!

* * *

Едва дождавшись, когда Посланник наконец уйдёт, Нигар в предвкушении потёр ладони, сияющим взором окинув ряды библиотечных стеллажей.

— Так, с чего бы начать? — протянул он, широко ухмыляясь, и направился к полкам, находящимся сразу у входа. — Кажется, Посланник что-то говорил о карте?.. Стоит её поискать… — Нигар протянул было руку к одному из свитков, но вдруг замер, так и не донеся её до цели. Ухмылка сползла с его лица, сменившись раздражением и откровенной злостью. — Дьявол! Я так и не спросил, откуда взялся этот чёртов Посланник! — внезапно вспомнил он. — Заморочил мне голову своими правилами! — он с досадой хмыкнул, и снова потянулся было к свитку, но во второй раз одёрнул руку и застыл. — Нет, это издевательство! — буквально взвыл он, едва не заплакав от досады и неожиданно осознав, что, взяв сейчас не тот свиток, ему придётся прежде заплатить, чтобы взглянуть на следующий.

Несколько минут простояв с протянутой рукой и поразмыслив над ситуацией, Нигар всё же решился развернуть первый свиток и быстро пробежал его глазами. К сожалению, свиток не был картой, но зато там обнаружились пояснения, которые к этой карте прилагались. Внимательно изучив содержимое, ангел закрыл глаза, по-максимуму активизируя память и заставляя мозг проанализировать информацию. Запоминать всё с первого раза Нигар научился уже давно, ещё во времена работы в винодельне у Тагаса. Тот не всегда позволял юноше записывать, когда обучал ремеслу. И не всегда у того была возможность сразу скопировать интересные сведения, найденные в заброшенных тайниках его архива. Поэтому Нигар взял за правило тренировать память при каждом удобном случае, заставляя себя подмечать и запоминать любую мелочь, попадавшуюся на глаза. Об этом он не говорил даже Беллу, но очень скоро постоянные тренировки и упражнения дали результат, и Нигар мог сходу, без запинки, процитировать несколько десятков страниц текста, а потом без всяких проблем переложить их на бумагу.

Сейчас Нигар с удовольствием пользовался приобретённым умением, и ему понадобилась всего пара минут, чтобы зафиксировать в памяти каждую строчку из прочитанного. В записях содержалось много интересного. Перечислялись все книги, хранящиеся на стеллажах, со ссылками их обозначений на карте, множество памяток и описаний, дающих возможность классифицировать темы и находить дополнительную литературу. Отражались годы издания трактатов по Великому Календарю, а так же авторы самих опусов, среди которых попадались такие имена, как Адорос, Люцифер, Михаил и многие другие, не менее известные. Но, кроме того, в свитке содержалась информация ещё о нескольких помещениях, скрытых тут же в библиотеке, обнаружить которые можно только с помощью небезызвестной карты. Прочитав об этом, Нигар едва не застонал, задрожав от нетерпения и проклиная чёртовы правила.

Покончив с первым свитком, он секунду поразмышлял, потом упрямо поджал губы, и потянулся к следующему. Его рука промахнулась, вместо свитка захватив лишь воздух. Нигар скривился, потом слегка хмыкнул и попытался ещё раз, но результат остался прежним. Взять второй свиток со стеллажа не получалось.

Вздохнув, Нигар обвёл мрачным взглядом библиотеку, вернул прочитанный свиток на место и вновь закрыл глаза. Наугад переместился, оказавшись далеко на юге.

* * *

Очутившись на высоком зелёном холме, Нигар несколько минут не двигался, внимательно рассматривая окрестности. Его взгляд остановился на большом поселении внизу, окружённом со всех сторон пыльной просёлочной дорогой, уходящей серпантином до самых гор, видневшихся на горизонте.

Поселение располагалось на плато, возле широкой реки с пологим берегом, заваленном утлыми лодочками и рыболовными снастями. Выше теснились разномастные низкие дома, сколоченные из брёвен, обмазанные глиной или сложенные из камней. Ближе к центру ангел заметил небольшую площадь, заставленную мелким скарбом, корзинами и мешками с различным хламом. Между многочисленных построек сновали люди, одетые в большинстве своём в простую безликую одежду серого и коричневых цветов. Одни из них тащили на спине разнообразные тюки, другие, просто неспешно прогуливаясь, время от времени останавливаясь возле корзин и что-то из них выбирая.

Но сейчас Нигара интересовало не это. Его внимание привлёк большой каменный дом, находящийся у самой площади в центре деревни. Из трубы дома вился дымок, и оттуда умопомрачительно пахло свежей выпечкой, специями, вином и чем-то жареным. Запахи были настолько вкусными, что у Нигара потекли слюнки и выразительно заурчало в животе. Забыв про всё на свете, тот чуть ли не бегом спустился с холма и решительно направился к дверям каменного строения.

Пробираясь сквозь скопления людей, Нигар без труда определил наречие, на котором общались в данной местности, и тут же подстроился под него, вспомнив всё, чему его учили в школе ангелов. Знания языков, на которых говорят люди, закладывались в ангелов при рождении, но в школе их оттачивали до совершенства.

— Эй, человек! — едва появившись на пороге старой таверны, а большой каменный дом оказался именно ей, Нигар сразу отыскал взглядом разносчика блюд и махнул рукой, стараясь привлечь внимание. — Я голоден, принеси мне поесть! — буркнул он и, недолго думая, плюхнулся за ближайший свободный столик. Стол был сколочен из грубо вытесанных досок и покрыт толстым слоем жира, но Нигара сейчас это почти не смущало. В животе всё скрутило от голода, а в таверне так вкусно пахло, что некоторые неудобства можно было перетерпеть. Он даже не обратил внимания на остальных посетителей, уставившихся на него с брезгливым недоумением.

— Эй, ты кто такой? Откуда здесь взялся? — неожиданно раздался хриплый голос у него над ухом.

Нигар поднял голову и увидел хозяина заведения, мрачно рассматривающего незваного посетителя из-под густо разросшихся насупленных бровей. Его маленькие водянистые глазки недобро щурились на заплывшем круглом лице, а второй подбородок украшала густая немытая борода, чуть прикрывая могучую бычью шею. Трактирщик навис над гостем, уперев массивные руки в стол, и тем самым заявляя своё превосходство.

— Выметайся отсюда, оборванец чёртов! — вдруг рявкнул здоровяк с презрением, одной рукой сдвигая в сторону тяжёлый стол, а второй хватая Нигара за грудки. — Здесь не кормят проходимцев, у которых нет за душой ни гроша! Проваливай! — и прежде, чем Нигар успел опомниться и что-то ответить, трактирщик перехватил его за шкирку и, ногой распахнув дверь, выбросил незадачливого посетителя на улицу. Нигар прокатился по всем ступеням и грохнулся к ногам любопытных зевак, остановившихся неподалёку, чтобы понаблюдать за представлением.

Прежде уже пострадавшая тога Нигара подверглась новому испытанию. От соприкосновения с острыми камнями она порвалась и теперь висела на ангеле подобно вылинявшей старой тряпке. Кроме того, Нигар сильно ударился и разодрал кожу на бедре, поэтому ему понадобилась почти минута, чтобы очухаться и подняться на ноги.

— У меня свиньи и те чище! — фыркнула какая-то женщина, выразительно поморщившись и кидая на грязного ангела укоряющий взгляд.

— Нищий бездельник! — сплюнул какой-то мужик, оглядев ободранного юношу с головы до ног. — Гнать таких надо! Только воровать и умеют!

— Недавно у старосты мешок зерна украли, уж не он ли? — раздался чей-то голос в толпе. — Больше в нашей деревне чужих вроде не было?

— А то и правда! — тут же поддержал его кто-то из толпы. — Гоните это отрепье, мужики! Пусть возвращается в ту канаву, из которой выполз!

Нигар стоял посреди всё пребывающей толпы и не понимал, что происходит. Он с любопытством вглядывался в лица людей, которых впервые в жизни видел так близко и не мог решить, что чувствует. Лица вокруг были злобными и неприятными, и в них совсем не было того света, который, как ранее предполагал Нигар, должен был обязательно присутствовать у всех созданий божьих. На лицах же этих людей не отражалось ничего, кроме презрения, негодования, ехидных ухмылок и праздного любопытства.

Нет, их гневные выкрики, зажатые в руках камни и тяжёлые палки не пугали ангела. Он просто растерялся, не зная, как поступить. И даже, когда в спину ударил первый камень, Нигар всё ещё не реагировал. Лишь удивлённо обернулся, чтобы увидеть смельчака, рискнувшего напасть на того, кого ещё совсем недавно называли Вестником самого Создателя. Однако когда рядом просвистел второй камень, а затем и третий, больно задев плечо, Нигар начал медленно закипать от негодования. Пригибаясь и уворачиваясь от летевших в него камней, он лихорадочно соображал, как приструнить зарвавшихся людишек, но тут в происходящее неожиданно вмешалась какая-то женщина. Локтями растолкав толпу, она устремилась на помощь.

— Да что ж вы делаете! — выкрикнула незнакомка, подскочив к Нигару и схватив того за руку, буквально выволокла из-под ударов. — Это ж брат мой! Болезный он! В гости приехал! — и пока толпа гудела в замешательстве, она утащила Нигара с площади в один из боковых переулков. Там, не тратя времени на разговоры, она впихнула его в какие-то двери, и они очутились в одном из покосившихся домиков. Внутри было сумрачно и сыро, но это не помешало Нигару рассмотреть небольшую комнату, освещаемую одним узким оконцем, проделанным под крышей высоко на стене. Возле стен стояла мебель: кровать с травяным матрасом, устеленная бежевым полотном; стол; два стула; и полки для одежды. На полу самотканый коврик и чан для воды. В углу небольшая печь, возле — сваленная на лавке посуда.

— Не стой, как пень, проходи! — поторопила женщина, видя, что Нигар застыл на пороге.

Она первой вошла в комнату, на ходу сбросив платок и обнажая заплетённую до поясницы русую косу. Когда женщина обернулась, Нигар увидел, что та ещё очень молода и даже довольно привлекательна. На круглом, слегка уставшем лице выделялись большие серые глаза, сейчас смотревшие на гостя со смесью любопытства и пренебрежения.

— Как тебя зовут? — спросила она, усаживаясь на стул и глядя на ангела снизу вверх.

— Нигар, — помолчав, бросил тот, продолжая хмуро изучать небогатую обстановку комнаты. — У тебя есть еда? — вдруг резко спросил он, не в силах думать ни о чём другом и переходя сразу к самому важному.

— Есть, — помедлив, женщина улыбнулась. — Но сначала тебе нужно помыться, а то всю комнату мне провоняешь. От тебя несёт, как от дохлой собаки!.. Вот, возьми! — покопавшись на полках, она сунула в руки Нигара холщовую тунику и штаны. — Осталось от моего бывшего… Он вряд ли уже вернётся, а тебе сгодится, — и не дав ответить, добавила к одежде соломенную мочалку и кривой кусок мыла. — Иди за мной! — скомандовала она, подгоняя. — Вода в бане ещё не остыла, как раз тебе хватит помыться, — и она повела его через двор к закопченному сараю, стоявшему неподалёку.

— Сам справишься или помочь? — открывая перед парнем дверь парной, хозяйка не удержалась, и лукаво блеснув глазами, чуть выпятила пышную грудь, чтобы гость смог оценить.

— Справлюсь, — буркнул Нигар, скользнув холодным взглядом по груди женщины и бесцеремонно захлопнув дверь прямо перед её носом.

* * *

Кое-как разобравшись с приспособлениями в полутёмной бане, Нигар с удовольствием смыл с себя налипшую грязь и переоделся. Тога подошла, а вот штаны висели на нём мешком, и ему пришлось подвязать их куском верёвки, валявшейся тут же в бане.

Приводя себя в порядок, Нигар размышлял над тем, что ему делать дальше. В первую очередь нужно было утолить голод, но в доме женщины пахло чем угодно, только не едой. По крайней мере, он не почувствовал ничего, хоть бы отдалённо напоминавшее восхитительный запах свежих булок, до сих пор зудевший в его носу и дразнящий и без того разыгравшийся аппетит. Значит, придётся вернуться в тот дом на площади и понять, что нужно сделать, чтобы его накормили. Впрочем, зачем гадать, если можно расспросить всё у той женщины, что привела его сюда. Нигар так и не понял, зачем она утащила его за собой, солгав всем, что он её брат. Неужели решила, что ангел не справится с теми людишками? Или она не видит, кто перед ней?

Скептически оглядев свою рваную, брошенную на пол тогу, Нигар хмыкнул, заподозрив, что так оно и есть. Вряд ли по его тряпью кто-нибудь смог определить, что он относится к небожителям. Да и сейчас… Оглядев себя, ангел выразительно поморщился. В таком виде никто не примет его за посланца Господа. Впрочем, возможно, это даже к лучшему. Слишком не хотелось рассказывать всем и каждому, почему он шляется по лесам и вонючим канавам вместо того, чтобы чинно парить над землёй.

Закончив свои дела, Нигар вытер полотном золотые волосы и направился обратно в дом.

Женщина была на месте. Она тоже переоделась, сменив серое одеяние на более яркое и открытое. Теперь на ней были красная тонкая рубашка без рукавов, с глубоким вырезом, и чёрная короткая юбка, едва прикрывающая колени.

Увидев Нигара, женщина замерла, потом всплеснула руками и, вскочив со стула, обошла вокруг ангела, рассматривая его со всех сторон.

— Да ты настоящий красавчик! — восхищённо выдохнула она, как-то странно улыбаясь. — И как я сразу не разглядела! С тебя же картины можно писать!

И пока Нигар размышлял, что всё это означает, женщина прильнула к его плечу и потянула за собой к столу.

— Садись, поешь, — проворковала она, кивнув на завёрнутый в тряпицу кусок сыра и накрытый крышкой чугунок. — Меня, кстати, Агнией зовут…

Нигар сел за стол и потянулся было к чугунку, от которого шёл пар и какой-то странный аромат, но тут на его плечи легли руки женщины и медленно поползли к груди.

— Ты мне мешаешь, — слегка опешив, Нигар попытался стряхнуть её руки, но женщина лишь крепче прильнула к нему, прижавшись всем телом.

Ангел застыл. Потом обернулся, недоумённо взглянув ей в лицо.

— Что ты делаешь? — ровным тоном поинтересовался он, начиная ощущать какое-то странное томление в груди и разгорающийся огонёк, пробежавший по венам.

От женщины исходил острый, непривычный аромат человеческой самки, перемешанный с запахами травы, дыма и цветов.

Агния улыбнулась и через секунду очутилась у Нигара на коленях. Её глаза при этом сияли, а руки беззастенчиво и нежно скользили по его шее и плечам.

Нигар почувствовал, как по коже побежали мурашки, и невольно поёжился. Близость женщины пугала, и одновременно заставляла сердце сжиматься, оглушительно стуча где-то под рёбрами.

— Всего две монеты, — шепнула Агния, расстегивая несколько верхних пуговичек у себя на рубашке и обнажая красивую грудь. — Я-то готова лечь с тобой и бесплатно, вон, какой ты красавчик, но Карел будет недоволен, — она хихикнула, беря Нигара за запястье и укладывая его ладонь поверх своей груди. — Тебе нравится? — мурлыкнула она, другой рукой сползая по его животу и проворно развязывая верёвку, придерживающую штаны. — Обещаю: я не дам тебе заскучать… Доставлю настоящее удовольствие за жалких пару монет…

Нигар дёрнулся, как от удара электричества, и захлебнулся воздухом, едва пальчики Агнии нащупали сокровенную плоть, которая от её прикосновений тут же напряглась и болезненно запульсировала.

У ангела потемнело в глазах. Он рванулся, намереваясь встать, но ноги почему-то не держали. Со стоном рухнув обратно на стул, Нигар судорожно ухватил женщину за волосы и, откинув ей голову, уставился на неё безумным, потемневшим взглядом.

От такой внезапной грубости Агния тихо пискнула, её полные губы чуть приоткрылись, опалив юношу горячим дыханием.

— Ты такой порывистый, — морщась от боли, она заставила себя вновь улыбнуться, и медленно провела ладошкой по его животу. — Но сначала заплати, а то с Карелом шутки плохи…

Нигар рыкнул, выражение его лица стало хищным, в фиалковых глазах зажглись лихорадочные огоньки. Он уже не слушал Агнию, которая сделала попытку сползти с его колен, пытаясь ему что-то втолковать.

Больше не понимая, что делает, Нигар рванул на женщине рубашку, потом юбку, в одно мгновение превратив их в мелкие лоскуты. Агния попыталась возмутиться и даже вырваться из его объятий, но Нигар не обратил на это внимания. В висках стучало, глаза заволокло кровавым туманом, а руки дрожали так, что на них смертельными лезвиями проступили когти.

Одним движением Нигар ухватил женщину за талию и, приподняв, бросил на стол, сшибая котелок с кашей и сметая на пол скудную еду. Агния охнула и попыталась оттолкнуть руки, бесцеремонно метавшиеся по её обнажённому телу, но Нигара было уже не остановить. Окончательно потеряв разум, ангел мял, гладил, исследовал её тело, жёстко пресекая любую попытку этому воспротивиться. Его руки проникали повсюду, впиваясь когтями в нежную плоть каждый раз, как только жертва начинала протестовать. Агния задыхалась в его крепких руках и, напуганная неожиданной силой гостя, начала отчаянно вырываться. Нигар снова схватил её за волосы и, жёстко встряхнув, ударил головой об стол, прекращая попытки ему помешать. Женщина вскрикнула и замерла, из её глаз потекли слёзы. Она обмякла, чувствуя, как кожу обжигают горячие ладони, захватывая в плен каждый сантиметр её тела, как Нигар подчиняет её, изучает, ощупывает, словно неведомую зверюшку. Несколько раз ангел грубо переворачивал женщину на живот и обратно, добираясь до ещё неисследованных местечек, и ожесточённо ласкал их, не обращая внимания на её слёзы и крики.

Полностью потеряв разум от захлестнувших его ранее неизведанных эмоций, Нигар даже не заметил, как дверь в дом распахнулась и на пороге возник довольно крупный мужчина средних лет. Несколько секунд тот стоял возле дверей, угрюмо наблюдая за поведением Нигара, затем грязно выругался и, недолго думая, кинулся к ангелу, с размаху врезав тому кулаком под рёбра. Нигар отлетел в сторону, врезался в посудные полки, которые тут же осыпались на него старыми плошками и котелками, но устоял на ногах. Лишь угрожающе зарычал и сузил зрачки, мрачно наблюдая, как неожиданно появившийся соперник стаскивает Агнию со стола.

— Сначала заплати, щенок! — отпихнув в сторону женщину, процедил сутенёр, доставая из кармана широкий кривой нож и многозначительно направляя его в сторону Нигара. — Здесь бесплатно не подают!

Неожиданный удар и упоминание об оплате немного отрезвили разгорячённого юношу, заставив того вспомнить, кто он и зачем пришёл. Однако вид раскрасневшейся от его ласк, заплаканной Агнии, её порванная одежда и тяжело вздымавшаяся грудь с бледно-розовыми сосками, уже не просто сбивали ангела с мыслей. Они пробудили в Нигаре совсем иной голод, даже близко не напоминающий тот, что он испытывал возле таверны, изнывая от запаха свежеиспечённых булок. Этот голод вызывал у ангела острое чувство неудовлетворения, неистовства, перемешанного с совершенно непреодолимым желанием вновь прикоснуться к мягкой плоти, от которой шёл одуряющий запах женщины. Воспоминание о тёплом, доступном, не знавшем стыда теле, обдало жаром, заставив ангела испытать что-то похожее на эйфорию, и застонать от нетерпеливого предвкушения. Близость Агнии, её настороженный взгляд затуманенных серых глаз, приоткрытые пухлые губы, гибкий стан и терпкий, сладостный аромат возбуждения — сводили с ума. И сейчас только одно препятствие находилось между ним и вожделенным телом, которое манило и притягивало Нигара, подобно тому, как притягивает к себе жертва изголодавшегося хищника — этот ничтожный человечишка! Мужчина, непонятно, как и зачем вставший на его пути!..

Неконтролируемое бешенство и какое-то первобытное желание отстоять свою добычу затопили сознание Нигара, оборвав последнюю связь с холодным рассудком. Почувствовав, как на дрожавших руках от одуряющей ярости вновь проступают стальные когти, ангел, недолго думая, метнулся к не ожидавшему столь стремительной атаки сутенёру и одним движением когтей рассёк тому горло. Даже не дождавшись пока обливающееся кровью тело, рухнет на пол, Нигар подхватил поперёк туловища оцепеневшую от ужаса Агнию, и через всю комнату швырнул её на соломенный матрас лежанки.

— Нет! Не надо! — завизжала женщина, когда ангел стремительно накрыл собой её тело и, больше не церемонясь, глубоко вонзился в неё одним резким движением. Агния дёрнулась и захрипела, парализованная ослепительной, запредельной болью, наполнившей всё её существо. Она видела, как глаза Нигара вспыхнули торжествующим потусторонним светом, как расширились его тёмные зрачки, а за спиной, словно два паруса, взвились чёрные крылья.

Потрясённая, оглушенная чудовищной болью, распятая в его объятиях, Агния не могла даже кричать. Внутри всё горело огнём, взрывалось и плавилось, превращая тело в податливый воск. Ни шевелиться, ни стонать, ни даже дышать не было сил. Каждое движение ангела причиняло нестерпимые муки и одновременно возносило на небеса, заставляя женщину корчиться в пароксизме страсти. Поцелуи Нигара жалили не хуже змеи, его когти до крови раздирали кожу, остервенелые толчки плоти ввергали в настоящее безумие. Такой неистовой боли и такого беспредельного наслаждения женщина не испытывала никогда. Её сознание уплывало, а тело билось в жестоких судорогах, захлёбываясь от слишком острых, нечеловеческих ощущений. Горящий взгляд ангела проникал в самую душу, порабощал, завораживал, удерживал на грани жизни, которая стремительно утекала вместе с каждым стоном, каждым прикосновением, всё глубже погружая в смертельную агонию. Агния, не отрываясь, смотрела в тёмное зеркало зрачков и видела, как там разрастается бездна. Она засасывала её, подчиняла, мучила. Вместе с ней быстро нарастало и несоизмеримое ни с чем наслаждение. Оно захлёстывало, перетекало через край, кипящей кровью вспарывая вены, и с безжалостной яростью выворачивая мышцы. Женщина чувствовала, что близка к гибели, но подчиняясь воле ангела, продолжала жить, покорно принимая в себя его безудержную, неукротимую страсть.

Нигар же, словно дикий зверь, ведомый неутолимым голодом, никак не мог насытиться, всё глубже вонзаясь в беззащитное тело до тех пор, пока то было способно поглощать его жар. Жажда достичь предела, заставила ангела двигаться ещё быстрей и, больше не заботясь о хрупкости человеческого тела, врываться в него с удвоенной силой. Он видел, как серые глаза Агнии широко раскрылись, и в них расплескался ужас. Губы задрожали, побелев от боли, из горла вырвался протяжный хриплый стон. Одновременно с этим, Нигар почувствовал, как по позвоночнику проносятся волны огня, неотвратимо нарастает возбуждение, а его сознание, без помощи всяких крыльев, поднимается на недосягаемую высоту.

Что происходило потом, Нигар почти не помнил. Находясь словно в бреду и сгорая во всепоглощающем, прежде неизведанном пламени, он бился в конвульсиях наслаждения, раз, за разом погружаясь в податливую плоть, умирая в её обволакивающим дурмане, и мучительно возрождаясь в вечности, где-то на вершине самого мироздания.

Глава 14. Пробуждение тьмы

Грохот внезапно распахнувшейся двери и чьи-то тяжёлые шаги невольно вывели Нигара из сонной расслабленности. Он приподнял голову и, бросив короткий взгляд на Агнию, сломанной куклой лежавшую рядом, перевёл его на двух мужчин, столбами застывших на пороге. Те стояли возле трупа сутенёра, крепко сжимая в руках внушительных размеров дубины, и, широко раскрыв глаза, смотрели на чёрные крылья, торчавшие из-за спины ангела.

Не обращая внимания на их ошалелый вид и пользуясь повисшей паузой, Нигар невозмутимо перекатился на матрасе и встал на ноги, совершенно не заботясь о том, что предстал перед людьми полностью обнажённым. Безразлично перешагнув лужу крови, образовавшуюся на полу от поверженного сутенёра, он ногой оттолкнул с дороги мёртвое тело и прошёл мимо мужчин к столу, осматривая тот на предмет оставшейся еды.

Обнаружив, что вся еда валяется на полу и совершенно не пригодна к употреблению, Нигар вздохнул, подобрал упавшую рядом тунику и, сложив крылья, начал натягивать её на себя. Закончив с этим и по-прежнему игнорируя онемевших мужчин, ангел вернулся к кровати, чтобы разыскать штаны. Те нашлись довольно скоро, и Нигар наконец смог одеться.

— Где мне взять еду? — задал он вопрос, внезапно обернувшись к незнакомцам, продолжающих смотреть на ангела, как на ожившее привидение.

Те вздрогнули и как по команде попятились, помычав что-то нечленораздельное, потом сломя голову бросились прочь из дома. Нигар недоумённо приподнял брови, прислушиваясь к топоту и истерическим крикам, доносившимся с улицы. Потом пожал плечами и не спеша приблизился к лежавшей на кровати женщине. Склонившись, он осторожно погладил её по спутанным, разбросанным по покрывалу русым волосам, и тихонько тронул поцелуем холодный лоб.

— Мне жаль, — шепнул ангел, с лёгкой грустью рассматривая перепачканное кровью застывшее тело. — Вы, люди, такие хрупкие…

Кончиком пальца он провёл по обнажённым плечам, коснулся груди, слегка надавил на подёрнутые смертельной синевой губы. Поморщился, ощутив их холодную твёрдость. Отдёрнул руку и, больше не глядя на безжизненное тело Агнии, вернулся к поверженному накануне сутенёру. Его труп тоже долго рассматривал, переворачивая то так, то этак, изучая строение тела, рельеф мышц, грубые черты лица, пока не заметил, что из одежды сутенёра выпал и теперь валялся на полу плотный полотняный мешочек. Подобрав его, Нигар высыпал на ладонь горсть медных кругляшек различной формы.

— Хм, это и есть монеты, которыми так гордятся людишки? — фыркнул он, брезгливо вертя одну такую между пальцев. — И от этого жалкого металла зависит их благополучие?

Нигар скривился, но, поразмышляв немного, сунул мешочек с монетами в карман штанов. Теперь он, по крайней мере, знал, как раздобыть себе пропитание.

* * *

Покинув дом Агнии, Нигар пребывал в самом умиротворённом состоянии духа. Огонь вожделения угас, оставив после себя чувство глубокого удовлетворения и приятной неги, а про то, что самка умерла, даря ему наслаждение, ангел уже не вспоминал. В конце концов, все люди смертны, и это не явилось для него таким уж открытием. Зато теперь Нигар сможет прочесть в библиотеке сразу два свитка, за которые заплатил душами женщины и её дружка. Осталось только раздобыть еду, чтобы уже ничего больше не отвлекало его от любимого занятия в тайном хранилище пещеры.

Размышляя над этим, он и не заметил, что людей вокруг почти нет. Площадь опустела, корзины и мелкий скарб исчезли, двери домов были закрыты, в окнах темнота, и даже собаки, и те притихли, разбежавшись по своим углам.

Никак не связав подобную странность с тем, что произошло в доме Агнии, Нигар продолжил свой путь, пока не приблизился к печально известной таверне, откуда, по-прежнему, доносились умопомрачительные запахи.

Поднявшись на крыльцо по покосившимся ступеням, ангел уже взялся за ручку двери, но вдруг остановился, почувствовав, как кто-то буравит взглядом его спину. Резко обернувшись, Нигар увидел человека в чёрном балахоне, стоявшем в паре метров от него. Странно, но ангел практически не заметил, как тот подошёл. Или человек всё время шёл за ним, но погружённый в свои мысли Нигар не обратил на это внимания? В любом случае, стоило бы выяснить, что нужно незнакомцу, прежде, чем тот накинется на Нигара, как те смельчаки на площади.

— Зачем ты за мной идёшь? — предпочитая не тратить зря время, в лоб спросил Нигар. — Что тебе нужно?

Человек не ответил, только чуть съёжился от его голоса и немного откинул со лба капюшон.

Нигар увидел расписанное сетью морщин лицо, выбившуюся длинную прядь седых волос, глубоко посаженные тёмные глаза, острый нос, и тяжёлый подбородок, белым пятном выделяющийся на бледном лице.

— Ты!.. Явился сюда из Ада, мерзкое отродье Сатаны! — внезапно ощерился старик, плотнее закутываясь в чёрный саван и кривым, иссохшим пальцем тыкая в сторону юноши. — Пришёл смущать наши души и соблазнять праведников! Твоё место в Геенне Огненной — лишь она одна способна убить в тебе скверну и очистить от грехов!.. Костёр выжжет из тебя корень Зла!.. Твоя плоть пеплом покроет землю и…

— Что за бред? — чуть опешив от такого начала, поморщился Нигар, с долей сочувствия рассматривая полоумного старика. Хмыкнув, он снисходительно улыбнулся и, позабыв про голод, начал спускаться с крыльца к священнику. Тот попятился, но тут из-за кустов появились ещё люди — целая толпа с кольями, вилами и топорами, среди которых были и те, что ворвались поутру в дом Агнии, а затем позорно ретировались, разглядев крылья за спиной юноши.

— Это демон! — внезапно заорал старик в чёрном, разбрызгивая вокруг себя слюну и закатывая глаза. — Демон!.. Хватайте его!.. Спасите души ваших детей!.. Не дайте Злу одурманить ваш разум!

На его визг из таверны выскочили ещё люди, вооружённые кто чем горазд — от ножей до дубовых частей мебели. В мгновение ока они окружили Нигара, отрезая тому все пути к отступлению.

Конечно, будь у Нигара нормальные крылья, он предпочёл бы за благо улететь, а не связываться с разъярённой толпой, демонстрируя той своё превосходство. Тем более, что на сегодня Нигар план по душам выполнил, и теперь ему не терпелось добраться до вожделенных знаний. Сейчас же он больше всего на свете хотел просто поесть и, по возможности, ни с кем при этом не общаться. Однако у толпы планы, по-видимому, были иными. Люди недвусмысленно надвигались на ангела, выпятив перед собой вилы и колья, до боли сжав пальцами дубины.

Нигар, уже поняв, что толпа настроена решительно, лихорадочно соображал, что делать. Отправляясь в деревню, он никак не ожидал, что его простое желание пообедать выльется в череду настоящих происшествий и непреодолимых препятствий. Первым, что пришло ему в голову — это исчезнуть прямо сейчас, переместившись в какое-нибудь более спокойное место, и он уже приготовился телепортироваться, как вдруг кто-то схватил его за рукав и дёрнул так, что рукав рассыпался лоскутами. Не успел Нигар возмутиться, как его уже хватали чьи-то руки, разрывая на нём одежду и молотя кулаками всюду, куда могли дотянуться. Ещё через мгновение ангел оказался на земле, где тут же получил несколько ощутимых ударов сапогами под рёбра. Такое развитие событий Нигару совсем не понравилось. Осознав, наконец, что его просто сейчас убьют, Нигар отбросил надежду уладить дело миром и, прикрыв голову руками, тихо засвистел.

Удары тут же прекратились. Люди как подкошенные рухнули на землю, заходясь в чудовищных судорогах. Их лица посинели, глаза вылезли из орбит, изо рта, носа, ушей фонтаном вырвалась чёрная кровь. Они барахтались на земле, судорожно цепляясь друг за друга, кричали, хрипели и захлёбывались собственной кровью.

Тем временем Нигар вскинул голову, осмотрелся и медленно поднялся на ноги. Потом прекратил свистеть, с лёгким любопытством рассматривая плоды своих трудов. Большинство нападающих были уже мертвы. Чьи-то тела ещё дёргались в последней агонии, но и они застывали одно за другим, более не подавая признаков жизни.

Отряхнувшись от пыли, ангел придирчиво оглядел свою вновь изодранную одежду, и зарычал от досады. Он опять выглядел как голодранец, и это было уже не смешно. Чёртова деревня была проклятой, не иначе! Гнусные человечки его, в конце концов, допекли, вынудив поступить так, как он поступать совсем не собирался. По крайней мере, Нигар не планировал применять свои способности, чтобы угробить столько человек. Ему нужна была только одна жертва, чтобы заплатить за следующий свиток, но судьба распорядилась иначе. Впрочем, сожалеть об этом было уже слишком поздно, поэтому бросив последний хмурый взгляд на место трагедии и насчитав пятнадцать трупов, Нигар тоскливо обернулся к таверне. Несколько секунд сомневался, но потом всё же решился и направился к крыльцу.

Первым, что увидел, войдя внутрь, был мёртвый трактирщик, валявшийся на полу за стойкой. В руках его была зажата медная кружка, видно, он упал и умер слишком быстро. Возле столов в зале лежали и другие люди, вернее. то, что от них осталось. Скорее, это было месиво из крови и костей. У некоторых мёртвых руки были изодраны до кости, словно люди в панике пытались содрать с себя кожу, синели куски откусанных в приступе языков, чернели пустыми провалами глазницы. При этом отмечалась и другая странность. Кровь у всех пострадавших была тёмной, склизкой и слишком густой, словно кто-то вскипятил её перед тем, как та вырвалась наружу.

Этот факт заинтересовал Нигара, но сейчас он был не в том настроении, чтобы во всём разбираться. От голода уже кружилась голова, и, поборов отвращение, перешагнув через валявшийся труп трактирщика, он отправился на кухню.

Там, к удивлению Нигара, картина была не менее удручающей. Возле печей и закопчённых сажей котлов обнаружились ещё трупы. Две женщины в окровавленных потёртых передниках и двое мальчиков поварят лежали на мешках, стиснув в маленьких пальчиках ножи для чистки овощей.

Нигар застыл на пороге, тусклым взглядом рассматривая детей и пытаясь понять, что чувствует. Где-то в глубине души поднялась волна жалости и липким холодком пробежала по мышцам. Дети выглядели слишком хрупкими и слишком невинными, чтобы так просто отмахнуться от факта их гибели. Судя по схожим лицам, мальчики были братьями, и на вид им не исполнилось и десяти лет.

— Вот же, чёрт! — вырвалось у Нигара, и он поспешно отвернулся, чтобы больше не смотреть на раскуроченные тела и не думать о том, что натворил. Подавив в себе разрастающееся чувство вины, ангел упрямо стиснул зубы и решительно направился к двери, ведущей, судя по всему, в кладовую. Там, к счастью, ничего, кроме продуктов, разложенных по столам, полкам, и ящикам — не наблюдалось.

Отыскав несколько пустых мешков, Нигар быстро заполнил их продуктами и бутылями с вином, рассудив, что запас еды избавит его от необходимости какое-то время встречаться с людьми. Есть прямо сейчас среди мертвецов Нигар не смог — от запаха крови мутило, и еда не лезла в горло.

Телепортировав прямо в пещеру и бросив мешки с провиантом в одной из ближайших к библиотеке келий, Нигар сунул в рот свежую хрустящую булку, и, открыв бутылку вина, сделал глоток.

Вино оказалось паршивым, но чуть разогрело кровь и успокоило разум. Поэтому, не обращая внимания на отвратительный вкус, он допил всю бутылку, закусив куском копчёного окорока. При этом обнаружилось, что захватив продукты, Нигар не подумал о посуде и приборах. Нечем было отрезать кусок сыра, не было тарелок, а пить пришлось прямо из горлышка.

После того, как ангел наконец утолил голод, у него появилась возможность спокойно всё обдумать. Первый опыт его общения с людьми прошёл не очень удачно, но всё же кое-чему научил. Например, тому, что не следует появляться среди толпы, если ты чем-то отличаешься от них. Так ты только наживёшь себе неприятностей. А если хочешь, чтобы всё прошло успешно, стоит подготовиться к встрече заранее, а значит, обзавестись приличной одеждой и внушительным запасом тех самых монет, которые люди так ценят. И ещё…

Если уж Нигар вынужден жить на Земле, то ему понадобится свой дом, в котором будут необходимые удобства, чтобы не бегать каждый раз к людям, если ему захочется помыться или поесть. Да и спать ангелу на холодном каменном полу совсем не хотелось.

Ухватившись за эту мысль, Нигар вдруг осознал, что, как это ни обидно, но получение вожделенных знаний в драгоценной библиотеке придётся отложить, пока он не решит более насущные проблемы.

Обдумав хорошенько всё ещё раз, он отправился обследовать прилегающие к библиотеке залы, выбирая те, где он решил обустроить своё жилище.

Определив несколько сухих и довольно просторных смежных помещений, Нигар решил вернуться в деревню, чтобы перетаскать оттуда всё, что может пригодиться в хозяйстве. Не пропадать же добру! Нужно пользоваться, пока место трагедии никто не обнаружил, иначе потом придётся начинать всё сначала.

* * *

Когда Нигар вернулся в деревню, солнце уже стояло в зените, безжалостно накаляя землю. Тучи мух кружили над быстро разлагающимися на жаре трупами, наполняя округу размеренным зловещим гудением.

Содрогнувшись от висевшей в воздухе вони, Нигар быстро миновал площадь, свернув в один из узких проулков. Его несколько смутила стоявшая вокруг гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ветра в кронах деревьев.

Пытаясь быстрей покончить с неприятной задачей, ангел прибавил шаг и вошёл в первый попавшийся дом, оказавшийся поблизости.

Едва распахнув дверь, ведущую в светлую и довольно большую комнату, Нигар понял причину непонятного запустения. В доме все были мертвы так же, как и снаружи. Мужчина и женщина, старик и трое детей, валялись на полу, в лужах крови, замерев в неестественных позах. Их перекошенные лица были искажены невыразимыми муками, а в широко раскрытых глазах отпечатался настоящий ужас.

Выругавшись сквозь зубы, Нигар выскочил из дома и почти бегом бросился вниз по дороге. Добравшись до самого края поселения, ангел ворвался в последний дом, но и там обнаружил только трупы. Даже собака, привязанная возле крыльца, была мертва, что доказывало, что магия ангела не ограничилась одними нападавшими и грубым трактирщиком, а накрыла своим беспощадным смертельным куполом всю деревню.

Нигару понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить произошедшее и принять реальность. А самое главное — смириться с тем, что теперь он повинен в смерти не только ангелов, но и нескольких сотен людей, случайно оказавшихся у него на пути. И как ни старался Нигар избежать подобной развязки — ему не удалось. Ведь он не хотел смерти этих людей! Не хотел забирать чьи-то жизни без крайней необходимости! Тогда почему всё случилось именно так? Неужели Белл оказался прав, и Нигар поддался влиянию Тьмы, которая полностью захватила его и теперь не отпустит?

— Нет!.. Я не виноват!.. — отвечая на собственные мысли, упрямо выдохнул он, в отчаянии замотав головой. — Я не хотел этого!.. Не хотел!.. Я лишь защищал Белла, и защищался сам!

— В этом твоя ош-ш-шибка! — прошелестело вдруг в голове, заставив Нигара застонать от нахлынувшей ярости. — Ты должен нападать, а не защищаться!.. Бить первым!.. Без-з-з ж-жалости! Без сож-жаления! Только тогда ты сможешь всё контролировать!.. Только тогда обретёш-ш-шь покой…

— Обрету покой, убивая детей?! — голос Нигара сорвался.

— Забудь! — откликнулся змей, чуть тише. — Люди не стоят твоего внимания. Они глупы и алчны. Используй их для своих нужд, бери всё, что пожелаешь, и не жалей. Человечки не заслуживают большего. Помни, кто ты! Помни, зачем ты здесь! Иди вперёд и не оглядывайся, иначе пропадёш-ш-шь!

— Я хочу найти Белла! — чувствуя, как от горечи к глазам подступают слёзы, выдохнул Нигар. — Почему ты не скажешь мне, где он?!

— Потому что ещё не время! Вы встретитесь, как только оба закончите свои дела — не раньше!

— И что я должен теперь делать?

— То, что и собирался делать, придя сюда. Поспеши, если хочешь забрать нужное, прежде чем всё здесь провоняет падалью!

Последнее замечание змея не было лишено смысла, а потому заставило Нигара прийти в себя и вновь начать рассуждать здраво. Решив отложить копание в собственной совести до лучших времён, он покинул злополучный дом и, выйдя на улицу, огляделся. Выбрав наугад несколько домов, которые показались ему наиболее зажиточными, Нигар начал обход с них.

Как ни странно, но тут ему повезло — дома оказались пусты. Видимо, их хозяева как раз находились на площади во время потасовки. Облегчённо вздохнув, Нигар, уже не церемонясь, забирал из домов всё, что, по его мнению, могло сгодиться в хозяйстве. Вещей набралось слишком много, и понадобилось несколько заходов, чтобы перетащить в пещеры всё необходимое. После чего Нигар в последний раз вернулся в деревню, но теперь уже за монетами. Он проходил по домам, по запаху металла определяя, где хранятся сбережения, и быстро ссыпал медь и серебро в один большой мешок. Набрав внушительное количество разнообразных монет, ангел решил, что пока достаточно, и уже собрался уходить, как вдруг в отдалении послышался хорошо знакомый крик ангела, разнёсшийся над окрестностями сигналом тревоги.

Первым порывом Нигара было тут же сбежать, но он почему-то не шелохнулся. Что-то не давало ему уйти сейчас, благоразумно избегая встречи с врагом. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, и, бросив мешок с монетами в близлежащие густые кусты, он взглянул на небо, где разглядел трёх Светлых ангелов, подлетавших к деревне. То, что это были Светлые, не вызывало никаких сомнений. Их крылья сияли ослепительной белизной, а исходящий от них запах цветочного нектара нельзя было спутать ни с чем другим.

Едва осознав это, Нигар покачнулся, почувствовав, как внутри всё оборвалось. Кровь забурлила и ударила в голову, в глазах потемнело, в животе все внутренности перекрутило жгутом. Руки затряслись, на них проступили когти, и даже волосы на затылке встали дыбом. От нахлынувшей, раздирающей его ярости Нигару стало нечем дышать. Поддавшись инстинктам, он зарычал, превращаясь в дикого зверя и, в своей безудержной ярости, полностью игнорируя опасность. Глаза застилала алая пелена, внутри всё разрывалось от ненависти, а в висках оглушительно стучало. Именно поэтому Нигар не сразу разобрал и смог осознать то, что говорил ему змей.

— Нельзя действовать открыто! — шипел змей, взволнованно ёрзая в голове. — Это — Воины! Спрячься и нападай неожиданно!.. Слышишь меня?! Очнись!!! — бесновался он, потому что Нигар всё ещё медлил, гипнотизируя врагов пылающим взглядом. — Нельзя, чтобы тебя обнаружили! Ты погибнеш-ш-шь!.. Умрёшь!..

Последняя фраза всё же прорвалась в мозг Нигара, и он вздрогнул, приходя в себя от наваждения. В следующее мгновение Нигар уже растворился в чёрной дымке, а вместо него по земле заскользила чёрная змейка, бесшумно исчезая среди камней.

* * *

— Что могло произойти?

— Их будто всех разорвало изнутри!

— Никогда такого не видел!..

Голоса доносились как сквозь плотный ватный туман и эхом громыхали в голове. Шаги приближались, от чего земля вибрировала, ещё больше раздражая чувствительные рецепторы кожи и заставляя прятавшуюся в траве змейку недовольно шипеть. Она пряталась за большим круглым валуном и оттуда видела своих врагов. Вот они! Три высоких воина, с красивыми, но мрачными лицами, шли по дороге, заглядывая поочерёдно во все дома. В глазах ангелов ясно читались недоумение, вперемешку с шоком и растерянностью. Из каждого дома они выходили всё более встревоженными и серьёзными.

— Кто же это сделал? — угрюмо пробормотал один из Светлых, обводя задумчивым взглядом окрестности. — Я не слышал о Падших с такими способностями.

— Это не Падший, а сам Дьявол сотворил! — рыкнул его товарищ, скривившись от гнева. — Кстати, вы что-нибудь чувствуете? Мне показалось, что я учуял запах ангела, там, на площади.

— Нет, я, кроме крови и запаха тления, ничего унюхать не могу, — вздохнул воин, расстроенно качнув головой. — Что делать будем со всем этим?

— Нужно всё сжечь, пока от жары не поползла зараза по округе и звери не набежали. Я уже видел несколько крыс.

— Ты прав, Святой Огонь скроет тела несчастных и не даст вспыхнуть эпидемии. Приступай, Лариил, мы тебе поможем.

— Подождите! Может, стоит ещё раз всё осмотреть? — предложил третий воин, с сомнением поглядывая на товарищей. — У меня предчувствие, что мы что-то упустили!

— Уж, не меня ли? — внезапно воздух рядом с ангелами сгустился, подёрнулся рябью, и прямо перед ними возник невысокий блондин в потрёпанной одежде. Он с вызовом уставился на ангелов, даже не пытаясь прикрыть ненависть, горевшую в его фиалковых глазах.

— Что за…

Светлые подскочили от неожиданности, и дружно шарахнулись в разные стороны, на всякий случай, прикрывшись крыльями. Несколько мгновений они не шевелились, настороженно разглядывая юношу, потом один из них выпрямился и, опустив крылья, вдруг рассмеялся.

— Да это же Нигардиэль! — с пафосным торжеством протянул он, и его зелёные глаза наполнились презрением. — Брат Белл-Ориэля! Тот самый Поющий Карлик, помните, я вам рассказывал? — он толкнул товарища локтем, кивая на юношу. — Ты что здесь забыл, близнец-недоносок? — обратился он к Нигару.

— Соскучился по тебе, Неллиэль, — процедил тот, и его взгляд заледенел.

— Это ж-ш-ше глупо! — снова встрял Змей в голове Нигара, заставив юношу едва уловимо вздрогнуть. — Ты ведёшь себя, как мальчиш-ш-шка!

— Заткнись! — бросил сквозь зубы Нигар, чем заставил Неллиэля недоумённо вскинуть брови и оглядеться.

— Ты разговариваешь сам с собой? — никого не увидев, издевательским тоном спросил Светлый, переводя на Нигара ехидный взгляд. — А что же твой вечный носовой платок, которому ты плакался — уже подох? Я говорю о твоём братце, Карлик! Где он? Неужели роется в куче трупов, добывая вам пропитание?

Нигар не ответил. Сдержав нервную дрожь, пробежавшую по телу, он глубоко вздохнул, стараясь разогнать кровавую пелену, застывшую перед глазами.

— Ты знаешь, что я буду делать, после того, как вернусь в Рай и сообщу Архангелу о том, что избавил его от головной боли в твоём лице? — продолжал изгаляться Неллиэль, широко ухмыляясь. — Я возьму Олиэн, и мы пойдём гулять по парку. Может, даже посидим на берегу озера, под вашим любимым деревом, где я обязательно поведаю о том, в каком жалком, обтрёпанном виде я встретил тебя на Земле. Пусть узнает, какое ты, по сути, ничтожество!

— Ты не вернёшься в Рай, — Нигар покачал головой,\ и вдруг успокоился. Его даже трясти перестало. Лицо стало невозмутимым, губ коснулась холодная улыбка. — Ты умрёшь здесь, Неллиэль, и даже Архангел не сможет воскресить твою душу… Хочешь знать, почему? — он сделал паузу, и его фиалковые глаза загадочно сверкнули. — Потому что ты — грязная тварь, которой не место в Раю. Может, ты и считаешься Светлым, но тварям душа вообще не полагается! — и прежде, чем кто-то из ангелов успел опомниться, Нигар засвистел.

