Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерчески ...

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по просторам интернета.

Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Книга является третьей в серии «Безжалостные парни Зодиака».

Рекомендую читать все книги по порядку!

Книги в серии:

#1 Темные Фейри / Dark Fae

#2 Дикие Фейри / Savage Fae

#3 Порочные Фейри / Vicious Fae

#4 Сломленные Фейри/ Broken Fae

#5 Воинственные фейри/Warrior Fae

Перевод выполнен: tg. клуб анонимных читателей / https://t.me/anonymousbookclub

Добро пожаловать в Академию Аврора, вот карта вашего кампуса.

Пожалуйста, обратите внимание на то, где Лунное Братство и Клан Оскура заняли свои территории, чтобы не пересечь их территорию ненароком. Факультет не будет нести ответственность за нанесенные бандой увечья или расчленение. Удачного семестра!

1. Элис

— Я должен выследить его и разорвать на части, — прорычал Данте, когда мы, спотыкаясь, шли по улице к его внедорожнику.

— Тогда кто отвезет меня домой? — поддразнила я, морщась от боли, пронзившей меня от раны в животе. Я залечила большую часть раны, прежде чем магия, которую я украла у Феликса, сгорела, но слева от пупка все еще оставался глубокий порез, из которого постоянно текла кровь.

Данте был не в лучшем состоянии чем я; запах его крови наполнял воздух, так как глубокий порез на его боку продолжал кровоточить, а раны, которые Феликс нанес ему в их схватке, только ухудшили его состояние.

Воздух был холодным, и мои босые ноги примерзали к тротуару, пока мы ковыляли к машине Данте. В поле зрения не было ни одного фейри, никого, кого я могла бы укусить и выкачать магию, в которой мы так отчаянно нуждались. Все они убежали далеко-далеко, как только банды столкнулись, и я их не винила. Любой, кто вырос в Алестрии знал, что нужно бежать, когда Лунное Братство и Клан Оскура вступают в схватку. Слишком легко было попасть под перекрестный огонь.

Мы добрались до машины и я практически упала в нее, застонав и откинувшись на кожаном сиденье.

Данте завел двигатель и набрал скорость, пока мы ехали обратно в Академию.

Мы погрузились в молчание, каждый из нас испытывал слишком сильную боль и был слишком измотан, чтобы говорить что-либо. Но мы были живы. Это было главное.

Я потянулась через сиденья и взяла его за руку, улыбаясь, когда его пальцы обхватили мои. Ни один из нас не отпускал друг друга.

К тому времени, когда мы вернулись в Академию, там было пустынно. Было почти пять утра, солнце уже взошло и все были уложены в свои постели.

Я глубоко вздохнула, когда мы достигли подножия лестницы в общежитии Вега. Схватила Данте, выстрелив на верхний этаж с моей повышенной скоростью и последними остатками моей энергии, только чтобы доставить нас туда быстрее.

Я уронила его с шипением боли и он упал спиной к двери в нашу комнату, притянув меня в свои объятия.

Я испустила дрожащий вздох и позволила ему прижать меня к груди, прижавшись лбом к его плечу, когда мое сердцебиение, наконец, начало успокаиваться. Мы вернулись. Мы были в безопасности.

Я не знала, как, черт возьми, это возможно после всего, с чем мы столкнулись сегодня, но это было так и я просто хотела на мгновение окунуться в комфорт его объятий, чтобы впитать все это.

— Мне жаль, — начал он, но я откинулась назад и прижала пальцы к его губам, чтобы заставить его замолчать.

— Как ты мог предвидеть все это? — спросила я, скользя пальцами от его рта вниз по шее, пока они не уперлись в сердце.

— Я должен был сделать что-то с Феликсом раньше, — прорычал он. — Но он брат моего отца… иногда трудно ясно видеть семью.

— Ты не должен корить себя за то, что хочешь видеть в нем лучшее, — грустно ответила я. Я слишком хорошо знала, каково это — искать хорошее в члене своей семьи. Я оправдывала каждую неудачу своей матери. Я закрывала глаза на депрессию, игроманию, пренебрежение… Наверное, я просто не хотела верить, что она не любила меня так, как должна была, но в последнее время у меня появились доказательства.

— Мне не следовало брать тебя туда сегодня вечером, bella, — вздохнул Данте, заправляя мне за ухо окровавленную прядь сиреневых волос.

— Нет, — согласилась я. — Все знают, что лучшие стриптизерши выступают по четвергам.

Данте фыркнул от смеха и настроение немного разрядилось, несмотря на то, через что мы прошли. Он пошарил за спиной в поисках дверной ручки и мы влетели внутрь, когда дверь резко распахнулась. Я чуть не упала, но его сильные руки обхватили меня, притянув обратно к себе на кровать.

— Я держу тебя, amore mio. И я не отпущу тебя.

Я прикусила губу, выпрямляясь, мне слишком понравилось, как он это сказал.

Я оглядела комнату, чтобы проверить, не потревожили ли мы соседей по комнате, но койка Габриэля была пуста, а окно приоткрыто. Покрывало на кровати Лейни было откинуто, и она тоже пустовала, так что я догадалась, что она ушла к своей подружке. Ей повезло, потому что если бы она была здесь, я бы ее укусила, без сомнения.

Я не могла вспомнить, когда в последний раз моя магия истощалась так сильно. Я чувствовала себя пустой, как в вакууме. Мне нужно было что-то, чтобы наполнить мои резервы, так отчаянно, что это причиняло боль.

Данте разделся до трусов и упал на кровать, приподняв угол матраса и вытащив горсть золотых цепочек, которые он надел себе на голову, чтобы пополнить свои резервы.

Я выругалась себе под нос, потянулась вверх и взяла с кровати свой Атлас, набирая сообщение Леону, чтобы узнать, придет ли он и позволит ли мне укусить его. Я собиралась дать ему десять минут на ответ, прежде чем идти стучать в его дверь, потому что я никак не смогу заснуть с этой раной и мне нужна была магия, чтобы залечить ее.

Я подняла платье, чтобы взглянуть на рану на животе, и поморщилась от огромного разреза кожи. Удивительно, что я не истекла кровью до того, как мне удалось хоть немного вылечить себя.

— Потребуется время, чтобы мои резервы наполнились настолько, чтобы я мог помочь тебе, amore mio, — пробормотал Данте, когда я снова опустила платье и проверила, прочитал ли Леон мое сообщение.

Он не прочитал.

Мне так и хотелось пойти и начать стучать в его дверь, но я не хотела, чтобы вся школа снова заговорила обо мне, а они бы заговорили, если бы увидели меня в таком виде.

Данте подошел к основанию моего матраса и начал вытаскивать золотые кольца из пространства вокруг рамы. Он надевал их на пальцы одно за другим, а я наблюдала за ним, пытаясь убедить себя, что пытаюсь помешать себе выбежать из комнаты и сломать дверь Леона.

Порыв холодного воздуха обдул меня и я оглянулась, когда Габриэль шагнул в окно.

Его глаза расширились, когда он влетел в комнату и замер. Его огромные черные крылья широко распластались, так, что закрыли вид на солнце, которое только что закончило подниматься в бледно-голубом небе.

— Что, черт возьми, происходит? — спросил он с оттопыренной верхней губой, глядя вниз на Данте, который сидел на кровати, покрытый кровоточащими ранами. — Это что, вампирский фетиш на кровь?

— Ты думаешь, я получаю удовольствие от того, что режу людей? — спросила я, подняв на него бровь.

Мои клыки покалывало от его близости. Мой взгляд скользнул к его горлу, где пульс бился, как величайшее искушение, которое я когда-либо знала. Мне пришлось заставить себя не наброситься на него. Это было бы не очень хорошо для меня. Когда дело касалось Габриэля Нокса, я определенно была в меньшинстве, но это только усиливало его соблазн.

Габриэль нахмурил брови, заметив кровь на моем черном платье и направился ко мне.

— Что, черт возьми, случилось? — гневно потребовал он, глядя на Данте так, словно это он во всем виноват.

— Мы ввязались в войну банд, — я пожала плечами, как будто это было обычным явлением, а в Алестрии так оно и было. — И у нас обоих закончилась магия.

— Какого хрена?! — прорычал Габриэль, делая выпад в сторону Данте, как будто намеревался в него вцепиться.

Я вклинилась между ними, проклиная боль, которую это причинило мне, когда я схватила Габриэля за руку и использовала свою повышенную силу, чтобы остановить его.

— Не смей его трогать, — прорычала я, пока Данте смотрел на Габриэля сузившимися глазами и напряженными мышцами.

— Stupido stronzo. Если ты возьмешься за меня, я оставлю тебя истекать кровью в луже собственной мочи, — пробормотал он, потянулся под кровать и вытащил коробку с золотыми монетами, которые начал рассыпать по матрасу.

— Разве я не предупреждал тебя о том, что нельзя водиться с такими мерзавцами, как он? — потребовал Габриэль, протягивая свободную руку, чтобы прижать ее к моему животу. Укус боли быстро сменился чистым блаженством, когда он исцелил все раны на моем теле. Я вздохнула с облегчением. — Если ты и дальше будешь так себя вести, тебя убьют.

Я с тревогой посмотрела на ярость в его глазах. Я никак не могла знать, что произойдет в клубе сегодня вечером, но я не собиралась срываться на нем из-за его гнева. Потому что я видела, что на самом деле это была лишь маска. Он боялся за меня. И я была более чем немного удивлена, увидев, насколько сильно.

— Я в порядке, — мягко сказала я, положив свою ладонь на его руку, которая лежала на моем животе. — Теперь я снова как новенькая.

Габриэль еще больше нахмурился, когда я произнесла эти слова, и отдернул руку. — Я не слышал, чтобы ты сказала, что будешь держаться подальше от этого засранца или других, на которых ты тратишь свое время, — прорычал он.

Я поджала губы. Я, может быть, и готова была немного смириться с его гневом, но если он снова начнет указывать мне, что делать или с кем проводить время, то быстро окажется на острие моей вспыльчивости.

— Этот мудак — один из лучших людей, которых я знаю, — прорычала я, мои собственные слова удивили меня своей честностью. — И ты не можешь указывать мне, что делать.

— Просто игнорируй этого stronzo, carina, — пробормотал Данте, потянувшись к краю кровати и вытащив из какого-то тайника большую золотую корону, а затем надел себе на голову. — Он скоро свалит обратно на свою крышу.

Габриэль предупреждающе зарычал, его крылья раскрылись, а перья взъерошились, когда он посмотрел на Данте.

— Может, пора напомнить тебе, кто самый могущественный фейри в этой школе, — пригрозил Габриэль.

— Хватит! — огрызнулась я, прежде чем Данте успел ответить. — Здесь достаточно тестостерона, чтобы утопить кошку. Вы можете устроить соревнование по измерению члена позже, когда я приму душ и немного посплю. А пока, Габриэль, не мог бы ты залечить раны Данте, чтобы мы оба могли отдохнуть?

— Нет, — мрачно ответил Габриэль.

— Нет? — я вздрогнула.

Данте все еще истекал кровью и каждое его движение было окрашено болью от ран.

— Мне не нужна помощь от какого-то полуощипанного стервятника, — прорычал Данте, натягивая золотые браслеты на запястья. Он был похож на какого-то гигантского, сумасшедшего лепрекона, который сидит и считает свои сокровища, но я прикусила губу, чтобы не комментировать это.

— Просто перестаньте строить из себя мачо и перестаньте быть парой придурков, — потребовала я. — Ты же не собираешься просто лежать там в агонии часами, пока ждешь, когда твоя магия пополнится достаточно, чтобы исцелить себя, Данте.

— Я собираюсь, — возразил Данте, укладываясь обратно на свою кровать, покрытую золотом и выглядя абсолютно нелепо.

— Габриэль? — спросила я, фиксируя его взгляд.

— Нет, — ответил он просто, как гребаный психопат.

Ну, если он хочет вести себя как псих, то я тоже могу.

Я бросилась вперед с Вампирской скоростью, врезалась в Габриэля и отбросила его назад так, что его задница ударилась о стол, а крылья оказались прижаты к спине.

Он схватил меня за руки, пытаясь откинуть назад, но мои клыки впились ему в шею еще до того, как он попытался это сделать.

Габриэль резко вдохнул, когда его кровь проскользнула по моим губам и необработанный экстаз его силы затопил мои вкусовые рецепторы. Он был воплощением свободы, сладости и чего-то совершенно экзотического.

Данте рассмеялся позади нас и всплеск триумфа пронзил мой позвоночник. Я только что одолела самого могущественного фейри во всей этой чертовой Академии.

Я громко застонала, питаясь им, прижимаясь к нему всем телом, а мои руки перебирали твердые линии его груди.

Хватка Габриэля на моих руках усилилась, но он уже не отталкивал меня, а притягивал ближе. Его дыхание становилось все тяжелее и я чувствовала, как его возбуждение упирается мне в бедро. Его пульс начал биться быстрее и я снова застонала, почувствовав, как сильно он наслаждается этим.

Мои руки скользнули ниже и у него перехватило дыхание, когда кончики моих пальцев провели по его поясу.

Данте прочистил горло позади нас и я вздрогнула, резко отпрянув назад, вспомнив, что он все еще там. В подобные моменты я почти верила в предсказание Габриэля о нас. Мне было слишком легко увлечься им, потерять себя в его обществе и забыть обо всем остальном мире.

Я смотрела в расширенные зрачки Габриэля, слизывая его кровь со своих губ, а он голодно рычал в ответ.

Он даже ничего не сказал. На самом деле, я была уверена, что у него не было слов для этого, потому что он определенно получал от этого удовольствие, несмотря на то, что явно не ожидал этого.

Мой взгляд на мгновение скользнул вниз, к огромной выпуклости в его брюках, прежде чем я заставила себя вспомнить, почему я укусила его в первую очередь.

Я метнулась назад через всю комнату и прикоснулась рукой к ране Данте, направляя исцеляющую магию под его кожу.

Он молча наблюдал за мной, пока я не закончила, затем протянул руку, чтобы поймать ее, прежде чем я успела ее убрать.

— Прости, что втянул тебя в дела моей семьи, bella, — вздохнул он, его взгляд выдавал, насколько плохо все сложилось сегодня. Он почти умер. Черт, я чуть не умерла. Это было лажей, безумием и странным волнением.

— Я хотела пойти с тобой, — ответила я, отмахнувшись от чувства вины в его глазах. — Я большая девочка, Данте. Я сама принимаю решения.

Я посмотрела через плечо на Габриэля, который наблюдал за нами, нахмурившись.

— Я пойду приму душ, — внезапно объявила я. Теперь, когда в мою систему вернулась магия, я просто хотела смыть кровь со своей кожи и немного отдохнуть. Я не дала ни одному из них шанса ответить, прежде чем пробежаться по комнате, схватить сменную одежду и сумку для умывания, а затем поспешила прочь, чтобы очиститься в горячей воде.

2. Габриэль

Я остался в комнате с бушующим возбуждением, которое никак не проходило, и с Данте, мать его, Оскура под грудой золота. Отлично.

Я не знал, почему я так отреагировал на укус, но я был захвачен врасплох. А потом тело Элис прижалось к моему, жало ее зубов и прикосновение ее губ привели меня в ярость. Я не трахал никого другого с тех пор, как она была у меня и, черт возьми, не собирался. Я не мог выбросить ее из головы и это означало, что одно ее прикосновение было чертовски ядерным.

Данте приподнялся и с разочарованным вздохом потянулся к краю простыни, свисающей с койки. Он не мог дотянуться, его пальцы хватались за нее, а я сидел, наблюдая за ним со своей койки с плотно сжатыми губами.

Может, мне стоит пойти и присоединиться к Элис в душе? Какова вероятность того, что ее поход туда был приглашением для меня последовать за ней?

Я с надеждой проверил свой Атлас, а затем нахмурился. Чертов идиот. Ты ей не нужен. Ты тот мудак, который ранил ее брата. Не то чтобы она об этом знала.

Рано проснувшись, я размышлял, стоит ли говорить ей правду. В глубине души я знал, что она этого заслуживает. Но я также знал, что она никогда больше не захочет говорить со мной, как только узнает этот маленький самородок дерьма. И пока я помогал найти убийцу ее брата, я, по крайней мере, был ей полезен. Может быть, я был эгоистичным мудаком, потому что не мог отрицать, что быть для нее чем-то — греховно приятно.

Данте наконец зацепился за простыню, натянув ее и прошло совсем немного времени, прежде чем его тихий храп донесся до меня из-за спины.

Я пожевал внутреннюю сторону щеки, зная, что вероятно, должен дать Элис поспать, когда она вернется из ванной, но я слишком много хотел ей сказать. Ей нужно было знать, что я нашел в тайнике Киплингов. Ей нужны были веские причины держаться подальше от ублюдков в этой школе, которые на каждом шагу подвергали ее опасности. И теперь у меня были эти причины. То, что она не могла игнорировать, потому что, очевидно, моего слова было недостаточно.

Когда она вернулась из душа, завернутая в полотенце, мои глаза проследили за тем, как она прошла через всю комнату и бросила его, не задумываясь. Поскольку Данте потерял сознание, у меня возникло ощущение, что эта маленькая демонстрация была специально для меня. Либо так, либо ей было наплевать на то, что она расхаживает голышом. Скорее всего, последнее.

Мой взгляд прошелся по изгибу ее задницы, когда она натянула пару треников, а затем надела майку. Она повернулась, чтобы забраться на свою койку, а я молча спрыгнул со своей.

— Нам нужно поговорить, — сказал я низким голосом, и она вздрогнула, поняв, что я стою прямо за ней.

— Клянусь звездами, Габриэль! Тебе нужно носить колокольчик на шее.

Я ухмыльнулся, протягивая руку. — Пойдем со мной на крышу.

— Нет, я иду спать.

Я бросил на нее взгляд, который говорил, что это важно, а она в ответ бросила на меня взгляд, который говорил, что это не так.

— Это важно, — прорычал я, затем понизил тон, хотя было ясно, что Данте спит. — Это касается твоего друга Пегаса.

Ее глаза расширились и все упрямство исчезло из ее выражения. Она быстро кивнула, и я поймал ее за руку, подтащил к окну и притянул к своей груди.

Она завизжала, когда я открыл его и спрыгнул с карниза, расправляя крылья и прижимая к себе, пока я парил в воздухе.

— Я могла бы пойти пешком! — крикнула она, когда я поднялся выше к крыше и мрачная улыбка растянула мой рот.

Я легко приземлился возле палатки и она прижалась ко мне на целую секунду. Я чувствовал биение ее сердца о мою грудь, и дикость в ее глазах заставила мой собственный пульс участиться.

Я провел ее в палатку и упал на меха в самом центре пространства, глядя на нее снизу вверх, ожидая, пока она присоединится ко мне. Я уже решил, что буду делать. Сначала я хотел скрыть от нее видео с ее братом, но теперь, когда она была здесь, передо мной, эта идея казалась невозможной. Она заслуживала того, чтобы увидеть это. Ей нужно было это увидеть.

Она нахмурилась и опустилась, ее нога коснулась моей, когда она устроилась рядом со мной. Я отчетливо вспомнил то время, когда я прижимал ее к себе прямо здесь, ее тело изгибалось по моей воле, когда она отдавалась своему желанию. Это была лучшая ночь в моей жизни, если быть до конца честным. И мысль о том, что у нас больше никогда этого не будет, сильно угнетала.

— Что ты хотел мне сказать? — спросила она, надежда светилась в ее глазах, словно она молилась, чтобы я узнал, кто убил ее брата.

Я потянулся в складку на краю палатки, распустил свое заклинание сокрытия и достал флешку и фотографию, которую нашел в тайнике Оскура. Сначала я передал ей фотографию, мое нутро сжалось от напряжения, когда я ждал, как она отреагирует. На ней был изображен ее брат с рукой, сцепленной с рукой Райдера, между ними вспыхивала искра магии, когда они заключали какую-то сделку.

Она долго смотрела на нее, нахмурив брови. — Это ничего не значит, — вздохнула она и посмотрела на меня.

Я испустил длинный вздох. — Я нашел ее в вещах Данте Оскура в тайнике Киплингов. Так что, полагаю, Данте счел это достаточно важным, чтобы сохранить. И я полагаю, что он воспринял бы это как предательство.

— Предательство? — нахмурилась она. — Мой брат не был заодно с Оскурами.

— Я не уверен, что это правда… — я поднял свой Атлас, подключая флешку и Элис придвинулась ближе, ее выражение лица напряглось, когда я вывел длинный список записей, хранящихся на ней. — У Данте есть все эти видео на людей, которых он знает. Людей, которые, как он думает, могут стать угрозой для него в один прекрасный день, я полагаю. Преподаватели в Академии, близкие люди, которым он не доверяет… — я кликнул на видео под названием Гарет Темпа, и Элис резко вдохнула, когда оно начало проигрываться.

Клан Оскура избивал кучку фейри в раздевалке, а Гарет стоял в самом центре, снова и снова нанося удары парню, который лежал на земле под ним. Появился Леон Найт, оттаскивая его, и Элис вцепилась в мою руку, выхватывая Атлас из моей руки, пока она пересматривала видео. Она смотрела его снова и снова, разглядывая каждого, а потом провела пальцами по лицу Гарета.

Мое сердце сжалось и я инстинктивно обхватил ее за плечи.

— Мне не нужна твоя жалость, — прорычала она.

— Это не жалость, — пробормотал я. — Это поддержка.

Она пожала плечами, как будто это было одно и то же, но не убрала мою руку.

— Так ты думаешь, что Гарет дружил с ними? Леон… Данте. Оскуры?

— Я не знаю насчет дружбы, — сказал я низким тоном. — Может быть, они шантажировали его этим.

— Мой брат хорошо управлял собственным разумом, — твердо сказала она. — Он сделал это, потому что хотел этого.

— А что насчет Райдера? — надавил я. — Как долго, по-твоему, Данте оставался бы другом твоего брата, когда узнал, что он заключает сделки со своим врагом?

Брови Элис сошлись, когда она уставилась на экран, а затем снова посмотрела на фотографию.

— Что ты делал, медведь Гэр? — прошептала она про себя.

Я прижал ее к себе, давая ей время принять это. Понять, что люди, с которыми Гарет общался, скорее всего, убили его. Он был в самом центре бандитской драмы. Черт возьми, и все, что он мог предложить Райдеру Драконису, могло быть только плохим.

— Значит, тебе пора перестать впускать их в свою жизнь, Элис, — мягко сказал я, решив, что у нее было достаточно времени, чтобы самой прийти к такому выводу.

— Что? — зашипела она, внезапно отшатнувшись от меня.

— Они опасны…

— Я знаю, что они собой представляют, — огрызнулась она. — И это ничего не доказывает. — Она бросила фотографию мне на колени и я нахмурился.

— Это доказывает все, — с силой сказал я, наклонившись к ее лицу. — Ты закончишь, как твой брат, если будешь продолжать проводить с ними время.

Ее ладонь врезалась в мою щеку и я зарычал от ярости.

— Ты ничего не знаешь, — прорычала она. — Это не доказательство. Это снимки прошлого. Здесь нет контекста. Данте мог знать, что мой брат разговаривал с Райдером. А может, он вообще никогда не дружил с Гаретом. То, что он участвовал в драке с Оскурой, не означает, что они были друзьями, — она поднялась на ноги, и я поспешил за ней, пока она доставала флешку.

Я встал на ее пути, прежде чем она успела уйти, хотя я знал, что она может броситься со своей Вампирской скоростью в любую секунду. — Я просто пытаюсь защитить тебя! Может, это и не доказательство того, кто убийца Гарета, но это доказательство того, с кем он проводил время. Кто знает, во что он вляпался, если у него была такая компания?

— Вот именно, — шипела она. — Кто знает? Может быть, только звезды и его убийца.

— Тот, кто может быть на том видео или на той фотографии, — фыркнул я.

— Да, может быть. А может и нет.

— Ты должна доверять мне в этом вопросе, — надавил я.

Она хмыкнула, закатив на меня глаза. — Доверять тебе? Ты можешь лгать мне в лицо, чтобы прикрыть свою задницу, насколько я знаю. Я не вижу, чем ты заслуживаешь большего доверия, чем любой из мужчин, с которыми я провожу время.

Я уставился на нее, пораженный тем, что она все еще подозревает меня. — Я знаю, что был не совсем честен, но я клянусь тебе…

— Оставь это. Я уже слышала это раньше, Габриэль. И я устала от пустых обещаний. У меня их было достаточно, чтобы хватило на всю жизнь. Гарет поклялся, что всегда будет рядом, мама обещала любить и заботиться обо мне, несмотря ни на что. Но где они сейчас, а?

Я поймал ее руку, прежде чем она успела отмахнуться и прижал ладонь к ее щеке, чтобы она посмотрела на меня. — Мои обещания не пустые, Элис.

Она выдернула свою руку из моей, сверкнув глазами. — Слова ничего не значат. Любой может пообещать мне луну, но я никогда не видела, чтобы кто-то достал ее с неба, — она помчалась прочь и мое сердце разбилось, когда она ушла.

Она возвращалась в объятия мужчин, от которых я не мог ее спасти. Я просто не мог быть рядом с ней двадцать четыре часа в сутки, чтобы присматривать за ней. Разве после прошлой ночи не стало как никогда очевидно, насколько опасно связываться с Лунным Братством и Кланом Оскура? Она могла погибнуть.

При этой мысли у меня заурчало в животе, а татуировка Весов на груди зачесалась как сумасшедшая. Я опустился на свои меха и положил голову на руки, пытаясь придумать выход из этой ситуации. Был только один реальный вариант и это была даже не возможность. Чтобы Элис когда-нибудь могла доверять мне, я должен был открыть перед ней свою плоть и обнажить свою грязную душу. Она должна была услышать правду. Каждую почерневшую, разрушенную часть меня.

Но я не был готов. Я не был достаточно храбр. Потому что если она когда-нибудь услышит эти слова из моих уст, она будет презирать меня. Она выместит на мне свою ярость, а почему бы и нет? Я причинил боль ее брату. Я был ответственен за ужасную, ужасную вещь.

Клянусь звездами, если бы я хоть на минуту задумался, почему ему так отчаянно нужны были деньги, если бы я спросил его, заставил его рассказать мне, зачем они ему нужны, прежде чем действовать так нагло, может быть, мы бы сейчас не оказались в такой передряге.

Самым печальным было то, что я никогда бы не встретил Элис, если бы ее брат не умер. Это был жестокий поворот судьбы. Но если бы я мог исправить то, что было сделано, я бы принял эту участь. Потому что Элис предпочла бы иметь в своей жизни брата, а не какую-то хреновую Элизианскую Пару, которая не заслуживает и волоска на ее голове, не говоря уже о ее сердце.

Мне жаль, Гарет. Мне очень, блядь, жаль.

3. Элис

— Поскольку мистер Драконис явно не появится, не могли бы вы сегодня поработать в паре с мисс Каллисто? — Голос профессора Титана привлек мое внимание, и я повернулась посмотреть, с кем он говорит.

Мой взгляд зацепился за Габриэля, когда он поднялся со своего места в конце аудитории, где он сидел один. Его партнер по лаборатории, очевидно, тоже решил прогулять занятия, что означало, что мне предстоит провести час в его компании. Я снова отвернулась, когда он подошел ко мне, посмотрела на свой утренний гороскоп и в сотый раз задалась вопросом, что он означает.

Доброе утро, Весы.

Звезды рассказали о вашем дне!

Сегодня вы можете поддаться искушению и перейти грань между любопытством и глупостью.

Остерегайтесь испытывать узы отношений ради корыстных целей, но если вы окажетесь в бурных водах, то честность — всегда лучшая политика.

Я взглянула на часы, нахмурилась и подумала, где же, черт возьми, Райдер. Было двадцать минут первого и у меня возникло ощущение, что Титан был прав, он не появится.

Я не видела его после клуба и была более чем обеспокоена тем, что впервые столкнусь с ним лицом к лицу. Но теперь, когда он не появился, я начала беспокоиться.

Я соскочила со своего места, прежде чем Габриэль успел занять привычное место Райдера рядом со мной и бросилась через всю комнату к Леону, усевшись на край его стола.

— Привет, маленький монстр, — сказал он с ухмылкой, наклонившись вперед, чтобы провести пальцами по моему бедру. — Ты не хотела попросить Титана поставить тебя в пару со мной?

— Нет, — ответила я, пожав плечами и оглянулась на Габриэля, когда он опустился на сиденье Райдера. Он хмуро смотрел на нас, несомненно, придумывая, что бы еще сказать, чтобы отвадить меня от Леона, но ему вряд ли повезет. Находиться рядом с Леоном было все равно, что нежиться под лучами солнца в летний день и я не собиралась отказываться от него в ближайшее время. Если вообще когда-либо.

— Так почему же тогда я получаю удовольствие от твоего общества? — спросил Леон, скользнув рукой по моим коленям и взяв меня за руку.

Я улыбнулась, когда он просунул свои пальцы между моими и надула пузырь с помощью моей жвачки, аромат вишни остался в воздухе, когда пузырь лопнул.

— Ты не видел Райдера сегодня утром? — спросила я, проводя большим пальцем по тыльной стороне его руки.

— Только не говори мне, что ты пришла сюда только для того, чтобы спросить об этом любителе Пумбыы, — простонал Леон, со вздохом откинувшись в кресле.

— Это не единственная причина, — ответила я, протягивая свободную руку, чтобы провести пальцами по его длинным волосам.

Минди рядом с ним резко вдохнула и я не могла не посмотреть в ее сторону, так как она слишком долго смотрела на меня не мигая.

Леон мурлыкал, как кошка, наклоняясь к моим прикосновениям и я улыбнулась, когда мое внимание снова переключилось на него.

— Но ты все еще хочешь услышать мой ответ, верно? — спросил он со знающей улыбкой.

— Мне просто нужно поговорить с ним кое о чем, — ответила я.

— Хорошо. — Леон откинулся назад и достал свой Атлас из кармана пиджака, быстро набирая сообщение.

— Я не знала, что вы с Райдером общаетесь, — поддразнила я.

— Это не так. Я только что перевел Минди в режим повышенной готовности. Если кто-то из них видел его сегодня, они дадут мне знать.

Его Атлас начал неоднократно пикать, когда Титан проходил мимо нас и раздраженно прочистил горло. Леон заставил его замолчать, посмотрев на ответы, пожал плечами и протянул Атлас мне.

Ориана Штайнер: Я собираюсь выследить его сейчас!

Бетан Лумс: Его не было на завтраке, но я обыщу каждый уголок, пока не найду его!

Брэнди Кнайфель: Я могу нарисовать татуировки по всему телу и хорошо притвориться ним, если это поможет?

Эбигейл Коул: Я пойду на крышу общежития Вега, чтобы прокричать его имя облакам!

Джесс Питерс: Я уйду с уроков и отправлюсь в Лунную часть города, чтобы найти его!

— Значит, никто его не видел, — сказала я, передавая Атлас обратно с неприятным чувством в животе.

— Я дам тебе знать, когда они увидят его, — предложил Леон.

— Спасибо, — я соскользнула с его стола, но он не отпустил мою руку, притянув меня к себе, чтобы украдкой поцеловать.

Я вздохнула, прильнув к нему, запустив свободную руку в его шелковистые волосы на слишком короткий миг, прежде чем снова отстраниться.

— Значит, сегодня настала моя очередь, чтобы провести время с тобой? — спросил он с ухмылкой, от которой я прикусила губу.

— Возможно, — ответила я, прежде чем отстраниться.

Я опустилась обратно на свой привычный стул на скорости, сдувая на глаза прядь сиреневых волос. Она упала прямо мне на лицо и Габриэль наклонился вперед, чтобы заправить ее за ухо.

Он мгновенно отпрянул назад, и я сузила глаза. — Почему ты делаешь такое дерьмо?

Габриэль пожал плечами, а я закатила глаза.

— Конечно, ты не можешь просто быть честным со мной, — пробормотала я, перелистывая учебник в поисках страницы о приворотных зельях.

Я чувствовала на себе его взгляд, но игнорировала его, продолжая свои поиски.

— Потому что мне кажется естественным заботиться о тебе, — пробормотал он, наклонившись к моему уху. — Настолько естественно, что иногда я забываю, что ты этого не хочешь.

Я поджала губы и оглядела его. — Я только хочу, чтобы ты был честен со мной, — сказала я, глядя в его темные глаза.

— Хорошо. По моему искреннему мнению, я думаю, что тебе нужно перестать общаться с такими придурками, как Леон Найт и Данте Оскура, — сказал он.

— А я считаю, что как человек, у которого нет друзей, ты не должен давать мне советы о том, как заводить своих, — ответила я.

— Ты всех своих друзей так целуешь? — прорычал Габриэль, словно он всерьез думал, что его дерьмо про Элизианскую Пару имеет какое-то влияние на мои действия.

— Да. Но ты об этом не узнаешь, потому что ты мне не нравишься, — я поднялась на ноги и отправилась собирать ингредиенты, необходимые для зелья.

— Все в порядке, Элис? — позвал Титан, когда я проходила мимо его стола.

— Ничего такого, с чем бы я не справилась, — ответила я, и он ободряюще улыбнулся мне.

— Позволь мне помочь тебе с этим, подруга! — с энтузиазмом воскликнул Юджин, практически подбегая ко мне.

— Помочь с чем? — нахмурившись, спросила я, доставая котелок из кучи на дне шкафа с припасами, готовый наполниться ингредиентами, необходимыми для зелья.

— Я могу достать для тебя все необходимое! — промурлыкал он, выхватывая вещи с полок и наполовину бросая их в мой котел.

— Спасибо, — сказала я, не совсем понимая, почему он так хочет мне помочь, но я догадывалась. Я согласилась дружить с ним, так что, возможно, это был его способ проявить дружелюбие. — Итак… как ты?

— Я? — пискнул Юджин, глядя на меня расширенными глазами.

— Да, разве друзья не спрашивают, как дела у друзей?

— Спрашивают! И у меня все хорошо, спасибо. У меня был небольшой инцидент с моими носками, но сыпь уже почти прошла и я попросил Фердинанда больше не использовать их таким способом.

— Ты потерял меня, Юджин, — призналась я. — Кто такой Фердинанд и что он сделал с твоими носками?

Юджин огляделся вокруг, как будто не хотел, чтобы его подслушали, прежде чем наклониться поближе, чтобы объяснить. — Он мой сосед по комнате и он Грифон. У меня постоянно появляются эти очень болезненные, зудящие высыпания на ногах и я не мог понять, почему. Но однажды я поймал его на месте преступления.

— Какое преступление? — спросила я.

— Он… использовал мои носки, чтобы вытирать свою задницу. А ты знаешь, что дерьмо Гриффина очень едкое…

Я сжала зубы, пытаясь не рассмеяться. Я действительно чертовски старалась, но мне не удалось остановить хихиканье, которое вырвалось из моих губ. — Надеюсь, ты надрал ему задницу за это, — сказала я, когда он покраснел.

— Ну… он извинился… вроде как. То есть, на самом деле он сказал, что ему жаль, что мои носки так хорошо ощущаются в его заднице…

Я разразилась смехом, закрыв рот рукой, чтобы остановить себя. — Прости, Юджин, но это чертовски смешно. Знаешь, в ужасно отвратительном смысле. Но ты должен преподать этому засранцу урок, иначе, думаю, у тебя и дальше будут чесаться ноги и облезлые носки.

Юджин тоже дернулся в улыбке и даже немного рассмеялся. — Может быть, мне стоит бросить ему вызов… — сказал он, звуча чертовски неуверенно.

— Да, черт возьми, стоит, — согласилась я. — Ты сам сказал мне, что ты более силен, чем все думают. Так что поднимайся, Фейри, и покажи этому мерзкому Грифону, кто в доме хозяин.

Улыбка Юджина немного расширилась и я могу поклясться, что его позвоночник тоже немного выпрямился. Этот парень нуждался в серьезной корректировке отношения к себе, но, может быть, получив пару толчков уверенности, он сможет преодолеть свою неуверенность в себе и научиться занимать свое место в обществе, как и все остальные фейри.

— Упс, у тебя там только один камень, Диппер, — громко сказал Леон, присоединяясь к нашему разговору и бросая четыре дополнительных камня в котел Юджина. — Тебе нужно больше помощи в разжигании, чем остальным, так что лучше добавь еще несколько.

— Мне не нужна дополнительная помощь в разжигании, — пискнул Юджин, подняв подбородок и смотря на Леона.

— Ты хочешь сказать, что у тебя в штанах уже набухшая пипка? — спросил Леон, хлопнув рукой по плечам Юджина. — Потому что я знаю, что ты запал на мою девочку, но я действительно не думаю, что ты сможешь с ней справиться.

— Леон, не будь ослом, — предупредила я, когда румянец Юджина распространился до самой линии его белых волос.

— Я не осуждаю, маленький монстр, — заверил он меня. — Есть предположение, что я тоже пролил зелье для возбуждения на колени, из-за невероятно огромного размера моего члена. Не хочешь помочь мне проверить?

Я фыркнула от смеха, оттолкнув его руку от Юджина, чтобы бедный мальчик смог убежать.

— Мне было интересно, какого черта он был таким твердым все это время, — поддразнила я. — Я просто предположила, что ты очень любишь учиться.

— Нет, маленький монстр. Мне очень нравишься ты. Но если ты хочешь поиграть с этим зельем, когда оно будет готово, то, может быть, мы могли бы выяснить, что происходит, когда его выливают на пару идеальных сисек?

— Если они такие идеальные, то почему ты хочешь, чтобы они были больше? — спросила я, приподняв бровь

— Хорошего много не бывает, — ответил Леон с ухмылкой.

— Правда?

Леон придвинулся ближе ко мне и Юджин воспользовался возможностью сбежать, поспешив обратно к своему столу.

Я отступила назад, потянулась рукой за спину, чтобы окунуть пальцы в горшок с измельченными листьями розового шепота на полке позади меня, пока Леон подбирался ближе.

Он поймал мой подбородок и прижался поцелуем к моим губам, а когда я уступила его требованию, я провела испачканными пальцами по его белой рубашке, рисуя на ней пару полных грудей с очень большими сосками.

— Я не знаю, Леон, — дышала я ему в рот, глядя вниз, когда отстранялась. — Я думаю, может быть, они немного великоваты сейчас.

Взгляд Леона упал на его испачканную рубашку, и он рассмеялся, заметив мое художество. Я ухмыльнулась ему и бросилась прочь, прежде чем он успел меня поймать.

К тому времени, как я вернулась к своему столу, Габриэль явно решил, что с него хватит разговоров, и деловито печатал на своем Атласе.

Я откинулась в кресле и посмотрела, что он делает и нахмурилась, обнаружив, что он просматривает сайт о пропавших без вести.

— Что ты смотришь? — с любопытством спросила я.

— Охочусь за парнем, который был убит в лесу. Если кто-то его потерял, то он может быть указан на этом сайте.

Габриэль не смотрел на меня, но я обнаружила, что смотрю на него. Я не могла понять его точку зрения. Он настаивал на том, чтобы солгать мне о том, что меня волновало больше всего на свете. И тем не менее, он все равно из кожи вон лез, чтобы помочь мне. Снова и снова. Он не сомневался ни в чем из того, что я говорила и похоже, был почти так же заинтересован в этом расследовании, как и я.

Я потянулась за ингредиентами и начала работу над нашим зельем. Может, он и был чертовски запутанным, но у меня действительно сложилось впечатление, что он на моей стороне.

***

К тому времени, как закончились занятия, Леон так и не получил вестей от своих Минди о Райдере. Он не появился и на уроке Таро, и к обеду я начала волноваться.

Это было не похоже на него — прогуливать занятия. Он заботился о своем образовании, о том, чтобы научиться использовать свои силы и стать самым сильным фейри, каким только мог быть.

Что-то было не так. И нутром я понимала, что не смогу высидеть еще один урок, пока не выясню, что же случилось.

Я достала из сумки свой Атлас и отправила ему сообщение, пока шла по коридору в Альтаир Холл. Готическое здание было оживлено шумом студентов, переходящих от одного занятия к другому, но я не обращала на них внимания, уставившись на свой экран.

Элис:

Привет…

Это было довольно убого, но мне казалось, что я никогда не писала ему раньше. Он просто не был похож на того, кто обменивается сообщениями. Я почти слышала, как он спрашивал, какого черта люди беспокоятся о том, чтобы делать что-то настолько обычное.

Две галочки в нижней части экрана не загорелись, что дало мне понять, что он не прочитал сообщение и я с досадой выдохнула.

Если змея не хочет приходить к мышке, то, может быть, мне пора пристегнуть свои боевые усы?

Остальные ученики направились в кафейтерий, чтобы забрать свой обед, а я направилась прямо во двор Акрукса.

Я продолжала идти, пока не дошла до трибун, где всегда собиралось Лунное Братство и остановилась, обнаружив, что они совершенно пустынны.

Пожевав губу, я огляделась вокруг на случай, если кто-то из них мог направляться сюда, но ни одного члена Братства не было видно.

Я даже не знала, вернулся ли он вообще в Академию после прошлой ночи, но оставалось еще одно очевидное место, которое следовало проверить.

Я бросилась к общежитию Вега, прежде чем успела струсить и распахнула дверь, намереваясь направиться прямо в комнату Райдера на первом этаже. Но едва я сделала шаг в коридор, как звук открывающейся двери привлек мое внимание, и я повернула в другую сторону.

За лестницей была дверь, которая вела вниз, в технические помещения под зданием, где находились котлы и я увидела Райдера как раз перед тем, как он снова закрыл ее за собой. Меня охватило облегчение, когда я убедилась, что с ним все в порядке, но за этим быстро последовало подозрение, когда я задалась вопросом, что, черт возьми, было настолько важным, что он пропустил занятия и теперь скрывается в пустынных коридорах под школой.

Я колебалась, гадая, какого черта он там делает, и коварный преследователь во мне навострил уши, пытаясь подслушать все, что происходило за дверью.

Даже с моим вампирским слухом я не могла уловить ни единого звука за дверью, и этого было достаточно, чтобы понять, что наложен глушащий пузырь.

Возможно, это была плохая идея — следовать за Райдером Драконисом в темноту. Но мне всегда нравились плохие идеи.

Я бросилась вперед и приоткрыла дверь настолько, чтобы проскользнуть внутрь. Тепло труб омыло меня, и я сосредоточила внимание на своих дарах и обострила зрение, чтобы спуститься по каменным ступеням в темноте без необходимости создавать свет с помощью магии.

Мягкое янтарное свечение привлекло меня и я окружила себя плотным глушащим пузырем, чтобы скрыть свои движения, пока я стремительно продвигалась к нему.

Спустившись по лестнице, я направилась дальше по длинному коридору, усеянному трубами и электрическими проводами, и наконец оказалась у входа в котельную. Из проема лился свет, и я заглянула за угол в широкое помещение, в котором располагались два огромных котла.

Казалось, все члены Лунного Братства собрались внутри, их внимание было приковано к Райдеру, который стоял в дальнем конце комнаты и разговаривал с ними.

Я не могла расслышать ни слова из того, что он говорил, так как вокруг комнаты был заглушающий пузырь, и я выругалась от разочарования, пытаясь понять, что делать.

Один из огромных котлов находился недалеко от входа, и вечно горящее пламя под ним вспыхивало оранжевым светом, который и привел меня сюда.

За ним, где было собрано гнездо труб, в тенистом углу сидел забытый человек. Мы работали над заклинаниями иллюзии на Кардинальной Магии, и я была уверенна, что смогу создать базовое маскировочное заклинание, чтобы спрятаться в тени. Нужно было только добраться до этого места и наложить его так, чтобы меня не заметил один из членов самой кровожадной банды в Алестрии.

Я, должно быть, чертовски обезумела.

Все в комнате смотрели на Райдера и стояли ко мне спиной. Если бы я держалась пониже, меня бы скрыла толпа, а мой глушащий пузырь скрыл бы мой путь.

Я не стала раздумывать над этим и быстро ворвалась в комнату.

Я двигалась так быстро, как только могла, пока не остановилась в тени за котлом и не набросила на себя иллюзию.

Мое сердце колотилось от адреналина, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы успокоить дыхание настолько, чтобы сосредоточиться на сказанном.

— Если Оскуры скатываются к гражданской войне, то почему бы нам просто не позволить им сражаться? Пусть они прольют столько собственной крови, сколько захотят, а когда победителем станет Феликс или Инферно, мы нанесем удар по ним, — решительно предложила одна девушка.

Я не могла разглядеть большинство лиц в море Собратьев, но я смогла разглядеть лицо Райдера в толпе.

Он нахмурился, его губы скривились достаточно, чтобы дать мне понять, что ораторша разозлила его своим предложением.

— Потому что я не хочу ждать. Братству не нужно медлить, пока наши враги ослабляют себя. Я хочу пойти за Феликсом сам, и я не спрашивал вашего мнения по этому поводу, — прорычал он.

По комнате прокатился ропот, но он быстро затих, когда Райдер издал глубокий хрип из основания своей груди.

— Если кто-то здесь сомневается в моем решении, значит, вы сомневаетесь в моем лидерстве. Так почему бы вам не оспорить мое место, если это так? — спросил он низким голосом.

Бормотание быстро стихло, и наступила тишина, такая густая и быстрая, что у меня заложило уши.

Я нахмурилась, глядя на решительный вид челюсти Райдера. Он был готов противостоять своим собственным людям из-за этого, так что это должно было значить для него чертовски много. Но почему он так упорно стремился справиться с Феликсом сам? Я чувствовала, что мне не хватает какой-то информации, и у меня чесались руки, чтобы получить ее.

