Гарет остается у двери, пристально наблюдая за происходящим, пока его сумасшедший кузен кружит вокруг нас с аурой льва.
— Что у нас тут? Я сделал ставку и назвал охранников лжецами, когда они сказали, что ты привел девушку, которая не является твоей сестрой. Похоже, я потерял несколько купюр, но это дерьмо того стоит. Я спрашиваю, почему она, Джер? Ты сказал, что она скучная и скучнее монашки.
Вот ублюдок.
Лицо Сесилии становится красным, совсем не того оттенка, что был на ее щеках, когда вошли эти двое. То было смущение, смешанное с дискомфортом. А это — гнев.
И да, я сказал, что она скучная и чертовски скучная, но только для того, чтобы отвлечь от нее интерес Гарета и особенно Николая. Этот мудак любит много трахаться, и Сесилия просто не могла попасть в его список.
Этот инцидент произошел задолго до того, как я преследовал ее в лесу и, образно говоря, предъявил на нее права.
— Тебя обманули, Нико, — говорит Гарет со знающей улыбкой. — Иногда ты бываешь очень медлительным.
— Что, блядь, это значит? — Он бросает взгляд на своего кузена, который все еще бесстрастно изучает сцену, вероятно, чувствуя, что я приближаюсь к точке взрыва, чем больше Николай продолжает говорить или даже находится рядом с ней.
Не получив ответа, мой друг, который скоро потеряет эти привилегии дружбы, придвигается ближе к Сесилии.
— Тебя зовут Селия, верно?
Красный цвет медленно исчез с ее лица, но она стала холодной как в выражении лица, так и в голосе.
— Сесилия.
— Без разницы. — Он весело уставился на нее. — Ты близка с цветком лотоса, не так ли? У вас общая любовь к единорогам, тортам и спасению животных.
— Лотос?
— Брэндон, — говорит он так, как будто взаимосвязь является само собой разумеющейся.
Это незаметно, но я замечаю тот самый момент, когда тело Сесилии напрягается, и то, как меняется выражение ее лица от дискомфорта до состояния мамы-медведицы.
Николай всегда производил плохое впечатление. Всегда. Он не только жестокость на стероидах, но и настолько ненормальный, что о нем складывается плохое мнение, куда бы он ни пошел. Сесилия, как и все остальные на острове, слышала о его грубых, безжалостных методах и его умении избивать людей ради развлечения.
В общем, никто, кроме нас, не чувствует себя комфортно в его обществе, что и стало причиной ее беспокойства с тех пор, как он ворвался в комнату.
Однако, как только он заговорил о ее друге, брате-близнеце ублюдка Лэндона, она плавно перешла от страха к защите. Эта девушка не боится, когда дело касается ее жизни, и она готова на все ради тех, кого считает своей семьей.
— А что с ним? — спрашивает она с оттенком жесткости.
Николай не замечает перемены в ней, потому что усмехается.
— Мы можем обменяться информацией. Я дам тебе дерьмо о Джереми, а ты сделаешь то же самое о цветке лотоса.
Она делает паузу, ее взгляд скользит ко мне с полным оскалом, как будто она серьезно обдумывает этот вариант, но потом качает головой.
— Мне нечего рассказать тебе о Брэне.
Николай стоит перед ней и наклоняет голову набок, словно намереваясь заглянуть ей в душу и выудить оттуда нужную ему информацию.
— Ни крошечки? Подумай еще раз, потому что у меня есть все данные о девушках, с которыми встречался Джереми.
Я откидываю его назад за загривок и бросаю на его кузена.
— Забирай его и уходи.
— Почему? — Гарет толкает его обратно в комнату. — Это становится забавным.
Я собираюсь снова схватить Николая, но он ускользает в последнюю секунду.
— Хватит кидаться мной, как мячиком, ублюдки.
— У нас нет времени на тебя. Отвали.
— Вообще-то. — Сесилия делает шаг вперед и встает рядом со мной. — У нас есть. Разве ты не привел меня сюда, чтобы познакомить со своими друзьями?
Нет, блядь, не привел.
На самом деле, я держал ее подальше от этого места, чтобы она не видела этих мудаков.
— Согласен. — Гарет улыбается ей. — Мы ужинаем через некоторое время. Присоединишься?
— Нет, — говорю я.
— Конечно, — говорит она в то же время.
Я смотрю на нее, а она смотрит в ответ. Я наклоняюсь к ней, чтобы прошептать.
— Мы ужинаем только вдвоем.
— Не сегодня, — шепчет она в ответ.
— Не шути со мной, Сесилия. Мы уходим.
— Нет, не уходим. Я думала, что я скучнее монахини. — Она откидывает свои серебристые волосы и шагает в сторону Гарета. — Ты упоминал об ужине?
— Да. Мы можем попросить шеф-повара добавить любые блюда. Подожди, пока Килл увидит тебя. — Гарет ухмыляется. — Покойся с миром, Джер.
Я показываю ему средний палец, а он лишь ухмыляется, идя рядом с Сесилией, а Николай занимает другую сторону, выпытывая у нее ответы на свой предыдущий вопрос.
Она не отвечает ему, но и не отбивается от него. Вместо этого она завлекает ублюдка, рассказывая ему безобидную информацию о Брэндоне.
Я следую за ними, размышляя, кого убить первым и должна ли быть кровь или нет.
Кого я обманываю? Конечно, кровь будет. Теперь я просто должен убедиться, что она польется из всех их отверстий.