Воины как по команде рухнули на дорогу и задёргались в конвульсиях. Нигар выждал пару секунд и затих, наблюдая, как ангелы, хрипя и кашляя, стараются отдышаться. Как только они сделали попытку подняться на ноги, он вновь засвистел, постепенно усиливая воздействие. Светлые побагровели. Катаясь по земле, они отчаянно пытались скинуть магию и втянуть в лёгкие хоть каплю воздуха. Их зубы скрежетали, выбивая громкую дробь, а изо рта полезла кровавая пена.

— Как интересно, — Нигар невозмутимо наблюдал за ними, склонив голову набок. Вновь прекратив свистеть, он стал смотреть, как ангелов выворачивает, и они, словно слепые котята, ползают по траве.

— Что, Неллиэль, может, мы пригласим Олиэн сюда?.. — хмыкнул Нигар, угрожающе сузив зрачки. — Пусть увидит, какой ты бравый парень!

— Пе… Перестань! — выдохнул Неллиэль, сипло дыша между рвотными порывами.

— О! Что я слышу?! — Нигар показательно округлил глаза. — Неужели ты просишь пощады?

— Пре-крати! — успел выкрикнуть Светлый прежде, чем его снова скрутило от свиста.

— Как же мне это нравится! — Нигар блаженно улыбнулся, присев на камень возле дороги и в который раз наблюдая за тем, как его враги судорожно извиваются в пыли. — Стоило быть изгнанным из Рая, чтобы насладиться подобным зрелищем! Оказывается, в жизни Отверженного есть столько маленьких радостей!

Светлые уже едва дышали, давясь кровью, что хлынула из их глоток и ушей. Они больше не пытались встать, лишь натужно хрипели и кашляли, стонами прерывая невозмутимые разглагольствования Нигара. Видя, что врагам достаточно плохо, тот встал с камня и медленно приблизился к Неллиэлю. Поддев того мыском ноги, он легко перевернул ослабшее тело и, взглянув в лицо, поймал полный муки и ужаса затравленный взгляд.

— Нет, это ещё не всё, — словно отвечая на застывший в глазах врага немой вопрос, Нигар спокойно покачал головой. — Поющий Карлик не прощает обид, Неллиэль. Скоро об этом узнают все, и в Раю тоже. Но, увы… Не от тебя!

После этих слов он вдруг исчез, обернувшись маленькой чёрной змейкой, которая невесомой тенью скользнула на грудь Неллиэля. Двое Светлых, распростёрлись на земле рядом с ним, но могли лишь наблюдать за происходящим, не в силах ничем помочь. Они были так слабы, что когда змея вонзила пару ядовитых клыков в тело товарища, воины даже не сделали попытки того защитить. Впрочем, защита Неллиэлю уже не понадобилась. Клыки змея впились прямо в пупок, и едва яд проник в кровь, с телом начали происходить чудовищные метаморфозы. Кожа тут же сморщилась и иссохла, покрывшись жемчужно-чёрными пятнами, потом рассыпалась тлеющей паутиной, повисая липкими ошмётками на торчавших костях. Глазницы ввалились внутрь, мышцы лица сползли и отслоились, обнажая кости черепа. В предсмертном крике широко распахнулись челюсти, да так и остались открытыми, зловеще скалясь на окружающих. Через минуту взорвалась плоть на животе, заскрипели рёбра и, прорывая оставшиеся барьеры, наружу выпорхнула сияющая белоснежная субстанция, которая лёгкой дымкой устремилась вверх.

Одно молниеносное движение змейки перечеркнуло намерения дымки возвратиться туда, где её ожидали покой и блаженство. Напрасно ворота Рая гостеприимно распахнулись, готовые принять чистую душу в свои объятия. Змея раскрыла пасть, которая вдруг растянулась подобно мешку пеликана, и заглотила сияющую субстанцию, в один миг оборвав её связь с Вечностью. На дороге, в грязной пыли осталось лежать лишь бренное тело, продолжающее разлагаться прямо на глазах.

— Не-е-ет! — взмолился один из Светлых, которого называли Лариилом. Он дёрнулся и постарался отползти, когда вместо змеи перед ангелами опять очутился Нигар. — Не надо!.. Пожалуйста, не делай этого с нами! — он подполз к своему товарищу, имени которого Нигар не знал, и постарался загородить того собой. — Нигар, прошу тебя! Прошу, не надо! — в его голосе было столько ужаса и отчаяния, что тот невольно остановился. Страх и беспомощность врага, который просил пощады, приносили не меньше удовлетворения, чем созерцание его смерти. Поэтому, немного поразмышляв, и заставив Лариила буквально скулить от страха перед неизбежным, Нигар холодно улыбнулся и кивнул.

— Хорошо, — без всякого выражения произнёс он, глядя на поверженных Светлых сверху вниз. — На этот раз я вас отпускаю. Должен же кто-то передать Михаилу привет от Поющего Карлика! — и он направился к кустам, где разыскал мешок с монетами. — Да, и приберите здесь всё, когда оклемаетесь, — небрежно приказал Нигар напоследок, после чего исчез, прихватив монеты с собой.

Глава 15. В плену

— Рамдэль, ты как? — едва Нигар исчез из вида, растворившись в мерцающей чёрной дымке, Лариил обернулся к другу, слабо шевельнувшемуся за его спиной. Рамдэль выглядел полностью измождённым. Его длинные светлые волосы слиплись и упали на лоб, почти закрывая выразительные голубые глаза, лихорадочно сверкавшие на осунувшемся лице.

— Плохо, — простонал он, сплёвывая кровавую пену и дрожащей рукой обтирая мокрый лоб. — Похоже, мне уже не выкарабкаться.

— Не говори глупостей, Михаил тебя вылечит! Нам бы только добраться до Рая, — Лариил, шатаясь, поднялся на ноги, перевёл дыхание и огляделся. — Кто такой этот Нигар? — вдруг спросил он, содрогнувшись от вида распростёртых на земле останков Неллиэля. — Вы были знакомы?

— Нет. Просто Неллиэль когда-то рассказывал про одного ангела, который вечно попадал в переделки. Они учились вместе, и Нигар дружил с девушкой, которая нравилась самому Неллиэлю — Олиэн, кажется… Парень был хилым и нелепым, поэтому остальные вечно дразнили его…

— Вот и додразнились, — Лариил помрачнел.

— Они дали ему прозвище «Поющий Карлик», и всё из-за того, что парень ростом не вышел, да и петь не умел. Крылья, говорят, у него так и не выросли и не стали нормальными.

— Он и без крыльев нас уделал, — выругался воин, всё ещё тяжело дыша. — Нужно обязательно рассказать Михаилу о том, что здесь случилось. Ты полежи пока, восстановись немного, а я постараюсь Святым огнём избавить землю от трупов.

— Нет, Лариил, не трать напрасно силы! — Рамдэль схватил друга за край тоги, не давая

уйти. — Ты помнишь Падшего, что мы видели, когда летели сюда? Он был один и поэтому поспешил удрать, но он может вернуться с подкреплением! Нам нужно улетать, пока есть возможность, иначе в таком состоянии мы станем лёгкой добычей!

— Ты прав, — поразмышляв немного, Лариил кивнул, — Нужно улетать, — он склонился над раненым, — Давай, обхвати меня покрепче, — приказал он, приподнимая друга под мышки.

Рамдэль потянулся было к нему, но вдруг позеленел и, откинув голову, затрясся в жестоком припадке. Лариил держал его за плечи, пока воина выворачивало так, что скрипели кости.

— Да что же это! — с отчаянием выдохнул Светлый, прижимая друга к себе, чтобы тот не бился о землю.

Приступ Рамдэля продолжался довольно долго, но, в конце концов, стал ослабевать, и воин задышал спокойней, а потом и вовсе открыл глаза.

— Слава Создателю! — облегчённо выдохнул Лариил и улыбнулся, хотя его глаза оставались слишком серьёзными. — Ты меня напугал, Рамдэль! А теперь давай, пора убираться отсюда! — он сделал ещё одну попытку приподнять друга, но тут в вышине раздались пронзительные крики ангелов.

— Поздно! — скривился раненый, поднимая глаза на прозрачную синь небес. — Это Падшие, Лариил!

— Значит, нужно торопиться! — воин вновь попытался подхватить товарища, но тот отстранился.

— Нет! Если ты потащишь меня, нам не уйти! Возвращайся один, Лариил! Ты самый быстрый из нас — ты сможешь!

— Я тебя не оставлю! — воин решительно качнул головой, потянувшись к другу. — Я спасу тебя, Рамдэль!

— Ты уже спас меня, когда заслонил собой от Карлика! — раненый умоляюще вцепился в руки товарища. — Моя душа в безопасности, а значит, мы однажды встретимся, друг мой! Прошу тебя: лети! Ты обязан предупредить Михаила и всех наших! Они ведь не знают, о той ужасной опасности, что ожидает при встрече с Нигаром! Передай, что я идентифицировал одну из его характеристик, когда тот превратился в змею и поглотил душу — это «Адский Жнец», Лариил! Самая страшная характеристика в любом из миров! Ты должен… Должен их предупредить!

— Рамдэль, но…

— Лети же! — раненый резко оттолкнул товарища и упал, откинувшись на спину.

Лариил поднял голову и взглянул на небо. Чёрные крылья Падших, которых было не меньше десятка, заслоняли солнце и быстро приближались.

— Я буду ждать тебя в Раю, друг мой, — дрогнувшим голосом прошептал Лариил, прощальным пожатием стиснув кисть товарища. — Прости! — и он стрелой взмыл в небеса, исчезая в ледяной белизне облаков.

* * *

— Афаэл! — Сариил, один из самых сильных и опасных воинов клана Падших, бегом ворвался в полутьму естественных катакомб, пролегающих внутри горной гряды, где вот уже несколько столетий скрывались Отступники. — Хемах с отрядом вернулись! Они притащили Светлого!

— Неужели? — Афаэл оторвал взгляд от какой-то книги и удивлённо приподнял брови. Его чёрные как ночь глаза остановились на двухметровом воине, который был лишь ненамного ниже его самого. — Где они его нашли?

— В поселении людей, на юге, Правитель, — Сариил обошёл вокруг стола и решительно ткнул пальцем в разложенный на нём свиток с картой. — Светлых было двое, но один успел уйти. Наши чуть-чуть не успели. А вот второй оказался сильно ранен. Думали, сдохнет, пока летели сюда, но пленный ещё держится.

— Хемах узнал, кто его ранил? — помрачнев, задал вопрос Афаэл.

— Нет, Светлый молчит. Им сейчас доктор Армисаэль занимается.

— Что ж, идем, посмотрим на вашу добычу, — Афаэл не спеша свернул карту, аккуратно поместил её и книгу в каменную нишу и, не торопясь, направился к разветвлению узкого коридора. Сариил последовал за Правителем.

Падшие шагали по лабиринту поземных пещер, огибая скалистые выступы и едва не касаясь головами нависшие сталагмиты. Одетые в добротные кожаные доспехи, с одинаковыми, убранными в хвост чёрными волосами, Афаэл и Сариил выглядели настоящими великанами, и перед ними безропотно расступались все, кто оказывался на пути. И если в Сарииле Падшие признавали силу и мастерство бойца, то Афаэла в клане по-настоящему уважали и побаивались. Он имел не только мощное, покрытое стальными мышцами тело, но и множество других достоинств, которые использовал для достижения непререкаемой власти среди ангелов, не последовавших за Люцифером, а пожелавших остаться на Земле. Среди таких ангелов были и Хемах с Сариилом, быстро завоевавших себе славу сильнейших в клане воинов и по праву занявших места помощников и телохранителей у четырёхкрылого Афаэла, полное имя которого звучало как Афаэлон. Поговаривали, что многие ангелы поначалу также метили на пост Правителя, но вид жутких смертей, постигших не самых слабых конкурентов Афаэла, отбил у всех охоту переходить тому дорогу.

Проделав довольно долгий путь в глубину катакомб, Афаэл с Сариилом добрались наконец до отсека, выделенного под больничное крыло, где единолично хозяйничал доктор Армисаэль. Этот Падший был чрезвычайно талантлив в области медицины и очень быстро завоевал уважение всех ангелов клана, несмотря на то, что был рождён уже на Земле, а не в Раю, и, значит, считался только Старшим, а не Высшим, как все остальные.

Армисаэль, в отличие от остальных, не выглядел натренированным бойцом и имел гораздо более скромную фигуру, но зато обладал невероятной интуицией и исследовательским азартом. Он собирал сведения о медицине везде, где только мог, и радовался как ребёнок, если ему в руки попадало нечто новое и непонятное. В такие моменты красивое лицо доктора, обрамлённое гривой вьющихся каштановых волос, светилось от счастья, а его умные, с вечным прищуром, карие глаза вспыхивали удовольствием. Открытая белозубая улыбка, ямочки на щеках и природный шарм дополняли образ, и доктор вполне бы мог претендовать на титул Казановы, если бы не его страсть к профессии, которой он посвящал всё свободное время. Пропадая в лаборатории сутками напролёт, Армисаэль превращался в сухого, брюзжащего индивидуума, ревностно охраняющего только ему одному ведомые секреты. Лишь изредка Армисаэль допускал в свою вотчину посторонних, предпочитая разбираться в загадочных болячках самостоятельно, смакуя мельчайшие подробности, педантично занося данные о симптомах и найденном лечении в собственный архив.

Но сегодня доктору всё же пришлось потесниться, допустив в святая святых помощников, поскольку то, что доставили Хемах и компанию из очередной вылазки, нельзя было назвать живым существом в полном смысле этого слова. Светлый ангел, которого они подобрали, тоже относился к типичному представителю воинов. Он был идеально сложен для бойца Великого Воинства: высокий, с широкими плечами, узкой талией, крепким прессом, сильными ногами и внушительной мускулатурой. В остальном пленный, пожалуй, мог бы служить эталоном для всех ангелов, явившихся из Рая: высокие скулы, почти прозрачная кожа лица, шёлковые пепельные волосы до плеч, большие голубые глаза, обрамлённые густыми ресницами, прямые брови и идеально вылепленные губы — их не портила даже запёкшаяся на них кровь. Однако сейчас Рамдэль был так плох, что приходилось удивляться, как он до сих пор ещё жив.

Едва бросив взгляд на пациента, Армисаэль был настолько потрясён, что вызвал в помощь не только Ангела Жертвы — Тадиэля, но и специалиста по генетике и всяким аномалиям — Даниила. Все трое внимательно обследовали раненого, но так и не пришли к однозначному выводу о том, кто или что смогло нанести такие чудовищные поражения всему организму.

Падшие пытались расспросить самого Светлого, но тот, то ли не хотел, то ли просто не мог отвечать на вопросы. Время от времени пленник терял сознание или бился в конвульсиях очередного припадка, после каждого всё тяжелее приходя в себя. Когда явился Афаэл, раненый находился в полубреду и уже почти не реагировал на прикосновения Падших, суетившихся над ним.

— Что это… такое? — бросив первый взгляд на пленника, привязанного цепями к столу, Афаэл невольно сглотнул появившийся в горле жёсткий комок и попятился.

— Я бы тоже хотел знать, — мрачно огрызнулся Армисаэль, ощупывая живот Светлого. — У него такая температура, словно кровь внутри кипит.

— Боюсь, что так оно и есть, — задумчиво заметил Даниил, ковыряясь в останках Неллиэля, лежащих на другом столе.

Даниил не так давно присоединился к клану Падших и сразу же заявил, что предпочитает науку войне. И хотя его железным бицепсам, твёрдой руке и отточенной до совершенства технике боя мог позавидовать любой воин, Даниил не спешил восхищать своими подвигами членов клана. Поначалу некоторые горячие головы пытались спровоцировать новичка и даже обозвать того трусом, но быстро притихли, стоило миролюбивому красавчику взять в руки меч и оставить парочку смельчаков без конечностей. Афаэл тогда жутко разозлился, но, выяснив в чём дело, запретил задевать Даниила, позволив тому соорудить собственную лабораторию подальше от любопытных глаз. Новичок ушёл в самую глубь катакомб, где обустроил себе жилище и место для своей исследовательской деятельности, в важности которой сумел убедить даже Правителя.

Даниил слыл одиночкой. Он не лез в вотчину Армисаэля, не интересовался его изысканиями и не претендовал на авторитет. Он вообще не любил чем-то походить на других, и потому, сбежав из Рая, сразу же отрезал свои роскошные тёмные волосы, сделав короткую стрижку и оставив длинной лишь чёлку, которая падала на глаза, закрывая больше половины лица. Работая, ангел скручивал чёлку в узел, и, чтобы не мешалась, закалывал каким-то нехитрым, но довольно изящным приспособлением собственного изобретения. Сейчас Даниил скрупулезно копался в трупе Неллиэля, то и дело чертыхаясь и нервно заправляя непослушную чёлку за ухо. На его породистом лице, украшенным тонкими прямыми чертами, сквозили раздражение и нетерпение одновременно. Синие глаза то и дело щурились, а на высоком лбу собрались напряжённые морщинки.

— Здесь внутренности просто сварены, словно кто-то залил внутрь кипящего масла, — без всякого выражения констатировал он. — Там, кстати, — он кивнул Афаэлу на соседнюю келью, — ещё десяток трупов — наши приволокли. Только там люди — не ангелы. У всех одно и то же.

— У людей не совсем та же картина, Правитель, — доложил Ангел Жертвы Тадиэль, внезапно появившись в дверях. — Человечки умерли быстро — у них мозг сварился.

— Сварился?! В каком смысле? — ахнул Афаэл, потрясённо застыв.

— В прямом, — Тадиэль прошёл и небрежно бросил на поднос, извлечённый из трупа серый кусок непонятного желе. — Вот, взгляните, что стало с беднягой. Судя по всему, ему хватило десяти секунд, чтобы расплавиться.

— Тадиэль, не порти мне материал! — поморщился доктор, с досадой кусая губу. Он неодобрительно взглянул на Падшего, но тот сделал вид, что этого не заметил.

Тадиэль вообще предпочитал не замечать таких мелочей. Являясь единственным Ангелом Жертвы в клане, он пользовался едва ли не большим авторитетом, чем сам Правитель, и почти неограниченной властью. Вся эта мишура вроде накаченных мускулов и мощного торса была ему не нужна, потому что её с лихвой заменяла магия. Тадиэль был Жрецом. Но Жрецом не простым, а невероятно сильным. Он знал тысячи заклинаний, обрядов и умел управлять душами умерших на расстоянии. Без его контроля и одобрения не проводился ни один ритуал. Ни один суд не вершился, если на нём не присутствовал Ангел Жертвы. И даже принимая решение на Сборе Падших, Правитель был вынужден учитывать мнение Тадиэля.

Сейчас Жрец был не в лучшем настроении, что всегда отражалось на благополучии окружающих. И хотя внешне Тадиэль не выглядел угрожающе, от него исходили почти осязаемые, зловещие волны потусторонней силы, от которой холодело в груди и мурашки бегали по телу.

Ростом чуть выше среднего, обычного телосложения, но, как и все ангелы, очень красивый внешне, этот Падший ничем бы не выделялся среди людей, если бы не его тяжёлый взгляд, мрачно полыхающий язычками кровавого пламени. Этот жуткий, леденящий душу, завораживающий огонь, горел в его тёмных зрачках всегда и был готов в любое мгновение вырваться из плена, превратив недруга в пылающий факел. А уж учитывая непростой нрав Тадиэля, его злопамятность и коварство, в клане Жреца откровенно боялись, предпочитая, по возможности, вообще с ним не связываться.

Пожалуй, доктор Армисаэль был единственным, кто воспринимал Тадиэля на равных, и то лишь потому, что в силу своего полного погружения в науку, просто иногда забывал, кто перед ним.

— Этого материала целое поселение, — буркнул Тадиэль, давно смирившись с тем, что у доктора напрочь отсутствует чувство самосохранения, когда тот чем-то увлечён. Он снисходительно простил Армисаэлю непочтительность, лишь скривился, устало опускаясь на стул. — Ты не успеешь и половины исследовать, так что не жадничай, док.

— Ты говоришь, что все в поселении мертвы?! — внезапно очнулся Афаэл, встряв в разговор. Его чёрные, как бездонная воронка глаза, стали огромными. — Но… кто?!

— Сейчас только он один может об этом поведать, — Даниил оторвался от останков Неллиэля и приблизился к раненому, внимательно его разглядывая.

— Знакомы? — заметив, как сузились зрачки Падшего, вдруг спросил Афаэл.

Даниил пожал плечами.

— Возможно, встречались, — ответил он уклончиво. Потом обернулся к Армисаэлю: — Можешь привести Светлого в чувство?

— Попробую, — доктор неуверенно кивнул. — Только предупреждаю: времени будет не так много, и второй раз его расшевелить у меня не получится.

— Тогда вам всем лучше отойти пока, — скомандовал Даниил, обменявшись взглядом с Правителем. — Попробую разговорить беднягу по старой памяти.

Ангелы отошли к стене, и только Армисаэль, распустив свои широкие чёрные крылья, ловко выдернул из них перо и растёр его в ладонях. Угольная пыль окрасила его пальцы, после чего доктор осторожно сдул её пациенту в приоткрытый рот.

Рамдэль вскрикнул и дёрнулся, бешено забившись в цепях. Его голубые глаза распахнулись, обводя полубезумным взглядом келью и останавливаясь на Данииле, склонившемся над ним.

— Ты?! — внезапно выдохнул пленник, и его дыхание смешалось с булькающим звуком крови в горле. — И ты с ними, Даниил?! — его зрачки потрясённо расширились. — Но как же так?!.. Почему?!

— Так случилось, — Даниил сухо повёл плечами, но его голос при этом всё же немного дрогнул. — Я с трудом узнал тебя, Рамдэль, — после паузы продолжил он. — Скажи: что случилось с тобой и с твоими спутниками в том поселении? Кто на вас напал?

— Дьявол! — после долгой паузы, прохрипел Светлый, обессиленно откинув голову. — Не знаю, как ещё можно назвать эту тварь…

— Так это демон? — тут же вскинулся Даниил. — Вы его видели?

— И даже разговаривали, — раненый криво усмехнулся. — Его зовут Нигар… Только он не демон, Даниил, а ангел, вроде нас.

— Ни у одного ангела в Раю не было подобной силы — я бы знал! — Падший недоверчиво качнул головой. — Ты уверен, что речь идёт об ангеле?

— Да, с характеристикой Адского Жнеца.

— Нет!!! — тут уж пришла очередь Тадиэля подскочить, его лицо внезапно окаменело, посерев от ужаса. — Эта характеристика невозможна! Ни одно живое существо не может питаться душами — это немыслимо! Адский Жнец — выдумка, которой пугают детей в Раю!

— Твоя выдумка у меня на глазах перевоплотилась в змею и сожрала душу Неллиэля, — хмыкнул Светлый, скосив взгляд на соседний стол с останками. — И эту самую выдумку ещё в Раю дразнили «Поющим Карликом», потому что парень был невысоким и не умел петь. Мой товарищ был из тех, кто сильно досаждал Нигару, поэтому и поплатился за свои насмешки первым.

— Но как?.. Как этот… Карлик сотворил с вами такое?! — Армисаэль не выдержал и тоже подошёл к раненому.

— Обычный свист… — Рамдэль перевёл дыхание, которое становилось всё тяжелей. — Нигар просто посвистел, и нас мгновенно скрючило. Начались судороги, дыхание застряло в горле, кровь засочилась из горла и ушей. Мы не могли ничего!.. Ни дышать, ни шевелиться, ни воспользоваться магией… Все функции организма просто отключились, словно что-то разорвало тело изнутри. И даже когда свист прекратился, мы не сразу смогли прийти в себя. Тогда Карлик вдруг исчез, превратившись в маленькую змею.

— Маленькую? — вновь переспросил Армисаэль, побледнев ещё больше. — Но как он смог, ведь цель перевоплощения должна быть соразмерна носителю — это закон!

— Кажется, Карлик не слышал об этом законе, — Рамдэль вымученно улыбнулся, и из уголков его губ заструился ручеёк крови. — Потому что змея укусила Неллиэля в пупок, после чего мой товарищ просто рассыпался прахом, а его душа исчезла в чреве гадины, так и не достигнув небес.

— Но этого не может быть! — всё ещё не в состоянии поверить, Даниил в шоке глядел на Светлого. — Ты уверен, что ничего не путаешь, Рамдэль?

— Если бы всё было иначе, думаешь, я стал бы вам рассказывать? — раненый болезненно сморщился. — «Поющий Карлик» — настоящее Зло, Даниил, которое пришло в этот мир и угрожает всем! Ему нет дела до наших распрей, поверь мне. Похоже, Нигар одинаково ненавидит всё живое и способен уничтожать души как Светлых, так и Падших ангелов. Он запросто убивает людей и учится наслаждаться своей властью.

— Но почему тогда он не тронул тебя и того Светлого, что сбежал?

— Потому что Карлик хотел, чтобы… мы рассказали обо всём Архангелу Михаилу, — запинаясь после каждого слова, уже едва слышно прошептал Рамдэль. Потом вдруг безмятежно улыбнулся и даже расслабился. — Теперь можете меня прикончить, — прикрывая веки, устало разрешил он. — Сами знаете: больше я всё равно ничего вам не скажу.

— О, нет! Ты ещё поговоришь с нами, приятель! — разозлился Афаэл, решительно шагнув к раненому и резко потормошив того за плечо. — Рано прощаться! Нам ещё интересно узнать, кто был в вашем отряде. Сколько вас? Где остальные?.. Ну?.. Отвечай!

Но Светлый молчал, и сейчас в его потускневших от боли глазах горело презрение.

— Тадиэль! — коротко бросил Правитель, кивнув Ангелу Жертвы на раненого. — Займись им!

Падший шагнул к пленнику и, опустив кончики пальцев на его лоб, замер, прикрыв ресницы.

— Странная характеристика, — спустя несколько секунд констатировал Тадиэль, недоумённо приподняв брови. — Впервые такую встречаю… Слишком много ненависти для Светлого в показателях. Склонность к насилию, нетерпимость, вспыльчивость и завышенная самооценка… Да ты любопытный экземпляр, Рамдэль! — ухмыльнулся ангел Жертвы, отчего пламя в его серых глазах рассыпалось яркими искрами. — Не поделишься секретом, как с такой характеристикой ты ещё не вылетел из Рая? Неужели Михаил не разглядел в тебе столь «потрясающих» качеств?!

— Михаила они вполне устраивают, Падший, — несмотря на всё одолевающую слабость, Рамдэль нашёл в себе силы с бесстрашным вызовом встретить взгляд врага. — И в моей характеристике нет никакого секрета. Она называется — Инквизитор. По-другому — Чистильщик Рядов! Я отлавливаю в Раю таких предателей, как вы, и передаю в руки Святого Правосудия, чтобы там успели покарать Отступников прежде, чем те сбегут на Землю и забьются в норы, как поганые крысы!

— Зачем же ты пришёл на Землю? — вмешался Афаэл, побелев от гнева после слов Светлого, но тот лишь презрительно хмыкнул и отвернулся. Афаэл зарычал и дёрнулся было с намерением вырвать ему сердце, но тут чья-то рука железной хваткой окольцевала запястье Правителя, не давая тому прикоснуться к пленнику. Афаэл резко обернулся, и его разъярённый взгляд встретился с Даниилом. Несколько долгих секунд они мрачно смотрели друг другу в глаза, пока Даниил, с совершенно невозмутимым видом, не качнул головой.

— Не стоит, Афаэл, — проговорил Падший бесстрастным тоном, выпуская наконец запястье Правителя. — Если ты позволишь, я бы ещё поработал с нашим гостем, пока он не стал варёной падалью, подобно своему дружку. Может, узнаю ещё что-то интересное, о чём сразу же тебе сообщу. Только позволь забрать Светлого в мою берлогу, а то тут довольно неуютно и трупами воняет так, что глаза слезятся.

— Мне тоже нужен Светлый! — рявкнул Армисаэль, понимая, что источник вожделенных открытий в области медицины вот-вот уплывёт из рук. — Я не согласен, Афаэл!

— Ну, что ты так нервничаешь, док? — Даниил примирительно улыбнулся, начиная отстёгивать цепи пленника. — Обещаю: труп Рамдэля будет в твоём полном распоряжении. А пока он ещё дышит, есть парочка способов его разговорить. Это же в общих интересах, правда, Афаэл? — он обернулся к Правителю, внимательно следившему за их перебранкой.

— Хорошо, — выдержав тяжёлую паузу, Афаэл задумчиво кивнул, подтверждая его доводы. — Попробуй свои способы, Даниил, но труп вернёшь доктору, ясно?

— Без проблем, — тот лишь хмыкнул, после чего подхватил раненого на руки и унёс в глубину катакомб.

* * *

— Ты не можешь всерьёз надеяться, что я выдам тебе всю информацию о моих собратьях, Даниил, — прошептал Рамдэль, как только они оказались в достаточно просторном помещении, освещаемом множеством горящих свечей и факелов.

— Конечно, нет, — Падший усмехнулся, укладывая Светлого на стол и вновь его привязывая.

— Тогда зачем всё это? Нравится мучить пленных?

— Мучить? — Даниил, казалось, слегка удивился. — Нет, мой друг, я не получаю наслаждения от страданий и криков моих жертв, и с удовольствием избегал бы их, если бы было возможно. Но к сожалению, без этого не обойтись при моей работе…

— Работе? — щека Рамдэля дёрнулась, словно тот пытался рассмеяться. — О чём ты вообще? Ты же пел в хоре, в Раю! Вся твоя работа заключалась в том, чтобы не сфальшивить! А теперь что? Нашёл своё призвание Палача?

— Палача?.. Ну, что ты! — Падший возмущённо фыркнул. — Поверь мне, Рамдэль: моя работа не имеет ничего общего со столь мрачной профессией… Что же касается музыки, здесь ты прав. Я обожаю музыку! — его бездонные, как океан, глаза вспыхнули в свете свечей и затуманились блаженством. — Пожалуй, это единственное удовольствие на свете, от которого я никогда не смогу отказаться… Музыка для меня всё! Ничто не сравнится с её совершенством — даже Вечность! — Даниил застыл и некоторое время молчал, витая в собственных грёзах. — Но, мы отвлеклись, — наконец, очнувшись, одёрнул он сам себя, вновь становясь холодным и собранным. Подойдя к одному из многочисленных стеллажей, заполнявших комнату, ангел сгрёб с него поднос с очень странными инструментами и водрузил на стол рядом с пленником. После чего притащил множество колб, пробирок, трубок, и, расставив, начал переодеваться в плотную защитную одежду.

— Боюсь тебя разочаровывать, но думаю, я умираю, Даниил, — заходясь в кашле, просипел Рамдэль, и из уголков его губ вновь потекла кровь. — Так что вряд ли ты успеешь получить ответы на свои вопросы.

Падший взглянул на подопечного, зачем-то пощупал ему шейные позвонки и покачал головой.

— Ты ошибаешься. У тебя полно времени, чтобы насладиться всеми прелестями жизни, — спокойно заявил он. — Понимаешь, Рамдэль, дело в том, что петь в хоре мне, конечно, нравилось, но музыка — это далеко не единственный мой талант. Просто в Раю мои способности никого не интересовали. Проще говоря, они там пришлись не ко двору. Вся моя сущность требовала деятельности, мечтала проявить себя в чём-то по-настоящему значимом. В том, где я смог бы использовать свой истинный талант, показать высший результат, добиться заслуженного признания. Но с моими характеристиками в Раю было запрещено заниматься профессией, так что я оставался не у дел — что меня дико раздражало и навевало тоску. Пришлось воспользоваться случаем и присоединиться к бунтовщикам, чтобы покончить с бесконечной скукой и однообразием. Так я и оказался здесь. И теперь имею возможность заниматься любимым делом и даже делаю маленькие открытия, когда попадаются такие интересные экземпляры, как ты, — Даниил ослепительно улыбнулся, потом продолжил: — Так что не спеши умирать, мой друг. Знаю, тебе не терпится в Рай, но придётся отложить возвращение на неопределённый срок.

— Я чувствую, что конец близок, — Светлый облизал пересохшие губы и затрясся в ознобе. — И ты не сможешь мне помешать, Падший. Моя душа в безопасности — она вернётся домой совсем скоро, а значит, и я туда вернусь.

— Прости, но я совсем забыл назвать тебе свои характеристики, Рамдэль, — спохватился Даниил, и его бархатный, чуть насмешливый взгляд стал вдруг ледяным и бездонным, как жерло потухшего вулкана. — Ты, я помню, и сам способен определить их, но сейчас тебе вряд ли до этого. Поэтому, я тебе помогу… Я — нейрогенетик, дружок… И некродемонолог… Некромант, если изъясняться языком людей. Я могу удерживать тебя на грани смерти вечно, просто наблюдая, как с тебя сползает кожа, плавятся твои органы и разжижаются мозги. Поверь, после недели таких ощущений ты будешь умолять меня отправить тебя куда угодно, даже в Ад, лишь бы прекратить мучения… Но повторяю: мне не доставляют удовольствие страдания других, а значит, я не буду причинять тебе лишнюю боль, если ты согласишься сотрудничать.

— И что ты от меня хочешь? — пленный стиснул зубы, настороженно наблюдая за манипуляциями Падшего.

— Мне нужны твои крылья, — небрежно отозвался Даниил, приподнимая голову раненого и беря в руки идеально заточенный штырь, под наклоном закреплённый на деревянной подставке. — Будь благоразумным — распусти их сам. Не заставляй меня усугублять твои страдания.

— Ты — чёртов безумец, Даниил! — вместо ответа огрызнулся Рамдэль, прожигая врага полным ненависти взглядом. — Но что бы ты ни делал, запомни: однажды я вернусь, и мы встретимся с тобой при других обстоятельствах!

— Значит, не хочешь мне помочь? — не обратив внимания на угрозы, Даниил остался совершенно спокойным. — Жаль… — удручённо вздохнул он, за волосы поднимая голову раненого и устанавливая подставку со штырём так, чтобы тот оказался напротив шейных позвонков. Потом одним решительным движением Падший опустил голову пленника вниз, нанизывая его шею на штырь.

Хрустнули кости, Светлый взвился дугой и закричал от невыносимой боли. Потом сразу ослаб, неподвижно застыв на столе и часто дыша.

— Знаешь, я провёл несколько опытов и узнал, что если воздействовать на некоторые рецепторы в шейном отделе позвоночника, можно довести ангела до пика нервного возбуждения за несколько минут, — бесстрастно сообщил Даниил, наблюдая, как по телу пленника пробегает крупная дрожь. — И ты не сможешь с этим справиться, Рамдэль — крылья сами раскроются. Так что не нужно было упрямиться и разыгрывать героя. Я всё равно возьму то, что мне надо — запомни это на будущее.

— Проклятый ублюдок! — стуча зубами, простонал Светлый, подняв затуманенный взор к своду пещеры. Его губы шевелились в беззвучной молитве, а тело дёргалось в тщетных попытках обуздать стремительно нарастающее возбуждение. Послышался хлопок, и огромные белоснежные крылья вырвались из плена, заставив Рамдэля взвыть от отчаяния.

— Ну, вот, видишь, как просто, — улыбнулся Даниил, мгновенно ухватив оба крыла и защёлкнув их скобой над головой раненого. — Кстати, прекрасное изобретение — эти скобы, — довольно заявил он. — Михаил превзошёл сам себя, придумав столь эффективное приспособление, чтобы не давать ангелам распрямить крылья. Если бы ты только знал, сколько таких штук мы поснимали с тех, кого выкинули из Рая за связь с бунтовщиками!.. О! Нет-нет! Не теряй сознания — ещё рано! — увидев, как Светлый побелел и закатил глаза, Даниил схватил со столика какую-то склянку с тёмно-бордовой жидкостью, и, недолго думая, плеснул из неё пару глотков раненому в рот. Тот передёрнулся и застонал, широко распахнув глаза.

— Зачем ты это делаешь? — морщась от прикосновений Падшего, который деловито ощупывал его крылья, скривился Рамдэль. — Для чего тебе крылья?

— Хм, тебе интересно? — синие глаза Даниила оживлённо блеснули. Он по-мальчишески откинул тёмную чёлку с лица, потом улыбнулся, демонстрируя откровенное расположение к собеседнику. — Я знал, что ты сможешь оценить мои труды! — с гордостью признался он. — Поэтому с удовольствием расскажу тебе о них! — Падший сделал паузу, при этом ни на миг не прекращая подготавливать различные приспособления для своих опытов, присоединяя какие-то трубки и смешивая растворы в колбах. — Дело в том, — продолжил он спустя время, — что с некоторых пор, нам, Падшим ангелам, стало трудно найти себе пару. С Отступниками на Землю ушло слишком мало самок, и потому неизбежно началось кровосмешение. Вместо ангелочков стали рождаться низшие демоны. Я, как генетик, пытаюсь исправить ситуацию, но для этого необходимы свежие образцы ДНК. А ещё чистая кровь, которую может обеспечить слияние нашей ДНК с людьми.

— Люди несовместимы с ангелами! — рыкнул Рамдэль, позеленев от ярости. — Как ты можешь смешивать Божественное с человеческим?! Хочешь расплодить на Земле грязных Нефилимов?!

— Ну, это было бы слишком просто, — философски оборвал Даниил, подходя к пленному и протыкая здоровенной иглой переборку его крыла.

Раненый зашипел, его лицо исказила мука.

— Спокойно, — осадил Падший, присоединяя к игле трубку, по которой заструилась золотистая жидкость. — Это лишь лёгкая рана, Рамдэль. — взгляд Даниила вновь посерьёзнел и стал холодным и сосредоточенным. Несколько секунд он наблюдал, как жидкость наполняет зелёную колбу, затем вновь обернулся к Светлому. — Генетика — наука довольно занимательная, — продолжил он, одновременно разрезая на пленнике тогу, в которую тот был одет. — Я провёл множество экспериментов и изучил кучу материала прежде, чем убедился в том, что ангелы не так уж и отличаются от людей. Фактически, это те же самые люди, только с крыльями. Но в этом, как выяснилось, вся загвоздка, мой друг… Крылья — это, своего рода, отдельный организм, живущий собственной жизнью. В них содержится всё, что нужно ангелу: могущество, сила, бессмертие, и даже Святой Огонь излучают тоже они. Именно он содержит в себе искру Божественного, а всё остальное, как оказалось, безумно сложный, но при этом достаточно примитивный набор химических элементов, который, при желании, вполне возможно воспроизвести. Ты следишь за моей мыслью?

Оторвавшись от пробирок, Даниил взял маленький острый клинок и начал надрезать кожу вокруг пупка пленника. Тот чуть дёрнулся, но не издал ни звука.

— Так вот, — беря вторую длинную иглу, продолжил Падший. — Для того, чтобы поднять человека на одну ступень с ангелом, необходимо найти способ передать ему ДНК наших крыльев. И здесь вырисовывается большое и жирное «НО»! Секрет в том, что соединить несоединимое способен только Святой Огонь, заложенный в нас при рождении. В Падших ангелах, стараниями Михаила, Божественного Огня уже нет. Зато он есть В ТЕБЕ, мой дорогой, Рамдэль! — Даниил торжествующе улыбнулся, подводя итог своей лекции. — И теперь остаётся лишь извлечь его из твоих чудесных белых крыльев!

— Ты совсем рехнулся, Даниил?! — Светлый с ужасом и недоверием смотрел на Падшего, который прицелившись, глубоко вонзил иглу ему в пупок. Рамдэль подскочил, изо всех сил пытаясь сдержать стон.

— Хочешь сказать, что у меня не получится? — ощерился Падший, выдёргивая иглу и вставляя вместо неё расширитель. — Брось, Рамдэль, разве мы этого уже не проходили? Могу поспорить на что угодно, что ты сам отдашь мне это чудо, когда я попрошу.

— Ни за что на свете! — внезапно взъярился пленник, изо всех сил забившись в путах. — Тебе не видать Святого Огня, грязная вонючая тварь! Я скорее сдохну в Аду, чем позволю тебе коснуться Божественного своими нечистыми лапами!!!

— И всё же ты позволишь, — мягко заметил Даниил, однако в его голосе прозвучало столько неподдельной угрозы, что волосы на затылке Светлого встали дыбом.

Перестав ёрничать, Падший несколько секунд как-то странно смотрел пленнику в глаза, затем отошёл к дальней стене и вернулся с небольшим хрустальным кубом в руках. Поставив куб на стол, он взял пинцет и извлёк наружу чёрную склизкую тварь, тут же огласившую пещеру оглушительным верещанием.

— Помнишь, я рассказывал тебе о низших демонах, рождающихся от кровосмешения? — вкрадчиво спросил Даниил. Потом поднёс существо к самым глазам Светлого, чтобы тот разглядел покрытое жёстким ворсом тело, четыре кривых лапы с острыми когтями, удлинённую голову с ядовито-красными глазками, два ряда иглоподобных клыков, и длинный язык с присосками, торчавший из пасти.

— Познакомься, Рамдэль — это Жерх. Название для этих уродцев мы сами придумали. Обычно мы засовываем Жерхов в пасть мелким животным или птицам. Они ассимилируются с ними, как паразиты, и живут внутри, пока носитель не сдохнет от старости. Тогда чёрная душа демона отправляется прямиком в Ад. Другим способом Жерха невозможно вытащить из носителя… Его также невозможно ассимилировать с ангелом, ведь мы не выносим друг друга. Я один раз подселил Жерха в тело Светлого, и скажу тебе — это было то ещё зрелище! Как же бедный ангел орал, когда тварь, обезумев, металась по его кишкам, выгрызая их заживо! Но, самое главное, Жерх не мог выбраться наружу, поскольку кожа ангела источает Божественный Свет, сквозь который демону не прорваться.

— Нет! — у Рамдэля перехватило дыхание, и он зажмурился, уже понимая, куда клонит Падший. — Ты не посмеешь, Даниил!..

— Я и не собираюсь повторять тот опыт, мой друг, — Даниил убрал демона от лица раненого, небрежно швырнув обратно в хрустальный куб. — Тогда я выяснил всё, что хотел, и расточительно тратить драгоценное время на устаревшие исследования. Нужно двигаться дальше, чем я и собираюсь сейчас заняться. Но сначала вопрос… Скажи: ты никогда не задумывался, зачем ангелу пупок?.. Звучит смешно, правда? — он криво ухмыльнулся, заметив, как напряжённо дёрнулся Светлый. — Но я тебе всё же отвечу… Оказывается, пупок у ангела приделан не просто так. И душа, которой так дорожат высшие создания, находится вовсе не в сердце, и не в голове, и даже не в груди… Душа располагается в пупке! Там сосредоточена юдоль нашего сознания — наша Святая Колыбель. Это открытие я сделал совсем недавно, и теперь хочу выяснить, что будет, если подселить демоническую сущность в это священное место? Интересно: Жерх способен осквернить Душу Светлого, если их на неопределённое время поместить рядышком? И самое главное: сможет ли такая Душа вернуться в Рай, после того, как её испоганили?

После этих слов Даниил решительно вынул из куба Жерха и расширителем стал растягивать Рамдэлю отверстие в пупке.

— Нет!!! — тот дёрнулся, как от удара электричеством, и заметался, пытаясь скинуть руку Падшего. — Нет!.. Не делай этого!.. — почти завизжал он, как бешеный, извиваясь в путах. — Не надо, Даниил! Остановись!.. Не надо!!!

— Ты готов мне помочь? — замерев на мгновение, Даниил чуть склонил голову набок, насмешливо наблюдая, как его жертва, потеряв остатки достоинства, и обезумев от ужаса, бьётся в истерике. — Твоя последняя возможность, Рамдэль…

— Да! — едва не рыдая, выплюнул Светлый, заскулив от отчаяния. — Но будь ты проклят, ублюдок!

— Давно бы так, — рассмеялся Падший и, возвратив демона на место, подал пленнику прозрачную колбу, заставив крепко сжать ту в кулаке. — А теперь сделай мне «Рамистар», Рамдэль! — мгновенно посерьёзнев, уже сухо и по-деловому приказал он. — Ты ведь умеешь превращать свою кровь в сосуд для Святого Огня?.. Это умеют все рождённые в Раю, так что не стесняйся! — и Даниил, приподняв раненому голову, выдернул из шеи злополучный штырь, потом одним рывком сорвал с его рук путы.

Рамдэль помедлил, смерив врага тусклым взором, источавшим откровенную ненависть, затем проткнул когтем запястье и, накапав несколько капель в пробирку, сжал ту в кулаке. Между его пальцами яркой молнией взорвалось свечение и тут же погасло. Светлый разжал кулак и положил рядом молочно-белый камень овальной формы.

— Теперь назови код, который даст мне доступ к содержимому, — кивнув на камень, жёстко потребовал Даниил, не спуская с побелевшего как смерть пленника цепкого взгляда. — Ты должен был вплести его в процессе создания!.. Быстро, Рамдэль, пока я не передумал! — с недвусмысленной угрозой поторопил он.

— Venit in Lucem!(1)— сквозь зубы прошипел Светлый и передёрнулся, увидев торжествующую ухмылку на губах Падшего.

Даниил провёл ладонью над созданным Рамистаром, прошептал код и уже потянулся, чтобы взять камень, но вдруг заметил, как в глазах Светлого быстро промелькнул странный отблеск призрачного, почти неуловимого огня. Он вспыхнул и исчез почти мгновенно, но Падший всё же успел его разглядеть. Даниил побледнел и застыл, явственно ощутив ловушку и внимательней вглядевшись в лицо Светлого. В следующую секунду Падшего перекосило от неистовой, по-настоящему безумной ярости. Стремительно одёрнув руку, Даниил зарычал подобно взбесившемуся демону и бросился на пленника. Тот был готов. Путы больше не сдерживали Рамдэля, и он вложил всю свою ненависть, всю злость и отчаяние в эту последнюю схватку. Сцепившись в борьбе, ангелы скатились со стола и грохнулись на пол, с остервенением молотя друг друга кулаками и раздирая железными когтями плоть. Стол опрокинулся, рухнули колбы, разлетаясь по полу дождём из стекла. С полок осыпались инструменты, упал и разлетелся вдребезги хрустальный куб, из которого с визгом выскочил ошалевший Жерх. Даже не заметив этого, ангелы продолжали драку, безжалостно громя всё вокруг. Несмотря на то, что Рамдэль был ранен, безудержная ярость придавала ему сил, а отчаяние и страх снова оказаться в руках некроманта, заставляли сражаться на пределе возможного. В конце концов, ему удалось извернуться и, стиснув шею Даниила двумя руками, несколько раз приложить Падшего затылком о пол.

Даниил вырвался, но посыпавшиеся из глаз искры, помешали ему предотвратить очередную атаку врага. Рамдэль схватил валявшийся рядом нож и нанёс стремительный удар, намереваясь перерезать Падшему горло, однако промахнулся, распоров лишь воротник плотного защитного костюма. Даниил резко отклонился в сторону, выбив нож из его руки, и в следующее мгновение ударил сам, вонзив клинок в сердце Светлого.

Рамдэль сильно дёрнулся, оцепенел на миг, и на его губах проступила неожиданная слабая улыбка.