— Нет желающих? — спросил Райдер со смертоносным шипением. — Почему я не удивлен?

Чтобы Райдер ни объяснял, одно было ясно. Он был лидером своего народа, и его слово было законом. Хотелось бы мне знать, почему он решил разобраться с Феликсом сам. Потому что у меня было ощущение, что ответ кроется гораздо глубже, чем гордость или превосходство Клана.

4. Райдер

Я заломил шею, ожидая, пока все уйдут, и провел языком по зубам. Я установил тонкое заклинание обнаружения в тот момент, когда создал пузырь глушения. Я не хотел рисковать тем, чтобы за мной шпионили. Я также точно знал, кто за мной следил, потому что узнал магическую подпись, которую заклинание послало мне обратно.

Я переместился, чтобы заблокировать выход, затем повернул голову туда, где, как я знал, Элис пряталась за котлом.

Мрачная улыбка растянула мой рот. — Выходи, выходи, где бы ты ни была.

Она молниеносно бросилась вперед, а я сделал выпад в сторону, поймал ее за руку и отбросил к стене. Я прижал ее к стене, наклонив голову и пристально уставился на свою жертву. И, черт возьми, я уже был возбужден из-за нее. Костяшки моих пальцев сжались, и слово боль пульсировало так же остро, как и слово похоть. Но я точно знал, какое из них я хотел бы отдать ей больше всего прямо сейчас.

Ее губы разошлись, а зрачки расширились. Я не знал, было ли это потому, что я поймал ее, или потому, что она была возбуждена тем, как близко я был к ней. Возможно, и то, и другое.

— Шпионишь за мной для Оскуры, маленькая овечка? — рыкнул я. — Я дал тебе свободный проход в том дерьмовом клубе прошлой ночью, и вот как ты мне отплатила? Ты должна стоять на коленях, умоляя отсосать мой член в обмен на свою жизнь. — Вот это, блядь, сексуальный образ. Не то чтобы я с легкостью заставил ее встать передо мной на колени. Но выражение ее глаз стоило этого комментария.

Она выпрямилась, собираясь с силами, словно я ее не задел, но было уже слишком поздно. Я видел страх, похоть, искушение.

— Полагаю, именно на это ты и рассчитывал с этим маленьким трюком, — сказала она легкомысленно.

— Мой маленький трюк? — насмешливо сказал я. — Это ты пробралась сюда, чтобы подслушать частную встречу Братства, детка. Может, тебе стоит вспомнить, с кем ты разговариваешь?

— И все же ты не обличил меня перед своими друзьями, о могущественный Лунный Король, — она накрутила прядь сиреневых волос на палец, и у меня возникло желание схватить за нее и потянуть. — Если ты знал, что я была здесь все это время, то почему было не наказать меня перед ними и помешать мне услышать твои дьявольские планы?

— Может быть, я хочу наказать тебя наедине, — прорычал я, прижимая ее к себе так, что ее грудь оказалась прижатой к моей. Она облизнула свои полные губы, и у меня вырвался стон, когда я представил, как ее язык проводит по моему члену.

— А может, ты просто надеялся сделать вид, что не доверяешь мне, — продолжала она. — Потому что, давай будем честными, ты знаешь, что я не из Оскура, Райдер.

— Так почему ты шпионишь за мной? — потребовал я, прижав руки к стене по обе стороны от нее.

— Я увидела, как ты пробираешься сюда, и мне стало любопытно, — она пожала плечами, как будто это было так просто. Но это было совсем не так.

— Думаешь, твое милое личико в безопасности от моих кулаков, Элис? — я зарычал, приблизившись к ее рту, потому что, черт возьми, я хотел увидеть, как она вздрогнет. Я хотел, чтобы она почувствовала мою силу до самых костей. — Я побью тебя, как побью любого другого фейри, который предаст меня.

— Кто говорил о предательстве? — сладко спросила она, прикусив нижнюю губу.

Черт, клянусь, она делала это нарочно. Она выгнула спину так, что ее сиськи прижались ко мне, и из меня вырвался стон тоски.

Ее рот победно дернулся. Черт, неужели я только что раскрыл ей свои карты?

— Хочешь знать правду? — прошептала она, приподнявшись на цыпочки, чтобы говорить мне на ухо. Ее дыхание на моей шее могло бы сойти за минет, так сильно оно меня завело. Если она ничего не предпримет, мне скоро понадобится хирургическая операция по удалению моих синих яиц. Но, подождите, она же ни хрена не может с ними сделать, правда? Сделка с Инферно быстро становилась бичом моей жизни.

— Скажи мне, — хотел приказать я, но не смог. Это прозвучало мягче, как мурлыканье вместо рева. Это было совсем не похоже на меня.

— Ты не явился на занятия, и, возможно, я на один процент боялась, что прошлой ночью тебя похоронили где-нибудь в канаве, — сказала она, откинувшись назад и позволяя мне увидеть правду этих слов в ее глазах.

Я боролся с ехидной ухмылкой, которая хотела захватить мои губы в заложники. — Я тот, кто хоронит.

Элис беспокоилась обо мне. От этого мне стало тепло. Слишком тепло. Что, блядь, со мной не так?

Я потянул за воротник, отступая назад. — Так ты неравнодушна ко мне, да? У тебя уже есть мокрое местечко для меня?

— Да пошел ты, — рассмеялась она, а затем бросила на меня любопытный взгляд. — Так почему тебя так волнует преследование Феликса? Разве он не проблема Оскура?

Я сжал губы, боясь, что она услышит правдивый ответ на этот вопрос. Тот факт, что Феликс предложил мне Мариэллу, заставлял меня быть уверенным, что он знает, где она находится. И вместо того, чтобы выполнять его грязную работу, чтобы заплатить за нее, я планировал выследить его и вырвать ответ из его уст.

Я пожал плечами, обращаясь к Элис. — Он Оскура. Я хочу, чтобы они все умерли.

Я шагнул назад, но она поймала мою руку, чтобы остановить меня, в ее глазах был знающий взгляд. — Правда? Потому что я должна поблагодарить тебя за одного Оскура.

— Что? — гаркнул я.

— За Данте, — вздохнула она, ее глаза искали мои. — Ты пощадил его.

С моих губ сорвалось шипение. — Я бы не стал использовать эти слова.

— Тогда какие слова ты бы использовал? — она строго посмотрела на меня, и я сжал челюсти.

— Прошлой ночью я охотился за Феликсом, а не за ним, — сказал я просто. Но почему я пощадил гребаного Инферно? Я твердо решил не думать об этом и не иметь с этим дела с тех пор, как это случилось. Возможно, виной тому был отчаянный взгляд Элис. А может, я знал, что единственный Оскура, который заслуживает того, чтобы быть главным в их Клане, — Данте. Мне нужен был равный соперник, а не такой подлый кусок дерьма, как Феликс. Я потрошил таких, как он, среди своих людей. Они были никчемными крысами, которые жили ради крови, независимо от того, чью кровь они проливали.

— Ты мог бы напасть на обоих, — заметила она.

— Брось, Элис, — огрызнулся я, и она закатила глаза.

Я повернулся к ней спиной и начал выходить из комнаты. Я все равно не собирался ее наказывать. Она была права, я позволил ей подслушать собрание. Потому что по непонятной причине я доверял этой девушке.

— Ты идешь? — позвал я.

— О, могущественный Лунный Король приглашает меня куда-то? — она бросилась в мою сторону с дразнящей ухмылкой.

Возможно, она называла меня так с сарказмом, но, черт возьми, я не собирался ее останавливать.

— Ты мне нужна для кое чего, — сказал я, пожав плечами.

— Ну, мне нужно немного больше информации, чем это, Райдер.

— Тогда тебе не повезло, — я ускорил темп, и она легко держалась рядом со мной, пока я поднимался по лестнице. Я распахнул дверь, промаршировал через фойе и заставил нескольких первокурсников разбежаться, как муравьев, вокруг меня.

Я направился по коридору первого этажа к своей комнате и был удивлен, когда Элис последовала за мной до самого конца.

Она вскочила на моем пути, прежде чем я успел открыть дверь, наклонив голову на одну сторону и вытянув руки по обе стороны дверного проема.

— Скажи мне, — игриво потребовала она. — Или ты не войдешь.

— Я просто войду с силой, — сказал я низким тоном, продвигаясь в ее личное пространство. — Или ты этого и хочешь? — я смотрел на ее полные губы с сотней грязных мыслей, проносящихся в моем мозгу.

Она взяла мою руку, поднесла ее ко рту и провела клыками по моим костяшкам. Ощущение дошло до моего члена. Она выбрала слово похоть, чтобы поиграть с ним, и я подумал, не сделала ли она это специально. Из меня вырвался стон жажды, и я прильнул ближе, часть меня была на грани того, чтобы забыть о сделке с Инферно и просто взять то, чего я хотел. То, чего явно хотела и она.

Она опустила мою руку, вывернулась и прижала мою ладонь к двери, чтобы замок признал меня. Затем она с Вампирской скоростью ворвалась внутрь, и я раздраженно хмыкнул, после чего последовал за ней в свою комнату.

— Так в чем тебе нужна моя помощь? — спросила она, и я посмотрел вверх, где она лежала на спине, на койке над моей, ее ноги были согнуты, а юбка сползла по бедрам.

— В идеале с моими ноющими яйцами, но это не вариант, — я направился к своему столу, открыл нижний ящик и достал набор, который хранил там.

— Может, тебе стоит приложить к ним лед? — поддразнила Элис, когда я повернулся к ней с коробкой в руках. Ее взгляд упал на нее, и она села с любопытным видом.

— Иди сюда, — приказал я, положив коробку на стол и открыв.

Она проскочила мимо меня, заглядывая в нее, пока я стягивал с себя рубашку позади нее. Может, я и не смог бы трахнуть Элис, но это было бы чертовски близким в моих представлениях.

Элис задохнулась, когда поняла, что было в коробке. — Ты хочешь, чтобы я…

— Добавила новую татуировку в мою коллекцию, да, — сказал я с ухмылкой.

— Я не мастер татуировок, — засмеялась она, поворачиваясь ко мне лицом. Ее взгляд сразу же упал на мою обнаженную грудь, и я сглотнул, когда ее взгляд пробежался по бесчисленным шрамам, покрывавшим мою кожу.

— Райдер… — она подалась вперед, подняла руку и прижала палец к одному из шрамов возле моей ключицы. Она проследила форму полумесяца с выражением боли в глазах. — Откуда они у тебя?

Я пожал плечами, мое сердце разрывалось и обливалось кровью, когда правда проникала в меня. Но ей не нужна была эта правда. Она была в прошлом. В забытьи.

Ее губы искривились, когда она продолжила проводить пальцем по моим шрамам, прикосновение было нежным, но при воспоминании о каждом из них во мне вспыхивала агония. Я впитывал ее, позволяя своим магическим резервам питаться ею, но это был не тот вид боли, который мне нравился. Особенно когда она исходила от меня.

Я взял ее запястье и направил к своему сердцу, а вытянутым пальцем нарисовал там Х. Она посмотрела на меня из-под ресниц, вспоминая тот момент на холме с видом на озеро, когда она нарисовала крест на моем сердце в знак обещания, что ей нужен настоящий я. А не просто ядовитое существо, которое доставалось всем остальным.

— Я хочу, чтобы татуировка была именно такой, — сказал я.

Ее глаза расширились, и она кивнула в знак понимания. Эта татуировка была для нее. Об этом не нужно было говорить. Это было чертовски очевидно.

— Я знаю, что это просто крест, но я не обладаю художественным талантом, как мой брат… — замялась она, пожевав губу. — Я не хочу все испортить.

— Не испортишь, — твердо прорычал я.

Она придвинулась ближе с задумчивым видом, ее рука переместилась на мою грудину, где зазубренная линия омрачала мою плоть. — Я сделаю это при одном условии.

— Каком?

— Ты должен рассказать мне, откуда у тебя эти шрамы, — прошептала она.

Я попытался проглотить свой язык, и когда это ни хрена не получилось, я кивнул, сдаваясь. Потому что, блядь, если она действительно хотела знать, она могла. Я просто надеялся, что она не сочтет меня слабым, когда я закончу говорить.

Она отвернулась от меня, переместившись к набору для татуировок, и я шагнул вперед, чтобы помочь установить его. Когда все было готово, я научил ее держать пистолет с иглой и решил, что этого достаточно. Я доверял Элис. И, честно говоря, пока она причиняет мне боль, дерьмовая татуировка будет того стоить.

— Тогда ложись, — она указала на мою кровать, и я боролся с ухмылкой так сильно, что чуть не лопнул кровеносный сосуд.

Я опустился на койку, и Элис принесла с собой татуировочный пистолет, баллончик с черными чернилами и блеском магии. Я ждал, пока она решит, как она собирается это сделать, и когда она перекинула ногу через меня, расположившись на моих бедрах, я чуть не кончил.

— Черт, Элис, — вздохнул я, и она одарила меня озорным взглядом. Она наклонилась вперед, используя очищающие салфетки, чтобы протереть участок моей груди, который она собиралась заклеймить.

Из всех клейм, которые у меня были, это клеймо я хотел больше, чем воздуха в этот момент.

Она провела иглой над моим сердцем, и я вдохнул, ожидая поцелуя боли.

— Начинай говорить, Райдер, — промурлыкала она, включила татуировочный пистолет и провела иглой по воздуху, не позволяя ей коснуться меня. Она опустилась ниже, и сладость ее дыхания заставила меня жаждать ее уст. Рот, на который я никогда не смогу претендовать, пока действует договор.

— Ты такая дразнилка, — сказал я.

— Клянусь звездами, это была шутка!?

— Нет, — сразу же ответил я.

— Да, это была шуткааа, — пропела она, ухмыляясь от уха до уха. Черт, как приятно было заставлять ее так улыбаться.

— Просто приступай к делу, — потребовал я. От жужжания иглы моя кожа запылала от желания. Я хотел истечь кровью ради Элис.

— Нет, пока ты не начнешь рассказывать мне об этих шрамах, — настаивала она.

Из меня вырвалось шипение разочарования. — Ладно, — прорычал я. — Мне их оставил один из Оскуры.

— Тебе придется быть более конкретным, — она держала иглу наготове, и резкий укол в груди заставил меня отчаянно застонать.

— Мне нужна боль, чтобы говорить об этом, — серьезно сказал я, и ее брови сошлись.

Она опустила руку, прижимая иглу к моей коже, и я вздохнул, когда она вонзилась в мою плоть и дала мне облегчение, в котором я нуждался.

— Мой отец был убит Оскурами, — сказал я, наблюдая за ее реакцией, но она сохраняла нейтральное выражение лица и смотрела на иглу. — Через несколько месяцев после того, как отец Инферно развалился на куски, Оскуры устроили ловушку, чтобы поймать моего отца. Они собрали всех женщин и детей среди нашего народа, кого смогли, и потребовали, чтобы мой отец пришел и отдал свою жизнь в обмен на их.

Элис нахмурила брови, но ничего не сказала. Думаю, она знала, что мне не нужна ее жалость. И я был этому рад.

— Он никогда не говорил мне правду, — мрачно произнес я, мои внутренности скрутило. — Я узнал обо всем, что произошло, спустя долгое время. Большая часть Братства последовала с ним на смерть, чтобы поддержать его. Он пожертвовал собой, чтобы спасти наш народ.

— Оскуры отпустили их? — спросила Элис, игла снова вонзилась в меня.

Я кивнул, но моя челюсть была сжата. — У них была другая цель, — прорычал я. — Пока Братство отсутствовали, а я оставался дома, за мной пришла тетя Инферно, Мариэлла Оскура.

Элис молчала, ожидая, когда я продолжу.

— Группа засранцев Оскура ворвалась в мой дом, и я сражался за свою гребаную жизнь против них. Но моя магия не была пробуждена, у меня даже не было моего Ордена, — моя кожа затрепетала от воспоминаний. То, кем я стал сегодня, определялось тем моментом. Если бы я был быстрее, если бы я сбежал… возможно, я не был бы сейчас таким пустым, таким разбитым. — Меня бросили в фургон и отвезли в дом Мариэллы на окраине Алестрии. И там я пробыл четырнадцать месяцев.

— Райдер, — в ужасе вздохнула Элис, ее рука замерла.

— Продолжай, — потребовал я, и она снова прижала иглу к моей коже, заставляя меня расслабиться. Эти воспоминания можно было пережить только через боль. Мне нужна была отдушина. Я не говорил об этом с тех пор, как рассказал этой суке, школьному психологу, мисс Найтшейд. И она никогда не уточняла деталей, только то, что было необходимо. Я рассказывал ей это в течение нескольких месяцев, давая кусочки то тут, то там. Но Элис получала все сразу. Я понятия не имел, почему, но, рассказывая ей об этом, я не чувствовал себя так, словно меня заживо съедали голодные муравьи. Именно так я чувствовал себя, рассказывая все Найтшейд. Она не имела права знать мое прошлое, но мне казалось, что Элис уже владеет им.

— Меня поместили в комнату без окон… — я содрогнулся при воспоминании об этом. Эту комнату я знал как никто другой. Каждый угол, каждую отметину на стене, каждую плитку на полу. — Как будто она сделала ее для меня. В двери была щель для еды, металлический унитаз и одно одеяло.

Элис прижала свободную руку к моей груди, и тепло ее ладони проникло в мою ледяную кровь. — Дай мне посмотреть, — вздохнула она, откладывая в сторону татуировочный пистолет.

Я перевел взгляд на нее и показал комнату через видение, впустив ее на несколько секунд в это холодное, кошмарное место. Я почувствовал, как ее тело напряглось, а из горла вырвался рык. Когда я отпустил ее, ее клыки удлинились, а в глазах появился дикий блеск.

— Продолжай, — шипела она, продолжая наносить татуировку.

Я прочистил горло, сосредоточившись на месте над ее плечом, и продолжил. — Она начала пытать меня каждый день. Сначала я думал, что ей нужна информация о Братстве, но вскоре стало ясно, что она просто хочет сломать меня, — мое сердце треснуло, как старый камень, но я игнорировал это ощущение и поспешил продолжить. — Она сжигала меня огненными кристаллами, замораживала мою камеру и оставляла в ней на несколько часов без одежды. Она резала меня лезвием из солнечной стали, и оставляла на моей коже шрамы, — это был один из немногих металлов в мире, который мог оставить постоянный след на Фейри. ФБР были единственными, кому разрешалось иметь клинки из этого металла: он был создан для убийства нимф. Но Оскуры всегда могли заполучить все, чего хотели. — Она никогда не заходила достаточно далеко, чтобы убить меня, и исцеляла меня всякий раз, когда я оказывался на грани.

Элис глубоко вдохнула, проводя пальцами по одному из шрамов на моей груди. — Черт, Райдер…

Я прикусил язык достаточно сильно, чтобы пустить кровь, и позволил сладости вкуса пронестись по моему рту. Иглы было недостаточно. Ничего не было достаточным.

— В конце концов, она начала выпускать меня из комнаты. Но я был вынужден вести себя хорошо. К тому времени я уже был в такой жопе, что был просто счастлив выбраться. Она давала мне лучшую еду, когда я выходил оттуда, и она начала… — я нахмурился, внезапно испугавшись, что подумает обо мне Элис, когда узнает все это.

Она погладила меня по щеке, заставив встретиться с ней взглядом. — Я не буду тебя осуждать, — поклялась она, рисуя крест над своим сердцем, и этот жест значил для меня все. Это было нашим. Это означало доверие.

Колебания в моем теле жужжали в такт с иглой. — Она начала быть милой со мной. Она гладила меня по волосам, целовала в щеку и обнимала, когда я хорошо себя вел. Но если я ее расстраивал, она сажала меня в деревянный ящик в гараже. Она наполняла его водой, пока я не начинал тонуть, запускала двигатель своей машины, пока я не начинал задыхаться. Однажды она подкинула мне бритвенных жуков.

Элис втянула воздух между зубами. — Как ты спасся от нее? — умоляла она, ее глаза блестели. По ее щеке скатилась слеза, и я нахмурился, потянувшись вверх, чтобы стереть ее.

— Не плачь из-за меня, Элис. Я не стою твоих слез.

— Ты стоишь каждой из них, — настаивала она, сильнее надавливая иглой и вызывая у меня стон, когда боль разлетелась по моему телу. Ее волосы упали вперед, лаская лицо и скрывая муку в ее глазах. — Продолжай.

Я тяжело вздохнул, потому что следующая часть была, вероятно, самой поганой из всех. — Ты можешь осуждать меня за это, но через некоторое время Мариэлла стала центром моей жизни. Она дрессировала меня, как гребаную собаку, и я стал выпрашивать у нее объедки. Я жаждал ее мягких прикосновений и нежных поцелуев. А через некоторое время… ее прикосновения стали носить сексуальный характер, — я сжал губы, гнев поднимался во мне, как прилив. Отвратительно. Мне было всего пятнадцать, черт возьми. — Какое-то время я был настолько сломлен, что забыл, кто я такой. Я забыл, что она держала меня в плену.

— Я не осуждаю тебя, — вздохнула она. — Я не могу представить, через что ты прошел.

— В тот день, когда я сбежал, я лежал в боксе и ждал, когда она начнет свою пытку. Она начала напевать эту мелодию… — я остановился, сглатывая ярость, которая клокотала внутри моей плоти, как голодный огонь. Ярость, которая не покидала меня с того дня. — Это была колыбельная, которую мне пела мама. Горный мальчик.

Глаза Элис расширились. — Моя мама тоже мне ее пела. На вершине Фейбл он живет один, и только гора является его домом, — произнесла она слова.

— Но когда ветер завывает, он слышит их зов. Его семья ждет в шторме, — закончил я за нее, тьма омывала меня. — Я сорвался, когда услышал это. В моей голове словно щелкнул выключатель. Гнев поглотил меня, цепляясь за каждый нерв в моем теле, пока не стало казаться, что моя душа вырывается из плоти. Но дело было не в этом. Мой Орден проявился. Десятитонная змея прорвалась сквозь коробку, раздавила машину Мариэллы и обвила ее своими чешуями. Она была у меня. Но я был дезориентирован, как черт. Я не мог разобраться с этим новым зверем, который был мне подвластен. Я шипел на нее и плевался ядом, чистым ядом Василиска. Он прожег ее кожу, ее лицо. Это могло оставить шрам на всю жизнь, но я хотел большего. Я хотел, чтобы каждая косточка в ее теле была сломана, я хотел, чтобы она кричала, пока я не выпью каждую каплю боли, которую она могла предложить. Мой Орден нуждался в этом. Я чувствовал это в себе, это новое темное желание. Но она была обученной фейри. Она создала ледяной щит и скрылась за дверью. Я знал, что если не уйду, она снова схватит меня. Поэтому я пробил себе путь через дверь гаража и добрался до улицы, прежде чем мне удалось переключиться обратно в форму фейри. Потом я бежал, пока мои ноги не стали кровоточить, и я не мог дышать. Я бежал, пока не нашел дорогу домой и обнаружил, что все там решили, что я мертв, — я глубоко выдохнул, возвращаясь в настоящее. — Недавно ко мне пришел Феликс и пообещал, что отдаст Мариэллу мне, если я убью Данте.

Элис вдохнула. — Святое дерьмо, и что ты сказал?

— Я сказал «да», — прорычал я, а затем продолжил, пока она не вышла из себя из-за этой информации. — Но мне не нравится, когда мне приказывают, что делать. Поэтому я передумал. Вместо этого я пойду за Феликсом, и когда я поймаю его, я собираюсь выпытать у него ее местонахождение.

Губы Элис разошлись, и она выключила татуировочный пистолет. Я посмотрел на черную букву X на своей груди с чувством гордости; я буду носить эту метку ради нее.

— Ты определенно недооценила себя, это выглядит чертовски идеально.

Ее рот растянулся в уголках, и она наклонила голову, чтобы полюбоваться татуировкой. — На самом деле, это выглядит довольно хорошо.

Я хотел встать, но она покачала головой, ее глаза приказывали мне оставаться на месте.

— Не двигайся, — прошептала она, наклонившись так близко, что я мог сосчитать каждую веснушку на ее скулах, увидеть каждую капельку тропической зелени в ее глазах.

Я перестал дышать.

Она провела губами по моим губам, и мне потребовалось все силы, чтобы не ответить на этот поцелуй. Поцелуй, который нарушил бы мою сделку. Но она никогда не давала обещаний не целовать меня. Легкая мягкость ее рта послала тепло в самые глубины моего тела.

Это было похоже на исцеление.

— Однажды ты убьешь ее, — сказала она, отстраняясь. — И я буду стоять рядом с тобой, пока ты будешь это делать.

5. Гарет

Одиннадцать месяцев до метеорного дождя Солярид…

Я лежал в постели, уставившись в матрас над головой, и не мог заснуть. Я едва мог моргнуть.

Несколько часов назад Райдер Драконис убил человека прямо у меня на глазах. Предателя. Такого, как я.

У меня на Атласе было видео, где Райдер трахает профессора Кинг, и оно ждало, когда я поделюсь им с Данте. Он прислал мне кучу сообщений, спрашивая, где я, что у меня есть на его заклятого врага. Но теперь… как я мог отдать ему это после того, чему стал свидетелем?

Если бы я передал это Данте, а Райдер узнал, я оказался бы в яме в земле еще до того, как кто-нибудь понял бы, что я пропал. Я не смогу помочь Элле из могилы. И более того, я не собирался умирать.

Я перекатился на бок, прислушиваясь к тихому храпу Леона. Над его кроватью все еще горела лампа, и Эми, устроившись на его спине, разминала перегибы его мышц. Парень спал уже больше часа, это было просто смешно.

Я позволил своим глазам закрыться, желая, чтобы сон пришел. Завтрашний день сулил целый мир проблем, но сейчас мне нужно было постараться забыть о том, что Райдер убил кого-то в лесу. И особенно мне нужно было перестать представлять свое тело на месте Микки.

***

Проснувшись от того, что мой Атлас пискнул сообщением, я застонал и проверил его, открыв глаза. Мне показалось, что я проспал полсекунды под десятитонным бревном.

Звездный ястреб:

Встретимся за завтраком, cavallo. Никаких отговорок.

Я вздохнул, заставил себя встать с кровати и вышел из комнаты, чтобы принять душ.

Вскоре я уже тащился на своих двоих в кафейтерий, решив, что у меня нет другого выбора, кроме как показать Данте это видео. Я уже сказал ему, что у меня есть что-то на Райдера, так что еще я мог сделать? Но я не собирался вести себя глупо. Я собирался заставить Данте поклясться звездами, что мое участие в этом не дойдет до Райдера. Это было практически все, на что я мог надеяться. Скоро должен был состояться очередной платеж, а мне нужны были деньги, которые Данте собирался дать мне за эту работу. А он никогда не платил мне до завершения работы.

Ветер яростно хлестал вокруг меня, когда я проходил через двор Акрукса, и я взял его под контроль с помощью магии воздуха, оттолкнув от себя, чтобы он больше не терзал мое тело.

Я вошел в кафейтерий, и до моего носа донесся аромат колбасы, яиц и бекона. Мой желудок сжался в ответ. Я не мог есть. Не после того, что я видел прошлой ночью. Мне понадобится много времени, чтобы прийти в себя.

Направившись через огромный зал, я подошел к Данте, где он сидел за столом, заполненным его Оборотнями. Заметив меня, он раскинул руки, приветствуя меня как члена семьи. Возможно, именно так он меня сейчас и воспринимал.

— Вот и ты, наконец-то. Покажи мне, что у тебя есть, — он щелкнул пальцами на Табиту рядом с ним, и она вскочила, чтобы уступить мне свое место. Она хмуро посмотрела на меня, направляясь прочь, но ни на секунду не усомнилась в своем Альфе.

Я опустился рядом с Данте, и он закинул руку мне на плечи, его золотой медальон покачивался на шее. — Что у тебя есть для меня, cavallo?

Я нахмурился, переместившись в своем кресле, так как беспокойство грызло мои внутренности. — Слушай, я хочу показать тебе, но…

Рука Данте угрожающе сжалась вокруг меня. — Но что?

Я искоса глянул на его Волков, и он поднял свободную руку, создавая вокруг нас пузырь тишины, чтобы они больше не могли слышать, о чем мы говорим. Не то чтобы их это хоть немного интересовало. Они были слишком заняты, возясь, трепля друг другу волосы и кормя друг друга завтраком с рук.

Я прочистил горло, когда Данте посмотрел на меня в поисках объяснений. — Я беспокоюсь о том, что Райдер узнает, что именно я достал на него это. Так что… — я протянул ему руку, зная, что это смелый шаг, но у меня не было более простых предложений. — Я скажу тебе, если ты пообещаешь, что никому не проболтаешься, что это я сделал эту запись.

Брови Данте изогнулись, а его взгляд говорил о том, что он либо слегка впечатлен мной, либо собирается меня избить. Между нами возникла напряженная пауза, пока я ожидал, что в любой момент окажусь на земле под гнетом его кулаков. Затем он взял мою руку в свой захват и крепко пожал ее. — Я клянусь. — между нами сверкнула магия, и у меня отвисла челюсть.

Я не ожидал, что Король Клана Оскура пойдет на сделку со мной. Он действительно прикрыл мою задницу. Что заставило меня снова задуматься о том, стали ли мы настоящими друзьями. Если бы не неловкая ситуация, в которую я попал, пытаясь достать денег для Старушки Сэл, я мог бы начать больше наслаждаться обществом Данте. Не считая странных психопатических моментов, он казался надежным парнем. А в Солярии психи не так уж редки.

— Так что же это такое? — взволнованно спросил Данте, его темные глаза блестели.

Я достал свой Атлас и переслал ему видео, прежде чем включить его для просмотра.

Он выхватил его у меня из рук, с его губ сорвался смех, когда он увидел, как Райдер выжимает жизнь из профессора Кинг.

— Да, блядь, — воскликнул он. — Из-за этого его могут выгнать из школы. Я знал, что эта сучка подтасовывает мои результаты. Должно быть, он заставил ее сделать это, — он бросил мне мой Атлас обратно, и я не успел поймать его, как он уже достал свой. — Удали его, не вмешивайся в то, что произойдет дальше, и веди себя так же удивленно, как и все остальные, когда это станет известно сегодня.

Я тяжело сглотнул, когда он удалил заглушающий пузырь, достал свой собственный Атлас и взволнованно постучал по нему.

Я почувствовал, что это мой сигнал к уходу, и соскользнул со своего места, направляясь к своему обычному столику, где меня ждала Синди Лу.

— Детка! — она подскочила, обхватила меня за шею и поцеловала в губы. — Ты выглядишь таким уставшим, ты вчера гулял допоздна? Ты не ответил на мои сообщения.

Да, я был занят доставкой парня Райдеру Драконису для убийства. Ничего особенного.

— Просто поехал домой повидаться с семьей, — соврал я, фальшиво улыбаясь.

Она купилась на это, наклонилась, чтобы поцеловать меня снова, но на этот раз это была более грязная демонстрация. Я попытался прильнуть к ней, но сегодня утром у меня были проблемы, и я отстранился и опустился на сиденье.

Синди посмотрела на стол Данте, запустила пальцы в волосы и надулась. Затем она опустилась рядом со мной, положила руку мне на колено и наклонилась к моему уху. — Я скучала по тебе прошлой ночью, детка.

— Да, я тоже по тебе скучал, — сказал я в пустоту.

Я молчал, пока все погрузились в бездумную болтовню за завтраком. Мой взгляд переместился на Лоренцо, который сидел один в другом конце комнаты и нервно смотрел на Оскуров, словно хотел пойти туда. Я поймал его взгляд, вспомнив, что договорился с Данте помочь ему, и поманил его к себе.

Лицо Лоренцо просветлело, он встал, и неся свой нетронутый завтрак, опустился рядом со мной.

Синди сморщила нос, глядя на него. — Что ты делаешь, сидя с нами, Блейзер?

Я пихнул ее локтем, резко нахмурившись. — Лоренцо мой друг.

— Правда? — с надеждой спросил он, его глаза блестели.

— Да, чувак. — Я лишь пожал плечами, и он начал есть свою еду, его улыбка не сходила с лица.

Я не упустил тот факт, что он начал придвигаться ко мне все ближе и ближе, потирая свою руку о мою, как обычно делают оборотни друг с другом. Он явно отчаянно нуждался в интимных потребностях своего вида, и мое собственное стадо Пегасов было довольно похожим в этом смысле, так что я не возражал. Мне было даже жаль его.

Когда прозвенел звонок, я вышел из комнаты вместе с остальными, пытаясь вспомнить, какой урок у меня был первым.

Все Атласы начали пищать, и напряжение охватило мою грудь, когда я наблюдал, как Синди достает свой из сумки. Она нажала на Фейбук, и мое сердце заколотилось, когда я увидел пост Данте. Он разместил его всего секунду назад, а уже набрал сотню шокирующих реакций и пятьдесят комментариев. Он сократил запись до пяти секунд, снова и снова показывая, как Райдер трахает Кинг на ее столе, пока она выкрикивает его имя.

Внутри меня все сжалось от страха. Потому что я мог заключить сделку с Данте, но никакая сделка в Солярии не могла спасти меня от гнева Лунного Короля, если бы он узнал, что я ответственен за это.

6. Элис

Мой Атлас завибрировал, когда я стояла, рассматривая варианты завтрака, нависая над пустым подносом, и я была рада отвлечься, доставая его из кармана, чтобы посмотреть, кто мне пишет.

Старушка Сэл:

Я беспокоюсь о тебе с тех пор, как ты приходила ко мне, малышка. Я пыталась позвонить твоей маме, но женщина, с которой я говорила, сказала, что она не принимает никаких звонков, даже от тебя. Мне неприятно думать, что ты справляешься со своим горем в одиночку, ты же знаешь, я всегда считала вас, дети, семьей. В любое время, когда тебе что-нибудь понадобится, я здесь для тебя.

Моей первой мыслью было удалить сообщение. Возможно, Старушка Сэл была частью моей жизни столько, сколько я себя помню, но она также была постоянным источником проблем для моей мамы. Хотя, если серьезно подумать, я не могла винить Сэл в маминых азартных играх. Или в том, что она была готова продать меня, чтобы оплатить свои долги. Но если бы ничего этого не было, Гарет никогда бы не предложил сделать эти выплаты от ее имени…

Вздохнув, я засунула Атлас обратно в карман, ничего не ответив. Независимо от того, несет ли Сэл ответственность за проблемы моей матери или нет, она была права. Она была для меня почти семьей. И хотя она, возможно, не была самым честным человеком, которого я когда-либо встречала, она была рядом. Кроме того, порядочных людей было довольно трудно найти в Алестрии, где бы вы ни искали, а она, по крайней мере, обеспечила мою мать работой, что означало, что у нас была крыша над головой. Может быть, ей действительно было не наплевать на меня в какой-то мере, а таких людей, о которых я могла бы сказать такое, не так уж и много.

Я отвлеклась от сообщения и сосредоточилась на том, чтобы выбрать что-нибудь поесть. Мои чувства к Старушке Сэл могли подождать.

Зевая, я наполнила свой поднос для завтрака яблоком и несколькими ломтиками тоста, завершив его кружкой дымящегося кофе, а затем вернулась к выбору свободного стула в кафейтерии.

Было безумно рано, но вчера вечером в моей голове было столько теорий и идей, что я почти не спала. В конце концов, я бросила попытки заставить себя заснуть и просто встала вместо этого. Это означало, что в настоящее время я была одной из пяти человек в кафейтерии, и единственным из четырех, кого я узнала, был член Черной Карты по имени Адриан. Учитывая, что в последний раз, когда мы общались, я надавала ему тумаков и наполовину избила его до смерти, я сомневалась, что он захочет пообщаться со мной за бубликом, поэтому я направилась к свободному столику.

Не успела я занять свое место, как в дальнем конце зала открылась дверь и вошел Данте. Он был одет в свою форму, но галстук был распущен, несколько пуговиц расстегнуты у горла, так что золотой медальон виднелся на фоне его бронзовой кожи.

Он казался погруженным в свои мысли и даже не заметил меня, когда направился за своим завтраком.

Когда он повернул обратно в зал, направляясь к своему обычному столику у дальней стены, я положила два пальца в рот и свистнула ему.

Данте поднял голову, посмотрел в мою сторону, и улыбка натянула уголок его рта, когда он изменил направление и двинулся ко мне.

— Предпочитаешь есть одна, carina? — спросил он низким голосом, прежде чем опуститься на сиденье напротив меня.

— Мне нравится моя собственная компания, — ответила я с дразнящей улыбкой. — Но я не буду жаловаться, если мой любимый Дракон присоединится ко мне.

— Ты знаешь других Драконов? — спросил он.

— Нет. Но я слышала, что все они засранцы… кроме того, держу пари, что ни один из них не умеет танцевать так хорошо, как ты.

Он засмеялся, откинувшись в кресле и сдвинув ноги под стол так, что его колено коснулось моего, и по моей коже пробежал маленький толчок возбужденной энергии.

— Хотя ты можешь дать мне фору. Кто научил тебя так танцевать, bella? — спросил он, приподняв бровь.

— В детстве я много времени проводила в стрип-клубе, — ответила я, пожав плечами. Мне не очень нравилось говорить о своем прошлом ни с ним, ни с другими Королями, потому что я всегда чувствовала, что мне приходится лгать, говорить полуправду и скрывать что-то. Это не должно было заставлять меня чувствовать себя неловко, но почему-то заставляло.

— А я-то думал, что мое воспитание было необычным, — поддразнил Данте.

— Ну, Данте, не так уж много фейри рождаются для того, чтобы возглавить Клан бандитов-оборотней, так что я бы сказала, что в необычности ты меня превзошел.

Данте засмеялся и начал запихивать в рот кашу, пока я ела свой тост. Пока мы завтракали, появились некоторые из Оскуров и в замешательстве подошли к нам, обнаружив, что Данте сидит в центре комнаты, в стороне от их обычных столов, но он просто отмахнулся от них без комментариев.

— Ты нарушаешь правила ради меня, Данте? — спросила я вкрадчиво, мои губы приподнялись в уголках от одной мысли об этом.

— Похоже, я так или иначе нарушаю все правила ради тебя, carina, — согласился он. — Но поскольку я Альфа, я в любом случае устанавливаю правила, так что я не буду терять из-за этого сна.

— Так из-за чего же ты теряешь сон? — спросила я, потому что слышала, как он всю ночь ворочался на койке подо мной.

Данте на мгновение замешкался, прежде чем создать вокруг нас заглушающий пузырь и наклониться ближе, чтобы поговорить со мной.

— Теперь, когда Феликс показал свое истинное лицо, я должен убедиться, что мой Клан не развалится на части. Он пытается настроить мою семью против меня, утверждая, что я слишком молод, чтобы править, потому что мое образование не завершено. Он распространяет ложь обо мне и пытается убедить всех, что они должны следовать за ним.

— И ты беспокоишься, что они последуют? — я вздохнула, дрожь пробежала по моему позвоночнику при мысли о том, что Клан Оскура возглавит этот кровожадный маньяк.

Данте пренебрежительно покачал головой, но выражение его глаз выдавало его беспокойство. — По большей части, нет. Моя семья любит и уважает меня. Они также видят, что я настоящий Альфа. Я не проиграл ни одной драки в стае с четырнадцати лет, и даже Феликс не осмелился бы бросить мне такой вызов. Он показал свои козыри только той ночью, потому что увидел, что я ослаблен и лишен магии. È un patetico codardo (п.п. Он — жалкий трус).

— Но он все равно опасен, не так ли? — спросила я, пожевав нижнюю губу.

— Да, он опасен. Но и я тоже, — прорычал Данте, от него исходила волна статического электричества, отчего по моей коже побежали мурашки.

Я резко вдохнула, и его глаза загорелись желанием, когда он наблюдал за мной.

— И что ты будешь с ним делать? — спросила я.

— На данный момент он скрывается, поэтому мне трудно планировать удар по нему. А пока я буду укреплять свою власть над семьей. Сегодня вечером я отправлюсь домой на собрание Клана, а когда с этим будет покончено, я смогу сосредоточиться на его поисках.

Статика потрескивала в воздухе в ответ на ярость, которую он явно испытывал, и я потянулась через стол, чтобы взять его за руку.

В момент контакта электричество перекинулось с его кожи на мою; оно проложило путь под моей плотью, освещая все темные уголки моей души такой мощной энергией, что я не смогла удержаться от неровного вдоха.

Данте сделал движение, чтобы отстраниться, как будто думал, что может причинить мне боль, но я крепче прижалась к нему, так как его энергия заставила мое сердце колотиться. Меня охватило желание узнать, каково это — чувствовать электричество, исходящее от каждого сантиметра его плоти, прижатой к моей, и я прикусила губу, не давая стону сорваться с моих губ.

— Напомни мне еще раз, почему ты заключил сделку с Райдером, — спросила я, глядя в темные глаза Данте, когда его хватка на мне усилилась, а взгляд вспыхнул жаром.

— Я никогда не знал никого, кто бы купался в моей силе так, как ты, bella, — сказал он пониженным тоном. — Я чувствую, что с тобой мне не нужно сдерживаться.

— Не нужно, — ответила я, потому что это было правдой. Его электричество заставляло мою кровь гудеть от самого невероятного чувства опьянения, и не было ни одного момента, когда бы я хотела, чтобы он сдерживался.

— Mi fai venire voglia di dimenticare l'affare che ho fatto, bella, — сказал он таким тоном, что мне захотелось переползти через стол и забраться к нему на колени.

— Что это значит? — спросила я.

— То, что из-за тебя я хочу забыть о сделке, — ответил он.

— И рисковать годами невезения? — поддразнила я.

— Я начинаю думать, что ты того стоишь.

— Так и есть, — согласилась я с ухмылкой, прежде чем отдернуть руку.

Как бы ни было заманчиво позволить Данте проклясть себя годами невезения от звезд только ради меня, я буду чувствовать себя немного засранкой, когда его жизнь пойдет под откос из-за этого.

— Доброе утро, Элис, — голос Киплинга-Младшего напугал меня до смерти, и я вздрогнула, когда повернулась и увидела, что он стоит прямо за мной. Эти чуваки были чертовски странными и к тому же хитрыми. Я была сильно отвлечена Данте, но подкрасться к Вампиру было довольно сложно.

Данте взмахнул рукой, чтобы рассеять свой глушащий пузырь, и Младший смог услышать мой ответ.

— Святое дерьмо, Киплинг, ты чуть не довел меня до сердечного приступа! — выругалась я, глядя на него. Он даже не моргнул в ответ на мои слова, просто сунул руку в карман и протянул мне небольшой бумажный пакет.

— Оплата за твою последнюю работу, — сухо сказал он, протягивая его мне.

Я почти забыла, что до сих пор не получила деньги за свои последние задание по отвлечению профессора Марса несколько ночей назад, но волнение нарастало в моем нутре, когда я протянула руку, чтобы получить свою плату.

— Спасибо, — с усмешкой ответила я. — Когда следующая работа?

— Мы будем на связи, — предсказуемо ответил он. Я получала один и тот же ответ каждый раз, когда спрашивала их об этом, но мне нравилось испытывать судьбу, чтобы заставить их что-то изменить.

— А что насчет предметов, которые я просил? — спросил Данте, прежде чем он успел уйти.

— Я сейчас позвоню Старшему и узнаю, — ответил он, прежде чем отойти, чтобы позвонить.

— Он только что назвал своего родного брата Старшим? У них точно есть имена? — спросила я Данте низким голосом, и он хмыкнул.

— Кто знает? Я все равно ни черта не могу их различить, — он пожал плечами, и я подавила смех.

— Мистер Оскура! — панический голос Киплинга-Младшего заставил нас обоих снова повернуться к нему, когда он поспешил вернуться к нам, его лицо было бледным от ужаса. Мои брови поднялись от явного проявления эмоций, а Данте поднялся на ноги, как будто он мог сказать, что это важно. — Я не понимаю, как это случилось, мне очень, очень жаль, правда, но мои братья только что ушли в тайник и… и…

— Выкладывай, — рыкнул Данте, и внезапно не осталось никаких сомнений в том, что он — Король Клана Оскура. Легкомысленный парень, который только что шутил со мной, исчез, и на его месте появился человек, чья аура ясно предупреждала всех, кто находился поблизости, отступить на хрен. И чертовски многие из них так и поступили. Уголком глаза я заметила, как Юджин Диппер бежит к выходу, а волчья стая Данте замерла во время игры и напряглась, словно ожидая команд от своего Альфы.

Электричество заплясало в воздухе, и все в комнате затихли, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, так как казалось, что в этом проклятом кафейтерии может разразиться буря.

— Это тайник… кому-то удалось прорваться сквозь защиту и проникнуть в ваш тайник… — Киплинг-Младший был чертовски близок к тому, чтобы описаться, когда с губ Данте сорвался глубокий рык ярости.

— Отведи меня к нему, — потребовал Данте. Он шагнул вперед, схватил Киплинга-Младшего за шиворот и практически выволок его из комнаты.

Мои губы раздвинулись, когда я смотрела, как они уходят, и никто не смел пошевелиться, пока дверь снова не захлопнулась за ними. Волки Оскура были на ногах уже через мгновение, скуля и завывая, они выбежали вслед за Данте, и какая-то часть меня беспокоилась о том, что может обрушиться на братьев Киплинг из-за этого. Но Данте был разумным и справедливым даже в гневе, и я надеялась, что он не обвинит их во взломе. Нет, его гнев будет направлен на настоящего виновника.