Для начала я отпихиваю их и приклеиваю ее к себе на весь вечер, но этого едва хватает, когда она начинает пить с ними, а Киллиан присоединяется вместо со своей девушкой.
Сесилия наотрез отказывается уходить, как только приходит Глиндон, несмотря на наши с Киллом совместные усилия забрать наших девушек и исчезнуть в ночи.
— Какого хрена ты притащил ее сюда? Теперь Глин не сдвинется с места, — спрашивает меня Килл, пока они вдвоем с Николаем и Гаретом играют в какую-то дурацкую карточную игру.
— Честно говоря, я понятия не имею, зачем. — Я потягиваю свою водку и бросаю в ее сторону взгляды, которые она едва заметно игнорирует.
Киллиан передвигает свой бокал по столу.
— Я собираюсь преподать этим ублюдкам урок.
Затем он подходит к игре, отпихивает Николая от своей девушки и приклеивается к ней. Идея Киллиана преподать им урок заключается в том, чтобы обмануть их, даже не потрудившись замести следы.
И Гарет, и Глиндон называют его дерьмом, но он остается совершенно спокойным и даже обвиняет их в жульничестве.
Сесилия просто смеется над этим цирком, ее плечи трясутся, а глаза сверкают.
А я? Я в ярости.
Не только потому, что сегодня не будет времени побыть наедине, но и потому, что все остальные видят ее полупьяной, улыбающейся и счастливой.
Может быть, я болен, но я хочу поймать все эти эмоции в ловушку, чтобы они принадлежали только мне.
Пока Килл занят кражей карт и спорами с Гаретом и Глиндон, Николай опрокидывает одну рюмку за другой и предлагает одну Сесилии.
Она выпивает немного, морщась, затем широко улыбается.
— Ух ты. Это крепко.
— Моя специальность, детка.
Вот и все.
Я встаю, не заботясь о том, что выгляжу сумасшедшим, и подтягиваю ее за локоть. Она немного вялая от выпитого, покачивается, а потом прижимается к моей груди.
— Мы уходим.
— Нет-нет, я все еще хочу играть, — пролепетала она, ее слова были едва связными.
— Да, пусть играет, Джер. Не будь занудой... Черт! — Николай катается по полу, когда я бью его по ребрам. — Какого хрена? — кричит он, хватаясь за бок.
— У меня нога соскользнула.
— Ты лживый ублюдок!
Я пожимаю плечами, а когда Сесилия продолжает извиваться, пытаясь выскользнуть из моей хватки, я подхватываю ее на руки и несу к лестнице.
— Зачем ты это сделал? Николай хороший.
— Заткнись, а то в гробу он будет выглядеть симпатичнее.
Она застонала.
— Ах ты, пещерный человек.
Ее голова прижимается к моей груди, и ее дыхание выравнивается. В последнее время она стала засыпать в удобное время. И даже я стал позволять себе спать больше двух часов за ночь.
Как только мы оказываемся в моей комнате, я закрываю ее на ключ, затем снимаю с нее обувь и укрываю ее. И уже собираюсь искать средство от похмелья, когда ее рука хватает мою и резко тянет меня вниз.
Я чуть не врезаюсь в нее, но в последнюю секунду сдерживаю себя.
Ее глаза открываются, зеленые и блестящие, а затем медленно, слишком медленно, она спрашивает уязвимым голосом.
— Я скучная, как монашка?
Этот ублюдок Николай умрет во сне за то, что посмел обидеть ее.
Я откидываю ее волосы со лба.
— Ты не такая. Ты самый интересный человек, которого я знаю.
— Но ты сказал, что я скучная.
— Это потому, что я не хочу, чтобы другие обращали на тебя внимание.
Она краснеет, ее пьяное лицо становится совсем красным.
— Но мы тогда еще не знали друг друга.
— Это не имеет значения.
— Если бы я не подала заявку на тот сайт, ты бы нашел другую девушку, за которой бы бегал? Например, одну из тех девушек, с которыми ты встречался?
— До тебя я ни с кем не встречался.
— Но Николай сказал...
— Николай приманивал тебя, чтобы получить нужную ему информацию. Не верь всему, что он говорит.
Она улыбается так нежно и элегантно, что мне хочется остановить этот момент и спрятать его в своем сердце, где никто, кроме меня, не сможет пересматривать его снова и снова.
— А что если... что если... мы бы никогда не встретились?
— Рано или поздно мы бы встретились.
— Откуда ты знаешь?
— Ты всегда должна была быть моей, Сесилия. — Ничто другое не могло объяснить эту неистовую потребность обладать ею, держать ее и никогда не позволять ей покинуть меня, даже если для этого мне придется пожертвовать собой.
Даже если она возненавидит меня за это.
Она успокаивает зверя, которого я годами прятал под поверхностью. Она укрощает и умиротворяет его так, как никто другой не мог.
Я всегда был связан наследством с одной из самых могущественных организаций, а это значит, что мне нужно было просчитывать каждый шаг. Продумывать каждый план. Обдумывать каждое решение.
Но только не с ней.
Она — единственный человек, в чьей компании я чувствую себя свободно. Нет ни чувства долга, ни груза на моих плечах.
Есть только я и она.
Сесилия Найт — это спокойствие в шумном, хаотичном мире.
Блестящий взгляд застилает ее глаза, и я думаю, что она заснет, но она поднимает голову и прижимается губами к моим, мягко, медленно, как будто делает это впервые.