— Спасибо! — едва слышно прошептал он. Потом взгляд его голубых глаз застыл, и голова безвольно упала на грудь.

* * *

— Забирай! — угрюмо буркнул Даниил, брезгливо скидывая тело Рамдэля на стол в лаборатории.

— Что, опять облом? — насмешливо поинтересовался доктор, окинув быстрым взглядом порванную одежду некроманта. — Говорил же я тебе, Даниил, брось ты эту затею! Светлых нельзя сломить — ты же сам это знаешь.

— В этот раз всё почти получилось, — раздосадованно бросил ангел, нервно барабаня пальцами по столу. — Он даже сделал Рамистар, представляешь?..

— И что? — лицо Армисаэля стало откровенно ехидным. — Получил Святой огонь?

— Ага, едва не «получил»! — мрачно съязвил Падший, недобро сверкнув синими глазами. — Почти поверил, что код настоящий! Ещё бы немного, и ты собирал бы мои угольки по всем катакомбам.

— Неужели он так ничего больше и не сказал? — в дверях неожиданно появился Афаэл, вклиниваясь в разговор.

— Нет, — Даниил сокрушённо качнул головой. — Ты был прав, Афаэл: Светлые либо говорят правду, либо молчат. Я никогда не смогу изменить этот факт.

— Какие твои годы! — бодро заметил Тадиэль, подойдя к Даниилу и хлопнув того по плечу.

— Правильно, не сдавайся! — поддакнул доктор, ободряюще кивнув.

— Хватит веселиться! — осадил Афаэл, окинув присутствующих неодобрительным взглядом. — Лучше делом займитесь! Мы должны выяснить как можно больше про этого Карлика. Кто он, откуда взялся и куда пропал. Хотелось бы и про его силу узнать побольше. Надеюсь, хоть здесь Светлый был с нами откровенен.

— Был, не сомневайся, — доктор сразу помрачнел. — Судя по тому, что мы уже выяснили, этот Свистящий… Пьющий Карлик…

— Поющий! — поправил Ангел Жертвы, но Армисаэль лишь отмахнулся.

— Этот Нигар, — уточнил он, — действительно обладает удивительными характеристиками. Его свист при коротком воздействии парализует, а при длительном — разрушает структуру всех органов. А вот яд чудесной маленькой змейки, в которую Карлик так легко перевоплощается, даже в малых дозах способен запросто убить Архангела… Я поискал душу этого Светлого — Неллиэля, но её нигде нет. Ни в Аду, ни в Раю. Отсюда неутешительный вывод: Адский Жнец, увы, больше не является выдумкой. Им является Нигар!

— Хотел бы я с ним встретиться и поговорить по душам, — чуть слышно пробормотал Афаэл, задумчиво поглядывая вдаль и сосредоточенно о чём-то размышляя.

Все дружно уставились на Правителя, но предпочли за благо промолчать и возвратиться к своим делам.

Глава 16. Смерть и возрождение

Архангел Михаил в задумчивости бродил по широким светлым анфиладам дворца и никак не мог решиться сделать то, что собирался. Сомнения в правильности задуманного терзали и мучили, не давая покоя. Он знал, что должен поступить так, а не иначе, но что-то внутри подсказывало, что у него нет права так беззастенчиво распоряжаться невинной душой. Кроме того, Михаил понимал: исполнить задуманное нелегко, ведь он не посмеет лгать, а говорить правду совсем не хотелось. Поэтому прежде, чем взяться за осуществление плана, необходимо хорошенько продумать всё до мелочей.

Именно этим он сейчас и занимался, пока его не отвлёк гонец, прибывший от Светлых Врат со срочным сообщением.

— Великий! — гонец, одетый в золотую тогу, преклонил колено, приветствуя Архангела. — Я должен срочно доложить, что с Земли вернулся Лариил. Он настаивает на немедленной встрече с вами.

— Он вернулся один? — уже предчувствуя ответ, Михаил помрачнел.

— Да, Великий.

— А что случилось с остальными?

— Мне это не известно, — гонец, не поднимая взгляда, качнул головой. — Лариил ранен, но отказывается от лекаря, пока не поговорит с вами.

— Что ж, пригласи его, — вздохнул Архангел, жестом отпуская слугу. Тот быстро удалился, и вместо него в зал вошёл Лариил. Тога на нём была изодрана и перепачкана кровью, волосы спутаны, и он заметно хромал.

— Великий! — как и гонец, воин хотел преклонить колено, но Михаил не позволил. Он сам подошёл к Лариилу и, взяв того под локоть, проводил к креслу.

— Присядь, Лариил, — мягко предложил Архангел, усаживая раненого. — Вижу, ты побывал в бою и потерял товарищей… Расскажи: что произошло?

— Это не было боем, Великий, — помолчав, воин удручённо опустил голову. — Это было убийством… На нас напало существо, которое Рамдэль определил как «Адского Жнеца».

— Адского Жнеца? — брови Архангела поползли вверх, и он с недоумением уставился на воина. — Ты уверен, что нормально себя чувствуешь, Лариил? — заботливо поинтересовался он. — Ты ведь ранен… Может, отложим наш разговор на более подходящее время?

— Я не лгу, Великий! — тут же вскинулся Лариил, поняв, что ему не верят.

— Конечно, нет! — Михаил дружески улыбнулся. — Я тебе верю, просто… Возможно, ты сильно ударился, и стоит показаться лекарю прежде, чем мы продолжим, — он уже обернулся к дверям, намереваясь отдать страже распоряжение пригласить целителя, но Лариил вдруг соскочил с кресла и, наплевав на приличия, вцепился в руку Архангела, вынуждая повернуться к нему.

— Имя Нигар о чём-то вам говорит? — быстро спросил он, не давая Михаилу опомниться. — Его ещё в школе дразнили Поющим Карликом?.. Вы знаете о нём, Великий?! — он требовательно вглядывался в бесстрастное лицо Архангела, и увидел, как тот вдруг побледнел, а его щека нервно дёрнулась.

— Почему ты спросил? — одним махом растеряв всё своё благодушие, Архангел пронзил воина огненным взором. — Откуда ты…

— Нигар убил всех людей в одном из южных поселений, — Лариил немного пришёл в себя и поспешил выпустить руку Михаила, которую нервно сжимал. — Мы прибыли туда, чтобы разобраться.

— Кто был в вашей группе?

— Неллиэль, Рамдэль и я.

— Что дальше?

Архангел больше не смотрел на воина. Он скрестил руки на груди и расхаживал по залу, глядя прямо перед собой невидящим взором.

— Перед нами появился ангел… Вырос, словно из-под земли. Потом засвистел и…

Михаил поднял руку, прерывая рассказ. Он ещё помнил, что почувствовал, когда ощутил на себе дьявольскую магию Нигардиэля, и эти воспоминания были слишком болезненными. Тогда впервые Архангел смог ощутить себя полным ничтожеством, неспособным не только защитить других, но и помочь самому себе. Помнил, как извивался, барахтаясь в мутной луже возле полигона, и не мог набрать в лёгкие ни глотка воздуха. А потом начался ад, и всё вокруг окрасилось кровью невинных и огласилось их безумными криками. Те крики до сих пор звенели в ушах Михаила, а картина разорванных трупов, сплошным ковром устилавших полигон, не давала уснуть.

— Почему ты выжил? — только и оставалось спросить Архангелу, этим прерывая тяжёлые и горькие воспоминания.

— Нигар не захотел убивать меня и Рамдэля… Он убил только Неллиэля и…

— Конечно, Неллиэля… — отрешённо выдавил Михаил, отвечая на какие-то свои мысли. — А где тогда Рамдэль? — обернулся он к воину.

Лариил побледнел и опустил голову.

— Рамдэль был слишком сильно травмирован Нигаром, Великий, — после долгой паузы заговорил он. — Появились Падшие, и Рамдэль приказал мне улетать, чтобы предупредить братьев о том, что одной из характеристик Нигара является магия «Адского Жнеца».

— С чего он это взял? — на этот раз в голосе Архангела не было и доли насмешки. Он смотрел на воина пристально и напряжённо.

— На наших глазах Нигар перевоплотился в небольшую змею, которая своим ядом мгновенно убила Неллиэля и заглотила его душу.

Краска спала с лица Михаила, и он вдруг покачнулся, судорожно ухватившись рукой за колонну.

— Великий… — встревоженно подскочил Лариил, но Архангел махнул ему, приказывая оставаться на месте.

— Создатель!!! — вырвалось у Михаила, и он, ссутулившись, словно старик, зажмурился, не в силах переварить услышанное. — Что же я наделал?!

Архангел так долго молчал, что Рамдэлю начало казаться, что тот и вовсе лишился дара речи. Однако прошло несколько минут, и вновь раздался голос Михаила. На этот раз он звучал глухо и отрешённо.

— Я обещаю, что жертва Рамдэля не окажется напрасной, — совсем тихо произнёс он. — Если Падшие его убили — я верну его, Лариил. Такие герои не должны прозябать в забвении.

— Я не хотел бросать товарища, Великий…

— Не сомневаюсь, — Михаил тяжело вздохнул. — И не виню тебя. Теперь же иди, Лариил… Мне надо подумать.

Воин поклонился и, прихрамывая, покинул зал.

Архангел проводил того тусклым взором и, сжав кулаки, зарычал, как раненый зверь. Самообладание, которое он проявлял в присутствии Лариила, далось слишком нелегко и теперь его покинуло. От ярости и злобы потемнело в глазах, и хотелось только одного: крушить всё вокруг, чтобы выплеснуть, наконец, эту боль.

«Как же так случилось?! — в который раз спрашивал себя Михаил, задыхаясь от раздиравшего его отчаяния и в бессилии метаясь по залу. — Как я — Величайший Слуга Создателя — мог не заметить в отродьях Сатаны силы, которые тот заложил в них?! Как я мог быть таким беспечным и позволить исчадиям Ада уйти от возмездия?! Они же всё время были рядом, у меня на глазах! Почему раньше я не покончил с ними?! Почему сомневался и медлил, когда нужно было действовать?! Неужели эти дети обладают ещё одним даром, позволяющим им превратить окружающих в слепых котят, не способных распознать Зло?!.. Воистину поганый Люцифер всё хорошо просчитал! Даже проиграв, он умудрился вновь бросить нам вызов, доказав всем, что он — самый умный и коварный из Архангелов, и таковым останется навсегда… Люцифер всё предвидел, всё учёл… Кроме одного…»

Михаил замер, судорожно ухватившись за мысль, неожиданно промелькнувшую в голове. Несколько секунд Архангел стоял не шевелясь, боясь даже вздохнуть, потом медленно перевёл дыхание, принимая решение, которого так долго пытался избежать. Он вдруг понял, что медлить больше нельзя. Время в Раю, как и в Аду, текло иначе, чем на Земле, поэтому каждая секунда бездействия грозила стать катастрофой.

Стряхнув неуверенность, Архангел подавил остатки ярости и, взяв себя в руки, решительно направился к белоснежному храму, стоявшему на высоком, усыпанном цветами холме, и сверкающему тысячами серебряных искр под бесконечно синими небесами.

* * *

Белая густая завеса тумана скрывала от любопытных глаз портал в святая святых Обители Вечности. Михаил не любил туда заходить, ведь каждый раз поводом служила ещё одна неоправданная смерть. Таких смертей набиралось всё больше в последнее время, и Архангелу приходилось чуть ли не каждую неделю собирать печальный урожай погибших чистых душ, чтобы воздать каждой по заслугам. Вот и сейчас, едва переступив порог Скорбного Святилища, Михаил подошёл к круглому каменному возвышению, напоминавшему колодец, взглянул в недра бездонной ослепительно-белой воронки, и почувствовал, как внутри всё сжимается от подступающих слёз. Столько братьев опять погибло, защищая мир от последователей Люцифера! Столько неоправданных жертв собрала эта война!..

Склонив голову в последнем прощании, Архангел снял с груди святое ожерелье с золотым символом посередине и провёл им над сияющей ледяными искрами пропастью.

Тут же пространство вокруг наполнилось таким лютым холодом, что камень, из которого было построено Святилище, начал трещать, трескаться и осыпаться прямо на глазах. Михаил не шелохнулся. Он лишь чуть вздрогнул, чувствуя, как замерзает кровь, а плоть, вместо физической, приобретает неуязвимую эфирную оболочку.

Когда Архангел вновь начал двигаться, его огромное мощное тело так и осталось стоять у колодца, склонившись над гранью Вечности, и зажав святое ожерелье в почти прозрачных от инея руках.

Окинув безразличным взглядом свою застывшую физическую ипостась, Михаил опустился на колени и несколько минут молился, беззвучно шепча заклинания на давно забытом всеми языке. Это был язык самого Создателя, который сейчас помнил только Михаил, и только он мог напрямую обратиться к Отцу, чтобы с ЕГО помощью дать погибшим братьям второй шанс. С другими просьбами и мольбами Архангел никогда не обращался, не смея тревожить Создателя без веских на то причин. Он только единожды нарушил это табу, сообщив Отцу о начале противостояния с Люцифером, хотя и так знал, что Создатель всегда в курсе происходящего. В следующий раз табу могло быть нарушено только когда окончится война и Михаил либо доложит о победе, либо о позорном поражении. Сейчас же Архангел просто перечислял имена ангелов, которые, как он считал, были достойны повторно обрести физическое воплощение, чтобы защищать вотчину Создателя от врагов всего сущего.

Когда молитва была окончена, Михаил всё ещё не шевелился, ожидая, не снизойдет ли Создатель до разговора с ним и не захочет ли дать ему своё наставление или поручение, но из студёной бездны лилось лишь глухое безмолвие. Отец не желал направлять Михаила, предоставляя сыну возможность разобраться во всём самому, сохраняя при этом неизменное право на Свободную Волю.

Поняв, что Создатель, как и всегда, не склонен к общению, Архангел прошептал слова прощания, и его образ тут же исчез, растворившись в ледяном изваянии физического тела. Через мгновение оцепеневшая статуя отмерла и шевельнулась, а космический холод в Святилище сменился тёплым прозрачным воздухом.

Михаил огляделся. Каменный колодец перестал клубиться бесконечностью и рассыпать вокруг себя ледяные звёзды. Он словно уснул, спрятавшись под завесой молочного тумана и надёжно укрыв собой жерло бездонной воронки. Однако от самого колодца в разные стороны теперь шло множество неоновых лучей, на концах которых плавали в невесомости физические оболочки тех ангелов, кто погиб, и чьи души Архангел только что отмолил у Создателя.

Мысленно поблагодарив Отца за помощь и возведя ему хвалу, Михаил стал по кругу обходить тела, прикасаясь перстом правой руки к пупку каждого и называя воина по имени. Всполох Святого Огня вонзался в застывшие израненные тела и расплывался по ним волнами, подобно кругам по воде. Зыбкие образы ангелов тут же теряли расплывчатые очертания и становились более отчётливыми. Они напитывались энергией жизни, наполняясь животворной силой, словно пустой сосуд. Раны исчезали прямо на глазах, кожа розовела. Покрывающий их черты лёгкий иней таял, делая лица более узнаваемыми. Однако вырванные из лап смерти воины всё ещё не шевелились, и только по слегка вздымающейся груди было понятно, что ангелы живы, хотя всё ещё крепко спят.

Последним Михаил приблизился к телу молодой девушки и долго смотрел на неё прежде, чем осмелился даровать возрождение. На этот раз прикосновение Святого Огня было более продолжительным, отчего тело Авроры ощутимо встряхнуло, и, словно резко вынырнув из-под толщи воды, она закашлялась и глубоко вздохнула…

* * *

— Где я? — очнулась Аврора на руках Архангела. Укутав девушку в шёлковое полотно, Михаил нёс её по коридорам храма.

— Ты в безопасности, не разговаривай, — пробормотал он, быстро занося девушку в пустую светлую комнату, где возле переплетённых золотым узором окон стояла деревянная лежанка, устеленная пуховым покрывалом, напоминающим пушистое белоснежное облако. Опустив Аврору на него, Михаил коснулся кончиками пальцев её лица и приказал:

— Спи!

Веки её сомкнулись, и она погрузилась в глубокий спокойный сон.

Архангел же всё ещё стоял рядом, рассматривая её и становясь мрачнее с каждой секундой. В конце концов, его лицо скривилось, кулаки сжались, по телу пробежала дрожь отвращения.

— Кто бы мог подумать, что Зло уже протянуло и к тебе свои грязные руки! — прошипел он, глядя на девушку, как на ядовитую змею. — Отродье Люцифера движется по стопам отца!..

— Великий! — чей-то голос негромко окликнул его, заставляя вздрогнуть и выводя из задумчивости. Михаил обернулся и увидел стражника, нерешительно замершего в дверях.

— Я занят, Сашаэль! Чего тебе? — раздражённо поинтересовался он.

— Из храма доложили, что возрождённые пришли в себя.

— Ладно… Хорошо… — всё ещё пребывая в своих размышлениях, Архангел рассеянно кивнул. — Как только оденутся, вели Камияру прийти сюда.

— Как прикажете, Великий, — покорно кивнув, стражник бесшумно исчез.

Прошло немного времени и размышления Михаила вновь были прерваны звуком шагов. В комнату вошёл Камияр. Он преклонил колено перед Архангелом, и замер, не поднимая головы.

— Благодарю, Великий, что даровали мне второй шанс, — так как Михаил всё ещё молчал, воин решился заговорить первым. — Простите, я подвёл вас…

— Я бы не стал возрождать тебя, Камияр, — холодно кивнув, осадил Архангел, даже не скрывая своего недовольства. — Но, к сожалению, обстоятельства таковы, что требуются твои навыки. Может, как воин, ты и не на высоте, но как охотник ты мне нужен.

— Спасибо, Великий, — Камияр ещё ниже опустил голову, понимая, что ему предоставляется право искупить свою вину за то, что не выполнил пожелания Архангела и не смог убить Белл-Ориэля на поединке.

— Раз ты оказался неспособным исполнить мою волю в первый раз, я даю тебе шанс реабилитироваться, Камияр, — продолжил Михаил, меряя шагами комнату. — Мне по-прежнему нужен Белл-Ориэль. И он нужен мне мёртвым…

— Будет ещё один поединок? — воин всё же решился поднять голову и взглянуть на Архангела.

— Нет. На этот раз тебе придётся отправиться за Белл-Ориэлем на Землю и сделать всё, чтобы я больше никогда не слышал этого имени.

— Хорошо, Великий… Могу я узнать, что мальчишка делает на Земле?

— Он уже не мальчишка, Камияр, — мрачно поправил Михаил, невольно поморщившись. — Я изгнал его из Рая вместе с братом, который после вашего поединка убил семнадцать невинных душ.

Лицо воина посерело, и он в ужасе распахнул глаза.

— Семнадцать?! — дрогнувшим голосом переспросил он, всё ещё надеясь, что ослышался, но по тому, как побелел Михаил, понял, что это правда. — Но… как это случилось?

— У меня нет времени отвечать на твои вопросы! — Архангел внезапно разозлился. — Лучше взгляни на эту девочку и как следует её запомни!

Камияр встал, и приблизившись к ложу, посмотрел на Аврору.

— Это та самая девушка, что напоролась на мой меч, заслонив собой Белл-Ориэля? — тихо спросил он.

— Она самая, — Михаил угрюмо кивнул, потом продолжил: — Сейчас Белл-Ориэль очень силён и стал тебе не по зубам, Камияр, но эта девушка поможет его найти — просто не теряй её из виду. Когда Белл-Ориэль встретится с Авророй, он расслабится и станет уязвим. Тогда у тебя будет шанс доделать то, чего ты не смог сделать раньше. Только учти: шанс будет всего один. Либо ты одолеешь противника, либо он тебя. Если же ты и на этот раз проиграешь, можешь больше не рассчитывать на возрождение. В Святом Воинстве нет места неудачникам, ты меня понял?

— Конечно, Великий, — Камияр поспешно кивнул, порозовев от стыда. — Благодарю, что по-прежнему верите в меня, хотя я и не заслужил.

— Соберёшь свою команду, возьмёте Аврору, и на землю отправитесь вместе, — не ответив, добавил Архангел. — Там вы разойдётесь, но ты, со своими охотниками, будешь неотступно следить за девчонкой.

— Сколько у нас времени?

— Столько, сколько потребуется для успешного выполнения задания. Пока Белл-Ориэль будет предпочитать Аврору войне — у вас развязаны руки. Можете, как следует подготовиться, чтобы ударить наверняка.

— А что делать с девчонкой?

— Когда решишь вопрос с её возлюбленным, Аврору… — Михаил запнулся, потом многозначительно приподнял брови. — В любом случае, на Земле ей делать нечего, — глухо добавил он.

— Я всё понял, Великий, — на этот раз голос Камияра не дрогнул. Он был полон решимости оправдать доверие.

— Теперь иди! — разрешил Михаил, кивнув воину на дверь.

Камияр ушёл, а Архангел, проводив воина тяжёлым взглядом, обернулся к Авроре.

— Проснись! — небрежно приказал он, наблюдая, как та борется с остатками навеянного сна. Через несколько секунд она открыла глаза и села в постели.

— Великий? — её голос прозвучал сдавленно и слегка виновато. После чего она поспешила встать и замерла перед ним.

— Оденься! — кивнул он ей на тогу, лежавшую на кровати.

Аврора послушно натянула лёгкое голубое одеяние.

— Не хочешь ничего мне объяснить? — после долгого гнетущего молчания потребовал Михаил.

— Простите, Великий, но… вряд ли я смогу объяснить, что произошло, — смутилась Аврора. — Когда я увидела, что Белл-Ориэль погибает, я…

— Я не о том безрассудстве, что ты учинила на полигоне, Аврора! — рявкнул Архангел, покраснев от ярости. — Хотя и этот твой поступок иначе как глупостью я назвать не могу!

— Но о чём вы тогда хотите узнать, Великий? — искренне опешила она. — Разве я совершила ещё что-то ужасное?

— Вот, как? Ты даже не знаешь, что совершила, Аврора? — голос Михаила стал ядовито-приторным. — Неужели смерть от меча Камияра заставила тебя забыть о том, где ты находишься и кем являешься?

— Я не… понимаю… — она побледнела, но всё ещё не могла оправдать тон, с которым Архангел с ней разговаривал.

— Я долго думал прежде, чем воскресить тебя, девочка, — с трудом погасив в себе негодование, Михаил прошёлся по комнате. — Готовился к этому разговору, сомневался, упрекал себя… Хотел просить у тебя прощения и умолять о помощи… Считал, что только твоё доброе сердце, невинность и чистота смогут рассеять тучи, что нависли над всеми нами. Спрашивал себя, а имею ли я право подвергать опасности светлую душу ради великой цели? Я многое передумал за эти дни, Аврора, но даже представить себе не мог, что меня постигнет ещё одно жестокое разочарование! Что ты окажешься Отступницей, которая предаст всё, чем одарил тебя Создатель, ради мимолётной сладости греха!

— Великий, но… — попыталась было возразить Аврора, и вдруг остановилась.

В памяти неожиданно всплыла картина, где Белл-Ориэль, крепко прижав её к своему разгорячённому телу, жарко целует. Как его руки оплетают её всё сильней, а фиалковые глаза горят странным лихорадочным огнём. Она покачнулась и, смертельно побледнев, застыла с открытым ртом.

— Ты надеялась, что удастся скрыть это от меня?! — жёстко произнёс Архангел, вновь приходя в бешенство. — Что грех прелюбодеяния никак не отразится на твоей чистоте?!.. Да мне стоило только взглянуть на тебя, как вся эта мерзость вылезла наружу! Глупая, маленькая потаскушка! Как ты посмела так вести себя в обители самого Отца?! Как посмела превратить Его дом в вертеп разврата?!

Аврора не отвечала. Она вся съёжилась и спрятала лицо в ладонях, чтобы хоть как-то укрыться от слов Михаила, которые хлестали не хуже пощёчин.

— Ты не заслуживаешь того, чтобы называться Ангелом! — продолжил Михаил с презрением. — Ты не заслуживаешь того, чтобы называться Светлой дочерью Рая! Твоё место рядом с Сатаной, в его бордели! Я с удовольствием отправлю тебя прямо в Ад, к демонам! И пусть они воздадут тебе по заслугам! — сказав это, Михаил хлопнул в ладоши.

Тут же появились два стражника. По знаку Архангела они схватили Аврору за руки и увели в каменные казематы «Тёмной грани».

Глава 17. На своих условиях

Возвратившись из деревни, Нигар устало бросил мешок с монетами в угол пещеры и, прислонившись к стене, бессильно сполз по ней на пол.

Ещё в начале перемещения ангел почувствовал, что ему плохо. Голова отчего-то кружилась, по венам растекался студёный холод, а живот скручивала нестерпимая боль, словно в организм проник смертельный яд. Нигар ощутил, как похолодели ладони, потом по лбу заструился холодный пот, уши заложило, и перед глазами поплыл вязкий белый туман.

Начался озноб. Он обхватил себя руками, пытаясь согреться, потому что его вдруг стало трясти так сильно, что застучали зубы.

— Что это со мной? — с трудом удерживая ускользающее сознание, проскулил Нигар, из последних сил борясь с усиливающимся приступом дурноты. — Я умираю?

— Перевоплотись в з-з-змею! Немедленно! — прошипел внутри знакомый голос, отозвавшись чудовищной болью в голове.

— Не могу, — мир вокруг потемнел.

Нигар согнулся пополам и плюхнулся на четвереньки, ощущая, как боль тяжёлым колоколом бьётся в висках. Его качнуло в сторону. Нигар завалился на бок, прислонившись щекой к холодному полу и вздрагивая от нахлынувших рвотных спазм.

— Превратись в змею и выплюнь душу! — подсказал голос, и ангелу показалось, что в его черепе кто-то хорошенько прошёлся молотом.

Это вызвало новый поток боли, но, как ни странно, помогло немного разогнать плотный туман, окутавший сознание. Уже плохо осознавая, что делает, Нигар в последнем усилии перевоплотился, и тут же почувствовал, как от тошноты и невыносимого жжения в желудке сводит челюсти и горит в горле.

Когда змей распахнул пасть и вытолкнул наружу невесомый комок мутной субстанции, Нигару показалось, что вместе с ней выпала и собственная душа, решившая покинуть бренное тело. Боль была такая, что свет померк перед глазами, а они сами едва не лопнули, вылезая из орбит.

И всё же Нигар слишком поторопился попрощаться с жизнью. Как только душа Неллиэля бесформенной грязной массой шлёпнулась на пол, он охнул и буквально сразу впал в эйфорию от невообразимого облегчения и ощущения долгожданной свободы.

Ему понадобилось ещё полчаса, чтобы окончательно прийти в себя и восстановить силы. Убедившись, что всё действительно позади и ему больше ничего не угрожает, Нигар потихоньку поднялся на ноги и перебрался в кресло, украденное в деревне. Закутавшись в плед, он расслабился и почувствовал, что засыпает. Но только собрался немного подремать, как в голове, некстати, снова активизировался змей.

— Ты можешь поглотить, осквернить, и даже убить душу, но ты не можешь её удержать! — напутствовал голос, не обращая внимания на упрямые, но бесполезные попытки Нигара не слушать его и уснуть. — Запомни: держать душу в себе можно лишь на несколько секунд, после чего её необходимо переместить в специальный сосуд или просто выплюнуть.

— Почему сразу не сказал? — возмутился он, приоткрыв глазаи с отвращением покосившись на останки души Неллиэля.

— Я не мог сказать! — в свою очередь огрызнулся змей, разозлённо зашипев. — Ты закрылся от меня и приказал заткнуться!

— Вот как? — брови Нигара удивлённо взметнулись вверх, а губ коснулась откровенно ехидная усмешка. — Значит, ты не всегда можешь мне надоедать, мой навязчивый друг, и я способен «выключить» твоё назойливое зудение?

На это змей не ответил. Только громче зашипел.

— Ладно, — Нигар подумав, милостиво махнул рукой. — Можешь опять лезть со своими советами, если считаешь их настолько важными. Только не слишком часто, договорились?

— Тогда займись, наконец, делом! Пора учиться! — не выдержав, рявкнул змей в последний раз и затих.

— Сначала я займусь своим новым домом, — решительно отмахнулся Нигар, проигнорировав нетерпеливое шипение змея, который был не согласен с такой постановкой вопроса. Однако возражать на этот раз не осмелился, лишь недовольно заёрзал в голове, наблюдая, как ангел встал с кресла и отправился разбирать продукты.

* * *

Приведя своё новое жилище в более или менее пригодное состояние и, покончив, наконец, с распределением нужных вещей по своим местам, Нигар оценил полученный результат и остался доволен. Теперь у него имелось почти всё для комфортного проживания, исключая всякие мелочи, которыми он планировал обзавестись позже.

Импровизированная кухня и склад на леднике ломились от продуктов. Чашки, тарелки, ложки и горшки были аккуратно разложены в удобной нише, где Нигар обустроил нечто, похожее на очаг. В соседнем зале пещеры ангел расставил нехитрую мебель, превратив его в гостиную, напополам со спальней. Не забыл ангел также и про место под библиотеку, посчитав неудобным держать простые книги рядом с раритетами, и каждый раз открывать тайник, если захочется просто почитать или записать какую-то информацию. Для этих целей Нигар выбрал самый сухой зал — благо дело залов было множество — с постоянной температурой и влажностью, где с особой любовью разложил все найденные папирусы, прихваченные им из деревни.

Оставался нерешённым только один вопрос — это тепло. И хотя Нигар был счастлив оказаться вдалеке от цивилизации, наслаждаться тишиной и чистым воздухом, всё же иногда в пещеры задувал студеный морозный ветер, заставляя ангела, ёжится от холода и закладывать больше дров в костёр, тут же заволакивающий жилище едким чёрным дымом. Поэтому, после недолгих сомнений, и тщательного обследования пещер внутри и стен снаружи, он принял решение соорудить камин, который будет постоянно обогревать хотя бы спальню и гостиную.

Раздобыть подходящие инструменты и материалы оказалось на удивление просто. Наученный горьким опытом своего первого общения с людьми, Нигар переоделся в неброскую, но чистую одежду, взял побольше монет из запасов и отправился в первый попавшийся городок, где на ярмарке купил всё необходимое.

На проектирование и строительство ушло почти две недели. Зато когда в камине весело затрещали дрова, а по самодельному водостоку в деревянную купель потекла тёплая водичка, Нигар был на седьмом небе от счастья. Теперь для полного удовольствия ему не хватало только добраться до кладези запретных, невероятно манящих знаний.

Плотно пообедав и выпив бутылку дорогого вина, купленного им в городе, ангел в самом благодушном настроении отправился наконец в тайное хранилище.

В первую очередь он разыскал карту, о которой упоминал Посланник, и убедился, что пояснения к ней полностью соответствуют действительности. Все книги лежали именно там, где было указано, а за стеклянным стеллажом в одной из ниш обнаружился скрытый потайной ход, ведущий в квадратное мрачное святилище, с длинным и узким алтарём посередине.

По углам святилища располагались высокие подставки с рядами чёрных свеч, справа от входа стоял небольшой и прямоугольный стол, а гладкий как мрамор высокий алтарь, выделялся на общем фоне зеркальным серо-коричневым пятном.

Алтарь обрамляла цепь символов и непонятного предназначения углублений, отходивших лучами в разные стороны и теряющихся среди ажурных каменных изразцов съёмной решётки, под которой Нигар обнаружил круглое отверстие, уходящее в пол на невероятную глубину, размер которой ангел так и не смог определить.

Осмотрев остальные предметы вроде каменных ниш, устроенных в стенах, Нигар нашёл множество непонятных инструментов и приспособлений, предназначенных, по-видимому, для проведения каких-то обрядов. Решив отложить разгадку святилища на потом, Нигар вернулся в библиотеку и, позабыв про всё на свете, наплевав на еду и сон, одержимо принялся изучать все свитки подряд. Он впитывал знания, словно губка, и, находя особенно ценные, тут же заносил их в свой личный дневник, одновременно делая расчёты и пояснения.

Однажды ему попался свиток, где обнаружилось продолжение тому, что Нигар похитил из хранилища Михаила. Задрожав от нетерпения, он стал изучать его и с удивлением осознал, что схемы и символы, указанные в нём, стали гораздо понятнее. Сказывались те знания, что он уже приобрёл, проводя время над изучением всевозможных трактатов.

Пытаясь хорошенько разобраться в способе трансформации душ, Нигар отложил все другие свитки и занялся только этим.

«Сохранять и отдавать все качества духовной материи способен «Мёртвый камень», — в который раз прочитал он и задумался. Уже не впервые Нигар натыкался на упоминание «Мёртвого камня», но до сих пор не мог понять, что это за камень и где его взять.

С досадой отбросив свиток, он ещё раз заглянул в карту, надеясь увидеть там пояснение или что-то ещё, но там было пусто.

— Змей! — потеряв надежду, окликнул Нигар, привычно поморщившись от слабой боли, пробившей виски. — Ты не знаешь, что такое «Мёртвый камень»? Здесь нет точной расшифровки…

— Глупый ангел! — раздался в голове снисходительный смешок, отчего Нигар тут же ощетинился и зарычал. — Разве ты не знаеш-шь, что «Мёртвым камнем» называют синий сапфир? Ты ведь читал о нём недавно, помниш-ш-шь?

— Я читал о многих камнях, но нигде не упоминалось название «Мёртвый камень»! — огрызнулся Нигар, разозлившись. — И нигде не говорилось о том, где его взять!

— Тот, что тебе нужен, ты найдёш-ш-шь, — уклончиво заметил змей. — Просто разберись пока в теории.

— Тут написано, что в качестве длительного хранилища душ мне понадобится и «Живой камень», — сдерживая раздражение, решился вновь спросить Нигар. — Не скажешь, что это значит?

— Ты забегаеш-ш-шь вперёд! — зашипел змей, недовольный его вопросом. — Читай больше, и всё узнаеш-ш-шь!

— Если будешь на меня шипеть — заблокирую! — пригрозил Нигар, угрожающе сузив зрачки. — Тебе что, без нотаций ответить трудно?

— «Живой камень» — это камень с живой энергией внутри, — неохотно пояснил змей, заелозив в голове.

— Рамистар?

— Нет! Просто камень из Рая, который долгое время накапливал в себе Светлую энергию.

— Любой камень из Рая? — нахмурившись, уточнил Нигар.

— Только алмаз-з-з… — поправил змей, теряя терпение. — С чистыми гранями, незамутнённый примесями. Он может вечно сохранять вокруг себя привычную среду и температуру для того, чтобы души не испортились. Находясь в непосредственной близости к камню, души не чувствуют разницы между ним и самим Раем.

— Ясно, — Нигар как-то сразу сник. — Значит, взять мне его негде, — мрачно подытожил он.

— Ты всё получиш-ш-шь, — помолчав, успокоил змей. — Но ты должен быть готов. Поэтому, читай! Учи! Раз-з-збирайся!

— Я и так уже неделю отсюда не вылезаю! — вскипел ангел, внезапно почувствовав, что зверски голоден и безумно устал.

— Не неделю, а три, — невозмутимо поправил голос в голове. — Но времени мало… Ты должен учиться быстрее!

— Я проторчал здесь три недели?! — не обратив внимания на брюзжание змея, ахнул Нигар. — А как же Белл?! Ты так и не сказал мне, где он?!

— Скоро увидитесь. Но сюда его не приводи. Помни про условия!

— Да помню я! — огрызнулся Нигар, убирая свитки на полки и направляясь к выходу. — И не собираюсь показывать Беллу библиотеку!

— Тебе лучше уйти от него пока и жить отдельно, — попробовал было заикнуться змей, но быстро смолк, почувствовав ярость, тут же охватившую Нигара.

— Так я и думал! — не хуже самого змея зашипел тот, задрожав от злости. — Ты хочешь разлучить нас! Сначала запрет на библиотеку, а потом и это! Говори, где Белл, немедленно! Иначе я сожгу все эти свитки к чёртовой матери, понял?!

— Нет, я не хочу вас разлучить, — забеспокоился змей, тревожно заворочавшись в голове. — Просто тебе будет неудобно посещать хранилище, если Белл будет рядом. Я лишь предложил вам расстаться на время, пока ты учишься…

— Нет! — рявкнул Нигар, обрывая излияния змея. — Я никогда не брошу Белла! И теперь я знаю, что вы с Посланником не просто так показали мне хранилище. Вы не меньше меня заинтересованы в том, чтобы я получил знания, там сокрытые. А значит, получать их я буду на своих условиях!

— Глупый ангел! — змей в голове завертелся ужом, отчего боль в висках Нигара стала довольно ощутимой. — Хранилище зачаровано, магию не отменить! Если нарушишь хотя бы одно правило — учиться не сможешь и останешься слабым! Станешь бесполезным для своей миссии и не сможешь отомстить врагам!

— Я уже сейчас могу им отомстить! — тон Нигара стал холодным и вызывающим.

— Разве ты не хочешь стать ещё сильней? — с мягкой убеждённостью прошелестел голос в голове. — Разве не чувствуешь пробудившуюся в тебе страсть ко всему новому, необычному, загадочному?.. Хранилище даст тебе ответы на все вопросы, если ты подойдёшь к делу ответственно. Белл-Ориэлю эти знания лишь навредят, и ограничения наложены, чтобы защитить его, а не наоборот.

— Так это или нет, но не смей никогда больше настраивать меня против брата! — прорычал Нигар, и его фиалковые глаза почернели, заполнившись тьмой. — Запомни: мне наплевать, что будет со мной, но Белла я в обиду не дам!

— Хорош-ш-шо, — успокаивающе прошипел змей, покорно соглашаясь.

Нигар помолчал, обдумывая его слова, потом мотнул головой, стряхивая остатки накатившей ярости и уже просветлевшим взглядом обводя хранилище. Потом устало вздохнул и вышел, тщательно заперев за собой обе потайные двери.

— Всё, надо поесть… И отдохнуть, пока крыша не поехала, — пробурчал он, начиная растапливать камин в своей импровизированной гостиной.

* * *

— Афаэл! — в зал пещеры, где уютно потрескивал огонь в сложенном из камней очаге, широким шагом вошёл высокий жилистый воин и не мешкая направился к правителю.

— Что случилось, Самаэль? — быстрым взглядом окинув резкие, словно выточенные из камня черты воина, его глубоко посаженные чёрные глаза, правитель с удивлением обнаружил в них признаки страха и замешательства. — Ты ведь должен быть сейчас за тысячи миль отсюда. Разве зона твоей ответственности не гораздо более жаркий континент?

— Похоже, у меня нет больше зоны ответственности! — огрызнулся воин, с досадой пнув стоявшую на пути лавку, отчего та улетела и врезалась в стену, мгновенно рассыпавшись щепками.

— Объяснись, — проводив испорченный предмет мебели потемневшим взглядом, Правитель поморщился.

Самаэль помолчал, нервно расхаживая по комнате. Было видно, что ему тяжело собраться с мыслями и поведать о том, что произошло. Афаэл молча наблюдал за ним и видел, что воин отчаянно борется со своими эмоциями и не знает, как начать.

Самаэль считался ещё одним приближённым к правителю лицом, относящимся к тем, кому тот доверял. Как и Сариил с Хемахом, этот Падший отличался недюжинной силой и мог одним ударом кулака убить противника наповал. Пожалуй, Самаэль, при желании, мог бы поспорить за власть с самим Афаэлом. Но дело в том, что власть этого воина совершенно не интересовала. Он просто не умел ею пользоваться, а подковёрные интриги и заговоры вызывали у него стойкое отвращение и неизменно навевали тоску. Всё, что он ценил в себе и других — внушительную фигуру и крепость мышц, что было особенно актуально, учитывая его задиристый, а порой и откровенно агрессивный нрав, — Самаэль утверждал свой авторитет только с помощью кулаков, постоянно провоцируя стычки между воинами и бесконечно организуя поединки со своим участием. Не проходило и недели, чтобы этот воин не покалечил или не убил кого-нибудь из Падших. Это так надоело самому Афаэлу, пытающемуся навести хоть какой-то порядок в клане, что он предпочёл отправить Самаэля подальше, поручив тому контролировать территорию, находившуюся за тысячи километров от своей резиденции.

— Происходит чёрт знает что! — наконец выругался воин. Подойдя к массивному дубовому столу, он треснул по нему кулаками. — Целый континент пребывает в руинах, но я так и не смог определить, кто или что за этим стоит!

— Что значит «в руинах»? — Афаэл вскинул голову. — На вас что, Светлые напали?

— Если бы! — прошипел Самаэль, сдвинув густые чёрные брови так, что те превратились в одну сплошную линию. — Афаэл, я не знаю, что происходит, но все мои парни мертвы!..

— Самаэль! — потеряв терпение, гаркнул правитель, прекращая метания воина и привлекая его внимание. — Просто расскажи, что случилось! — решительно потребовал он.

— В общем, — перестав ходить из угла в угол, воин наконец остановился. — Мы патрулировали материк всей командой, как вдруг что-то пронеслось над нами, словно взбесившаяся комета. Скорость была такая, что не то чтобы догнать, мы даже рассмотреть ничего не успели! Только почувствовали, как завибрировал воздух и загудела земля. Потом вдруг почва внизу вздыбилась и начали крошиться и осыпаться горы. Из щелей в породе повалил зелёный дым. Он стелился меж деревьев, и те просто падали одно за другим, превращаясь в труху. Мы ринулись вниз, чтобы понять, что происходит, но едва коснулись земли, проклятый дым словно ожил. Он набросился на нас со всех сторон, буквально отрезая пути к отступлению. Несколько моих парней угодили в самый эпицентр, где в одно мгновение, как и те деревья, превратились в труху.

— Сгорели?

— Да нет же! Просто истлели прямо на глазах!.. А потом горы лопнули и стали взрываться вулканы. Всё пространство, куда ни падал взгляд, охватило пламя. Мы даже не успели среагировать. Ещё несколько Падших запаниковали и попытались взлететь, но поджарились раньше, чем смогли набрать высоту. Из-за дыма и пепла стало слишком темно, и я потерял остальных из вида. Когда взлетел сам, то уже никого не нашёл. Четверо суток я рыскал в этом Армагеддоне, надеясь на чудо, но безуспешно. Весь континент просто стёрло с лица Земли, Афаэл. Ничего живого там не осталось — один пепел.

— Но… как такое возможно? — полностью шокированный рассказом, пробормотал правитель, вглядываясь в чёрные глаза воина, словно надеясь найти в них ответ. — Зачем Светлым уничтожать целый континент — какой в этом смысл? Да и проделать такое под силу только Архангелу, но вряд ли кто-нибудь из Великих пошёл бы на массовое убийство людей из-за кучки Падших.

— Такого раньше никогда не было, Афаэл, и я тоже не верю, что подобное вершилось Архангелом с одобрения Создателя. Может, это Люцифер? — осторожно предположил Самаэль, но правитель покачал головой.

— Власть Люцифера определена границами Ада, — уверенно заявил он. — Оттуда он может повлиять на Землю, лишь имея здесь единомышленника, который послужит проводником для его магии. Но для этого ему понадобятся слишком много сил и открытые врата. Нет, Люцифер не способен убивать, находясь в другой реальности, особенно в таких чудовищных масштабах. Тут замешаны другие силы, и мы обязаны выяснить, кто они, как можно скорей.

— Но как это выяснить, Афаэл, если внизу нас поджидает убийственный туман?

— Туман там или дым, но мы обязаны разобраться, в чём дело, — резко перебил правитель. — Попробуем обследовать материк с высоты в пару километров и поищем безопасное место, чтобы приземлиться… Я соберу команду, — бросил правитель под конец и вышел из зала.

* * *

— Проснис-с-сь! — тревожное шипение назойливой мухой зудело в голове Нигара, с трудом проникая в сознание. — Ну, проснис-с-сь же!.. Вставай, глупый ангел! Ты нужен своему брату!

— Что?.. Белл?.. — Нигар приподнял голову от подушки, потом подскочил, и несколько секунд сонно таращился в темноту, пытаясь понять, где он, и почему так холодно.

И тут он вспомнил, что растопил камин, а потом прилёг отдохнуть, и всё… Дальше полный провал.

— Ты с-с-спал трое суток! — словно отвечая на его мысли, раздался голос в голове. — Я бужу тебя уже пять час-с-сов! Там Белл-Ориэль… Ты ему нуж-жж-ен!

Имя брата заставило Нигара мгновенно очнуться и спрыгнуть с кровати. Тело едва слушалось. Руки и ноги затекли и теперь с трудом обретали былую подвижность. Похоже, они ни разу не двигались и не меняли положения с тех пор, как он упал на кровать и его сковал сон. После трёхнедельного марафона в библиотеке Нигару не хватило сил на то, чтобы даже поесть. Он прилёг всего на минутку и не заметил, как отключился.

Камин давно потух, а желудок сводило от голода, но Нигар не рискнул тратить время на еду, когда речь шла о Белле. Расспросив змея и уточнив координаты, он мгновенно переместился в указанное место.

Оказалось, Белл-Ориэль находился не так уж далеко. Неизвестно, то ли Белл чувствовал своего близнеца, когда выбирал это направление, то ли это было совпадением, но Нигар быстро разыскал брата среди всё тех же снегов и торосов, что окружали и его пещеры, только располагались на несколько десятков километров восточней.

* * *

— Белл, очнись! Ты меня слышишь?.. Скажи что-нибудь!

Белл вздрогнул и приоткрыл глаза от того, что кто-то осторожно потряс его за плечо. Ледяной ветер хлестнул по его лицу, припорошив длинные ресницы колючей белой пылью. Кожу обожгло сухим студёным ветром, и виски защипало, когда по ним потекли холодные ручейки подтаявшего льда.

— Гин? — с трудом приоткрыв застывшие губы, Белл недоумённо посмотрел на брата. — Это ты?

— Я, конечно! — послышалось недовольное ворчание, и Белла резко дёрнули за воротник тоги, сдвигая с места. — Ну и напугал же ты меня, братишка! — пыхтя, признался Нигар, помогая старшему приподняться. — Я едва сумел тебя найти! Хорошо, хоть одежду сменил. В белой тоге я бы тебя не заметил, и ты так бы и замёрз в этих льдах!

— Где мы? — пользуясь тем, что его перестали трясти, Белл наконец сел и огляделся.

Вокруг белели бесконечные снега, над которыми серебрилась и танцевала вьюга. Тёмно-синие небеса вспыхивали и переливались перламутровым сиянием, вычерчивая среди холодной пустоты замысловатые фигуры и окрашивая горизонт во все цвета радуги.

— Мы на севере, — не слишком охотно отозвался Нигар, отчего-то напряжённо оглядываясь. Его фиалковые глаза зорко всматривались в ночь, а ноздри чуть трепетали, пытаясь разобрать незнакомые запахи.

— Что там? — заметив беспокойство брата, тихо спросил Белл.

— Подожди меня здесь! — вместо ответа приказал Нигар и тут же исчез, чёрной дымкой скользнув за ближайший торос.

Вернулся он спустя минут десять, довольный и ухмыляющийся.

— Что случилось? Где ты был? — Белл, всё это время безрезультатно пытавшийся подняться, в который раз плюхнулся в сугроб, проклиная застывшие и не желающие слушаться ноги.

— Успокойся, братишка, — подхватив Белла под мышки, Гин аккуратно поставил того рядом и поднырнул под руку. — Я нашёл нам прекрасное жильё на первое время. Правда, пришлось потеснить хозяина, зато мы не замёрзнем и не умрём с голоду! — и он решительно потащил брата сквозь пургу к чернеющим неподалёку скалам.