Я пожевала губу, гадая, что, черт возьми, случится с Габриэлем, если Данте узнает, что именно он проник в его тайник.

Я быстро огляделась вокруг, гадая, может ли он быть здесь, но не обнаружила никаких признаков его присутствия.

Когда комната постепенно пришла в норму и люди осмелились вернуться к своим разговорам, я встала и выстрелила наружу. Я кружила по Альтаир Холл, пока не уперлась в заднюю стену, где достала из кармана свой Атлас и отправила Габриэлю быстрое сообщение.

Элис:

Данте только что узнал, что кто-то проник в его тайник, и он вышел на тропу войны.

Габриэль:

Звучит довольно подозрительно, будто ты беспокоишься обо мне…

Я выдохнула, пытаясь отрицать, что он прав. Чувство тревоги, бурлившее в моем нутре, несомненно, было беспокойством за Габриэля. Не то чтобы ему нужно было знать, что мне не наплевать на него.

Элис:

Я просто не хочу, чтобы он узнал, что ты отправился туда от моего имени.

Габриэль:

Я не боюсь большого плохого вожака Волков. Палки и камни могут сломать мои кости, но Штормовые Драконы меня не пугают;)

Я фыркнула от смеха, улыбка натянула мои губы, когда я послала ему еще один ответ.

Элис:

Ладно. Может, мне просто сказать ему, что это был ты? Избавить его от необходимости охотиться?

Габриэль:

Я бы не отказался от повода надрать ему задницу за то, что он подверг тебя опасности той ночью, так что давай.

Элис:

Я не принцесса в башне, которую нужно защищать, я сама могу о себе позаботиться, спасибо. Х

Габриэль:

Ты только что послала мне поцелуй?

Мое сердце подпрыгнуло при этом предложении, и я уже собиралась ответить твердым «нет», но, просмотрев свое последнее сообщение, поняла, что да. Отлично, теперь я снова флиртую с Гарпией. Но раз уж я это начала, думаю, я не могу давать заднюю…

Элис:

Ну, я же говорила тебе, что люблю целовать всех своих друзей…

Габриэль:

Мы теперь друзья?

Элис:

Я еще не определилась. Так что пока ты получаешь поцелуи только по смс.

Габриэль:

Тогда мне придется потрудиться, чтобы стать лучшим другом, и тогда я смогу претендовать на настоящие.

Элис:

Удачи тебе с этим.

Х

Я сунула свой Атлас обратно в карман, и мои пальцы коснулись бумажного пакета, который Киплинг-Младший дал мне. Я вытащил его и взглянула на маленькую шпионскую камеру, которую я просила. До урока оставалось еще сорок пять минут, и этого времени было более чем достаточно, чтобы немного поработать над расследованием против Найтшейд.

Я снова пронеслась по передней части здания и усмехнулась, заметив Райдера, направляющегося прямо к кафейтерию.

Я бросилась за ним и прыгнула ему на спину, обхватив его ногами за талию и закрыв ему глаза руками. — Угадай, кто? — поддразнила я.

Он засмеялся. На самом деле, черт возьми, засмеялся, когда его руки поймали мои бедра, чтобы удержать меня на месте. Прикосновение его прохладных рук к моей голой коже было по-дурацки приятным, и я ухмыльнулась, наклонившись к его уху.

— Это тот гигантский паук с Железного Леса, о котором ходят слухи? — спросил он, остановившись, легко удерживая меня на себе.

— У меня недостаточно ног для этого, — запротестовала я.

— Хм, тогда это, должно быть, та Вампирша, которая преследует меня.

— Преследует? — Я насмешливо улыбнулась, когда убрала руки с его глаз, и он повернул голову, чтобы посмотреть на меня. — Я думаю, ты имеешь в виду охотиться.

Мои клыки оскалились, и Райдер услужливо наклонил шею, приглашая меня к себе.

Этого было более чем достаточно, и я со стоном тоски вонзила клыки в его шею, закрыв глаза.

Его хватка на моих бедрах усилилась, и я скользнула руками вниз по твердым поверхностям его груди, исследуя его тело, используя для этого предлог укуса.

Когда я наконец насытилась его кровью, наполненной грехом, я вытащила зубы из его плоти и провела языком по ране, чтобы собрать последние капли.

Райдер отпустил меня, и я соскользнула с его спины, приземлившись на ноги. Он повернулся и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты специально пытаешься испортить мою репутацию? — мягко спросил он, не подавая виду, что ему есть до этого дело.

— Почему? Ты боишься, что люди поймут, что ты не такой страшный, каким кажешься? — поддразнила я.

— Я страшнее, чем кажусь, — заверил он меня. — Просто тебе еще не посчастливилось узнать это.

— Ну, это зависит от обстоятельств, — медленно сказала я. — Возможно, мне нравится, когда меня время от времени пугают.

Райдер долго смотрел на меня, словно пытаясь понять, сколько правды в этом утверждении, прежде чем повернулся и снова начал идти в сторону кафейтерии.

— Подожди, — я стрельнула перед ним, и его губы дернулись в том, что было чертовски близко к улыбке. — Хочешь пойти помочь мне поиметь Найтшейд?

Глаза Райдера загорелись от этого предложения, хотя он пытался сделать вид, что ему все равно. — Мне нужно позавтракать, — сказал он.

Я закатила на него глаза, потянулась к своему ранцу и предложила ему шоколадный батончик, который я припрятала на потом. — У меня есть лучший завтрак прямо здесь.

— Питательная ценность этого куска сахара не содержит того, что нужно моему организму…

— Ладно. Тогда я сделаю это сама, — я улыбнулась ему и побежала прочь от него к залам Альтаира, проскользнув через дверь в мгновение ока и направившись внутрь.

Я помчалась прямо к кабинетам преподавателей и остановилась, чтобы прислушаться, нет ли поблизости преподавателей. Из кабинета Титана доносилось тихое постукивание клавиатуры. Но кроме этого, коридор казался пустым. Я произнесла заклинание быстрого обнаружения, чтобы предупредить себя, если появится кто-то еще, и молча направилась дальше.

В дальнем конце коридора находилась копировальная комната, и я вошла внутрь, подключив свой Атлас к копировальному аппарату и настроила его на печать.

Аппарат быстро выдал сотню копий, и я заняла позицию у двери, прислушиваясь, не появится ли кто из учителей. В дальней части комнаты было окно, и если мне нужно будет быстро выбраться, я планировала воспользоваться им. Смогу ли я выжить после прыжка со второго этажа? Да. Предпочтительнее ли сломанная нога, чем то, что Найтшейд поймет, что я за ней слежу? Определенно. План был безошибочным. В основном.

Пока принтер выполнял свою работу, звук шагов стал приближаться, и я прикусила губу, ожидая, кто это может быть. Мое заклинание обнаружения было достаточно хорошим, чтобы распознать магическую подпись того, кто это был, и я ухмыльнулась, когда оно сработало.

Копировальная машина закончила свою работу, и я схватила стопку бумаг, а затем отошла к двери, когда его шаги приблизились.

— Я начинаю думать, что ты не в силах устоять передо мной, — поддразнила я, выходя из копировальной комнаты прямо к Райдеру.

— Думаю, это уже очевидно, — серьезно ответил он.

— Я не жалуюсь, — я улыбнулась ему, прежде чем обойти и направиться в кабинет Найтшейд.

Райдер последовал за мной, его взгляд переместился на кипу бумаг, которые я сжимала в кулаке, хотя он не спросил о них.

Он помог мне открыть дверь, подцепив ее щепкой, которую он создал, как в прошлый раз, и я просунулась под его рукой, входя внутрь.

— Ты хочешь рассказать мне о плане, детка? — спросил Райдер, и я усмехнулась, доставая из кармана мини-камеру.

— Я собираюсь послать ей сообщение. А еще, я собираюсь подложить это маленькое устройство туда, где она его не увидит, — ответила я,

— Я могу помочь с этим, — сказал Райдер, ухмыляясь, когда потянулся за камерой, и я позволила взять ее.

Я наблюдала, как он переместился к горшку с растением, который она поставила на полку рядом со своим столом. Он использовал свою магию земли, чтобы заставить листья растения свернуться вокруг крошечного устройства, пока оно не оказалось полностью скрытым внутри растения.

— Я знала, что ты не просто симпатичная мордашка, — сказала я, придвигаясь ближе, чтобы осмотреть его работу. Она была безупречной, не было видно ни одной части маленькой камеры, кроме крошечного объектива, который почти невозможно было заметить. А у меня было вампирское зрение, так что это о чем-то говорило.

— Дай мне свой Атлас, и я подключу его к каналу связи с камерой, — сказал Райдер, протягивая руку.

Я достала его из кармана и разблокировала для него, после чего вернулась к другой части своего плана. Злая улыбка заиграла на моих губах, когда я приготовила тюбик с меглузой, который принесла для завершения своего плана. Это вещество было двойной силы и держалось крепче цемента. Ей придется очень несладко, когда она будет пытаться снять все это. Я усмехнулась про себя и сделала глубокий вдох, готовясь использовать свои дары.

Я на скорости пронеслась по комнате, покрывая каждую поверхность фотографиями из досье, которое Кошмар хранила на мальчика, которого я видела убитым в лесу. Когда я закончила, его лицо смотрело на нас со всех стен, окон и даже дверей. Чтобы закончить работу, я вытащила из кармана красный острый карандаш и нацарапала по центру слова «Я знаю».

— Кошмар просто обалдеет, когда увидит это, — прокомментировал Райдер, в его тоне сквозило веселье.

— Мы должны посмотреть эти кадры вместе позже, — с улыбкой сказала я. — Я принесу попкорн, и мы сможем устроить свидание.

— Свидание? — спросил он, подняв на меня бровь, как будто я говорила по-французски или что-то в этом роде.

— В чем дело, Райдер, разве я не нравлюсь тебе? — пошутила я, взяв его за руку и потянув обратно к двери.

— Я не хожу на свидания, — сказал он так, будто я сошла с ума.

— Ты утверждаешь, что не делаешь многих вещей, — заметила я, ожидая, пока он снова запрет за нами дверь.

— Ну, ты заставляешь меня вести себя не по правилам, — ответил он.

Я достала шоколадку из кармана и отломила кусочек, ожидая, пока он закончит запирать дверь.

Когда Райдер встал и повернулся ко мне, я протянула руку и положила шоколадку ему между губ. Он замер, когда мой большой палец задержался у его рта, и я улыбнулась, когда он сдался и начал жевать.

— Неужели вести себя не по правилам — это так плохо? — спросила я, пока он глотал.

— В этом все равно нет никакой питательной ценности, — запротестовал он, хотя на самом деле это не было похоже на протест.

— Ну, это может быть нашим маленьким секретом, — ответила я, когда мы направились обратно по коридору, покидая место преступления.

— Я добавлю это в список, — отшутился Райдер.

— Как насчет еще одного? — согласилась я. — В любом случае, ты не ответил на мой вопрос. У нас назначено свидание или нет?

— Я не знаю, как назначать свидания. Кроме того, я думал, что мы просто друзья, — сухо сказал он.

Я надулась на него, но он не сдался. — Ладно, — драматично вздохнула я. — Никаких свиданий. Как заставить девушку почувствовать себя особенной, Райдер.

Он выглядел таким чертовски смущенным, что я не могла не рассмеяться. Я бросила ему остаток батончика и отскочила в сторону, прежде чем он успел ее поймать.

7. Данте

Я заставил десятерых Волков обшарить каждый дюйм моего убежища в тайнике Киплингов, чтобы выяснить, что же взял этот маленький гребаный stronzo. И вскоре меня осенило, что кто-то не стал бы проникать сюда, пробиваясь через магические барьеры, если бы это не было для него чем-то важным. Действительно чертовски важным.

Моим очевидным подозреваемым был Райдер. Этот pezzo di merda, несомненно, хотел бы заполучить здесь множество вещей. Но что именно? И как я смогу получить доказательства?

От меня волнами исходило электричество, и моя стая продолжала хныкать, когда оно их ударяла. Я пытался сдерживаться, но это было невозможным. В моих жилах назревала буря, и она не успокоится, пока я не выпущу ее в небо.

— Все на месте, Альфа, — хмуро сказала Табита. Моя бета была неспокойна с тех пор, как стало известно, что ее отец — предатель, но она без колебаний поклялась мне в верности, когда я попросил ее подтвердить это, и я не собирался совершать ошибку, обвиняя щенка в ошибках собаки. В конце концов, Феликс тоже был моей крови. Мы не имели права голоса, но мы могли делать свой собственный выбор, по какому пути идти, и она доказывала, что была верна мне снова и снова.

— Хм, не все, — я рванул вперед, отрывая гобелен в задней части пещеры, проверяя самые ценные вещи, которые я здесь хранил.

Звездная пыль была практически бесценна. Ее можно было сделать только с помощью Драконьего Огня; даже я не мог сделать это вещество — не то чтобы я пытался. Но Драконий Огонь был ключевым ингредиентом, а поскольку я мог производить только молнии, я не думал, что он справится с той же задачей. Эта пыль была сделана из расплавленных метеоритов, и с ее помощью можно было в мгновение ока пересечь всю Солярию. Это была мечта вора, средство передвижения убийцы, средство передвижения богатого засранца. И все же она все еще была здесь… нетронутой.

Attenzione all'ira di un Drago — берегись гнева Дракона.

Я отодвинул тайник в сторону, потянулся за другими предметами, которые хранил там, и мое сердце сжалось в тугой клубок.

Я зарычал от злости, когда понял, что пропало, и ударил кулаком в стену так, что костяшки пальцев треснули, выплескивая кровь. Электричество вырвалось из моего тела, и мои Волки вскрикнули, подошли ближе и провели руками по моей спине, пытаясь успокоить меня.

— Что это? Что пропало, Альфа? — спросила Табита, ее широкие глаза искали мои.

— Мои обеспечения, — прорычал я, мое сердце забилось в мощном ритме. На этой флешке были все записи всех stronzo, которые когда-либо могли представлять для меня угрозу. Почему я не сделал гребаную копию?!

Правда была горькой. Я думал, что могу доверять этому месту. Насколько я знал, тайник никогда раньше не взламывали. Должно быть, для этого нужен был какой-то могущественный bastardo. По крайней мере, это сужало круг подозреваемых. А преступник, скорее всего, был в одном из моих видео, или один из его маленьких друзей. Либо так, либо это была платная работа. Тут меня осенило, что не хватает еще чего-то. Старой фотографии, на которой Гарет и Райдер были вместе.

Я сделал паузу, обдумывая эту мысль, пока оглядывал пещеру, чтобы проверить ее наличие. Зачем кому-то понадобилось ее забирать? Если только я не выбросил ее и не забыл об этом. Но я был уверен, что оставлял ее здесь…

Я сжал челюсти и, протиснувшись мимо своих Волков, направился к выходу из пещеры. Как только я достиг конца туннеля, я начал накладывать свое собственное защитное заклинание, вливая свою магию в каждый его дюйм. Киплинги проделали хорошую работу, запечатав это место, но я должен был догадаться добавить сюда и свою собственную магию. Я был могучим Драконом, мать его, и никто больше не пройдет через это место без моего ведома. Я добавил заклинание обнаружения и вышел из тайника, на ходу стягивая с себя одежду.

Мне нужно было полетать, расправить крылья и обрушить на мир бурю. Я собирался заставить небо кровоточить, разорвать облака и устроить такой ливень, чтобы каждый stronzo в Академии знал, что я зол. И я надеялся, что кто-то, где-то дрожит в своих маленьких воровских сапожках, боясь, что я узнаю, что они украли у меня.

***

Я ехал домой на ночь, и въезжая в поместье своей семьи, в груди у меня развязывался узел. Сегодня мне нужно было быть рядом со всеми, даже грозы и бури было недостаточно. Мне нужна была мамина еда в моем желудке, мои братья, сестры и Розалия рядом со мной.

Я любил свою стаю в Академии. Они тоже были семьей, но ничто не могло сравниться с той связью с фейри, с которыми я вырос под этой крышей.

Припарковавшись у восточного виноградника, я прошел по пыльному подъезду и скинул сапоги на крыльце. Мама отхлестала бы меня по уху, если бы я испачкал грязью ее полы.

Я направился внутрь, ухмыляясь, когда услышал грохот шагов по половицам наверху.

Все мои братья и сестры боролись за то, чтобы быть впереди, когда они спускались по лестнице, и я заметил позади них Розали с блеском в глазах. Она перепрыгнула через перила на самом верху лестницы, приземлилась в приседе и помчалась ко мне, опередив их всех. Я сжал ее в объятиях за секунду до того, как мои братья и сестры столкнулись с нами.

— Ты снова стал выше, fratello (п.п. брат)! — воскликнул Лука, вставая на цыпочки и меряясь со мной силами.

— Я тренировался, видишь? — Иван напряг мускулы, и я усмехнулся.

— Хорошо выглядишь, — прокомментировал я. — Но ты еще не совсем Дракон.

Иван жалобно завыл, и Розали ударила его локтем в брюхо. — Он пукает без остановки с тех пор, как сел на диету Фаэто, — сетовала она. — Скажи ему, чтобы он прекратил, Данте.

— Слушайся Розали, — сказал я Ивану с ухмылкой. — Или тебе придется спать во дворе.

— Пойдемте, ужин готов, — позвала мама, появляясь из столовой с фартуком на талии и выбившимися из косы волосами. — О, Dolce Drago, ты снова вырос!

— Я же говорил тебе, — сказал Лука, сложив руки и наклонив голову ко мне.

— Он теперь выше папы, — сказала Кристина.

— Он уже несколько месяцев выше папы, — Габриэлла закатила глаза.

Они все двигались вокруг меня, прижимаясь ко мне, когда я направлялся к маме. Я притянул ее к себе и поцеловал в каждую щеку. — Ты выглядишь взволнованной, мама. Могу ли я чем-нибудь помочь?

— Ничего не нужно делать. Все готово, — она похлопала меня по рукам, затем взялась за подбородок, изучая мое лицо, словно ища на нем частички грязи. Я усмехнулся, получив ее одобрение, и она отпустила меня. — Я скучала по тебе, mio ragazzo (п.п. мой мальчик).

— Я скучал по тебе еще больше. — Я последовал за ней в столовую, и все повалились на пол, чтобы занять место рядом со мной. На столе было много еды, и мне хотелось откусить от всего. Мама превзошла саму себя. Здесь были все виды пасты, которые я только мог себе представить, а также огромная пицца маргарита и большая миска салата.

Иван опустился справа от меня, а Лука — слева за полсекунды до того, как Розали опрокинула его стул назад, так что он упал на пол. Она с рычанием подняла его, через секунду поправила стул и опустилась рядом со мной с широкой улыбкой.

— Много проблем в последнее время, Роза? — спросил я, и она озорно усмехнулась, когда Лука отодвинулся, ворча себе под нос.

— Совсем никаких, — мило ответила она.

Кристина стукнула кулаком по столу, безудержно смеясь. — Мама поймала ее в дымоходе только сегодня утром. Ты была вся в саже, Роза, — все завыли от смеха, и Розалия присоединилась к ним, поймав мой взгляд.

— Приятно слышать. Если ты начнешь вести себя хорошо, я буду очень разочарован, — сказал я себе под нос, и она бросила на меня дикий взгляд, который говорил о том, что мне не стоит беспокоиться об этом.

— Sì, dalle stelle, Розали (п.п. Да клянусь звездами) — в отчаянии сказала мама, опускаясь в кресло во главе стола. Оно предназначалось для Альфы, но я никогда не позволял маме сидеть где-либо, кроме него. Может, я и был главой нашей стаи, но она была главой нашей семьи. — Однажды ты доведешь меня до сердечного приступа, и тогда кто вытащит тебя из дымохода с помощью магии?

— Я это сделаю, когда пробужусь, — сказала Габриэлла, гордо ухмыляясь. Она была самой умной из моих братьев и сестер, и я знал, что она получит место в Авроре. Она была создана для школы. Я не думаю, что она когда-либо получала в классе что-либо ниже пятерки.

Мы уплетали пир, который накрыла для нас мама, и вскоре мой живот вздулся, а беспокойство значительно уменьшилось. Я знал, что сегодня речь пойдет не только о семье. Мы должны были обсудить Клан. И самое главное — Феликса. Я просто не хотел, чтобы этот момент покоя был нарушен, но когда мы все перебрали десерта и совместными усилиями убрали все тарелки, время почти вышло. Часы пробили восемь, и до звонка в дверь оставалось еще несколько минут.

Мама впустила моих тетушек, дядюшек, двоюродных братьев и сестер. Почти весь Клан Оскура вошел в нашу столовую, целуя всех в щеки и обнимая друг друга. Я подождал, пока комната заполнится, и замолчал, прежде чем испортить всем настроение тем, что нужно было обсудить.

Было несколько человек, которых здесь не было. И их отсутствие говорило громко и ясно, возвещая о предательстве всех нас.

Я переглянулся с мамой, когда мы снова расселись за столом. Лука и Иван боролись на полу, а Розали судила их.

— Давайте, садитесь, — позвал я, и они тут же откликнулись, вскочив на ноги, чтобы присоединиться ко всем. Я поднялся со стула так, чтобы все могли меня видеть, и сотня встревоженных глаз обратилась в мою сторону. — Сегодня нескольких из наших отсутствуют. На это есть две причины, — мое сердце тяжело упало, и выражения всех лиц стали серьезными. — Как вы знаете, Феликс предал нас, и другие покинули нас, чтобы объединиться с ним против нас. В ночь, когда Братство напали, мы также потеряли несколько человек из нашего Клана.

Многие члены моей семьи начали хныкать, их боль эхом разносилась по комнате.

— Феликс пытался убить меня той ночью, но это был не единственный мой танец со смертью.

— Что ты имеешь в виду, Dolce Drago? — спросила мама.

Я наклонил голову. Я не сказал никому из них об этом, потому что не был уверен, как сказать об этом по телефону. Я хотел сказать это лично. Я хотел, чтобы они увидели правду в моих глазах.

— Райдер Драконис положил меня к своим ногам, окровавленного и без единой капли магии в моих жилах.

По комнате пронесся коллективный вдох, и мой взгляд встретился со взглядом Розали, которая удивленно нахмурилась.

— Он пощадил меня, — заявил я, оглядываясь между ними, чтобы убедиться, что все они мне верят. — Я не знаю почему, но я знаю, что он также охотится за Феликсом. Так что пусть лучше мы доберемся до него первыми.

В комнате раздался вой, затем началась бешеная болтовня, все обсуждали тактику.

— Я хочу поговорить с каждым из вас наедине! — крикнул я сквозь шум, и мама одобрительно кивнула мне.

— Воспользуйся папиным кабинетом, — посоветовала она, и я натянуто улыбнулся ей, прежде чем направиться к двери. — Розали, ты первая.

Она бросилась ко мне, не отставая ни на шаг.

— Райдер действительно пощадил тебя, Drago? Что случилось? — вздохнула она, выглядя скорее очарованной, чем обеспокоенной. Вот что мне нравилось в Розали, ее бесстрашие. Она бы пошла за Феликсом на моей стороне без капли магии в жилах, если бы я попросил ее об этом. Она напоминала мне самого себя в ее возрасте. И, возможно, я защищал ее из-за того, что Феликс сделал со мной тогда. Он превратил меня в убийцу, уничтожив невинных членов Лунного Братства, когда сказал мне, что они виновны в убийстве моего отца.

Я знал, что Розали жаждала быть на передовой так же, как и я в ее возрасте. И хотя это наполняло меня гордостью, это также беспокоило меня. Ее и других щенков нужно было защищать, несмотря ни на что. И иногда это было обусловлено их собственной природой.

— Я не знаю, Роза. Я был в его власти, и он отпустил меня. Моя подруга Элис была со мной, я думаю, это могло быть связано с ней.

— Твоя девушка, ты имеешь в виду, — сказала она, ткнув меня в ребра.

Я фыркнул от смеха. — Она не моя девушка.

— Значит… она девушка Райдера? — спросила она, и из моего горла вырвалось рычание.

— Нет, — твердо сказал я.

— Верно… так почему же он пощадил тебя из-за нее?

Я вздохнул. — Ты бы поняла это, если бы встретила ее.

— И когда же я с ней встречусь? — тут же спросила она.

Я усмехнулся. — Так много вопросов.

Я не мог представить, что Элис может захотеть приехать и познакомиться со всей моей семьей. Леон рассказал мне, как он обманом заставил ее встретиться с его семьей, и я полагал, что в ближайшее время она будет в состоянии повышенной готовности к любым попыткам снова сделать из нее «девушку». Хотя мне тихо нравилась идея привезти ее сюда. Но это была всего лишь еще одна моя мечта о ней, которую я никогда не смогу осуществить благодаря сделке, заключенной с Райдером.

Я привел Розали в кабинет и усадил ее в большое папино кресло за письменным столом. Сидя в нем, я чувствовал бы себя stronzo, поэтому я остался на ногах, а она опустилась в огромное кресло, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Как дела? Заводишь ли ты друзей в школе?

Она откинула голову назад с драматическим стоном. — Я ненавижу школу. Я не могу дождаться пробуждения. Я только и узнаю о том, как Дикий-Король развязывал войны по всей Солярии и бла-бла-бла.

Мой рот приподнялся в уголке. — Ну, осталось недолго, и ты будешь подкалывать маму своей магией земли налево, направо и налево. Летом ты также сможешь помогать на виноградниках.

Она снова застонала, а я захихикал, подначивая ее именно на такую реакцию.

— Ладно, может быть, я позволю тебе совершить со мной пару вылазок, — я подмигнул.

Ее глаза загорелись, и она откинула голову назад, завывая в потолок. — Да, черт возьми! Я буду лучшим Волком в твоей стае.

— До тех пор, пока ты не будешь оспаривать у меня место Альфы, — поддразнил я. Мы всегда шутили по этому поводу, но если кто из моих младших родственников и был материалом для Альфы, так это она.

— Я побью тебя скалкой, Dolce Drago, — сказала она голосом моей мамы, и я рассмеялся.

— Сначала ты должна поймать меня в облаках, маленькая Волчица, — я положил руки на стол, обнажив зубы, и она обнажила свои в ответ.

— Могу я полететь с тобой, пока ты здесь? — спросила она заинтересованно.

— Сначала я должен поговорить со всеми членами нашей семьи, но если ты все еще не будешь спать, когда я закончу, я возьму тебя с собой посмотреть на луну.

Она широко улыбнулась. — Я буду бодрствовать, даже если ты не закончишь до рассвета.

— Это мы еще посмотрим, — мой взгляд упал на большой белый конверт на столе, на котором золотыми буквами был написан наш адрес. Я взял его, в раздражении вскрыл и обнаружил предсказуемое продолжение последнего письма Лайонела Акрукса. Если он не понял намека, когда я не ответил на то письмо, то должен будет понять на этот раз.

Я внимательно просмотрел слова на странице, почувствовав в этом письме несколько более жесткий тон.

Уважаемый господин Данте Марчелло Оскура,

Ваше присутствие необходимо Верховному Лорду Лайонелу Акруксу, Мастеру Драконов и правителю Гильдии Драконов. Для такого Дракона, как вы, подобает дать клятву соблюдать Законы Дракона задолго до окончания обучения.

Отказ от такой возможности был бы оскорблением для самого Верховного Лорда. Однако я убеждена, что ваш запоздалый ответ — не более чем недоразумение, и мы ожидаем от вас скорого письма с объяснениями.

Получив ваш ответ, мы организуем ваше путешествие на звездной пыли в поместье Акруксов.

Секретарь Верховного Лорда Акрукса,

Амелия Старфолд.

Я закатил глаза, выбросив письмо в мусорное ведро, а Розали приподняла брови.

— Что это? — спросила она.

— Просто письмо от старого Дракона, который пытается заставить меня делать то, чего он пожелает, — я пожал плечами.

— Ну, он явно не понял, что наш Альфа не делает того, что ему приказывают, — сказала она с ухмылкой, и я подмигнул ей.

— Ладно, тогда за дело, — я жестом попросил ее встать, и она так и сделала, склонив голову на одну сторону. — Мне нужно быть уверенным, что все в этом доме на нашей стороне против Феликса. Ты дашь мне звездную клятву? — спросил я. — Если ты нарушишь эту клятву, ты будешь страдать, Розали, ты понимаешь? Это больше, чем просто сделка с фейри. Если ты нарушишь ее, звезды причинят тебе боль, заставят тебя гореть изнутри. И все узнают, что ты нарушила свое слово, — мой тон стал серьезным, как и выражение ее лица. Я уже заставил всех в моей стае Академии дать эту клятву, и к концу ночи все остальные члены моей семьи тоже должны были ее дать.

— Обещаю тебе, Альфа, все, что ты хочешь, что бы я ни пообещала, я сделаю. Я никогда не нарушу свое слово, — сказала она, твердо кивнув.

— Тогда протяни руку, — приказал я, и она сделала это.

Я достал из кармана синий кристалл Лазурита. Я взял его из запасов Титана. Он видел, как я его украл, но не сказал мне ни слова. Но именно так он поступал со всеми Королями в нашей школе. С каждым, кто был достаточно силен, чтобы поставить его на место. Даже убийство могло сойти с рук, а он просто бы закрыл глаза на это.

Я прижал грань кристалла к ладони Розали, рисуя на ее коже созвездие Тельца. Кристал засветился, оставив на ее плоти мерцающий след. Затем я перевернул ладонь и нарисовал на себе свой собственный знак зодиака.

Когда я закончил, я взял ее руку в свою, и созвездия прижались друг к другу. По моей коже пробежала волна тепла, и ее глаза расширились, когда она тоже почувствовала это.

— Обещаешь ли ты никогда не помогать Феликсу Оскуре в причинении вреда нашей семье, Клану, стае? Клянешься ли ты, что не будешь помогать ему ни в чем и не свяжешься с ним без моего разрешения?

Я знал, что для нее это было очень важно. Феликс был ее отцом по крови, но он никогда не вел себя как отец. Она жила под крышей моей мамы с самого детства, и хотя она никогда не говорила об этом, в глубине души я знал, где лежит ее верность.

— Я клянусь, — твердо сказала она, подняв подбородок.

Энергия потрескивала на наших ладонях, и между ними вспыхнул белый свет, когда был заключен мощный договор. Я отпустил ее руку, и следы на нашей коже исчезли. Но они продолжали жить под ней, связывая нас этой клятвой.

Я выпроводил ее и стал ждать появления следующего Волка. Когда все будет сделано, меня больше никогда не предаст моя кровь без моего ведома. И пусть звезды помогут тому, кто осмелится.

8. Элис

Буря, пронесшаяся над Академией Авроры прошлой ночью, наконец-то утихла, но весь кампус все еще ощущал ее последствия: маленькие струйки воды стекали по всем поверхностям, и все, от мусорных баков до маленьких деревьев, валялось на земле в результате разрушений.

Было субботнее утро, и птицы пели под голубым небом, когда дождь прошел. Я не видела никаких признаков Данте этим утром и могла только надеяться, что с ним все в порядке, несмотря на то, что он обрушивал мини-цунами на Алестрию уже четвертую ночь подряд.

Он был в плохом настроении с тех пор, как узнал, что кто-то проник в его тайник, но я не была уверена, было ли это все из-за этого или проблемы его Клана с Феликсом тоже усугубляли ситуацию.

Я пыталась поговорить с ним несколько раз, но он отмахивался от моего беспокойства добрыми словами и легкой улыбкой, в которой было чувство фальши, на что у меня не хватало смелости указать. Пока что. Но если это будет продолжаться дальше, я планировала устроить интервенцию. Проблема Данте заключалась в том, что он не привык опираться на кого-либо в поисках поддержки. Его поддерживала семья, но, будучи Альфой, он взвалил бремя лидерства исключительно на свои плечи. И я не думаю, что это самый здоровый способ постоянно справляться с проблемами.

Я отправилась к озеру Темпест и отправила ему сообщение, чтобы он встретился со мной в лодочной станции. Мой Атлас зажужжал через несколько минут, но мое сердце упало, когда я прочитала его ответ.

Данте:

Извини, bella. Я должен снова отправиться домой на выходные, но я хотел бы побыть с тобой наедине. Может быть, мы сможем сделать это в другой раз?

Элис:

Если мы будем ждать хорошей погоды, может пройти много лет, прежде чем мы встретимся. Я слышала, что Штормовой Дракон вносит хаос в погодные условия и портит всем пикники…

Данте:

Я обещаю тебе один наполненный солнцем полдень в моей компании, полностью свободный от шторма, как только смогу,

Элис:

Я не сказала «полностью без шторма». В последнее время я подсела на молнии.

Данте:

Тогда я буду уверен, что не разочарую тебя.

Я улыбнулась про себя, подумав об этом, и прикусив губу, так как мое воображение более чем немного увлеклось. Данте и Райдер возможно заключили свою сделку, чтобы не доводить себя до драки, но иногда я чертовски злилась на них обоих за то, что они согласились на это. Они не только отказывали себе, придерживаясь своих нелепых правил, но и мне. И большую часть времени эти двое были просто слишком соблазнительны, чтобы сопротивляться.

Я вздохнула, когда дошла до озера и посмотрела направо, в сторону лодочного домика. Но мне как-то не хотелось идти туда без Данте. Это стало нашим местом, и я бы думала только о нем, если бы пошла туда.

— Значит, ты все же проводишь время в одиночестве? — Брайс Корвус вышел из-за деревьев рядом со мной, и я замерла, глядя на него. У меня появилось сильное ощущение того, что второй номер Райдера следил за мной.

— Конечно, я провожу время в одиночестве, — непринужденно ответила я. — Ты тоже Вампир, так что я предполагаю, что ты много знаешь обо мне. Нам нравится наша собственная компания. Хотя должна сказать, что сейчас мой момент уединения несколько испорчен.

Брайс сделал шаг ближе ко мне, провел рукой по своим темным волосам и напряг бицепс, отчего он стал выпуклым, что, как я догадалась, должно было напомнить мне о том, насколько он сильнее меня. Но с нашими дарами это значило не так уж много. Пусть я и была меньше его в два раза, но я могла нанести сильный урон, как носорог, если бы возникла такая необходимость.

— Ты также проводишь много времени, шныряя вокруг тех, вокруг кого не следует, — сказал он низким тоном.

— Как ты? — спросила я. — Потому что мне не хочется разбивать твой пузырь, но единственное время, когда мы общаемся, это когда ты решаешь на меня поохотиться.

— Если бы я охотился на тебя, ты бы об этом знала, — прорычал он, обнажив клыки в явной угрозе.

Мои клыки оскалились в ответ, но я не собиралась попадаться на приманку. Мне не хотелось бороться с ним за свое место. Насколько мне было известно, я уже установила свое господство. Я потребовала двух самых могущественных фейри в Академии в качестве своих Источников и регулярно покусывала Леона. А также убедившись, что Габриэль скоро будет умолять меня укусить его снова, мне не нужно было ни за что бороться с таким стервятником, как Брайс.

— Я была бы очень осторожна на твоем месте, если бы ты начал охотиться на ночных существ, Брайс, — предупредила я, сузив на него глаза. — Ты можешь обнаружить, что некоторые из них кусаются в два раза сильнее, чем ты.

Я сделала движение, чтобы уйти, но Брайс сделал шаг в сторону, чтобы остановить меня. — Я слежу за тобой, — предупредил он. — И я знаю, что в тебе есть нечто большее, чем твоя улыбка в виде вишневого пирога и зачаровывающая киска.

— Почему ты думаешь, что она зачаровывает? — спросила я, фыркнув от удовольствия.

— Не нужно быть гением, чтобы понять, что ты овладела искусством раздвигать ноги, — шипел Брайс. — Интерес Райдера к девушке еще никогда не длился так долго. Так что, может быть, он будет трахать тебя до конца твоих дней, а может, решит убить тебя за то, что ты также позволила этому мудаку Льву трахнуть себя. Но какие бы причины у тебя ни были, чтобы проложить себе путь в его жизнь и в его штаны, просто знай, что я наблюдаю. И я жду. И в тот день, когда ты облажаешься и сделаешь что-то, что будет означать предательство Братства, я брошу тебя на милость Райдера и буду смеяться, когда он разорвет тебя на части.

Я закатила глаза, надувая пузырь из жвачки. — Проблема в том, что я не могу предать Братство, потому что я не одна из вас. Так что продолжай наблюдать, если хочешь. Но тебе лучше держать свое маленькое хобби в тайне. Потому что если Райдер поймет, что ты сомневаешься в его суждениях, у тебя будут проблемы посерьезнее, чем преследование меня.

— Следи за своей спиной, Каллисто, — рыкнул Брайс, обнажив зубы на мгновение, прежде чем выстрелить.

— Я всегда слежу, придурок, — пробормотала я, прислушиваясь к его шагам, пока они не стихли и я не убедилась, что он ушел.

Мой взгляд устремился на дальний берег озера, где холмы поднимались к небу, и я улыбнулась сама себе, решив размять свои орденские мышцы.

Я стремительно вылетела из-за озера и помчалась прямо в лес, ветер развевал мои сиреневые волосы, отбрасывая их от лица.

Я пронеслась между деревьями и сквозь подлесок, адреналин бурлил в моих жилах, прежде чем я направилась на огромный холм, который возвышался на дальнем берегу озера. Я не поднималась сюда со времени похода с Райдером, но чем дальше я шла, тем лучше себя чувствовала. Здесь было так спокойно, не было ничего, кроме деревьев, солнечного света и свободы. Ни одно из давлений, которые меня тяготили, не имело здесь никакого веса. Казалось, что я могу просто глотнуть свежего воздуха и позволить ему ненадолго смыть мое беспокойство и стресс.

Я дошла до поляны, где мы с Райдером устраивали пикник, и остановилась, глядя на территорию Академии, раскинувшуюся далеко внизу. Озеро сверкало в лучах утреннего солнца, и маленькая полянка была залита теплым светом, который заставил меня вздохнуть в знак благодарности.

День должен был быть не по сезону жарким, и я уже чувствовала, как в воздухе поднимается жара. Я оделась по погоде в джинсовые шорты и сняла свитер, позволяя солнцу поцеловать больше кожи, оставшись в черном топе с надписью Безнадежное Дело. Лозунг казался довольно точным сегодня, потому что я все еще не чувствовала, что добилась достаточного прогресса в поисках убийцы Гарета.

Я на мгновение закрыла глаза, позволяя солнцу погрузиться в мою кожу, пока я пыталась утрясти запутанную паутину своих мыслей и теорий в соответствие с чем-то новым. Мне казалось, что я подобралась так близко к цели с помощью этой истории, с Найтшейд и Черной Картой, но в моих доказательствах все еще было слишком много дыр.

Я погрузилась в свои дары, прислушиваясь, нет ли поблизости кого-нибудь, но единственными ударами сердца, которые я улавливала, были звуки животных, прячущихся в деревьях вокруг меня.

Мой Атлас пикнул, и я достала его из кармана, улыбаясь про себя, глядя на селфи, которое сделал Леон. Он лежал на Дьявольском Холме, загорая без рубашки, и выглядел как Геракл на пляжном отдыхе. Он даже сделал подпись «Жаль, что тебя здесь нет», чтобы искушать меня и дальше, но как бы я ни хотела пойти к нему, мне действительно нужно было просмотреть записи на флешке Данте.

Я потратила немного времени на просмотр, но было чертовски трудно делать это, когда я беспокоилась о том, что он зайдет к нам в комнату в нашем общежитии. Мне нужно было воспользоваться этой возможностью и просмотреть все, пока я знала, что его нет дома.

Я подняла свой Атлас и сделала фотографию для Леона в ответ, пообещав найти его позже, когда вернусь из похода.

Я положила свой свитер рядом с огромным деревом в лучах солнца и села к нему спиной, доставая флешку из кармана и подключая к своему Атласу.

Мое сердце забилось быстрее, и я не могла не оглянуться, прежде чем нажать кнопку «воспроизвести», несмотря на то, что я знала, что здесь никого нет.

Я начала продвигаться по списку, просматривая клипы записей, которые Данте хранил на всех, кто его окружал. У него не было ничего на членов его Клана, но у него были различные материалы на всех учителей нашей школы, а также на нескольких учеников. Там также были имена фейри, которых я не узнала, и я просмотрела их, чтобы убедиться, что в записях нет ничего, что могло бы привести к Гарету.

Некоторые ролики не были для шантажа, а скорее предупреждением. Были кадры, на которых были изображены семьи или дома людей, а рядом притаились члены Клана Оскура, что можно было истолковать только как угрозу. Все это было немного угрожающе, но в то же время чертовски умно. Он мог управлять всеми этими людьми только с помощью одного этого файла и обещания.

Я нажала на ролик под названием Эшли Филдер и посмотрела кадры с вечеринки, где девушка орудовала магией огня и выглядела чертовски пьяной. Она споткнулась и подожгла целую кучу деревьев, а толпа вокруг нее упала назад, крича и смеясь.

Когда камера развернулась, мое сердце подпрыгнуло, когда я заметила Гарета среди зрителей. Он смеялся, пока Синди Лу устраивалась на его коленях в такой короткой юбке, что под ней виднелось нижнее белье. У меня вырвалось тихое шипение, когда я увидела, как она прижимается к нему. Что она с ним сделала? Почему они расстались? И почему, черт возьми, он не упомянул ее мне?

Ролик закончился, и я раздраженно надулась, хмуро глядя на деревья. Я просматривала записи на флешке больше часа, и это была единственная связь с Гаретом, которую я вообще нашла, и она явно не имела отношения к делу. Я начинала думать, что в этих видео нет ничего, что могло бы рассказать мне больше, чем досье на самого Гарета.

Не то чтобы я могла остановиться, пока не просмотрю все.

Со вздохом раздражения я перешла к следующему файлу, который назывался Кэтрин Кинг. Мои брови приподнялись, и я в сотый раз задалась вопросом, кто же этот Король, которого я искала. Почему Лоренцо дал мне такой непонятный ответ о человеке, на которого я охотилась? Почему он не мог просто назвать настоящее чертово имя?

Я раздраженно выдохнула и нажала на файл.

Запустилась запись, и мои губы разошлись, когда я обнаружила, что смотрю секс-видео. Райдер стоял над профессором Кинг, прижав ее к столу, и ее крики удовольствия раздавались снова и снова, когда он входил в нее.

Я должна была выключить запись, но это было похоже на крушение поезда. Я не могла заставить себя отвести взгляд, даже когда по позвоночнику пробежали мурашки, а кулак крепко сжался на коленях. У меня не было никаких веских причин чувствовать себя так, как я чувствовала, но я ничего не могла с этим поделать. Ревность боролась с чистой гребаной яростью в моей груди, когда я смотрела на изображение профессора Кинг и представляла, как я вырываю ее чертовы волосы и бью ее тупое лицо.

Моя хватка на Атласе сжалась до такой степени, что я боялась, что могу сломать его своей одаренной силой, но если я отпущу его, то я была уверена, что ударю что-нибудь.

Мой взгляд переместился на Райдера, его выражение лица было пустым, темным. Жесткая маска пустоты, пока он прижимал ее к себе. Черт, даже не похоже на то, чтобы он наслаждался этим.

У меня защекотало в челюсти, и я знала, что должна просто выключить эту гребаную штуку, так как продолжала злиться еще больше, но по какой-то гребаной причине я просто сидела и смотрела на это.

Я вздрогнула, когда что-то коснулось моего плеча, и мое сердце наполовину выпрыгнуло из груди, когда я увидела, что черная змея размером с питона спускается с дерева, чтобы присоединиться ко мне.

Я вскочила на ноги с криком удивления, уронив свой Атлас и каким-то образом увеличив громкость, так что воздух наполнился звуками профессора Кинг, умоляющей о большем и выкрикивающей имя Райдера.

Змея добралась до лесной подстилки, и я наблюдала, как она начала раздуваться и расти на моих глазах.

Мое сердце все еще колотилось, но я оставалась неподвижной, когда Райдер вырос в самую большую версию своей орденской формы и поднял голову вверх, как кобра, готовая нанести удар. Он был шириной с автомобиль и таким длинным, что я даже не могла разглядеть конец его рептилоидного тела на поляне. Медленное сердцебиение его орденской формы не предупредило меня о его присутствии, и я проклинала себя за то, что не подумала о том, что кто-то мог находиться здесь, замаскировавшись таким образом. Его чешуя была совершенно черной, но светилась глубоким мерцанием, что говорило о его силе. Его тело было толстым и мускулистым, идеальная машина для убийства, настоящий хищник.

Он опустил голову, его вильчатый язык зашевелился, приближаясь ко мне, и я посмотрела в его темно-зеленые глаза, чувствуя желание оставаться абсолютно неподвижной, пока сила его Ордена омывала меня. Он мог съесть меня так же легко, как и дышать, проглотить одним укусом. Но я не боялась, что он это сделает. Я протянула руку и провела по центру его носа, ощущая под ладонью гладкость его чешуи.

Он наклонился ближе, его язык снова высунулся, чтобы попробовать на вкус воздух вокруг нас, когда крики удовольствия профессора Кинг стали еще громче.

Райдер сместился так внезапно, что я задохнулась от шока, обнаружив, что прикасаюсь к мужчине, а не к змее, моя рука прижалась к его щеке, пока он стоял передо мной обнаженным.

— Что ты смотришь? — промурлыкал он с ехидным выражением лица. Мои губы разошлись, и чертов румянец просто обязан был выбрать этот момент, чтобы проложить себе путь на мои щеки.

Я силилась ответить, когда профессор Кинг вскрикнула от того, что определенно было оргазмом, и я неловко прочистила горло.