Как они добрались до глубокой пещеры, Белл почти не помнил. Несколько раз он терял сознание от слабости и потому Нигар просто закинул его на плечо и так и тащил всю дорогу.

Белл пришёл в себя от резких запахов шерсти и крови, ударивших ему в нос. Оказалось, что он лежит на чём-то мягком полностью обнажённым, рядом пылает костёр, внутри которого на камнях запекаются огромные куски мяса.

— Очнулся? — раздался голос Нигара, который тут же очутился рядом и принялся размазывать по ногам брата что-то густое и липкое. — Потерпи, сейчас я закончу, — предупредил он, когда Белл резко дёрнулся, попытавшись встать.

— Что ты делаешь? — оглядев себя, Белл обнаружил, что всё его тело покрыто жирной белёсой плёнкой, источающей одуряющий аромат сырого жира. — Что это за дрянь?!

— Медвежье сало, — спокойно произнёс Нигар, продолжая невозмутимо покрывать им тело брата. — Ты здорово замёрз, Белл, и твои конечности буквально омертвели. Если не принять срочные меры, ты потеряешь ноги. До тех пор, пока твоя регенерация не запустится в полную силу, придётся тебе изображать из себя медведя.

— Как мы вообще здесь оказались? — не скрывая раздражения, вновь спросил Белл после того, как попытался пошевелить ногами и убедился, что они не действуют.

— А ты не помнишь? — Нигар прекратил втирать жир и прищурился.

Белл-Ориэль помолчал, потом неуверенно качнул головой. Нигар хмыкнул и, отвернувшись, стал переворачивать мясо на раскалённых камнях.

— Ты даже не помнишь, как разгромил целый материк? — не оборачиваясь, тихо поинтересовался он.

Белл застыл, потом побледнел, и долго молчал, глядя в одну точку.

— Они убили нашу мать, Гин, — наконец, выдавил Белл и его кулаки медленно сжались, а в глазах снова заклубилась тьма. — Да… Теперь я вспомнил… Они убили Риану!

— Кто «они»? — всё ещё не оборачиваясь, глухо переспросил Нигар едва дрогнувшим голосом.

— Бористэль и компания, — ответил Белл, уже чувствуя, как кровь в висках бешено запульсировала, а перед глазами вновь проступило кровавое пламя. — Пока я ходил за водой, они напали. И сожгли её Святым огнём! — он замолчал, не в силах продолжить.

Тут земля содрогнулась, стены пещеры зашатались, осыпавшись кусками камней.

— Чёрт! Белл, прекрати! — подскочил Нигар, стряхивая с волос каменную крошку и с досадой осматривая покрывшиеся пылью куски мяса. — Можешь попридержать свою злость, пока мы не поужинаем?!

— Прости! — Белл-Ориэль затряс головой, прогоняя наваждение. — Я пока не слишком хорошо это контролирую.

— Самое время поучиться! — пробурчал Нигар, очищая мясо и вновь укладывая его на угли.

— Сколько меня не было? — поменяв тему, решился спросить Белл после паузы. — И что ты делал всё это время?

— Ну, я… — Нигар на секунду замялся. — Всё это время шёл по твоим следам, братишка, — слегка покраснев от того, что приходится лгать, неохотно промямлил он. — А по пути присмотрел нам жильё и заглянул к людям, чтобы разузнать, что там да как…

— Ты был у людей? — вопреки надеждам, что этот факт отобьёт у Белл-Ориэля желание задавать вопросы, старшего брата данная тема отчего-то заинтересовала. Он встрепенулся и впился в Нигара пронизывающим взглядом. — И как прошёл первый контакт?

— Знаешь, на самом деле не слишком хорошо, — Нигар отчего-то помрачнел. Затем, повинуясь требовательному взгляду Белла, он понемногу пересказал всё, что приключилось с ним в деревне.

Услышав о том, что погибли люди, Белл-Ориэль открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потом побледнел и отвернулся. Зато сам факт встречи брата со Светлыми и особенно смерть Неллиэля, не оставили его равнодушным. Услышав про то, как погиб его злейший враг, Белл до боли сжал кулаки и так стиснул зубы, что они заскрежетали.

Увидев, что Белл побелел, а в его глазах вновь засверкали молнии, Нигар смолк, интуитивно ожидая всплеска неконтролируемой ярости.

Но старший брат сдержался. Переведя взгляд на огонь, он долго молчал, пока тихий голос Гина не вывел его из задумчивости.

— Ты меня осуждаешь? — с некоторым вызовом задал вопрос Нигар, уже приготовившись к тому, что придётся защищаться. Но Белл покачал головой.

— Нет. Просто сожалею, что ты повстречал Неллиэля раньше меня.

— Ты тоже мечтал его убить всё это время? — хмыкнул Нигар. Однако Белл-Ориэль не поддержал шутку, лишь совершенно серьёзно кивнул. Потом продолжил.

— Ты не говорил, что умеешь обращаться змеёй и глотать души, брат.

— Ты тоже мне многого не говорил, Белл, — тон Нигара стал холодным. — Так что давай не будем упрекать друг друга сейчас, когда так важно сохранить взаимопонимание. Тем более, у нас полно времени, чтобы разгадать все тайны друг друга.

— Насчёт времени я не уверен, — вздохнул Белл-Ориэль, рассеянно разглядывая кусок медвежатины, который брат перед ним положил.

— Ты, кстати, так и не договорил, чем закончилась твоя встреча с Бористэлем, — впиваясь зубами в свой кусок, напомнил Нигар. — Но, кажется, я и сам догадываюсь после того, что увидел.

— Как ты можешь это есть? — не ответив, Белл кивнул на мясо и содрогнулся.

— Так же, как и ты, сейчас это съешь! — внезапно посуровев, заявил Нигар, решительно придвигая мясо поближе к брату. — И хватит изображать из себя невинность, Белл! Рядом нет поваров, которые будут готовить для тебя амброзию и фрукты в меду! Так что ешь, что дают, и не капризничай! Если ты помрёшь с голоду — этим лишь обрадуешь Михаила, который спит и видит, как бы заполучить твой труп!

— Боюсь, твой он жаждет заполучить не меньше, — огрызнулся Белл, но мясо всё же взял. Под пристальным взглядом брата он вздохнул и, откусив немного, прожевал. — Не так уж и плохо, — наконец признал он под облегчённый вздох Гина. — Только бы хлеба ещё…

— Всё будет, потерпи… Так что там с Бористэлем? — вновь напомнил он, продолжая следить за тем, чтобы Белл ел.

— Мёртв, как и вся его кампания.

— И как ты их убил? — беря с углей следующий кусок, спокойно поинтересовался Нигар.

— Сам не знаю, — Белл задумчиво пожал плечами. — Они вдруг просто сгорели, вот и всё.

— А души?

— Возвратились в Рай, я думаю.

— Жаль, — хмыкнул Нигар, отложив мясо и подбрасывая веток в костёр. — Нам нужно выработать стратегию, братишка, чтобы души Светлых не могли возвращаться, иначе не будет никакого смысла в нашей мести.

— Почему ты отпустил тех двоих, что были с Неллиэлем? — вдруг спросил Белл-Ориэль, словно не услышав реплики брата.

— Ну, честно говоря, я немного растерялся, — покраснев как помидор, вдруг признался Нигар. — Сам не ожидал, что укус змеи вызовет такой эффект. Когда Неллиэль истлел за несколько секунд, я так удивился, что на выпорхнувшую из него душу отреагировал почти инстинктивно. Правда, потом эта пакость меня едва не прикончила. Оказывается, моё прекрасное тело с чужой душонкой просто несовместимы, и надо избавляться от этой «ангельской отрыжки» по-быстрому… Проделав с душой Неллиэля такую штуку, я не был уверен, что смогу это повторить с двумя его дружками, потому отпустил их.

— Ты понимаешь, что как только они доберутся до Рая, Михаил возьмётся за тебя уже всерьёз, братишка? — мрачно поинтересовался Белл. — Нельзя рассчитывать на спокойную жизнь, бросив Архангелу столь откровенный вызов!

— Наверное, ты прав, — Нигар невозмутимо кивнул и улыбнулся. — Только ведь и Архангел не сможет больше рассчитывать на спокойную жизнь, Белл! И это будет самая малая из его проблем, я обещаю!

— Значит, устроим Светлым весёлые деньки, Гин? — Белл-Ориэль опасно прищурился.

— И Светлым, и людям, и Падшим, если сунутся, — Нигар широко улыбнулся. — Но сначала нужно тебя вылечить, братишка, так что ешь, спи и набирайся сил. Скоро они тебе понадобятся!

— Ладно, — Белл покорно кивнул и растянулся на медвежьей шкуре, подложив руку под голову.

— Сейчас я тебя накрою, — пробормотал Гин, беря тогу и заботливо укутывая брата в неё. — Что это? — вдруг встрепенулся он, когда из кармана выпала увесистая свёрнутая тряпица и шлёпнулась рядом с Беллом.

— Ах, это?.. — тот вдруг напрягся, и его черты болезненно исказились. — Риана отдала, — почему-то больше не решаясь назвать её матерью при брате, несмело признался Белл. — Как раз перед смертью… Велела разделить между собой и хранить, как память об отце…

— И что там? — как и всегда при упоминании родителей, Нигар надел маску ледяной отстранённости.

— Камни, — Белл развернул тряпицу и высыпал на подстилку дюжину синих сапфиров и огромный круглый розовый бриллиант. — Риана сказала, что сапфиры с доспехов нашего отца, а бриллиант — Камень Рода, принадлежавший её семье.

— «Мёртвые камни»! — внезапно охрипнув от волнения, прошептал Нигар, восторженно округлив глаза. Потом взглянул на бриллиант и нервно сглотнул. — И «Живой» алмаз!

— «Живой» алмаз? — переспросил Белл с явным сомнением. — О чём это ты, братишка?

— О том, что я теперь знаю, как наиболее целесообразно использовать души, Белл! — фиалковые, как у брата, глаза Нигара сияли от счастья. — Осталось только проверить это на практике!

— Я ничего не понял, — честно признался Белл, наблюдая, как Гин перебирает камни. — Может, объяснишь?

— Когда я был в тайнике у Михаила, я прихватил оттуда пару свитков, — предпочитая рассказать часть правды вместо того, чтобы врать, начал объяснять Нигар. — Там были сведения о том, как трансформировать души в другой вид энергии, чтобы заставить их служить иным целям. Правда, для этого требовались, так называемые «Мёртвые» и «Живые» камни. Как раз эти, Белл! — Нигар кивнул на рассыпанное на шкуре наследство. — Так что, я уже знаю, на что потрачу свою часть состояния.

— Можешь и мою потратить, — небрежно швырнув тряпицу, буркнул Белл, помрачнев. — Я решил покончить с прошлым, Гин.

— Серьёзно? — Нигар нерешительно посмотрел на камни, потом поднял на брата испытующий взгляд.

— Да, — Белл-Ориэль спокойно кивнул. — Ты был прав, — помолчав, чуть слышно добавил он. — Из всех людей, что окружали меня с рождения, только ты один не предавал меня, брат. И ты единственный, кто никогда этого не сделает.

— То же самое я могу сказать и о тебе, Белл, — когда Нигар сжал в своей ладони холодные пальцы брата, его рука слегка дрожала, а глаза предательски блестели. — Мы не остались только вдвоём… — совсем тихо продолжил он. — Мы ВСЕГДА были только вдвоём, потому ничего не изменилось. Врагам не удавалось сломить нас раньше, не смогут они этого сделать и сейчас. Только теперь мы будем вести войну на своих условиях!.. Просто верь в меня, Белл, и я никогда тебя не брошу… Даже если однажды ТЫ бросишь меня… — добавил он так тихо, что Белл уже не услышал.

Глава 18. Смерть как наслаждение

Вот уже несколько дней Афаэл пребывал в самом мрачном расположении духа. Появление загадочного «Карлика», поглощающего души, и неуловимого «Ангела Смерти», что разнёс к чертям целый континент, было совсем некстати. Мало того, что Светлые постоянно наносили удары, медленно, но планомерно уничтожая восставших ангелов, так теперь ещё и эта напасть. Но самое ужасное в том, что группа разведчиков, собранная Правителем и отправленная на место трагедии, так и не сумела ничего толком выяснить. «Ангел Смерти», как его тут же окрестили Падшие, был действительно ангелом, но кто он, откуда взялся и почему превратил целый континент в пустыню — никто ответить так и не смог. Да и о Карлике больше узнать ничего не удалось. Даже описания его внешности они получить не успели. Рамдэль не рассказал, а другой свидетель успел сбежать. Кроме того, что у так называемого Карлика не было нормальных крыльев и он не мог летать, больше примет не имелось. Это раздражало, злило и пугало Афаэла. Он лишь недавно укрепился в своём законном праве на власть, с таким трудом расчистив себе дорогу, заручившись поддержкой самых сильных Падших, приручив отъявленных негодяев и подчинив бунтовщиков… Обидно было бы начинать всё заново. К тому же Афаэл всерьёз опасался, что такие силы, как Карлик и Ангел Смерти, вполне способны составить ему конкуренцию, и если не сместить, то заметно пошатнуть его положение и подорвать авторитет. Если Падшие продолжат гибнуть, а Правитель не сможет их защитить — Клану придёт конец.

Погруженный в эти невесёлые размышления, Афаэл нервно мерил шагами пустой полутёмный зал в катакомбах, когда до его слуха донёсся едва уловимый шорох, прозвучавший из коридора. Правитель замер, как встревоженный зверь, и долго стоял не шевелясь, пристально вглядываясь в темноту уходящего вдаль лабиринта.

— Кто здесь? — наконец, не выдержав, тихо спросил он, интуитивно чувствуя угрозу.

— Привет!

Шёпот, раздавшийся прямо над ухом, заставил Афаэла подскочить от неожиданности и шарахнуться в сторону. В его руках тут же оказался тяжёлый широкий меч, и он выставил его перед собой, спиной прислонившись к стене, чтобы исключить нападение сзади.

Однако, развернувшись, правитель так никого и не увидел. Он до боли вглядывался в темноту перед собой, но не мог уловить ни движения, ни даже запаха. И хотя Афаэл не страдал от расшатанных нервов и не был уличён в трусости, он всё же ощутил, как волосы на его макушке встали дыбом, словно рядом оказалось нечто противоестественное и противное самой природе.

— Кто здесь? — постаравшись, чтобы его голос прозвучал как можно более уверенно, повторил правитель, и его зрачки в темноте сузились как у кошки, хищно полыхнув зелёным огнём. — Что за игры?

— Меч убери! — отозвался некто спокойно и даже чуть снисходительно.

Повинуясь хорошо развитому инстинкту и всегда доверяя ему, Афаэл прислушался и опустил меч. Потом и вовсе убрал, рассудив, что вряд ли сможет дать серьёзный отпор противнику, которого даже не видит.

Как только оружие из его рук исчезло, воздух у противоположной стены подёрнулся рябью, загустел и превратился в молодого мужчину с золотистыми волосами до плеч и настороженным взглядом фиалковых глаз.

Оба ангела несколько секунд с интересом рассматривали друг друга. Невзирая на огромный рост Афаэла, незнакомец умудрялся смотреть на того сверху вниз, словно перед ним был не правитель, а мелкая козявка, не достойная внимания. Этот взгляд не ускользнул от Афаэла, но, обладая природной осторожностью, он не спешил лезть на рожон, предпочитая лучше изучить врага, а уж потом воздать наглецу по заслугам.

— И кто ты такой? — несмотря на внутреннее напряжение, тон правителя по-прежнему не нёс в себе угрозы. Голос звучал приглушённо, а взгляд непроницаемых чёрных глаз не выражал ничего, кроме лёгкого любопытства.

— Моё имя тебе знать необязательно, — Нигар повёл плечом, потом протянул Афаэлу книгу, что держал в руках. — Тебе просили передать.

Правитель отделился от стены, и, немного подумав, шагнул к незнакомцу. Осторожно забрав у того книгу в чёрном кожаном переплёте, открыл её и перелистал страницы.

— Книга Адороса?! — ахнул он, ошеломлённо распахнув глаза и уставившись на гостя.— Но… откуда?! Это ведь давно исчезнувший артефакт!.. Почти легенда!

— Как видишь, не совсем, — небрежно заметил Нигар, задумчиво наблюдая за правителем, который всё ещё пребывал в шоке и не мог успокоиться.

— Кто передал мне её? — взволнованно поинтересовался тот, крепко прижав книгу к себе, словно боялся, что незнакомец передумает и заберёт её назад.

Но гость не ответил. Просто неопределённо хмыкнул.

Афаэл помолчал, но поняв, что ангел не собирается ничего объяснять, заговорил сам.

— А у тебя интересные способности, — перевёл он тему, неторопливо укладывая книгу в нишу за спиной и краем глаза продолжая следить за незнакомцем. — Никогда не встречал ангела, который мог бы вот так запросто становиться полностью невидимым… Ты не Светлый, — продолжал рассуждать он. — Это я уже понял. Светлый бы не сунулся сюда добровольно, и уж, конечно, не стал бы отдавать мне книгу… Значит, ты Падший? — говоря всё это, правитель как бы между прочим продвигался к единственному выходу из зала. Для Нигара подобная уловка не осталась незамеченной. Его глаза недобро сверкнули, из горла вырвался предупреждающий рык.

— Стой на месте! — приказал Нигар, и его взгляд мгновенно заледенел.

Афаэл увидел, как зрачки гостя тут же заволокло тьмой, и в них проявилась нешуточная угроза.

Правитель остановился, недоумённо приподняв брови, потом слабо усмехнулся и вздохнул.

— О, я и не думал… — пробормотал он, примирительно подняв руки и осторожно отступая на шаг.

— Странно, я считал тебя умнее, Афаэл, а ты, оказывается, даже не думаешь, — съязвил Нигар, и его зрачки стали мёртвыми, как у змеи.

— Ладно, давай не будем ссориться, мы ведь ничего друг о друге не знаем, — правитель снова улыбнулся, с трудом скрывая досаду. — Понимаю, ты не хочешь отвечать на вопросы, но, может, согласишься на сотрудничество?.. Падшему ангелу тяжело выживать в одиночку, как бы силён он ни был. Я по себе знаю, каково это, когда не с кем словом перемолвиться, а кругом только враги. Что если тебе вступить в мой клан…

— Я не Падший! — лицо Нигара вмиг потемнело. — И не прислуживаю таким, как ты!

— Со мной рядом нет слуг — только друзья, — Афаэл остался невозмутим, словно презрение в словах гостя прошло для него незамеченным. — Но раз ты не хочешь, — он развёл руками. — Что ж, не буду настаивать… Только зря ты отрекаешься от нас так поспешно, мы ведь можем оказаться вполне полезны друг другу. Даже, если ты не Падший… И не Светлый… — он на мгновенье замялся. — Но тогда кто ты?.. Демон?

— Нет, я сам по себе.

— Вот как? — Афаэл на минуту задумался. — Значит, ты ангел, который сам по себе и у которого есть книга Адороса… — пробормотал он, рассуждая вслух. — А знаешь, что я думаю? — вдруг прищурился он. — Ты, по-видимому, тот самый проводник, оставленный Люцифером для того, чтобы контролировать Землю и влиять на процессы, что здесь происходят.

— Проводник? — странно, но Афаэлу вдруг показалось, что незнакомец неожиданно напрягся и даже побледнел немного, словно предположение правителя его озадачило. Впрочем, разбираться в эмоциях гостя не было времени, и потому Афаэл поспешил продолжить.

— Ты не мог взять книгу в Раю — там её давно нет, да и не под силу Михаилу вести диалог с Первым Ангелом в обход Создателя. А вот Люциферу подобная афера вполне могла сойти с рук, с его-то способностями. Значит, именно Люцифер позаботился о том, чтобы ты передал книгу мне, верно?

— Зачем ему заботиться о тебе, Афаэл? — губы Нигара презрительно скривились. — Какой Люциферу прок в том, чтобы клан Падших смог выжить и укрепиться здесь, на Земле?

— О, это хороший вопрос, мой друг! — правитель довольно рассмеялся, одновременно прикидывая свои шансы поймать гостя и при этом остаться в живых. — И из этого я делаю выводы, что ты не только держал книгу у себя, но читал её довольно внимательно. А раз это так, то Люцифер, без сомнения, доверяет тебе. Это укрепляет мою веру в то, что мы с тобой сможем сотрудничать и дальше.

— Например? — Нигар больше не торопился уходить. Афаэлу даже показалось, что его гость не менее него самого стал заинтересован в разговоре.

— Война рано или поздно закончится, — правитель неопределённо пожал плечами. — Конечно, победы не будет, но теперь, когда Адорос с нами, — он кивнул на книгу, — мы сможем создать на Земле собственную империю, с которой будут считаться и в Раю, и в Аду. Ты спросил, зачем это Люциферу? Так вот, отвечу: Люцифер проиграл, но он не оставил своих попыток вернуться в Рай и отомстить Михаилу. Для этого ему понадобится армия Падших, ведь демоны не могут выйти из Мира, их питающего. А Падших в Аду не так уж и много. Значит, Люциферу потребуется подкрепление. А где его можно взять? Правильно — здесь! И я более чем уверен, что именно Адорос посоветовал Люциферу передать книгу мне, чтобы я смог сохранить для него армию.

— И ты будешь стараться для Люцифера? — не удержавшись, Нигар скептически фыркнул.

— Нет, конечно, — Афаэл даже не счёл нужным лгать, но продолжал наблюдать за своим гостем всё то время, пока говорил. — Я не ушёл за ним в Ад и не собираюсь идти обратно в Рай. Я буду стараться для себя и, конечно, для тех Падших, что теперь от меня зависят. И уверяю тебя: Адорос и сам Люцифер тоже не тешат себя иллюзиями на мой счёт. Просто у них, как и у меня, сейчас нет выбора. Пусть клан выживет и сохранит своих воинов, а там посмотрим, что будет дальше…

— Мне пора! — заметив, что правитель снова косится на выход, Нигар резко оборвал разговор.

— Подожди! — внезапно Афаэл шагнул вперёд, решительно преградив ему путь.

Нигар мгновенно замер, тут же неуловимо преобразившись в хищника, приготовившегося к смертельному броску. Его тело подобралось, мышцы напряглись, в глазах появился нехороший огонь.

— Прошу, не торопись! — правитель успокаивающе поднял ладони, но с места не двинулся, продолжая загораживать собой выход. — У меня к тебе дело, Нигар… Ты ведь Нигар, да? — тихо и чуть хрипло уточнил он. — Я слышал о тебе от Рамдэля… Только не знал, что ты Проводник… Так вот, у меня к тебе просьба: помоги связаться с Люцифером! Передай, что у меня есть к нему предложение. Тебе это тоже будет выгодно, потому что я намереваюсь создать несколько корпораций и наладить бизнес между Адом и Землёй. Это поможет всем нам, ведь деньги нужны буквально на всё. В общем, если Люцифер будет заинтересован, пусть даст мне знать. А если ты останешься посредником между нами, то получишь свой процент, договорились?

Нигар молчал. Он по-прежнему не шевелился, лишь зрачки его слабо мерцали в полутьме.

— Это всё? — наконец спросил он, когда напряжённое молчание достигло апогея и казалось, что любой шорох станет спусковым механизмом, который заставит ангелов потерять остатки хладнокровия. — Если всё, то лучше отойди, Афаэл. Я ведь могу выйти отсюда и по-другому!

— Хорошо, — правитель не шелохнулся, лишь немного отступил, словно нарочно провоцируя ангела к действию. — Только последний вопрос… Материк на юге? Это твоих рук дело?

Нигар не ответил. Вместо этого его губы дрогнули, и с них слетел полусвист-полувздох. Правитель охнул, словно кто-то огрел его кувалдой по голове, и его мощное тело с высоты своего роста рухнуло на пол.

— Не стой у меня на пути! — прорычал Нигар, склонившись над парализованным ангелом и гипнотизируя того мёртвым взглядом застывших зрачков. — А то твой клан останется без правителя! — несколько мгновений Нигар ещё наблюдал, как Падший, хрипя и корчась, борется со смертью, затем вдруг исчез, бесшумно растворившись в воздухе.

Афаэл всхлипнул, несколько раз судорожно вздохнул и долго лежал без движения, не пытаясь подняться. Когда же он решился встать, его ноги тряслись, а по лицу катились крупные градины холодного пота. Правитель смахнул их рукавом тоги, бессильно сполз по стене и покачал головой.

— Чёртова тварь! — выругался Афаэл сквозь стучавшие зубы, всё ещё не в силах отдышаться и поверить, что так легко отделался. — Теперь я понимаю, о чём говорил Рамдэль! И правда, «Адский Жнец», чтоб ему пусто было!..

* * *

— Ну, и зачем ты это сделал? — шипел змей в голове всю дорогу, пока Нигар добирался до места, где оставил Белл-Ориэля. — Для чего выдал себя, продемонстрировав этому болвану свои силы?

— Афаэл — не болван! — огрызнулся Нигар, чувствуя, как его захлёстывает злость. — Он всё рассчитал верно, и быстрей меня догадался, кто за всем стоит!

— Ты и так знал, что хранилище принадлежит твоему отцу…

— Да, но не знал, в кого он меня превратил! — Нигар всё же взорвался. — «Проводник!». Что ж, теперь мне понятна его забота! И его желание запихнуть в меня как можно больше знаний!

— Что плохого в желании Люцифера сделать тебя сильным?

— Всё его желание заключается в том, чтобы использовать меня и Белла, как оружие, в войне против Михаила! — разъярился Нигар. — Но в остальном ему плевать на нас так же, как было всегда! И то, что Люцифер подготовил эту библиотеку, только доказывает: он отлично знал, что однажды нас с Беллом выкинут из Рая!

— Даже если он и предполагал такой исход, что здесь странного? — прошипел змей без всяких эмоций. — Ты заявил, что хочешь вернуться в Рай и отомстить Михаилу, поэтому тебе открыли доступ в библиотеку. Пошли навстречу, чтобы дать возможность воплотить эту идею в жизнь. И вот, потратив всего несколько недель, ты уже стал в разы сильнее. Ты почувствовал себя уверенным, гордым, неуязвимым — так что в этом плохого? Разве не долг отца защитить и научить своего сына? Разве не твой долг помочь своему отцу разобраться с врагами? Чем ты недоволен, Нигар?

— Тем, что мне лгут, и тем, что меня желают использовать втёмную!

— Никто тебе не лгал, просто некоторая информация должна поступать постепенно, — неохотно согласился змей. — Однажды вы с Люцифером встретитесь, и ты получишь ответы на все свои вопросы.

— А ты не можешь ответить на них? Прямо сейчас? — с вызовом бросил Нигар, упрямо поджав губы. — Или, по-твоему, я не догадываюсь кто ты?!

Змей затих. Он долго не произносил ни слова, пока не лопнуло терпение у самого Нигара.

— Скажи что-нибудь! — зло потребовал тот и даже остановился перед очередным порталом, чтобы выровнять дыхание. — Или ты бубнишь только тогда, когда тебя не спрашивают?!

— Что ты хочешь услышать? — внезапно став ледяным, неохотно откликнулся голос в голове.

— Ну, что ты скучал, например! — съехидничал Нигар, пожав плечами. — Что ты не спал каждую ночь, переживая о том, как там твои дети! Не обижают ли их? Или может, им нужна твоя помощь?

—А ты уверен, что, даже находясь, всё это время рядом с вами, Люцифер стал бы подтирать вам сопли? — насмешливо прошелестело в голове, отчего Нигар покраснел и поджал губы. — Глупый ангел! — продолжил змей, издеваясь. — Ты вообразил, будто Люциферу больше нечем заняться, как только водить тебя повсюду за ручку и учить уму-разуму? Что он сутками напролёт торчит в твоей голове, дабы с тобой понянчиться?.. Что я — это ОН?.. Знаешь, вообще-то, предполагалось, что сыновья Люцифера унаследуют от своего отца достаточно ума, воли и хладнокровия, чтобы добиться всего самостоятельно. Но, видимо, вы так размякли в Раю, что не способны мыслить здраво.

— Если ты не Люцифер, то кто? — рявкнул Нигар, уязвлённый замечаниями змея до глубины души.

— Я уже говорил! — небрежно отозвался голос. — Я — это ты. Мы — одно целое.

— Тогда откуда тебе известно то, чего не знаю я?

— Ты знаешь. Просто эти знания скрыты глубоко в твоём разуме. Я помогаю разблокировать то, что было заложено при рождении, чтобы ты смог использовать все резервы силы не через сотни лет, а прямо сейчас.

— Почему я должен тебе верить? — не сдавался Нигар. — Может, ты лжёшь?

— Ты не понимаеш-ш-шь! — от раздражения голос змея вновь превратился в шипение. — Хорош-ш-шо, объясню по-другому!.. Я — твоё подсознание! Я — это ты, через сотни лет. Когда откроешь все свои таланты, наберёшься опыта и войдёшь в полную силу — я исчезну, и уже ТЫ станешь МНОЙ!

— То есть ты — это я, только взрослый?

— Да!.. И чем быстрее ты будешь взрослеть и учиться, тем меньше будет меня в твоей голове. День, когда я исчезну навсегда, будет означать, что ты постиг всё, что заложил в тебя отец, и дальше ты уже сможешь совершенствоваться самостоятельно. Сейчас же ты обращаешься ко мне подсознательно, когда испытываешь в этом необходимость. Например, когда чувствуешь себя слабым или неуверенным, когда не можешь найти ответы или справиться с обстоятельствами.

— То есть я не только разговариваю сам с собой, но и сам себя поучаю и оскорбляю! — пробурчал Нигар, тяжело вздохнув. — Весело!

— Ты можешь обойтись и без меня, но тогда тебе придётся набираться опыта и решать все свои проблемы в одиночку, — невозмутимо предложил змей.

— Я понял, — буркнул Нигар, о чём-то задумавшись. — Ладно, тогда ответь мне, — после долгой паузы, вновь заговорил он. — Если я не захочу помогать Люциферу мстить, а пойду своей дорогой, на чьей стороне будешь ты?

— Я только на одной стороне всегда — на твоей! — раздражённо прошипел змей. — Правда, уверен, что ты не сможешь простить своих врагов, Нигар — у тебя не тот характер!

— Расскажи мне про Белл-Ориэля, — помолчав ещё немного, уже более спокойно попросил тот. — Почему у него всё по-другому?

— Белл-Ориэль менее похож на Люцифера, чем ты, — не слишком охотно пояснил змей. — И у вас разные характеристики, которые вкупе дополняют друг друга и не могут навредить.

— То есть для Белла моя магия не опасна, как и его для меня?

— Верно. Исключая побочные эффекты, конечно. Последствия применения.

— Понимаю. Если на меня рухнет скала, которую взорвал Белл — я умру?

— Да. Беллу и его силе, мало кто сможет противостоять. Впрочем, как и тебе. Но вот убить тебя Белл вполне способен.

— И кто из нас сильней?

— Вы оба уникальны, и каждый по-своему, но Белл гораздо опасней. Его показатели не ограничиваются характеристиками Смерти, и Армагеддон не всё, на что он способен. Правда, воспользоваться заложенной в нём силой полностью Белл-Ориэль сможет лишь тогда, когда придёт его время. Именно поэтому ему нельзя получить те знания, что предназначены тебе, Нигар. Вы должны дополнять друг друга, а не соревноваться между собой, иначе равновесие будет нарушено, и мир просто исчезнет.

— Вместе с нами…

— Именно так.

— Для чего Люцифер заложил в нас такие сильные характеристики? — после долгой паузы вновь спросил юноша. — Неужели, он уже тогда понимал, что проиграет?

— Он допускал подобный исход, — спокойно согласился змей. — И наделил вас подобными характеристиками, чтобы быть уверенным в вашей неуязвимости.

— А Люцифер не предполагал, что эти характеристики могут быть использованы против него? — осторожно поинтересовался Нигар. — Например, если мы окажемся неблагодарными сыновьями?

— Вы не можете применить свою магию против того, в ком течёт ваша кровь, — фыркнул змей, понимая, куда клонит тот. — Люцифер не был бы Люцифером, если бы этого не предусмотрел.

— Видимо, ты прав, — Нигар удручённо кивнул, но при этом глубоко в его зрачках полыхнул упрямый огонь. — Но хватит пока разговоров… — внезапно оборвал он. — Мне пора возвращаться к брату! — и через мгновение растворился в струйке чёрного дыма.

* * *

Огромный малиновый шар заходящего солнца повис над горизонтом, почти касаясь пылающим боком бесконечного поля снегов.

Белл-Ориэль стоял на небольшом уступе скалы и, не обращая внимания на редкие снежинки, падающие на его светло-золотистые волосы, задумчиво смотрел вдаль. Воздух потрескивал ледяной стужей, снег хрустел и искрился, но сейчас Белла почти не беспокоил холод. Белл быстро набирался сил, восстанавливаясь после неконтролируемого всплеска ярости и последующего обморожения. Его раны зажили, ноги окрепли, и он всё чаще покидал пещеру, чтобы вдохнуть свежего воздуха, и взглянуть в хрустальную высь небес, перевёрнутым океаном висевшую над головой.

В такие минуты Белл надолго застывал неподвижно, не отводя глаз от горизонта и погружаясь в какие-то свои, ведомые только ему мысли. Тогда скулы его чуть вздрагивали, фиалковые глаза темнели, на лбу, между бровей появлялась морщинка.

Иногда Белл проводил на утёсе целый день и оставался на ночь, растворяясь среди россыпи звёзд, алмазными гроздьями усыпавшими небосвод.

Поначалу Нигар пробовал образумить брата, пытаясь уговорить того вернуться в пещеру, чтобы поесть и согреться, но всё было напрасно. С каждым днём Белл всё сильней замыкался в себе, всё больше молчал, и упрямо покидал пещеру сразу же, как только они с Нигаром заканчивали текущие дела.

Сам Нигар, пользуясь отсутствием брата, и сперва радовавшийся каждой возможности незаметно навестить библиотеку, теперь лишь хмурился и вздыхал, в очередной раз, обнаруживая Белла посреди ледяной пустыни.

Вот и сейчас, привычно материализовавшись меж хаотично застывших торосов, неподалёку от своего дома, куда Нигар переселил Белла, едва тот снова смог летать, младший брат совсем не удивился, застав старшего за немым созерцанием горизонта.

— Ты давно здесь? — подойдя к Беллу, Нигар осторожно тронул того за плечо. — Проголодался?

Белл-Ориэль молча качнул головой.

— Я видел Падших, — бросил единственный козырь Нигар, надеясь хоть этим вывести брата из состояния странной отрешённости.

Это сработало. Белл оторвал взгляд от малинового диска солнца.

— Ты разыскал их?.. Зачем?

— Хотел познакомиться и немного понаблюдать, — младший пожал плечами, подумав о том, что с каждым днём лгать Беллу становится всё легче. Это не нравилось Нигару, но деваться было некуда, и он смирился.

— Ты хочешь к ним присоединиться?

Этот вопрос вывел младшего брата из состояния задумчивости и заставил возмущённо вздёрнуть подбородок.

— Ты думаешь, я решил сбежать? — с вызовом спросил он. — Бросить тебя?

— Я думаю, ты имеешь право жить своей жизнью, Гин, — Белл остался спокоен. — Тебе необязательно всю жизнь оглядываться на меня и искать оправдания своим действиям.

— О чём ты? — Нигар напрягся, поспешно переведя взгляд на снег под ногами.

— Я вижу, как ты меняешься, Гин… Я это чувствую. Каждый день ты находишь предлог, чтобы уйти, а когда возвращаешься, то прячешь глаза. Уходишь от ответа, когда я спрашиваю, где ты был…

— Белл, я…

— Я не собираюсь тебя контролировать, — тут же перебил Белл-Ориэль, пресекая оправдания. — Мы уже не дети, и ты вполне можешь распоряжаться собой. Только прошу: не лги мне больше. Я чувствую твою ложь, и мне больно…

— Прости! — только и смог выдохнуть Нигар, при этом его щёки заалели от стыда. — Я бы хотел рассказать тебе, но не могу! Правда, не могу, Белл, поверь!

— Тогда просто молчи, — тон Белл-Ориэля стал холодным. — Или позволь мне помочь, если у тебя какие-то проблемы.

— У меня нет проблем, кроме той, что приходится тебя обманывать, брат, — Нигар понуро опустил голову. — Ты прав — это меня мучает. Но условия таковы, что нарушив их, я потеряю часть себя…

— Твой визит к Падшим с этим связан?

— Отчасти, — Нигар неохотно кивнул. — Но я действительно хотел на них взглянуть. Мне даже удалось пообщаться с их правителем.

— С Афаэлоном? — брови Белл-Ориэля взлетели вверх. — Надеюсь, он всё ещё жив, Гин?

— Был жив, когда я уходил, — губы младшего дрогнули, сдержав улыбку.

— Ну, и какое у тебя впечатление от вашей встречи?

— Афаэл кажется довольно умным, — задумавшись на минуту, наконец изрёк Нигар. — Он уже слышал обо мне и сразу понял, кто перед ним. И, быстро просчитав все выгоды, тут же предложил вступить в его клан.

— Но потом так же быстро передумал? — хмыкнул Белл-Ориэль.

— Вряд ли ему понравилось валяться на полу и корчиться от судорог, — Гин невозмутимо кивнул. — Но он сам виноват. Я не собирался нападать, пока он не начал меня провоцировать.

— Хотел удостовериться в твоих силах?

— Видимо, хотел убедиться, что я не составлю ему конкуренцию, — Нигар снова кивнул. — Только зря Афаэл так волновался. Если кто и сможет занять престол, так это ты, Белл. Против тебя у него просто нет шансов.

— Я не собираюсь отбирать власть у Афаэла, — Белл-Ориэль сразу нахмурился и покачал головой. — Признаю, я думал об этом, но потом понял, что власть меня не привлекает.

— А что тебя привлекает, брат? — взгляд Нигардиэля потух, вновь став печальным. — Ты всё время молчишь и не сводишь глаз с небес. Что ты пытаешься там отыскать? На что надеешься?.. Что Михаил передумает и вернёт тебя домой? Что Великие Врата откроются и гостеприимно пригласят тебя обратно в Рай?

— Я и сам не знаю… — голос Белла дрогнул и он отвернулся. — Наверное, мне просто нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что я больше не Светлый, Гин.

— Тогда привыкай быстрее, потому что сами Светлые вряд ли заблуждаются на этот счёт.

— Как слишком быстро они превратились во врагов, — задумчиво пробормотал Белл, покачав головой. — Тебя это не удивляет?

— Светлые никогда и не были нашими друзьями, братишка — я всегда тебе об этом говорил, — Нигар небрежно повёл плечами. — Так что нечему и удивляться. И хватит грустить по тому, что уже никогда не сбудется. Лучше давай прогуляемся в город и немного встряхнёмся. Кстати, знаю отличный способ, чтобы прогнать тоску, — он хитро прищурился. — Рассказать?

— Если ты об алкоголе, то…

— О! Есть развлечение гораздо более приятное! — Нигар загадочно улыбнулся. — Гарантирую, тебе понравится!

— И что же это?

— Женщины, мой дорогой братишка!.. Женщины, которых на Земле не счесть!

* * *

— Знаешь, а тебе идёт! — оглядев брата со всех сторон, удовлетворённо кивнул Нигар, с интересом рассматривая шёлковую вышивку по краям синего сюртука и коричневый стёганый жилет, в который переоделся Белл-Ориэль перед тем, как они отправились в один из северных приморских городов. На обоих были свободные чёрные штаны из шерстяного сукна, мягкие полусапожки, изготовленные из кожи и войлока и отороченные мехом. Поверх одежды ангелы набросили меховые куртки, которые, впрочем, были им не нужны, лишь исполняли роль необходимого атрибута из одежды людей. Здесь Беллу пришлось полностью довериться брату, который очень быстро разобрался, что к чему, и теперь разгуливал среди горожан совершенно свободно, как будто всю жизнь провёл в их обществе.

На узких, пропахших рыбой и табаком улицах было довольно оживлённо. Падал редкий снег, тут же превращаясь в хлюпающее месиво под ногами, сырой ветер лениво шевелил обледеневшие чёрные ветви чахлых деревьев.

— Сегодня праздничный день, — тоном знатока изрёк Нигар, кивком указывая на забитую повозками и людьми маячившую впереди площадь. — Видишь, сколько народу?

— Что они делают? — Белл с любопытством рассматривал толпу, заглядывая в лицо чуть ли не каждому прохожему.

— Там ярмарка, брат. Люди приходят на ярмарку, чтобы покупать. Обычно в праздничные дни, понял?

— И какой у них праздник?

— Да я почём знаю?! — отмахнулся младший, схватив брата за рукав и ловко проталкиваясь вместе с ним на другую сторону площади. — Если захочешь что-то купить, можем вернуться позже. А пока, топай лучше за мной!

— Куда ты меня тащишь? — Белл попытался было воспротивиться напору и остановиться, но Нигар вцепился в него, как клещ. Он так и тянул старшего брата за собой, пока они не оказались возле каменного двухэтажного здания, парадная которого была украшена резными перилами и серебряным колокольчиком над дверью.

Решительно поднявшись по ступеням крыльца, Нигар ударил рукой в колокольчик.

Дверь распахнулась, и на пороге возник огромный усатый детина в белой рубашке и клетчатом бежевом жилете. Его тёмные волосы разделял прямой широкий пробор, и они опускались за уши ровными прядками, где их придерживали дужки больших роговых очков, отчего серые глаза мужчины казались немного выпуклыми.

— Чем могу помочь, господа? — окинув посетителей быстрым оценивающим взглядом, поинтересовался хозяин.

— Нам апартаменты на четверых, вина и хороших закусок, — вынув из кармана увесистый мешочек с монетами, Нигар вложил его в ладонь мужчины. — Да, и налейте две ванны, чтобы мы могли освежиться с дороги.

Хозяин взвесил монеты в руке, потом широко улыбнулся и с поклоном отступил от двери.

— Позвольте… — едва братья вошли, растерялся хозяин. — Вы сказали на четверых, а вас только двое…

— В том-то и проблема, уважаемый, — Нигар растянул губы в холодной улыбке. — Нам понадобится компания, и возможно, не одна.

— Я вас понял, — мужчина поспешно кивнул, помогая гостям снять куртки, чтобы аккуратно повесить их на вешалки возле дверей. — Господа желают высказать свои предпочтения?

— Сначала ванну. И покажите весь товар, — Нигар кивнул Беллу и сам уселся на мягкий диван. — Мы выберем первых, а там посмотрим.

— Как скажете, — хозяин кивнул. — Сейчас принесут закуски и вино, — он исчез за дверью, а Белл недоумённо повернулся к брату.

— Что мы здесь делаем? — прошипел он, одновременно оглядывая зал, увешанный тяжёлыми красными балдахинами, скрывающими от посторонних глаз огромные кровати, стоявшие в нишах у окон. — Зачем мы сюда пришли?

— Настало время приобщиться к цивилизации, братишка, — Нигар загадочно улыбнулся. — Не нервничай так. Я был здесь уже много раз и уверяю: тебе понравится!

— Понравится что? — Белл помрачнел, неловко ёрзая на диване. — Что мы вообще будем делать?

— Ничего, — Нигар ухмыльнулся, беря с подноса, который принёс молодой служка, бокалы и разливая вино. — Пей, — он протянул бокал брату. — Ешь, наслаждайся женщинами…

— Здесь странно пахнет, — заметил Белл, неуверенно отхлёбывая вина. — И этот запах мне не нравится, — он выразительно сморщил нос.

— Это духи, — Гин небрежно фыркнул, пододвигая ближе вазу с фруктами. — Хочешь яблочка? Они, конечно, не такие, как в Раю, но тоже весьма сносные.

— Нет, — Белл отвернулся, но тут в дверях вновь появился хозяин и жестом пригласил следовать за собой.

Братья прошли в парную, где от квадратных каменных чаш, залитых до краёв чистой горячей водой струился приятный аромат хвойной свежести.

Здесь Белл не стал долго спорить. Быстро раздевшись, он, по примеру брата, с удовольствием погрузился в блаженное тепло.

Они провели в парной пару часов, наслаждаясь благами цивилизации и болтая ни о чём, в то время как их тела избавлялись от пыли и грязи. Несколько раз приходили служанки. Они меняли воду в купальнях, заменяя её горячей, а заодно приносили вино, которое братья потихоньку потягивали.

— А что за товар ты хотел посмотреть? — вспомнил вдруг Белл, когда слегка разомлев от горячей воды и напитков, чистые и довольные, они, наконец, вернулись в комнату.

— О, ты сейчас увидишь! — Нигар предвкушающе потёр ладони. — А заодно поймёшь принцип существования этого мира!

— О чём ты?

— Всё продаётся, братишка… Все и вся, — хмыкнул Нигар, одновременно кивнув на двери, в которые одна за другой стали входить женщины. Они были разной внешности и разного возраста. Некоторые совсем молоденькие, худые, с острыми коленками и едва оформившейся грудью. Другие пышные или стройные, но уже повидавшие жизнь и набравшиеся печального опыта в своей профессии. Рыжие, брюнетки, русые — они выстроились в шеренгу, в свою очередь, разглядывая братьев профессиональными или испуганными взглядами.

— Так как ты новичок, предлагаю тебе выбрать первому! — окинув женщин быстрым острым взглядом, Нигар обернулся к брату.

— Зачем мне их выбирать? — не понял Белл, морщась от резкого запаха духов, заполнившего комнату.

— Ты выбери, а потом я объясню.

— Выбирай сам! — отмахнулся Белл-Ориэль, с тоской взглянув на плотно закрытые створки окна.

— Ладно, — Нигар не стал спорить и, обойдя женщин по дуге, уверенно отобрал двух и жестом выпроводил остальных. — Знаю, ты любишь блондинок, — заметил он, зачем-то запирая за девушками дверь. — Но здесь они все крашеные, я проверял. Так что вот, — Нигар кивнул на рыжую и темноволосую. — Эти на вид покрепче остальных будут. Ну, а если что, мы их поменяем.

— Ты вообще о чём, Гин? — помолчав, Белл-Ориэль вопросительно взглянул на брата.

— О том, что пора тебе открыть для себя самое восхитительное наслаждение, которое до сих пор было нам недоступно, брат, — подталкивая рыжую девицу к Беллу, тихо проговорил Нигар. — Ты просто расслабься — она сама всё сделает… Только прошу тебя: не устраивай здесь Армагеддон, ладно? И будь поделикатней с дамой… Человечки — они все такие хрупкие, — он криво улыбнулся и, подцепив за руку брюнетку, скрылся с ней за балдахином.

Белл проводил его рассеянным взглядом и обернулся к девушке, неловко переминавшейся с ноги на ногу возле дивана.

Девушка оказалась довольно молоденькой. Стройная, невысокая, с рыжими волосами, мелкими барашками спадающим по плечам. Бледную, почти прозрачную кожу кое-где покрывали веснушки. Миндалевидные светло-зелёные глаза украшали большие загнутые ресницы шоколадного оттенка. Тонкие губы чуть тронуты помадой, но не броско, а лишь для того, чтобы придать контуру насыщенный цвет.

— Меня зовут Рэйма, — обрывая повисшую паузу, негромко представилась она, подсаживаясь рядом с Беллом на диван. — Но вы можете звать меня, как пожелаете.

И так как Белл всё ещё молчал, Рэйма тонкими пальчиками взяла бокал из его рук и пригубила вино.

— Ты хочешь пить? — спросил Белл, сбитый с толку её бесцеремонностью, нервничая от того, что чужое тёплое тело прижалось к его боку.

Рэйма улыбнулась, отчего её вздёрнутый носик смешно сморщился. Она слизнула капельки вина и поднесла бокал к губам Белла. Тот помедлил немного, но всё же сделал глоток.

— Ты красивый, — шепнула она, ладошкой оглаживая его лицо и перебирая золотые волосы на висках. — Как тебя зовут?

— Белл… — он сглотнул, потому что её ладонь вдруг скользнула ниже, зачем-то расстёгивая пуговицы жилета и проникая под рубашку. — Ты тоже красивая, — вырвалось у него хрипло, когда губы Рэймы поцелуями пробежались по его плечам и спустились к груди.

— Подожди, я сейчас, — вновь улыбнулась та, быстро избавляясь от надетого на неё простенького платья и оставаясь в одном белье. После чего принялась за одежду Белла.

— Что ты делаешь? — опешил тот, но сопротивляться её ловким движениям не стал. Слишком волнующими и приятными оказались прикосновения тонких пальчиков, и слишком дурманящим — исходивший от самки запах вожделения.

Белл почувствовал, как его бросило в жар и по венам пробежал огонь пробуждающейся страсти. Такой огонь однажды уже горел в его груди, и тогда ангел почти потерял над собой контроль. Это случилось слишком давно, ещё в той жизни, где он был счастлив. Тогда Белл целовал Аврору, отбросив все условности, и был готов умереть за крохотное мгновение рядом с ней.

Теперь же рядом с ним не было Авроры, а была незнакомая девушка, к которой он не испытывал никаких чувств, кроме какого-то странного, почти звериного голода, всё сильнее пробуждавшегося глубоко внутри.

Понимая, что не сможет справиться с расплавляющим его пожаром, Белл закрыл глаза, позволяя тонким нервным пальчикам Рэймы распоряжаться своим телом. Да, теперь он знал, на что намекал Нигар, говоря о наслаждении. Ещё тогда, в Райском саду с Авророй, Белл открыл для себя это новое, ни с чем не сравнимое чувство голода, от которого взрывается кровь и меркнут небеса. Этот голод нельзя было утолить ничем, если рядом не было женщины. Он жёг внутренности, будил безумные фантазии, обрекал на муки и доводил до сумасшествия. Он подчинял и захватывал в свой плен, заставляя корчиться в пароксизмах страсти, и вызывая только одно желание: погасить этот адский огонь любой ценой.

Забыв про всё на свете, Белл застонал, когда сначала пальчики Рэймы выпустили на волю, а потом плотно обхватили его восставшую плоть. А когда к рукам присоединились губы, у него перехватило дыхание, и мир начал вращаться. Губы сменил язык, и, проскользив по венам, начал творить нечто невообразимое, заставляя Белла быстро потерять связь реальностью. Почти не понимая, что делает, ангел оборвал эту ласковую пытку и, схватив Рэйму за шею, бросил на диван, подмяв под себя. Ворвался в неё сразу жёстко и глубоко, не обращая внимания на крик боли, сорвавшийся с её побелевших губ. Беспощадные стремительные толчки разрывали хрупкое тело женщины, быстро превращая любовную игру в пытку, и вызывая сдавленные, полные страдания и ужаса вопли. Но Белла не могло остановить уже ничего. Он даже не заметил, как откликаясь на его безумие, над городом сгустились мрачные, чёрно-фиолетовые тучи, и с оглушительным треском лопнули небеса, обрушивая на землю чудовищной силы ливень.

В комнате стало темно, лишь адским заревом светились зрачки Белла, подчиняя, завораживая, высасывая жизнь из женщины, что сейчас лежала под ним. Он, не отрываясь, смотрел ей в глаза, впитывая в себя её страсть и наслаждаясь каждым мгновением близости. Ангел чувствовал, как тело женщины вибрирует, принимая в себя его плоть. Видел, как от страсти и боли расширяются её зрачки, как они взрываются фейерверком оргазма, отдавая ему всё наслаждение, что успели накопить. Это наполняло восторгом и тысячекратно усиливало его собственные ощущения, мощной волной пробегая по венам, и неотвратимо поднимая к самой вершине.

Ярость стихии за окном достигла своего апогея, разразившись канонадой грома, и ангел почувствовал, как его сердце пропустило удар, а тело пробило волнами долгожданного освобождения. Горячим фонтаном оно вырвалось наружу, и Белл закричал, испытывая такое невероятное наслаждение, с которым не могло сравниться ничто даже в Раю.

Рэйма же, истратив себя всю до капли, обессиленно дрожала, ощущая, как горячее семя ангела врывается в неё упругими струями, сжигая внутренности словно огнём. Она не могла пошевелиться, не могла протестовать, когда, не насытившись, Белл припал к её губам, вместе с жизнью поглощая последние искорки угасающей в ней страсти.

Когда же последний поцелуй ангела прервался, и он, скатившись с неё, расслаблено откинулся на спину, от Рэймы не осталось ничего, кроме иссушенной сморщенной мумии, мёртвой куклой застывшей на диване.

Глава 19. Звёзды

— Бесовский хвост! Что ты натворил, Белл?! — Нигар отшатнулся от дивана, увидев на нём скрюченную мумию проститутки, потом болезненно поморщился и оглянулся на запертую дверь. — Чёрт! Теперь придётся сматываться отсюда, пока девчонки не хватились!

— Нет! — Белл встал с дивана и, собрав одежду, невозмутимо качнул головой. — Ты можешь уходить, если хочешь, Гин, а я остаюсь.

— Остаёшься? — переспросил Нигар, скорчив такое лицо, словно проглотил лимон. — Серьёзно?.. А как же… ЭТО? — вопросительно кивнул он в сторону дивана.

— Перенеси её куда-нибудь пока, — Белл пожал плечами, аккуратно расправляя манжеты рубашки. Затем взял со столика бокал и отпил вина. Тихое шуршание, донёсшееся из будуара, заставило ангелов вспомнить о том, что они не одни.

Не обращая внимания на застывшего в оцепенении брата, Белл-Ориэль взглянул на гардины, из-за которых раздался звук скрипнувшего матраса, и направился туда.

— Ох! — вырвалось у Нигара, когда минуту спустя он решился заглянуть в будуар, где оставил черноволосую жрицу любви. — Ну, зачем, Белл?! — обнаружив брюнетку в виде усохшего в несколько раз трупа, младший брат едва не застонал от досады. — Что ты творишь?!

— Наслаждаюсь, — Белл-Ориэль мечтательно улыбнулся, небрежно накинув на труп шёлковое одеяло. — И мне это нравится, Гин. Давай позовём сюда ещё женщин!

— Чтобы ты высосал жизнь и из них? — буркнул младший, напряжённо соображая, что теперь делать. — Я для этого тебя сюда привёл? Чтобы ты убивал?!

— Я не убиваю. Я забираю своё, — Белл многозначительно ухмыльнулся. — Дарю им страсть, а потом забираю её обратно.

— Ты даришь им смерть…

— Это одно и то же, — Белл-Ориэль пренебрежительно махнул рукой и внезапно посерьёзнел. Его тон стал сухим и вызывающим. — Ты спрашивал, что меня привлекает? — помолчав, жёстко проговорил он. — Так вот ответ на твой вопрос! Тебе нравится глотать души, братец, а мне — поглощать эмоции. Страсть, ненависть, радость, боль, страх — разве не они смысл жизни? А я — Смерть. И для меня есть лишь одно наслаждение — это бурлящие в других чувства. Это огонь самой жизни, послушный моему зову. Я столько лет не мог утолить этот голод, не понимал, как с ним справиться. Я лишь чувствовал ответ, братишка, но не мог его отыскать. Это мучило меня там — в Раю, и я сходил с ума от раздиравших меня противоречий. Но теперь знаю, как справиться с тем огнём, что горит в моей душе, как утолить безумную жажду и успокоиться. Нужно всего лишь забрать своё — то, что принадлежит мне по праву!

— И теперь ты будешь убивать всех подряд? — совсем тихо поинтересовался Нигар, глядя на брата со смесью восхищения и ужаса одновременно.

— Ну, что ты… — заметив, как младший побледнел, Белл шагнул к нему и опустил руку на плечо. — Ты не совсем правильно меня понял, братишка, — смягчив тон, заметил он. — Мне не интересны пресные эмоции большинства живых существ. Лишь помноженные на страсть, они обретают для меня притягательность и возбуждают желание.

— Это характеристики инкуба, Белл, — осторожно обронил Нигар, отстраняясь. — Если ты питаешься энергией страсти, то это…

— Я питаюсь энергией Жизни, Гин, — поправил старший брат, скривившись от того, что его не понимают. — И тем, что её создаёт. Страсть заключена во мне, и именно она даёт мне возможность разжечь настоящее пламя в душе других, а потом поглотить его обратно вместе с жизнью.

— Что ты чувствовал, когда громил континент? — обдумав слова брата, вдруг спросил Нигар. — Ты испытывал наслаждение?

— Знаешь, тогда я не обратил на это внимания, но теперь понимаю, что да, я получал удовольствие от всего этого.

— Тогда почему ты обессилел в конце?

— Наверное, потому, что я был слишком зол и обрушил разом чересчур много энергии. Нужно научиться управлять своей страстью, пока она не погубила меня самого.

— Но убивая шлюх, ты ничему не научишься, брат, — Нигар печально покачал головой. — Давай лучше уйдём отсюда. Ты успокоишься, отдохнёшь, подумаешь…

— Я остаюсь! — резко перебил Белл, и в его голосе вновь прозвучал незнакомый доселе металл. Он схватил труп девушки за иссохшую руку и, открыв шкаф, запихал его туда. Потом вернулся за мумией Реймы и проделал с ней то же самое. — Ну, вот, — обтерев руки салфеткой, Белл улыбнулся. — Теперь нам ничто не мешает, — он шагнул к дверям и, отперев их, выглянул в коридор. — Любезнейший! — позвал он хозяина. — Нам нужна компания повеселей!

Послышались шаги, и в апартаменты вошёл хозяин заведения.

— А где девушки, что были с вами? — немного растерянно спросил он, обведя взглядом комнату.

— Сбежали, — Белл фыркнул, ловко выуживая полный мешочек монет из кармана брата и кидая его управляющему. — Этого хватит, чтобы вы навсегда забыли о них и прислали сюда более покладистых?

— О! — заглянув в мешочек, хозяин широко улыбнулся и попятился. — Конечно, господа… Как пожелаете, — он поспешно исчез за дверью, а Белл обернулся к брату.

— Как видишь, я тоже быстро учусь, — наливая обоим вина, насмешливо протянул он. — Твой урок о том, что всё продаётся — я уже запомнил.

Нигар не ответил. Лишь вздохнул и, покачав головой, плюхнулся на диван.

— Моя очередь выбирать! — объявил Белл, едва дверь снова распахнулась и в комнату вошли девушки…

* * *

— Ты чего такой невесёлый? — Белл-Ориэль внимательно посмотрел на брата, швырнувшего дрова в камин с таким видом, словно тот был его личным врагом. — Опять неудачно поохотился?

— Не на кого охотиться, Белл, — угрюмо буркнул Нигар, наливая в кружку воды и устало садясь на диван.

— Что, все люди на земле дружно вымерли? — старший брат насмешливо приподнял брови. — Ты опять неосторожно свистнул?

Нигар не ответил. Лишь раздражённо запыхтел, устраиваясь поудобней.

— Мне не нужны люди, — наконец заговорил он после долгого молчания. — Этого добра хватает.

— Кто же тебе нужен?

— Светлые, — нехотя признался Нигар, жадно поглощая ледяную воду. — Для моих экспериментов с душами нужны только они, но я никак не могу их отыскать. Следил за Падшими несколько дней. Думал, может, хоть эти их обнаружат, но всё без толку. Без крыльев мне Светлых не найти — в этом вся проблема.

— Так ты все эти дни за Светлыми гонялся? — непонятно отчего Белл вдруг развеселился. — Нелегко же тебе пришлось без крыльев. А я-то думал, мой братик более разумно прожигает время. Хотел уж обидеться, что ты меня с собой не взял!

— За два месяца ты и так извёл всех шлюх в радиусе тысячи километров, — огрызнулся Нигар, поднимаясь и наливая ещё воды. — Странно, что ты сегодня всё ещё здесь, а не охотишься в очередном городе.

— Я вообще не охочусь! — Белл сверкнул глазами, разом растеряв всю свою напускную весёлость.

— Ох, да, я совсем забыл — ты забираешь своё! — съязвил Нигар, становясь ещё более угрюмым.

— Не шути с этим, Гин, — взглянув на брата сквозь мрак потемневших зрачков, предостерёг Белл. — Знаешь ведь, как мне тяжело справиться со страстью убивать.

— Ты и не пытаешься с этим справиться!

— Пытаюсь! — рявкнул Белл, поспешно отворачиваясь. — Сижу здесь уже третий день и убеждаю себя, что я белый и пушистый! Только ни черта не получается! Эта страсть обуревает меня всё сильней! Я не могу насытиться, не могу ни о чём больше думать. Словно я — уже и не я вовсе, а кто-то другой!..

— Чем я могу помочь тебе, Белл? — понаблюдав за тем, как брат в отчаянии мечется по комнате, совсем тихо спросил Нигар. — Ты скажи, я сделаю всё, что нужно…

— Боюсь, мне нельзя помочь, Гин, — шумно выдохнув, Белл-Ориэль качнул головой. — Я должен справиться с этим сам. И я постараюсь справиться, только не дразни меня больше, пожалуйста! Порой я боюсь самого себя…

— Хорошо, только и ты не смейся надо мной, Белл. Ты ведь помнишь, что крылья всегда были для меня больной темой.

— Прости, я думал, ты уже перерос это, Гин, — Белл-Ориэль вздохнул и подойдя к брату, примирительно тронул его за плечо. — Больше и слова не скажу на эту тему, обещаю! Кроме того, я знаю, как заполучить парочку Светлых для твоих опытов.

— Знаешь? — Нигар тут же встрепенулся, мгновенно позабыв про обиду.

— Конечно, — Белл улыбнулся. — Видишь ли, с недавних пор я очень остро чувствую их присутствие. Стоит Светлому приземлиться неподалёку, во мне как будто всё переворачивается, и я могу отыскать бедолагу с закрытыми глазами. Уже отловил нескольких, пока ты гонялся за ними по суше. Знал бы раньше, что они тебе нужны, — поделился.

— Конечно, нужны! — Нигар даже подпрыгнул. — Тем более, ты всё равно лишь зря потратил свои силы на их поимку, ведь они опять вернутся в Рай!

— Я просто размялся, — отмахнулся Белл. — Было интересно сразиться с ними в полевых условиях, а не под надзором Архангелов.

— Почему бы нам не действовать вместе, братишка? — предложил младший, хитро прищурившись. — Ты будешь их ловить, а я позабочусь о том, чтобы души Светлых послужили более полезной цели?

— Я помогу тебе заполучить парочку, а дальше ты сам, — не поддержав охотничий азарт брата, Белл вновь посерьёзнел. — Не забывай, я должен забирать свое, так или иначе. Те, кого я выбираю, не могут оставаться в живых.

— А как ты их выбираешь, Белл? По каким критериям?

— Только по эмоциям. Моя жертва должна испытывать сильные чувства ко мне. Будь то любовь, ненависть, страх. Всё равно, лишь бы чувства были достаточно яркими, чтобы утолить мой голод.

— Знаешь, по-моему, это ужасно, — Нигар передёрнулся. — Не знаю, что у тебя за характеристика, но, похоже, названия для неё ещё не придумали. Одно ясно: ты безумно опасен, братик. И тебе самое место во главе клана Падших. Афаэл, этот их Правитель, просто смешон по сравнению с тобой.

— Что я буду делать с этой властью, Гин? Зачем она мне?

— Неважно зачем, — Нигар просто отмахнулся. — Важно, что только ты достоин вести их в бой, Белл.

— Какой ещё бой? — Белл-Ориэль внезапно застыл, его зрачки сузились. Он испытующе посмотрел на брата. — О чём ты?

— О том, что однажды Люцифер захочет вернуть Михаилу должок, и ему понадобится подкрепление в лице Падших. Если во главе клана будешь стоять ты — мы победим.

— Мы? — лицо Белл-Ориэля вдруг потемнело, взгляд стал тяжёлым и ледяным. Несколько секунд он пристально разглядывал брата, затем шагнул к нему и, схватив за плечи, поднял с дивана, поставив перед собой. — Так вот откуда взялись эти твои тайны, братишка! — прошипел он, встряхнув Нигара и припечатав к стене. — Я подозревал, что без Люцифера здесь не обошлось, и оказался прав! Он уже успел запустить в тебя свои когти. Теперь и до меня желает добраться?!

— Он хочет того же, что и мы, братик — отомстить! — Нигар попытался вывернуться, но Белл держал его мёртвой хваткой. Скулы его побелели, в фиалковых глазах проступила настоящая ярость.

— Мне нет дела до планов Люцифера — так ему и передай! — прорычал Белл, задрожав от охвативших его эмоций. — Отец он нам или нет, но я не позволю использовать меня, как марионетку! Если захочу отомстить, справлюсь и без него!

— Ладно, — Нигар быстро кивнул, примирительно подняв руки. — А теперь отпусти меня, брат… Успокойся, хорошо?

— Где ты с ним встречался? Когда? Отвечай мне, Гин! — не выпуская Нигара из рук, Белл продолжал его трясти.

— Я не встречался с ним! И не говорил, клянусь! — разъярённый вид старшего брата уже не на шутку перепугал Нигара. Он невольно побледнел, наблюдая, как зрачки Белла наполняет кровавый туман.

— Тогда откуда тебе известны его планы?!

— Это голос! — младший скривился, ощущая, как пальцы Белл-Ориэля медленно сжимаются у него на горле. — У меня такой дар!

— Что за голос?!

— Не знаю! Он звучит у меня в голове с тех пор, как я начал обращаться змеёй! Что-то вроде подсознания…

— И этот голос рассказывает тебе о планах Люцифера?!

— Да!.. Отпусти! — Нигар уже начал хрипеть, когда Белл опомнился и разжал пальцы.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Причём Нигар смотрел на брата с потрясением и обидой, а во взгляде Белл-Ориэля читались смятение и боль.

— Прости, Гин… — оборвав тяжёлую паузу и побелев как полотно, вдруг проговорил Белл, отступая на шаг. — Я вышел из себя… Я не должен был… Прости!

— Ты… хотел меня убить? — прошептал младший, с недоверием вглядываясь в такое родное лицо своего близнеца. — Я больше тебе не нужен, Белл?

— Я не хотел, Гин, правда… — Белл-Ориэль зажмурился, потом вновь шагнул к нему и обнял. — Прости, братишка! Это всё чёртова характеристика! Но я справлюсь с ней, обещаю! И постараюсь больше не допускать подобного…

— Сейчас ты успокоился? — пробурчал Нигар, осторожно высвобождаясь из его рук.

— Да… Наверное, — Белл-Ориэль неуверенно кивнул.

— Можешь дать мне координаты Светлых?

— Хорошо, но в первый раз я пойду с тобой.

— Зачем?

— Хочу убедиться, что ты с ними справишься.

— Ну, ладно, — Нигар пожал плечами. — Так и быть, покажу тебе, что умею, Белл. Всё равно ведь не отвяжешься.

— Это точно, — старший брат кивнул, и они оба скрылись в гулких тоннелях пещеры.

* * *

— Ты уверен, что Светлые ещё здесь, Белл? — Нигар настороженно вертел головой, оглядывая окрестности.

Вокруг были заливные луга, сверкала серебряной лентой река, неподалёку тёмной стеной зеленел лес. Братья затаились на опушке, средь колючего кустарника и раскидистых молодых елей. На этой широте уже вовсю властвовало лето. Тучи насекомых резвились над нагретыми солнцем канавами, в которых роились тысячи водяных козявок, нашедших себе прибежище в застоявшейся дождевой воде. Оглушительно трещали сверчки, вторя хору множества цикад и свисту мелких пичуг, порхающих в зарослях камыша.

В небесно-голубом просторе, словно пуховые одеяла, плавали безмятежные белые облака. Лёгкий, чуть прохладный ветерок шевелил листья деревьев, неся с собой аромат свежей травы и спелой земляники.

— Белл! — требовательно окликнул Нигар старшего брата, потому что тот не реагировал, заглядевшись на благостную идиллию вокруг. — Ты их чувствуешь или нет?

Белл-Ориэль неохотно отвёл взгляд от золотой дорожки на водной глади реки и, замерев, несколько секунд прислушивался к чему-то внутри себя.

— Светлые здесь, но они разделились, — наконец произнёс он, стряхивая с себя наваждение, навеянное сонной безмятежностью природы. — Двое продвигаются на восток, трое — на север, а один направился на северо-запад.

— И куда мы теперь?

— Давай возьмём троих, а потом займёмся остальными, — подумав, решил Белл-Ориэль, первым выбираясь из кустов. — Я догоню их и затею бой, а ты присоединишься чуть позже. Ориентируйся на меня — меня же ты чувствуешь?

— Конечно, — Нигар уверенно кивнул. — Только не убивай их раньше меня, Белл.

— Эти твои, — согласился старший брат и, недолго думая, взвился в небеса.

Пролетев всего пару километров, Белл-Ориэль резко остановился, едва не задохнувшись от опалившего его жара неистового огня, разверзшегося где-то в центре груди. В глазах моментально потемнело, и мир стал кроваво-красным. Сердце подпрыгнуло, забившись у самого горла, скулы свело судорогой непреодолимой жажды.

Потянув носом, Белл уловил так хорошо знакомый ему аромат цветочного нектара и молниеносно обернулся, встречая врага лицом к лицу.

Они напали сразу втроём. Три ангела-воина, ещё недавно так гордившиеся своим мощным телосложением и отменными боевыми навыками. Прельстившись, как им показалось, лёгкой добычей в лице самоуверенного одиночки, Светлые окружили его со всех сторон, не оставляя ни шанса избежать поединка.

Первую атаку Белл отбил легко, просто крутанувшись вокруг своей оси и нанося несильные удары в ответ. Белые доспехи воинов тут же потемнели от крови, но неопасные царапины лишь раззадорили их боевой запал. Всей троицей они дружно кинулись на врага, но тот, сделав обманный выпад, ловко спикировал вниз, приземляясь на вершину заросшего маками холма.

— Гин! — позвал Белл, пока Светлые неслись следом.

— Я здесь, братишка! — тут же донеслось в ответ, и в ту же секунду троица Светлых со всего маху грохнулась рядом на траву.

Белл-Ориэль развернулся к ним, готовый к новой атаке, но её не последовало. Ангелы уже хрипели, катаясь по траве, а их красивые лица перекашивала судорога мучительной агонии.

Нигар вырос словно из-под земли и, подойдя к брату, встал рядом, спокойно наблюдая, как умирают враги.

Только сейчас Белл вдруг осознал, что не слышит свиста младшего, которым тот мог бы привести Светлых в подобное состояние.

— Ты не свистишь, — проронил Белл, недоумённо вглядываясь в лицо Нигара. Тот кивнул и, оторвав взгляд от поверженных соперников, перевёл его на брата.

— Теперь это необязательно, — пожав плечами, невозмутимо заметил он. — Я заставляю их дохнуть усилием воли.

Белл вновь посмотрел на Светлых и увидел, что те перестали задыхаться и потихоньку приходят в себя.

— Если врагов много, лучше пользоваться свистом, потому что неудобно контролировать каждого мысленно, а так… — Нигар небрежно фыркнул, и приблизился к одному из несчастных, пытающихся отдышаться после приступа кровавого кашля. — Вот, смотри, — окликнул он брата, и через секунду Светлый вновь скорчился, схватившись за горло обеими руками и когтями раздирая кожу на шее. Его губы посинели, изо рта и ушей потекла кровь, глазные яблоки стали раздуваться, вылезая из орбит. Он так извивался и сипел, что не выдержал даже Белл.

— Прекрати! — подняв руку, резко приказал он, гневно оглянувшись на брата. — Хватит, Гин!

Нигар оторвал взгляд от своей жертвы, отчего Светлый сразу обмяк, неподвижно застыв на ковре из цветущих маков.

— Хватит! — прежде, чем младший заговорил, вновь повторил Белл. — Мы враги, но не звери… — глухо добавил он, задумчиво разглядывая ещё двух Светлых, которые до сих пор не могли пошевелиться. Сейчас, когда Белл смог без помех рассмотреть врагов, он с удивлением обнаружил, что ангелы совсем молоды. Их белоснежные крылья кое-где ещё прикрывал нежный пушок, смешно топорщившийся у основания длинных, гладких, отсвечивающих голубым сиянием перьев. Все трое были темноволосыми, но это не мешало разглядеть ауру чистого света, обрамляющую их измождённые лица. — Хочешь убивать — убивай. Но не смей мучить!

— Это — Светлые, ты забыл? — осторожно напомнил Нигар, начиная злиться. — Они не щадили нас даже в Раю, братик! Так почему же я должен быть милосердным?!

— Так же умирали и те, на полигоне? — не ответив, сам спросил Белл, и в его голосе прозвучал плохо скрытый упрёк, перемешанный с горечью. — Теперь я понимаю ярость Михаила…

— А мою ярость ты понимаешь?! — взорвался Нигар, побелев от обиды и отчаяния. — Когда я смотрел, как тебя убивают, и ничего не мог сделать?! Когда ты камнем рухнул вниз, а они стояли и…

Младший задохнулся, не в силах продолжить. Его била крупная дрожь. Губы дрожали, на глазах от злости и бессилия выступили слёзы.

— Ты… сделал всё правильно, — запнувшись, всё же выдавил Белл, неуверенно кивнув. — А теперь, просто добей их или это сделаю я.

— Мне нужны их души! — огрызнулся младший, резанув по брату вызывающе холодным взглядом. — Можешь дальше не смотреть, если такой трепетный!

Белл не ответил. Он лишь качнул головой, всем своим видом показывая, что останется на месте. Нигар помедлил, затем сделал шаг назад и исчез, а вместо него на траве оказалась небольшая чёрная змейка. Белл проследил за ней взглядом и перевёл его на ангела, над которым совсем недавно экспериментировал младший брат. Светлый был совсем плох. Он почти не шевелился и с трудом дышал, устремив взгляд больших светло-голубых глаз на белый пух облаков в вышине. Солнце отражалось в его тёмных зрачках, делая их похожими на золотистые звёзды, украшавшие в Раю врата Белого Города.

Эти звёзды до сих пор снились Беллу. Они переливались волшебными огнями на мраморных колоннах, рассыпаясь фейерверком разноцветных искр. Манили, зазывали, призывно мигали, обещая сладостную негу, тепло и покой. Но стоило Белл-Ориэлю поддаться их зову и сделать шаг, звёзды меркли, свет исчезал, и ангел оставался в темноте посреди ледяной пустоты. Потом он просыпался с гнетущим, невыносимым ощущением потери и одиночества, которые переполняли всё его существо, заставляя скрежетать зубами от отчаяния и безмерной боли в душе. Тогда Белл покидал гулкие тёмные залы пещеры, постепенно становившиеся для него тюрьмой, и шёл в ледяную пустыню, где белый цвет бескрайних снегов и золотившиеся на солнце вершины гор, напоминали ему о том, что в этом мире всё ещё существует надежда. Только вот найти её ангел никак не мог. И, сколько бы ни смотрел Белл на звёзды, ни молил небеса возвратить его домой, они молчали, оставаясь глухи к его стенаниям.

Постепенно молитвы иссякли, а тоска сменилась полной отрешённостью. Белл-Ориэль перестал взывать к небесам. Он начал учиться их ненавидеть. И эта ненависть крепла в нём с каждым днём, прожитым в темноте, тоске и безысходности. Она, подобно яду, заполняла каждую клеточку, копилась в крови, отравляла рассудок, уничтожая все другие чувства и заглушая боль. Ненависть стала спасением и смыслом жизни. Единственным якорем, за который цеплялся Белл, оправдывая своё бесцельное, никому не нужное существование… Так было… до сегодняшнего дня… до встречи с этими светло-голубыми глазами врага, смотревшими на него сквозь мрак отчаяния, далёким, и таким знакомым светом золотых звёзд…

Что-то кольнуло в груди, и Белл поморщился, отгоняя воспоминания, с трудом возвращаясь в жестокую действительность. Тем временем чёрная змейка скользнула к раненому и одним стремительным движениемужалила того в живот. Ангел дёрнулся, вскрикнул и выгнулся дугой так, что затрещал позвоночник. Потом рухнул обратно, разваливаясь на куски и осыпаясь тленом. Его душа, не успев вырваться из плена, оказалась в чреве змеи, которая, легко проглотив добычу, тут же принялась за следующую жертву.

Покончив со всей троицей, Нигар, не теряя времени, перевоплотился обратно в ангела.

— Мне нужно вернуться в пещеру, — негромко проговорил он, не глядя брату в глаза. — Ты подождёшь меня или…

— Нет, — отрезал Белл, качнув головой. — Занимайся своими делами, Гин. Я вернусь позже.

— Ладно, — поняв, что брат не желает больше участвовать в его охоте, младший понуро кивнул и уже развернулся с намерением телепортироваться, как рука Белла неожиданно коснулась его плеча и сжала, заставляя остановиться.

— Никогда больше не повторяй этого при мне, Гин! — тоном, от которого у Нигара в душе всё заледенело, медленно процедил Белл-Ориэль. — Я больше не хочу видеть тебя таким!

— Думаешь, твой способ убийства гуманней? — хмыкнул младший, презрительно скривив губы.

— Дело не в этом.

— Тогда в чём дело, братишка?

— В том, что ты всегда был другим, Гин — не таким, как я… Я свою тьму всю жизнь прятал, но ты был добрым. В тебе её не было.

— Мы оба изменились…

— Да, и потому прошу… никогда больше не применяй свои способности при мне, Гин, иначе… Иначе, я не сдержусь, — совсем тихо добавил Белл-Ориэль и, выпустив плечо брата, взлетел, молниеносно исчезнув в вышине.

* * *

Белл-Ориэль мчался сквозь молочные облака, с трудом сдерживая накатившую вдруг ярость. Он не понимал, откуда она взялась, но сейчас ангел готов был уничтожить весь мир — даже самого себя. И от этого опять было больно. Тошно, горько, невыносимо! Словно душу вывернули наизнанку и запихнули обратно, предварительно разорвав её в клочья.

Пред внутренним взором всё ещё стоял взгляд светло-голубых глаз умирающего ангела. И как бы ни хотел Белл избавиться от этого видения, он не мог заставить его померкнуть. Но хуже всего, что находясь рядом с этим ангелом, Белл-Ориэль понял, что больше не ощущает в себе потребности убивать. Жажда исчезла, потому что в глазах Светлого не оказалось ни страха, ни ярости. Там не было ничего. Только обречённость… И ещё презрение — к пыткам, к смерти и к своим мучителям… Это не вызывало жажду. Лишь пробудило то, от чего Белл почти отвык… Сомнения?.. Жалость?.. Стыд?..

Ангел до боли стиснул зубы. Признаваться в этих чувствах сейчас для Белл-Ориэля было невыносимо. После стольких месяцев изгнания, проведённых в хмельном угаре вседозволенности и лёгких убийств, вдруг накатило понимание того, в кого он превращается. Сегодня Нигар, сам того не подозревая, дал брату возможность взглянуть на всё со стороны. Посмотреть на себя другими глазами. Глазами Светлого… теми, в которых до самой смерти отражались звёзды Белого Города…

Поглощённый раздирающими его противоречиями и не имея возможности выплеснуть свою боль, Белл-Ориэль выбрал единственный способ вернуть утраченное равновесие. Он решил, что должен как можно скорее разыскать других Светлых и заставить их себя ненавидеть. Только получив ненависть врагов, Белл сможет вновь ненавидеть их в ответ… И всё станет как прежде.

Глава 20. Приближение бури

Вернувшись в пещеру, Нигар первым делом отправился в библиотеку, где за самым дальним стеллажом со свитками находился потайной вход в святилище. Прочитав всё об этой таинственной комнате в одном из очередных фолиантов, ангел наконец-то разобрался в её предназначении, и теперь ему не терпелось опробовать полученные знания на практике. Подготовив всё заранее, Нигар окинул быстрым взглядом каменный алтарь, проверив, всё ли в порядке, и, убедившись, что ничего не забыл, принялся торопливо разжигать чёрные свечи, стоявшие в нишах по углам.

Научившись изолировать проглоченные души от собственной сущности, Нигар теперь мог безнаказанно удерживать их неповреждёнными гораздо дольше, что позволяло ему тщательнее проводить эксперименты с трансформацией. Способности Нигардиэля выросли в разы с тех пор, как он впервые вступил на Землю. Умение быстро учиться помогало ему и здесь, позволяя развивать и совершенствовать свои навыки в геометрической прогрессии. Кроме того, страсть ко всему новому и неизведанному побуждала Нигара подходить к решению задач последовательно, не пренебрегая ни одной мелочью, неизменно доводя каждое действие до логического конца.

Однако сегодня Нигардиэль заметно нервничал. Не потому, что боялся неудачи. Его вывела из равновесия ссора с братом. Стараясь не думать об этом, ангел всё равно злился, не в силах успокоиться.

— Зря ты упомянул Люцифера в вашем разговоре, — как и всегда, угадав его мысли, в голове прокатился шёпот змея. — Слишком рано. Белл ещё не адаптировался к своему положению.

— Сам знаю, что зря, — огрызнулся Нигар, разложив сапфиры в углублениях вокруг алтаря. — Ведь у нас одна цель! Почему Белл упорствует?

— Ему не нравится контроль. Твой брат больше не хочет ни от кого зависеть.

— Я тоже не хочу.

— Это другое. Белл слишком свободолюбив. Он не желает покровительства и не будет сотрудничать по принуждению. Однако твой брат не понимает одного: у него нет выбора. Как и у тебя. Пока вы не исполните своё предназначение, свободы вам не видать. Чем быстрее Белл-Ориэль осознает это, тем лучше.

— Он никогда не смирится, я знаю, — Нигар покачал головой и вздохнул. — Сам он ни за что не придёт к Люциферу.

— Поэтому ты должен ему помочь…

— Как? — Нигар замер, прекратив устанавливать в центре каменной чаши розовый бриллиант.

— Ты знаешь, что каждый убитый Падший обязательно попадает в Ад? — вновь раздался в голове завораживающий шепот змея. — А в Аду оказывается в чистилище, где Люцифер решает его судьбу?

— Ты предлагаешь мне… убить Белла?! — ахнул Нигар, невольно отшатнувшись и выронив из рук камень.

— Но он же хотел убить тебя? — вкрадчиво продолжил змей. — Угрож-ш-шал!

— Он бы не сделал этого никогда! — твёрдо заявил Нигар, быстро взяв себя в руки. — Конечно, Белл импульсивен, но он любит меня, ясно?! Плохой из тебя советчик, раз ты в элементарных вещах не разбираешься!

— Если ты действительно любишь брата и желаешь свободы — заставь Белла встретиться с Люцифером! — зашипел змей. — Это ради его же блага! Пока они не встретятся, твой брат будет страдать. Он этого не осознаёт, но не сможет успокоиться и снять проклятие Страсти, если не исполнит своего предназначения и не отомстит врагам!

— Но Люцифер в Аду! Как же им встретиться?

— Нужно открыть портал, — дав осмыслить Нигару идею пару секунд, вновь прошипел змей. — В библиотеке есть свиток. В нём расписана инструкция, как живому существу проникнуть в Ад и вернуться назад. Изучи его, и ты сможешь отвести в Ад брата и побывать там сам. Заодно передашь Люциферу предложение Афаэла о сотрудничестве.

— Это обязательно? — Нигар помрачнел.

— Да. Поверь мне, твои умения в трансформации душ и способности Посредника откроют множество возможностей в будущем. Не следует пренебрегать хорошим шансом обеспечить себе безбедное существование.

— Ладно, я подумаю, — по-деловому коротко отозвался ангел, устанавливая «живой камень» обратно на постамент. — А теперь заткнись. Я должен сосредоточиться.

Голос послушно смолк, а Нигар перевоплотился в змею и скользнул на алтарь. Он обернулся вокруг постамента с бриллиантом и раскрыл пасть, из которой, одна за другой, медленно выплыли три сияющие субстанции. В тот же миг «живой камень» вспыхнул. Полутёмную келью озарил свет тысячи маленьких солнц. Души застыли над розовым бриллиантом, от которого в разные стороны, словно лунные дорожки, потянулись голубые лучи. Они упали на разложенные вокруг сапфиры, и те, зашипев, стали таять как кусочки волшебного льда.

Не дожидаясь окончания процесса, змея соскользнула с алтаря на пол и перевоплотилась обратно в ангела. Понаблюдав за происходящим, Нигар довольно улыбнулся, и, возложив ладони на алтарь, сосредоточенно замер.

— Frigidus in radium aeternum, et accipere diluvium lapides, ut in aeternum! Somno quasi stella in Sancta Arca, in qua mundus regitur Infinitum!(1) — прошептал он, ощутив, как внутри его тела зародилась тёплая волна незнакомой доселе силы, которая плавно перетекла в ладони, а оттуда — сквозь кончики пальцев устремилась к душам. Сила обволакивала их незримым коконом, ласкала и убаюкивала, словно младенцев, затем, обездвижив, погрузила в бесконечный смертельный стазис.

Одновременно с этим в углублениях, где ещё совсем недавно лежали сапфиры, стали образовываться небольшие сферы. Они раскрылись, как синие бутоны цветов, внутри которых, похожие на яркие капельки крови, запульсировали сердцевины. Души, покачиваясь, медленно заскользили к ним по тонким лунным лучам и исчезли внутри своих последних пристанищ, безропотно позволив запереть себя в каменной ловушке. Лепестки сапфировых цветов закрылись, их кровавые сердцевины лопнули, заполнив полупрозрачные сферы живительной субстанцией, что отныне заменяла душам бренные тела их бывших хозяев…

* * *

Белл-Ориэль стрелой нёсся сквозь ледяное марево небес, даже не замечая, как, вторя его ярости, на Земле бушует стихия. Молнии рвались одна за другой, грохот вспарывал тучи, но ни обрушившийся за спиной ливень, ни закручивающиеся в смертельные воронки смерчи, не могли сравниться с тем, что сейчас бушевало в душе у Белла. Не видя ничего перед собой, ослеплённый нахлынувшей болью, ангел мчался туда, где рассчитывал найти спасение.

Чёрный горизонт, затянутый сплошной линией свинцовых туч, помогал держать направление. Белл-Ориэль летел на север, где, по его предположению, должен был оказаться ещё один враг. Почему Белл выбрал именно это направление, он не мог бы объяснить даже самому себе. Просто доверился инстинкту. Почувствовал, что именно там он найдёт нечто, чего так жаждет его душа.

Ощутив наконец знакомый сладкий запах нектара, Белл-Ориэль резко снизил скорость и, планируя в восходящих потоках воздуха, медленно стал снижаться.

Запах Светлого становился всё сильней. Вместе с ним приходило какое-то странное ощущение чего-то неестественного, давно забытого, утерянного. Словно Белл случайно пересёк границу времени и вернулся обратно в детство.

Запах был чужим и одновременно до боли знакомым. Он притягивал и пугал, манил и отталкивал. Сулил райское блаженство и грозил адскими муками.

Пытаясь разобраться в спутанных ощущениях, Белл приземлился за несколько миль от источника запаха, и уже пешком отправился навстречу своей цели. Он медленно шёл сквозь небольшую рощицу, настороженно прислушиваясь и принюхиваясь, как дикий зверь, почуявший опасность. Запах вёл к реке, берег которой уже проглядывал вдали меж тонких стволов невысоких осин. Дойдя до опушки, ангел остановился, внимательно оглядывая окрестности, всё больше убеждаясь, что инстинкт его не обманывает. Глядя вперёд, он чувствовал, что идёт в западню. Здравый смысл кричал, умоляя повернуть назад, но, несмотря ни на что, словно повинуясь гипнотическому зову, Белл-Ориэль ступил на тропинку, уходившую к реке, и пошёл вперед, не обращая внимания на всё более охватывающее его чувство тревоги.

Вокруг стояла девственная тишина. Лишь тихое журчание воды нарушало безмолвие застывшей перед бурей природы. Даже ураганный ветер, сопровождавший Белла в течение полёта, стих, позволив чёрным тучам неподвижно зависнуть вдоль горизонта.

Внезапный звук хлопающих крыльев мгновенно оборвал гнетущую тишину, заставив ангела подскочить и выхватить меч. Белл-Ориэль стремительно обернулся к приближающемуся противнику и нанёс удар раньше, чем успел того разглядеть.

Раздался испуганный вскрик, противник отскочил и, зацепившись ногой за корягу, свалился в жухлую траву. Ещё одно мгновение, и Белл оказался рядом, а его меч упёрся в горло непрошеного гостя.

— Может, побережёшь свои силы для врагов, блондин?! — раздался возмущённый голос Касиэры, и она, игнорируя нацеленный на неё клинок, начала подниматься. — Ты что, не видишь, на кого кидаешься?

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — наблюдая, как богиня пытается стряхнуть с себя пыль, не слишком любезно рыкнул Белл-Ориэль. — Как ты меня нашла?

— О, это было нетрудно, — пробурчала Касиэра, многозначительно кивнув в сторону мраморных туч, по которым, словно зловещий фейерверк, пробегали молнии. — Похоже, ты не успокоишься, пока не разгромишь всю планету, да?

— Зачем ты меня искала? — не ответив, вновь спросил ангел, невольно взглянув на берег реки, откуда, будто смертельный яд, продолжал сочиться запах Светлого. Присутствие Касиэры его нервировало, а запах врага не давал сосредоточиться.

— Давай поговорим в другом месте, — заметив его напряжение, тут же предложила та.

Белл-Ориэль помедлил, обдумав её слова, потом коротко кивнул.

Они взлетели, но уже через несколько минут Белл стал снижаться, не желая терять запах врага и не собираясь улетать слишком далеко от реки.

Приземлившись среди поваленных ветром сосен, в дебрях хвойного леса, ангел обернулся к богине.

— Говори! — не желая тратить времени, глухо приказал он.

— Что случилось с Рианой? — вместо этого сама спросила Касиэра, не спуская с него цепкого взгляда своих прекрасных синих глаз. — Я была возле её дома и увидела… — она замолчала, не в силах продолжить.

— Ты увидела след от Святого огня, — помрачнев, закончил за неё Белл-Ориэль. — Риану сожгли твои Светлые дружки, Кэс.

Та побледнела и несколько секунд не могла произнести ни слова.

— Как же ты остался в живых?! — неожиданно прошипела она, не скрывая сарказма. — Почему не защитил её?!

Белл дёрнулся, как от пощёчины. Лицо его потемнело.

— Меня не было, когда её нашли Светлые, — проглотив ярость, всё же выдавил он. — Они поймали меня сетью, когда я вернулся. И если бы не Ориэль…

— А где был Нигар?! — так же зло перебила Касиэра, не желая выслушивать оправдания. — Впрочем, — угрюмо выдохнула она, раздражённо махнув рукой, — Можешь не отвечать, — отвернувшись, она подошла к стволу дерева и устало опустилась на него. — Я знала, что ваше возвращение станет концом для Рианы, — после паузы с нескрываемой горечью произнесла она. — Я говорила Риане, что не нужно вам встречаться, но она очень хотела вас увидеть… Так ждала этой встречи все эти годы… Я не смогла отказать, когда Риа умоляла меня перенести вас к ней. Это было ошибкой…

— Да, ты совершила ошибку, Касиэра, — мрачно кивнул Белл, глядя куда-то в сторону. — Тебе нужно было дать нам умереть.

— Нужно было, — она согласно кивнула, не собираясь спорить. — Но я не смогла… Наверное, стала слишком сентиментальной. Ведь я и сейчас… пришла предупредить тебя, Белл-Ориэль.

— О чём? — несмотря на раздражение, Белл всё же обернулся и взглянул на неё.

— Ты не должен приближаться… — она сделала паузу, потом тихо добавила: — К Светлым.

— Правда? — ангел удивлённо приподнял бровь, потом криво усмехнулся, не скрывая презрения. — Неужели ты прилетела специально для того, чтобы заступиться за Светлых, Касикандриэра? А может, это Михаил тебя прислал?

— Прекрати третировать планету, блондин! — повторила богиня, грозно сверкнув глазами. — Сколько можно убивать ни в чём не повинных людей?! Или у тебя совсем крышу снесло, и теперь ты решил поиграть в Бога? Наверное, удобно срывать свою злость на тех, кто тебя слабей?!

Белл зарычал. Губы его побелели, зрачки опалил огонь, полный смертельной угрозы. Блондин подался вперёд, схватил Касиэру за плечи, поднял на ноги и припечатал к дереву.

— Убери от меня руки! — в негодовании задохнулась она, но тут же смолкла, встретившись с почти безумным, почерневшим взглядом ангела. Её очередную решительную попытку вырваться Белл пресёк, грубо перехватив за горло.

— Лучше не дёргайся, Кэс! — рявкнул он, молниеносно сжав её кисть, которую Касиэра занесла для удара, выпустив острые как лезвия когти. — Я оторву тебе руки быстрее, чем ты успеешь это понять!

Касиэра замерла, и в её прекрасных глазах впервые промелькнула неуверенность.

— Вот и делай после этого добро, — слегка дрогнувшим голосом выдохнула она, поджав от обиды губы. — Ты совсем с катушек съехал, блондин?!

— Думай как хочешь, — прошипел он, бесцеремонно разворачивая к себе её лицо и прожигая насквозь ледяным взглядом. — И можешь передать Михаилу, что он зря старается! Мне плевать на людей, на планету, и на тебя в том числе, ясно?!

— Иди к чёрту, индюк ощипанный! — забыв об осторожности, моментально взъярилась Касиэра, подскочив на месте. Её щёки запылали от гнева, прекрасное лицо исказила судорога бешенства. — Как ты смеешь так со мной разговаривать?!.. Кем ты вообще себя вообразил, щенок блохастый?!

Хоть Касиэра и была готова взорваться от возмущения, щедро осыпая его оскорблениями, именно её ярость привела Белл-Ориэля в чувство.

Глубоко вздохнув, ангел вдруг улыбнулся и неожиданно закрыл ладонью ей рот, прерывая поток ругательств.

Касиэра охнула и забилась в его руках, но он лишь крепче прижал, не давая вырваться. Вдоволь насладившись этим безмолвным поединком и жалкими попытками его оттолкнуть, Белл-Ориэль, наконец, дал ей вздохнуть.

— Я тоже хочу предупредить, раз уж ты здесь, — совсем тихо прошептал он, как только богиня, тяжело дыша, сделала маленький перерыв в потоке оскорблений. — Держись от меня подальше, Кэс, если тебе дорога жизнь.

— Я тебя не боюсь! — фыркнула Касиэра, снова попытавшись отпихнуть его от себя.

— Напрасно, — ангел внезапно посерьёзнел, и в его фиалковых глазах исчезли последние искорки смеха. — Я ещё помню, что именно ты спасла нас, и только поэтому ты сейчас уйдёшь отсюда живой. Но больше не попадайся мне на глаза. Я тебя очень прошу.