— Не думаю, что я когда-либо видел тебя такой взволнованной, детка, — сказал Райдер, придвинувшись ближе ко мне и наклонив голову, наблюдая за тем, как я пытаюсь найти оправдание. Не помогло и то, что он был голым. Я не сводила взгляда с его лица, но не могла отрицать, что у меня было больше, чем небольшое искушение посмотреть вниз.

Наконец видео закончились, и я облизала губы, продолжая искать ответ. Райдер голодно наблюдал за этим движением, и я медленно скользнула рукой от его щеки, пока не убрала ее.

— Я провожу… исследование, — неубедительно сказала я, даже не зная, к чему, черт возьми, я веду.

— Исследования? Если бы ты хотела узнать, какой большой член у меня, тебе нужно было бы только попросить посмотреть на него…

— Я не это имела в виду, — вздохнула я, но мои глаза мгновенно опустились вниз по его телу, чтобы рассмотреть его впечатляющую длину с пирсингом, который заставил мое воображение разгуляться, прежде чем я заставила себя вновь встретиться с ним глазами.

— Так ты просто хотела узнать, каково это — трахнуть меня? — подтолкнул он, явно находя все это чертовски забавным.

— Нет, — огрызнулась я.

— И что, ты получала от этого удовольствие, детка? — спросил он, припадая ртом к моему уху и посылая дрожь возбуждения по моему позвоночнику.

— Нет, — прорычала я более решительно. — Почему я должна хотеть смотреть видео с этой… женщиной и с тобой?

Я попыталась отступить, но Райдер поймал меня за запястье. — Ты ревнуешь? — спросил он, его глаза сверкали так, что я поняла, что ему не противна сама мысль об этом.

Я подняла подбородок и посмотрела на него, заставляя себя выдержать его взгляд. Я здесь охотилась за чертовым убийцей, черт возьми. Я не собиралась убегать от голого придурка.

— А что, если так? — спросила я, не сводя с него глаз. — Что, если я хочу тебя таким для себя? Что если мне противно видеть тебя с ней, и я ненавидела выражение твоего лица, когда ты был с ней?

— Какое выражение моего лица? — спросил Райдер, нахмурившись.

— Взгляд, который говорил, что ты просто выполняешь свои обязанности. Взгляд, который говорил, что ты ничего не чувствовал, пока был с ней.

— Ты хочешь, чтобы я чувствовал для тебя? — спросил Райдер, протягивая руку, чтобы провести костяшками пальцев по моей щеке, на которых было написано слово похоть.

— Да, — ответила я, потому что это была правда, и мне надоела ложь, которая преследовала меня. Я просто хотела быть честной с ним, по крайней мере, настолько, насколько это было возможным.

— Тогда я буду, — сказал он грубым голосом. — Я чувствую к тебе больше, чем к кому-либо за столько времени, что даже не могу вспомнить.

Я потянулась к нему и провела пальцем по татуировке, которая пересекала его сердце. Ту, которую я подарила ему. Ту, которую он сделал для меня.

Мы стояли так в течение долгого времени, оба застывшие от сделки, которую он заключил с Данте. И, несмотря на отчаянный стук моего сердца, я не сделала ни одного движения, чтобы подтолкнуть его к нарушению сделки.

— Я собираюсь надеть какую-нибудь одежду, прежде чем сорвать твою, — пробурчал Райдер, внезапно отступая назад и удаляясь от меня.

Я испустила долгий вздох, наблюдая за его уходом, мой взгляд задержался на его заднице, когда он направился к деревьям, чтобы найти свою одежду.

Он вернулся в одних трениках, и я подняла с земли свой Атлас, а затем опустилась на свое место у подножия дерева.

— Так ты собираешься объяснить, почему ты сидишь здесь и смотришь это видео? — спросил Райдер, садясь рядом со мной, его рука коснулась моей.

Я прочистила горло, задаваясь вопросом, что, черт возьми, я должна была на это ответить. — Может быть, мне просто любопытно… после слухов и всего остального…

— Нет. Я так не думаю, — не согласился он. — Если бы тебе было любопытно узнать о Кинг, ты могла бы спросить меня.

— Мне интересно, — быстро сказала я, гадая, действительно ли он так легко расскажет мне о ней. — Я имею в виду… вы были парой или что-то вроде того?

Райдер фыркнул от смеха. — Нет. Это был просто секс. И я заставил ее работать на меня против Инферно.

Я задумчиво кивнула. — Так вы не… поддерживаете связь или что-то в этом роде?

Губы Райдера подергивались от удовольствия. — Ты хочешь знать, поддерживал ли я с ней контакт после того, как она потеряла работу и была пристыжена?

Я пожала плечами, как будто мне было все равно, но это было неправдой. Одно только ее имя означало, что я должна была узнать о ней, даже если я не хотела иметь ничего общего с женщиной, которая злоупотребляла своим положением, чтобы трахнуть его.

— Она пишет мне время от времени, — пренебрежительно сказал Райдер. — Не то чтобы я когда-нибудь отвечал. Что толку от нее теперь? Она даже не была хорошим трахом. Но я думаю, что ей не хватает моего вкуса, поэтому она постоянно просит меня навестить ее, в Тукане, — он достал из кармана свой Атлас и показал мне кучу неотвеченных сообщений от нее. Мои пальцы чесались взять его у него, чтобы узнать ее номер и разыскать, но Райдер просто заблокировал свой Атлас, а затем засунул его обратно в карман.

— Хорошее решение, — сказала я, взяв руку Райдера и переплетя свои пальцы с его. Я провела большим пальцем вперед-назад по букве П на его указательном пальце, и он откинул голову на дерево позади нас, позволив своим глазам закрыться.

— Теперь ты собираешься рассказать мне правду? — спросил он через несколько минут.

— Правду? — невинно спросила я.

— Я просидел в ветвях над тобой почти час, прежде чем мы добрались до клипа про меня и Кинг. Так что не пытайся обмануть меня, что ты просто искала то старое видео, потому что тебе нужно было что-то, от чего можно было бы взбеситься.

Я насмешливо посмотрела на него, пытаясь выиграть время, пока я придумывала, что я могу сказать в свое оправдание.

— Так ты все это время просто сидел в ветвях над моей головой? — спросила я, чтобы отвлечь его внимание.

— У меня был чертовски прекрасный вид прямо на крошечный топик, который ты носишь, так что я не видел причин двигаться.

Я не могла не рассмеяться над этим и достала из кармана стик вишневой жвачки, а затем засунула его между зубами.

— Не говори ерунды, Элис. Я хочу знать правду.

Я повернулась, чтобы встретиться с его взглядом, и мое нутро зашевелилось от желания открыться ему. Я все равно не хотела лгать.

— Немного правды, — нерешительно согласилась я. — Столько, сколько я могу дать тебе прямо сейчас.

— Договорились.

Я прикусила губу, размышляя, как много я должна сказать, прежде чем решила, что он может просто получить мой ответ. Он мог быть одним из самых опасных людей, которых я когда-либо встречала, но почему-то я была уверена, что он достоин моего доверия. Между нами двумя было что-то, что не поддавалось логике и разуму. Что-то, что связывало нас и возвышало над законами, которые могли бы применяться к нашему поведению с кем-либо еще. Мой Райдер был не тем человеком, которого получал весь остальной мир. Мой Райдер был только моим. И я знала, что мне не нужно бояться, что он использует против меня все, что я скажу.

— Я не знаю, слышал ли ты слухи о том, что кто-то залез в тайник Данте в пещере Киплингов? — медленно спросила я.

Глаза Райдера загорелись от возбуждения. — Это была ты? — засмеялся он. — Инферно обвиняет Братство в этом дерьме, а это все время была ты?

Я виновато прикусила губу, но больше ничего не сказала о том, как мне удалось заполучить флешку. Я не хотела рассказывать ему о роли Габриэля в этом деле, если не должна была.

— Так вот что он так отчаянно искал? — спросил Райдер.

— Наверное, это его обеспечение, — согласилась я, пожав плечами.

— И что же заставило тебя так стремиться заполучить это в свои руки? — мрачно спросил он, его глаза блестели от возбуждения.

— Я подумала, что здесь может быть что-то, что может ответить на некоторые мои вопросы…

— И этого нет? — надавил Райдер.

— Нет. Здесь только секс-видео, откровенные угрозы и грязные секреты. Директор Грейшайн будет всю жизнь сниться мне в кошмарах, — я вздрогнула, а Райдер захихикал.

— Значит, тебе она больше не нужна? — подтвердил он, его взгляд скользнул к моему Атласу, который лежал у меня на коленях.

— Нет… Думаю, я просто верну ему ее.

— Или ты можешь отдать ее мне, — Райдер бросил на меня голодный взгляд, и я завизжала, когда он набросился на мой Атлас.

Я упала на спину, и через секунду на меня навалился его вес. Я подняла Атлас над головой и боролась за то, чтобы он не достал его, пока он переползал через меня, чтобы забрать его.

— Райдер, не надо, — задыхалась я, когда его бедра прижали меня к земле, и он потянулся через мою голову, чтобы поймать мои запястья.

— Он уже думает, что она все равно у меня, — рассуждал Райдер, его темно-зеленые глаза игриво плясали, пока он смотрел на меня сверху вниз. — На самом деле я помогаю тебе, забирая ее. Я прикрываю твою задницу.

— Моя задница в полном порядке, спасибо, — ответила я, дико извиваясь, пытаясь вырваться от него.

— Ты уверена в этом? — Райдер схватил меня за бедра и перевернул так неожиданно, что я едва успела осознать, что происходит, и он поставил меня на колени перед собой.

Его левая рука крепко обхватила мое бедро на полсекунды, прежде чем он поднял правую, чтобы шлепнуть меня.

— Черт, — вздохнула я, когда удовольствие пронеслось через меня от легкого удара его руки по моей заднице. Это было совсем не больно, просто очень приятно, и мне пришлось подавить желание попросить его сделать это еще раз.

— Да, твоя задница в полном порядке, — согласился Райдер с мрачным смехом, прежде чем снова перевернуть меня на спину, где я лежала, задыхаясь, в грязи под ним.

— Ты мудак, — сказала я, но в моем голосе не было ни капли злобы.

— Да, — согласился он, больше не пытаясь вырвать у меня Атлас. — Хотя рядом с тобой я почему-то чувствую себя гораздо менее мудаковатым.

Я не сдержала улыбку, когда он признал это.

— Хорошо.

— Если я позволю тебе оставить у себя эту копилку козырей Инферно, ты перестанешь пытаться сбежать? — серьезно спросил Райдер.

— Да, — согласилась я, потому что я все равно не хотела от него убегать, и когда он медленно отодвинулся от меня, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться, у меня сложилось впечатление, что он это знал.

9. Леон

Я сидел в аудитории перед уроком астрологии с закрытыми глазами. Минди стояла передо мной на коленях, и я застонал, когда она прижалась ко мне, чтобы доставить мне удовольствие. — Да, Минди, — вздохнул я. — Вот здесь.

Тяжелая книга упала мне на колени, и я вскрикнул, когда она раздавила мой гребаный член. Мои глаза распахнулись, и я увидел, что Элис опустилась на сиденье рядом со мной.

— Упс, — невинно сказала она.

Святые угодники, я чуть не ударил Минди прямо в лицо. Однако она никак это не прокомментировала, вернувшись к лучшему массажу ног в моей жизни.

— Клянусь звездами, маленький монстр.

— Прости, Лео, — поддразнила она, протягивая руку, чтобы взять книгу, и на мгновение просовывая другую руку под нее, чтобы погладить мой ноющий член.

Улыбка заиграла в уголках моего рта, и я глупо ухмылялся ей в течение долгого мгновения.

Может, она собирается подрочить мне прямо здесь, в классе?

Элис села на свое место, глядя на Минди и морща нос.

— Возвращайся на свое место, — приказал я рыжей, и она быстро кивнула, собирая свои лосьоны и педикюрный набор, а затем поспешила прочь.

Моя ухмылка расширилась так, что я стал похож на гребаного Джокера, и я уставился на Элис, пока ей не пришлось признать меня.

— Что? — спросила она, выгнув бровь, когда повернулась ко мне.

— Ты ревнуешь.

— К тому, что кто-то трет твои ноги? Нет, спасибо, — она хмыкнула, и я наклонился ближе. Потому что я видел, как она смотрела на Минди этими зелеными светящимися глазами.

— Так или иначе, ты хочешь стоять на коленях и тереть меня, маленький монстр, — поддразнил я, наклоняясь и проводя губами по ее уху.

Мне нравилось сидеть на заднем ряду в этом классе. В аудитории было так темно, что я, наверное, мог бы заставить Элис кончить десять раз в заглушающем пузыре, и никто бы не заметил. Я поставлю булавку в эту идею.

Атлас Элис пиликнул, и она вынула его. Я не пыталась смотреть, но я точно смотрел. Имя Старушка Сэл появилось в верхней части текста, и я наклонился ближе к моему маленькому монстру.

— Кто это? — спросил я. — Твой серебристый волосок сбоку?

Элис засмеялась. — Нет, это бывший босс моей мамы и практически единственная семья, которая у меня осталась.

Я нахмурился, но прежде чем я успел задать ей еще один вопрос, как появился Данте, вошел в класс и направился к нам. Он перепрыгнул через спинку сиденья рядом с Элис и опустился на него.

— Доброе утро, amicos (п.п. друзья). — он облокотился на ее стул, и я закусил нижнюю губу, вспомнив, как он наблюдал за нами с Элис.

Я тоже закинул свою руку за ее спину, положив на руку Данте, гадая, уберет ли он ее.

Он не убрал.

— Простите, я что, мешаю вам, ребята, заняться этим? — Элис ухмыльнулась, повернувшись, чтобы посмотреть на мою руку, лежащую поверх его.

— Нет, carina, — промурлыкал Данте. — Ты там, где мы хотим… в центре.

— Правда? — спросила она с дразнящей улыбкой. — И что ты собираешься делать теперь, когда я на своем месте?

— У меня есть несколько предложений… — мой член дернулся, и я действительно начал рассматривать идею с заглушающим пузырем. Но полноценный секс втроем на заднем ряду, вероятно, не остался бы незамеченным. Я был уверен в этом на восемьдесят пять процентов. Это означало, что оставалось пятнадцать процентов на то, чтобы все мои мечты сбылись. Стоит ли…?

— Бинг-бонг, — раздался голос директора Грейшайна по радио. — Сегодня утром я должен сделать объявление, которое сразит вас наповал. Престижная Академия Зодиак попросила провести программу обмена студентов с нашей потрясающей школой! Более подробная информация скоро появится, хорошего вам дня! Пересечемся на перемене!

Я с ухмылкой посмотрел на остальных. — Черт, я бы с удовольствием сходил и посмотрел на их поле для питбола. Оно уступает только тренировочным площадкам Скайларка. Если мы победим Академию Санрайз в матче на следующей неделе, то в финале встретимся с Зодиаком, — при этих словах волнение забурлило в моих венах. Мы никогда не были так близки к финалу, и мысль о том, что мы действительно попадем туда, была несбыточной мечтой.

— Может быть, тебя выберут, — Элис пожала плечами, и на моем лице появилась улыбка. Может, и выберут. А может, я буду бить морду Грейшайну, пока он меня не выберет.

Я вытащил свой Атлас и проверил утренний гороскоп. Минди прочитала мне его за завтраком в постели, но я был слишком сосредоточен на мечтах об Элис, играющей в питбол голышом, чтобы сконцентрироваться на этом. Но теперь у меня была причина. Потому что мне нужно было посмотреть, будут ли звезды работать в мою пользу. Мне нужно было, чтобы удачливый Юпитер начал двигаться в мою карту к моменту игры на восходе Солнца.

Доброе утро, Лев!

Звезды рассказали о вашем дне!

Ваше настроение на высоте. А с Венерой в вашей карте, почему бы и нет?

Сегодня вам захочется побаловать объект своей привязанности, и вы даже можете обнаружить, что ведете себя так же дико, как и в вашей орденской форме, поскольку возбуждение чувственной планеты берет верх.

В целом, вас ждет хороший день, но не забывайте заботиться и о своих собственных потребностях. Вы же не хотите перегореть.

Что ж, это прозвучало совсем не плохо…

Профессор Рейберн вошла в аудиторию, хлопнув в ладоши, чтобы утихомирить студентов, и заняла место на подиуме у основания сидячей зоны.

— Сегодня мы будем обсуждать теории Эйслинг Кисмет, которая провела крупнейшее в мире исследование Звездных Уз с особым акцентом на Элизианских Парах. Она собрала данные со всего мира, чтобы создать бесчисленное множество теорий. Некоторые из них были опровергнуты, в то время как другие остаются популярными в современных исследованиях, — она взмахнула рукой, и кресла начали откидываться, а потолок засветился, и над нами появились созвездия.

Нам с Данте пришлось убрать руки со спинки кресла Элис, и я разочарованно поджал губы.

— Кисмет стала первым ученым, который пролил ясный свет на Звездную Связь, о которой мы знаем меньше всего. Связь Элизианских Пар, когда две родственные души находят друг друга и проходят испытание звездами, чтобы показать свою преданность друг другу. Кажется, что у этой связи практически нет закономерностей. Например… — над нами зажглось созвездие Рыб, а затем Стрельца.

Меня уже клонило в сон, когда я откинулся в кресле, да и Элизианские Пары меня не слишком интересовали. Шанс найти свою пару, если она у тебя вообще есть, был один на миллион. Кроме того, я был более чем счастлив с девушкой рядом со мной, пара она или нет. Она была идеальна для меня, независимо от того, решили это звезды или нет.

Два созвездия померкли над головой, и зажглись еще два, а потом еще два, небо пульсировало светом. — Если двум фейри посчастливилось найти свою Пару, то время, в течение которого они должны ответить на вопрос судьбы, очень различно. Это может быть как угодно — от нескольких часов до нескольких лет. Поначалу Кисмет считала, что испытания, с которыми сталкивается каждая Пара, случайны в своей крайности и тонкости. Но, поговорив с оставшимися в живых супругами из собранных ею записей, она начала понимать, что у всех них есть одна общая черта.

Загорелся знак Льва, а за ним Весов, заставив меня ухмыльнуться. Я бросил взгляд на Элис, но если она и заметила, что наши звездные знаки высветились на небе, ей явно было наплевать. Даже ни на четверти дерьма. Даже мышиной капельки дерьма.

Профессор продолжила: — Каждая Пара проходила тестирование в соответствии с их индивидуальными обстоятельствами. Например, испытуемые три один шесть и два восемь четыре жили на противоположных концах королевства. После случайной встречи в городе Вирен они решили попытаться наладить свои новые отношения на расстоянии. Испытания, с которыми они столкнулись, почти все были основаны на путешествиях, которые они пытались совершить друг к другу. Штормы сажали их самолеты, работники поездов объявляли забастовку, они заболевали прямо перед днем путешествия. Через все это они упорствовали, пока чуть больше года спустя звезды не задали им вопрос, хотят ли они быть связаны, и они решили быть вместе.

— Пфф, это все чушь, — пробормотала Элис, и я поднял бровь, глядя на нее.

— Ты не думаешь, что я твоя Пара, маленький монстр? — поддразнил я шепотом, наклоняясь, чтобы провести большим пальцем по ее нижней губе.

Данте перекатился на бок, потянувшись, чтобы заправить прядь волос ей за ухо. — Или ты не думаешь, что звезды выбрали меня для тебя? — подыграл он, бросив мне ухмылку.

Элис закатила глаза, отбивая наши руки. — Думаю, если у меня и будет Элизианская Пара, то это будет четырёхкилограммовый шоколадный батончик.

Я фыркнул от смеха, и профессор Рейберн остановилась на полуслове. — Минус два очка, мистер Найт! — крикнула она, и я надулся, снова глядя на звезды.

— Теперь… о чем у нас гораздо меньше данных, так это о Парах, которые решили стать Разъединенными Звездами, а не Соединенными, — продолжила она, и созвездия Весов и Льва над нами стали черными. — В истории известно только три случая, когда одна из сторон в паре решила не связывать себя со своей Элизианской Парой. Конечно, последствия этого весьма плачевны. Черное кольцо вокруг ваших радужных оболочек будет обозначать вас как Разъединённого Звездами. Звезды никогда вам больше не позволят пытаться преодолеть разрыв между вами и вашей Элизианской Парой. Хотя пара будет тосковать друг по другу до конца своих дней и не сможет полюбить никого другого. Кто-нибудь знает самый известный пример того, почему женщина из Фортуны предпочла стать Разъединённой Звездами вместо того, чтобы принять свою Элизианскую Пару?

Я навострил уши, потому что мне стало еще интереснее, когда мы заговорили об обреченности и мраке. Назовите это болезненным увлечением. Но из того, что я знал о Элизианских Парах, если они появятся в твоей жизни и звезды будут тестировать тебя, то ты разрушишь весь мир, чтобы быть с ними. Так кто бы отказался?

— Ее партнер убил ее отца накануне, — ответил Габриэль с другого конца комнаты, и мои глаза метнулись к нему. Его взгляд был прикован к Элис, и я на мгновение задумался, о чем он думает. Было похоже, что он ревнует. Неужели мистер Черная Птица тоже хочет поймать червячка Элис?

— Да, мистер Нокс, — сказала профессор Рейберн. — Вражда между их семьями была исчерпана кровью, и женщина, о которой идет речь, решила, что ей лучше быть Разъединённой Звездами с убийцей своего отца, чем в браке с ним. Кисмет предположила, что это было одним из испытаний звездами, которое ее Пара не выдержала. Большинство Пар, встретившись, безвозвратно притягиваются друг к другу и, как правило, не борются с этими чувствами. Однако, если они все же борются, Кисмет говорит о том, что этот путь более тернист и может привести к решению о Разъединению Звездами, если один или оба участника Пары и дальше не будут проходить свои испытания. Несмотря на это, она считает, что это все равно не влияет на то, когда вопрос о судьбе придет со звезд.

Юджин Диппер прочистил горло, приподнявшись на своем месте. — Итак, вы бы сказали, что те, кто были Разъединенными Звездами, плохо подходили друг другу? Как будто звезды совершили ошибку?

— Хороший вопрос, Диппер, — сказала профессор Рейберн. — Очко рейтинга. — Юджин выглядел так, будто только что кончил в штаны, когда опустился на свое место и посмотрел на небо, словно мечтая найти свою единственную настоящую любовь. Удачи тебе, крысеныш.

— Кисмет пришла к выводу, что каждый приятель одинаково подходит друг другу. Она провела анализ личности стольких товарищей, скольких смогла, включая тех, кто были Разъединенными Звездами, и все они обладали чрезвычайно комплиментарными чертами, что сделало бы их идеальной Парой. Так что звезды не ошиблись.

— А что если твоя Элизианская Пара умрет? — с ухмылкой спросил Райдер.

Уж ему-то можно было доверить понизить настроение на десять ступеней.

— Жесть, — ярко ответила профессор Рейберн, и класс рассмеялся.

— А что, если ты выберешь себе Элизианскую Пару, но потом она тебе больше не понадобится, потому что появится какая-нибудь другая прекрасная задница? — спросил Брайс Корвус, получив «пять» от своего Лунного приятеля рядом с ним. Тупые обезьяны.

— Глупый вопрос, — ответила Рейберн. — Ты никогда не захочешь никого другого, как только соединишься со своей Парой. Это неслыханно.

— А что, если бы ты был Разъединенным Звездами, но потом передумал? — спросила Минди, прикусив губу и бросив на меня взгляд через плечо.

— Вы не можете передумать, ваша судьба предрешена, — твердо сказала профессор Рейберн.

— Но у вас так мало данных о том, как стать Разъединенными Звездами, откуда вы знаете? — Габриэль нахмурился, как будто это была реальная проблема в его жизни. Этот парень был по определению одиночкой, так что если его Пара и появится, то это будет пустая комната.

— Справедливое замечание, мистер Нокс, — ответила Рейберн. — Кисмет попыталась ответить на этот вопрос, сравнивая другие Звездные Узы с узами Элизианских Пар. Например, Астральные Противники — смертельные враги, которых звезды свели вместе, чтобы они сталкивались снова и снова — как известно, им тоже задавался вопрос о судьбе.

Я нахмурился, мое внимание было крепко захвачено. В комнате начались разговоры, потому что все знали, что это очень сочное дерьмо. Я слышал только о том, что Элизианские Пары отвечают на вопрос судьбы.

— Да, иногда, очень редко, Астральные Противники собирались вместе под звездами. Не для того, чтобы соединиться, а для того, чтобы отсоединиться. Чтобы разрушить мощное стремление уничтожить друг друга, которое овладевает ими изо дня в день. Кажется, что эти Противники должны пройти свои собственные испытания, чтобы достичь этой цели, проявляя друг к другу доброту, а не жестокость, несмотря на то, что их природа толкает их друг против друга. Кисмет предположила, что такое случается редко, потому что ненависть — это настолько сильная эмоция, что она может испортить человека. Она может испортить даже самого добросердечного фейри. Поэтому, чтобы два Противника смогли преодолеть свою связь, они должны очень сильно этого захотеть.

Я посмотрел на Данте, который застыл на месте. Все знали слухи о том, что он и Райдер были Астральными Противниками, как и их отцы. Их ненависть друг к другу была практически смехотворна.

Мой взгляд упал на руки Данте и Элис, которые были переплетены, и мое сердце сжалось. Сделка, которую он заключил с Райдером, должно быть, пожирала его заживо. И не было никакого гребаного способа обойти это, если только они оба не согласятся положить этому конец. Что было так же печально, как Салли Улитка в метель, по той причине, что я был более чем готов поделиться своей девушкой, чтобы она была счастлива. Так что мы все были в проигрыше.

Элис посмотрела на Райдера, расцепила пальцы Данте и со вздохом запустила руку в волосы. Я непонимающе нахмурился, видя перед собой тысячу чертовых вещей. Элис хотела всех нас. И мудака, лидера Братства, тоже. Я знал об этом благодаря той сделке, но до этого момента не понимал, насколько он ей нравится. Может быть, потому что я был — хэштег команда Данте, но я не мог опровергнуть горящий взгляд, который она бросила на Райдера. Возможно, она хорошо скрывала свои эмоции, но я начинал становиться мастером в их чтении. Я имею в виду, что, черт возьми, я мог разделить ее с двумя другими парнями, но я не мог разделить ее даже в двоих вместе с Данте. Так как же я должен был сделать Элис счастливой?

Когда урок подошел к концу, Данте встал, за ним последовала Элис, которая прижалась к нему. Его рука на мгновение скользнула по ее руке, а затем он направился прочь. Элис собиралась последовать за ним, когда я схватил ее сумку и перевернул, опрокинув все ее дерьмо, блядь, повсюду. И я имею в виду оно везде. Между креслами, под креслами, на креслах, в проходах.

— Лео! — выругалась она в раздражении, ныряя за своими вещами и запихивая их обратно в сумку. Я видел, что она собиралась наброситься на это дерьмо и собрать все в мгновение ока, поэтому я поймал ее за руку.

— Я лучше останусь позади и помогу тебе собрать это, а? — я одарил ее мрачной улыбкой, и ее зрачки расширились, когда она поняла, на что я намекаю.

Она сдержала ухмылку и кивнула, продолжая собирать вещи, но уже в более медленном темпе.

— Выключите свет, когда будете уходить, пожалуйста, — велела профессор, выходя из комнаты вместе с последними учениками.

— Будет сделано, — ответил я, поднимаясь на ноги с ухмылкой.

Пока Элис продолжала искать свои вещи, я полез в карман и достал кучу всякой дряни, которую украл у Данте, когда положил свою ладонь на его руку. Четыре золотых кольца, браслет — кто носит браслеты, чувак??? — и его драгоценный медальон.

Я собрал волосы в пучок, надевая украшения, и стал ждать, пока Элис заметит.

— Ты собираешься помочь или… — она подняла на меня глаза, ее брови сошлись вместе, когда она рассматривала мой новый облик.

— В чем дело, carina? — я мурлыкал так, как это делал Данте. — Ты что, никогда раньше не видела Штормового Дракона?

Она фыркнула от смеха, поднимаясь на ноги. — Я никогда не видела такого грубого… блондина.

Через секунду ей станет не до смеха.

Я поймал ее за талию, притянув ее к себе с рычанием. — Не говори так с лидером Клана Оскура.

— Мы сейчас серьезно играем в ролевые игры? — хихикнула она, а я поймал ее подбородок и твердо посмотрел на нее.

— Да, bella, и если ты не начнешь подыгрывать, мне придется тебя наказать. — Да, я был великолепен в этом.

Ее улыбка исчезла, глаза прикрылись, когда она наклонилась вперед, проталкивая руку между нами к моему поясу. — Как ты тогда хочешь меня, Данте?

Тепло разлилось по моей груди, и мой член вздыбился. Это, даа…

Я поймал ее за руку, ведя ее по проходу и торопливо спускаясь по лестнице к подиуму в центре зала. Я подошел к месту в первом ряду, достал свой Атлас и прижал язык к щеке. Понравится ли моему маленькому монстру эта идея? Или я собирался наконец-то вывести ее за пределы ее возможностей?

Она подвинулась в мою сторону, и я снял маску персонажа, опустив рот к ее уху. — Как ты смотришь на то, чтобы снять небольшое видео для нашего друга Дракона, маленький монстр?

Она посмотрела на меня, прикусив нижнюю губу, и заинтересованно кивнула. Я толкнул ее на сиденье, поднял свой Атлас и нажал на запись, когда она удивленно посмотрела на меня. Ее выражение лица быстро сменилось на похотливое, и она взялась за юбку, задирая ее вверх и раздвигая ноги.

— Данте, — мягко сказала она, и стон потребности вырвался у меня.

— Сними трусики, carina, — приказал я, и она сделала то, что я просил, спустив маленькие красные стринги с ног и бросив на пол.

Она двинулась, чтобы прикоснуться к себе, но я успел первым, опустившись на колени и просунув руку между ее бедер. Она задыхалась, когда я дразнил ее, проводя костяшками пальцев вверх и вниз по ее центру, так что она чувствовала металлический нажим колец Данте.

— Черт, еще, — взмолилась она, раздвигая бедра, и я ввел в нее два пальца, так глубоко, что потерял из виду его кольца.

Она начала задыхаться, пока я медленно обрабатывал ее киску, наблюдая за ее лицом на протяжении всего времени и убедившись, что камера фиксировала каждый дюйм совершенства, которое сидело передо мной.

Когда я достаточно помучил ее, я убрал руку и отступил назад, посасывая нижнюю губу, наблюдая за ней. — Встань и повернись, carina, — промурлыкал я в своем лучшем образе Данте, который был чертовски хорош, спасибо большое.

Она сделала, как я сказал, ухмыляясь мне, прежде чем повернулась и нагнулась без направления, держась за спинку сиденья.

Я хотел отбросить свой Атлас в сторону и взять ее обеими руками, но я собирался сделать это для своего друга. И, блядь, если бы я не получал от этого удовольствие.

Я двинулся вперед, встал позади нее и задрал ее юбку, проведя ладонью по ее заднице. Расстегнув ширинку, я освободил свой ноющий член одной рукой, затем расположился между ее бедер, нуждаясь в ней так сильно, что было чертовски трудно продолжать оставаться в образе.

— Ты хочешь меня, amore mio? — спросил я.

— Да, — задыхалась она. — Пожалуйста, Ле — Данте.

Я ухмыльнулся, провел рукой по ее спине и вошел в нее одним мощным толчком. Она вскрикнула, и ее крик эхом разнесся по аудитории. Мне следовало бы поставить заглушающий пузырь, но мне было наплевать в этот момент, и, очевидно, ей тоже.

Мне нравилась эта спешка. Мое сердце колотилось, как дикая кошка, когда я входил в нее, наклоняя свой Атлас вниз и запутывая пальцы в ее сиреневых локонах.

Она толкалась на меня с каждым толчком, и божественное сжатие ее тела вокруг меня заставляло меня стонать. Она была воплощением удовольствия. Чертова ведьма, посланная сюда, чтобы околдовать меня своими чарами. И я никогда не хотел освобождаться от них.

— Ты такая мокрая для меня, carina, — сказал я сквозь стиснутые зубы, говоря больше для Данте, чем ей. Чувак собирался дрочить на это сотни раз, прежде чем это устареет. Это должно было быть странным для двух друзей, но, черт возьми, мне было плевать. Я хотел, чтобы он был частью этого. Она была нашей. И я собирался как можно лучше обойти эту дурацкую сделку, которую он заключил с Райдером.

Я переместил руку на ее живот, провел пальцами вниз, пока не нашел ее клитор, и начал ласкать, пока она не кончила.

— Дан-те, — задыхалась она, словно действительно трахалась с ним.

Я зарычал, получая от этого такое удовольствие, что начал безжалостно вбиваться в нее, впитывая каждую волну ее оргазма. Она сильнее вцепилась в край сиденья, когда я со стоном опустился на нее. Я сильно кончил, мой мир опрокинулся, когда удовольствие ворвалось в меня, и я ухватился за бедро Элис, удерживая ее неподвижно, заполняя каждым дюймом себя.

— Черт, — вздохнул я, в моей груди зародилось глубокое мурлыканье.

— Драконы не мурлычут, — засмеялась она, когда я вышел из нее.

Я отстранился, когда она повернулась ко мне, и я бросил свой Атлас на кресло, схватил ее за шею и притянул к себе для нежного поцелуя. — Теперь ты можешь забыть о Драконе, — сказал я ей в губы. — Я полностью Лев.

Она провела рукой по моей груди, чтобы почувствовать мое бешеное сердцебиение. — Забыла, — прошептала она. — Но давай найдем его и посмотрим на его лицо, когда мы отправим ему это видео.

— О, черт возьми, да.

10. Элис

Я шла через кампус к Эмпирейским Полям, где как раз начиналось занятие по Элементальному бою, и профессор Марс готовился к уроку.

Мы не смогли найти Данте во время обеда, что означало, что он был где-то по делам Оскура, поэтому Леон не стал отсылать ему наше секс-видео.

Леон поймал мой взгляд, когда я подошла, широко ухмыляясь, он держал свой Атлас наготове, и я переместилась в положение, позволяющее увидеть лицо Данте, когда он нажмет кнопку «отправить».

Я направила свой обостренный слух на своего Штормового Дракона как раз в тот момент, когда его Атлас пискнул, и стала ждать его реакции.

Данте уделял половину своего внимания товарищам по стае, которые затеяли драку, и он лениво достал свой Атлас из кармана и посмотрел на него, когда на экране начало воспроизводиться видео.

Через мгновение из динамиков раздался мой задыхающийся голос, когда я стонала имя Данте, и он вскинул брови, быстро выключив звук и оглядевшись вокруг, чтобы убедиться, что никто не заметил, что он смотрит.

— Dalle stelle, — вздохнул он, его взгляд надолго приклеился к видео, прежде чем он прочистил горло и быстро выключил его.

Его взгляд нашел мой через толпу студентов, и я прикусила губу, чтобы не улыбнуться, когда его глаза загорелись желанием.

— Ты пытаешься довести меня до сердечного приступа, bella? — пробормотал он, поняв, что я его подслушиваю.

Я невинно пожала плечами, как будто понятия не имела, о чем он говорит, и его взгляд потемнел от обещания, которое я хотела бы, чтобы он выполнил.

— Тебе понравился твой подарок? — возбужденно спросил Леон, подбегая к нему, и я рассмеялась, когда он с ухмылкой передал украденные Данте драгоценности. — Я чертовски здорово тебя изобразил, признай это.

— Да. Но мой член больше твоего, — поддразнил Данте, и Леон насмешливо хмыкнул в ответ.

— В твоих мечтах.

Я засмеялась про себя, заставляя себя двигаться, чтобы присоединиться к классу. Несмотря на то, что я проводила так много времени, пытаясь поймать убийцу и флиртуя с Королями этой Академии, на самом деле я должна была быть здесь, чтобы учиться…

— Эй, Элис! — позвал Юджин, восторженно махая рукой и подзывая меня к себе, практически подпрыгивая на своем месте.

Я слегка улыбнулась и поприветствовала его в ответ, проходя в толпу студентов и занимая позицию на краю группы, подальше от него. Конечно же, на этом общение не закончилось, и после целого ряда «извините, пропустите, пардон», Юджин появился рядом со мной с яркой улыбкой.

— Ты хорошо пообедала? — спросил он, улыбаясь, когда я надула пузырь своей жвачкой и позволила ему громко лопнуть.

— Конечно. Сэндвичи — это здорово, — пошутила я.

— О да, я люблю хорошие бутерброды. Со всем этим хлебом, начинкой и другим куском хлеба, чтобы держать начинку и… корочку…

Я фыркнула от смеха. — Надо любить корочки.

Его улыбка стала шире. — Так что я подумал, может, в эти выходные ты захочешь сходить со мной на фильм, который идет в городе?

— Э-э-э…

— Есть несколько хороших фильмов. Есть один маловероятный роман о том, как почти бесправная фейри влюбляется в наследника престола…

— Я не очень люблю романтику, — медленно сказала я.

— Хорошо, есть боевик, который только что был импортирован из мира смертных. Что-то про ограбления машин, стрельбу и…

— Отвали, Диппер, — прервал нас голос Леона, и я повернулась, чтобы увидеть, как он направляется к нам, проводя рукой по своим длинным светлым волосам и привлекая мое внимание к тому, как его бицепс заставляет рубашку растягиваться, чтобы удержать его.

— Я просто… я и Элис как раз обсуждали наши планы на выходные, — пискнул Юджин, зазвучав гораздо более по-крысиному.

— В планы Элизы на выходные входит, в основном, быть прижатой ко мне, и хотя я не прочь получить аудиенцию, я действительно рассчитывал на фейри с более хищным орденом.

Юджин покраснел так сильно, что казалось, он может превратиться в редиску.

— Прекрати, — укорила я Леона, слегка ударив его по груди, чтобы отчитать. — Юджин — мой друг.

— Лучший друг, — твердо добавил Юджин.

Пусть звезды смилостивятся.

Леон громко рассмеялся, прижался к моему уху и поцеловал меня в щеку.

— Тогда это, должно быть, твой счастливый день, Диппер. Если моя девочка говорит, что ты классный, значит, так и должно быть. Так что теперь ты и мой лучший друг тоже, — объявил он.

Юджин выглядел так, будто пытался понять, имеет ли Леон это в виду или нет, и я решила избавить его от необходимости отвечать.

— Может быть, мы сможем пойти в кино в другой раз? — спросила я Юджина, хотя на самом деле у меня не было никакого намерения это переносить.

Он заколебался, явно не желая уходить и, похоже, также испугался Леона.

Леон обхватил меня за плечи так, что мне показалось, будто на меня набросились, и долго смотрел на Юджина.

— Бу! — внезапно сказал он, шагнув вперед, и Юджин громко пискнул, испуганно дернувшись. Его одежда упала на землю скомканной кучей, а через мгновение из горловины его рубашки высунул нос маленький Тиберийский Крысенок.

Фырканье смеха привлекло мое внимание, и я подняла голову, чтобы увидеть Райдера, который сдерживал ухмылку. Леон тоже заметил, и его улыбка расширилась. — Ты думаешь, я забавный, мальчик-змея?

— Может быть, скорее забавно выглядишь ты, Симба, — категорично ответил Райдер.

— Ты действительно любишь Короля Льва, не так ли? — задумчиво спросил Леон. — Может быть, нам стоит посмотреть его вместе как-нибудь.

— В твоих мечтах, Муфасанус, — насмешливо ответил Райдер.

— Элис тоже может прийти, — добавил Леон. — Я уверен, что она не будет возражать против того, чтобы сидеть между нами, не так ли, маленький монстр?

— Я могу придумать вещи и похуже, — поддразнила я, глядя на Райдера, когда его взгляд скользнул по руке Леона, которая лежала на моих плечах.

— Я оставлю эту маленькую часть ада вам двоим, — пренебрежительно сказал он, прежде чем уйти от нас.

Я резко надулась и посмотрела на Леона. — Ты сегодня всех распугиваешь.

— Я ничего не могу поделать, если они не могут справиться с конкуренцией, — ответил он, снова притягивая меня ближе, чтобы он мог говорить мне на ухо. — Кроме того, я мечтал о том шуме, который ты подняла, когда я застал тебя одну в аудитории.

— Какой шум?

— Ты знаешь. Тот, который ты издавала, когда я взял свой член и вставил его…

Юджин вдруг снова превратился в очень голого, очень пакостного мальчика рядом с нами, и я вздрогнула от неожиданности.

— Отличный способ убить настроение, Диппер, — проворчал Леон, драматично прикрывая глаза.

Я встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в губы, пока он не видит, и он благодарно зарычал, поймав меня за талию и притянул ближе.

— Я думала о сегодняшнем вечере, — вздохнула я, скользя руками по его талии. — После тренировки по питболу. Может быть, ты, я и Данте должны…

— Ты читаешь мои мысли, маленький монстр! — с энтузиазмом ответил Леон. — Мы должны просмотреть все наши игры для матча Санрайз на следующей неделе. Все знают, что мы трое — звездные игроки, и если мы сможем довести до совершенства нашу трехстороннюю атаку, то я просто знаю, что мы выбьем их из колеи в этой игре. И тогда мы будем в финале, где встретимся с Академией Зодиака.

— Ты хочешь остаться и потренироваться допоздна? — спросила я, подняв на него бровь. — Я подумала, что мы могли бы сделать что-то с меньшим количеством одежды…

Леон широко улыбнулся, схватив меня за задницу и притянул к себе. — Это было бы очень отвлекающее, маленький монстр, — промурлыкал он. — Мне нужно сосредоточиться на своей игре… но, может быть, мы могли бы ввести какую-то систему поощрения за хорошие результаты…

— Да ну? — со смехом спросила я.

— Да. Ты можешь заработать поцелуй за каждую забитую яму, и если ты сможешь обойти меня и Данте одновременно, я наклоню тебя над огненной ямой и засуну свой…

— Каллисто! — рявкнул Марс, и я со смехом оторвалась от Леона. — Меньше канючить, больше драться. Посмотрим, как ты справишься с Галаксой.

Смех замер на моих губах, когда я посмотрела на Синди Лу, и мое лицо нахмурилось.

— Серьезно? — спросила я, надеясь, что Марс поймет, что это была ужасная идея объединить нас в пару, и отпустит меня.

— Сейчас же! — потребовал он, и я со вздохом отползла от Леона.

Синди Лу надулась, когда я подошла к ней, и тоже выглядела далеко не в восторге от этого соглашения.

— Я не понимаю, почему я должна быть в паре с этой шлюхой из сточной канавы, — сказала она достаточно громким голосом.

— А я не понимаю, почему я должна быть в паре с кем-то, кто настолько ниже меня по шкале власти, что мне даже неловко с тобой драться. Но вот мы здесь.

— Я заставлю тебя съесть свои слова, ты, кусок мусора, — прорычала она.

— Посмотрим, смогу ли я заставить тебя снова потерять контроль над своей формой Ордена, не так ли? — поддразнила я.

Синди Лу бросила в меня кулак огня так быстро, что я почти не успела высосать из него кислород, прежде чем он попал в меня. Она зарычала, а затем нанесла еще одну серию ударов, один за другим, пуская их в меня с такой скоростью, что я не успевала направить на них свою силу достаточно быстро, чтобы погасить их по отдельности.

Я отпрыгнула в сторону, раскинула руки и послала огромный порыв ветра прямо на нее. Огненные шары сбились с курса, и через мгновение вес моей силы врезался в нее, сбив с ног.

Я усилила давление воздуха, удерживающего ее, и прижала ее к грязи. Обездвиживая ее руки, чтобы она не смогла повторить заклинание, а я продолжала бежать, избегая огненных шаров.

Удерживая ее, я сделала глубокий вдох и подняла руку вверх, чтобы втянуть кислород из окружающего меня пространства.

Самый большой огненный шар не успел полностью погаснуть, прежде чем достиг меня, и поцелуй пламени, прожегшего левую сторону моей рубашки, послал боль по моей плоти, прежде чем оно погасло.

Во мне промелькнуло раздражение от того, что она попала в цель, но я победила, и это было все, что действительно имело значение.

Я восстановила воздух вокруг себя, чтобы снова можно было дышать, и стиснула зубы от боли ожога.

— Плюс пять очков ранга, Каллисто, — небрежно сказал Марс, проходя мимо нас. — Меняйте партнеров, когда будете готовы.

Я освободила магию, приковавшую Синди Лу к грязи, и отвернулась от нее, чтобы найти себе нового партнера, не потрудившись заговорить с ней снова. Она начала резко кашлять позади меня, казалось, что в любой момент она может выпустить свои кишки, но я не обратила на нее внимания.

Данте поймал мой взгляд, когда слезал с парня, который выглядел полумертвым, и с теплой улыбкой подбежал ко мне.

— Опять выиграла, carina? — промурлыкал он, протягивая руку, чтобы коснуться моего бока и залечить ожог, который мне нанесла Синди Лу.

— Как всегда, — пошутила я.

— Она пыталась убить меня! — Синди Лу резко всхлипнула позади меня, и я обернулась, чтобы посмотреть через плечо на нее, где она все еще сидела в грязи, отчаянно пыхтя и сжимая горло. — Она чуть не задушила меня до смерти!

Пальцы Данте соскользнули с моей талии, и он тоже посмотрел на нее. Синди Лу отдернула руку от шеи, чтобы показать кольцо красных следов от пальцев, вдавленных в кожу, которые она явно нанесла себе сама.

— Что происходит? — позвал Марс, обходя класс, чтобы посмотреть, из-за чего возникла суматоха.

— Эта психопатка только что пыталась убить меня! — завопила Синди Лу, обвинительно указывая на меня.

— Ты с ума сошла? — спросила я в недоумении. — Я даже не прикасалась к тебе физически!

— Она превратила свою магию воздуха в форму руки и пыталась выжать из меня жизнь, прикрывая ее атакой, которая удерживала меня! — обвинила Синди.

Вокруг нас собиралась толпа, люди останавливали свои бои, чтобы посмотреть, что происходит.

— Как бы мне ни хотелось свернуть твою тощую шею, я не стану рисковать ради тебя заключением в тюрьме Даркмора, — усмехнулась я.

Синди Лу вскочила на ноги и, всхлипывая, бросилась на грудь Данте.

Он выглядел наполовину возмущенным, пытаясь оторвать ее от себя, но все равно кинул на меня хмурый взгляд.

— Может быть, тебе не стоит так сильно на нее набрасываться, если вы снова будете в паре, carina, — предложил он низким тоном. — Она явно не может сравниться с тобой, так что это кажется немного излишним.

— Я что, только что говорила на непонятном языке? — огрызнулась я. — Я сказала, что я этого не делала!

— Ладно, ладно. Давайте просто спишем это на небольшое волнение обеих сторон и пойдем дальше, — предложил Марс, отмахиваясь от всех. — И давайте не будем никого увозить в Даркмор при мне, а?

Синди зарыдала еще громче, когда Данте, наконец, удалось оторвать ее от себя. Она развернулась и побежала обратно в сторону общежития Вега.

— Она явно более хрупкая, чем ты, amore mio, — сказал Данте, пожав плечами. — Лучше оставь ее в покое.

— Оставить ее в покое? — спросила я, подняв на него бровь. — Она чертова лгунья и сомнительная сука, и я не собираюсь больше терпеть ее дерьмо.

— И что же ты собираешься с ней делать? — раздался сзади голос Райдера, и я повернулась к нему, когда в его глазах заплясал вызов. — Изобьешь ее в туалете и столкнешь головой в унитаз?

— Не искушай меня, — мрачно сказала я, не чувствуя ни малейшего желания смеяться в этот момент.

Мой Атлас пиликнул в кармане, и я вытащила его, обнаружив, что меня отметили в публикации на Фейбуке.

Синди Лу Галакса: Я только что снова стала жертвой психических атак шлюхи из сточной канавы. Остерегайтесь @ЭлисКаллисто — она просто чокнутая. #ктовообщееесюдапустил #возвращайсявсточнуюканаву

Данте издал низкий свист, читая сообщение через мое плечо, а я злобно зарычала.

— Покажи ей, с кем она тягается, детка, — подбодрил Райдер.

— С меня хватит, — огрызнулась я. Мне уже осточертело ее дерьмо. Я уже знала, что она все равно причинила боль моему брату, так что мне не нужно было особого повода, чтобы преследовать ее.

Я рванула прочь от остальных, не обращая внимания на то, что прогуляю урок, и помчалась обратно в общежитие Вега.

Комната Синди Лу находилась на этаже ниже моего, и когда я добежала до нее, то увидела, как она открывает дверь.

Я помчалась вперед и успела войти внутрь, прежде чем она успела закрыть дверь, зарычав на нее, когда остановилась.

Синди Лу вскрикнула, увидев меня, попятилась и подняла руки, как будто думала, что сможет отбиться от меня.

Я вырвала воздух из ее комнаты прежде, чем она успела бы создать хоть одно пламя, и мои клыки покалывало от желания вырваться, когда я сделала шаг к ней.

— Что у тебя за проблема со мной? — потребовала я. — Никакого дерьма, никакой театральности. Здесь нет никого, кроме тебя и меня, поэтому я просто хочу, чтобы все было начистоту. Между нами двумя. Что за хрень?

Синди Лу уставилась на меня, ее глаза были полны ненависти, а челюсть крепко сжата.

Я переместила свою хватку на воздухе, создав из него веревки, которыми связала ее руки по бокам, чтобы она не могла применить магию в отместку, прежде чем позволить ей снова дышать.

— Я говорила с мамой о тебе, — обвиняюще прорычала она. — И я почти уверена, что раскусила тебя.

— Да ну? — спросила я, сложив руки в ожидании продолжения.

— Она сказала, что уже встречала таких девушек, как ты. Девушек, которые появляются из ниоткуда, хлопают ресницами, раздвигают ноги и заставляют парней влюбляться в тебя, несмотря на то, что ты такая обычная.

— Учитывая, что это говорит самая обычная сучка, которую я когда-либо встречала, я вряд ли обижусь, — ответила я с усмешкой.

— Люди попадают в тюрьму за то, что ты делаешь, — шипела она, отбрасывая свои длинные черные волосы, словно ожидая, что это заявление напугает меня.

— И что именно? — спросила я, мое сердце заколотилось, когда я задумалась, действительно ли она знает обо мне что-то уличающее. В последнее время я много чего натворила вне рамок закона, но я тщательно скрывала свои следы. По крайней мере, мне так казалось…

— Ослепление, — объявила Синди Лу, ее глаза вспыхнули триумфом, словно она поймала меня на ошибке.

Я почувствовала облегчение от этого нелепого заявления и разразилась смехом. — Ты думаешь, я кого-то ослепляю? — я знала стриптизерш, которые занимались этим еще у Старушки Сэл, но это было не совсем просто. Во-первых, нужно было быть чертовски сильным, чтобы управлять этим — а я такой и была, но дело не в этом — затем нужно было проскользнуть через ментальные щиты своей цели и позволить своей магии заразить их и вызвать зависимость. Если все сделать правильно, они будут страдать по тебе, вожделеть тебя, делать все возможное, чтобы доставить тебе удовольствие. Были случаи, когда фейри были настолько хороши в этом, что заставляли других фейри совершать для них преступления во имя любви, которую они испытывали обманом. Это было довольно серьезное преступление, и если вас поймают, то приговорят к большому тюремному сроку. Конечно, сначала вас должны были поймать. Да и доказать факт использования такого приворота было довольно сложно, если фейри действительно верили, что они влюблены, а не околдованы.

— Не кого-то. Три кого-то. С чего бы еще трем Королям этой школы быть настолько одержимыми таким ничтожеством, как ты? — шипела Синди Лу.

В этот раз меня разобрал настоящий смех. — Так ты ревнуешь? — недоверчиво спросила я. — Ты хочешь их всех или одного в частности?

Синди Лу оскалилась, но ничего не ответила.

— Я могу сделать дикое предположение, — сказала я. — Мне жаль, что я разрушаю твой пузырь, но я не накладывала ни на кого никаких заклинаний, чтобы заставить их влюбиться в меня. Если Данте просто не хочет кусок твоей грязной задницы, то это не моя вина.

Синди Лу закричала от ярости и бросилась на меня, как носорог, в то время как ее руки оставались привязанными к бокам.

Я отпрыгнула в сторону, врезавшись в одну из коек, но, падая, потеряла контроль над заклинанием, управляющим ею.

Синди Лу даже не попыталась запустить в меня огнем, она просто прыгнула на меня, раздирая ногтями мое лицо и вцепившись в копну моих волос, отбросив меня к стене.

Мои клыки вырвались на свободу, и я ударила кулаком в ее живот, борясь с желанием укусить ее. Я не хотела, чтобы в моих жилах текла хоть капля крови этой мерзкой суки.

Я ударила ее еще раз, и она попятилась назад, освобождая свою хватку с криком гнева.

Я послала в нее поток воздуха, чтобы оттолкнуть ее еще дальше, и она врезалась в стену позади себя, сбив при падении большое зеркало.

Синди Лу задохнулась от ужаса, когда зеркало упало на пол, но я даже не посмотрела вниз, чтобы увидеть, как оно разбилось, поскольку все мое внимание было приковано к тому, что скрывалось за ним.

В стене было вырезано широкое отверстие, а внутри него находилось то, что я могу назвать только святилищем. Там были маленькие свечи, которые были зажжены и горели крошечным вечным пламенем, выстроившись вдоль его основания. Сотни фотографий были освещены сиянием оранжевого огня. Фотографии Драконов в измененной форме и форме фейри. И чертовски много фотографий одного Дракона в частности. Моего Дракона.

— Ты что, какой-то сумасшедший сталкер? — вздохнула я, подойдя ближе, забыв о нашей ссоре, уставившись на маленькие модели Драконов, которые были расставлены по всему отверстию. Там были и эскизы. Они не были сделаны кем-то очень талантливым, но трудно было не заметить огромные члены, нарисованные повсюду, даже если они и выглядели как плохо завернутые сосиски.

— Я не сталкер! — Синди Лу протестовала, карабкаясь вперед, чтобы попытаться загородить мне вид на ее жуткую коллекцию, но я снова отбросила ее в сторону магией воздуха, обернув его вокруг нее, чтобы удержать.

— Святое дерьмо — это… волосы? — воскликнула я, заметив прядь коротких черных волос, которая лежала в серебряной коробочке в форме сердца на полке в центре святилища.

Здесь было так много фотографий Данте, что я не могла их сосчитать, но я могла сказать, что почти все они были сделаны без его ведома. Здесь были снимки, на которых он был со своим Кланом, занимался питболом, сидел в классе и ходил по коридорам. Были размытые фотографии, на которых он в форме Штормового Дракона летал по небу и пускал молнии. Было даже несколько, сделанных кем-то, кто прятался, пока он принимал душ в раздевалках.

Что за хрень? И она меня называла психопаткой?

Синди Лу начала проклинать меня, отчаянно борясь с моей магией, пока я продолжала завороженно смотреть на ее коллекцию. Я была в равной степени очарованной и в ужасе, особенно когда заметила набросок смещённого Дракона с членом размером с автомобиль, стоящего над обнаженной девушкой с длинными черными волосами.

Неужели она фантазирует о том, как он трахает ее в своей орденской форме? Я видела много странных и удивительных вещей, когда росла среди стриптизерш и шлюх, но это было просто чертовски странное дерьмо.

Золотое кольцо лежало на красной подушечке под пластмассовой моделью темно-синего дракона, и я заметила символ Клана Оскура — волка, воющего на луну, выгравированный на нем под инициалами M.O.

— Давайте посмотрим, кого из нас Данте посчитает сумасшедшей, когда увидит это, — предложила я, взяв кольцо с подушечки и надев его на большой палец.

— Нет! — взвизгнула Синди Лу. — Я умоляю тебя! Мне оно нужно!

Ради чего, блядь? Меня вдруг охватило желание вымыть руки и вычистить кольцо в ванне с отбеливателем.

Я с гримасой посмотрел на нее, отступая к двери. — Ну, я думаю, Данте не давал тебе его. Но если ты захочешь вернуть его, ты сможешь попросить его об этом.

Я открыла дверь и повернулась, чтобы уйти, но вместо этого столкнулась лицом к лицу с Данте и Леоном.

— Что происходит, маленький монстр? — спросил Леон, подняв брови, когда заметил Синди Лу, все еще неподвижно лежащую на полу.

— Похоже, что Синди Пу немного влюбилась в Данте, — сказала я, глядя на него и протягивая ему кольцо со своего пальца.

Взгляд Данте упал на жуткое святилище, когда Синди Лу начала всхлипывать, и посмотрел вниз, когда я вложила кольцо в его руку.

Глубокий рык раздался в его груди, и статическое электричество прокатилось по воздуху так густо, что Синди Лу вскрикнула.

— Мой папа оставил мне это кольцо, когда умер, — прорычал он. — Я потратил несколько недель на его поиски, когда оно пропало. Я оплакивал его, как будто терял его снова и снова.

— Мне жаль, — хныкала Синди Лу. — Я хотела его только для того, чтобы быть рядом с тобой. Я люблю тебя!

Данте снова зарычал, шагнув вперед, словно намереваясь преподать ей урок, и я положила руку ему на грудь, чтобы попытаться удержать его.

— Она того не стоит, — вздохнула я, заставляя его перевести свой взгляд на меня.

Напряжение в его теле было таким жестким, что я чувствовала, как оно резонирует до самого основания моего позвоночника. Мои волосы встали дыбом, когда от него исходило электричество. Он смог медленно обуздать свой гнев настолько, чтобы отступить назад.

— Per me sei morto (п.п. Ты мертва для меня), — рыкнул он на Синди Лу и сплюнул на пол, после чего вышел из ее комнаты и направился обратно к лестнице.

Леон достал из кармана свой Атлас и с насмешливой улыбкой сфотографировал святилище. — Хэштег отчаянная в поисках драконьего члена, — с насмешливой улыбкой сказал он, публикуя снимок в Фейбуке, а затем лениво щелкнул пальцами в сторону святилища и поджег его.

Синди Лу застонала, как будто испытывала настоящую агонию, когда ее коллекция загорелась, и я последовала за Леоном из комнаты, когда он поймал меня за руку.

— Мне никогда не нравилась эта девушка, — пробормотал он, когда мы направились за Данте, и я не могла удержаться от смеха, когда он притянул меня к себе.

— Мне тоже.

11. Гарет

Одиннадцать месяцев до метеоритного дождя Солярид…

Толпа студентов вымыла меня во двор Акрукса, где все разговоры были поглощены одной-единственной темой. Райдер Драконис трахает учительницу.

Мое сердце колотилось в неустойчивом ритме, я пытался изобразить шок, снова и снова качая головой, когда люди спрашивали, могу ли я в это поверить.

Да, я могу в это поверить! Я находился в этом гребаном шкафу более получаса, наблюдая за происходящим, и качество звука в этом маленьком кусочке ада было намного выше, чем повторяющиеся оргазмические крики нашего профессора, доносящиеся из тысячи жестяных колонок Атласа!

Синди Лу помахала своим Атласом перед моим лицом, указывая на тот факт, что он, похоже, наполовину душил Кинг в то же самое время, когда вставлял в нее свой член. Спасибо, что напомнила мне.

— Как ты думаешь, он мог принудить ее к этому? — спросила она таким выразительным тоном, — Может быть, он угрожал ей силой Братства, чтобы заставить ее…

— Каждая вторая девушка в этой школе умоляет пососать член Василиска, Синди, — радостно сказал Харви, увеличивая изображение лица Кинг в стоп-кадре. — И это выражение ее лица, выражение, говорящее о том, что он только что взорвал ее гребаный разум, а также зарядил его. Он ни хрена не заставлял ее делать. Она сама этого хотела, просто и ясно.

— Но он же студент! — задохнулась она в ужасе, когда начала прокручивать эту мысль в голове. — Ты думаешь, она заставила его…

— Ты серьезно думаешь, что какая-то потасканная профессорша могла заставить Райдера Дракониса сделать что-либо? — Харви насмехался. — Черт, я даже сомневаюсь, что сам Дикий-Король смог бы заставить этого парня сделать что-либо, если бы он был еще жив.

Я слишком сильно рассмеялся, и они оба посмотрели на меня, как на сумасшедшего, поэтому я прикрыл свой смех притворным приступом кашля, который, как я был уверен, не сделал лучше.

— Я не могу поверить, что Драконис всунул учительнице! — возбужденно завопил Лоренцо, подбегая к нам. — Как ты думаешь, они сблизились из-за того, что у них обоих есть клыки, или из-за того, что ни у одного из них нет души?

Я чуть не рассмеялся от такой оценки их отношений, но я был слишком напуган, чтобы cовладать с этим.

— Наверное, и то, и другое, — ответил я, и он торжествующе ухмыльнулся.

Над головой зажужжал громкоговоритель, и директор Грейшайн, прочистив горло, привлек наше внимание к себе. — Профессор Кинг и Райдер Драконис явитесь в мой кабинет. Немедленно! — объявление резко оборвалось, и у меня пересохло во рту. Кажется, я никогда раньше не слышал, чтобы Грейшайн использовал громкоговоритель без всякого «бинг-бонг».

Все студенты устремились в Альтаир Холл, как будто нам тоже разрешили послушать их собрание, и я последовал за ними, изо всех сил стараясь казаться таким же заинтригованным, как и все остальные. Пока никто не замечал, что я изо всех сил стараюсь не обделаться, все будет хорошо.

Я видел Данте, который вел свою стаю впереди меня. Его Волчья стая завывала от восторга по поводу их победы над Лунным Королем, и мне оставалось только надеяться, что никто не узнает, какую роль в этом сыграл я.

Мы добрались до Альтаир Холл, и я оставался между Синди Лу и Харви, пока они обсуждали все новые и новые теории о ролике. Они придумали тысячу сценариев того, как Райдеру пришло в голову начать трахаться с нашим профессором элементарной магии, а я смеялся, полусерьезно предположив, что, возможно, у них была настоящая связь, только для того, чтобы убедиться, что я внес свой вклад. Они оба долго смотрели на меня, когда я это сказал, и в конце концов Харви насмешливо произнес.

— Райдер скорее установит настоящую связь с тупой ножовкой, чем с женщиной. Кровь этого парня холодна во всех отношениях. Он — камень. Холодный. Убивающий. Ничего больше. И ничего меньше. И я ни в коем случае не хочу оказаться в его хорошем списке, не говоря уже о его дерьмовом. Только Данте Оскура имеет достаточно яиц, чтобы противостоять ему вот так, и даже в этом случае, держу пари, он будет вознагражден смертельной раной или двумя до конца дня.

Мое бешено колотящееся сердце чуть не вылетело от такого предположения. Я даже не задумывался о последствиях для Данте теперь, когда Райдер привлечет его к ответственности за это. Что, если я только что подписал ему смертный приговор? Хотя, когда над толпой разнесся громогласный смех Данте, я, по крайней мере, мог признать, что он определенно не беспокоится о том, что его настигнет возмездие.

Холодок пробежал по моему позвоночнику за мгновение до того, как холодная рука врезалась в мое плечо, отбрасывая меня в сторону, пока Райдер прокладывал себе путь сквозь толпу.

Я забыл, как дышать, когда смотрел, как он уходит. Он не оглянулся, казалось, он вообще не заметил меня среди толпы. Что было хорошо. Действительно хорошо. Я был никем и ничем, и пока он не вспоминает меня, он никогда даже не обратит на меня внимание. Я определенно не был тем, кто мог бы выступить против него. Я был за то, чтобы бороться за свое положение, но я также был реалистом, и моя сила не могла даже пощекотать его в прямом поединке. Я бы ни за что не стал с ним соревноваться. И это меня вполне устраивало.

Долгое время никто не осмеливался ступить на проложенный им путь, затем Синди Лу схватила меня за руку и потащила за собой. Я был захвачен врасплох прежде, чем смог сопротивляться, и вдруг обнаружил, что смешался со стаей Данте в первых рядах толпы, когда мы добрались до коридора перед офисом Грейшайна.

Лоренцо стоял позади, держась на расстоянии от своего старого лидера Клана, и мне хотелось, чтобы у меня тоже был повод не вмешиваться в это.

Райдер открыл дверь, и за мгновение до того, как он успел шагнуть внутрь, меня привлекло движение, возвестившее о прибытии профессора Кинг.

Грейшайн побледнел при виде толпы, явившейся на представление, и попытался закрыть дверь, чтобы отгородиться от нас. Данте поднял руку и резким порывом ветра распахнул дверь.

— Я не думаю, что извращенке стоит закрываться в комнате с учеником, которого она растлила, а вы? — громко воскликнул Данте, и Грейшайн нервно погладил свою лысину.

— Эмм, я полагаю, что, возможно, вы правы, мистер Оскура… — сказал он, выглядя абсолютно напуганным моим другом-лидером банды.

Данте поймал мой взгляд и ухмыльнулся, подмигнув мне, когда Грейшайн отступил назад и начал запинаться на различных вопросах, которые он адресовал Кинг и Райдеру.

Райдер выглядел примерно таким же веселым, как если бы он был на похоронах. Его челюсть была крепко сжата, мышцы напряглись под школьной рубашкой, когда он сложил руки, но он не проронил ни слова. Профессор Кинг, напротив, выглядела так, словно могла потерять сознание, она продолжала заикаться об оправданиях и полуизвинениях, которые я не мог расслышать из-за воя волчьей стаи.

Данте зевнул, как будто ему было скучно, и достал из кармана свой Атлас. Мой взгляд остановился на нем, когда он открыл файл, который я ему дал, и переслал все это кому-то, сохраненному в его контактах, как «Бэрри ФБР без яиц».

Грейшайн вышагивал, качал головой, разводил руками и вообще ничего не говорил. Было очевидно, что он понятия не имеет, как с этим справиться, но это не имело значения, потому что внезапно восемь агентов ФБР материализовались из воздуха.

Профессор Кинг закричала, пытаясь убежать, но один из них бросил канистру в стену, и облако Подавителя Ордера заполнило кабинет, выплеснувшись в коридор.

Я задрожал, когда мой Пегас отступил глубоко внутрь меня, мгновенно отключившись от газа.

— Кэтрин Кинг, вы задержаны Бюро Расследований Фейри за незаконное воздействие на ученика, находящегося под вашей опекой, и вступление с ним в сексуальные отношения. Вы лишаетесь своей должности на время расследования, а ваш Орден и власть ограничиваются до дальнейшего уведомления.

Профессор Кинг попыталась бороться, но офицер, державший ее, бросил на них щепотку звездной пыли, и они исчезли, ее крик эхом разнесся по притихшей толпе даже после того, как она ушла.

— Нам нужно взять тебя на допрос, сынок, — любезно сказал Райдеру другой офицер, подходя к нему с мягкой улыбкой, словно считая его какой-то несчастной жертвой. Либо этот парень понятия не имел, с кем разговаривает, либо у него было желание умереть.

— Я не твой сын, и если ты еще раз заговоришь со мной в таком покровительственном тоне, я убью всех членов твоей семьи такими мучительными способами, что они даже не смогут опубликовать подробности в прессе. Ты будешь хоронить их части в мешке из глины, потому что не сможешь соединить их обратно достаточно хорошо, чтобы положить в гроб, — шипел Райдер.

Офицер ФБР вздрогнул и отступил назад, глядя на своих коллег, словно не зная, что, черт возьми, делать. Возможно, он был новеньким, и я бы предположил, что он также не из Алестрии, если он сразу не узнал Короля Лунного Братства, когда увидел его.

— Я не буду говорить с полицией, — продолжал Райдер. — У меня Зелья через десять минут, и я не собираюсь пропускать занятия. У вас есть видео, на котором я трахаю ее, так что давайте, осудите ее, используя это, потому что мне нечего сказать.

Все офицеры ФБР уставились на него, когда он повернулся и пошел к выходу. Правоохранительные органы редко связывались с высокопоставленными членами банд в Алестрии, и я сомневался, что они будут настаивать на этом с Райдером. Это не стоило количества трупов.

— Мистер Драконис, — вступил в разговор Грейшайн, звучавший так же авторитетно, как бублик в пакете с пончиками. — Я не думаю, что вам следует разговаривать с офицерами так…

Райдер зашипел на него, обнажив клыки, которые трансформировались в форму Василиска и капнули кислотно-зеленым ядом на пол, где он мгновенно прожег дыры в плюшевом белом ковре.

Он вышел из комнаты, и все отступили назад, чтобы дать ему уйти. Все, кроме Данте.

Они оба долго стояли лицом друг к другу в центре коридора, ни один из них не хотел отойти в сторону ради другого.

— Хорошая работа — пытаясь саботировать меня, трахая старую шлюху, — промурлыкал Данте. — Ты заразился от нее Фемидиями или твой член всегда выглядит таким воспаленным?

— Осторожно, Инферно, — шипел Райдер. — Надвигается буря, которую даже ты не сможешь одолеть.

Они смотрели друг на друга еще одно долгое мгновение, и обещание смерти висело между ними, прежде чем они оба отвернулись и пошли в разные стороны по коридору.

Я издал дрожащий вздох и тайком провел рукой по своим причиндалам, чтобы убедиться, что я точно не описался. К счастью, я был сухим, но я также был наполовину уверен, что мои яйца заползли прямо внутрь меня, чтобы спрятаться. Я собирался пойти посидеть в своей комнате и провести остаток дня, пытаясь заставить их снова выползти наружу, потому что я точно не собирался рисковать и сталкиваться с Райдером, пока он в таком настроении.

Я извинился перед Харви и Синди Лу, и наполовину бегом вернулся в общежитие Вега. Мое сердцебиение даже не замедлялось, пока я не вернулся к своей койке и не опустился на нее со вздохом облегчения.

Это мгновение длилось всего секунду, прежде чем мой Атлас пиликнул.

Сообщение на нем заставило мое сердце перестать биться.

Райдер:

Ты должен выяснить, кто сделал эту запись для Инферно. И когда ты найдешь его, мы увидим, сколько боли сможет вынести фейри, прежде чем их сердце сдастся.

Я собирался умереть. Дерьмо.

12. Габриэль

— Привет, сынок, — сказал Билл, когда я опустился на скамейку рядом с ним в парке Новолуния на юге Алестрии.

— Привет. — Я создал вокруг нас глушащий пузырь, сложив крылья за спиной.

Группа щенков-Оборотней промчалась мимо нас, преследуя своих маму и папу с большими клыками, завывая вместе, словно тренируясь к ночи. Стадо Пегасов играло в озере, пиная друг друга водой и рассыпая повсюду блестки. Ощущение покоя в этом месте не было похожим ни на одну другую часть города, которую я знал. Мне стало интересно, приходила ли сюда когда-нибудь Элис.

— У тебя есть хорошие новости для меня? — с надеждой спросил я. Я практически отложил все расследования своего прошлого, чтобы вместо этого попросить Билла помочь Элис.

— Ну, это была боль в гребаной заднице, но я достал то досье, которое ты хотел получить от ФБР, — он зажег сигарету, не спеша достал папку и протянул ее мне. Я открыл ее, увидев лицо Лоренцо Оскура, смотрящее на меня.

Я снова захлопнул папку и положил ее на колени, нежась на солнце, чувствуя, как лето шепчет мне на ветру. — У тебя есть что-нибудь еще? — с любопытством спросил я.

— Нет, это все. Но… есть кое-что, что я хотел сказать, — он почесал свои большие усы, устремив взгляд на Минотавра, на плечах которого сидел маленький мальчик, держась за его рога.

— О да? — я с любопытством нахмурился.

— Слушай, не пойми меня неправильно, парень, но ты уверен, что знаешь, что делаешь, ввязываясь в отношения с сестрой Гарета Темпы?

— Я бы не сказал, что ввязываюсь, — пробормотал я. — Я просто помогаю ей.

— Да, конечно. А что будет, если она узнает, что ты сделал? Как она тогда отнесется к тому, что ты помогаешь ей? — он взял это слово в кавычки, и я нахмурился, моя грудь сжалась.

— Я просто пытаюсь делать то, что правильно.

Он повернулся ко мне, нахмурив лоб. — Потому что она тебе небезразлична, — откровенно сказал он, и я сжал челюсти, отказываясь отвечать. Это все равно не имело значения.

— Может быть, лучшее, что ты можешь для нее сделать, это сказать ей правду, — серьезно сказал Билл, и во мне всколыхнулась ярость.

Я выхватил сигарету из его руки, сжал ее в кулаке и бросил на землю. Это было по-детски и бессмысленно, он тут же достал другую и прикурил ее. Но я уже показал ему, как я к этому отношусь.

— Сынок… — начал он снова.

— Хватит, Билл. Я не твой ребенок. Я ничей ребенок, — с горечью сказал я, отворачиваясь от него. Мне следовало уйти, но я не уходил. Я сидел здесь и страдал.

— Не правда, — хмыкнул Билл, придвинувшись на полсантиметра ближе на скамейке. Я осмотрел метр пространства между нами, затем поднял на него глаза, ожидая, что он будет говорить дальше. — Я никудышный в плане детей, всегда был таким. Но если бы у меня был один, я бы надеялся, что он был бы похож на тебя, — он не встретил мой взгляд, вдыхая сигаретный дым и наполняя легкие смолой. Этими несколькими словами он дал мне больше, чем когда-либо давала моя приемная семья.

— Черт, Билл, — вздохнул я, опуская правое крыло так, чтобы оно коснулось его спины. Это было настолько эмоционально, насколько, я знал, он мог бы пожелать, и я все равно не был склонен к объятиям. — Ты серьезно?

— Я серьезно, — сказал он, кивая, глядя на меня. — И если ты заботишься об этой девушке, то я тоже забочусь о ней, хорошо? Так что сделай для нее то, что нужно.

— Она возненавидит меня, — задохнулся я, мои брови плотно сошлись.

— Может быть, — мрачно сказал он. — Но это все равно правильно.

Я склонил голову, испустив тяжелый вздох. — Спасибо за файл.

— Не беспокойся. Увидимся, парень, — он встал и направился по тропинке, не оглядываясь. Я даже не заплатил ему.

Я расправил крылья, освобождаясь от пузыря молчания, и взлетел в небо. Полуденное солнце заливало мою спину, и я чувствовал себя божественно, пока летел в Академию Авроры с папкой, зажатой в руке.

Пока я летел, знакомое тянущее чувство заполнило мой разум, которое всегда предшествовало видению. Я моргнул, когда перед моими глазами промелькнула серия образов. Парень примерно моего возраста с вороновыми волосами и темными глазами стоял на коленях в пещере, в его руке блестел кинжал. Он провел лезвием по руке, рассекая кожу, и откинул голову назад, попав под какое-то заклинание.

Я вынырнул из видения и нахмурился, не понимая, кого я только что видел. Но что я точно знал, так это то, что кем бы он ни был, он творил темную магию. И от этого мое нутро неприятно сжалось. Это было незаконно и очень опасно. Но я не часто получал видения о незнакомцах, поэтому мне стало интересно, что же пытались показать мне звезды. Поскольку мои способности были заблокированы, я не мог снова обратиться к видению, и вскоре мне пришлось оставить попытки достучаться до него. Если небеса хотели, чтобы я что-то узнал, я просто должен был верить, что они найдут способ преодолеть блокировку, чтобы позволить мне увидеть это.

Прошло совсем немного времени, прежде чем я приземлился на крыше общежития Вега, опустился и сел на стену, с которой открывался вид на Дьявольский Холм. Я открыл файл, медленно читая его, вчитываясь в каждую деталь, ища подсказки.

Сотрудники ФБР пришли к выводу, что наркотик Киллблейз, который Лоренцо принял в ночь своей смерти, довел его до суицидальных мыслей. Его нашли в переулке с колотой раной в груди, которую, по их мнению, он нанес себе лезвием льда. Хотел он того или нет, но это привело к его смерти. Но все остальное не укладывалось в голове, когда я просматривал посмертные снимки. Он был весь в синяках, а на его боку были следы, которые выглядели так, будто их нанесли каблуком женской туфли.

ФБР явно хотели списать все на то, что это просто наркоман Оскура, который проиграл в схватке с Киллблейзом, но у них были явные доказательства, которые говорили об обратном. Я проверил записи и обнаружил, что большая часть посмертных данных была отредактирована. В самом низу было заключение, в котором говорилось, что сам Лоренцо нанес себе раны перед смертью.

Я достал свой Атлас, испытывая облегчение от того, что мне наконец-то есть на что опереться. Если Лоренцо был убит, то, возможно, это дело рук того, кто убил Гарета. И, возможно, в этих изображениях было что-то, что могло бы дать нам подсказку, кто же это был. Это определенно не было похоже на обычное убийство Братства. Они были известны тем, что оставляли тела в количестве десятка кусочков. Но я догадывался, что ФБР хотели списать это на самоубийство, а не предполагать нечестную игру без веских доказательств. Они никогда не хотели связываться с бандами, поэтому в городе было много нераскрытых убийств. Но что-то в этом убийстве меня не устраивало.

Я отправил Элис сообщение, гадая, чем она может заниматься сегодня днем. Обычно она проводит воскресенье в библиотеке, но поскольку день был особенно хорош, возможно, она была где-то на улице. Я представил ее под деревом с книгой в руках, ее длинные ноги, вытянутые под парой коротких — сосредоточься, ублюдок.

Габриэль:

У меня есть кое-что, что может помочь с сама знаешь чем.

Элис:

Сейчас буду. Х

Я глупо ухмылялся этому поцелую слишком долго. Достаточно долго, чтобы она пришла со своей Вампирской скоростью. Она даже не спросила, где я нахожусь, так что я догадался, что это делает меня предсказуемым ублюдком.

— В чем дело? — спросила Элис, опускаясь рядом со мной на землю. На ней были не шорты, как я себе представлял, а крошечная черная юбка и сиреневая майка в тон волосам.

Я прочистил горло и передал ей папку. Она открыла ее, и ее губы разошлись, когда она уставилась на фотографию Лоренцо.

— Я думаю, на него напали, прежде чем он умер, — сказал я, заставляя себя отвлечься от того, как хорошо она выглядит. — Поэтому я подумал, что тот, кто напал на него, мог убить Гарета.

— Я сделала это, — проговорила Элис, передавая папку обратно мне и глядя прямо перед собой.

— Ты — что? — воскликнул я.

— Он не должен был умереть, — сказала она, на ее лбу образовалась складка. — Мне нужна была информация. Он был под кайфом и наболтал что-то о том, что убийца — Король этой школы, а потом он просто… покончил с собой, — она сглотнула, повернувшись ко мне, пока я пыталась вникнуть в происходящее. Ее руки начали дрожать, и я протянул руку, переплетая свои пальцы с ее. Мне было все равно, что она сделала, я буду рядом с ней. В ее углу. Всегда. — Я действительно не хотела, чтобы он умер.

— Черт, мне жаль, — я уставился вниз на папку, разочарование накатывало на меня.

— Тебе жаль? — спросила она в замешательстве. — Жаль, что он мертв, или жаль, что я приложила к этому руку? — ее тон был резким, словно она ожидала, что я наброшусь на нее за это, скажу ей, что она была не права, что она не должна была причинять боль этому парню. Но кто я такой, чтобы судить? И, черт возьми, если бы умер мой брат или сестра, я бы точно так же себя вел. Не то чтобы я знал, каково это — иметь брата или сестру. Но я мог представить, что пытался бы защитить их всеми возможными способами.

— Нет, Элис, — сказал я, сжав ее руку, прежде чем она смогла бы отстраниться. — Мне жаль, потому что этот файл чертовски бесполезен, — я швырнул его позади себя на крышу и почувствовал, как ее глаза впиваются в мою голову.

— Тебя не волнует, что я это сделала? — прошептала она.

— Нет, — сказал я, мое горло было слишком сжато. — Потому что я тоже был таким человеком.

Я подумал о том, что сказал мне Билл, и почувствовал, как правда толкается у основания моего языка. Меня пугала ее реакция, но возможно, он был прав. Я был в долгу перед ней. И, возможно, она также заслуживала на этот шанс, чтобы возненавидеть меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, между нами возникло напряжение.

Я отпустил ее руку и провел пальцами по волосам, беспокойство пожирало меня заживо. — Элис, я… я больше не хочу тебе лгать.

Она вдохнула, ничего не говоря, ожидая. Я чувствовал, как отчаянно она хочет услышать следующие слова, которые прозвучат из моих уст. Но она должна была быть в ужасе. Она должна была быть готовой уничтожить меня за это.

— Твой брат шантажировал меня за деньги, как ты знаешь, — выдавил я, и она кивнула мне. — В ночь метеоритного дождя Солярид мой частный детектив связался со мной, передав информацию о Гарете.

— И что потом? — ее голос был холодным. Я почувствовал, что она отдаляется. Она хотела причинить мне боль, и я позволю ей сделать все, что нужно, в наказание за это. Пришло время встретиться со своей судьбой.

Я опустил голову, вдавливая пальцы в веки. — Я выследил его во дворе Акруксов. Там никого не было. Было уже поздно. Вскоре должен был начаться дождь.

— Что ты сделал? — спросила она низким рыком, в голосе звучала душевная боль и ярость.

— Я причинил ему боль, — вздохнул я, не в силах произнести это громче. — Я удерживал его с помощью магии и выбил из него всю душу. Мои кулаки были в крови, его лицо было разбито к чертовой матери. Потом я сказал ему, что он ничтожество и…

— И? — потребовала Элис, рычание вырвалось из ее горла.

— И я оставил его там, связанного и истекающего кровью. И с болью. Это было едва ли за час до того, как его нашли мертвым. Это была одна из последних вещей в мире, которые он когда-либо испытывал. И это были мои гребаные руки, которые причинили ему всю эту боль. — Мое сердце раскололось посередине, и я поднялся на ноги, отходя от Элис. Как я мог смотреть на нее сейчас?

Я ждал ее атаки, укуса ее клыков, столкновения ее магии. Но ничего не происходило.

— Ты тупой идиот, — вздохнула она, и только через секунду я понял, что она плачет.

Я повернулся и увидел, что она стоит у стены и уставилась на меня. — Как ты мог скрывать это от меня?

— Мне жаль, мне чертовски жаль, Элис. Я боялся того, что ты подумаешь.

— Что я подумаю?! — она отпрыгнула со стены в мгновение ока, бросилась ко мне и врезалась в меня. Я ожидал увидеть когти и клыки, но она обхватила меня за шею и притянула к себе так, что я ударился лбом о ее лоб. — Я думала, ты убил его, придурок. Я была в ужасе от этого. Но ты избил его, потому что он шантажировал тебя. И что? Он бы исцелился! Он был фейри. И сильным, мать его, фейри. Мы все принимаем побои каждый день. Это жизнь. И после того, что он сделал с тобой, почему он должен был ожидать чего-то другого?

— Ты не злишься? — изумлено спросил я.

— Нет, я чувствую чертово облегчение, Габриэль, — она прижалась ко мне так, будто от этого зависела ее жизнь, и захрипела, когда слезы перестали капать. — Потому что наконец-то я могу исключить тебя. Я могу перестать бороться с этим, — ее рот встретился с моим, и я застыл, не зная, что делать, в течение целой вечности. Потому что, конечно, звезды не были такими добрыми?

Я разорвал поцелуй, покачал головой, отступая назад. — Ты плохо соображаешь.

— Не говори мне, что я думаю, — сказала она, пробираясь вперед, а я продолжил отступать.

— Элис…

— Хватит убегать. Ты пробуждаешь во мне голод, — ее глаза пылали, а клыки оскалились.

Мое сердце заколотилось, и меня охватила тьма от плотского взгляда ее глаз. — Ты, должно быть, хоть немного злишься на меня.

Она бросилась на меня, и я взлетел, ее пальцы схватили мою туфлю, когда я пролетел над ее головой и приземлился позади нее. Она бросилась вперед, а я отлетел в сторону, чтобы уклониться от нее.

— Немного, — согласилась она, снова бросаясь на меня.

Я опустился ниже, подставив под нее ноги, так что она упала на спину. — Теперь еще немного? — я посмотрел на нее сверху вниз, выгнув бровь.

Она с рычанием вскочила на ноги, и я отпрыгнул назад, когда она снова бросилась на меня.

Я не смог сдержать ухмылку, желая раззадорить ее. Я хотел, чтобы она разозлилась на меня, чертовски разозлилась. Это было то, чего я заслуживал.

— Я собираюсь получить твою кровь, — решительно сказала она, ее глаза устремились на меня. Инстинкты охоты поднимались в ней, и я мог видеть, как зверь ее формы Ордена полностью овладевает ею.

— Тогда иди и возьми ее, — бросил я вызов.

Она снова бросилась на меня с огромной скоростью, и я тоже побежал, нырнув с края крыши и сделав круг над ней двумя мощными взмахами крыльев. Она прыгнула на меня, поймала мою лодыжку и потащила обратно на крышу. Я позволил ей потянуть меня вниз, и она рухнула на колени, когда я грациозно приземлился перед ней. Она все еще держалась за мою ногу и рванулась вперед, пытаясь впиться в меня зубами. Я мгновенно переместился, схватил ее за волосы и заставил посмотреть на меня.

— Я не добыча, я охотник, — предупредил я.

— Неправильно. Ты птица, а я кошка, — шипела она.

— Тогда докажи это, — я дернул ее голову назад достаточно сильно, чтобы она вскрикнула, затем отпустил ее так, чтобы она упала на землю задницей.

Она взмахнула ногами, чтобы опрокинуть меня, но я легко перемахнул через них и снова приземлился рядом с ней. — Давай, киса.

Она оставалась лежать на земле, и я ждал, что она нападет, но вместо этого она выгнула спину и стянула с себя топик. У меня в горле встал комок, когда я обнаружил, что на ней нет лифчика, и мой член тут же встал перед ней.

— Габриэль, — сказала она с придыханием.

— Мм, — простонал я. Трахните. Меня.

Она сделала стремительный выпад, и я был слишком отвлечен, чтобы среагировать, когда она столкнулась со мной, повалив меня на землю. Я ударился спиной о бетон и зарычал, когда она вонзила свои клыки в мое горло. Мои руки сомкнулись на ее бедрах, и она уперлась в твердый выступ моего стояка, заставляя меня ругаться сквозь зубы.

— Разозлись на меня, — потребовал я.

Она вырвала свои клыки и сильно ударила меня по лицу. — Я чертовски зла, — она покрутила бедрами, и удовольствие отозвалось в моем члене.

— О, черт… будь еще злее, — простонал я.

Она откинула мою голову в другую сторону, впиваясь клыками в противоположную сторону моей шеи. Она была грубой, как ад, и я чувствовал, как она впитывает мою магию с каждым движением своего горла. И это было чертовски приятно.

Она потянулась между нами, расстегивая мою ширинку и приподнимая бедра, сдвигая свои трусики в сторону.

— Элис, — сказал я в самом слабом протесте, который когда-либо срывался с моих гребаных губ. Затем она скользнула на меня, и я потерял себя в ее руках.

— К черту, я больше не пытаюсь бороться с этим, — прорычал я и толкнул ее бедра вниз, когда она оседлала меня, впиваясь в мое горло жадными глотками. Ее колени царапались о бетон, когда они касались земли.

Я позволял ей брать, брать и брать, пока не насытился, мои собственные инстинкты взвыли и потребовали поставить ее на место.

Я схватил ее за бедра, перевернул нас и шлепнул ее на спину. Она застонала, когда ее клыки освободились от моей шеи, и я погрузил свой язык в ее рот, прежде чем она успела опомниться. На вкус она была как кровь и вишня, смешанные в идеальный греховный коктейль.

Я входил в нее снова и снова, раздвигая ее бедра и заставляя принимать каждый дюйм меня.

Она вцепилась в мои волосы и прикусила мою нижнюю губу, чтобы на ее язык попало больше моей крови. Я вырвал ее руки из своих волос, прижал их к земле над ее головой и разорвал наш порочный поцелуй.

— Ты моя, — прорычал я, когда она посмотрела на меня из-под прикрытых век. Глаза были цвета гребаного тропического моря. Я мог бы плавать в них весь день.

Она открыла рот, чтобы запротестовать, и я вошел в нее сильнее, не позволяя ей этого. Если она не собиралась меня ненавидеть, то она, черт возьми, должна была стать моей. Все просто.

— Моя, — повторил я, чувствуя, как она разрывается на части, как ее тело сжимается вокруг меня, как она кричит в небо. Ее спина выгнулась дугой, и я просунул руку под нее, вбиваясь в ее тело, пока костяшки пальцев разбивались о твердую землю.

— О-чертовы-звезды, — пролепетала она, кончая, ее бедра сжались вокруг меня, крепко обхватывая меня.

Я кончил с последним толчком, прорычав ее имя, когда удовольствие свернулось в основании моего позвоночника, а затем пронеслось сквозь меня, как лесной пожар.

Я отпустил ее запястья и, задыхаясь, лег на нее, прислонившись лбом к прохладному бетону рядом с ее головой.

Ее руки сомкнулись вокруг меня, и она нежно провела пальцами по моим перьям. Я задрожал от удовольствия, которое преследовало меня повсюду, где она прикасалась. Я целовал ее шею, челюсть, рот. Она была моим подарком от звезд. Мое единственное хорошое существо в этом мире.

— Так ты не сердишься? — спросил я с ухмылкой, когда перевел дыхание.

Она рассмеялась, звук был легче воздуха. — Нет, Габриэль, — она снова погладила мои крылья, и это ощущение, казалось, исправило что-то глубоко сломанное внутри меня. — Я не сержусь.

13. Элис

Я шла по коридору к кабинету профессора Титана в Альтаир Холл по пути на урок связи, надув губы и нахмурив лицо. Мой взгляд упал на кабинет Найтшейд в конце коридора, и я хмыкнула, повернувшись к нему спиной, чтобы встать лицом к нужной двери.

Недели просмотра умопомрачительных видеозаписей ее пребывания там ни к чему не привели, и мне надоело ждать и надеяться, что она оступится. Она явно не вела дела с моим таинственным убийцей оттуда, и пока что я не придумала, как получить доступ к ее телефону. Конечно, я могла бы просто украсть его, но это бы мне не помогло. У нее есть пароль, и даже если бы я его разгадала, я была уверена, что у того засранца, с которым она встречалась в офисе в центре города, чертовски строгие меры безопасности, а это значит, что я все равно не смогу ничего узнать из сообщений или звонков. Он явно приложил немало усилий, чтобы скрыть свою личность, и я знала, что найти его таким образом не удастся. Но она была моим путем внутрь. Я знала это. Я просто еще не придумала, как все это совместить.

Я постучала в дверь Титана, и он позвал меня внутрь.

— Добрый вечер, Элис, — сказал он сквозь зевоту, прикрыв рот рукой. — Прошу прощения за свою сонливость. Вчера вечером мне пришлось бегать по лабиринту, чтобы подзарядить свою магию, и я немного увлекся. Я едва успел вернуться к рассвету, а в восемь у меня был урок, так что я не выспался.