В его голосе была не только угроза, но, и как показалось богине, сейчас в нём сквозило отчаяние. Касиэра застыла с открытым ртом, недоверчиво уставившись на своего обидчика. Их взгляды невольно встретились. Богиня увидела, как зрачки Белла медленно расширились, и их затопила зловещая темнота. Она с чудовищной силой повлекла Касиэру к себе, затягивая, словно воронка смерча. Мрачная бездна завораживала, околдовывала, путала мысли, успокаивая их, опустошая, и полностью лишая сил.

Касиэра словно оцепенела, не в состоянии шелохнуться и отвести взгляд от дурманящей её ледяной пустоты.

Белл-Ориэль, в свою очередь, очень ясно различал в синих глазах богини кипящее в них бешенство, справедливую ярость и даже ненависть, и все эти чувства проливались живительным бальзамом на его сердце. А когда к ним прибавились неуверенность и страх, ангел ощутил непреодолимое желание припасть к этому живительному источнику эмоций и поглотить его весь, вместе со страстью, что способно подарить её восхитительное тело. Это длилось всего мгновение, но Беллу понадобилось настоящее усилие, чтобы победить проснувшуюся жажду. Мысль, что снова начав убивать, он больше не сможет остановиться, невольно отрезвляла разум и побеждала даже инстинкты. Из последних сил борясь с собой, ангел всё же ослабил захват рук, позволив богине ускользнуть из его смертельной ловушки. Он отвернулся от неё, и Касиэра, вздрогнув, тут же пришла в себя. Побелев, как полотно, она оттолкнула его, в ужасе шарахнувшись в сторону.

— Никогда больше не приближайся ко мне! — прошипела она хрипло, продолжая отступать на негнущихся ногах. — Слышишь, Белл?.. Никогда!

— Уходи, Касиэра! — проигнорировав её гневные возгласы и даже не обернувшись, глухо бросил ангел. Затем взлетел и помчался обратно к реке.

* * *

Уже подлетая к месту, где он рассчитывал найти врага, Белл-Ориэль неожиданно понял, что тот не один. К запаху Светлого сейчас примешивался отчётливый дух Падших.

Белл ещё ни разу не сталкивался с Падшими напрямую, но запах их, содержащий в себе мускус и пламя, часто встречался во время полётов. До сих пор он предпочитал не связываться с последователями Люцифера, не желая раскрывать свою личность, но сегодня встреча с Касиэрой и ссора с братом вывели его из себя. Мысль, что кто-то может разрушить его планы и убить врага вместо него, приводила в бешенство. Недолго думая, Белл приземлился на берегу реки и, больше не таясь, выскочил на поляну, где увидел трёх ангелов, окруживших четвёртого. О чём они говорили, он не слышал, пока не подошёл ближе. И тут, к своему изумлению, понял, что окружённый со всех сторон Светлый ангел — девушка.

— Нет, малышка, так просто ты от нас не отделаешься! — один из Падших шагнул к Светлой и, схватив её за локоть, швырнул товарищам. — Не знаю, какого демона тебя принесло на Землю, но теперь ты просто обязана прогуляться с нами. Целое столетие у меня не было нормальной самки, а ты, хоть и Светлая, для развлечения вполне сгодишься! А там поглядим, может тебе ещё и понравится… Элизар, — он обернулся к Падшему, что держал пленницу. — Заткни ей рот и летим отсюда, а то появится кто-нибудь из клана Афаэла — всё веселье испортит.

— Да, пора улетать, — согласился воин, крепче прижимая к себе визжавшую и вырывавшуюся девушку. Она брыкалась как сумасшедшая, била крыльями, пиналась и царапалась, но вырваться из железной хватки Падшего не могла.

— Не рыпайся, сучка! — рыкнул один из троицы, помогая товарищу закинуть девушку на спину. — Будешь трепыхаться — останешься без крыльев! — он грубо схватил её за измятые белые перья, но замер, неожиданно увидев перед собой Белла. — А это ещё кто? — удивлённо протянул он, нервно оглянувшись на товарищей, которые, как и он сам, не заметили приближения чужого.

— Отпусти девчонку! — спокойно приказал Белл, игнорируя окружающих его со всех сторон Падших.

— А ты, чёрт возьми, кто? — вперёд выступил Элизар, с недоумением поглядев на незнакомца. — Из клана Афаэла, что ли? Я тебя раньше не видел.

Белл-Ориэль не ответил. Вместо этого в его руке оказался меч, по лезвию которого забегали золотые язычки пламени.

Элизар сразу помрачнел и тоже достал меч. Воин, что держал Светлую, бросил её на землю и, наступив ногой на белоснежное крыло, так же выхватил оружие. Его примеру последовал и последний из троицы.

— Эта самка занята, — заявил Элизар, угрожающе направив оружие в сторону Белла, который был почти на голову ниже соперника. — Тебе придётся поискать себе другую, приятель.

Белл бросил на пленницу кроткий взгляд, но рассмотреть не успел. Светлая лежала лицом вниз, со всех сторон прикрытая спутанными волнами длинных золотых волос, и тихо стонала. По белоснежному пуху крыла, грубо придавленного ногой воина, расплывалось кровавое пятно. Светлая дрожала от боли, не в силах шелохнуться. Судя по всему, крыло её было сломано.

От этой картины на Белла вдруг накатила безудержная ярость. Огонь, взорвавшийся в груди, поглотил рассудок раньше, чем ангел смог его обуздать. Далее всё произошло стремительно. Удары огненного меча обрушились на Падших столь молниеносно, что со стороны казались смазанными. Короткий свист стали, и трое злодеев, безжалостно разрубленные на куски, навсегда замерли возле ног блондина. На поляне воцарилась тишина, лишь издали доносились зловещие раскаты грома, напоминая о том, что приближается буря.

Какое-то время Белл-Ориэль ещё стоял с мечом в руке, остекленело глядя вперёд. Затем вздрогнул и уже более осмысленно осмотрел поляну.

— Вставай! — бросил он девушке, которая освободившись от Падшего, теперь немного приподнялась, испуганно оглядываясь. Не дожидаясь, пока она сама поднимется на ноги, Белл-Ориэль схватил её за плечи, и, подняв, поставил перед собой. Девушка съёжилась от его прикосновения и попыталась было отпрянуть, но он удержал, перехватив её за волосы и заставляя поднять голову, чтобы наконец увидеть её лицо.

Едва слипшиеся от росы светлые локоны перестали прятать облик пленницы и Белл смог разглядеть испуганные голубые глаза, он вскрикнул и, отшатнувшись, застыл с таким видом, словно узрел привидение.

— Белл? — робко произнесла она, побелев как полотно, и невольно отступив на шаг. — Белл, это ты? — она смотрела на ангела не отрываясь, но всё ещё не могла поверить своим глазам. На ставшем не менее ошеломлённом лице Белл-Ориэля поочерёдно сменялись выражения ужаса, недоверия, отчаяния и в то же время, нежности и откровенной тоски. Несколько минут они молчали, не в силах преодолеть обрушившиеся на них эмоции, затем бросились навстречу друг другу.

— Белл! — всхлипнула девушка, повиснув на шее у ангела и пряча заплаканное лицо у него на груди. — Это действительно ты?! Это ты, Белл?! — казалось, она всё ещё не верила. По её щекам струились слёзы, губы дрожали, руки судорожно оплетали плечи любимого.

— Аврора! — выдохнул Белл, не в силах собраться с мыслями и осознать происходящее. — Аврора, девочка моя… — он прижимал к себе её дрожащее тело, видел испуганный взгляд и всё ещё не мог поверить в то, что она рядом.

Зарывшись лицом в золотые волосы, ангел глубоко вдыхал их сладкий аромат, чувствуя, как его обволакивает давно забытым теплом и нежностью. Опасность, ненависть, страх исчезли. Сам мир перестал существовать, сузившись до её глаз, рук и губ. Только она теперь была важна. Только ради неё Белл-Ориэль мог сейчас жить, дышать, сражаться и даже умереть. Тепло её тела пронизывало насквозь, согревало, лечило боль и сводило с ума беззащитной хрупкостью. Аврора выглядела прозрачной, невесомой, зыбкой, словно робкий луч света, пробившийся сквозь тяжёлые тучи. На миг Беллу вдруг показалось, что он не сможет её удержать, что она выскользнет из его рук подобно бестелесной дымке и превратится в сон, растворившись в предрассветном мареве, и вновь оставив его одного.

Не в силах допустить этого, Белл стиснул Аврору в объятиях так крепко, что она охнула, вздрогнув от боли, и бессильно повисла в его руках.

— Аврора! — испугался ангел, увидев, как побледнело её прекрасное лицо. Потом его взгляд упал на белоснежное крыло возлюбленной, по которому продолжало расплываться кровавое пятно. Сломанные перья, усыпанные алыми каплями, мелко дрожали, а само крыло безжизненно повисло, вывернутое под каким-то неестественным углом.

Недолго думая, Белл-Ориэль подхватил любимую на руки, распахнул крылья и улетел навстречу северному ветру.

Глава 21. Ненависть и любовь

— Нигар! — Белл-Ориэль влетел под свод мрачной пещеры и бегом бросился по коридору. — Нигар! — позвал он брата, в отчаянии прижимая к себе Аврору, которая всё ещё не приходила в себя.

Белл ворвался в импровизируемую гостиную и почти сразу натолкнулся на младшего, тенью застывшего на его пути.

— Белл? — ахнул Нигар, едва успев отскочить в сторону и растерянно наблюдая, как старший брат торопливо, но между тем осторожно, укладывает на свою кровать окровавленного Светлого. — Белл, это… Это кто? — запинаясь протянул Нигар, потрясённо глядя на белые крылья, торчавшие из-за спины чужака.

— Гин, не стой столбом! — рявкнул тот, обернувшись. — У неё крыло сломано! Ты можешь что-нибудь сделать?!

— У неё? — переспросил младший, с трудом понимая, что происходит. Потом взял себя в руки и, преодолев отвращение, медленно приблизился к лежащей на постели девушке. Несколько секунд Нигар стоял, недоверчиво вглядываясь в лицо Светлой, потом побелел как мертвец и попятился.

— Нигар! — теряя терпение, вновь окликнул его Белл, но младший лишь зарычал, замотав головой.

— Ты совсем рехнулся?! — неожиданно взорвался Нигар, с бешенством взглянув на брата. — Зачем ты приволок её сюда?!

— Гин, это ведь… Аврора! — сбитый с толку его реакцией, Белл с удивлением посмотрел на брата. — Ты что, не узнал её?

— Конечно, узнал! — прошипел младший, в ярости сверкая глазами. — Только не могу понять, зачем ты притащил её в наш дом?!

— Она ранена, Гин, — Белл-Ориэль понизил голос, поскольку она застонала, приходя в себя. — Падшие её едва не убили… Неужели я должен был бросить Аврору на произвол судьбы?

— Нет! Ты должен был позволить Падшим сделать своё дело, брат! — жёстко перебил Нигар. — Её душа вернулась бы в Рай, и все были бы довольны! А что теперь? Что ты будешь с ней делать? Или ты забыл, что мы враги?!

— Послушай, Гин, — Белл побледнел, но видя, в каком состоянии младший, постарался говорить спокойно. — Я со всем разберусь, обещаю. Сейчас же просто ответь: ты можешь помочь?.. Ты ведь много читаешь. Можешь что-нибудь сделать, чтобы облегчить её муки?

Нигар не ответил. Бросив в сторону Авроры презрительный взгляд, он качнул головой и, больше не говоря ни слова, выскочил из гостиной. Белл посмотрел ему вслед, стиснул зубы и вновь обернулся к девушке.

— Это был Гин? — тихо спросила Аврора, которая вот уже несколько минут как пришла в себя, а потому слышала часть разговора.

— Да, — глухо отозвался Белл-Ориэль, всё ещё не в силах собраться с мыслями после ссоры с братом.

Однако близость Авроры и тревога за её состояние не позволили ангелу полностью уйти в себя. Отогнав тяжёлые мысли, Белл мягко, почти ласково, взглянул на Аврору и улыбнулся.

— Не беспокойся, — нежно прошептал он. — Гин просто растерялся. Он сейчас всё время такой — скоро остынет.

— Я не знала, что вы на Земле, — она потянулась, осторожно сжав его ладонь холодными пальчиками. — Ничего не знала с тех пор, как… — она смолкла, смутившись под внимательным взглядом Белла.

— Сейчас ты, главное, выздоравливай, — он поймал её пальцы и, бережно обхватив, поднёс к своим губам. — Не думай пока ни о чём. Как поправишься, мы всё обсудим. А пока отдыхай. Я отойду ненадолго — поищу, чем тебя полечить. Только не вставай, ладно?

Аврора кивнула и закрыла глаза, не в силах бороться с накатившей слабостью.

Убедившись, что Аврора спокойна и он может оставить её, Белл-Ориэль поспешил вслед за братом. Как и предполагал, он отыскал Нигара неподалёку, в одном из залов, который братья между собой прозвали лабораторией. Там Нигар обычно пропадал, колдуя над различными зельями и проводя эксперименты, сути которых Белл не понимал. Да он особо и не старался вникать в занятия младшего, давно заметив, что его интерес раздражает брата.

Белл-Ориэль почти не удивился, увидев Гина с очередными пробирками в руках и со свитком, в который тот что-то скрупулёзно записывал.

Почувствовав Белла, Нигар тут же свернул свиток, быстро убрав тот в ящик стола.

— Прости, что помешал, — давно привыкнув к его скрытности, Белл перестал обижаться на недоверие младшего. — Гин, мне действительно нужна твоя помощь… Кровь не останавливается, и Аврора слабеет. Пожалуйста, помоги ей! Прошу!.. Ради меня…

— Ты хоть понимаешь, что она не просто так появилась на Земле? — после долгого молчания с горечью выдохнул младший. В его глазах померк огонёк изначальной ярости, но в них переливались оттенки холодной зимней ночи. Взгляд Гина оставался предельно серьёзным. — Неужели тебе не приходило в голову, что её появление, скорее всего, подстроено Михаилом?

— Да, я думал об этом, пока летел сюда, — неохотно, но Белл всё же кивнул. — Но сейчас интриги Михаила волнуют меня гораздо меньше, чем раны Авроры.

— Она ПОГУБИТ тебя, брат — ЭТО ты понимаешь?! — в голосе младшего звенело настоящее отчаяние. — Нельзя было приносить её сюда, ведь за ней наверняка следят!

— Гин, пожалуйста, давай обсудим это позже! — Белл почти не слушал, охваченный страхом за состояние девушки. — Просто помоги ей, умоляю тебя!

— Чёрт с тобой! — отшвырнув в сторону пробирки, Нигар раздражённо кивнул. — Только с одним условием… Она уйдёт отсюда, как только раны заживут!

Белл-Ориэль побледнел, но немного помолчав, согласно кивнул.

— Хорошо, — глухо согласился он. — Тогда я уйду вместе с ней, Гин.

Теперь настала очередь Нигара побледнеть. Он обжёг Белла испепеляющим взглядом, стиснул зубы и, схватив со стола какие-то порошки, направился в гостиную. Белл-Ориэль последовал за ним.

— Переверни её! — приказал младший, остановившись в полуметре от кровати, с неприязнью разглядывая девушку. — Нужно добраться до крыльев.

Белл послушно исполнил требование. Аврора старалась не стонать, но каждое движение причиняло ей невыносимую боль.

Подождав, пока старший брат уложит Аврору на живот, Нигар кивнул тому на дверь.

— Теперь выйди! — коротко бросил он.

— Зачем? — Белл-Ориэль сразу напрягся. Его зрачки настороженно сузились.

— Я сказал: ВЫЙДИ! — властно, с оттенками угрозы, повторил Нигар.

Взгляд его заледенел.

Белл опешил от подобного напора, но, помедлив, всё же покинул зал. Нигар подождал, пока шаги брата стихнут в глубине коридора, а затем приблизился к Авроре, что подрагивала от боли и страха.

— Зачем ты явилась на Землю? — ощупывая её окровавленное крыло, тут же спросил Нигар.

— Михаил прислал меня... — выдохнула та, дёрнувшись от его прикосновения. Гин застыл на мгновение, но потом продолжил осмотр.

— Нужно сложить крыло, — наконец, произнёс он, отходя к столу и начиная растворять в воде приготовленные порошки.

— Я не могу, — Аврора всхлипнула и покачала головой, зажмурившись от боли.

— Зато я могу, — невозмутимо заключил Нигар, вернувшись к ней. Пока она пыталась понять, что он этим хотел сказать, ангел одной рукой жёстко зажал ей рот, второй резко дёрнул за перепонку крыла. Та сложилась с хрустящим щелчком, приняв правильное положение.

Аврора судорожно дёрнулась, сдавленно пискнула, из её голубых глаз невольно брызнули слёзы. Однако Нигара это не смутило. Выждав пару минут, пока конвульсии боли перестанут терзать её тело, он убрал руку от её рта. Аврора часто и хрипло дышала, не в состоянии даже стонать. Её зубы выбивали неровную дробь, по лбу текли капельки пота.

— Самое тяжёлое позади, — чуть смягчился ангел, начав накладывать получившуюся мазь на порванные сухожилия. — Перелома не было, только вывих и травмированное предплечье. Заживёт. Главное, крыльями пока старайся не двигать, ясно?

— Спасибо, Гин! — преодолевая клацанье зубов, невнятно поблагодарила Аврора, нервно кивнув. Её щёки всё ещё были влажными от слёз.

Перевязав раны, Нигар поднёс к её губам какой-то отвар и чуть ли не силой влил ей в рот. Авроре с трудом удавалось глотать горькую жидкость, но когда она попробовала протестовать, ангел просто зажал ей нос, вынуждая делать глоток за глотком. Наконец, эта экзекуция закончилась, и Аврора ощутила невероятное облегчение. Боль исчезла, тело расслабилось, и по нему прокатилась сладостная истома. Аврора глубоко вздохнула, перестала дрожать и, откинув голову, закрыла глаза. Мгновенно провалившись в глубокий, оздоравливающий сон, она уже не видела мёртвого, исполненного ненавистью, взгляда Нигара, обращённого на неё.

— Как Аврора? — тут же спросил Белл, едва Нигар вернулся в лабораторию. — Ты смог ей помочь?

— Да. Она спит, — швырнув пустые пробирки на стол, младший повернулся к брату и замер, мрачно глядя ему в лицо.

— Гин, послушай... — начал было говорить Белл, но Нигар прервал его взмахом руки.

— Ты снова решил меня бросить! — прошипел он, и его голос дрогнул от ярости. — Тебе опять наплевать на то, что я чувствую! Сначала ты вызываешься на поединок, который будет стоить тебе жизни; потом громишь планету, позабыв, что на ней остался я! Теперь же ты притаскиваешь в наш дом Светлую, прекрасно зная, что вслед за ней придут другие. Но... — фыркнул Гин от досады, — Тебя это не волнует, потому что ради этой девки ты готов на всё! Даже уйти вместе с ней, снова оставив меня одного…

— Гин, всё не так… Выслушай!

Но младший лишь прорычал, врезав кулаком по столу.

— Убирайся! — процедил он, в ярости кивнув брату на дверь. — Забирай свою девку и всё, что хочешь, и проваливай! — вновь треснул кулаком по столу с силой, способной расколоть тот надвое, — Я устал от тебя, Белл! От твоего эгоизма, равнодушия, предательства! Раз тебе дороже Аврора, чем родной брат — иди, оставайся с ней!

— Гин… — Белл-Ориэль даже оцепенел, растерявшись от злобы, что сейчас звучала в словах младшего. Он никогда прежде не видел брата таким. Никогда прежде Нигар не впадал в крайности, никогда не позволял себе так разговаривать. Нескрываемая ненависть бушевала в его голосе, словно Нигар внезапно сошёл с ума. В глазах горело безумие, и младший дрожал, не в силах с ним совладать. — Гин… — Белл сделал шаг к нему, но чёрное пламя, взорвавшееся в глазах брата, заставило его остановиться.

— Лучше уходи, Белл! — хрипло повторил Нигар, по-змеиному сузив зрачки. — Пока я не передумал!

В последней фразе прозвучала открытая угроза. Белл-Ориэль невольно застыл, не решаясь приблизиться. Несколько секунд он смотрел на брата так, словно видел того в первый раз. Затем неуверенно кивнул и быстро вышел из лаборатории.

* * *

Едва шаги Белл-Ориэля стихли в лабиринте коридора, Нигар прислонился к стене и медленно сполз по ней на пол. Его плечи дрогнули, и, согнувшись, ангел зажал ладонью рот, чтобы заглушить крик боли, сорвавшийся с губ.

Белл ВНОВЬ предал его. В который раз сделал выбор, не оглядываясь на брата, совершенно не думая о том, какую причиняет боль. Белл опять доказал, что Нигар для него больше ничего не значит; что ему нет дела до страданий младшего и его самоотверженности. Беллу на всё наплевать. Что ж, пусть. Пусть будет так... Пусть всё катится в Преисподнюю, в самые её Глубины! В конце концов, однажды они встретятся именно там. И тогда Белл вернётся. Никуда не денется. Зов крови непреодолим!

Стиснув зубы и затолкав подальше рвущееся наружу отчаяние, Нигар упрямо поднялся на ноги. Больше он не будет плакать. Не станет бегать за братом как собачонка и умолять того вернуться. Пусть Белл нагуляется. Пусть получит проклятую свободу, о которой столько грезил. А Нигар будет рядом. Незримой тенью будет следовать по пятам и наблюдать, чтоб однажды напомнить брату о своём существовании и заставить раскаяться в том, что тот его бросил! Пока что Нигару предстояло учиться. Много учиться. Чтобы стать сильным. Чтобы так же, как и Белл-Ориэль, иметь возможность послать всё к чертям, и никого не бояться! И ничего… Даже одиночества…

* * *

— Ты всё время грустишь, Аврора, — Белл-Ориэль осторожно взял трепетавший на ветру локон чудесных золотистых волос и заправил ей за ухо. — Почему? Тебя до сих пор мучает боль в крыльях?

— Нет, боль здесь ни при чём. Я переживаю за Нигара, Белл, — она покачала головой, прильнув к плечу любимого. — Из-за меня вы поссорились, а ведь он во всём прав. Михаил отправил меня на Землю не одну, а в компании Камияра и его команды. Где гарантия, что они не следят за мной, и вся эта ситуация разыграна не для того, чтобы навредить тебе?

— Не думай об этом, — шепнул Белл, перебирая волосы Авроры и втягивая в себя их нежный аромат. — Лучше посмотри, какая красота вокруг! — он улыбнулся, кивнув ей на окружавшие их со всех сторон заснеженные вершины гор. Они сидели на каменном уступе над бездонной пропастью, дно которой даже сейчас, при ярком свете дня, скрывал молочный туман. — Разве это не Рай, скажи?.. Как только я увидел это место, сразу понял, что оно создано для нас.

— Да, но судя по этой хижине, — Аврора окинула взглядом срубленный из брёвен небольшой домик, притулившийся под защитой редких вековых сосен, растущих прямо на камнях. — Здесь бывают люди, Белл.

— Раньше бывали, — кивнул ангел, задумчиво ухмыльнувшись и теснее прижимая к себе подругу. — Домик покинут уже давно. Не вижу причин, чтобы нам не устроиться в нём со всеми удобствами.

— Нам? — Аврора покраснела, смущённо отведя взгляд. Затем вдруг посерьёзнела и её прекрасные глаза вновь наполнились печалью. — Почему ты ничего не спрашиваешь, Белл? — после долгого молчания вдруг выдохнула она. — Почему не пытаешься узнать, о чём мы говорили с Михаилом?

Белл-Ориэль нахмурился, но, взглянув на любимую, снова улыбнулся.

— Разве это имеет какое-то значение сейчас? — тихо спросил он. — Или тебе со мной плохо, Аврора?

— Мне хорошо, но… — она закусила губу, словно не зная, как продолжить. — Ты должен знать, Белл… Я не хочу скрывать от тебя правду, потому что она мучает меня.

— Так расскажи, — ангел неохотно кивнул, но его взгляд стал ещё напряжённее. Он поймал пальчики Авроры и тихонько сжал, словно подбадривая.

— Я действительно не знала, что вы с Нигаром на Земле, — немного помолчав, заговорила Аврора. — Михаил воскресил меня, ничего не объясняя. Только обвинил в том случае… В том поцелуе… Ну, ты помнишь… — она зарделась и опустила глаза. — Архангел был очень зол. Сказал, что я — шлюха; что заслуживаю того, чтобы отправиться в Ад, в бордель Люцифера. Он запер меня в Тёмной Грани, и я потеряла счёт дням, находясь в заточении. Каждую минуту я ждала, что Михаил придёт и исполнит свою угрозу: вышвырнет меня, но когда он пришёл, оказалось, что его гнев немного остыл. Архангел заявил, что погорячился и что мне предоставляется последняя возможность искупить свою вину… — она замолчала, и румянец на её щеках незаметно сменила бледность.

— Продолжай, — Белл старался выглядеть спокойным, однако Аврора почувствовала, как мускулы под его тогой напряглись, и он почти перестал дышать. Кроме того, ангел сейчас не смотрел на возлюбленную, обратив свой взор на невесомое покрывало тумана, устилающего пропасть.

— Михаил сказал, что отправляет меня на Землю на десять лет, чтобы я научилась различать добро и зло. Я должна завоевать своё право остаться Светлым ангелом и вернуться в Рай. А для этого мне приказано убивать отступников. Падших… Тех, кого отлучили от Святого Огня… Михаил оставил мне силы и крылья, чтобы я могла… Могла сражаться. Если же я сумею выжить здесь и стать истинной дочерью Создателя, меня помилуют, и я вернусь домой… Но я не хочу никого убивать, Белл! — внезапно выкрикнула Аврора, судорожно вцепившись в его плечи и уткнувшись лбом в грудь. — Не хочу быть врагом тебе и Нигару! Я ведь даже не понимаю, за что вас наказали!

— Хочешь об этом спросить?

Ей показалось, или голос Белл-Ориэля и правда неожиданно приобрёл стальные нотки?

Аврора подняла голову и вдруг увидела в глазах возлюбленного непроглядный холодный мрак. Она действительно хотела узнать, за что наказали её друзей, но боялась причинить боль своими расспросами. Потому не решалась спрашивать. Однако теперь не оставалось другого выхода, кроме как выяснить, наконец, истину. Потому она решительно кивнула и замерла, ожидая ответа, с бешено колотящимся сердцем в груди.

— Всё дело в нашем с Нигаром отце... — помедлив, заговорил Белл-Ориэль. — Изгнание было неизбежно, просто мы ещё не знали об этом. Михаил же знал и воспользовался случаем, чтобы от нас избавиться.

— То есть теперь вам известно, кто ваш отец, да? — тихо переспросила она, встревоженно вглядываясь в черты любимого.

Белл кивнул, и его губы чуть побелели, сложившись в тонкую прямую линию.

— И… кто он?

— Люцифер, — буркнул ангел, и это имя прозвучало, как щелчок выстрела, от которого Аврора невольно отшатнулась и вскрикнула, вскочив на ноги. После чего поражённо замерла, чувствуя, как шевелятся волосы на затылке.

Белл же остался сидеть на утёсе, как ни в чём не бывало. Он даже не повернул головы на вскрик возлюбленной и не попытался как-то смягчить кошмарную правду.

Повисло недолгое молчание, в течение которого Аврора пыталась прийти в себя, а Белл сверлил взглядом туман, не считая нужным объяснять что-то ещё. Да и зачем, если он отчётливо ощущал ужас и смятение, охватившие Аврору в это мгновение. В её душе всё кричало от боли и отвращения, и даже не глядя можно было определить то выражение, что сейчас застыло на её лице. Страх, неверие, гадливость, ненависть. Белл-Ориэль почти не сомневался, что отыщет каждое из этих чувств, стоит ему поднять голову и посмотреть на неё.

Неважно, что они провели вместе вот уже почти месяц, во время которого Белл трогательно заботился о ней, выхаживая после ранения. Что боялся дышать рядом с ней, чтобы не спугнуть робкий лучик счастья, пробившийся, наконец, сквозь плотные тучи мрака, как первый весенний цветок пробивается сквозь скованную льдом землю. Аврора была хрупкой и нежной, и Белл боялся её обидеть, чем-то ранить, тщательно оберегая от всех тревог, не смея прикасаться, не желая ничего большего, кроме как быть рядом с ней, дышать рядом с ней, впитывать её тепло и оттаивать душой и сердцем.

Этим утром он сплёл ей венок из хрустальных белых колокольчиков, растущих на плато чуть ниже. Аврора в этом венке была настолько прекрасной и чистой, что Белл любовался ею, не в силах отвести глаз… И всё же он знал… Чувствовал, что однажды это призрачное счастье, эта идиллия развеется, как дым. Что придёт час, когда придётся вернуться в реальность и отвечать на вопросы, которые навсегда сломают их последний маленький Рай. Белл-Ориэль боялся этого момента и одновременно ждал его, понимая, что неведение Авроры не может длиться вечно, и рано или поздно, придётся сказать ей правду. Поэтому сегодня, когда она в который раз попыталась поднять тему их изгнания, Белл был готов и почти не удивился, прочитав в душе возлюбленной горечь и отторжение.

Несомненно, было больно, но ставший уже привычным цинизм не позволил ангелу сломить себя очередным разочарованием. Белл горько ухмыльнулся прежде, чем повернуться к девушке и убедиться, что его предчувствия верны. На лице Авроры действительно отражались все её чувства, главным из которых был страх. Она не могла скрыть его, да и не пыталась, понимая, что это бесполезно. Это отчего-то разозлило Белла, но он быстро совладал с собой, привычно спрятав свои чувства под маской невозмутимости.

— Я не хочу, чтобы ты страдала! — наконец произнёс он, поражаясь тому, насколько спокойно звучит его голос. — Знаю, что ты чувствуешь сейчас, милая, но бояться не нужно. Я уйду. Оставлю тебя в покое и больше никогда не появлюсь в твоей жизни… Никогда не напомню о себе, обещаю! — он печально улыбнулся, глядя в перекошенное от переполнявших её эмоций лицо, и, развернувшись, направился к краю обрыва, чтобы взлететь.

Аврора не ответила. Её губы задрожали так, что она не смогла произнести ни слова, лишь отрывисто вскрикнула и бросившись за возлюбленным, повисла на его шее, задыхаясь от рыданий.

Белл-Ориэль неуверенно замер, окончательно перестав понимать, что происходит. Ему казалось, он поступает правильно, отпуская девушку, освобождая её от себя, пока не поздно, и он растерялся, когда она, наперекор всему, решила иначе. Белл сделал ещё одну попытку отстраниться от неё, но Аврора лишь судорожно всхлипнула и замотав головой, крепче вцепилась в его плечи, не давая уйти.

— Глупый! — всхлипнула она, обнимая его изо всех сил. — Какой же ты глупый, Белл-Ориэль!.. Никуда я тебя не отпущу, слышишь?! Никуда! — она прижималась лицом к его плечу, отчего тога пропиталась её слезами и промокла. Белл же стоял, не шевелясь, лишь его руки осторожно поддерживали её за талию, а губы тихонько целовали пахнувшие колокольчиками волосы.

— Если ты останешься со мной, то никогда не вернёшься в Рай, Аврора, — понимая, что должен это сказать, негромко предупредил ангел. — Я не смогу вечно бороться с собой и сдерживать свою любовь к тебе. Пойми, мы уже не дети, мне мало довольствоваться краткими прикосновениями и возможностью видеть тебя. Я жажду большего, но не хочу при этом ощущать себя мерзавцем.

— Чего же ты хочешь, Белл? — Аврора с искренним непониманием посмотрела на друга. — Разве сейчас ты не счастлив?

— Сейчас счастлив, — подумав немного, ангел спокойно кивнул. — Но этого мало.

— Ты… — Аврора вдруг побледнела. — Ты имеешь в виду, что нуждаешься в другой любви? — робко спросила она. — В той, за которую меня изгнали? Но разве я недостаточно наказана, Белл? Разве ты так и не понял, что…

Она не успела договорить, потому что её губы в этот момент обжёг самый настоящий неистовый поцелуй. Аврора охнула и рванулась из рук ангела, но отпрянуть не успела. Руки Белл-Ориэля крепко оплели её тело, удерживая железной хваткой и одновременно лаская с такой упоительной нежностью, что у неё от острых, доселе неизведанных ощущений подкосились ноги.

— Я покажу тебе, что значит любить, Аврора! — жаркое дыхание опалило её ухо, когда Белл легонько коснулся губами мочки. — Попробуй устоять, если сможешь, и тогда клянусь: я отпущу тебя! — его ладони заскользили по телу, неуловимо избавляя его от одежды и оставляя на обнажённой коже пронзительный, почти болезненный след. Аврора и сама не заметила, как выгнулась в его умелых руках, подалась навстречу, больше не в силах справляться с телом, которое тут же предало её и сейчас изнывало от желания, требуя продолжения.

Судорожно вцепившись в плечи возлюбленного, Аврора почти не понимала, что происходит, а Белл продолжал и продолжал целовать её губы, лицо, шею, грудь. Он не давал ей опомниться, не позволял прийти в себя и оттолкнуть. Его руки гладили, сжимали, страстно обводили тонкий стан, не пропуская ни одной клеточки, ни одной ложбинки. Они вырисовывали на коже неведомые узоры, трепетно и в то же время властно проникая повсюду, завораживая, увлекая, подчиняя.

Фиалковые глаза Белла сияли, отражая лучи заходящего солнца, и гипнотизировали полыхавшим в них огнём. Губы опаляли медленными чарующими поцелуями, не торопясь прокладывать дорожку от шеи к груди, опускаясь всё ниже, неотвратимо приближаясь к средоточию самой жизни.

Аврора чувствовала, как вокруг неё рушится мир, как кружится Вселенная и гаснет солнце, погружая всё вокруг во мрак. И только образ Белла оставался сейчас светлым якорем, за который она упорно держалась, боясь утонуть в пылающем океане нахлынувших эмоций. Где-то в глубине души она продолжала сопротивляться пожирающему её пламени, но противостоять ему не хватало ни сил, ни желания. Пламя ревело, заставляя корчиться в судорогах страсти и дрожащими губами молить о любви. Оно увлекало за собой в пропасть всё стремительней, и Аврора падала, смирившись, покоряясь власти этих беспощадных рук и губ… Наслаждаясь ими и отдавая всю себя им на милость…

* * *

— Не жалей ни о чём, — шептал Белл, покрывая поцелуями обнажённое тело Авроры и собирая губами слезинки с её щёк. — И не думай о Михаиле, Аврора. Он бы всё равно не принял тебя в Рай. Отсюда нет пути назад. Всё, что мы можем — попытаться стать счастливыми здесь, на Земле. И мы будем счастливы — я тебе обещаю. Создадим свой Рай, найдём своё место здесь, под этими небесами.

— Мне не нужен Рай, если в нём не будет тебя! — Аврора улыбнулась сквозь слёзы, доверчиво прижимаясь к любимому, который укрывал её крыльями. — И я ни о чём не жалею… Больше не жалею… И не буду жалеть никогда!.. — её губы сами отыскали его, и она закрыла глаза, полностью растворяясь в безграничной нежности.

Глава 22. Выбор

— Попробуй развернуть крыло! — Белл-Ориэль осторожно придерживал Аврору за талию, пока та болезненно морщилась в попытках развернуть раненое крыло, которое бессильно свисало вдоль спины.

— Не получается! — тихо всхлипнула она и застонала, едва Белл к нему прикоснулся.

— Прости! — он одёрнул руку, с тревогой взглянув на любимую. — Совсем никак?

— Крыло не слушается, — Аврора качнула головой, устало опускаясь на ступени крыльца дома. — Почему так долго заживает, Белл? Прошло больше месяца, а улучшений никаких нет.

— Да и выглядит неважно, — хмуро согласился ангел, рассматривая потемневшие изодранные перья и подсохший кровавый шрам, пролегающий поперёк переборки. — Всё-таки Гин не слишком хорошо разбирается в медицине…

— Я больше не смогу летать? — голубые глаза наполнились слезами. — Никогда?

— Что за ерунда! Конечно, сможешь! — Белл поспешно убрал угрюмое выражение с лица и ласково улыбнулся. — Я найду целителя и он вылечит твоё крыло, не переживай! — он обнял Аврору за плечи и прикоснулся губами к виску.

— Но где ты найдёшь здесь целителя?

— У Падших, конечно. Сегодня же полечу к ним и поговорю с Афаэлом. Притащу этого целителя силой, если понадобится! Ты только продержись здесь одна пару часов, хорошо? Не выходи из дома и не разводи огонь, пока меня не будет.

— Нет, Белл, не уходи! — она вдруг вцепилась в его рубашку и протестующе замотала головой. — Только не сегодня! Не знаю, что со мной, но мне не по себе, Белл! Что-то должно случиться, я чувствую! Мне страшно! Я боюсь оставаться одна! Пожалуйста, не уходи!

— Мне не нравится, как выглядит рана, Аврора, — ангел посерьёзнел и взглянул ей в глаза. — И беспокоит, что крыло регенерирует очень медленно. Если ничего не сделать…

Он не договорил. Шум крыльев в вышине раздался слишком неожиданно, что заставило его подскочить, мгновенно обнажив меч.

— Белл-Ориэль! — раздался предупреждающий рык, и на плато против дома опустилась Касиэра. — Стой на месте и не смей ко мне приближаться! — тут же осадила его та, оценив угрожающий вид и откровенную ярость в его глазах. И пока Белл решал, как среагировать на её появление, Касиэра уже перевела взгляд на застывшую в испуге Аврору, которая тоже вскочила на ноги и теперь пряталась за спиной возлюбленного.

— Зачем ты явилась? — всё же решился задать вопрос ангел, оторвав Богиню от созерцания Авроры. — Я, кажется, просил тебя не попадаться мне на глаза?

— Не зарывайся, блондин! — фыркнула Касиэра, окатив того надменным взглядом. — И скажи спасибо, что я простила тебе ту выходку в лесу. Если бы не запах гниющей плоти, который чуть не сшиб меня в воздухе, я бы ни за что не согласилась ещё раз наблюдать твою наглую рожу! — и не дожидаясь, пока Белл-Ориэль найдётся, что ответить, Касиэра медленно направилась прямо к Авроре.

— Не приближайся! — рявкнул Белл, многозначительно выставив меч в её сторону.

— Будешь героя разыгрывать, или дашь ей помочь? — богиня остановилась, мрачно взглянув блондину в глаза. — Может, тебе наплевать, что у неё крыло гниёт, и я зря беспокоюсь? Тогда приготовься к тому, что через пару дней начнётся заражение, и она умрёт.

Белл-Ориэль побелел как снег, и его рука дрогнула, опуская меч. Помедлив, он благоразумно отступил в сторону, давая богине возможность подойти.

Касиэра приблизилась к Авроре и осторожно ощупала перепонку крыла, при этом внимательно его осматривая. Нахмурившись, она покачала головой, потом зачем-то провела ладонью вдоль её тела и, откровенно помрачнев, отступила на шаг.

— Всё так плохо? — не выдержал Белл, заметив, как побледнела женщина. — Можешь ей помочь?

— Когда это случилось? — вместо ответа, сама спросила Касиэра, кивнув на рану.

— В тот день… — он многозначительно взглянул в синие прекрасные глаза богини и отвёл взгляд, невольно вспомнив их встречу в лесу. Щёки Касиэры слегка порозовели, но она осталась невозмутимой.

— Кто вправлял крыло? — задала она следующий вопрос.

— Нигар.

— Значит, он жив? — в колдовских глазах мелькнула заинтересованность.

Белл не ответил. Только чуть сузил зрачки.

— Так ты сможешь помочь? — оборвав повисшую паузу, повторил он вопрос.

— Нет, — Касиэра коротко качнула головой, с досадой поморщившись. — Она — Падшая. Моя магия здесь бессильна. Нужно было думать головой, Белл-Ориэль, а не другим местом! Теперь вылечить её под силу только Армисаэлю.

— Кому?

— Целителю из клана Афаэла. Армисаэль — очень талантливый учёный, настоящий профессионал. Если кто и сможет помочь Авроре, так это он.

— Но почему крыло само не заживает?

— Потому что сейчас все силы организма уходят на то, чтобы поддержать новую жизнь, зародившуюся в её чреве.

— Что? — Белл мгновенно оцепенел, и меч со звоном выпал из его ослабевших пальцев. — О чём это ты, Касиэра? — он побелел как мертвец, и даже отступил на шаг, словно получив неожиданный удар в грудь.

— Твоя подруга беременна, — нехотя пояснила Богиня, переведя взгляд на Аврору, которая застыла в немом ужасе, широко распахнув голубые глаза. — И, судя по всему, — Касиэра мягко дотронулась до её живота, — роды вот-вот начнутся.

— РОДЫ?! — тупо переспросил Белл-Ориэль, покачнувшись и растерянно оглянувшись на возлюбленную. — Но ведь мы… Ведь я… — он не смог продолжать, бессильно проведя ладонью по лицу.

— Ну и урод же ты, блондин! — буркнула Касиэра, тяжело вздохнув. — Говорила ведь: НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ к Светлым! Теперь пожинай плоды своей глупости!

— Глупости? — невнятно повторил Белл, но потом лицо его вдруг прояснилось, и глаза залучились таким счастьем, будто вновь увидел перед собой врата Рая. — У нас будет настоящая семья! — задохнувшись от переполнявших его чувств, восторженно выдохнул ангел. — Это же чудо, Касиэра!

В порыве эмоций он схватил опешившую богиню за талию и закружил вокруг себя. Потом кинулся к Авроре и, обняв, стал покрывать её поцелуями.

— Сумасшедший! — наблюдая за его неистовой радостью, богиня покачала головой. — Ну, ладно, вы тут развлекайтесь, а мне пора, — хмыкнула она спустя минуту и развернулась, чтобы уйти. Однако прежде, чем успела сделать хотя бы шаг, сильные руки Белл-Ориэля схватили её в охапку, не позволяя вырваться.

— Я ведь просила не трогать меня! — прошипела Касиэра, молниеносно выпустив когти, и приготовившись защищаться. — Что непонятного, блондин?!

— Пожалуйста, не уходи! — вопреки ожиданию голос ангела прозвучал тихо и почти умоляюще, что слегка сбило её с толку. — Помоги, Кэс, прошу тебя!

— Я же сказала: вылечить крыло твоей подружки не в моей власти, — подавив вспыхнувший было гнев, раздражённо заметила богиня. — Отпусти, Белл. Мне нужно лететь.

Белл-Ориэль помедлил, потом развернул Касиэру лицом к себе и несколько секунд смотрел на неё чистыми фиалковыми глазами.

— Отпусти! — повторила богиня, однако её голос неуловимо дрогнул, когда Белл встретился с ней взглядом. — Ну, чем я смогу помочь?!

— Роды, Касиэра… Я совершенно ничего в этом не смыслю… Ты ведь женщина… Ты — Богиня!.. Помоги, я прошу тебя!

— Я тоже не акушерка! — огрызнулась Касиэра, с досадой прикусив губу. — С чего ты взял, что я знаю, как принимать роды?!

— Кэс, если ты бросишь нас… Один я не справлюсь, — прошептал Белл, продолжая умолять её пылающим взглядом.

Ещё несколько секунд длилось это молчаливое противостояние, и наконец богиня сдалась.

— То я враг тебе, то спаситель… Ты уж, определись, блондин, — хмыкнула она, уже решительно высвобождаясь из его сильных рук. — А то пользуешься моей добротой, а потом мечом размахиваешь.

— Прости, у меня характер непростой, — Белл-Ориэль чуть заметно улыбнулся, поняв, что Касиэра капитулировала. — Постараюсь больше тебя не пугать.

— Было бы кого бояться! — фыркнула та, направляясь к Авроре. — Пойдём, покажешь мне ваше «гнёздышко», — кивнула она ей. — А ты, папаша-недоучка, — обернулась она к нему, — вскипяти воды и приготовь чистые ткани! Да побольше! — и она скрылась в доме вместе с Авророй.

* * *

— Она… такая маленькая!.. — с восторгом и страхом разглядывая новорождённую девочку, Белл-Ориэль всё ещё не решался взять её на руки. — Неужели дети всегда такие маленькие, Кэс?

— А ты думал, они уже взрослыми рождаются? — богиня закатила глаза. — Ладно, бери её, блондин, и не капризничай! Смотри, какая хорошенькая!

Касиэра протянула ему завёрнутую в ткань малышку и улыбнулась, наблюдая, как тот принимает её дрожащими руками.

— У неё волосики, как у Авроры! — восхищённо выдохнул Белл, переведя на лежавшую на кровати возлюбленную счастливый взгляд. — И глаза голубые, словно незабудки!.. Она — просто красавица, правда?

— Ну, разумеется, — Касиэра устало кивнула, отмывая руки в лохани с водой. — Как назовёте-то дочку?

Белл-Ориэль слегка опешил, рассеянно оглянувшись на Аврору, которая слабо улыбнулась, неуверенно поведя плечами.

— Назови её ты, — тихо предложила она, любуясь на то, с каким трепетом Белл прижимает к себе девочку.

Ангел смутился на мгновение, но потом взял себя в руки, и уже серьёзно задумался.

— Ната… — спустя пару минут негромко произнёс он. — Натаниэль… Что означает — дарованная Богом… — он вопросительно взглянул на Аврору, и та согласно кивнула, расцветая в счастливой улыбке.

— Красивое имя, — поддержала Касиэра, легонько прикоснувшись поцелуем ко лбу малышки. Потом взглянула Беллу в глаза. — Пойдём, есть разговор! — кивнув ему на дверь, она первой направилась к выходу.

Белл-Ориэль помедлил, но всё же последовал за ней, прежде уложив дочку на постель рядом с матерью и поцеловав обеих.

Когда они вышли на улицу, на дворе уже хозяйничала ночь. Верхушки гор скрылись в густой тьме, лишь кое-где просвечивали белые шапки снегов.

— Роды были тяжёлыми, — едва Белл приблизился, тихо заговорила Касиэра, мрачно глядя на окружавшие их скалы. — Аврора потеряла много крови, силы её на исходе, Белл. Ты должен как можно скорее привести к ней целителя, потому что рана на крыле очень опасна. Сейчас организм ослабел ещё больше. Боюсь, это плохо кончится. Хочешь спасти свою подругу — торопись! У тебя максимум пара дней, понял?

— Да, — Белл-Ориэль побледнел. Потом поднял голову и взглянул на богиню. — Извини меня за ту дурацкую выходку, — негромко попросил он. — И спасибо тебе за всё, Кэс.

— Мне нужно улетать. Я и так слишком задержалась, — рассеянно кивнув, Касиэра направилась к утёсу.

— Постой! — Белл вдруг кинулся за ней и, догнав, тронул за плечо. — Если ты летишь к Падшим, может, поговоришь с Армисаэлем? Не хочу оставлять Аврору и дочку одних.

— Я бы сделала это ради малышки, блондин, но Армисаэль не станет меня слушать, — она вздохнула. — Кроме того, Афаэл не отпустит его со мной. В Клане мне не слишком доверяют, так что извини — придётся тебе самому.

— А задержаться ты не можешь? На несколько часов — не больше? Пока я разыщу целителя?

— Прости, блондин, но это невозможно. Сейчас я должна быть в другом месте — это очень важно.