— Звучит напряженно, — поддразнила я. Я не знала ничего особенного о Минотаврах, кроме того, что если их завести в лабиринт, они практически кончают в штаны от этого, и их почти невозможно вытащить обратно, как только они начинают бегать. Упрямые, как бык, и все такое. Поэтому, когда они уходят бегать по своим лабиринтам, проще было оставить их там, пока они не устанут, чем пытаться убедить их выйти. И несмотря на то, что Титан выглядел уставшим, он, похоже, также боролся с ухмылкой, так что я догадалась, что вся эта возня была веселой.

— Вчера вечером нас там было целое стадо, — с энтузиазмом сказал он. — И у нас было несколько бегунов-добровольцев — вам стоит подумать об этом! Это очень весело, а как Вампир вы представляете собой настоящий вызов, потому что вы такая быстрая!

— Конечно, я подумаю об этом, — сказала я со смехом.

Я не была уверена, насколько мне понравится, если за мной будут гоняться по кругу, пытаясь выбраться из лабиринта, причем за мной будет бежать толпа полубыков, но я полагала, что это может быть весело.

Титан прочистил горло, немного стесняясь, так как, похоже, понял, что ляпнул лишнего, и боролся с румянцем, который поднимался на его щеках. — Да. Ну, в любом случае, вернемся к делу. Итак, эм… у вас есть успехи в плане друзей?

Я пожала плечами, потому что на самом деле забыла об этой маленькой задаче, которую он поставил передо мной. — Ну… мне нравится проводить время с несколькими парнями, — осторожно ответила я.

— С парнями, которые являются друзьями? Или с парнями, с которыми вы встречаетесь? — спросил он так, словно видел меня насквозь.

— Я ни с кем из них официально не встречаюсь.

— Верно. Но ваш интерес к ним выходит за рамки платонического? — подтолкнул он.

— Да, можно сказать и так.

Титан вздохнул, как будто я его разочаровала. — Я действительно думаю, что тебе стоит потратить еще немного времени на то, чтобы завести друзей, — сказал он совершенно отцовским тоном, отчего я подняла на него бровь. — Я просто думаю, что эмоциональная поддержка, которую вы получаете от настоящей дружбы, может быть чрезвычайно важной.

— Да, я знаю. Наверное, у меня просто много всего происходит, и общение как бы проваливается сквозь землю. Юджин Диппер хочет быть моим другом, — добавила я с таким энтузиазмом, на какой только была способна.

— Не обмочитесь от волнения, Элис, — поддразнил Титан. — Как насчет нескольких подружек? Есть кто-нибудь, с кем вам нравится болтать?

То, как он сказал «болтать», заставило меня скривиться, но я заставила себя обдумать его вопрос.

— Моя соседка по комнате Лейни — классная. Я не проводила с ней много времени с тех пор, как она сошлась со своей девушкой, но я определенно могла бы приложить больше усилий, — предложила я.

— Отлично. Лейни и Джессика отлично вам подойдут. Они обе умные, милые девушки, которые…

— Кто, черт возьми, такая Джессика? — спросила я, нахмурившись.

— Подружка Лейни…

— Черт, я этого не знала. Я точно не раз называла ее Таней. В лицо, — я застонала и упала обратно в кресло. — Видите? Я ужасно умею заводить друзей.

Титан усмехнулся и отмахнулся от моих возражений. — Я уверен, что она не будет держать на вас зла. Вам пришлось выучить много имен с момента приезда сюда. Может быть, вы предложите собраться вместе с ними, чтобы немного сблизиться по старинке?

Я вздохнула, кивнув в знак согласия, потому что было ясно, что он не собирается оставлять это без внимания.

— Вы рады завтрашней игре против Академии Санрайз? — спросил он, меняя тему, и я искренне улыбнулась ему.

— Да, — ответила я с энтузиазмом. — Мы очень усердно тренировались, и я начинаю думать, что мы можем выиграть.

— О звезды, я уже и не помню, когда Академия Авроры участвовала в полуфинальном матче последний раз, — сказал Титан с мечтательным видом. — Я буду там в первом ряду, чтобы поддержать вас.

— Спасибо, — ответила я со смешком. Хотя не было ничего ужасного в том, что у меня будет болельщик в толпе, ведь я определенно буду единственным игроком команды, у которого нет семьи, пришедшей посмотреть.

— Ну, мы не позволим этой встрече затянуться. Мы быстро закончим, и вы сможете хорошо выспаться.

— По-моему, звучит неплохо, — согласилась я.

— Тогда давайте перейдем к проверке ваших знаний, — весело предложил Титан, подталкивая ко мне книгу по нумерологии.

***

При звуках ликующей толпы у раздевалок Питбола мои внутренности перевернулись от смеси тревоги и чистого, честного до звезд ликования. Я была настолько заведена этой игрой, что не могла выразить свои чувства словами. Был перерыв, и мы уже выиграли восемь очков. Дополнительные тренировки, которые Леон навязывал мне и Данте, приносили свои плоды, и мы втроем были просто неудержимы.

Как только мяч оказывался у меня в руках, никто из соперников не мог до меня добраться. Когда они вдвоем обходили меня с флангов и неустанно работали над защитными и перехватывающими движениями, у меня оставалась свободная цель. Яма.

Клянусь луной, Хранители Ямы — Санрайз теперь действительно боялись нас. Они видели, как мы приближаемся, и их лица бледнели, когда Леон и Данте бомбардировали их комбинированными атаками магии воздуха и огня, а я использовала воздушную тягу, чтобы направить каждый мяч прямо в Яму, пока они изо всех сил старались не сгореть дотла.

На прошлой неделе я опоздала на тренировку, и профессор Марс решил наказать меня, заставив первую половину занятия отрабатывать приемы с Леоном и Данте. Не могу сказать, что я была против того, чтобы поваляться в грязи с ними двумя, так что это было не так уж плохо, и с другой стороны, это действительно улучшило мою игру, когда дело дошло до борьбы за выход из захвата.

В качестве водного стража у них играл здоровенный Мантикор, и он сделал своей миссией выводить меня из игры как можно чаще. Он был чертовски быстр. Но когда он ловил меня, ему нужно было держать меня прижатой к земле целых пять секунд, чтобы выбить меня из раунда, а благодаря моим искусным навыкам побега ему это удалось только дважды. Я не пренебрегала ударами головой, ударами по почкам и даже коленом по яйцам, если нужно было. В Питболе не было никаких правил относительно того, как драться, и это означало, что я могла драться настолько грязно, как только хотела, чтобы помочь игре. По правде говоря, это была лучшая отдушина для моей ярости, которая у меня была за долгое время.

Леон заканчивал свою ободряющую речь в перерыве, когда команда готовилась к выходу, и я подпрыгивала на пятках, чувствуя, как волнение на поле вливается в мои вены.

Мы играли домашнюю игру на своей территории, а это означало, что у команды Санрайз не так много болельщиков на поле. Большинство родителей и студентов не хотели рисковать и ехать в Алестрию, и я не могу их полностью винить, но это означало, что почти вся толпа кричала для нас. Я даже видела несколько транспарантов с моим именем, одним из которых размахивал слишком восторженный профессор Титан. Это было немного унизительно, но втайне я была рада, что он так меня поддерживает. За всеми остальными игроками наблюдали и болели их семьи, а я явно не блистала семьей. Не то чтобы я нуждалась в родителях, поддерживающих меня со стороны, но наличие одного фейри, который думал обо мне достаточно, чтобы прийти и поддержать мое имя, заставляло меня чувствовать себя немного лучше из-за того, что я была не в своей тарелке.

Семьи Данте и Леона пришли посмотреть игру, и я старалась не чувствовать тоску, которая накатывала на меня слишком резко. Они не были виноваты в том, что их так любят, в то время как я была так одинока. И мне нравилось думать, что Гарет тоже был здесь. Он обожал эту игру. Я играла для него и выиграла бы для него тоже.

Свисток возвестил о начале второго тайма, и я с волнением заняла позицию Воздушного Нападающего на своей половине поля. Я была полна энергии и ждала, пока первый мяч вылетит из одной из лунок, когда над головой пронеслась тень.

Я удивленно посмотрела вверх, когда Габриэль пролетел мимо, прежде чем опуститься и занять место в задней части трибун. Я не могла удержаться, чтобы не посмотреть на него, когда он сидел там без рубашки с солнечными лучами за спиной, которые просвечивали за его чёрными крыльями. Он выглядел как ангел, упавший с небес и помещенный сюда в качестве идеального искушения специально для меня. Воспоминания о том, чем мы занимались на крыше в тот день, вызвали у меня прилив энергии, и когда его взгляд остановился на мне, я не могла не усмехнуться.

Группа девушек, которые составляли нашу школьную группу поддержки, начали шептаться и показывать на него, но он просто проигнорировал их, сосредоточив свой взгляд на мне.

Я смущенно улыбнулась ему, задаваясь вопросом, что он здесь делает, но он не манил меня к себе и не выглядел каким-то обеспокоенным, поэтому у меня не было причин подозревать, что его присутствие как-то связано с нашим расследованием. Он просто наклонился вперед, положив предплечья на колени, и наблюдал.

Он серьезно пришел сюда, чтобы посмотреть, как я играю?

Я постаралась не улыбаться как идиотка при этой мысли, и мгновение спустя меня отвлек звук удара, когда из отверстия на моей четверти поля вылетел воздушный мяч.

Я подпрыгнула, чтобы схватить его, и начала бежать так быстро, как только могла, пытаясь обогнать игроков из команды Санрайз.

Данте бежал рядом со мной, вырываясь вперед, чтобы схватить игрока, который пытался догнать меня. Они упали на землю с грохотом, от которого земля задрожала у меня под ногами, и я обогнула их, направляясь к Яме.

Я вскинула руку, когда за мной побежали другие игроки, посылая огромный порыв воздушной магии к их ногам, отчего они рассыпались, как кегли для боулинга. Хранители Ямы были последним препятствием на моем пути, но когда я устремилась к ним, Леон подбежал вперед, чтобы схватить их, оставив мой удар открытым.

Я с триумфальным воплем забила мяч в Яму, а с трибун до меня донеслись бурные аплодисменты. Волки Оскура завывали и прыгали вверх-вниз, когда Данте пробежал мимо них победный круг и вернулся на исходную позицию в воздушной четверти.

Габриэль ухмыльнулся, восторженно хлопая в ладоши, и я улыбнулась. В груди нарастало легкое чувство. Я приветственно помахала ему рукой в знак благодарности, а затем трусцой побежала обратно, чтобы снова занять свою позицию для следующего раунда.

Мы отыграли весь второй тайм, звезды были на нашей стороне. Мячей в лузе было так много, что я почти не успевала считать. Но окончательный счет был ясен. Академия Авроры — тридцать семь. Академия Санрайз — девятнадцать. Мы не просто победили, мы разгромили их на хрен.

Леон заревел так громко, что я могла бы поклясться, что он сместился.

— Мы будем играть с Академией Зодиака! — кричал он с триумфом, упав на колени в грязь, словно не мог поверить, что это происходит на самом деле.

Я бросилась вперед и набросилась на него в знак торжества. Он крепко обхватил меня руками, падая обратно в грязь, и я завизжала, когда меня потянуло вниз на него.

Данте закричал в знак победы, а я вскрикнула в панике за полсекунды до того, как он набросился на нас двоих, расплющив нас и убедившись, что я полностью заляпана грязью, так как была зажата между ними.

Я засмеялась, когда чистая легкость наполнила мою грудь. Это было то, чему я могла отдаться полностью, без необходимости лгать или прятаться. На поле для питбола я была свободной. А еще лучше то, что я только что исполнила одно из желаний Гарета.

Леон карабкался под общим весом меня и Данте, пытаясь сбросить с нас Штормового Дракона, а мне удалось протиснуться между ними.

Они начали драться в грязи, и я засмеялась, поднимаясь на ноги и опираясь на колени, чтобы перевести дух. Большинство других игроков и болельщиков праздновали со своими друзьями и семьями или направлялись в раздевалки.

Данте и Леон начали бороться более агрессивно, поскольку они, как обычно, слишком увлеклись игрой, и я двинулась вперед, чтобы занять свое место судьи. Это была наша неофициальная традиция после игры, и мне это даже нравилось.

Я прикусила губу, наблюдая за тем, как они наносят удары и пытаются взять верх в схватке. Я была уверена, что они знают, как мне нравится, когда они так дурачатся, и я была не против, чтобы они устраивали для меня шоу.

Мягкий шелест перьев раздался за мгновение до того, как Габриэль приземлился позади меня, и я повернулась, чтобы удивленно посмотреть на него.

— Ты пришел сюда только для того, чтобы посмотреть, как я играю? — поинтересовалась я, скользнув взглядом по мириадам татуировок, покрывавших его голую грудь.

— Я люблю питбол, — сказал он. — Хотя обычно я просто смотрю игры Лиги. Но этот матч меня определенно больше мотивировал. Жаль, что я пропустил первый тайм, меня захватило видение, и я потерял счет времени.

— Что-нибудь интересное? — спросила я.

— Ничего, в чем я мог бы разобраться, — ответил он в разочаровании.

Габриэль протянул ладонь, чтобы взять меня за руку, и я задохнулась, когда магия воды скользнула по мне, смывая всю грязь, кровь и пот с моего тела, прежде чем он снова стянул все это, оставив меня такой чистой и сухой, как будто я только что приняла двадцатиминутный душ и была завернута в пушистое полотенце.

— Спасибо, — сказала я с ухмылкой, которая никак не хотела сходить с лица. Победа в питболе могла быть самым лучшим чувством в мире.

— Ты была великолепна там. Может, тебе стоит подумать о том, чтобы стать профессионалом после окончания школы? — предложил он.

Я посмеялась над его откровенной лестью и игриво шлепнула его по руке. — Чего ты добиваешься?

— Тебя, — просто ответил он.

Прежде чем я успела ответить на это, он поймал меня за талию и притянул к себе, целуя.

Мое сердце подпрыгнуло от удивления. Раньше он всегда был скрытен в своих чувствах ко мне, как будто если он кому-то расскажет о своих чувствах, то может подвергнуть меня опасности, но теперь казалось, что он действительно имел в виду то, что сказал той ночью. Он больше не пытался бороться с этим.

Мои губы раскрылись навстречу его языку, я обвила руками его шею и застонала от удовольствия, когда он углубил поцелуй. Везде, где встречались наши тела, по коже пробегали мурашки, и я не могла удержаться, чтобы не приподняться на цыпочках, пытаясь прижаться еще ближе своей плотью к его.

— Что, блядь, сейчас происходит? — громко потребовал Данте, и я оторвалась от Габриэля, словно мне на голову только что вылили ушат холодной воды.

— Мне кажется, я только что проснулся в какой-то безумной альтернативной вселенной, — добавил Леон, уставившись на нас двоих, словно не мог понять, что, черт возьми, он только что увидел.

Я смотрела между ними, когда они в шоке уставились на меня, и я пыталась подобрать правильные слова. Я всегда давала понять, что не собираюсь посвящать себя кому-то из них одному, но, возможно, целоваться с Габриэлем прямо у них на глазах было не самым продуманным способом дать им понять, что есть еще один парень. Я бы отнесла этот момент безумия на счет кайфа после победы.

— Вы оба только что увидели, как сейчас обстоят дела, и вам нужно смириться с этим, — мрачно ответил Габриэль, прежде чем я успела это сделать. — Элис — моя. Я уже видел это, и мы оба решили, что это то, чего мы хотим. Так что вам лучше смириться с этим, потому что вы не можешь бороться со звездами.

— Что? — потребовала я, в то время как Данте и Леон задали тот же вопрос.

Габриэль все еще держал меня в руках, и когда я попыталась отойти, он стал сопротивляться.

Я вырвалась из его хватки и сделала твердый шаг от него, указывая пальцем прямо на него.

— Во-первых, я, может быть, и согласилась снова начать с тобой общаться, но не было абсолютно никакого упоминания о том, что это эксклюзивно, потому что поверь мне — это не так.

Габриэль нахмурился, как будто я говорила на другом языке, но я продолжила, прежде чем он успел перебить.

— Я не приз, который нужно выиграть, и не кость, за которую нужно драться, — сказала я прямо. — Ты мне нравишься. Все вы. Так что если ты хочешь продолжать встречаться со мной, тогда отлично. Но ты должен принять, что я такая, какая есть. Я не собираюсь совершать ошибки, которые совершала моя мать. Я не собираюсь ограничивать себя любовью к одному человеку. Так что либо ты хочешь меня такой, либо не хочешь вообще. Все просто.

— Ты — моя Элизианская Пара, Элис, — сердито сказал Габриэль. — Я даже не понимаю, как ты можешь уделять внимание этим засранцам сейчас, но когда мы станем единым целым, ты даже не вспомнишь об их существовании.

— О чем ты говоришь, stronzo? — потребовал Данте. — Я не вижу никакого серебра в ее глазах. Теперь ты просто выдумываешь всякую чушь, так же как и изрекаешь ее все время?

— Тебе не стоит пытаться спорить со мной по этому поводу, — прорычал Габриэль, шагнув ко мне, пока вода кружилась между его пальцами. — Я самый сильный фейри в этой школе, и тебе лучше не забывать об этом.

— Хочешь проверить это на практике? — потребовал Данте, когда вокруг нас затрещало электричество.

— Если мне придется сражаться за нее, то я с радостью уничтожу вас обоих, — прорычал Габриэль, расправляя крылья.

Данте зарычал, расправив плечи, и направился к Габриэлю с таким видом, будто мог разорвать его на две части. Леон тоже оскалил зубы в ответ на вызов, Альфа в нем поднялся на борьбу из инстинкта.

— Прекратите! — потребовала я, в мгновение ока обойдя Габриэля и встав между ними, прежде чем они успели сцепиться на глазах у целой толпы фанатов Питбола.

Молния вонзилась в землю рядом с нами, и я вздрогнула, когда сила Данте с треском пронеслась по воздуху и разразилась гроза.

— Я не позволю вам троим устроить драку из-за моего выбора. Я всегда была откровенна с вами о том, что не хочу быть привязанной к одному мужчине. Это не должно никого удивлять! — огрызнулась я.

— Черт, маленький монстр, сколько нас всего? — спросил Леон, почти забавляясь, хотя в основном он выглядел потрясенным.

— Всего четверо, — сказала я, понимая, что это звучит немного безумно, но неважно. Я чувствовала то, что чувствовала, и каждый из моих Королей давал мне то, в чем я нуждалась. То, что я чувствовала к каждому из них, не умаляло того, что я чувствовала к остальным, и они должны были просто принять это, если хотели меня так, как они утверждали.

— Что ты имеешь в виду под четверо? — потребовал Габриэль, и вдруг все трое уставились на меня, пока в небе над головой кружились грозовые тучи. Это было чертовски пугающе, и мое сердце заколотилось.

— Ну… вы трое, конечно. И Райдер, — вызывающе сказала я.

— Драконис? Ты что, блядь, издеваешься?! — крикнул Габриэль, и Данте мрачно зарычал, внезапно согласившись с ним.

— Я не обязана оправдываться перед тобой! — огрызнулась я. — Все так и есть. Ты мне нравишься. Все вы. И если я выбираю то, что хочу, значит, так оно и есть. Все или ничего. Принимай меня такой или уходи.

Они уставились на меня, как на сумасшедшую, а может, как будто впервые увидели меня воочию. На губах Леона играла улыбка, и мне очень хотелось поцеловать его за это. Но из-за напряжения, которое все еще висело в воздухе после моего последнего поцелуя, я решила, что возможно, это не лучшая идея.

— Элис, — начал Габриэль тоном, который говорил о том, что он всерьез думает, что это может быть предметом обсуждения, но ему нужно вытащить голову из задницы, потому что я уже достаточно ясно выразилась.

— Я думаю, вам всем нужно немного времени, чтобы все обдумать, так что увидимся позже, — сказала я, делая шаг назад.

— Подожди, — попытался Данте, но я уже закончила. Я отсалютовала им и ушла, прежде чем мне пришлось бы выслушать еще что-нибудь.

Я ясно выразила свои чувства. Остальное они могли выяснить между собой.

14. Райдер

Я держал пипетку над котлом на столе в своей комнате, прикусив язык, пока концентрировался. Один миллилитр Айсбена больше, чем нужно, не только испортил бы все зелье, но и оставил бы в моем столе кратер размером с меня. Но его и так было так не мало так, что я всегда рисковал, выдавливая нужное количество из пипетки.

— Райдер! — Стук. БУМ.

— Черт!

Я отпрыгнул назад от взрыва и посмотрел на окно, где стояла Элис, ее рука была прижата к стеклу, а на лице было виноватое выражение, когда она смотрела на мой разрушенный стол.

Я смахнул пепел со своих ног, накинув вокруг останков паутину из барувианского плюща, чтобы поглотить все токсины в воздухе.

Я подошел к окну, отпер его и с рычанием распахнул настежь. Мой гнев мгновенно улетучился, потому что это была она. И ее присутствие здесь стоило того, чтобы уничтожить зелье, на приготовление которого ушло шесть недель.

— Элис, — я прошипел ее имя, давая ей понять, что я зол как черт.

— Прости. Могу я войти? — ее лоб сморщился, и я сразу понял, что что-то не так.

Я отбросил притворство, кивнул и отошел в сторону. Она вскочила в мою комнату, захлопнув за собой окно. Затем она бросилась вперед, обхватила меня руками и прижалась щекой к моей обнаженной груди. Я затих, медленно сомкнув руки вокруг нее, привыкая к тому, что меня обнимают. Обнимают, черт.

— Кто-то что-то сделал с тобой? — прорычал я, готовый вырвать им глотку, как только узнаю имя.

Она вздохнула, обмякая в моих руках, ее тело было таким теплым на фоне моей холодной кожи. — Нет, ничего такого.

— Тогда что это? — я нахмурился, желая помочь. Но у меня не было большого эмоционального диапазона, что бы там ни говорила Кошмар. И если Элис было больно, я, вероятно, был последним человеком, который мог помочь. Но она была здесь, она не ушла к кому-то другому, поэтому я делал то, на что был способен. Даже если это означало просто выпить ее боль.

— Это Данте.

— Данте, — с рычанием повторил я, мои руки сжались в кулаки.

— И Габриэль.

— Габриэль? — Что, черт возьми, сделал Нокс?

— И Леон… ну, не совсем Леон. Но он тоже замешан.

— Я сверну им всем шеи, если ты этого хочешь, — серьезно сказал я.

Она рассмеялась, глядя на меня. — Это полная противоположность тому, чего я хочу.

— Ты хочешь, чтобы я вправил им шеи? — предложил я с ухмылкой, и она грустно улыбнулась, отстраняясь от меня.

Я мгновенно соскучился по этому контакту и сделал шаг за ней, когда она направилась через комнату к моей кровати. Я поскреб костяшками пальцев шею, нахмурившись, пытаясь решить, что делать.

Элис опустилась на мою кровать. — Габриэль поцеловал меня на глазах у Данте и Леона, а потом они взбесились, потому что, очевидно, делить меня между ними двумя — это нормально, но добавить сюда четвертого парня и…

— Вернись, блядь, назад, — огрызнулся я. — Ты и Габриэль? — Я знал это.

— Ну… — она невинно пожала плечами.

— И что это за херня насчет того, что Инферно тебя делит? Как насчет сделки? — я стоял совершенно неподвижно, форма моего Ордена вздымалась внутри меня, как кобра, готовая нанести удар. Придумал ли Данте способ обойти ее? Я не чувствовал, что он сорвался, но неужели я был полным дураком, придерживаясь этого пути, пока он обманывал мою девочку?

Я уже готов был выйти из себя, когда передо мной в мгновение ока возникла Элис и, схватив меня за щеку, заставила посмотреть на нее. — Он не нарушил сделку. Он просто… работал в обход. Как и мы.

Она приподнялась на цыпочки, накрыв мой рот своим в поцелуе, который она дарила, но в котором я не мог участвовать. Это была самая сладкая, мать ее, вещь, и это было едва ли даже чем-то особенным. Это успокоило мое бешено бьющееся сердце, и мои плечи слегка опустились.

— Ты делаешь это с ним? — я хмыкнул.

— Вообще-то нет. Но он наблюдал за мной с Леоном, — она невинно пожала плечами, а мой правый глаз дернулся от ярости.

Мне нужно было кого-то убить. Скорее всего, этого куска дерьма Муфасу. Потом Инферно. Потом павлина.

— Если хочешь, можешь тоже посмотреть, как я с ним? — Элис подняла бровь, и я хмыкнул, пытаясь отстраниться, эта мысль засела у меня в голове.

— Нет. Нет, блядь. Я хочу тебя. Я не хочу видеть тебя с каким-то гребаным Симбой — любителя Прайда Членов.

Она стиснула челюсти и направилась к окну. — Отлично. Ты тоже не можешь с этим справиться, да? Почему никто из вас не понимает, что я никогда не буду с одним парнем? Это не значит, что вы мне менее дороги, — она подошла к окну, и мысль о том, что она уходит, причинила мне физическую боль по сотне причин. Мои магические резервы увеличились, но это было не очень приятно. Это была не та боль, которую я хотел. Я хотел ее.

— Останься, — сказал я низким голосом. Я не собирался умолять, как какая-нибудь избитая сучка. Если бы она действительно хотела меня, как хотела их, она бы осталась. И она возьмет от меня то, что ей нравится. Потому что в этом и был смысл, не так ли? Если я хотя бы попытаюсь понять это — а я этого ни хрена не хотел — то я догадывался, что она хотела меня таким, каким я есть. А это был темный фейри с еще более темной душой.

Она повернулась ко мне, прикусив губу, ее глаза сверкали надеждой. — Так ты понимаешь?

— Я понимаю, что ты такая, какая есть. Но я — собственник. И я хочу обладать тобой. Не как человек, Элис, а как демон. Так это учитывается в твоем маленьком соглашении, или я должен согласиться только на твои условия? Потому что кажется, что все остальные в этом соглашении получают от тебя то, чего хотят. Неужели я не получу такой же любезности?

Она решительно сглотнула и двинулась ко мне с трепетом в глазах. — Покажи мне.

— Что? — резко спросил я.

— Покажи мне, чего ты хочешь от меня. Обходи правила, — она стояла передо мной, ее плечи вздымались, когда она задыхаясь, ожидала моих действий.

С одной стороны, она давала мне все, о чем я мечтал в рамках условий сделки, но с другой стороны, я должен был признать, что трое других парней в этой школе уже прикасались к ней. По крайней мере, один из них трахал ее, имел ее так, как мне не разрешалось. Но… были способы обладать нею так, как мог только я. И в рамках сделки я также мог это сделать. У меня было достаточно времени, чтобы подумать об этом.

Элис придвинулась ближе, выжидая, но я ничем не выдавал себя, мое выражение лица было жестким. Я покрутил пирсингом между зубами, раздумывая, что делать.

— Райдер? — вздохнула она, ее голос был тихим и полным напряжения. Или это было волнение?

— Ты сделаешь все, что я скажу, — приказал я, и ее глаза расширились. — Или этого не случится.

Она долго размышляла над этим. Я знал, что это противоречит ее природе, но я не просил ее подчиняться моей воле за пределами этой комнаты. Но здесь, ради ее удовольствия, она, блядь, должна. Иначе у меня ничего не получится.

Медленно, она кивнула и кровь мгновенно прилила к моему члену.

— Ты помнишь правила сделки? — спросил я, продвигаясь вперед и внимательно осматривая ее, пока я кружил вокруг нее, как волк.

— Не целовать меня, не трахать, не трогать под нижним бельем, не делить постель на ночь, не дрочить, не делать минет, не дрочить на меня, находясь в той же комнате и не причинять мне боль ради удовольствия, — на последнем она посмотрела на меня с укором, и я ухмыльнулся.

— Хорошая девочка, — я придвинулся к ней сзади, убирая волосы с ее шеи. — Так что же мне с тобой делать, детка?

Я провел большим пальцем по ее позвоночнику, ощущая каждую его клепку, когда она выгнулась дугой в ответ на мое прикосновение, и по ней пробежала сильная дрожь. — Меня не волнует, что ты будешь делать с хорошей девочкой, Райдер, но я бы хотела знать, что ты будешь делать с плохой.

Глубокий смех вырвался у меня. Она даже не представляет, как я был рад, что она сопротивлялась мне. Это было так чертовски освежающе. Но это был мой маленький секрет. И он относился только к ней.

— Я не могу сделать то, чего хочу, — прорычал я, испытывая глубокую потребность заставить ее страдать и кричать от удовольствия одновременно. Я придвинулся к ней, опустив голову, чтобы встретиться с ее взглядом. — Но я могу показать тебе.

— Никаких видений, — быстро сказала она, прижимая руку к моей груди. — Я хочу тебя во плоти, прямо здесь.

Мое горло сжалось, и я отвернулся, не в силах встретить ее пристальный взгляд. Он развязывал меня, разрезая комок плоти глубоко внутри меня и заставляя его кровоточить. Она хотела меня, больше ничего. Я не думал, что какая-либо девушка когда-либо хотела этого.

— Руки вверх, — приказал я, и она сделала, как я сказал. Я взял в руки ее футболку, стянул ее через голову и бросил на пол. На ней был черный спортивный бюстгальтер, который прижимал ее сиськи друг к другу и просились на поверхность моего языка. Я не мог трогать ее под нижним бельем, но если кожа была на виду, то это казалось мне честной игрой.

Она опустила руки, и я покачал головой. — Я уже говорил тебе опустить их?

Улыбка заиграла в уголках ее рта, когда она снова подняла их. Я положил руки ей на талию, проводя большими пальцами по ее бархатной мягкой плоти. Затем я рванулся вперед, заставив ее вернуться к моей кровати. Я толкнул ее спиной к стойке в дальнем конце, поднял руки, чтобы обхватить ее запястья и прижать их к перилам койки наверху.

Ее дыхание участилось, когда моя обнаженная грудь прижалась к ее груди, а мой стояк уперся в ее бедро. Я использовал свою магию земли, чтобы создать две толстые лианы, привязав ее руки к перилам, достаточно крепко, чтобы она не могла двигаться, затем я опустил руки с ухмылкой, любуясь ею.

— Ты хоть представляешь, сколько раз я фантазировал о том, как ты связана в моей комнате, Элис?

— Тебе нужно хобби, Райдер, — она наклонила голову, и прядь сиреневых волос упала ей на глаза. Я поймал ее, убрал за ухо, и она усмехнулась.

— Ты — мое хобби, — прорычал я, проводя пальцами по ее челюсти, шее. Я провел пальцами по ее груди и животу, заставляя мурашки подниматься везде, где я к ней прикасался. Я не думал, что когда-либо был так нежен с какой-либо женщиной. И я должен был признать, что отчасти это было не из-за сделки.

Я дотянулся до края ее шорт и ухватился за них, опустившись на колени и потянув их вниз. Она вышла из них, и я поднял на нее глаза, чувствуя, как потребность когтями впивается в мои внутренности. У меня было предостаточно самообладания, но это испытание моей воли уже на пределе.

Как сильно я бы проебался, если бы потребовал ее себе и ждал, пока звезды обрушат на меня адский дождь? Не говоря уже об Инферно.

Я провел пальцами по задней поверхности ее ног, и она прикусила губу, наблюдая за мной.

Нет, я не мог взять ее. Но я мог дать ей кое-что другое.

— Закрой глаза, — приказал я, и она это сделала.

Я опустил руки и потянулся под кровать к спортивной сумке, которую держал там. Все вещи в ней были новыми. С тех пор, как я встретил Элис, я покупал всякую хрень каждый раз, когда у меня появлялись новые фантазии о ней. Я достал металлический вибратор и с ухмылкой поднялся на ноги, включил его и прикоснулся холодным устройством к ее животу.

Она задохнулась, ее глаза распахнулись, когда она поняла, что я приготовил. Я не дал ей времени подготовиться, раздвинул ее ноги и прижал вибратор прямо к ее маленьким черным трусикам.

Она застонала, откинув голову назад, и мой член запульсировал в ответ. Возможно, я не мог причинить ей боль ради удовольствия, но я все еще мог мучить ее.

Я опустил вибратор к внутренней стороне ее бедра, и она посмотрела на меня умоляющим взглядом.

— Ты действительно думаешь, что я так легко с тобой расправлюсь? — поддразнил я.

— Пошел ты, — рассмеялась она.

Я прижался к ее телу, зацепил ее бедро своим и еще раз вогнал вибратор в ее трусики. Она задыхалась, тяжело дыша, пока я держал его там, а затем медленно подкатывал его к ее клитору через материал.

С ее губ сорвался восхитительный стон, и мне пришлось силой удержать себя от того, чтобы не проглотить его грязным поцелуем. Этот рот принадлежал мне, но мне не разрешалось наслаждаться им. Разочарование прорвалось во мне, и я снова опустил вибратор, заставив ее застонать в раздражении.

— Вот что я чувствую рядом с тобой каждый день. Я хочу тебя так сильно, что это сводит меня с ума, — сказал я низким тоном, прижимаясь к ней, чтобы она видела, как сильно она меня заводит. — Ты тоже хочешь меня?

— Я не хочу тебя, — задыхаясь, сказала она, и из меня вырвался рык. Я водил вибратором по ее клитору достаточно сильно, чтобы заставить ее дергаться против своих пут. — Я нуждаюсь в тебе.

Ухмылка почти проявилась на моих устах, но я сдержал ее. Я скользнул свободной рукой по ее тонкой шее, нежно сжал и наклонил ее подбородок вверх, чтобы она посмотрела на меня. Я засунул вибратор под ее трусики, осторожно, чтобы не задеть ее рукой, прижимая его к центру.

Ее глаза почти закрылись, и я сжал ее горло, чтобы удержать ее внимание. — Смотри на меня.

Она боролась за то, чтобы ее взгляд был прикован к моему, и я видел, как ее губы разошлись, а тело начало дрожать. Я чувствовал, как она близка к этому. Ее кожа горела, а спина выгнулась дугой.

Я вытащил вибратор из ее трусиков, и она в ярости дернула за лианы.

Во мне поднялось желание отшлепать ее за это, и шипение прорвалось сквозь зубы. — Я найду способ наказать тебя, если ты не будешь стоять смирно.

Ее глаза загорелись вызовом, и она стала бороться еще сильнее. Она использовала свою Вампирскую силу, чтобы разорвать лианы, и я рассмеялся, поймав ее за талию и опрокинув на кровать лицом вниз. Я упал на нее, прежде чем она смогла подняться, прижав ее своим весом и упираясь своим ноющим членом в ее задницу. Я схватил ее запястья в одну руку, раздвигая ее бедра коленями.

— Райдер, — умоляла она, в голосе звучало отчаяние. — К черту эту гребаную сделку, почему ты должен был ее заключать?

Я выпустил тяжелый вздох, опустив рот к ее уху. — Потому что я никогда не позволю тебе трахнуть его, — я крепко сжал ее запястья, затем засунул вибратор ей между бедер, держа ее ноги широко расставленными, так что я полностью контролировал ее удовольствие.

Она стонала в подушку, а я держал ее неподвижно, прижимая ее тело к себе, доводя до грани кульминации, а затем снова прерывал ее удовольствие. Снова и снова, пока она не задрожала подо мной.

— Это ничто по сравнению с тем, что ты заставляешь меня чувствовать, Элис, — я провел языком по раковине ее уха, и она задрожала до самых пальцев ног. — Но я вытерплю это, потому что лучше это, чем знать, что ты была у Инферно.

— Ты тоже сможешь иметь меня, — застонала она, когда я снова приблизил ее к себе. — Разве это не лучше, чем эта пытка?

Я хмыкнул, прижимая игрушку к ее клитору, когда гнев накатил на меня. Она попыталась прильнуть к нему, но я контролировал ее тело, заставляя ее воспринимать это как можно более некомфортно. Я отдернул его в последнюю секунду, и она задергалась подо мной в разочаровании.

— Райдер! — потребовала она.

Я удерживал ее, не давая ей ничего, стискивая зубы, когда думал об Инферно и о ней вместе. Я не мог выбросить это из своей гребаной головы.

— Ты мне нужен, — задыхаясь, сказала она, и я нахмурился.

Внезапно я почувствовал себя полным идиотом. Подо мной была моя гребаная девушка, а я все испортил из-за этого подонка Оскуры.

Я перевернул ее, навалился на нее и положил вибратор между нами. Я отпустил ее руки, сжал ее бедра и вжался в нее. Жужжание игрушки отдавалось в моем члене, но я не собирался так кончать. Мне нужна была боль, чтобы испытать удовольствие. Но это было не тем, что нужно ей.

Она вцепилась в мои плечи, и я окружил ее, прижавшись лбом к ее лбу и покачивая бедрами. Она обхватила меня ногами, и мы были так близки к траху, что у меня голова шла кругом от вожделения. Я уперся одной рукой в подушку над ней, а она провела ногтями по моей спине.

Элис выгнулась дугой, распадаясь на части, и это было похоже на лучший фейерверк в моей жизни. Она стонала мое имя снова и снова, и я прижимал пальцы к ее губам, чтобы почувствовать это.

Я вытащил вибратор, выключил его и бросил на пол. Я хотел отодвинуться, но она крепче прижала меня к себе, снова притянув к себе, и в горле у меня встал комок. Я никогда не проводил ни минуты с девушкой после того, как мы заканчивали трахаться. Это было ужасающе интимно и в то же время чертовски приятно.

Элис наклонилась ко мне с лукавой улыбкой, прижалась своим ртом к моему, и, клянусь, на секунду мне больше не нужны были ни боль, ни похоть, ни что-либо еще. Мне нужна была только она.

***

Я сидел на трибуне и наблюдал за Элис, когда она шла к Дьявольскому Холму с Королем Львом во время обеденного перерыва. Мой правый кулак сжимался и разжимался, когда я смотрел, как они улыбаются, смеются.

Кто-то щелкнул пальцами перед моим лицом, и шипение вылетело меж зубами, когда я повернулся к ответственному за это фейри. Брайс.

Он запустил руку в свои непокорные темные волосы, сел вперед и уперся локтями в колени. На нем была одна из его обычных футболок, демонстрирующая его бицепсы, которые были частично покрыты чернилами.

— Что? — прорычал я, злясь на то, что меня побеспокоили.

— Сегодня утром к нам записались новые члены Братства, — сказал он, а затем указал на них дальше по трибунам.

Две девушки в топиках и крошечных юбках с нетерпением смотрели в нашу сторону, а одна из них даже раздвинула ноги, чтобы дать мне возможность посмотреть на ее трусики.

Я снова отвернулся, охотясь за Элис на холме, но, очевидно, Брайс еще не закончил надоедать мне.

— Та, что с глазами, как прийди-трахни-меня — Бокани Сакала, говорит, что готова на все. А та, что с пошлой улыбкой — Стефани Гомес, говорит, что у нее нет болевого порога, — тихо сказал он, на его лице появилась ухмылка. — Я думаю, эти двое вполне могут соответствовать твоим вкусам.

— Мне все равно, чем они занимаются, — пробормотал я, сжимая правую руку и разглядывая слово боль.

— В наши дни ты не так часто действуешь на основе похоти, — прокомментировал он, как будто мне не было наплевать на то, что он об этом думает. — Есть много девушек, которые…

— Брось это, — с шипением сказал я.

— Я просто говорю… ты — Лунный Король, почему бы не наслаждаться девушками, которые бросаются на тебя?

— Потому что есть только одна девушка, которую я хочу, — рыкнул я на него, удивляясь, что вообще удосужился сказать ему об этом. Но ему нужно было отвалить. Он был моим вторым командиром, когда я находился на территории Академии, а не моим гребаным ведомым.

— Элис, — он произнес ее имя так, словно оно ничего не значило, и мой Орден поднял голову. Ярость вгрызлась в мою сущность, как нож в яблоко. — Эта девушка — проблема. Она даже не хочет присоединиться к Братству. Как ты можешь позволять ей делать из тебя дурака, босс? Она явно раздвигает ноги для этого львиного засранца…

Я набросился на него, схватил воротник его рубашки в кулак и дернул его вперед, так что он оказался нос к носу со мной. — Еще раз упомянешь ее имя, и я вырву твой язык из глотки и заставлю тебя смотреть, как я проглочу его целиком. Она тебя не касается. И кого я трахаю или не трахаю — не твое дело.

Я оттолкнул его от себя, и он попятился назад, слегка склонив голову. Он больше ничего не сказал, но я мог ощущать, как слова жгут его горло. Он не закончил думать об Элис, но он закончил говорить о ней. Я позабочусь об этом, даже если мне прийдется снова и снова продолжать этот бой.

Я встал с трибун и спрыгнул на землю, удаляясь от Братства и направляясь к общежитию Вега, где я мог побыть один.

Моя рука переместилась на грудь, и я обнаружил, что обвожу рукой татуировку, которую Элис наколола там. Это движение успокаивало мою ярость, пока я шел.

Не имело значения, что думает Брайс или кто-то еще. Какая-то часть меня принадлежала Элис, и я планировал завоевать каждый ее дюйм, пока вся она не станет моей. Ни один фейри в мире не сможет остановить меня.

15. Элис

Я сидела на подоконнике в конце коридора возле моей комнаты и смотрела на территорию Академии. Наблюдая, за кабинетом Найтшейд и ожидая, когда она покинет его. Я решила проследить за ней еще раз сегодня вечером, когда она это сделает.

Над Академией Авроры лил дождь, а Данте в ярости из-за Феликса снова омрачал небо. Я выбрала следить за ней в тепле и сухости, а не привлекать к себе внимание, слоняясь под дождем.

Мое дыхание затуманило стекло, и я протянула руку, чтобы порисовать на нем. Сначала я изобразила маленького Штормового Дракона, несущегося по небу, затем добавила Гарпию, парящую под ним. Затем я нарисовала Немейского Льва, сидящего справа от стекла, а затем Василиска, ползущего вдоль основания. Между ними оставалось свободное место, и я пририсовала туда маленькую Вампиршу. После минутного колебания я добавила на ее лицо улыбку и фыркнула от удовольствия. Девушка может помечтать, верно?

Не то чтобы такой исход казался очень вероятным. Габриэль был таким собственником, что это порой просто удушало. Он явно думал, что когда звезды призовут нас вместе, чтобы мы стали Элизианской Парой, я все равно забуду о других Королях.

Я нахмурилась при этой мысли. Неужели это действительно произойдет? Мне казалось нелепым даже думать об этом. Данте, Райдер и Леон так много значили для меня, что идея однажды проснуться с серебряными кольцами вокруг глаз и без желания находиться рядом с ними просто не имела смысла. Это было не то, кем я была. Мог ли ответ на зов судьбы серьезно изменить фундаментальные вещи, которые делали меня мной?

К черту это. Я все равно не верила в судьбу и все еще не была уверена в утверждениях Габриэля о нашем будущем, так что мне придется просто забыть об этом, пока этого не произошло. В любом случае, у меня были более насущные проблемы. Мне нужно было найти убийцу. И когда все будет сделано, возможно, я не проживу достаточно долго, чтобы узнать, что судьба приготовила для меня в любом случае. Или меня запрут в тюрьме Даркмора, и не будет иметь значения, попытаются ли звезды позвать меня на встречу с моей Элизианской Парой, потому что я буду заперта в клетке, и у меня не будет абсолютно никакого способа выбраться, чтобы встретиться с ним. Хотя, когда я думала об этом, в моем нутре возникло неприятное ощущение, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это был страх. Страх, что я действительно променяю свою жизнь или свободу на это, и что я никогда не смогу узнать, что могло бы быть в моем будущем. Судьба или нет. За этой мыслью последовало чувство вины, и я уделила этому минуту своего внимания, потому что я не имела права испытывать такие чувства сейчас. Я пыталась исправить тот факт, что будущее Гарета было украдено у него, а не беспокоиться о своем собственном. Я прогнала свои сомнения с рыком разочарования и снова сосредоточилась на своей миссии. Я не была девушкой с мечтами или амбициями, я была снарядом, готовым обрушить ад на виновных. Вот и все.

Я провела рукой по стеклу, стирая нарисованную картинку, и снова оглядела тусклую территорию.

Свет покидал небо, но я все еще могла видеть достаточно хорошо с помощью своих даров.

Вдалеке я наблюдала за Альтаир Холл, ожидая каких-либо признаков движения. В это время там не было студентов, поэтому любой, кто выйдет оттуда, почти наверняка окажется сотрудником.

Дверь открылась, и я ухмыльнулась про себя, заметив пушистые каштановые волосы и походку Найтшейд.

На ней был красный плащ, но капюшон она не подняла. Я догадалась, что быть Сиреной означает любить любую воду, даже несезонные штормы.

Она шла быстрым шагом, но вместо того, чтобы пересечь территорию и пройти к парковке, она направилась к кафейтерии.

Не раздумывая ни секунды, я спрыгнула со своего насеста и бросилась под дождь.

Я помчалась через кампус, создав воздушный щит, чтобы защититься от бури, и бросилась к кафейтерию, чтобы узнать, что она задумала.

Добравшись до дверей, я остановилась, взялась за ручку и прислушалась, не слышно ли ее внутри.

Здание казалось тихим, но я повернула голову, когда откуда-то слева до меня донесся звук шагов.

Я отошла от кафейтерия и повернула налево, крадучись и продвигаясь к углу огромного здания. Я заглянула за край кирпичной кладки как раз вовремя, чтобы заметить Найтшейд, направляющуюся в уборные.

С моих губ сорвался вздох раздражения. Я что, последовала за ней сюда, чтобы посмотреть как она срет?

Я прислонилась к стене и принялась ждать, пока она выйдет, чтобы проследить за ней до дома, как и планировалось. Возможно, она не хранила ничего уличающего или полезного для моего расследования в кампусе, но ее дом — совсем другое дело.

Минуты медленно текли, а она все не появлялась. Мое разочарование росло, пока я ждала, пока она сделает самое длинное в мире дерьмо, но в конце концов я начала сомневаться. В Альтаир Холл были помещения для персонала. Зачем ей тащиться под дождем в эти студенческие туалеты? Даже если она собиралась провонять все здание, не похоже, что она приложила столько усилий для этого.

Я стиснула зубы и направилась прямо к туалетам. Было бы неважно, если бы она меня заметила. В чем она может меня обвинить? В том, что я захотела пописать? Против этого нет законов.

Я добралась до туалета, наполовину затаив дыхание на случай, если она действительно была здесь все это время, совершая массовый выброс, и опустила воздушный щит, толкнув дверь. Запах какого-то соснового дезинфицирующего средства донесся до меня, когда я вошла в помещение персикового цвета.

Вдоль левой стены располагались раковины, а вдоль правой — ряд из пяти туалетных кабинок с закрытыми дверями. Прямо передо мной было напольное зеркало, в котором можно было рассмотреть озадаченное выражение моего лица. Потому что я все еще была сосредоточена на своих усиленных чувствах, а в этом здании не было ни звука, кроме капанья протекающего крана. Ни шарканья белья, ни стука клавиш Атласа, ни даже одинокого сердцебиения. Здесь никого не было.

Я двинулась к ряду туалетных кабинок и по очереди открывала двери, чтобы убедиться, что у Найтшейд не случился сердечный приступ и она не умерла посреди дерьма на унитазе, но ее здесь не было.

— Какого хрена? — вздохнула я, медленно поворачиваясь по кругу.

Я видела, как она входила сюда, в этом не было никаких сомнений. И все время, пока я ждала снаружи, мой взгляд был прикован к двери. Единственные окна в комнате были крошечными, они шли вдоль стены у крыши, и она никак не могла протиснуться через одно из них.

Она не могла уйти. Это означало, что я что-то упустила. Какой-то другой выход из этой комнаты. Но где?

Я расхаживала вдоль стен, протягивая руки и стуча кулаками по кирпичной кладке. Я даже задействовала свою магию, чтобы осмотреть все вокруг, но единственное, что я получила от этого — легкий холодок, пробежавший по позвоночнику, когда я направила свою силу на зеркало в полный рост возле раковины.

Я нахмурилась, глядя на отражающее стекло, и двинулась вперед, чтобы осмотреть его. Я попыталась отодвинуть его от стены, но оно было прикручено болтами. Я приложила к нему больше магии, чтобы узнать, не хранит ли оно какие-нибудь секреты, но оно ничего мне не открыло, а только вызвало еще одну дрожь по позвоночнику.

Я пожевала нижнюю губу, рассматривая его более внимательно. Оно казалось мне обычным зеркалом. На нем была только одна метка, выгравированная в правом нижнем углу, как клеймо изготовителя, но я все равно присела на корточки, чтобы осмотреть его.

На меня смотрел ромбовидный символ, в центре которого было что-то вроде перекрученной буквы «Y».

Я замерла. Я уже видела этот символ раньше.

Я выскочила из туалетного блока и на полной скорости рванула к своему общежитию.

Я вскочила на свою койку, и вся она подпрыгнула, когда я на нее приземлилась.

— Привет, Элис, — раздался голос Лейни с ее койки, и я ответила невнятным приветствием, схватив свою школьную сумку с изножья кровати и повернувшись спиной к комнате, чтобы освободить дневник Гарета.

— Я хотела спросить, не хочешь ли ты пойти в клуб в городе в субботу? — спросила Лейни.

— Эээ… — я листала страницы одну за другой, просматривая беспорядочные записи и набросок за наброском, пока… — Да! — воскликнула я, найдя символ, который я только что видела в туалете.

— Отлично! — с энтузиазмом ответила Лейни. — Там открылся новый классный бар под названием Энфей, и он должен быть совершенно безумным. Он управляется Братством, но туда можно ходить и не связанным с ними. Я подумала, что мы могли бы собраться вместе здесь и, возможно, перекусить, прежде чем отправиться на танцпол?

Набросок был в центре страницы, на которой не было ничего, кроме символа стихии воды в верхнем углу. Я крутила его туда-сюда, ища какую-нибудь другую подсказку, записку, предложение, что-нибудь, хоть что-нибудь.

— Ну же, — прорычала я в разочаровании. — Мне нужно больше, чем это!

— О, хорошо, там довольно строгий дресс-код, и, очевидно, они помечают тебя татуировкой в виде лунного угасания, которая держится двадцать четыре часа, когда ты входишь внутрь. Я слышала, что там подают эти сумасшедшие коктейли, усиленные магией, которые заставляют тебя чувствовать себя как на девятом облаке и…

— Что? — я повернулась к Лейни, нахмурившись, пока она продолжала.

— Да, я знаю. Звучит неплохо, да? Так что, встретимся здесь, чтобы подготовиться около семи в субботу?

— В субботу?

— Да… — Лейни нахмурилась, словно только что поняла, что я понятия не имею, о чем она говорит, и я быстро улыбнулась ей.

— По-моему, звучит неплохо, — согласилась я с яркой улыбкой. — Мне нужно бежать, но мы можем обговорить детали ближе к вечеру, хорошо? — предложила я.

— Отлично, — Лейни усмехнулась, а я спрыгнула с кровати, помахала ей рукой и вышла за дверь с блокнотом Гарета в руке. Может, я и не приблизилась к ответу на вопрос об этом проклятом символе, но я сделала то, о чем просил профессор Титан, и добилась прогресса в дружбе. Пусть и непреднамеренно, под влиянием случайной удачи, но я приложу все усилия, чтобы добиться этого, когда пойду на встречу с Лейни в субботу… куда бы мы, черт возьми, ни собирались.

Я прикусила губу и сделала мысленную пометку приложить должные усилия в субботу, пока бежала трусцой вниз по лестнице, не имея в голове никакой цели.

Мой мозг был переполнен полусформировавшимися идеями и общим раздражением на брата. Из-за этого я чувствовала себя куском дерьма, но это было так. Почему он просто не доверился мне? Почему он не был так же честен со мной, как я всегда была честна с ним? Если бы он просто рассказал мне, что происходит здесь, в Академии, позволил бы мне приходить в гости, поговорил со мной о Старушке Сэл, маме… Черт, единственная причина, по которой я сама не подала заявление на поступление в Академию Авроры, заключалась в том, что я беспокоилась о том, что сделает мама, если мы двое оставим ее и приедем сюда. Если бы я знала, что она захочет продать меня, я могла бы сама распоряжаться своей жизнью. Что хорошего мне дала ее поддержка? Она бросила меня, когда Гарет ушел. Она даже не отвечала на мои звонки. Так почему я остановила свою жизнь ради нее? Если бы я была здесь с Гаретом, а не дома, тогда, возможно, я могла бы что-то сделать, возможно, все было бы по-другому…

Слезы затуманили мои глаза, когда я вышла под шторм, и я не стала создавать новый воздушный щит, позволив дождю скрыть мои слезы, когда они падали. Я не пыталась бороться с ними. Райдер был прав, когда говорил мне принять эту боль, так я и сделала. Прятаться от нее не помогло бы ни мне, ни Гарету. Это было частью меня сейчас, так же как и он был частью меня, когда был жив.

Я шла по тропинке в сторону кампуса, не зная, куда направляться и что делать. Я все еще хотела пойти за Найтшейд, но она исчезла. И я никак не могла понять, появится ли она снова возле туалетов или уйдет куда-то еще. Черт, она могла даже сбежать с помощью звездной пыли, хотя только звезды знают, где она могла достать что-то столь дорогое.

Дневник Гарета все еще был зажат в моем кулаке, и я смотрела на него, проклиная дождь, впитавшийся в страницы.

Я быстро подняла вокруг себя воздушный щит и встряхнула его, удалив при этом часть воды. Мой большой палец все еще был зажат на странице, где был нарисован символ из зеркала, и я открыла дневник, чтобы посмотреть, какие повреждения были нанесены.

Мои губы разошлись, когда я уставилась на страницу, которая внезапно заполнилась надписями, которых раньше там точно не было. Я снова взглянула на символ воды в углу страницы и рассмеялась, поняв, что это была подсказка. Гарет запер часть содержимого своего ежедневника, чтобы его можно было прочитать только с помощью правильного ключа. Он оставил подсказки. И я не могла отделаться от мысли, что он, должно быть, оставил их для меня.

— Прости, что сомневалась в тебе, медведь Гэр, — пробормотала я, читая только что появившуюся надпись.

Стоимость входа — твоя магия. Вход разрешен только тем, у кого ее нет.

Я пожевала губу, размышляя об этом. Неужели я действительно хочу войти в какую-то тайную дверь без капли магии в моих жилах, без возможности защитить себя? Но если я этого не сделаю, то не смогу узнать, что там внизу. Я не узнаю, что задумала Найтшейд. Это было то, чего я ждала. Надежная зацепка. Я не могла просто отвернуться от нее из-за страха. Кроме того, я готова была заплатить любую цену, чтобы получить нужные мне ответы, так что подвергнуть себя опасности было не таким уж и важным. И мне не нужно было беспокоиться о том, что я умру и оставлю в беде кого-то из членов семьи. У меня не осталось никого, кто бы так обо мне заботился.

При этих мыслях мое нутро неприятно скрутило. Это было похоже на старую привычку, от которой я никак не могла избавиться; я так часто твердила себе, что это правда, что отказывалась верить во что-либо другое. Но когда я подумала о мужчинах в моей жизни, мне стало интересно, так ли это на самом деле. Они, конечно, давали мне почувствовать, что я им небезразлична. Но я не могла зацикливаться на этом. Я приехала в эту Академию не для того, чтобы найти кого-то или что-то, кроме убийцы Гарета. Если мне это удастся и я выживу невредимой, я смогу решить, что делать со своим сердцем после этого.

Я использовала магию воздуха, чтобы высушить дневник Гарета, а затем побежала обратно к туалетам за кафейтерием.

Возле них я замешкалась, затем вскинула руки над головой и направила огромный поток магии воздуха в небо.

Я посмотрела на облака и увидела, как они клубятся под мощью моей магии, пока капли дождя стекали по моим щекам.

Надо мной сверкнула молния, и я увидела Данте, парящего в облаках в форме Дракона, на мгновение озаренного вспышкой света.

При виде его сердце мое сжалось, но ярость и печаль этой бури заставили меня унять и эту тревогу.

Я не переставала изливать магию из своего тела, пока колодец не зашипел. Ощущение пустоты заполнило мою грудь, когда последние остатки силы покинули меня, и мои клыки сразу же начали болеть от жажды крови, желая пополнить мои запасы.

Я заставила себя отвлечься от этой потребности и направилась в уборную.

Я засунула дневник Гарета в задний карман джинсов и подошла к зеркалу.

Мое дыхание затуманило стекло передо мной, когда я замешкалась, и я протянула руку, чтобы прижать к нему ладонь.

На мгновение прохладное стекло плотно прижалось к моей коже, а потом вдруг исчезло.

Я резко втянула воздух, оказавшись у начала лестницы, ведущей под землю. Теплый ветерок долетал до меня, высушивая мои щеки и донося до моих ноздрей сильный химический аромат.

Я прислушалась к своим дарам и ступила на лестницу, как только убедилась, что поблизости никого нет.

Как только я переступила порог, стекло вновь появилось за моей спиной, и я на мгновение оглянулась на затемненный вид ванной комнаты, прежде чем спуститься по лестнице.

Каменная лестница изгибалась по мере того, как я шла, и я шагала как можно тише, чтобы не нарушать тишину.

Внизу яркий свет становился все отчетливее и отчетливее, пока я наконец не оказалась за современной стеклянной дверью.

Она исчезла от моего прикосновения, как и зеркало, и я шагнула вперед в огромную белую лабораторию. Я уставилась на длинные рабочие поверхности, уставленные ингредиентами, проходящими различные процессы. Здесь были огненные кристаллы, умбарские токсины, канистры с фейзином и различными травами, которые я не могла назвать, гамма-кристаллы и даже кости пикси. В самом дальнем конце комнаты стоял огромный холодильник со стеклянными дверцами, и когда я подошла достаточно близко, чтобы осмотреть его, я заметила ряды пробирок, разложенных внутри. Я открыла дверцу и подняла одну из маленьких пробирок. Мое сердце заколотилось.

Ярко-синие кристаллы мерцали внутри, невинно поблескивая, когда я перевернула пробирку в руке. Киллблейз. Именно здесь они создают наркотик, который убил моего брата.

Желчь поднялась у меня в горле, за ней быстро последовал крик, который так и рвался вырваться из моих легких. Ярость поднялась во мне, как потоп, и все, что я могла сделать, это сдерживаться, чтобы не разнести это место на куски.

Но прежде чем я успела подумать, что делать дальше, звук голосов вывел меня из застывшего на мгновение состояния.

Я засунула пробирку обратно в холодильник и закрыла дверцу, пробежала через всю лабораторию и пригнулась под одним из длинных верстаков как раз перед тем, как кто-то вошел в комнату.

— … несколько действительно перспективных кандидатов на следующее полнолуние, Карточный Мастер, — возбужденно промурлыкала Найтшейд, и мое колотящееся сердце едва не выпрыгнуло из тела, когда я заметила ее блестящие красные туфли на высоких каблуках на другом конце комнаты. Кто-то еще стоял рядом с ней, но я не могла уловить никаких подробностей о нем, кроме того, что он там был. Мой таинственный Король.

— Хорошо. Теперь осталось недолго. Я уже чувствую, как сила во мне жаждет быть использованной на полную катушку. Скоро вы все будете вознаграждены за свою преданность, — Голос в ответ был одновременно резким и мягким, мужским, женским и, черт возьми, собачьим, что мне очень помогло. Должно быть, он попал сюда через другой вход, потому что определенно использовал магию. Что ставило меня в еще более невыгодное положение, если бы меня обнаружили.

Я затаила дыхание, проклиная тот факт, что не могла даже наложить на себя пузырь глушения, чтобы спрятаться.

— У вас были еще какие-нибудь проблемы с вампиром? — спросила Найтшейд, понизив тон, когда они пересекали комнату.

— После того случая нет. Я усилил магию и не предвижу, что это может повторить вновь.

Какой Вампир?

— Вам удалось найти вашего таинственного художника по обоям? — потребовал Король, и я сглотнула комок в горле, так как поняла, что они, должно быть, имели в виду плакаты, которые я расклеила по всему ее офису.

— Пока нет, — ответила Найтшейд дрожащим голосом. — Но если я получу еще какие-нибудь угрозы, вы узнаете об этом первыми.

— Если вы быстро не заткнете эту утечку, я отрежу свободный конец. Я выпотрошу вас быстрее, чем вы успеете отлить, и больше никогда о вас не вспомню.

— Д-да, Карточный Мастер, — заикаясь, произнесла Найтшейд. — Я найду того, кто это сделал. Даю слово.

— Хорошо.

Похоже, я буду очень осторожной, чтобы ни одно подозрение не пало на меня…

Карточный Мастер подошел к одной из длинных рабочих поверхностей и что-то взял с нее, после чего повернулся и вышел из лаборатории через дверь в дальнем конце комнаты. Они закрыли ее за собой, уходя, а я застыла в ожидании их ухода. К счастью, они продолжали идти, и их голоса отдалялись от меня, пока я не перестала их слышать, несмотря на использование своих даров.

Я поднялась на ноги и подошла к двери, через которую они вышли. Она была тяжелой, сделанной из толстого дерева со странной резьбой по всему периметру. Когда я прикоснулась к ней, моя рука ощутила гул магии, и я нахмурилась, не в силах использовать свою силу, чтобы исследовать ее дальше.

Я попробовала ручку и обнаружила, что она надежно заперта. Она вообще не двигалась.

Я пожевала губу, снова напрягая слух, пока отступала назад. Убедившись, что их поблизости нет, я призвала все свои дарованные силы и бросилась на дверь.

Я врезалась в нее, раздался сильный грохот, но она не сдвинулась ни на дюйм. Я попыталась еще два раза, но потом сдалась и выругалась. Что бы ни держало эту дверь, она была достаточно прочной, чтобы выдержать силу вампира, и у меня не было никакого способа даже попытаться пройти через нее.

Я вернулась в лабораторию и достала из кармана свой Атлас, поставив его на запись, пока ходила вдоль рядов, стараясь все заснять. Когда я наконец дошла до холодильников, заполненных маленькими флаконами с Киллблейзом, я приостановилась.

Это был яд, который украл у меня брата. Может, ФБР и были бесполезны в расследовании смерти Гарета, но в одном они были непреклонны: они были уверены, что Киллблейз поступил из одного источника. Это даже могло означать, что это единственная лаборатория, создающая его во всей Солярии. В холодильниках могли храниться единственные имеющиеся запасы. Они также могут быть готовыми, чтобы убить еще одну невинную жертву, такую как Гарет.

Я выключила запись и сунула свой Атлас в карман, проходя через комнату к канистрам с фейзином. Это было самое огнеопасное вещество в мире, и здесь его было достаточно, чтобы сжечь небольшой город.

В порыве убежденности или, может быть, безумия, я открутила крышку с канистры и опрокинула ее. Спелый аромат фейзина заполнил комнату, застрял в горле и заставил меня задохнуться.

Я бросилась прочь от него, когда он разлился по всей лаборатории, и схватила пару огненных кристаллов из кучи у входа в комнату.

Я замешкалась в дверях. С моим даром я была чертовски быстра. Но достаточно ли быстра, чтобы спастись от взрыва с таким количеством топлива? Я не была в этом уверена.

Мое сердце выбивалось из ритма, пока я колебалась. Но дело было не во мне. И никогда не было. Речь шла о Гарете и всех остальных фейри, которые могли стать жертвами этого монстра, также как и он. И хотя я не могла нанести прямой удар по Королю, я точно могла отрубить эту конечность. Я бы подорвала их операцию. Если бы Киллблейз не делал людей самоубийцами, он не смог бы заставить их отдавать свою силу в этом темном ритуале. Это могло бы остановить его на данном пути. Остановить количество магии, которое он крал.

— Я люблю тебя, Гарет, — вздохнула я, на мгновение закрывая глаза и вспоминая, каково это — спать под одеялом в его объятиях, когда мы были детьми. Если все пойдет прахом, то, возможно, я смогу почувствовать это снова в загробной жизни.

Мои глаза открылись, и я с силой ударила по огненным кристаллам, отбросив их от себя, прежде чем искра успела разгореться.

Я повернулась и выбежала из комнаты так быстро, как только могли меня унести мои дары. За спиной раздался звук воспламеняющегося огня, и я полетела вверх по лестнице, двигаясь по кругу, пока не добралась до зеркала, которое снова вспыхнуло от моего прикосновения, но это стоило мне жизненно важной секунды.

Когда я выскочила в туалет, по спине пробежал жар, и я метнулась к двери, когда огромный взрыв разорвал пол у моих ног.

Я прыгнула вперед, сила взрыва толкнула меня дальше, я пробила дверь и вылетела на улицу, где все еще бушевала буря.

Боль пробежала по моей спине, когда жар огня настиг меня, но мгновение спустя я рухнула в холодную, твердую грязь Эмпирейских Полей.

Огненный шар взвился в небо, когда уборные были уничтожены вместе с лабораторией и огромным куском кафейтерии. Я вскинула руки над головой, вскочила на ноги и бросилась прочь к деревьям, когда с неба посыпались обломки. Куски каменной кладки, водопровода и земли падали вокруг меня, как ракеты.

Моя спина кричала от ожогов, но я не сбавляла темпа и мчалась к озеру Темпест.

Я даже не знала, куда направляюсь, пока не влетела в лодочный домик, задыхаясь, корчась от боли, сгорая.

Я издала болезненный крик, упав на колени, и агония пронзила меня от ожогов.

— Che diavolo è successo, amore mio?(п.п. Какого черта с тобой случилось, любимая?) — панический голос Данте донесся до меня сквозь туман боли за мгновение до того, как его рука встретилась с плотью моей спины.

Я снова закричала, когда он толкнул исцеляющую магию под мою кожу, и медленно агония отступила, пока не остался только запах дыма и ноющая пустота внутри меня, где должна была быть моя магия.

Задняя часть моей футболки была наполовину сожжена, но она все еще держалась достаточно крепко, чтобы оставаться на мне.

Я посмотрела в обеспокоенные глаза Данте, когда мои клыки оскалились, и его брови поднялись за полсекунды до того, как я столкнулась с ним.

Он упал на деревянный пол, а я впилась зубами в его шею и застонала от удовольствия, когда его кровь потекла по моему языку. Мои руки вцепились в его волосы, и он притянул меня ближе, давая мне все, что мне было нужно, не жалуясь, пока электрический привкус его магии струился по моим венам.

Я заставила себя отпустить его раньше, чем мне действительно этого хотелось. И в тот момент, когда я отстранилась, я прижалась своими окровавленными губами к его рту.

Данте замер, его хватка на мне усилилась, каждый мускул его тела, казалось, напрягся одновременно, и он боролся с желанием поцеловать меня в ответ.

Я отстранилась от него после долгого момента задержки без поцелуя, вздох сорвался с моих губ, когда я посмотрела вниз на него под собой.

— Я ненавижу, что не могу иметь тебя всего, — пробормотала я, скользя взглядом по его обнаженной груди, и мое колотящееся сердце медленно начало успокаиваться.

Данте мрачно рассмеялся. — Еще секунда твоего рта на моем, и я бы забыл об этой чертовой сделке и отдал бы тебе все, чего бы ты только пожелала, bella.

— И стать проклятым невезением на долгие годы?

— Может, ты того стоишь?

— Стою, — поддразнила я.

— Ты собираешься рассказать мне, почему ты только что прибежала сюда, наполовину сгорев дотла? — серьезно спросил Данте.

— Может, в меня ударила молния? — предположила я. — Сегодня ночью была еще одна внесезонная буря. На этой неделе это уже седьмая.

— Моя молния никогда не причинит тебе вреда, amore mio. Скажи мне правду.

Я выдержала долгую паузу, а затем пожала плечами. — Я нашла лабораторию Киллблейза под туалетами возле кафейтерия, и я… взорвала ее.

Губы Данте на мгновение разошлись, а потом он вдруг рассмеялся. — Почему я в это верю?

— Потому что это правда. Хочешь быть моим алиби?

— Всегда. Я скажу, что ты летала со мной сегодня вечером и мы сразу после этого вернулись сюда.

— Так и было, — согласилась я. — Но куда мы отправились?

— Я отвез тебя домой, чтобы познакомить с моей семьей, — мгновенно ответил он. — Они все подтвердят эту историю, если кто-нибудь спросит.

— Должно быть, это здорово, — сказала я, проводя пальцами дорожку по его груди.

— Что?

— Иметь так много людей, которые так любят тебя.

Данте нахмурил брови, и на мгновение мне показалось, что он видит меня насквозь. Я опустила глаза, не желая, чтобы он увидел правду, которую я скрывала: было бы здорово, если бы один человек любил меня так. И я любила в ответ. Однажды.

— La vita è stata cattiva con te, amore mio, — пробормотал Данте, протягивая руку, чтобы поймать мой подбородок и вернуть мой взгляд к себе.

— Что это значит? — спросила я.

— Что жизнь была к тебе недоброжелательна. Я бы хотел изменить это.

— Наверное, звезды не слишком высокого мнения обо мне, раз так часто от меня отворачиваются, верно? — я попыталась пошутить, но была уверена, что боль в моем голосе не скрылась от него.

— Quindi sono sciocchi (п.п. Значит, они глупцы)… Но у меня есть идея.

— О?

— Приходи на мой день рождения, — сказал Данте с ухмылкой.

Я фыркнула от смеха. — Ого, я официально такая жалкая, что только что получила утешительное приглашение на день рождения.

— Ты должна увидеть, что такое большая фаэтанская вечеринка. Ты сможешь познакомиться с моей мамой, братьями и сестрами, двоюродными братьями и сестрами, тетями и дядями и… ну, ты понимаешь, нас много. Но, по крайней мере, это означает, что торт будет огромным.

Мои губы изогнулись в улыбке при мысли о том, что он будет окружен своей семьей, и я почувствовала, что мне нравится эта идея.

— Ты приглашаешь меня на свидание? — поддразнила я.

Данте вздохнул, положив руки мне на колени. — Думаю, ради твоей безопасности я не смогу этого сделать, amore mio, — сказал он, выглядя таким разочарованным этим фактом, что мне пришлось ему поверить. Я знала, что то количество времени, которое я проводила с Королями двух враждующих банд, могло вызвать проблемы для них обоих, если бы это стало слишком публичным. — Однако моя семья и Найты связаны давними узами. Я приглашу их тоже, а Леон может привести тебя в качестве своей пары, но втайне ты будешь и моей. Что скажешь?

При мысли о том, что меня попросили присоединиться к чему-то такому особенному, такому личному, внутри меня зародилась теплота, и я кивнула.

— Хорошо, — согласилась я, и улыбка, которую он подарил мне в ответ, поселила в моем животе порхающих бабочек.

Я наклонилась и прижалась поцелуем к его щеке, прежде чем слезть с него и предложить ему руку.

Данте позволил мне подтянуть его к себе, и мой взгляд скользнул по упругим мышцам его груди и живота.

— Так… значит ли это, что ты забыл о нашей с Габриэлем проблеме? — с надеждой спросила я, глядя на него из-под ресниц.

Данте зарычал при упоминании имени моего темного ангела, и по его коже пробежали электрические разряды.

— Скажи мне почему, — внезапно потребовал он, поймав мой взгляд и удерживая его. — Если ты хочешь, чтобы я принял это, тогда объясни мне.

Мои губы разошлись на те причины, по которым я всегда не хотела связывать себя узами с одним мужчиной, и я чуть не выдала их ему. Я не хотела совершать ошибки моей матери, не хотела, чтобы один человек был единственным хранителем моего сердца, потому что если я буду предлагать только маленькие кусочки за раз, то его не сможет разбить ни один человек. Но это была неправда. Я не отдавала Королям раздробленные кусочки своего сердца, а остальную часть себя держала при себе. Я предлагала все это им всем, хотя до сих пор не верила, что способна дать им все, чего они заслуживают. Я была разбитой душой, помещенной в сломленную оболочку.

— Правда, — сказала я медленно. — Я всегда хотела защитить себя от сердечных страданий, не позволяя одному человеку единолично владеть моим сердцем. Но…

— Но? — мягкий тон Данте заставил меня отшатнуться. Он слушал меня, действительно слушал, и за это я могла дать ему ту честность, в которой он нуждался с моей стороны.

— Но я уже не та девушка, какой была до смерти брата, — вздохнула я, в горле запершило от этого признания. — Его смерть что-то сделала со мной, что-то забрала, что-то сломала во мне так глубоко, что я чувствую, будто меня разорвало на все эти кусочки, которые больше не могут нормально соединиться. Но когда я с вами, когда я с любым из вас, я не чувствую этого… Я чувствую, что каждый из вас действительно видит меня. Но каждый по-своему. И мне нужны все вы. Мне нужен свет и тьма, радость и боль. Я не могу выбирать между вами так же, как я не могу залезть внутрь себя и выбрать часть своей души, которую я хочу сохранить, а другую уничтожить.

Данте потянулся ко мне, взял мое лицо в свои ладони и заглянул глубоко в мои глаза.

— Posso accettarlo (п.п. Я могу принять это). Я не хочу сажать тебя в клетку, amore mio. Если ты такая, какая есть, то я хочу, чтобы ты была такой. Пока ты со мной, я тоже могу быть с тобой, на любых условиях, которые тебе нужны.

Что-то хрупкое разбилось внутри меня от его слов, и я почувствовала эйфорическое облегчение. Я поднялась на цыпочки, чтобы еще раз поцеловать его губы. Данте застонал, борясь с желанием вернуть мой поцелуй, и я улыбнулась ему в губы.

— Я согласна, — поклялась я, прежде чем снова переместиться назад.

— Ci sto, — горячо согласился он.

Он взял меня за руку и повел через огромную комнату к маленькой гребной лодке, которую он держал наполненной одеялами специально для нас.

Я охотно спустилась в лодку, и он притянул меня к себе, накрыв нас одеялом, а я положила голову ему на грудь. Его пальцы скользили вверх-вниз по моей спине, где футболка сгорела, пока мы лежали вместе и слушали, как дождь медленно стихает снаружи, стуча по деревянной крыше.

— Ты хочешь поговорить об этом? — спросила я, пока мы слушали печальную мелодию бури, которая возникла из его чувств.

Данте испустил долгий вздох. — Я не знаю, что я могу сказать. Феликс скрывается, и всякий раз, когда он появляется, то только для того, чтобы пролить кровь. Слишком много моих людей тоже решили последовать за ним, но я ничего не могу с этим поделать.

— Полагаю, ты можешь принять это как шанс избавиться от тех членов твоего Клана, которые не были достаточно верны в первую очередь, — предложила я.

От тела Данте по моему телу пробежал треск электричества, так как его раздражение вспыхнуло при мысли о том, что его люди предали его, и я выгнула спину дугой, когда это буйство пробежало по моей плоти.

— Прости, — пробормотал он, его пальцы все еще оставались на моей коже.

— Мне это нравится, — напомнила я ему, и он улыбнулся, позволяя статическим разрядам снова стекать с кончиков его пальцев.

— Полагаю, мне просто нужно с этим разобраться. Эта ярость не поможет мне ни в чем, что я должен сделать. Но знать, что кто-то поблизости залез в мой тайник… Я не могу легко заменить то, что они у меня украли, и это может создать мне всевозможные проблемы, если кто-то поймет, что я больше не обладаю этим. Плюс, теперь я должен беспокоиться о том, что кто-то работает против меня внутри Академии. Я даже не могу найти никаких доказательств того, что это был Райдер или один из его последователей, что делает ситуацию еще хуже. Потому что если это не они, тогда кто еще хочет меня заполучить?

Я замолчала, поджав губы, так как поняла, что это то, с чем я действительно могу ему помочь. На флешке не было ничего полезного для меня, и я уже решила вернуть ее в любом случае.

Я повернулась, прислонившись спиной к его груди, и посмотрела ему в глаза.

— Не злись на меня, — медленно сказала я. — Но… — я потянулась в задний карман и вытащила флешку из джинсов. К счастью, моя задница избежала сильного жара от огня, и мне оставалось надеяться, что флешка все еще в порядке.

Я протянула ее ему, и он медленно протянул ладонь, его пальцы коснулись моих, когда он взял флешку.

— Как…

— Я не хотела создавать тебе проблем, — поклялась я. — Я просто хотела посмотреть кое-что там для себя.

Данте нахмурил брови, и мне понадобилось мгновение, чтобы понять, что он не сердится, он обижен. — Если бы ты попросила меня, я бы просто показал тебе.

— Мне жаль, — честно сказала я, протягивая руку, чтобы сжать его челюсть в своей ладони. — Я должна была доверять тебе настолько, чтобы спросить, я просто… С тех пор, как мой брат умер, а мама бросила меня, мне нелегко доверять кому-либо. Это дерьмовое оправдание, я знаю, но…

— Ti amo, Элис, — сказал Данте низким голосом, прерывая меня. — Ты можешь доверять мне. Я скорее умру, чем причиню тебе боль.

Мои губы разошлись, и я могла только смотреть на него. — Но… я… ты только что сказал, что любишь меня?

Он взял у меня флешку с улыбкой, играющей на его губах, не признаваясь в том, что он только что сказал. Но я знала, что это значит. Может, я и не владела его языком, но это было довольно ясно.

— Останься здесь со мной на ночь, — попросил Данте низким тоном, поймав мою руку и потянув меня обратно вниз, чтобы я снова легла рядом с ним.

— И это все? — спросила я, подняв бровь. — Ты не злишься из-за флешки?

— У тебя была веская причина, чтобы забрать ее?

— Да.

— Ну, ты можешь не доверять мне, bella. Но я доверяю тебе. Ты вернула ее. Godiamoci questa pace finché dura (п.п. Давай наслаждаться этим спокойствием, пока оно длится), — сказал Данте, и его пальцы возобновили свои движения по моей коже.

Я не была уверена, что это значит, но спорить не собиралась. Я опустила глаза, слушая ровный стук его сердца под своим ухом.

Неужели Данте Оскура серьезно только что сказал мне, что любит меня? И почему, черт возьми, это не показалось мне таким ужасным, как должно было быть?

16. Леон

Профессор Титан на уроке зелий все стонал и стонал о взрыве газа, который вчера уничтожил туалетный блок и часть кафейтерии. Я пытался отключить его и немного поспать, но он продолжал болтать, как будто кому-то есть дело до того, что земля нестабильна, или что Юджин Диппер уже провалился в яму сегодня утром по дороге на урок, или что он подумывает начать сбор средств, чтобы возместить деньги, потраченные на строителей, чтобы школа не разорилась. Я имею в виду, что он хотел, чтобы мы сделали? Дали ему медаль?

Грейшайн уже созвал нас на собрание по этому поводу на рассвете, неужели нам нужно слушать это снова? Самым неприятным было то, что сегодня утром всем пришлось завтракать на Дьявольском Холме. Ну, всем, кроме меня, потому что пара Минди принесла мне в общежитие яйца-пашот и авокадо тост.

Титан наконец-то замолчал, и я прислонился щекой к учебнику, чтобы немного вздремнуть. Минди начала делать заметки о том, как приготовить зелье для растворения металлов, когда Титан наконец-то начал урок, но я точно знал, как приготовить такое зелье. Я использовал их для расплавления замков с тех пор, как у меня появилась двухдюймовая грива. К тому времени, как все приступили к зельям, я уже успел изрядно вздремнуть.

Моя голова была наклонена к столу Элис и Райдера, и я наблюдал за ними сквозь ресницы, а в моем мозгу жужжали шестеренки. Она рассмеялась над чем-то, что он сказал, и его рот растянулся в искренней, как у звезд, улыбке. Он скрыл ее так быстро, как Вампир с раскаленной кочергой в заднице, но я успел ее уловить. До этого я видел улыбку на его лице только тогда, когда он избивал до полусмерти какого-нибудь несчастного ублюдка.

Но если Элис нужен Райдер, чтобы сделать ее счастливой, как я должен был помочь в этом? Будет ли Райдер согласен наблюдать за мной с Элис, как это делал Данте?

Он бросил взгляд в мою сторону, когда Элис что-то писала в блокноте, и этот бесконечно малый взгляд был полон чистой ревности. Так что нет, наблюдать за мной с ней, вероятно, не входило в его список дел. Убийство меня в моей постели, скорее всего, сейчас возглавляло этот список.

— Ах! — завопил Юджин, и мои глаза метнулись к нему: его котел был опрокинут и расплескался повсюду. Брайс Корвус с Вампирской скоростью пронесся мимо него обратно к своему столу, его задница ударилась о сиденье за секунду до того, как Титан закружился перед доской.

— Ради любви к Луне! — задыхался он, бросаясь вперед, чтобы помочь, пока Юджин продолжал кричать, прижимая руку к груди. — Что случилось? — он потянул Диппера за руку, и Юджин пискнул, как мышь, плотнее прижимая руку.

— Эй, позвольте мне помочь, — мягко сказал Титан. — Если вы ранены, я могу это вылечить.

Юджин поднял руку, и мой желудок сжался, когда я увидел там серебряное кольцо, которое вплавилось в его плоть. Не было ни единого шанса, что Титан исцелит это дерьмо. Все было разрушено. С большой буквы «Р».

Брайс рассыпался в беззвучном смехе, а его маленький приятель рядом с ним хрюкал, как свинья. Диппер мог быть слабаком с тенденцией к преследованию, которого я не так давно с удовольствием избил бы до полусмерти, но это дерьмо было хладнокровным.

— Ладно, мистер Диппер, — вздохнул Титан. — Вам лучше отправиться к медсестре. Ей нужно будет сделать несколько довольно болезненных эээ… удалений.

Юджин снова пискнул, поднялся на ноги и поспешил к двери. — Я ненавижу это место, — услышал я, как он задыхается, прежде чем покинуть класс.

Печально, вот чем это было. Но, эй-йо, жизнь продолжается. Я щелкнул пальцами в сторону Брайса, и его растрепанные черные волосы — которые я всегда ненавидел — вспыхнули огнем. Он закричал, как девчонка, вскочил со своего места и ударился головой об учебник, совершенно забыв об использовании магии.

— Без паники! — закричал рядом с ним его Лунный друг, повернувшись к нему и подняв руки. Вода каскадом полилась на Брайса, и этот идиот свалился на землю. Его руки сложились по швам, он был абсолютно мокрым и полностью лысым сзади, так что спереди остались только занавески.

Весь класс разразился хохотом, и я присоединился к ним, держась за бок и чуть не рыдая от того, как чертовски глупо он выглядел. Даже Райдер выглядел соблазнительно близким к смеху.

Я поднял свой Атлас, делая снимок, когда Брайс с рычанием набросился на меня, похожий на рассерженного старика в ливень.

— Это ты сделал! — обвинил он, а я прижал руку к сердцу с чересчур невинным выражением лица.

— Я? — я толкнул локтем Минди рядом с собой. — Разве я мог бы сделать такое?

— Конечно, нет, — сказала она, мгновенно придя мне на помощь.

— Сэр! — Брайс в ярости набросился на профессора Титана. — Вы же не собираетесь спустить ему это с рук, не так ли?

— Я… я… — заикался Титан, нервно оглядываясь между нами.

— Сядь, Брайс, — властный голос Райдера наполнил комнату. — Мы все видели, что ты сделал с Диппером. Ты можешь это делать, но ты не можешь это принять.

Брайс оскалился, недоверчиво глядя на своего босса, и я фыркнул от смеха, когда он опустился на свое место, потирая затылок и заживляя волдыри.

Класс вернулся к возбужденной болтовне, продолжая работать и пересказывая произошедшее. Я быстро загрузил фотографию на Фейбук с подписью: Сегодня в класс влетел лысый орел #нетакойцарственныйвреальнойжизни #шарикдлябоулинга.

Когда фотография была опубликована, я повернулся на своем месте, чтобы встретиться взглядом с Данте, сидящим позади меня, и озорно улыбнулся ему.

— Эй, — сказал я низким голосом, наблюдая, как он добавляет немного маринованных ростков в их с Синди Лу котелок. — Пссс.

Он посмотрел на меня с ухмылкой, а Синди закатила глаза.

— Мы заняты, — сказала она, придвигаясь ближе к Данте, как будто я был стервятником, кружащим вокруг ее драгоценной туши. Он яростно зарычал на нее, и она тут же снова отпрянула в сторону.

— Я скучаю, — сказал я своему другу, игнорируя ее. — Хочешь повеселиться с Элис?

Данте хихикнул. — Что у тебя на уме?

Синди пробурчала что-то себе под нос, и я обратил на нее свое внимание, поджав губы.

— Ты хотела что-то сказать? — спросил я негромко.

— Я просто не знаю, почему ты так одержим этой фиолетовой кровосоской, — сказала она, откидывая темную прядь волос на плечо.

— Ну, ты только что назвала две причины, по которым я на нее запал, так что… — я пожал плечами, вернув свое внимание к Данте, и он усмехнулся.

Я придвинул свой стул к их столу и, не вставая, уселся напротив Данте. Губы Синди Лу стали тонкими, как скрепка, но она больше ничего не сказала.

Я схватил блокнот Данте, вырвал из него страницу и взял ручку. Я не умел рисовать так хорошо, но то, что я задумал, не требовало особого художественного мастерства. На грязной картинке, которую я набросал, были изображены Дракон, Лев и одна очень голая Элис с речевым пузырем, говорящим: —О, мои звезды! Двенадцать оргазмов??? Вы, ребята, лучшие из тех, кто у меня был!

Данте выхватил у меня страницу, подавляя смех, пока читал слова. Затем он взял ручку из моей руки и добавил в конце речи: — И у вас огромные члены!

— Отличный штрих, — прокомментировал я, удовлетворенно кивнув.

Синди Лу взглянула на это, и ее верхняя губа оттопырилась. — Это отвратительно.

— Пфф, говорит девушка, у которой в стене спрятано святилище непристойного Дракона, — сказал Данте низким рыком.

— Теперь уже нет, — добавил я, забавляясь, и Синди Лу уколола меня своим взглядом, но я не пропустил слезы, которая пролилась из ее глаза. Но я не мог найти в себе силы расстроиться. Эта девчонка была кислым виноградом до самой глубины души, а Драконье дерьмо было жутким, как черт.

Полный ненависти взгляд Синди переместился на Элис в другом конце комнаты, и я вздрогнул. — Эта девчонка получит по заслугам, — пробормотала она себе под нос.

— Что ты имеешь в виду? — рыкнул я, и она съежилась под моим карающим взглядом.

— Ничего, — вздохнула она, качая головой.

— Лучше бы это было так, — сказал Данте убийственным тоном.

Я смотрел на нее, пока она не вернулась к приготовлению зелья, затем забыл о ней и сложил свой рисунок в бумажный самолетик.

Я направил его на Элис, вытянул руку назад и запустил. В последнюю секунду Элис опустила голову, чтобы прочитать что-то в своем учебнике, и самолетик столкнулся с лицом Райдера и приземлился ему на плечо. Упс.

Он медленно поднял руку и с рычанием схватил самолет. Он развернул страницу, и яростный звук покинул его, когда он сжал ее в кулаке. Я выхватил учебник Данте, открыл его и положил на бок, пока Райдер не посмотрел в эту сторону. Я спрятал голову за книгой, разваливаясь на части от смеха, и Данте присоединился ко мне, громко смеясь.

— Ты видел его лицо? — фыркнул я.

— Stupido serpente (п.п. Глупая змея), — засмеялся он.

Мой взгляд зацепился за Габриэля, когда он прошел мимо нас к буфету, не удостоив нас взглядом. Я соскользнул со своего места и направился за ним, делая вид, что мне тоже нужны какие-то принадлежности, пристроился рядом с ним и начал напевать.

Он прорычал себе под нос, когда начал считать стручки левен из банки.

— Привет, чувак, — легкомысленно сказал я, но он не обратил на меня внимания. — Так что слушай… никаких обид по поводу Элис, верно? Я имею в виду, что теперь лучше, когда все открыто. Ты знаешь, чего она хочет.

Его челюсть начала тикать, но он все еще не отвечал.

— В любом случае… — Я изобразил одну из своих победных улыбок, наклонился вперед, пытаясь поймать его взгляд. Он закончил подсчитывать капсулы и развернулся, направляясь к своему столу.

Проклятье.

Я устремился за ним, и Элис растерянно нахмурилась, когда я проходил мимо нее. Я поцеловал ее и шагнул дальше, следуя за счастливой Гарпией до самого его места. Как только он сел, я положил руки на его стол и встал перед ним, чтобы он не мог меня игнорировать.

— Так как насчет того, чтобы я, ты и Элис потусовались позже? Мы могли бы прийти к тебе в твое маленькое гнездышко на крыше. Я знаю, как ты любишь быть на высоте и все такое. Мы могли бы открыть несколько бутылок пива, все обсудить, может быть, Элис будет в настроении немного повеселиться…

Габриэль мгновенно поднялся со своего места, схватил мои волосы в кулак и ударил меня головой об стол.

— Аргх! — вскрикнул я, отбрасывая его, когда пламя ожило в моих руках.

— Никогда больше не предлагай мне разделить ее с тобой, — прорычал он, и я уставился на него, испытывая искушение ответить. Но я понимал, что это не выход.

Я погасил пламя, затем потер голову, выпуская порцию исцеляющей магии в мой больной череп. Я мог выдержать удар или два, если это было необходимо. Я знал, что Элис нуждается в нем, так что, черт возьми, я еще не сдался.

Я указал на Габриэля, когда он опустился на свое место и продолжил игнорировать меня. — Тебе нужно вытащить голову из задницы и понять, что ей нужно, или ты потеряешь ее навсегда.

Его губы дернулись, но он ничего не сказал. Упрямый?

— Вернитесь на свое место, мистер Найт, — позвал Титан, и я резко вздохнул, прежде чем повернуться и направиться обратно к своему столу.

Я снова чуть не заснул, наблюдая за тем, как Минди варит самое скучное зелье в мире. Почему мы не можем хоть раз сварить что-нибудь взрывоопасное? Хоть раз я хочу посмотреть, как что-то взрывается, неужели я так много прошу?

— Бинг-бонг, — раздался голос Грейшайна, и я поднял голову, широко зевая. — Прежде всего, я рад сообщить вам, что уже началась работа по восстановлению поврежденных частей кафейтерии. Лучшие строители Алестрии следят за тем, чтобы все было в порядке, и, без сомнения, вы сможете снова питаться там в течение дня! На более солнечной ноте у меня есть великолепные новости! Академия Зодиак попросила нас выбрать пять наших лучших студентов для обмена с пятью их студентами всего через две недели. Итак, барабанная дробь… те, кто в настоящее время занимает первые пять мест… — звук пластиковых столовых приборов, стучащих друг о друга, донесся до меня, и я бы нашел это забавным, если бы не сжимал в руке ручку так сильно, что она сломалась. Я не был в пятерке лучших. В последний раз, когда я проверял, я находился на тринадцатом месте. Даже если бы я вкалывал на уроках до самой поездки, мне пришлось бы совершить чудо, чтобы набрать необходимое количество баллов, чтобы занять пятое место. Я хотел попасть в Зодиак больше, чем любой засранец в этой Академии. Это было несправедливо. — Как наш лучший ученик, Габриэль Нокс, будет отправлен в Зодиак, чтобы представлять нашу школу.