— Ладно, тогда до встречи, Кэс? — плечи ангела обречённо опустились.

— Если только пообещаешь больше не кидаться на меня с мечом, — хмыкнула в ответ богиня и через секунду исчезла в ночных облаках.

* * *

— Ты становишься не слишком пунктуальной, Касикандриэра, — Михаил появился в зале храма, окинув богиню недовольным взглядом. — Мы условились встретиться вчера, если помнишь, но ты заставила меня отложить все дела и бесполезно прождать ещё сутки. Неужели воли Создателя более не достаточно, чтобы ты ответственно относилась к своим обязанностям?

— Ты учишь меня уважать волю Создателя? — взгляд Касиэры вмиг заледенел. — Да кто ты такой, Михаил?! — ощерилась она. — Кто дал тебе право мне указывать?!

Архангел оцепенел. Его лицо приобрело землистый оттенок, щёки покрылись красными пятнами. Несколько секунд он молчал, приходя в себя, словно словил пощёчину, затем медленно выдохнул и презрительно фыркнул.

— Надеюсь, ты исполнила миссию, порученную тебе? — проглотив ярость, глухо спросил он. — Афаэл согласен на наши условия?

— Да, но в ответ он выдвинул свои, — тон богини всё ещё оставался ледяным. — В обмен на обещание соблюдать перемирие и не нападать на Светлых Афаэл предложил вместе с твоими воинами согласовать границы Клана Падших, за которые Светлые обязуются не заступать.

— Земля — вотчина Создателя! Отступники не смеют ничего просить у Святого Воинства, где можно находиться, а где нельзя! — взорвался Михаил, вновь потеряв терпение. — Что Афаэл о себе возомнил?!

— Он возомнил себя Правителем всех Падших, которым сейчас и является, — невозмутимо заметила Касиэра. — Кроме того, в его руках Книга Адороса, которую ты так и не сумел отыскать, как ни старался. Эта ещё одна твоя ошибка, Великий. Ни один из твоих разведчиков так и не смог напасть на след Книги, обладание которой даёт огромное преимущество. Теперь, руководствуясь советами Первого Ангела, Афаэл вполне способен укрепить свою власть настолько, что этой войне не будет конца. Если ты откажешься заключить перемирие сейчас, когда Падшие признают твою победу, то рискуешь продлить противостояние на тысячелетия.

— Я должен был уничтожить каждого из поганого племени Отступников! — прошипел Архангел, нервно зашагав по мраморной плитке зала. — А вместо этого вынужден принимать условия врага, который обнаглел настолько, что требует соблюдения каких-то границ! Немыслимо!!! Не о такой победе я мечтал, не для того наши воины проливали кровь, чтобы спрашивать у этих предателей разрешения, где нам находиться!

— Всё так, Михаил, — Касиэра чуть смягчилась, с сочувствием взглянув на отчаяние Архангела. — Но тебе придётся сделать выбор. Продолжать ли эту войну и ежедневно терять братьев, либо довольствоваться той победой, что ты уже обрёл и смириться с тем, что Падшие отныне прочно обосновались на Земле. Пусть они проиграли, но не сдадутся никогда. Такова уж натура ангелов, и не важно, Светлый он или Падший.

— Это не победа, — безжизненно выдавил Михаил, рухнув в ближайшее кресло. — Это мой позор, Касиэра! Я разгромил Люцифера, отправил того в Ад, помешал превратить Дом Отца нашего в прибежище Сатаны, но явился чёртов Афаэл и встал на моём пути, не позволяя одержать верх над Злом! Честно говоря, я не ожидал, что он так быстро организует столь мощное сопротивление. Да ещё эта Книга Адороса, будь она неладна! Где он её взял? Когда? У кого?! Я же перерыл все архивы, все тайные хранилища! Разыскал все скрытые библиотеки Люцифера и Белиала, но Книга словно испарилась!

— Афаэл не сказал, откуда у него Книга, — предвосхищая следующий вопрос, хмуро заметила богиня. — Но то, что это именно Книга Адороса — сомнений нет. Я видела её собственными глазами, Михаил.

— Не могу поверить, — Архангел опустил голову, закрыв лицо ладонями. — Не могу поверить, что придётся пойти на поводу у Отступников! Но, похоже, у меня нет больше выбора… Святое Воинство обескровлено. Молодые солдаты не в состоянии справиться с Высшими ангелами в рядах Афаэла. Земля изранена постоянными стычками, и безвинно гибнут люди. Пора остановить кровопролитие… Передай Афаэлу, что я согласен обозначить границы. Мы оставим Падших в покое, если они будут соблюдать договор о ненападении.

— Если ты принял решение — я ухожу. Афаэл ждёт твоего ответа.

— Я принял решение, — Архангел тяжело вздохнул, неуверенно кивнув. — Надеюсь, оно не идёт против планов Создателя… Скажи, Касиэра: ты ведь всегда в курсе замыслов Божьих… Правильно ли я поступаю, принимая это унизительное перемирие?

— Ты стоишь во главе Святого Воинства, Михаил! — жёстко отозвалась богиня, гневно вскинув брови. — Тебе даровано величайшее благо — Свобода Воли! Создатель доверяет тебе судьбы своих миров и их благополучие. Не для того Он поставил тебя выше всех остальных своих детей, чтобы ты всякий раз являл свою неуверенность, обращаясь к Нему за советом! Да, мне известен Замысел Создателя, но кто ты такой, чтобы я открыла его тебе?

— Я думал, ты меня поймёшь, — Архангел поджал губы, недовольный отповедью Касиэры. — Ты ведь тоже подчиняешься приказам, как и я…

— Создатель никогда мне не приказывает, — богиня надменно улыбнулась, — Я просто слышу Его и сама решаю, как поступить.

— И что Он сказал тебе в этот раз?

— Что мне уже пора, — Касиэра посерьёзнела и, развернувшись, быстро зашагала к дверям.

* * *

— Ориэль! — окликнула Касиэра ангела, заметив того возле реки, куда её привела усыпанная мелкими камешками извилистая тропинка. — Подойди! — она махнула рукой.

— Здравствуй, Касиэра! — вежливо поприветствовал тот, приближаясь к богине. — Рад тебя видеть.

— Я тоже рада тебя видеть живым и здоровым, — тактично ответила она. — Тем более, что у меня для тебя новости о твоих братьях, — совсем тихо добавила она.

— Ты видела Белла и Нигара? — Ориэль тут же взволнованно вскинул голову. — Они живы? С ними всё в порядке?

— В порядке, — коротко отозвалась Касиэра, однако на её прекрасном лице проступила грусть. — Нигар так уж точно. А Белл…

— Что с Беллом? Он всё ещё бушует, да?

— Нет, сейчас ему не до этого, Ориэль, — богиня сделала паузу. — Он встретил Аврору и…

— АВРОРУ?! — он даже отпрянул. — КАК?! ОТКУДА?!

— Ты не в курсе?

— Нет… — Ориэль побелел, машинально оглянувшись на храм, где сейчас находился Михаил. — Зачем он это сделал?! — ни к кому не обращаясь, выдохнул ангел.

— Разве не ясно? — Касиэра с досадой сдвинула брови. — Михаил послал Аврору, чтобы обезвредить Белла. Я заметила Камияра и ещё четверых разведчиков, контролирующих сектор, где скрываются Белл с Авророй. К тому же, в вашей семье пополнение, Ориэль. У тебя родилась очаровательная племянница, которую назвали Натаниэль. Ей почти сутки от роду, но она уже копия своей мамочки.

— У Белла РОДИЛАСЬ ДОЧЬ?! — ахнул Ориэль, рассеяно моргая, и улыбка невольно расцвела на его губах.

— Да, и теперь твоему брату придётся очень непросто, — остудила его радость Богиня. — В одиночку он вряд ли защитит Аврору с малышкой.

— А как же Нигар? Разве он не поможет?

— Похоже, Белл и Нигар разошлись в разные стороны, Ориэль. Вряд ли Белл может рассчитывать на его помощь.

— Я должен поговорить с отцом! — подумав минуту, решительно заявил он. — Он уже знает про малышку?

— Девочка — Падшая, Ориэль, — Касиэра покачала головой. — Я не стала говорить о ней с Михаилом.

— Значит, поговорю я! — отрезал ангел и, больше не говоря ни слова, направился по тропинке к храму.

* * *

— Ориэль? — всё ещё прибывая под впечатлением после беседы с Касиэрой, Архангел нехотя обернулся к сыну. — Что случилось? У тебя дело ко мне?

— Да! Ты должен оставить в покое Белл-Ориэля! — без долгих предисловий сразу же заявил тот. — Отзови Камияра и его команду! Отмени приказ, отец, иначе ты рискуешь самим существованием этого мира!

— С каких пор ты решил, будто вправе мне указывать! — лицо Архангела потемнело от закипающего гнева. — И что это ещё за выдумки, Ориэль?!

— Послушай, — тот чуть сбавил тон, но выражение его лица стало ещё более серьёзным. — Белл только-только успокоился. После смерти Рианы он наконец-то обрёл смысл в жизни. Теперь ему есть ради чего бороться с собственной природой. Поверь, я знаю его! Белл ни за что не станет рисковать благополучием и безопасностью дорогих ему людей. Аврора и дочь, как никто на свете, смогут удержать его от зла и…

— ЧТО?! Какая ещё дочь?! — взревел Михаил, подскочив на месте. — О чём ты, Ориэль?!

— У Авроры и Белла родилась дочь, — ангел понизил голос. — Если ты опять вмешаешься, и причинишь Беллу боль, он сойдёт с ума, отец! И вот тогда никто, ни в Аду, ни в Раю — не сможет его остановить! Нужно отозвать Камияра, пока не поздно! Не делай ещё одну ошибку, прошу тебя!

Ориэль замолчал. Молчал и Михаил. Гнев продолжал бушевать в его душе, но слова сына невольно заставили заново продумать ситуацию. Такого развития событий Архангел не предвидел. Он отправил на Землю Аврору, дабы отвлечь ублюдка Люцифера и сделать того уязвимым, но появление дочери Михаил не сумел предугадать. Конечно, рождение ребёнка ещё больше ослабляло Белл-Ориэля и одновременно делало вдвойне опасней. Быть уверенным в том, что Камияру улыбнётся удача и ему повезёт убить Белла, Михаил не мог. Всегда остаётся риск, что что-то пойдёт не так и отродье Сатаны сможет выжить.

И что тогда? Слова Ориэля окажутся пророческими, и Белла захлестнёт ярость и желание отомстить. А Камияр же наверняка воспользуется ситуацией и захочет припереть того к стенке при помощи Авроры и дочери. Белл-Ориэль за свою семью пойдёт до конца…

Как же поступить? Оставить ситуацию неразрешённой, свалить всё на плечи судьбы? Или же изменить ситуацию, пока ещё не слишком поздно? Но тогда Архангел навсегда упустит возможность уничтожить отпрысков Люцифера!

Нет, такой расклад Архангела не устраивал! Совершенно не устраивал! Потому, поразмыслив ещё немного, Михаил принял решение.

— Я последую твоему совету и отзову Камияра, — ровным, ничего не выражающим тоном сообщил Михаил сыну. На лице Архангела сейчас царило абсолютное спокойствие. — Ты прав, мой мальчик. Лучше перестраховаться и не провоцировать дьявола. Тем более, мы заключаем перемирие с Падшими, а значит, я обязан соблюдать договор о ненападении. Белл теперь тоже Падший, так что наше соглашение будет относиться и к нему. Как, впрочем, и к Нигару, если тот окажется на территории Клана.

— Позволь мне отправиться на Землю и разыскать Камияра, отец! — с жаром попросил Ориэль. — Я сделаю всё быстрее!

— Не сейчас, Ориэль. Ты нужен мне здесь, чтобы помочь составить мирный договор, а после доставить его в Клан Афаэла. Никому, кроме тебя, я не могу доверить столь ответственное дело, ты ведь понимаешь…

— Но, отец…

— Что же касается Камияра, — перебил его Михаил, — на обратном пути ты можешь заняться его поисками, и вы вместе вернётесь сюда, договорились?

— А раньше никак нельзя? — Ориэль с сомнением взглянул на отца.

— Раньше будет бессмысленно, мой мальчик, — Михаил сокрушённо качнул головой. — Пока мирный договор не закреплён сторонами, на Белла может напасть любой Светлый, не только Камияр. Значит, мы не можем просчитать все обстоятельства и быть спокойными. Потерпи ещё чуть-чуть. Как только договор будет составлен, я оставлю Белл-Ориэля и его брата в покое — даю слово!

— Я верю твоему слову, отец, — помолчав, Ориэль облегчённо кивнул, зная, что Архангел никогда не нарушает своего обещания. — Спасибо, что выслушал меня.

— Иди, Ориэль, — благосклонно разрешил Михаил, и отвернулся, всем своим видом показывая, что разговор закончен.

Едва за Ориэлем закрылась дверь, Архангел откинулся в кресле и вздохнул.

— Надеюсь, Камияр успеет, — пробормотал он, задумчиво постукивая костяшками пальцев по подлокотникам. — И тогда всё решится само собой!

Глава 23. В плену отчаяния

Чтобы не думать о предательстве брата, Нигар день и ночь просиживал в библиотеке Люцифера, стараясь не отвлекаться на горестные мысли, навязчиво лезущие в голову. Воспоминания о поведении Белл-Ориэля выводили его из себя, и в то же время Гин чувствовал вину за то, что оставил брата без поддержки. Ему казалось, что теперь, когда тот ушёл, с ним непременно случится беда, и это будет вина его, Нигара. Гоня из головы тягостные думы, но не находя успокоения, ангел несколько раз порывался встретиться с Беллом, но каждый раз вспоминал об Авроре, и его благой порыв тут же улетучивался. То, что его променяли на эту девчонку, Нигар простить не мог. Всё, что угодно, только не это! И неважно, что Аврора когда-то была их другом. Она не имела права отнимать Белла у него! Не смела вторгаться в их жизнь сейчас, когда братья так нуждались во взаимной поддержке. Тем более что они со Светлыми теперь враги!

Раздражённо отшвырнув от себя свиток, который пытался читать вот уже полчаса, не понимая при этом ни слова, ангел тяжело вздохнул и устало оглядел окружавшие его стеллажи. Взгляд остановился на старом свитке, небрежно лежащем на полке отдельно от других. Хмыкнув, Нигар протянул руку и, взяв свиток, развернул.

«Дерево Душ» — прочёл он название, сразу вспомнив, где и при каких обстоятельствах был получен сей артефакт.

Забыв о том, что собирался поужинать и наконец-то выспаться, Нигар плюхнулся в кресло и начал читать.

В отличие от первого раза, когда он не понял практически ничего из написанного, а это было ещё в Раю, сейчас Нигар изучал текст с дотошностью заправского исследователя, мгновенно ориентируясь в мудрёных формулах и замысловатых терминах. Лишь несколько строк ввели в замешательство, когда он натолкнулся на упоминание непонятных ингредиентов, необходимых для достижения цели.

— Змей! — привычно обратился Нигар к своему подсознанию, даже не оторвав глаз от свитка. — Что такое Семя Древа Познания?

— Семена, болван! — поправил его змей раздражённо, и Нигару показалось, что он увидел, как тот закатил свои глаза-бусины.

— Так что это? — невозмутимо переспросил ангел, давно привыкнув к невыносимому характеру собственного «Я», не особо обращая на него внимания.

— Семена Древа Познания — особый ингредиент, из которого рождается Дерево Душ-ш-ш, — соизволил пояснить змей.

— И где взять семена? — голос Нигара звучал по-деловому, отрывисто и сухо.

— Древо Познания росло в Раю, — змей заелозил. — Ты и этого не знаеш-ш-шь?

— Не умничай! — ангел всё же разозлился. — Объясни нормально!

— Ну, хорош-ш-шо, — лениво протянул голос в голове, неохотно согласившись. — Слушай внимательно… Если ты читал о Древе Познания, то должен знать, что оно было посажено в Раю самим Адоросом, который любил проводить всяческие эксперименты над созданиями Божьими. Адорос соединил Свет и Тьму, начинил ими плоды Древа, чтобы проверить, как подобное сочетание противоположных субстанций влияет на разум и души. Втайне от Создателя, он предложил людям испробовать плоды, соблазнив мыслью, что отведав сей фрукт, человек приобретёт чувства и сможет в полной мере наслаждаться всеми разнообразиями эмоций и ощущений, которых прежде был лишён…

— Да, но Адорос забыл предупредить, что ощущения и эмоции не всегда бывают приятными, — криво усмехнувшись, буркнул Нигар. — Знаю я эту легенду, — он пренебрежительно махнул рукой. — Лучше переходи сразу к сути!

— Не торопис-с-сь! — недовольно прошипел змей, вновь заворочавшись в голове, отчего у ангела противно зазвенело в ушах. — Будешь перебивать — ничего не узнаеш-ш-шь!

— Ладно, — Нигар нахмурился, но покорно кивнул. — Продолжай, — разрешил он.

— После того, как Адорос угостил людей плодами Древа, они действительно познали то, что было от них сокрыто, а именно — Тьму. Теперь и Света и Тьмы в их душах стало поровну, и были они обречены всю жизнь делать между ними выбор. Люди превратились в создания, которым больше не нашлось места в Раю, так как они утратили свою чистоту. После случившегося Создатель вознамерился уничтожить людей, но пожалел и отселил на Землю. Он изгнал не только их, но и самого Адороса, а Древо Познания вскоре уничтожили, дабы не искушать никого более.

— Так-так, — Нигар озадаченно заморгал. — Если Древа Познания больше нет, то и его семена уже не найти. Сказал бы сразу, а не потчевал меня дурацкими сказками! — психанул он.

— Древа Познания больше нет, но его плоды временами появляются на Земле, — в голосе змея мелькнуло загадочное торжество. — Редко, крайне редко в мире рождается Серый Ангел. Сердце, кровь и душа его являются теми составляющими, из которых Адорос когда-то вырастил Древо в Раю. Говорили, что он использовал частицы собственной крови, сердца и души, дабы наполнить Древо жизненной силой, ведь Создатель наделил Первого Ангела в равных долях Светом и Тьмой, не желая лишать своё любимое творение Свободы Выбора. Все чувства от любви до ненависти были доступны Адоросу, но именно они и погубили его. Слишком много свободы до добра не доводит…

— Что ещё за Серый Ангел? — невольно задумавшись над рассказом змея, очнулся Нигар. — Разве такие бывают?

— Серый Ангел — это ангел, разделивший в себе Добро и Зло. Ангел, душа и тело которого осквернены Тьмой помимо его воли.

— Нельзя осквернить душу помимо воли, — Нигар с сомнением качнул головой. — Всем известно, что не было ни одного случая, чтобы Светлого подчинили Тьме, пока тот сам не пожелает упасть. Если же он пожелает, то станет Падшим, а не Серым, как ты сказал.

— Всё верно.

— Но как же тогда?..

— Когда увидишь Серого Ангела — всё поймёшь, — спокойно перебил змей. — И тогда ты заберёшь его сердце, кровь и душу, чтобы вырастить Древо, описанное в этом свитке, а его плоды сможешь напитывать той субстанцией, какой пожелаешь. Тьмой или же Светом, без разницы — оно примет всё.

— Дерево Душ!.. — задумчиво протянул ангел, и его фиалковые глаза заблестели азартом и предвкушением.

— Да, Дерево Душ, — эхом отозвался голос в голове и смолк, дав Нигару возможность оценить в уме открывающиеся перед ним перспективы.

Ангел довольно долго сидел, размышляя над полученной информацией, после чего аккуратно разгладил древний свиток, поместив тот на почётное место на полке с именем Адороса.

— Что ж, пора отдохнуть, — Нигар устало потянулся и зевнул. — Вряд ли мой мозг сможет вместить в себя что-то ещё, если я не посплю.

— Ты опять отложил свиток с инструкцией о том, как открыть портал в Ад! — недовольно прошипел змей, вновь заёрзав. — Твой отец ждёт тебя и Белл-Ориэля! Вы должны встретиться и наметить план дальнейших действий — забыл?!

— Как же я забуду, если ты без остановки об этом твердишь? — Гин поморщился, возвращаясь и беря с полки свиток, перевязанный куском серой бечёвки. Сдёрнув печать, он развернул пергамент и углубился в чтение.

— Всё понятно? — вновь не удержался змей, когда через несколько минут ангел стал сворачивать свиток обратно в трубочку.

— Ты меня обманул! — вместо ответа Нигар нахмурился, со злостью швырнув свиток в корзину для мусора. — Судя по формулам, портал работает лишь в одну сторону! Обратного пути нет!

— Обратно можно выйти через главные врата, — невозмутимо отозвался змей. — Ими ходят Поставщики, снабжающие Ад всякой всячиной с Земли. Люцифер даёт им свою печать, и она служит пропуском.

— То есть он может дать пропуск, а может и не дать? — Нигар помрачнел ещё больше. — Не зря Белл-Ориэль так противится идти на эту встречу. Он лучше всех чует ловушки! — пробормотал ангел себе под нос, одновременно закрывая двери хранилища и направляясь в спальню.

— А портал? — попытался было возмутиться змей, но Нигар лишь махнул рукой. — Подождёт! — огрызнулся он, решив про себя, что и ужин подождёт тоже. После чего упал на кровать и, укутавшись с головой в одеяло, мгновенно отключился.

* * *

— Наша маленькая принцесса уже сладко спит, — прошептал Белл-Ориэль Авроре, уложив дочку в некое подобие колыбели, которую он собственноручно сплёл из ивовых ветвей, растущих по берегам горной реки. Он решился оставить Аврору совсем ненадолго, чтобы спуститься в долину и раздобыть молока для малышки, а также немного еды в ближайшей деревне.

Когда же вернулся, обнаружил Натаниэль громко плакавшей, а Аврору лежавшей в жару в полузабытьи. Быстро накормив дочку, Белл сменил холодный компресс на лбу возлюбленной и долго сидел рядом с ней, держа за руку, не решаясь вновь её оставить.

Однако время шло, и Белл-Ориэль видел, что ей становится всё хуже с каждым часом. Нужно было что-то делать, но уже который день его преследовало предчувствие беды. Оно было настолько острым, что от ощущения надвигающейся катастрофы темнело в глазах и срывалось дыхание всякий раз, как только Белл порывался полететь к Падшим за помощью. В конце концов, отчаявшись, Белл выскочил из хижины и, закрыв глаза, мысленно воззвал к Нигару. Раз за разом он пытался дотянуться до него через расстояние, зовя изо всех сил, буквально крича и умоляя, но младший не отзывался. То ли не слышал, то ли не желал слышать — Белл не знал. Безысходность захлёстывала удушливой волной, и от бессилия хотелось разгромить всё вокруг или завыть подобно зверю, попавшему в капкан. Но даже этого он позволить себе не мог, опасаясь привлечь внимание Светлых, всё плотнее окружавших их маленькое убежище со всех сторон.

— Белл! — слабый голос Авроры отвлёк ангела от пугающих мыслей и заставил вновь окунуться в реальность.

— Да, любимая, я здесь! — Белл нежно сжал её ладонь и поднёс к истрескавшимся губам чашу с водой. Она сделала глоток и постаралась улыбнуться, но улыбка получилась болезненной и слабой.

— Мне страшно, Белл! — вдруг прошептала она, улыбка погасла, а её голубые глаза на миг заволокло туманом. — Обещай, что позаботишься о Нате, когда я… Когда меня не станет… Не бросай её, прошу!

— Нет… Конечно, нет! — он стиснул зубы, чувствуя, как горячие слёзы предательски наворачиваются на глаза. — Не волнуйся за дочку, Аврора! Всё будет хорошо! Мы вместе позаботимся о ней, и…

— Я умираю, Белл, — она из последних сил сжала его руку. — Мы не сможем быть вместе… Видно не суждено… Прости! — она закрыла глаза, из которых на бледные щёки выкатились слезинки.

— Нет! Аврора! — Белл схватил её за плечи и, приподняв, прижал к себе. — Нет, я не позволю тебе умереть! — выдохнул он, задрожав от отчаяния. — Не позволю бросить нас с малышкой! Держись, Аврора! Потерпи ещё немного, прошу тебя! — он покрывал поцелуями её бледные щёки, холодея от одной мысли, что может потерять её навсегда. — Я приведу доктора! Я найду его, слышишь?! Всё будет хорошо! Ты поправишься, милая — я обещаю!..

Но Аврора не отвечала. Обессиленно откинув голову, она лишь тихо постанывала, не раскрывая глаз.

Опустив возлюбленную на старенький травяной матрас, Белл, более не раздумывая, выскочил из хижины и стремглав взмыл в чёрное ночное небо.

* * *

Нигар проснулся так резко, словно кто-то жёстко выкинул его из сна в реальность. Подскочив на кровати, он схватился рукой за грудь, которую распирало от непонятной боли, словно внутри разожгли костёр. Следом навалилось давящее чувство тревоги и накатило желание мчаться куда-то сломя голову.

— Змей! — прохрипел Нигар, ощущая, как по спине поползли колючие мурашки, а руки и ноги ослабели от ужаса. — Что со мной? Что происходит?

— Это Белл… — послышалось неторопливое шипение, и в тот же миг сердце ангела пропустило удар. — Ты чувствуешь своего близнеца.

— Что с ним?! — младший подпрыгнул и тут же стал одеваться. — Где он?!

— Он звал тебя, — прошелестел змей неохотно.

— Почему не разбудил?! — рявкнул Нигар, кое-как засовывая ноги в сапоги. — С ним наверняка что-то случилось! — более не мешкая, он зажмурился, перемещаясь в пространстве.

* * *

Немногим ранее…

— Нет, что ни говори, а Афаэл умеет вести дела, — ухмыляясь, заметил Тадиэль, пригубив вино и закусывая сочным куском кролика. — Михаилу некуда деваться. Увидите, он согласится на все наши условия.

— Да, Афаэл — молодец! — рассмеялся Даниил, подсаживаясь к столу, где уже восседали доктор и ангел Жертвы. — Хотел бы я взглянуть на лицо Архангела, когда Касиэра передаст тому наши требования. Жаль только, подопытных теперь гораздо труднее придётся добывать. Что ни говори, а Светлые в качестве доноров здорово способствовали продвижению моих исследований.

— Да и у меня на них имелись кое-какие планы, — вздохнул Армисаэль, поморщившись от кислого вкуса вина. — Ну, да ладно. Будем надеяться, что какого-нибудь олуха из Светлых всё же занесёт на нашу территорию, и мы сможем препарировать его, не нарушая договора.

— Как жизнерадостно звучит! — хмыкнул Даниил, пододвигая к себе тарелку жаркого. — Ты просто образец настоящего целителя, Армисаэль!

— Он образец настоящего учёного, — поправил Тадиэль, поднимая кубок. — Какой толк в целителе, если тот не способен распотрошить парочку врагов во имя науки?

— Кто кого потрошить собрался? — в импровизированную столовую вошёл высокий ангел, с длинными каштановыми волосами до плеч и узким лицом, на котором сразу же выделились странные жёлто-зелёные глаза с чёрными вертикальными зрачками, придававшие ему сходство со змеёй. Устало сбросив с себя лёгкие кожаные доспехи и сложив их в углу, ангел плюхнулся на стул рядом с Тадиэлем.

— Умираю с голоду! — пробормотал он, окидывая стол заинтересованным взглядом. — Чем сегодня кормят?

— Кролик, — коротко кивнув на огромное блюдо в центре, отозвался Даниил. — А ты чего пост бросил, Офаниэль?

— Меня сменил Зариил, — ангел повёл плечами, одновременно засучивая рукав тоги и снимая с запястья небольшую змейку, чёрное тело которой украшали разноцветные кольца. Положив змейку на стол, Офаниэль любовно погладил её двумя пальцами и, улыбнувшись, полез в карман за маленьким холщовым мешочком.

— Твою мать, Офаниэль! — рыкнул Даниил, выразительно сморщившись. — Сколько раз нужно просить, чтобы ты не кормил своего змеёныша за столом! — он передёрнулся и швырнул кусок жаркого обратно в миску, наблюдая, как Офаниэль скармливает своему питомцу полевую мышь.

— Я тоже змей, но ведь тебя это не смущает! — жёлто-зелёные глаза ангела насмешливо вспыхнули, и он улыбнулся, обнажив два острых изогнутых клыка. — А Аспид — часть меня. Ему нужно питаться и расти так же, как и нам с тобой, Даниил.

— Но можно же покормить его где-нибудь на травке! — Даниил закатил глаза. — Или ты тоже жрёшь мышей, Офаниэль?!

— Нет, я предпочитаю более изысканную кухню, — подождав, пока Аспид доест, ангел невозмутимо пересадил того обратно на запястье. — А тебе, как учёному, полагается иметь более крепкий желудок, мой друг.

Даниил фыркнул, принимаясь за недоеденный кусок кролика и стараясь больше не смотреть на змея, обернувшегося вокруг запястья хозяина и блаженно жмурившего круглые глаза.

— А где Афаэл? — вмешался Тадиэль, незаметно переводя тему, чтобы разрядить обстановку.

— Улетел со своей командой, лично размечать границы, — с удовольствием вонзая зубы в сочное мясо кролика, промычал ангел. Потом прожевал и, лениво потянувшись, глотнул вина. — Он, похоже, даже не сомневается в решении Михаила.

— И кто охраняет периметр?

— Зариил и ещё двое наших.

— Поешь и передай им, чтобы шли ужинать. Мы их подменим.

— Угу, — снова вгрызаясь в мясо, Офаниэль согласно кивнул.

Тут змей на его запястье вдруг распахнул глазки, и, вытянув голову, громко зашипел. Ангел тут же оторвался от поглощения ужина и застыл, нахмурившись.

— В чём дело? — заметив эти перемены, всполошился Тадиэль, вопросительно взглянув на Змеиного ангела.

— Чужой! — коротко отозвался тот, вскакивая из-за стола и кидаясь к доспехам, среди которых оставил свой меч.

Остальные ангелы тоже вскочили, но никто из них не успел ничего предпринять, как в коридоре послышался шум, и в столовую кубарем влетел Зариил, а вслед за ним ещё два ангела. Они сшибли несколько стульев и повалились друг на друга, барахтаясь на полу. Доспехи их были разорваны, из многочисленных порезов сочилась кровь.

— Какого чёрта?! — вырвалось у Даниила, и он схватился за меч. Армисаэль и Тадиэль последовали его примеру, как и Офаниэль, который подобрал своё оружие и замер в углу, настороженно следя за входом.

— Бросьте мечи! — внезапно раздался чей-то голос.

Падшие увидели невысокого светловолосого юношу, непонятно как оказавшегося посреди зала. Никто из присутствующих не уловил мгновения, когда чужак проскользнул в дверь и оказался среди них.

— Я никого не трону, если вы не нападёте! — предупредил незнакомец, внимательно оглядев всю компанию.

— Кто ты такой? — первым заговорил Тадиэль, даже не думая бросать меч и держа его наготове. — Что тебе надо?

— Мне нужен Армисаэль! — отозвался блондин, напряжённо вглядываясь в лицо каждого. — Среди вас он есть?

— Зачем он тебе? — спросил Даниил, осторожно продвигаясь к незнакомцу со спины.

Незнакомец совершил молниеносный выпад, от которого у всех присутствующих зарябило в глазах, и Даниил растянулся на полу, оглушённый беспощадным ударом в челюсть. Тадиэль дёрнулся и принялся что-то шептать, но блондин прервал магию, оказавшись у ангела Жертвы за спиной и грубо обхватил того за шею с такой силой, что ангел начал задыхаться. Белл мгновенно приставил к горлу жреца меч, и в его фиалковых глазах зажегся приговор.

— Не советую! — жёстко предупредил он, когда Офаниэль чуть шевельнулся в своём углу. — Я убью всех, если не скажете, где Армисаэль! Он мне нужен! Срочно! Скажите мне, где он, и никто не пострадает!

— Я — Армисаэль, — после напряжённого молчания, неожиданно признался доктор, с неприкрытой тревогой наблюдая за тем, как задыхаясь, ангел Жертвы синеет в железной хватке блондина. — Отпусти Тадиэля и давай всё мирно обсудим. Тебе ведь нужна моя помощь, верно?

— Да, — помедлив, Белл всё же выпустил горло Тадиэля, и тот сразу же шарахнулся в сторону, растирая шею и натужно кашляя. — Ты должен полететь со мной, Армисаэль! Сейчас же! Кое-кто может умереть, если ты не поможешь! Я не причиню тебе вреда, клянусь! Просто помоги!

— Кто-то ранен? — стараясь говорить спокойно, поинтересовался доктор. — Нужно понять, какие инструменты мне понадобятся.

— Рана на крыле, и может начаться заражение! — теряя терпение, выдохнул Белл. — Летим! Иначе мне придётся тащить тебя силой!

— Спокойно, красавчик, не нужно применять силу. Я помогу, — кивнул Армисаэль, миролюбиво поднимая ладони. — Позволь сходить за инструментами. Они здесь, в пещере, недалеко.

— У тебя три минуты, — разрешил Белл, сходя с ума от тревоги и всё больше нервничая. — Если не вернёшься — убью всех, а тебя найду и…

— Тихо, не горячись! — внезапно прошипел Офаниэль, и его вертикальные зрачки многозначительно сузились. Больше не обращая внимания на угрожающий вид чужака, Падший убрал меч и спокойно направился к нему. — Мы уже уяснили, что ты не шутишь, так что не стоит ещё больше накалять обстановку, — он махнул рукой Армисаэлю, чтобы тот уходил. — Мы ведь не враги. Лучше давай познакомимся, и ты расскажешь, что у тебя случилось…

— Армисаэлю нельзя лететь одному! — неожиданно встрял в разговор Тадиэль, злобно покосившись на блондина. — Афаэл мне голову отвернёт, если мы отпустим доктора с этим…

— Я полечу с ними, Тадиэль, — Офаниэль успокаивающе обернулся к товарищу. — Не волнуйся.

— Я с вами! — поднимаясь с пола и отряхиваясь, хмуро поддержал Даниил, мрачным взглядом окидывая Белла с головы до ног.

— Ты не нужен! — Белл сжал кулаки, отвечая Даниилу не менее яростным взглядом.

— Тебя забыл спросить! — огрызнулся Даниил, вызывающе вскинув голову.

Белл метнулся было к нему, но тут снова вмешался Змеиный ангел.

— Между прочим, Даниил — опытный генетик и отлично разбирается в медицине, — заступился он за товарища, встав между ними. — Так что вторая умная голова не помешает, не так ли? Да и дополнительная охрана лишней не будет.

И пока Белл-Ориэль сомневался, в столовую вернулся Армисаэль.

— Я готов, — кивнув на набитый доверху саквояж, буркнул он. — Показывай дорогу, блондин…

* * *

— Нехорошее место, — пробормотал Даниил, настороженно вглядываясь в темнеющие впереди вершины гор. — Не нравится мне здесь!

Он замедлил полёт и, сделав предупредительный жест своим попутчикам, стал кругами облетать ущелье. Закончив осмотр, он вернулся, угрюмо покачав головой.

— Поблизости Светлые, — мрачно сообщил Даниил, встречая напряжённый взгляд Белла. — Прости, блондин, но соваться с тобой в пасть дьявола я Армисаэлю не позволю. Он слишком ценен для нас, а тебя мы даже не знаем… Летим отсюда! — приказал он товарищам, кивнув им в противоположную сторону. Но тут Белл не выдержал и стремглав настиг доктора, обхватил того за туловище и потащил вниз. Даниил ринулся было следом, но напасть не решился, опасаясь, что оба ангела потеряют равновесие и просто-напросто разобьются.

— Стой! — с досадой выдохнул Офаниэль, тоже кидаясь вслед за блондином. — Да подожди же ты! — и поскольку Белл не мог лететь слишком быстро с барахтающимся доктором наперевес, Змеиный ангел скоро нагнал их и полетел рядом. — Постой! Послушай меня! — воззвал он к чужаку, мешая тому управлять полётом. — Я тоже чувствую Светлых, ты летишь прямо на них! Так ты погубишь и себя, и Армисаэля, и раненому своему не поможешь! Нужно что-то придумать!

— Что?! — Белл всё же остановился, и Офаниэль увидел на его лице отчётливо проступившее отчаяние.

— Давай сначала мы вдвоём с тобой слетаем! — приблизившись, негромко предложил он. — Если проскочим — вернёмся за Армисаэлем и Даниилом. Они укроются пока в скалах и нас подождут.

— Они улетят! — рявкнул Белл, едва не взвыв от бессилия.

— Не улетят, — Офаниэль подлетел совсем близко и тронул его за плечо. — Я нужен клану не меньше Армисаэля, блондин, и могу побыть твоим заложником. Если мои спутники улетят, можешь убить меня.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и за их бессловесной дуэлью наблюдали Даниил и сам доктор.

— Хорошо, — наконец согласился Белл-Ориэль, понимая, что иного выхода нет и в случае нападения Светлых ему не защитить ни себя, ни доктора. Потому он выпустил Армисаэля, который, чертыхаясь, с трудом развернул помятые крылья и отлетел чуть в сторону, сжимая в руках доверху набитый саквояж с лекарствами и инструментами.

— Мы подождём вас здесь, — смирившись, Даниил угрюмо кивнул в сторону скал. — У вас ровно час, чтобы вернуться.

Змеиный ангел лишь махнул рукой и тут же устремился вслед за Беллом к маячившим вдалеке силуэтам гор.

Глава 24. Каменное сердце

Уже подлетая к обрыву, на краю которого находилась хижина, Белл-Ориэль понял, что опоздал. В нос ударил опьяняющий запах цветочного нектара, и ангела замутило от страха перед неизбежным.

— Улетай, Офаниэль, — выдавил он, уже зная, что проиграл судьбе последнее, что у него оставалось.

— Светлых много, блондин. Одному тебе не справиться, — Змеиный ангел всё ещё медлил, неуверенно озираясь. — Летим вместе со мной! Твоему раненому… вряд ли теперь понадобится помощь, — с горечью добавил он.

— Мне тоже она не нужна. Улетай! — приказал Белл и, оставив своего провожатого, решительно устремился к скалам.

Он опустился на плато перед домом и тут же увидел Камияра, находившегося у самого края пропасти и крепко прижимавшего к себе Аврору. Девушка не стояла, а скорее, висела в руках воина, и все её силы сейчас уходили на то, чтобы не выронить малышку, которую она прижимала к своей груди.

Пока Белл безотрывно смотрел на Аврору, на плато появились ещё четверо воинов. Они молча окружили блондина со всех сторон, и замерли, дожидаясь приказа командира.

— Шевельнёшься — брошу твоих девчонок вниз, — кивнув на пропасть, тихо произнёс Камияр. — Игра окончена, Белл-Ориэль. Ты проиграл. Не скажу, что мне доставляет удовольствие подобная победа, но так уж вышло… Может, поведаешь перед смертью, чем ты так насолил Михаилу? — неожиданно спросил он. — За что он на тебя взъелся?

— Аврора ранена, Камияр, — не ответив, проговорил Белл. Его голос звучал глухо и сдавленно. Лицо стало не просто белым, а каким-то прозрачным и на нём тёмной паутиной проступили синие вены. В фиалковых глазах не было ни искорки ярости, лишь нестерпимые мука и боль. — Она ни в чём не виновата, как и моя дочь… Позволь им вернуться в хижину, прошу тебя!

— Зачем? — воин хмыкнул, бросив короткий взгляд на свою пленницу. — Они ведь всё равно умрут, блондин. Обе отправятся в Ад, к Люциферу. Ты не переживай. Как только мы тебя убьём, отправишься за ними — так что вы встретитесь снова очень скоро.

— Не трогай их, прошу! Не надо! — простонал Белл, делая шаг вперёд, но Камияр мгновенно отступил, подхватил Аврору, завис вместе с ней над бездонной чёрной пропастью. Никто из них не заметил, как в густой тени остроконечной скалы появился ещё один персонаж. Ночной воздух лишь слегка подёрнулся рябью и тут же застыл, слившись с каменным монолитом горы.

Едва очутившись на месте и увидев, что происходит, Нигар молниеносно оценил ситуацию. Он пришёл в ярость. Его первым порывом было уничтожить всех Светлых, развеяв их по ветру, словно пепел. Нигар уже собрался засвистеть, тщательно подобрав первые цели, но тут виски сдавило так, что из глаз посыпались искры. В следующую секунду его предостерёг оглушительный голос, раздавшийся в голове.

— Не смей! — змей заметался внутри, не давая Нигару сосредоточиться. — Ты всё испортиш-ш-шь! Белл-Ориэль должен прийти к отцс-с-су, а тебе нужен Серый Ангел!

Упоминание о семени Древа Познания мгновенно остудило пыл Младшего и заставило того остановиться. Нигар вздрогнул, медленно выдохнул и, уже не торопясь, огляделся в поисках того, кого змей назвал Серым Ангелом. Взгляд его упал на Аврору, и Гин увидел… слабый, едва заметный серебристый свет исходил от маленького свёртка, который она отчаянно прижимала к своей груди. Свёрток слегка заворочался и что-то пропищал, и тут Нигара осенило!

Ребёнок!

Ребёнок и являлся тем самым существом, душа которого была осквернена против воли! Дитя Светлого и Падшего Ангела появилось на свет, не имея выбора. Так же, как когда-то появились на свет сам Нигар и его близнец! Серые Ангелы — вот кем они все являлись! Наполовину Светлые, наполовину Падшие! Такие же, как Адорос, и потому настолько сильные. Обречённые вечно мучиться, разрываясь между Добром и Злом. Проклятые изначально во всех мирах и для всех являющиеся чужими!..

Это открытие поразило Нигара настолько, что на какое-то время он перестал следить за тем, что происходит на плато. Он даже упустил тот момент, когда в глазах Белл-Ориэля вспыхнул и начал разрастаться уже знакомый ядовитый огонь. Не заметил, как его брат пошатнулся от пробуждающейся в нём ярости и, скрипя зубами, безуспешно пытался сдержать рвущуюся из груди силу.

— Убейте его! — почуяв неладное, тут же приказал Камияр своим воинам.

Те бросились на Белла, уверенные в том, что тот не будет сопротивляться, опасаясь за жизнь Авроры и дочери. Их расчёт оказался верен, но… Увы! Лишь наполовину. Белл действительно не сопротивлялся. Он даже не шевельнулся, только его зрачки опалило на миг чёрное пламя. В ту же секунду тела нападавших разорвало на куски. Они осыпались на землю грязными снежинками пепла.

Вслед за этим земля задрожала, заходив ходуном. Горы загудели, осыпаясь обломками скал и оглушая грохотом проснувшихся лавин. Ураганный ветер обрушился на долину и понёсся дальше, ломая вековые деревья и сбрасывая с каменных вершин утёсов седые шапки снегов.

Нигар очнулся от размышлений и плотно прижался к скале, наблюдая, как на высоком небосводе одна за другой гаснут звёзды, проваливаясь в смертельную мглу, надвигавшуюся со всех сторон, как отсвет вспыхивавших по всей Земле пожаров окрашивает луну в кровавый малиновый цвет и как стонет сама планета, раздираемая конвульсиями чудовищной силы.

В это время Камияр с ужасом огляделся по сторонам, и понял, наконец, кто является причиной творившегося безумия. Когда же небеса прошила канонада ослепительных молний и последовал чудовищный грохот, словно раскололась сама Земля, воин осознал, что у него остаётся всего лишь один шанс исполнить волю Михаила. Он издал оглушительный крик, отвлекая внимание Белла на себя. Встретив почерневший пылающий взгляд мгновенно обернувшегося к нему Белл-Ориэля, многозначительно кивнул тому на Аврору. После чего разжал руки.

Крик Авроры утонул в стонах грохочущих скал.

Белл взревел и, позабыв про врага, кинулся в пропасть вслед за Авророй и дочерью. Он мчался с такой скоростью, что проносящиеся мимо зубцы остроконечных скал сливались в одну сплошную линию. Сердце остановилось. В голове пульсировало только одно: успеть! догнать! подхватить! спасти!

Нигар же, быстро сориентировавшись, переместился на дно ущелья и нырнул в густую тень горы, наблюдая за тем, как брат изо всех сил сокращает расстояние между собой и возлюбленной. В фиалковых глазах Белла застыли и перемешались всевозможные в мире чувства: безумие, отчаяние, ужас… Он не видел ничего перед собой, кроме падающего тела и беспомощного страха, отражавшегося сейчас на лице Авроры. Она смотрела на него. Тянула к нему руки, веря, что он не сдастся, спасёт, прижмёт к себе крепко-крепко, и тогда всё будет хорошо…

Когда же до земли оставалось всего несколько метров, и Белл уже готов был подхватить возлюбленную, рядом внезапно оказался Камияр. Свистнула сталь, и разрубленное надвое серебристое крыло осыпалось окровавленными перьями. Белл вскрикнул, протянул к Авроре руки, но так и не сумел дотянуться. Перекувырнувшись в воздухе, потерял равновесие, закружился в воздушных потоках и штопором устремился к земле, не в силах уже ничего изменить.

Тут же всё пространство вокруг наполнило удивительное безмолвие. Буря стихла как по мановению волшебной палочки, природа замерла, и мир погрузился в неестественную ватную тишину.

Нигар в который раз дёрнулся было на помощь брату, но вновь остановился и, подумав немного, попятился, покачав головой. Его фиалковые, как у брата глаза, заполнились обречённой грустью, но она тут же рассеялась, уступив место мрачной ледяной решимости. Младший стиснул зубы, приказав себе оставаться на месте и ни во что не вмешиваться.

Через секунду на землю с глухим стуком рухнуло тело Авроры, покатилось по земле, окрашивая её кровавыми брызгами. Маленький свёрток выпал у неё из рук и безмолвно застыл на камнях, не подавая признаков жизни. Почти сразу же почву сотряс ещё один удар, и Белл рухнул на камни, неподалёку от своей семьи. Он был ещё в сознании, когда сверху на него обрушился Камияр. Настигнув наконец свою жертву и пользуясь последним шансом навсегда избавиться от опасного противника, воин без колебаний занёс меч.

Белл-Ориэль смотрел на него и видел в глазах врага собственную смерть, но ни защититься, ни просто уклониться уже не мог. Все кости были переломаны, а боль от отрубленного крыла проникла в каждую клеточку тела, парализовав позвоночник. Не в силах встать, Белл приподнял голову, чтобы в последний раз отыскать взглядом Аврору, но не увидел ни её, ни дочки. Вокруг были только скалы, и серые перья кружились в воздухе, медленно оседая на липкие от крови камни.

Отблеск тяжёлой стали лишь на миг отразил в себе тусклый свет луны, и тут что-то тяжёлое навалилось прямо на Белла, закрыло его словно щитом, принимая на себя решительный удар Камияра. Послышался короткий стон, одежда Белла отяжелела от быстро пропитавшей её чьей-то горячей крови. Вслед за этим раздалось странное шипение, потом крики, хрипы, стоны, и всё стихло. И прежде, чем в глазах Белла мир начал расплываться и меркнуть, он сумел разглядеть перед собой сероватое лицо Офаниэля.

— Ну, что, парень, ты жив? — прохрипел тот, прижимая руку к груди и пытаясь зажать рану, из которой хлестала кровь. И убедившись, что Белл дышит, удовлетворённо кивнул. — Хорошо. Значит, прорвёмся! — прибавил Офаниэль тихо и, потеряв сознание, замер на камнях.

Змеиный ангел уже не видел, как свет призрачной луны, робко выглядывавшей из-за туч, заслонила чья-то зыбкая тень. Не чувствовал, как маленькая змейка по имени Аспид, отчаянно бросившись на защиту хозяина и парализовав своим ядом тело Камияра, испуганно прошмыгнула обратно на запястье, прячась от другой змеи, добившей врага одним стремительным ударом смертоносных клыков и превратив того в груду гниющего мяса. Затем воздух вновь потяжелел, и рядом с ранеными оказался невысокий светловолосый ангел. Он медленно приблизился, опустился на колени рядом с Беллом и осторожно приподнял его голову.

— Прости, братишка! — прошептал Нигар, с тоской вглядываясь в бледное как смерть лицо близнеца и нежно целуя окровавленный лоб. — Ты умираешь… Но так будет лучше… Отец ждёт нас, и мы скоро встретимся… Ты будешь ждать меня в Аду, и я приду, обещаю! Мы снова будем вместе, как и всегда… — Нигар аккуратно опустил голову брата и тихонько погладил того по щеке. Веки Белл-Ориэля дрогнули, затрепетали, и он приоткрыл мутные глаза.

— Ги-ин!.. Гин! — вырвалось у него сквозь стон, и Белл попытался поднять руку, чтобы дотронуться до брата, но та бессильно упала. — Ав… рора!.. На-та!

— Прости, Белл, — вздохнул младший, и его глаза вновь заполнились тьмой. — Им не было места рядом с нами… — Нигар поднялся и, больше не глядя на умирающего брата, направился к истерзанным телам Авроры и малышки. Хватило всего нескольких секунд, чтобы останки Авроры превратились в истлевший прах, после того, как Нигар вынул из них лакомую душу. Затем младший отыскал малышку, и, убедившись, что та тоже мертва, наклонился и приложил свои губы к её губам. Серебристый свет пробежал по телу ребёнка, на мгновение осветив лицо ангела. Нигар судорожно сглотнул и, отстранившись, зашептал заклинания, прикрыв ладонью маленькое личико ребёнка. Задуманное Младшим свершилось!

— Не бойся! — закончив с обрядом, совсем тихо произнёс он, с нежностью разглядывая мёртвую девочку. — Я не отдам тебя в Ад! Ты будешь жить вечно, мой Серый Ангелочек! — ангел печально улыбнулся, закрыв прелестное личико Натаниэль краем пелёнки и крепко прижав к себе драгоценную ношу. Медлить больше было нельзя. Бросив последний взгляд на Белла, который уже не шевелился, младший поднял голову, устремив взор в небеса. Несколько секунд он настороженно прислушивался, пока отчётливо не разобрал в ночной тишине шелест огромных крыльев. Нигар чертыхнулся, прикрыл ресницы и растворился в предрассветных сумерках, исчезнув так быстро, словно его и не было.

* * *

Вернувшись в свою пещеру, Нигар тут же отворил двери библиотеки, и, схватив с полки свиток о Древе Душ, немедленно отправился с ним в Святилище. Уложив тело ребёнка на алтарь, следуя инструкциям в свитке, ангел зажёг свечи и приступил к обряду. Его руки слегка дрожали, когда он извлекал маленькое сердечко из груди девочки, попутно наполняя хрустальные пробирки её кровью. На душе было муторно и гадко, но Нигар упрямо не обращал на это внимания, сосредоточившись на главном. Сейчас нельзя было ошибиться, ведь от этого зависело слишком многое. Гин невыносимо долго шёл к цели, чтобы теперь всё испортить из-за глупой секундной сентиментальности.

Подготовив все компоненты и перепроверив их правильность несколько раз, ангел вылил кровь в похожее на чашу круглое углубление алтарной плиты и с превеликой осторожностью погрузил в неё сердце. Теперь оставалось самое главное: соединить их с душой, превратив в вечное вместилище Добра и Зла.

Впервые за всё время изысканий и опытов Нигар нервничал так сильно, что ему понадобилось несколько минут, чтобы выровнять дыхание и прийти в себя. И только после того, как его руки перестали трястись, он смог предельно сосредоточиться и полностью отдать себя работе.

Погрузив кончики пальцев в кровь, ангел закрыл глаза и, следуя вызубренной наизусть формуле, призвал Дух Адороса. После первой же фразы, произнесённой на древнем наречии, Нигар едва не потерял сознание от боли, пронзившей всё его естество. Кровь на алтаре неожиданно вскипела и загорелась, охватив беспощадным пламенем руки Нигара до самых локтей. Взметнувшись почти до потолка, огонь взревел, как в адской жаровне, поглощая живую плоть и лишая свою жертву возможности пойти на попятную.

Кожа на кистях Нигара мгновенно лопнула и потекла вниз, подобно расплавленному воску. Пальцы скрючились, стали выворачиваться, обнажая кости и сухожилия, чернея прямо на глазах под воздействием всё яростней разгорающегося пламени.

Нигар упал на колени, заскулил и задёргался, корчась от невыносимой боли, но упрямо удерживая руки в каменной чаше и не делая попыток высвободиться. Глотая слёзы и задыхаясь от запаха палёной плоти, он свистящим шёпотом продолжал зачитывать формулы из старого свитка. В это время огонь, словно проверяя своего создателя на прочность, начал изменять форму, цвет и интенсивность горения, пока вдруг не превратился в бледно-золотой факел, рассыпающий вокруг себя крохотные искры, подобно мелким золотым звёздочкам.

Почти обезумев от боли, Нигар с трудом осознал, что золотое пламя больше не причиняет ему вреда. Подняв голову и разомкнув тяжёлые веки, он не сразу решился взглянуть на то, что осталось от его многострадальных рук. Ожидая увидеть вместо пальцев обугленные головешки, Нигар очень удивился, обнаружив, что его руки прямо на глазах обрастают новенькой здоровой кожей и приобретают нормальный вид. Дождавшись, когда все ожоги исчезнут, а раны затянутся, он поспешно извлёк пальцы из чаши, помня о том, что в любой момент процесс восстановления может повернуть вспять — добро превратится в зло, белое станет чёрным, а жизнь обернётся смертью. Именно так было написано в свитке, и именно в этом заключалась сама суть Древа Познания. Выполняя ритуал, Нигар знал, на что шёл, и был готов принести необходимую жертву. Но не догадывался, что Древо изберёт жертвой его собственные руки и не отпустит, пока не напитается силой живой плоти, дабы возродиться к жизни подобно Фениксу, возрождающемуся из пепла. Этого бы не случилось, если бы малышка Натаниэль была ещё жива. Её жизненных сил хватило бы для того, чтобы оплатить смертельную дань. Правда, тогда в Адское пламя нужно было погрузить её, а Нигар всё ещё сомневался, что у него хватило бы на это мужества. Поэтому он почти не жалел, что всё случилось именно так.

Сейчас же ангел терпеливо ждал, не спуская глаз с золотого пламени, которое медленно выжигало кровь в каменной чаше и, казалось, впитывало её в себя. Постепенно вся кровь исчезла, пламя сменило цвет, став тёмно-фиолетовым. Потом оно почернело, заискрило, грозно зашипело и разгорелось с новой силой. Это послужило очередным знаком Нигару о том, что пришла пора действовать дальше.

Преодолев волнение, ангел наклонился над алтарём и осторожно подул на пульсирующее в чаше сердце. Раздался странный музыкальный звук, словно кто-то коротко тронул струны арфы, а из его рта вылетело маленькое яркое солнышко, которое тут же зависло над огнём, слегка подпрыгивая в облаках пара.

— Ступай! Ступай домой! — прошептал Нигар, приблизив к Душе ладони и бережно направляя сверкающее солнышко к сердцу. — Не бойся! Там будет хорошо! Я позабочусь о тебе!

Приговаривая, ангел осторожно и очень медленно опускал Душу в чёрное пламя, с удивлением подмечая, что его руки больше не чувствуют обжигающей силы огня. Гипнотизируя сверкающую субстанцию, перемежая ласковые слова с древними заклинаниями, Нигар почти не дышал и не шевелился до тех пор, пока Душа ребёнка полностью не исчезла в маленьком сердечке.

Чёрное пламя в последний раз взметнулось над алтарём, потом окутало жертвенную чашу, затем схлынуло и погасло, оставив после себя тускло мерцающее в полутьме окаменевшее сердце.

Нигар поднялся с колен и на негнущихся дрожащих ногах покинул Святилище. Оказавшись в гулком подземном тоннеле, прислонился спиной к стене и, глубоко вздохнув, утёр холодный пот со лба.

Обряд завершился. Теперь осталось проверить, всё ли получилось так, как он рассчитывал. Но для этого потребуются силы, которых у него сейчас нет. Даже забрать Семя с алтаря Нигар пока не решился. Пусть лучше полежит там. А ему надо отдохнуть. Пережить эту ночь и забыть обо всём. Иначе он просто сойдёт с ума…

— Всё… Теперь спать… — и, едва доковыляв до кровати, Нигар рухнул на неё, тут же потеряв ход своих мыслей.

Глава 25. Беллор

— Слушай, я не нанимался таскать твои ящики! Как, интересно, ты собираешься их переправлять? По воздуху потащишь?

— Именно! Привяжу к тебе на хребет и парочку дам в руки! Так и полетишь, Табрис!

— Смейся-смейся! Только не рассчитывай, что Афаэл выделит нефилимов. Они все заняты на стройке…

Голоса то приближались, то удалялись, вызывая раздражение и навязчиво вторгаясь в затуманенное сознание.

Послышался грохот, потом ругательства и чьи-то шаги. Белл поморщился, закрутил головой, пытаясь разогнать окутывающую его тьму, и, наконец, открыл глаза. В первый момент он не мог ничего разглядеть в тусклом свете свечей, расставленных по углам какого-то тёмного помещения. Над головой висел неровный потолок из чёрного базальтового камня, эхом отражавший звучавшие голоса. Рядом стояли какие-то ящики; заваленный пробирками и странными инструментами стол; книги, сложенные в аккуратные стопки, располагались прямо на полу.

Белл попробовал пошевелить рукой, но тело оцепенело настолько, что почти не слушалось. Страшно хотелось пить, в голове что-то гудело и пульсировало, в глазах по-прежнему всё расплывалось.

Невольно вспомнилось заточение в «Тёмной грани», где после двухнедельного пребывания Белл почти потерял себя. Только там он висел на цепях, а здесь лежал на чём-то твёрдом, но весьма удобном, заботливо укрытый до плеч мягким шерстяным пледом.

Не представляя, где находится, он попытался вспомнить, как сюда попал, но не смог. В голове проносились отдельные картинки последних событий, поднимая в груди болезненные отголоски глухого отчаяния. Всё, что хотелось стереть из памяти, упрямо являло себя, пробуждая уснувшую было боль. Белл вспомнил всё, что произошло, и мысли об Авроре и дочери безжалостно вонзались прямо в сердце, рвали его на части, превращая в непрерывно кровоточащую рану. К ним примешивались и мысли о Нигаре, которые вызывали смешанные чувства тоски, потери, и зарождающейся ненависти. Нет, Белл не мог ненавидеть брата по-настоящему, как бы ни хотел этого, но и забыть тех слов, что произнёс Нигар там, на дне пропасти — тоже не мог. Неизвестно, знал ли младший, что брат слышит его, или, как обычно, бормотал вслух свои мысли, но Белл их запомнил. И не сможет забыть никогда. Даже не уверен теперь, что сможет простить… Только одно он знал точно: больше у него не осталось в этой жизни никого. Да и эта жизнь ему не нужна. Она пуста и бессмысленна, как этот проклятый мир. Белл не хочет больше жить. Не хочет бороться. Он хочет быть рядом с Авророй и дочкой. И если ради этого нужно спуститься в Ад, то он туда придёт. И пусть Люцифер отпразднует победу! Пусть получит своё — Белл уже готов на всё. Он покорится судьбе и покорно исполнит свою миссию. Устроит в Раю Апокалипсис, уничтожив всё, что когда-то любил. Подчинится отцу, залив все миры кровью, чтобы после в этой крови утопить и его самого! Теперь Белл знал, что на это способен. Чувствовал внутри пробудившуюся силу, устоять перед которой не сможет никто в целом свете. И звалась эта сила — Смертью, Пустотой, Безмолвием, Бесконечностью…

— Армисаэль, какие ящики грузить? — прозвучавший совсем рядом голос заставил Белл-Ориэля вздрогнуть, оторвавшись от своих мыслей. — У тебя их тут в пять рядов наставлено!

Кто-то вошёл в полутёмный зал и начал суетиться рядом со сваленными в угол вещами.

Белл скосил взгляд, наблюдая за незнакомцем, осторожно передвигавшим ящики к проходу в стене. Тут незнакомец поднял голову, и резко обернулся. Его тёмные брови удивлённо взлетели, а на круглом добродушном лице отразилось изумление.

— Эй, док! — через секунду крикнул он, делая шаг к ложу, на котором находился раненый. — Твой полудохлик очнулся! — он улыбнулся, разглядывая Белл-Ориэля. Затем подошёл ближе.

Тут в тёмную келью пещеры влетел Армисаэль и, обогнув Падшего, приблизился к раненому. Недолго думая, водрузил на его лоб ладонь, и замер, к чему-то прислушиваясь.

— Ну, наконец-то! — облегчённо вздохнув, пробормотал он, убрав ладонь и потянувшись за кружкой с водой, стоявшей рядом на столе. — Ты едва не скомпрометировал меня как непререкаемого профессионала, парень! — усмехнувшись, прибавил доктор. — Никто, кроме меня, уже и не верил, что ты сможешь очнуться после стольких ранений!

— Нужно сказать Даниилу, — на лице другого Падшего появилась ехидная ухмылка, а в зелёных, как весенняя трава, глазах запрыгали чертенята. — Вот он взбесится, когда узнает, что ты оказался прав, Армисаэль! Теперь он тебе должен своё оборудование!

— Отдаст, раз проспорил, — доктор уверенно кивнул, приподнимая голову Белла и поднося к его губам кружку с водой. — Давай, мальчик, пей! — тихо проговорил он, следя, как раненый делает осторожные глотки. — Теперь тебе нужно много пить… Как тебя зовут-то?

— Белл-Ор… — попробовал прошептать тот, но язык не слушался. Слова застревали в горле, которое саднило так, что темнело в глазах. — Белл-Ор… — снова попытался было выдавить он, но сил не хватило, и он замолчал, откинув голову.

— Беллор? — переспросил Армисаэль, внимательно следя за пациентом. — Тебя зовут Беллор?

Чувствуя, как вокруг всё снова затягивается мглой, и не в силах спорить, Белл чуть заметно кивнул и провалился в пустоту.

* * *

— Привет, красавчик! — в комнату, временно заменявшую больничную палату в недавно отстроенном деревянном доме, вошёл высокий ангел с жёлто-зелёными глазами и, задорно улыбнувшись, приблизился к кровати, на которой лежал Белл-Ориэль. — Не надоело валяться? — спросил Офаниэль, водружая на стол рядом с койкой пару красных румяных яблок. — Армисаэль сказал, что тебе пора подниматься и разминать кости. Прошло уже несколько месяцев, а ты всё ещё изображаешь из себя умирающего. Может, довольно?

— Да я бы рад, но чёртовы мышцы не слушаются, — Белл скривился, медленно подвигав руками. — А ноги вообще трясутся, как у паралитика.

— Ослабли, правильно, — ангел понимающе кивнул. — И совсем ослабнут, если ты перестанешь их нагружать. Давай-ка мы с тобой попробуем подняться и выйти на улицу, — неожиданно предложил он. — Посмотри, какая чудесная погода! Птички поют, травка зеленеет! Тут климат просто идеальный. Лето и тепло здесь держится большую часть года. Афаэл специально такое место выбрал, чтобы общину организовать. Вот Даниилу повезло меньше. Ему сектор севернее достался, но зато он выбил под свою опеку тропический остров. Теперь будет где крылышки погреть… Кстати, а как твоё крыло? Отрастает?

— Растёт потихоньку, — Белл кивнул, позволяя змеиному ангелу помочь ему приподняться.

— Вот и хорошо. Значит, пришла пора двигаться вперёд, Беллор. Крылья скоро тебе весь организм восстановят. А теперь давай, попытайся опереться на ноги, — он помог Беллу сесть, а потом аккуратно подняться. — Уже стоишь — это замечательно, — подбодрил Офаниэль. — А сейчас обопрись на меня и шагай потихоньку… Раз… Два… Получается!

Шаг за шагом они преодолели небольшой коридор и вышли на крыльцо, где Офаниэль помог Беллу усесться на стоявшую там короткую лавочку.

Погода и правда была чудесной. Тёплый ветер шелестел свежей листвой, неся с собой упоительные запахи цветов, скошенной травы, и реки, что разливалась неподалёку.

Офаниэль уселся рядом с Беллом на лавку и глубоко вдохнул, втягивая в себя ароматы природы. Заметив, что Белл задумался, вновь погрузившись в какие-то свои тягостные мысли, ангел тоже молчал, не решаясь нарушить повисшую тишину.

— Зачем ты это делаешь? — вдруг спросил Белл, хмуро взглянув на Падшего.

— Что делаю? — змеиный ангел спокойно обернулся.

— Возишься со мной?.. Зачем вообще ты вмешался тогда, Офаниэль?.. Для чего подставился ради меня?

— Ну, на самом деле, я не планировал умирать вместо тебя, приятель, — поразмышляв немного, Падший криво усмехнулся. — Хотел лишь помешать Светлому насадить тебя на острие своего меча, но Светлая тварь оказалась неимоверно быстрой. Он увернулся, и я не успел заблокировать удар. Всё, что я успел, это упасть между ним и тобой. И если бы не Аспид, — Офаниэль взглянул на запястье и нежно погладил обернувшегося вокруг него змея, — мы бы оба с тобой отдыхали сейчас в Аду. Так что благодари его, а не меня.

— Он ядовитый? — Белл и сам не понял, как его пальцы коснулись блестящей кожи змея и погладили его прохладное тельце. Брови Офаниэля поползли вверх, и он изумлённо посмотрел на собеседника.

— Аспид ещё никому не позволял до себя дотронуться! — обескураженно заметил он, став растерянным и задумчивым. — С тобой что-то не так, блондин…

— Просто я и раньше имел дело со «змеями», — хмыкнув, мрачно пошутил Белл. — Видимо, Аспид это чувствует.

— Возможно… — рассеянно протянул Падший, опуская рукав тоги и пряча питомца под ним. Потом вновь взглянул на Белла. — Не хочешь рассказать, что с тобой случилось? — чуть слышно спросил он. — Может, тебе станет легче, если ты поделишься своей болью?

— Нет никакой боли, Офаниэль! — мгновенно обрубил Белл, и его взгляд заледенел. — Больше нет!

— Ладно, как скажешь, — ангел покладисто кивнул.

Белл долгое время молчал, глядя куда-то вдаль, и на его скулах нервно перекатывались желваки. Потом всё же обернулся и чуть слышно спросил:

— Что стало с телами?.. Ты знаешь, Офаниэль?.. Где мои… девочки?

Падший вздохнул и немного помолчал прежде, чем ответить.

— Я знаю, что нас с тобой забрали оттуда Даниил и Армисаэль, блондин. Они бросились на помощь, как только началась эта… аномалия с погодой. Я был без сознания и очнулся только спустя сутки. Мне не рассказали, что стало с телами твоих близких, но ты можешь спросить о них сам.

— А как мы очутились здесь, ты знаешь? — обдумав слова Падшего, вновь заговорил Белл. — Мне казалось, мы были в пещере…

— Сначала в пещере, а после заключения договора нас переместили сюда.

— Договора? — Белл поднял голову. — Какого договора?

— О перемирии… Ах да, ты ведь ничего не знаешь! — опомнился Офаниэль. — Афаэл и Михаил заключили договор о перемирии. Теперь Падшие не смеют нападать на Светлых, если те не пересекают границы клана, оговорённые заранее. С недавних пор мы на Земле обитаем на законных основаниях и в относительной безопасности. Михаил смирился с этим и вынужден был принять условия, которые выдвинул Афаэл. Считается, что мы проиграли, но по факту — мы одержали победу, отстояв свою независимость и получив право существовать так, как сами того желаем.

— Значит, война окончена? — Белл неожиданно побледнел. — Светлые вам больше не враги?

— Ещё какие враги! — помрачнев, с ненавистью прошипел змеиный ангел. — Пусть только сунутся на нашу территорию — мы тут же всё им разъясним!..

— Почему вы ушли из Рая, Офаниэль? — после долгой паузы решился вновь спросить Белл. — Зачем?

— Ну, у каждого ангела своя причина, — Падший неопределённо повёл плечами. — Кто-то захотел власти, как Люцифер и Афаэл. Кто-то искал свободы, устав от вечного превосходства Архангелов. Некоторые, как Даниил, жаждали получить заслуженное признание своих неординарных способностей, а кое-кому просто захотелось драки.

— А ты?

— У меня тоже было полно амбиций, мой друг, — ангел улыбнулся. — Но, к сожалению, я слишком отличался от остальных моих братьев, чтобы рассчитывать на принятие меня, как равного. В конце концов, мне надоело, что от меня шарахаются, как от прокажённого, и я присоединился к бунтовщикам.

— И здесь к тебе стали относиться по-другому?

— О, здесь мои способности оказались чертовски важны! — Падший рассмеялся. — Настолько важны, что моя специфическая внешность перестала иметь значение. Теперь меня берегут как зеницу ока. Не дают и шагу ступить без охраны — я от этого уже зверею. Хорошо, что с тобой удалось вырваться — хоть какое-то развлечение!

— Ты и сейчас считаешь, что на Земле лучше? — Белл прищурился.

— Для меня лучше, — посерьёзнел Падший, уверенно кивнув. — Особенно теперь, когда мы выползли из наших нор и получили возможность жить свободно. Пока ты валялся без памяти, мы вовсю отстраивались, Беллор. Нефилимы и Младшие трудились круглые сутки, чтобы поскорей воздвигнуть поселение и основать общину. То же происходило и в других секторах. Афаэл назначил в каждом секторе главу общины и лично следил за обустройством. Сейчас уже у многих Падших есть свои дома. Мы продолжаем строиться, чтобы обеспечить жильём каждого. Тебе тоже построим, если ты решишь остаться в клане.

— С чего ты взял, что я захочу остаться? — мгновенно вскинулся Белл.

Офаниэль долго молчал, спокойно глядя ему в глаза, затем пожал плечами.

— А куда ты ещё пойдёшь, парень? — устало заключил он. — Или у тебя есть дом, куда ты можешь вернуться?

— Это никого не касается! — глухо выдавил Белл и, стиснув зубы, встал на ноги.

Офаниэль покачал головой, понимая, что Белл не желает говорить на эту тему и бесполезно и дальше его расспрашивать. Молча закинув руку Белла себе на плечо, змеиный ангел повёл того обратно в дом.

* * *

— Мне сказали, ты уже достаточно окреп, чтобы ходить самостоятельно, — заглянув в палату, обратился Афаэл к Беллу, который только проснулся и теперь стоял возле окна, разглядывая серый рассвет. — Не против прогуляться со мной немного? — он кивнул на дверь.

Белл чуть помедлил, но всё же направился за Правителем на выход.

Деревня уже пробудилась. Хлопали калитки, стучали топоры, кудахтали куры и горланили петухи, приветствуя первые солнечные лучи, проглядывающие над горизонтом.

Белл и Афаэл не торопясь двигались по широкой утоптанной тропинке вдоль реки, а им навстречу всё время попадались ангелы, направляющиеся куда-то по своим делам. Они здоровались с Афаэлом, бросали быстрые пронзительные взгляды в сторону сопровождающего его Белла и продолжали путь.

Белл молчал, ожидая, когда Афаэл заговорит сам, и прикидывая, о чём пойдёт разговор.

— Мне сказали, что тебя зовут Беллор, — наконец прервал молчание Правитель, повернув голову и с интересом разглядывая собеседника.

— Да, — подтвердил Белл, решив, что этот вариант имени вполне сойдёт для тех, кому необязательно знать больше.

— Я — Афаэл, Правитель клана Падших. Как ты понимаешь, у меня к тебе есть вопросы. И первый из них: откуда ты?

— Как и все — из Рая, — Белл пожал плечами, устремив взгляд на бесконечные поля, тянувшиеся вдали.

— Что умеешь?

Белл помолчал. Потом посмотрел в глаза Афаэла.

— Убивать, — коротко отозвался он.

— А ещё?

— Убивать, — повторил он, и в его зеркальных зрачках полыхнул мрачный огонь.

— Допустим, — Правитель кивнул и вновь зашагал по тропе. — Пока ты валялся в отключке, Тадиэль, наш Жрец, пытался определить твои характеристики, но не смог. Хотелось бы знать, почему?

— Может, потому, что у меня нет особых характеристик? — Белл с вызовом улыбнулся.

— Или они скрыты так глубоко, что их не определить, — в тон ему бросил Афаэл. — Тадиэль также сказал, что ты — наполовину Светлый. Это означает, что ты не сам ушёл из Рая, а тебя вышвырнули… За что, можно узнать?

— Скажем так: я дружил не с теми парнями, — невозмутимо ответил Белл, даже не смутившись. Он знал, что рано или поздно ему придётся отвечать на подобные вопросы, потому заранее подготовился к ним.

— Тебя выгнали за связь с бунтовщиками? — переспросил Правитель, и Белл кивнул. Даже если Афаэл может различать ложь, такой ответ так или иначе соответствовал истине, а значит, подловить собеседника на лжи ему не удастся. — А девушка, что была с тобой, — кто она?

— Это не твоё дело! — мгновенно ощерился Белл, и его зрачки угрожающе сузились. Афаэл остановился, и несколько секунд хмуро разглядывал его, затем всё же кивнул.

— Ты прав, не моё, — покорно согласился он. — Но я спросил не из любопытства… Мне рассказали твою историю, и я тебе сочувствую, Беллор.

— Тебе известно, что стало с телами моих… Моих девочек, Афаэл? — не ответив, сдавленно спросил ангел.

— Известно.

— О них позаботились?

— Понимаешь, — Афаэл помрачнел и замялся. — Дело в том, что заботиться было не о чем, блондин… Тело твоей… подруги… превратилось в пепел…

— Что?! — Белл подскочил, став белым как мертвец.

— Слышал про Адского Жнеца? — понизив голос, продолжил Правитель. — Он крадёт душу из тела, после чего оно сразу обращается в прах… Похоже, там, в горах, вы были не одни, блондин. Трупы твоих врагов тоже превратились в прах, как и тело твоей подруги.

— А ребёнок? — Белл покачнулся, чувствуя, как перевернулся мир, и едва удерживался на ногах.

— Тело ребёнка мы не нашли, — ответил Афаэл, подхватив его за локоть и не давая тому упасть. — Держись, красавчик, — пробормотал он, волоча Белла за собой к краю дороги, где усадил того прямо на траву. — Похоже, ты ещё не слишком окреп, — обеспокоенно заметил он. — Мы потом договорим. А сейчас я прикажу нефилимам проводить тебя обратно в больницу. Посиди здесь, я скоро, — и он ушёл, оставив Белла одного.

* * *

— Говорят, ты всё же решил оставить клан? — Офаниэль встретил Белла у дверей больницы, когда тот, получив, наконец, разрешение от Армисаэля летать, собирался потренироваться.

— Мне нужно закончить кое-какие дела, — нехотя отозвался Белл, досадуя на то, что не успел проскочить незамеченным.

Он был благодарен Офаниэлю за то, что тот его спас, но каждый раз, видя змеиного ангела, Белл испытывал чувство неловкости от того, что его благодарность за самопожертвование была неискренней. На самом деле он сожалел о том, что не погиб тогда вместе с Авророй и дочерью. И не понимал заботы Падших, которые так упрямо вытаскивали его из лап смерти. Больше всего на свете Беллу хотелось, чтобы его оставили в покое, и он не чувствовал себя обязанным за спасённую жизнь, которая ему не нужна. Единственное, что пока заставляло смириться с необходимостью жить — это появившаяся внезапно надежда, что дочка не погибла. Когда Афаэл рассказал, что тела девочки они не нашли, Белл с трудом удержался, чтобы не отправиться на север сразу же, пешком, не дожидаясь, пока отрастёт отрубленное крыло. Он почти решился на этот безрассудный поступок, но, едва добравшись до края деревни, рухнул без сил и свалился в канаву, где и пролежал до заката, пока его не нашёл Офаниэль. Он и уговорил Белла дождаться полного выздоровления прежде, чем отправляться в путь.

С того дня Белл занимался лишь тем, что разрабатывал и укреплял ослабшие во время болезни мышцы. Он нагружал и тренировал их с утра до ночи, думая лишь о том, что забрать дочку из пропасти мог лишь один человек — его брат. А если Нигар сделал это, то, возможно, потому, что Ната была ещё жива. От этой мысли замирало сердце и перехватывало дыхание. Неужели малышка выжила? Неужели он сможет увидеть свою доченьку и вновь прижать её к груди? Обнять? Поцеловать? Полюбоваться на маленькое личико, которое так похоже на лицо Авроры? Неужели судьба смилостивилась над ним в этот раз и оставила крохотный лучик счастья?

Белл был готов умереть тысячу раз, лишь бы это оказалось правдой. «Пусть Ната выживет! Пусть живёт! Хотя бы она! Пожалуйста!..» — он отчаянно молил об этом небеса, больше не думая о том, что его не услышат. Он готов был сделать всё: умереть, воскреснуть, полюбить весь мир или разрушить его до основания. Всё, что потребуется, чтобы вернуть дочку, и больше не чувствовать этой боли! Не ощущать одиночества, которое оказалось страшнее, чем сама смерть…

Душа Белла изнывала от нетерпения, а сердце разрывалось от невозможности обрести покой. Крыло отрастало слишком медленно. Потребовалось ещё два месяца, чтобы вновь научиться летать. Всё это время ангел не терял надежды и не мог думать ни о чём и ни о ком, кроме малышки.

Тем временем над кланом Падших нависла новая угроза. Стали пропадать патрульные, дежурившие на границе. Позже их находили мёртвыми, с истлевшими костями и вывернутой грудной клеткой. Пошли разговоры о Поющем Карлике, который открыл сезон кровавой охоты. Страшные предположения подтвердил Тадиэль, определив, что души ангелов исчезли, так и не достигнув Ада. Афаэл ходил мрачный, а нервозность в клане достигла предела, когда на краю деревни нашли труп Илизара — Падшего из местной общины.

Собрали команду из шести воинов, чтобы разыскать Карлика, но всё оказалось безуспешным. Пока группа разведчиков прочёсывала окрестности с одной стороны, у реки обнаружились трупы двух нефилимов, отправившихся на рыбалку. Их истлевшие тела с трудом удалось опознать.

Падшие стали бояться покидать дома. Некоторые улетали в горы, надеясь укрыться в катакомбах глубоких пещер. Деревня быстро пустела.

Белл заметил неладное, когда в один из дней Армисаэль появился в больнице мрачный и задумчивый. Осматривая крыло, он даже не бурчал по привычке и ничего не комментировал. Не выдержав, Белл поинтересовался, в чём дело.

— Похоже, уходить нам отсюда придётся — вот в чём дело, — пробормотал доктор, тяжело вздохнув. — Шестнадцать ангелов в клане убито и четверо нефилимов. Если так и дальше пойдёт, скоро Падших вообще не останется.

— Кто нападает, Армисаэль, вам известно? — Белл невольно нахмурился.

— Известно. Только ведь на эту тварь нет управы. Он может находиться в этой комнате, а мы даже не заметим. И защититься не сможем, потому что от его поганого свиста всё тело цепенеет и на куски разваливается.

— О ком ты сейчас говоришь, док? — Белл аж привстал, мгновенно насторожившись.

— О Поющем Карлике, конечно. Слышал о таком?

— И даже видел, — хмыкнул Белл себе под нос, тут же о чём-то задумавшись. — Когда начались убийства? — неожиданно спросил он.

— Три дня назад… И уже столько трупов, — посетовал доктор, покачав головой. — Вчера Офаниэль чуть не попался. Он зашёл в дом к Илии, а тот мёртвый. И кровь капает с костей, даже свернуться ещё не успела. Пришёл бы Змей на пару минут раньше — его бы тоже мёртвым нашли.

— Где Афаэл? — Белл внезапно вскочил, больше не слушая ангела. — Он мне нужен! Срочно!

— Афаэл полетел в соседнюю общину, чтобы назначить Сбор и решить, что делать, — растерялся от его напора Армисаэль. — Тебе придётся подождать его, блондин.

— Некогда ждать! — схватив одежду, Белл стал одеваться. — Как крыло? — вдруг спросил он.

— Уже в порядке, только не перетруждай.

— Ясно, — Белл поспешно кивнул. — Вот, что, док… Передай Афаэлу, когда тот вернётся, чтобы ничего не предпринимал и никаких Сборов не устраивал! Там вполне может появиться Карлик! И пусть не пробуют его ловить, понял?!

— Куда ты собрался? — согласно кивнув, в свою очередь поинтересовался Армисаэль. — Я не для того тебя столько месяцев выхаживал, блондин, чтобы ты так глупо помер! От Карлика нет спасения, я ведь сказал!

— Сиди дома, и не выходи, — вместо ответа, негромко попросил Белл. — А я попробую прекратить всё это.

— Но как???

Однако его вопрос остался без ответа. Белл уже выскочил из дома и с быстротой молнии исчез в небесах.

* * *

— А вот и ты, братишка! — раздался спокойный голос Нигара, едва Белл-Ориэль пересёк порог импровизированной гостиной в чреве ледяной горы. — Знаешь, было даже интересно, сколько понадобится трупов Падших, чтобы выманить тебя из их логова и заставить навестить меня.

— Зря старался, Гин. Я и так собирался сюда прийти. Просто не мог из-за крыла, — Белл не смотрел на брата, с трудом заставляя себя говорить.

— Так, значит, ты всё же скучал? — младший ухмыльнулся, поднимаясь со стула и беря в руки кувшин, стоявший на столе. — Тогда давай отпразднуем твоё возвращение! Знаешь, я изготовил потрясающее вино! Ты такого не пробовал даже в Раю — можешь мне поверить! Первая моя партия разлива тысяча четыреста пятидесятого года Новой Эры. Это по земному календарю. А по Великому… — Нигар на мгновенье задумался, потом махнул рукой. — А, впрочем, какая теперь разница, какой год в Раю! — небрежно фыркнул он, разливая вино по кружкам. — Главное, что это пойло — лучшее, что когда-либо было создано! — Нигар жестом пригласил брата к столу, но тот даже не шелохнулся.

— Где моя дочь? — больше не в силах сдерживать рвущуюся из сердца тревогу, выдохнул Белл. — Я знаю — это ты забрал её!

Нигар замер. Лицо его потемнело, во взгляде на миг промелькнула растерянность. Он медленно поднёс кружку с вином к губам и сделал глоток.

— Я ведь сказал тебе, Белл — им не было места рядом с нами! — наконец, мрачно отчеканил он, тут же растеряв всю свою доброжелательность. — Твоя дочь мертва. Так же, как и Аврора!

Белл отпрянул, как от удара. Потом провёл дрожащей рукой по лицу, и покачнулся.

— Нет… — прошептал он, замотав головой и попятившись. — Это неправда!.. Ты лжёшь мне, Гин!.. Это неправда!!! Нет!!!

Белл сглотнул, ощущая, как в эту минуту вместе с утраченной надеждой из него уходит жизнь. Как умирают последние чувства, как сменяет их пустота, погружая сознание в непроглядную мглу. Как леденеет в груди и душу заполняет холод, покрывая сердце коркой вечного льда. Он побелел, как мертвец, и, казалось, ещё секунда, и Белл просто свалится бездыханным у ног брата. Фиалковые глаза потускнели, губы посинели и, забыв, как дышать, ангел стал задыхаться. Судорожно хватаясь за шершавую каменную стену ослабевшими пальцами, он сполз по ней на пол и, согнувшись, схватился за голову, завыв, точно зверь. Потом вдруг смолк, разом оцепенев, и долго сидел неподвижно, убрав ладони с лица, на котором застыли слёзы, а мёртвые глаза глядели куда-то прямо перед собой.

Нигар смотрел на брата и не шевелился. Он чувствовал боль Белла, видел, как того раздирает отчаяние, но не пытался помочь. Не торопился, как когда-то в детстве, разделить его страдания, утешить, уверить в том, что всё будет хорошо. Нет, сейчас младший думал о том, что опять ошибся, решив, что за прошедшие месяцы Белл успел пережить потерю и смириться с тем, что дороже брата у него на этом свете нет никого. И не будет никогда…

Наблюдая, как близнец безмолвно корчится в муках, Нигар не ощущал ничего, лишь досаду и злость: на брата, на себя, и на то, что опять всё пошло не так…

— Зачем ты забрал тело моей дочери? — раздавшийся внезапно глухой голос Белл-Ориэля заставил младшего вздрогнуть, оторвавшись от своих мыслей. Вслед за этим Белл вдруг поднялся на ноги и шагнул к нему. — Отвечай, Гин! — рявкнул он, угрожающе замерев.

— Какая тебе разница? — огрызнулся Нигар, игнорируя его грозный вид. — Девочка была мертва! Ты ведь не собираешься поклоняться трупам так же, как это делают люди?!

— Где-е-ё-те-ло? — по слогам повторил Белл-Ориэль, внезапно схватив младшего за грудки, и, выдернув из-за стола, одним махом припечатал к стене. — Лучше скажи мне, Гин! — он встряхнул его. — Говори! — прошипел он.

— Я сжёг все тела, — помолчав, выдохнул тот, небрежно поведя плечами.

Белл замер на мгновение, сверля близнеца тяжёлым ледяным взглядом и пытаясь разобрать, насколько тот искренен.

— Что ты сделал с душами? — угроза в голосе возросла, вместе с тьмой, разверзшейся в глазах. — Я знаю, ты забрал душу у Авроры! Где она?.. Где души Авроры и моей дочери?!

Нигар долго молчал, словно выбирая, сказать или нет, затем его взгляд потускнел, став упрямым и вызывающим.

— Они в Аду, — небрежно бросил он, решительно перехватив запястье брата и оторвав того от себя. — Я был уверен, что и ты придёшь к ним, Белл, — отворачиваясь от него, добавил Нигар. — Или ты передумал?

— А если передумал? — лицо Белла застыло холодной маской. Он в упор взглянул в глаза брата. — Если скажу, что не собираюсь идти на поводу у ваших с Люцифером амбиций, что тогда? Что ты придумаешь ещё, брат, чтобы заманить меня в Ад?

— Значит, ты не хочешь отомстить, Белл? — Нигар позеленел от злости, его щёки побелели, покрывшись красными пятнами, но он уверенно держал себя в руках. — Даже теперь, когда по приказу Михаила убили твою семью? Или тебе наплевать на это? На то, что Аврора и дочь будут расплачиваться в Аду за твои несуществующие идеалы?.. А может, ты просто струсил?

— А может, мне просто убить тебя, Нигар, и навсегда закрыть эту тему?! — не среагировав на язвительное подзуживание близнеца, в тон ему бросил Белл.

— Так тебе действительно всё равно? — перестав ёрничать, младший склонил голову набок и прищурился. — Не хочешь увидеть Аврору и дочь?

Белл разом как-то дёрнулся, обмяк, его взгляд стал беспомощным.

— Хочу, — чуть слышно обронил он, его кулаки сжались, а в глазах опять отразились все муки преисподней. — Очень хочу, Гин… — обречённо повторил он.

— Я открою портал, — удовлетворённо кивнув, Нигар тут же принял деловой вид. — Мы отправимся туда вместе, так что не переживай!.. Только кое-что захвачу. Подожди меня здесь! — попросил он и исчез, скрывшись в тёмном коридоре пещеры.

Через пару минут он вернулся, держа в руках какой-то свёрток, и коротко кивнул брату на выход.

— Идём!

Они прошли по лабиринтам катакомб довольно далеко, прежде чем оказались у разветвления боковых коридоров. Нигар уверенно свернул в правый из них, и Белл уже хотел было последовать за ним, но тут его внимание привлёк яркий голубоватый свет, струившийся откуда-то сбоку. Блондин остановился, невольно заглядевшись на свечение, и вдруг почувствовал непреодолимое желание подойти ближе. Забыв про Нигара, увлекаемый странным гипнотизирующим светом, Белл направился в левый коридор. И чем ближе подходил к источнику загадочного света, тем явственнее ощущал незримую связь и необъяснимое единение с ним. Словно вдруг отыскал что-то дорогое, потерянное, близкое и родное, как половинка его собственной души.

— Белл! — Нигар нагнал брата, когда тот уже подходил к залу, открывшемуся перед ним в конце коридора. — Белл, мы должны идти! — схватив того за локоть, младший потянул было того обратно, прочь от источника сияния, но Белл не двинулся с места. Молча высвободив локоть, брат решительно шагнул в зал и тут же поражённо замер.

Перед ним, упираясь в высокий каменный свод пещеры, росло огромное дерево. Его молодой коричневый ствол крепкими корнями уходил в вечную мерзлоту, а длинные, сильные и гибкие ветви змеями опутывали потолок, прошивая насквозь тяжёлый камень. Дерево мягко мерцало, зеленея свежей изумрудной листвой, щедро усыпающей ветви, на которых зрели невиданные плоды. Средние по размеру, по форме напоминающие груши, они казались прозрачными и источали то самое голубоватое сияние, что привлекло внимание Белла.

Словно заворожённый, Белл сделал шаг вперёд, ступил на сочную траву, окружавшую ствол, потянулся и осторожно коснулся ладонью блестящей коры.

— Нет! Не трогай! — Нигар метнулся было к брату с намерением помешать, но было поздно. Дерево содрогнулось от корней до макушки, и Белл отчётливо ощутил, как под слоем коры ожило и застучало маленькое сердечко. Словно крохотная пичужка, пойманная в силки, оно сначала испуганно дёрнулось, потом на миг смолкло, затем забилось быстро-быстро, излучая на ладонь ангела нежное тепло. Не понимая, что происходит, и не в силах одёрнуть руку, повинуясь какому-то внутреннему порыву, Белл трепетно обнял гладкий ствол дерева и прижался щекой к его тёплой коре. Тут же на него нахлынуло чувство безмерной тоски, и нерастраченной нежности, тяжёлой удушливой волной затопившей душу. Взгляд проскользил по гибким ветвям и задержался на одном из чудесных плодов. Несколько секунд ангел всматривался в сияющий в нём чистый огонёк света, затем закрыл глаза и, сжав кулаки, зарычал от безысходной ярости и нахлынувшего вдруг осознания. Оторвавшись от дерева, Белл одним прыжком оказался возле Нигара и, схватив того за горло, шарахнул о стену.

— Зачем??? — закричал он, тряся брата и продолжая колотить того о стену. — Зачем ты это сделал, Гин?! Почему?! Для чего, скажи?!

— А ты хотел, чтобы они оказались в Аду?! — рявкнул Нигар, пытаясь разогнать искры, посыпавшиеся из глаз. — Я дал им вторую жизнь! Позволил твоей малышке жить вечно!.. Чем ты недоволен, Белл?! Тем, что они не попали в лапы демонов и не стали их рабами?!

— Ты сказал, что они в Аду! Что мы сможем встретиться!

— Да, я так сказал! И что?! — Нигару всё же удалось вывернуться из хватки брата и оттолкнуть его. — Иначе ты не пошёл бы со мной к отцу! Разве нет?!

— Ах, ты — мерзкая, лживая, бездушная тварь! — с расстановкой прошипел Белл-Ориэль, окончательно рассвирепев. — Ты продал меня! За что?.. За рецепт паршивого пойла или ещё дешевле? Ответь мне, Гин! Скажи: что пообещал тебе Люцифер за то, чтобы ты меня предал и затащил в Ад?!

— Ты первый меня предал, Белл! — губы младшего задрожали, глаза полностью утонули во тьме. — Променял меня на кратковременную иллюзию семьи! Ты меня бросил!.. Я только хотел, чтобы ты вернулся! Чтобы занял в этом мире место, которого поистине заслуживаешь… Хотел, чтобы мы снова были вместе, и…

— Больше никогда не приближайся ко мне! — перебил Белл, и его взгляд почернел, заполнившись расплавленным огнём. — Никогда не смей называть меня своей семьёй! Отныне мы чужие, Гин! И если хочешь жить — забудь само моё имя! У тебя больше нет брата по имени Белл-Ориэль! Я — Беллор! Запомни! И я останусь им навсегда! — сказав это, он выхватил меч, который вспыхнул ядовито-алым пламенем, и шагнул к дереву.

— Нет! — Нигар бросился ему наперерез и встал на дороге, загородив дерево собой. — Не смей его трогать! — прорычал он так яростно, что сам воздух завибрировал от исходящей от него ненависти.

— Прочь с дороги! — недолго думая, Белл приставил меч к горлу брата. — Прочь, Гин, иначе клянусь…

— Нет, это я клянусь, братец, — сделав ударение на последнем слове, вскинулся младший. — Если только дотронешься до Древа своим чёртовым мечом, я не остановлюсь, пока не перебью всех твоих новых дружков до последнего! И начну с того Падшего, который очень хотел за тебя умереть в прошлый раз! Пусть Люцифер познакомится и лично разберётся с тем, кто испортил ему всю игру!

— Только попробуй сунуться к Офаниэлю, и я…

— Убьёшь меня?! — подсказал Нигар, презрительно фыркнув. — Ну, давай! — он сложил руки на груди, вызывающе замерев перед братом.— Убивай, кто тебе мешает? Разруби меня на куски, а потом и это дерево к чертям собачьим! А свою дочь с Авророй собственноручно отправь в Преисподнюю! Убей их ещё раз! Давай, ты ведь этого добиваешься, да?

Белл не ответил. Повисла тяжёлая пауза, во время которой Белл сверлил брата взбешённым и одновременно беспомощным взглядом, затем опустил меч, цедя проклятия.

— Не попадайся мне на глаза! — рыкнул он напоследок, развернулся и быстро зашагал прочь из зала. — И не смей приближаться к клану, Нигар! Я буду там! И если сунешься — вернусь! И тогда ты пожалеешь!..

Младший не ответил. Проводив брата тёмным, угрюмым взглядом, он подошёл к дереву и, вздохнув, задумчиво погладил его по чуть шершавой коре. Древо затрепетало, отзываясь на прикосновение лёгкой пульсацией и нежным теплом.

— Змей! — чуть слышно окликнул Нигар, вдруг почувствовав себя глубоко несчастным и бесконечно одиноким.

Ему никто не ответил. Младший судорожно выдохнул, вдруг испугавшись, что остался совсем один.

— Змей! — всхлипнув, громче позвал он, покрываясь холодным потом. — Змей, ты здесь?

— Ну, чего орёшь?! — прошелестел в голове недовольный голос. — Слышу я!

— Ничего не вышло, — задрожав, пробормотал Гин, понуро опустив голову. — Я не смог привести Белла к отцу!

— Да, я уже в курсе твоего провала, — пробурчал голос в голове, и вновь воцарилась тишина, от которой Нигару стало совсем плохо.

— И что теперь делать? — не выдержал младший. — Белл ненавидит меня! Он запретил мне приближаться!..

— Пусть пройдёт время, Нигардиэль, — после очередной долгой паузы, всё же отозвался змей тихим шипением. — Наберись терпения!.. Ничего ещё не потеряно… Напротив, всё только начинается!

_________________________________________________________________