Габриэль застонал, как будто у него была сердечная недостаточность, и я сжал челюсти. Я бы занял твое место за секунду, засранец.

— Тогда Райдер Драконис и Данте Оскура занимают второе и третье места, — голос Грейшана дрогнул, когда он произнес имена двух лидеров банд. Они постоянно менялись между вторым и третьим местами на доске. Эта поездка должна была быть такой же счастливой, как поездка на кладбище в дождливое утро понедельника. И я знал, что если бы это зависело от Грейшана, он бы не отправил их вместе. Но поскольку Зодиак был самой большой и крутой школой в Солярии, какой у него был выбор? Ни Данте, ни Райдер не позволили бы понизить свой ранг ради того, чтобы не ехать. Они были чертовски упрямы. И я сомневался, что им разрешат отказаться. Небесные Советники, управлявшие всей Солярией, вбухивали деньги в эту Академию, и они обрушились бы на Аврору, как тонна кирпичей, если бы мы не сделали то, что они сказали. Но почему, черт возьми, это не могли быть тринадцать лучших?

Райдер и Данте обменялись взглядами, их глаза сузились. Но если бы они даже попытались отказаться от чего-то подобного, это, несомненно, было бы хуже, чем снятие баллов ранга, они бы отвечали перед школьным советом. И никто из них не хотел бы, чтобы совет заглядывал в Аврору, потому что они могли бы догадаться, что две банды управляют этой школой вместо преподавателей.

— Бриана Джек и Лиза Вебб сейчас занимают четвертое и пятое места, — ярко закончил Грейшайн. — Так что если вы все будете держаться за свои места в течение следующих двух недель, вы приготовите свои ранцы и на звездной пыли отправитесь в Академию Зодиака и проведете там целую неделю. Удачного дня, встретимся на перемене!

— Звездная пыль? — Минди вздохнула рядом со мной.

Я издал тихий свист. Несомненно, Зодиак прислал ее сюда специально для этого случая. Академия Авроры не получала стипендий на звездную пыль. Этого не было в бюджете. Если бы у нас было несколько связей с Небесными Советниками, готовящимися посещать нашу школу, возможно, мы бы получили больше финансирования. Но нет. Они не хотели посылать своих причудливых маленьких Наследников в Алестрию для получения образования. Вот так.

— Ради всего святого, — сказал я слишком громко, и Титан бросил на меня взгляд.

— Язык, мистер Найт, — сурово сказал он, а затем дал команду классу продолжать работу.

Но я не закончил. Я был зол как черт. Потому что, по крайней мере, я знал, что Габриэль и Райдер ни хрена не хотят отправляться в Академию Зодиак. А это было моей мечтой на протяжении многих лет. Ради этого я пахал как проклятый в питболе, и мы пробились в финал, чертовски заслужив свое место там. Теперь нам предстояло играть с их задницами на неделе обмена, и я хотел больше, чем просто день посещения их прекрасного поля для питбола. Мне хотелось ласкать их поле, проводить пальцами по их шкафчикам, проводить языком по их водоему. Целая неделя по обмену дала бы мне время познакомиться со всей их командой, узнать тактику, улучшить свою гребаную игру. Я мог бы поджарить их звездного игрока, Лэнса Ориона, за бранчем. Бранч, черт возьми! У нас в Алестрии не было поздних завтраков, если только не считать бродяг, облизывающих обертку от старого буррито в одиннадцать тридцать утра на углу улицы Альтаир. И давайте будем честными, никто, блядь, не считает так.

— К черту систему. — Я хлопнул ладонью по столу, и все повернулись, чтобы посмотреть на меня.

— Мистер Найт, — предупредил Титан, но я перебил его, поднявшись на ноги так, что мое кресло грохнулось на пол.

— Я могу победить Бриану КакОнаТамВыглядит и Лизу КомуБлядьНеНасрать в драке фейри на фейри в любой день. Это дерьмо, — я с грохотом смахнул все свои вещи на пол, и Минди вскочила на ноги, тут же собрав их. Я швырнул на пол и ее дерьмо, для пущей убедительности перевернув ее пенал, так что ее ручки разлетелись повсюду.

— Леон! — Элис ругала меня через всю комнату.

— Это моя гребаная мечта! — я огрызнулся, рычание вырвалось из моего горла.

— Остынь, чувак, — сказал Данте позади меня.

— Я с радостью уступлю тебе свое место, — сказал Габриэль, и я повернулся, чтобы посмотреть на него в глубине комнаты.

— В этом-то и проблема, не так ли? Никто из вас даже не хочет ехать!

— Мистер Найт! — Титан старался изо всех сил.

Я схватил конспекты Синди Лу рядом с Данте и отправил в полет, швырнув в стену. Синди вскрикнула от досады, а класс начал смеяться.

Данте поднял на меня бровь, покачивая головой. — Я могу исправить это, брат, — сказал он низким тоном с многозначительным взглядом.

Я знал, что у него есть влияние на Грейшана, но это решение исходило не от большого старого блескуна. Оно исходило от Зодиака. И как я должен был бороться с этим?

— Успокойся, Муфаса, ты можешь занять мое гребаное место, — сказал Райдер, и я взглянул на него, обнаружив, что Элис встала со своего места и пристально смотрит на меня.

— Я не могу просто занять твое место, придурок. Разве ты не слышал, что он сказал? Академия Зодиак решила…

— Никто не решает за меня, — прошипел Райдер, и я закатил глаза.

— Да-да, ты Лунный Король и бла-бла-бла. И знаешь что, Райдер? В Академии Зодиак нет никакого Лунного Братства. Там управляют самые могущественные засранцы в королевстве. Так что если ты думаешь, что не поедешь, подумай, блядь, еще раз, — я закончил свое предложение, выбив все предметы из рук Минди и выбежав из комнаты.

Я был слишком разгорячен, когда шел по коридору, мой огненный Элементаль бушевал внутри меня, а форма Ордена просилась на свободу.

Тупая змееподобная сука. Он не знал о чем говорит. Он мог быть Королем в этой школе, даже в этом городе, но на этом все. Мы все проживали свои жизни в крошечной гребаной коробке, которую все остальные в королевстве игнорировали. Но там был целый мир и правила, которые мы должны были соблюдать, когда на нас обращали внимание. И если они начнут светить в эту сторону, они начнут замечать фейри, которые становятся слишком большими для своих маленьких грязных сапог. Потому что Советники не собирались позволить угрозе вползти в их заднюю дверь.

Тот факт, что такой двойной Элементаль, как Габриэль, редкий Василиск и еще более редкий Штормовой Дракон, спокойно сидели в этом городе, и никто не пытался убить их или сделать кандидатами для интриг Совета, было ничем иным, как чудом. Вот только забавная правда заключалась в том, что независимо от того, насколько могущественным кто-либо был в этой части королевства, они не собирались получать поддержку. Королевство могло быть захваченным силой достаточно сильного фейри, но это, конечно, если ты был популярным шикарным и чистокровным, у которого деньги текли из задницы.

Кроме того, четыре Советника в равной степени управляли страной, и именно это делало их союз таким прочным. Один фейри не мог легко справиться со всеми по отдельности. Именно поэтому они готовят своих самых могущественных отпрысков, чтобы те заняли их места, когда их не станет. Они буквально контролировали каждый аспект зачатия своих детей, планируя их звездные знаки, Ордена и Элементали. Они создали четыре маленькие копии себя, каждая из которых была столь же могущественна, как и каждая другая, чтобы они никогда не обратились друг против друга. Как по мне, так это была полная лажа. И я думаю, что эти дети на всю голову ебанутые.

Но я все равно хотел попробовать ту жизнь, которую они собирались прожить. Вдохнуть воздух их прекрасной Академии, голышом скакать по их питбольному полю, есть их еду и пить их отфильтрованную через задницу Пегаса воду, чтобы понять, чем это могло быть.

Я сжал челюсти, выбежал из здания и на ходу стянул с себя одежду. Мне нужно было вырваться на свободу в форме Ордена. Мне нужен был ветер в моей гриве и сердце, бьющееся в горячей крови.

— Леон! — Элис вскочила передо мной, прижав руку к моей обнаженной груди.

Я не мог найти в себе силы улыбнуться, хотя вид ее всегда заставлял меня улыбаться. Но не сейчас.

— Не могу поверить, что ты только что закатил истерику, — сказала она, фыркнув от смеха, ее глаза были светлыми и счастливыми. Она не всегда выглядела так. Иногда она выглядела такой грустной, что мне хотелось вырезать свое сердце и поменять их местами, чтобы я мог терпеть ее боль вместо нее. И тем более, чтобы она не страдала рядом со мной

— Это была не истерика, — угрюмо сказал я, расстегивая джинсы. Я заметил, что появилась Минди, собрала мою рубашку, галстук и пиджак, аккуратно сложив их для меня. Без сомнения, к концу дня они будут выстираны, выглажены и повешены в моем шкафу в идеальном виде. — Меня это волнует, Элис. И все это чушь собачья.

— Я знаю, что волнует, — она перестала улыбаться, потянулась, чтобы коснуться моей щеки, но я отпрянул и направился мимо нее. — Леон, может быть, мы можем поговорить с Грейшаном. Может быть, он сможет все исправить.

Я сбросил штаны и оглянулся через плечо. — Может быть. А может и нет. Сейчас я хочу пробежаться. Так ты идешь?

Ее глаза засветились, и я прыгнул вперед, превратившись в своего огромного Немейского Льва. Я покачал головой, когда моя золотая грива рассыпалась вокруг меня, и ветер пронесся по моему меху.

Элис снова бросилась ко мне, запустив пальцы в мою гриву, и это было так чертовски приятно, что я прильнул к ней, чтобы прижаться ближе.

Я склонил голову, предлагая ей свою спину, если она хочет, и ее губы удивленно разошлись. Если она собиралась пропустить урок со мной, то могла бы сделать это стильно.

Перед тем как забраться, она прижала руку к моему носу и провела ею до точки между глаз. — Ты Король, Лео. Ты можешь получить все, чего пожелаешь.

Низкое урчание прорвалось сквозь меня, и она запрыгнула мне на спину, устроившись между лопаток.

Я откинул голову назад, издав всемогущий рев, а затем помчался по территории в сторону Эмпирейских Полей. Я бежал изо всех сил и так быстро, как только мог, давая волю своей ярости в виде чистой энергии, бьющей через мои мышцы. А когда я успокоюсь, я найду способ попасть в Академию Зодиак, потому что Элис была права. Я был Королем. Но даже если мне придется ехать в качестве гребаного носильщика, таскающего чужие сумки, то я буду лучшим носильщиком, какого только видел Зодиак.

***

Я лежал на своей койке, пока Минди массировала мне спину, свет был приглушен, а воздух наполнял аромат горящих масел. Музыка китов звучала в моих ушах и помогала ослабить каждый узел в моем теле.

— Ммм, — вздохнул я, наконец-то почувствовав себя расслабленным после плохих новостей, которые я получил утром. Я пропустил все занятия, и совсем недавно прозвенел последний звонок. Я объявил SOS на Фейбуке, и пятьдесят Минди откликнулись. Но именно эта делала самый лучший массаж. Она была Сиреной и питалась моими темными эмоциями, массируя меня своими шелковистыми мягкими руками, снимая всю мою боль.

В дверь постучали. — Войдите! — позвал я, не поднимая головы от подушки.

— Это уже становится смешным, — раздался голос Элис, и мое сердце запело. — Можешь дать нам минутку, Эми? — обратилась она к Минди.

— Давай, — подбодрил я, и Минди соскользнула с меня, ее шаги удалились из комнаты.

— Я привела Данте, — объявила Элис, и я поднял голову, обнаружив, что он с ухмылкой прислонился к дверному косяку.

— Dalle stelle, — он покачал головой. — Вставай, ты идешь со мной.

— Не могу, — пробурчал я.

Элис рванулась вперед, схватила меня за руку и потянула. Она вздохнула, когда ее руки соскользнули с моей смазанной маслом кожи, и она шлепнулась на задницу. Я усмехнулся, получив возможность заглянуть ей под юбку.

— Может, вам обоим стоит остаться здесь и осчастливить меня, — предложил я с голодным рычанием.

Элис поднялась на колени с твердым взглядом. — Иди с Данте или можешь оставить свои жирные лапы при себе.

Я потянулся к ней, но она отмахнулась от моей руки. Затем она вернулась к Данте и прижалась к нему, обхватив пальцами его шею. — Вообще-то, может быть, мы с Данте просто побудем вместе в нашей комнате… — она прикусила нижнюю губу, и хотя я знал, что на самом деле она ни черта не сможет с ним сделать, я все равно обиделся, что меня оставили в стороне.

Данте начал ухмыляться, как школьник, обхватил ее руками и повел к двери. — Да… пойдем, carina.

— Подождите! — вскочил я. — Я пойду.

Я схватил полотенце, вытерся, чтобы смыть масло, а затем натянул треники и футболку. Засунув ноги в кроссовки, я направился за ними.

— Тогда я догоню вас позже, — сказала Элис, выскальзывая из объятий Данте. Я поймал ее руку, прежде чем она успела вырваться, прижал ее спиной к груди Данте и прижался губами к ее губам.

Она задыхалась, пока я прижимал ее к нему, зажав между нами. Данте застонал, запустив пальцы в ее волосы, пока я пожирал ее рот мучительно медленным поцелуем. Я положил руки на ее бедра, а Данте провел своей по моим, удерживая ее на месте.

— Увидимся позже, — сказал я и отпустил ее с ухмылкой в то же время, как это сделал Данте. Она жадно смотрела нам вслед, пока мы шли по коридору, а у меня во рту остался вкус вишни.

Данте придвинулся ко мне, когда мы спускались по лестнице, и мы улыбнулись друг другу.

— Итак, каков план? — спросил я его.

— Я собираюсь сказать Грейшайну, чтобы он позволил тебе поехать с нами, — он пожал плечами.

— Но правила установил Зодиак, а не он.

— Просто доверься мне, fratello, — он хлопнул меня по плечу, и я отпустил его, следуя за ним до самого офиса Грейшана в Альтаир Холл.

Данте громко постучал в дверь и подмигнул мне.

— Кто там? Я очень занят! — крикнул Грейшайн. Этот парень являлся призраком в этой школе. На самом деле, призрак Плачущего Колодца появлялся в кампусе чаще, чем он.

— Это я, — прорычал Данте.

— О мои… — ответил Грейшайн, а через мгновение послышался лязг замков, после чего дверь распахнулась. — Простите меня, мистер Оскура… мистер Найт, — он провел рукой по своей потной лысине на макушке, а затем провел нас внутрь.

— Садитесь, — приказал Данте, и я подавил смех, глядя, как Грейшайн пробирается через стопки книг и практически падает в кресло. — У нас проблема, — Данте подался вперед и положил руки на стол Грейшайну.

— П-проблема? — пискнул Грейшайн. — Это из-за п-поп-тартов?

— Нет, — прорычал Данте, пока я скрывал свой смех кашлем. — Это из-за того, что мой друг остался в стороне от поездки в Зодиак, хотя он в пятерке лучших в классе.

Я невольно нахмурился, когда глаза Грейшана метнулись ко мне. — Но м-мистер Найт не входит в пятерку лучших.

— Ты называешь меня лжецом? — потребовал Данте, и статическое электричество скатилось с него, заставив мою кожу задрожать.

— Н-нет, мистер Оскура, — заикаясь, произнес Грейшайн, его глаза расширились от отчаяния.

— Тогда я, должно быть, ослышался, — сказал Данте, когда за окном сверкнула молния, а в облаках загрохотал гром.

Черт возьми, это изумительно.

— Мистеру Найту нужно сто двадцать восемь очков ранга, чтобы занять пятое место, — сказал Грейшайн настолько ровным голосом, насколько смог. — Ему придется совершить нечто удивительное, чтобы так быстро подняться в таблице лидеров.

— Например, спасти директора от удара молнии?

Я вздрогнул, когда окно взорвалось, и Данте вывернул руку, перехватывая Грейшана через стол с помощью воздушного хлыста за мгновение до того, как загорелся его стул. Он упал на пол с хныканьем от страха, и поймав мою руку, чтобы подтянуться.

— О мои звезды! — воскликнул Грейшайн.

Я схватился за пламя, ревущее в комнате, и потушил его взмахом руки.

— Разве ты не собираешься поблагодарить Леона за то, что он спас тебя? — спросил Данте, его буря рассеялась так же быстро, как и появилась.

— О д-да. Спасибо, мистер Найт, — он повернулся ко мне, все еще сжимая мою руку, и я на секунду пожалел парня. Но только на секунду, а потом все прошло, потому что, черт возьми, мне нравилось дружить со Штормовым Драконом.

— Тебе лучше сделать объявление, — непринужденно сказал Данте, двигаясь к двери. — И не забудь поблагодарить Элис Каллисто. Если бы она не использовала свою Вампирскую скорость, чтобы так быстро вытащить тебя из кресла, тебе бы пришлось несладко.

Я поднял бровь на Данте с ехидной ухмылкой, вгрызающейся в мои щеки.

— К-Каллисто? — Грейшайн нахмурился.

— Да, теперь она будет занимать четвертое место, я полагаю, — Данте пожал плечами, затем распахнул дверь и вышел в коридор.

Я показал Грейшину большой палец вверх и последовал за Данте из комнаты, мы оба разразились смехом, как только за нами закрылась дверь.

— Элис? — спросил я, уткнувшись ему в плечо.

— Да. Ты, я, она и номер в отеле. Perfetto, — он бросил на меня озорной взгляд, и мое волнение усилилось. Я обнял его, и мы направились обратно в общежитие Вега, чтобы рассказать ей.

— Райдер и Габриэль тоже будут там, — хмуро сказал я.

Клянусь звездами, она что, собирается всю неделю метаться между нами по комнатам? Или, может быть, я смогу убедить всех обняться и спать в одной кровати? Я усмехнулся при этой мысли, хотя и знал, что это безнадежно. Шансы уговорить Райдера и Данте разделить лазанью были невозможны, не говоря уже о девушке.

— Пфф, мы сможем держать ее подальше от них, если будем работать вместе. Она будет слишком довольна нами, чтобы даже думать о ком-то еще, — задиристо сказал Данте, и я неопределенно пожал плечами в знак согласия, не заботясь ни о чем другом. Но я знал, что он не выдержит, если увидит ее с другими парнями. В любом случае, у меня могло быть еще одно горячее свидание, которое я мог бы провести, пока я буду там. У нее пять лунок и аккуратно подстриженная трава. Это питбольное поле будет потрясающим.

Мы вернулись в комнату Данте, и я покачивался на пятках, ожидая, пока он откроет дверь.

Элис была завернута в полотенце, ее волосы были влажными после недавнего душа, когда мы вошли. В комнате больше никого не было, и я усмехнулся, когда мой взгляд скользнул вниз к ее голым ногам.

— У нас есть новости, — сказал я.

— Ты получил место в Зодиаке? — с надеждой спросила она.

— Да, — сказал я, обменявшись взглядом с Данте. — И ты тоже.

Ее губы приоткрылись, когда она посмотрела между нами в поисках намека на шутку. — Ты достал мне место?

— Да, мы не смогли бы обойтись без тебя, carina, — Данте двинулся к ней, энергия потрескивала вокруг, когда он сокращал расстояние между ними.

— У меня здесь дела, — обеспокоено сказала она, и я нахмурился, надеясь, что она не попытается отказаться от поездки. Кроме того, какие дела были важнее, чем путешествие всей жизни?

— Это всего лишь неделя, маленький монстр, — сказал я. — Академия потрясающая, и твое присутствие там сделает ее в тысячу раз лучше. Это моя самая мокрая мечта.

— К тому же это совсем рядом с городом Тукан, и там есть ресторан «Чаша Дракона». Все заведение сделано из чистого золота, — взволнованно сказал Данте. — Они подают все на золотых тарелках, есть даже золотые кольца для салфеток и…

— Почему Элис должно это волновать? — перебил я, и Элис хихикнула.

— Ну… там также есть клуб Вампирской крови, где ты можешь попробовать на вкус любой Орден! Ты можешь купить всех, от Сирены до Мантикоры, bella.

— Черт, я откажусь от Сирены. Но Мантикора звучит интересно… и я все равно хотела посетить Тукану, — она медленно развернула полотенце и сбросила его на пол, чтобы оно лежало у ее ног. Я впитывал каждый ее обнаженный дюйм со стоном желания. — Так что, может быть, ты найдешь способ убедить меня, — сказала она с ухмылкой, глядя между нами. И я был более чем чертовски готов к этому испытанию.

17. Гарет

Одиннадцать месяцев до метеоритного дождя Солярид…

В Железном Лесу было шумно. Точнее, музыка была громкой. И я был в лесу. Так что…

— Чувак! — Леон хлопнул рукой по моим плечам, и, клянусь, я на дюйм погрузился в грязь. — Ты собираешься сделать подвесной огненный хлыст?

— Ни хрена подобного, — я отпил из своей бутылки пива, но она была пуста. Оскуры знали толк в вечеринках, и Леон приказал своим Минди постоянно доставлять алкоголь в мои руки. Текущее состояние: потрачееенооо.

— Синди смотрит, — сказал Леон, поворачивая меня к тому месту, где студентов подвешивали над огнем воздушные Элементали, а водные Элементали поили их пивом из пузырька над ртом и носом. Парень, который в данный момент занимался этим, выглядел так, будто вот-вот загорится.

— Все еще нет, — мой взгляд упал на Синди Лу, которая смотрела на парня, висящего над пламенем, с широко распахнутыми глазами. Он опустился на ноги, и Данте шагнул вперед, стягивая с себя рубашку и выпячивая грудь.

— Подвесь меня, — приказал он, и Синди Лу практически упала в обморок.

— О, черт возьми, нет, — я решительно вырвался из рук Леона, обошел вокруг костра и положил руку на голую грудь Данте. — Сначала я, bella, — передразнил я его, и его брови удивленно приподнялись. Черт побери, я только что назвал лидера Клана Оскура красоткой?

— Ты уверен, cavallo? — спросил он с ухмылкой. — Ты выглядишь немного неустойчивым на своих копытах.

— Пф, — я отмахнулся от него, повернулся к огню и бросил дерзкий взгляд на Синди Лу.

Она взволнованно захлопала в ладоши, и я гордо поднял подбородок. Воздушная плеть подхватила мои ноги, и я заскулил, когда меня перевернули вверх ногами и подвесили над костром.

Черт возьми, как жарко. Крик чуть не вырвался из меня, но пузырь пива ударил меня по лицу, и я зашипел. Все, что я мог делать, это пить, пиво скользило по моему носу и горлу, обжигая и удушая меня. Я начал дергаться, упираясь ногами в воздух. Я дико махал руками вокруг себя. Я сейчас утону. Я, блядь, утону.

Каким-то образом я проглотил последние остатки пива, и до меня донеслись возгласы.

— Cavallo, cavallo, cavallo!

Я сиял от уха до уха, когда меня опустили на землю, споткнувшись так, что моя задница ударилась о землю. Синди Лу навалилась на меня сверху — она была тяжелой. Я обмяк, когда запустил руку в ее длинные волосы и прижался ртом к ее рту. Он был таким теплым и щетинистым. Подождите.

— Прости, чувак. Ты не в моем вкусе, — Леон начал смеяться, вскочил на ноги и потянул меня за собой.

Мой взгляд упал на Синди Лу, когда я вытирал рот, удивляясь, как я мог принять шести футового Льва за моего маленького пони. Она наблюдала за Данте, пока он висел над костром, и даже не вздрагивал, скрещивая руки на своей широкой груди.

Синди Лу и ее друзья были потрясены, когда он начал кружиться по кругу с помощью своей собственной магии воздуха, а я нахмурился.

Я хлопнул рукой по руке Леона. — Я хочу сделать что-то большое сегодня вечером. Что-то очень большое. То, чего никто никогда не делал.

— Ну, ты можешь взять весь мой член в рот? — предложил Леон. — Это нечто большое и то, что еще никому не удавалось сделать. Но, как я уже сказал, ты не совсем в моем вкусе, — он фыркнул, и я нахмурился.

— Я серьезно, чувак. Я хочу что-нибудь сделать.

Леон задумчиво глотнул пива, а затем ухмыльнулся. — У меня есть идея! — он скрылся в деревьях, а я побежал за ним трусцой, спотыкаясь о корни деревьев, по мере продвижения в темноте.

Я бросил фейлайт над собой, заметив Леона, идущего впереди в тени. Я догнал его как раз в тот момент, когда он вышел из леса на Эмпирейские Поля.

— Куда мы идем? — спросил я.

— Сейчас увидишь, — усмехнулся он, ускоряя шаг.

Вскоре мы достигли библиотеки Ригеля и направились в обход нее, туда, где под светом полной луны находился Плачущий Колодец. Я замедлил шаг, когда Леон подошел к нему, мое нутро сжалось от слухов, которые ходили вокруг этого колодца. Много лет назад хулиганы якобы затолкали туда парня, покрытого фейзином, а потом он покончил с собой, когда зажег пламя своим Элементом, чтобы оглядеться.

Леон с ухмылкой достал свой Атлас. — Спустись туда, прямо на дно, и сфотографируй останки мертвого парня.

Я сделал паузу, хмуро глядя на него. Может, я и был пьян, но был ли я настолько пьян? — Эээ…

— Тебе страшно, маленькая лошадка? — он наклонился над колодцем, просунул в него голову и заорал: — Привет, жуткий мертвый парень? Ты меня слышишь?

Я подошел к краю, уперся руками в камень и посмотрел вниз, в черную глубину. Я направил свой фейлайт вперед, позволяя плыть вниз, в темноту, все ниже и ниже, пока он не стала лишь далеким оранжевым свечением в густой черноте.

Леон резко вскочил на ноги, и я в тревоге отпрянул назад. — Бу, — рассмеялся он, а затем закинул руку мне на плечи. — Ну давай, забудь об этом.

Он попытался отвести меня в сторону, но я отмахнулся от него, поджав челюсть. Если бы это распространилось по школе, я стал бы чертовым Королем. Синди Лу была бы по уши поглощена мной. И она бы больше никогда не смотрела на Данте так, как будто он был самым лучшим. Я раздраженно заскулил, и блестки посыпались на мои плечи.

Леон с надеждой поднял свой Атлас, и раздалось пикание, когда он начал записывать.

— Я спускаюсь туда, — я посмотрел ему в лицо, решимость волнами разливалась во мне вместе с алкоголем, который определенно притуплял мой страх. — Я собираюсь проверить, правдивы ли слухи.

Леон возбужденно покачивался на пятках, пока я взбирался на край колодца, перекидывая ноги через него и садясь на стену. Горло сжалось, когда я уставился в бездну.

— Вот, возьми это, — Леон вложил свой Атлас в мою руку, и мое сердце забилось чуть сильнее.

Это всего лишь слухи. На самом деле там, внизу, нет мертвого парня.

Я напрягся, набрал в ладонь воздуха и направил его под ноги. Я опустился на поверхность, оглядываясь на Леона, который стоял, высунув голову над верхушкой колодца, страх и волнение переплетались во мне.

— Черт, у тебя действительно получается, — сказал он с благоговением, и я не мог отрицать того, что мне было приятно, когда он так смотрел на меня. Как будто я был классным.

Я ухмыльнулся, как будто меня не беспокоило то, что я по шею в этой жуткой смертельной яме, и разрядил воздух под собой, чтобы опуститься еще ниже.

Я сделал ровный вдох, держа камеру под углом к моим ногам, пока я спускался. Дрожь пробежала по позвоночнику, когда меня поглотила темнота, а свет внизу показался невероятно далеким.

Я взглянул на Леона, когда он наклонился над краем, чтобы смотреть на меня, полная луна освещала его золотистые волосы.

Страх стучал в моем сердце, пока я углублялся все дальше и дальше, холод пробирал до самых костей. Воздух был холодным и сырым, а в ноздри ударил запах чего-то мерзкого. Я надеялся, что это застоявшаяся вода, а не гниющий труп, но в голове возникали ужасные образы разлагающейся плоти и жирных костей.

Мой фейлайт мерцал внизу, и сердцебиение участилось, когда я почувствовал, как какая-то магическая энергия пронеслась вокруг основания колодца. Свет потух, и я задохнулся, заставляя себя приложить усилия, чтобы зажечь новый над собой. Это не помогло мне успокоить нервы: свет снова замерцал, словно на него что-то влияло. Но что?

Внизу показалась вода, и я замер над темным бассейном. Она была такой неподвижной, что казалась чернилами, и я не мог с уверенностью сказать, была ли она глубиной в милю или в дюйм. Я надавил на нее своей магией воздуха, взбаламутив воду, и она забурлила, как грязь, от нее поднялась ужасная вонь.

Желчь поднялась у меня в горле, и я оглядел сверкающие стены под голубоватым светом сферы, ища что-нибудь интересное, пока я убеждался, что камера все записывает.

— Гарет? — голос Леона донесся до меня с высоты, его голос исказился и заставил меня вздрогнуть. — Ты в порядке? — в его тоне слышалось беспокойство.

— Все хорошо. Здесь, внизу ничего нет! — ответил я, и мой голос отразился от стен.

Сильная энергия пронеслась надо мной, и ужас пронзил меня, когда моя магия зашипела. Я закричал, погружаясь в грязь на глубину фута. Мои руки соскальзывали и скользили, и я потерял все из виду, когда моя голова погрузилась под воду. Я бил ногами и руками, ослепленный и задыхающийся от гнилостного запаха в носу, пытаясь выбраться.

Мои пальцы нащупали что-то твердое, длинное и холодное, и я тут же выпустил это, почувствовав кость.

Черт! Я собираюсь умереть!

Я боролся и пробивался когтями сквозь толщу, чувствуя, как вода давит на меня со всех сторон. Я не мог дышать, не мог бороться, не мог метаться.

Мои руки наткнулись на выступ, я вцепился в него ногтями и выбрался наружу, Атлас Леона затерялся в трясине.

Я оказался в дверном проеме, которого раньше здесь точно не было. Передо мной простирался длинный туннель, и звук тяжелых шагов доносился сюда.

— Леон! — в страхе закричал я, вскидывая руки, когда моя магия ожила.

— Что происходит!? — крикнул он.

Я направил магию воздуха в свои руки, но в панике выбросил слишком много и упал на задницу. — Блядь, блядь, блядь.

Из темноты послышалось ужасное хрюканье и стоны, шаги приближались все ближе.

Я споткнулся и поднялся на ноги, цепляясь за дверной проем и выбрасывая руку, чтобы набрать воздуха под ноги. Я поднялся вверх как раз в тот момент, когда появился рычащий зверь. Всклокоченные волосы и широкие, сверкающие глаза. Он был бледен и страшен, его вытянутая рука была в крови.

Я бросил воздух под ноги, поднимаясь вверх так быстро, как только мог.

Какого черта? Что это было, черт возьми?!

Я вылетел из колодца, врезался в Леона и со всей силы повалил его на землю. Он отбросил меня от себя с криком тревоги.

— Сдохни, гребаный колодезный монстр! — заорал он, бросая в меня огненный шар, от которого я защитился в последнюю секунду.

— Это я! — крикнул я, когда его огненный шар отрикошетил от моего щита.

— Гарет? — задыхался он, протягивая руку вниз, чтобы помочь мне подняться.

Я отступил от колодца, толкая его за собой. — Там кто-то внизу. Или что-то.

— Клянусь луной, что, черт возьми, ты видел? — Леон держал меня за плечи, когда из колодца донесся ужасный вой.

— Бежим! — я задохнулся, и мы помчались изо всех сил и так быстро, как только могли, в направлении общежития Вега. Я хотел оказаться за десятью запертыми дверями с Леоном Найтом на моей стороне, прежде чем снова смогу почувствовать себя в безопасности. Что бы там, черт возьми, ни было, оно должно было остаться там навсегда.

Не было никаких доказательств того, что я спускался в колодец, ничего, но мне было все равно. Потому что я больше не хотел иметь ничего общего с этим местом.

18. Элис

Я лежала на своей койке, свесив ноги с края, уставившись в выцветший белый потолок и жуя жвачку. Сейчас было время после ужина, и мне нечем было заняться. В такие моменты, как этот, я могла увидеть обоснованную точку зрения на ворчание Титана по поводу всей этой проблемы с друзьями. Кроме Королей, мне не с кем было проводить время.

У меня была великолепная ночь с Лейни, когда мы вместе ходили в клуб, но с тех пор я не уделяла ей достаточно времени. Иногда я так увлекалась своими расследованиями, что, кажется, просто забывала жить своей жизнью. А иногда мне казалось, что я не заслуживаю такой жизни. Не сейчас. Не сейчас, когда убийство Гарета все еще остается без ответа.

Данте уехал домой, чтобы разобраться с делами Феликса, а Габриэль почти не разговаривал со мной после матча по питболу, размышляя о нашей ситуации. Леон тоже уехал домой навестить свою семью на вечер, а Райдер не ответил на мое сообщение, и я осталась в подвешенном состоянии.

На самом деле это было довольно жалко. Чем больше я думала об этом, тем больше понимала, что это не какая-то новая, странная вещь, которая произошла со мной после смерти Гарета; у меня никогда не было друзей. Были люди, с которыми я болтала в школе, но не было никого, с кем я общалась. Я полагала, что у меня довольно насыщенная социальная жизнь, но чаще всего я просто тусовалась со стриптизершами у Старушки Сэл. Конечно, я приходила на вечеринки, когда они устраивались, и у меня была своя доля интрижек с парнями то тут, то там, но я была скорее как дополнительное приглашение. Ты тоже, Элис. Достаточно заметная, чтобы заслужить приглашение, но не настолько подходящая, чтобы построить с кем-то прочные отношения.

Думаю, я этого не замечала, потому что у меня был Гарет. Он был рядом, если мне нужно было с кем-то поговорить или довериться. У меня был он для всяких шуток и ночных просмотров дрянных фильмов по телевизору. Или, по крайней мере, был до того, как он поступил в Академию Аврора.

Может быть, я сломлена. Или, может быть, Вампиры просто такие. Я же не чувствовала себя одинокой… не так ли?

Я пролистала несколько сообщений, которые я отправляла Старушке Сэл. Она хотела, чтобы я вернулась и поработала у нее летом, и хотя я поклялась никогда не возвращаться в это место, когда была там в последний раз, я должна была признать, что немного соблазнилась. Она дала бы мне квартиру, только если бы я танцевала на сцене, а этого точно не будет. Но благодаря работе, которую давали мне Киплинги, я накопила неплохую суму денег, которую намеревалась использовать, чтобы снять жилье и работать в баре, не снимая одежды.

В последнем сообщении Сэл интересовалась, как проходят мои занятия, и я отправила ответ, подробно описав несколько моих любимых уроков за последнюю неделю, со странным чувством, шевелящимся в груди. Было приятно иметь кого-то за пределами этого места, кому есть дело до того, чем я занимаюсь. Почти как иметь родителя… Я отмахнулась от этой безумной идеи и сунула Атлас обратно в карман. Неужели я действительно собираюсь сидеть здесь и жалеть себя из-за того, что оба моих родителя решили оставить меня?

Возможно. В особенности, если оставаться здесь в одиночестве.

Я закатила глаза, потакая этой вечеринке жалости, и решила что-то предпринять. Лейни ранее отправилась в библиотеку со стопкой книг, и хотя, вероятно, это была не лучшая идея пытаться потревожить Сфинкса, пока он читает, я, по крайней мере, могла предложить себя в качестве товарища по учебе. Кроме того, нам нужно было уточнить наши планы на еще одну ночную вылазку. И на этот раз я уделю ей все свое внимание.

Спрыгнув с кровати, я переоделась в свою домашнюю одежду. Сегодня был прекрасный день, солнце палило вовсю, в воздухе витало настоящее ощущение лета, согревая меня до самой души. Я достала из шкафа красный сарафан и натянула его, затем взяла несколько своих книг и выбежала из комнаты.

Я добралась до библиотеки меньше чем за минуту и замедлила скорость, когда открыла дверь.

Вместо почти идеальной тишины, которая обычно встречала меня, когда я входила в огромное здание, воздух наполнился гневными криками.

Я приостановилась, узнав возмущенный голос Лейни, затем поспешила через штабеля в направлении шума.

— Иногда мне кажется, что ты любишь эти старые пыльные книги больше, чем меня! — громко прозвучал голос Тани. Не Таня, это Джессика! Проклятье.

— Это то, кем я являюсь, — прорычала Лейни в ответ. — Я не просто хочу читать, мне это необходимо. Неужели ты ничего не понимаешь о моем Ордене? Если ты всерьез думаешь, что можешь выиграть соревнование за мое внимание с помощью книг, то ты заблуждаешься. Но ты же знала это, когда принимала на себя обязательства передо мной!

— Думаю, я просто не понимала, как часто ты будешь игнорировать меня из-за каких-то старых пыльных страниц, — всхлипывала Джессика. — Вот почему я это сделала. Мне было одиноко.

Я обогнула угол и обнаружила, что они стоят лицом к лицу за столом, заваленным книгами, а другие студенты расположились поближе, чтобы посмотреть шоу. Харви Блум гоготал про себя, наблюдая за происходящим, и выглядел так, будто он, как обычно, сошел с ума из-за Киллблейза.

— Что ты сделала? — потребовала Лейни, и у меня по позвоночнику пробежала дрожь опасения, когда Джессика замолчала.

— Ничего, — вздохнула она. — Это не имеет значения. Речь все равно не об этом, я просто…

— Ты изменила мне? — спросила Лейни голосом, полным кислоты. В кончиках ее пальцев зажглась огненная искра, и собравшиеся студенты в тревоге испустили коллективный вздох. В библиотеке было строго запрещено использовать магию стихий, особенно магию огня, по понятным причинам.

— Я… мы… я умоляла тебя пойти со мной той ночью, — пролепетала Джессика, внезапно подавшись вперед, чтобы дотянуться до Лейни, но та лишь отступила назад, чтобы избежать прикосновений.

— Кто это был?

— Все совсем не так, — настаивала Джессика. — Это была просто стая. Другие Волки заметили, что мне грустно, и они просто пытались подбодрить меня…

Лейни пронзительно закричала от ярости, и в ее руках вспыхнул огонь. Прежде чем она успела сделать хоть что-то, чтобы ее исключили, я тоже вскинула руки, выхватывая кислород из пространства вокруг нее и гася пламя.

— Убирайся отсюда на хрен, — рыкнула я на Джессику, мои клыки предупреждающе оскалились.

Джессика закрыла лицо руками и, всхлипывая, выбежала из комнаты, толпа расступилась перед ней, как перед приливом.

— Ты в порядке? — спросила я Лейни, быстро продвигаясь вперед и притягивая ее в свои объятия.

— Спасибо, — вздохнула она, крепко сжав меня, когда мокрые слезы упали мне на шею. — Я не знаю, о чем я думала, проводя этот разговор здесь…

— Все в порядке, — сказала я. — Если бы мы были в другом месте, я бы с удовольствием посмотрела, как ты сжигаешь завивку этой сучки.

Лейни издала полусмех, полувсхлип, но прежде чем она смогла ответить, до нас донесся суровый тон библиотекаря.

— Запрет на посещение библиотеки на месяц! — крикнула она, направляясь к нам через стеллажи. — И наказание для того, кто нарушает неприкосновенность библиотеки этой шумихой!

Я отпустила Лейни и оглянулась, чтобы увидеть, что толпа собравшихся студентов разбежалась.

Губы Лейни раздвинулись от ужаса. Запретить Сфинксу находиться в библиотеке было все равно, что запретить Вампиру пить кровь.

— Беги, — прошептала я, толкая ее в дальний конец прохода, подальше от приближающегося библиотекаря.

— Но…

— Просто иди, — настаивала я, снова толкнув ее, прежде чем запрыгнуть на стол.

Я откинула голову назад и начала петь «Wrecking Ball» Майли Сайрус во всю мощь своих легких.

Лейни долго смотрела на меня, а потом повернулась и побежала прочь.

Библиотекарь добралась до нашего прохода мгновение спустя, ее глаза вспыхнули чистым огнем, когда она указала на меня шишковатым пальцем.

— Задержание! Никакой библиотеки в течение месяца! — крикнула она, бросаясь ко мне.

— Извините, — ответила я, одарив ее дразнящей ухмылкой, прежде чем спрыгнуть со стола и выбежать из помещения.

Я могла бы просто убежать с Лейни, но библиотекарь не прекратила бы поиски виновного, поэтому мне пришлось взять вину на себя. Запрет на посещение библиотеки был неприятен, но я не могу позволить Лейни заплатить такую цену сразу после того, как она выяснила, что ее девушка превратилась в стайную шлюху. Чертова Таня.

Я выбралась наружу, на свет заходящего солнца, и продолжала идти, пока не дошла до старого колодца, который находился рядом с библиотекой Ригеля

Я присела на край колодца и сдула с глаз прядь сиреневых волос.

Мой Атлас пиликнул в сумке, и я достала его, чтобы прочитать сообщение.

Профессор Марс:

Ваше задержание назначено у меня на 20:30 в среду. Неявка может привести к исключению. Не опаздывайте.

Замечательно. Я застонала от одной мысли об этом. О задержаниях Марса ходила дурная слава, и я знала, что у него нет никаких шансов быть помягче со мной только потому, что я была в команде по питболу.

Мой Атлас пиликнул во второй раз, и я снова посмотрел на него, улыбаясь, так как на этот раз получила гораздо более привлекательное сообщение.

Райдер:

Кошмар только что ушла на ночь, хочешь пойти и испоганить ее комнату для консультаций?

Я как раз собирался ответить «да», когда звук моего имени заставил меня поднять глаза. Девушка, которую я не узнала, спешила ко мне с триумфальным взглядом в глазах.

— Я нашла тебя первой! — взволнованно сказала она.

— Почему ты искала меня? — спросила я в замешательстве.

— Я Эри… Минди. Леону нужно, чтобы ты встретилась с ним в зале Альтаир Холл. Он сказал, что ты должна идти, а также попросил передать, что время пришло.

— Что? — спросила я в замешательстве. Единственный раз, когда я была в зале Альтаир Холл, то смотрела этот ужасный фильм о наркотиках после того, как Синди Лу подставила меня.

— Это все, что я знаю. Но он также сказал, что если ты попытаешься сопротивляться, то все Минди должны собраться, чтобы убедиться, что ты попадешь туда, — она смотрела на меня так, словно пыталась решить, стоит ли ей набрасываться на меня, и я подавила стон.

— Ради любви к Луне, — пробормотала я, закатывая глаза. — Ладно.

Я встала и начала идти, одновременно отправив Райдеру быстрое сообщение о том, что Леон вызвал меня для чего-то важного и что я приму его предложение позже.

Я понятия не имела, о чем идет речь, но если Леон решил поручить это дело Минди, то не стоило и пытаться избежать этого. Кроме того, я должна была признать, что мне чертовски любопытно, не в последнюю очередь потому, что он устроил целую постановку, сказав, что сегодня вечером он будет в доме своих родителей, что явно было ложью.

Минди шла в ногу со мной, но я решила сделать ей поблажку и избавить ее от обязанностей сопровождающего, поэтому я поблагодарила ее, а затем сама отправилась в зал Альтаир.

Дверь была закрыта, когда я подошла, поэтому я осторожно постучала, но ответа не последовало.

Открыв дверь, я обнаружила, что пространство внутри заполнено тысячей крошечных вечных огней, развешанных по стенам. Это была довольно впечатляющая магия, а эффект был такой, что темная комната выглядела так, будто ее освещало море звезд.

Огромный экран проектора светился слабым серым светом, давая понять, что он включен, но я понятия не имела, что Леон собирается на нем показывать.

— Эй? — неуверенно позвала я, хотя с моим улучшенным зрением я могла видеть, что здесь никого нет.

В комнату перенесли огромный серый диван, который стоял перед первым рядом кресел и на нем были разбросаны одеяла. До меня донесся сладковатый запах попкорна, и, пройдя дальше в комнату, я заметила стол с дальней стороны от дивана, на котором стояло большое ведро с ним и кулер, полный пива.

— Лучше бы это было важно, Симба, или я сломаю тебе ноги за то, что ты тратишь мое время, — донесся до меня голос Райдера из коридора, и я обернулась, чтобы посмотреть на дверь, когда услышала ответ Леона.

— Так и есть. Вопрос жизни и смерти. И ты мне за это еще спасибо скажешь.

Райдер насмешливо фыркнул как раз перед тем, как Леон толкнул дверь.

Он широко улыбнулся, увидев меня, и вошел в комнату, практически подпрыгивая от возбуждения. Он был одет в джинсы и белую футболку, которая обтягивала его мускулистую фигуру, а гриву светлых волос он завязал в беспорядочный пучок.

Райдер остановился, когда шагнул в пространство, его глаза остановились на мне, когда он сложил руки. Он был одет в черную майку, которая демонстрировала его руки, и мое сердце пропустило удар, когда его взгляд с голодом скользнул по моему легкому летнему платью.

— Что случилось? — спросил Райдер, отводя взгляд от меня, чтобы окинуть взглядом комнату, которая была так явно подготовлена для свидания, что на ней вполне могла быть мигающая вывеска, объявляющая об этом.

— Я решил дать тебе то, о чем ты так долго умолял, Шрам, — поддразнил Леон. — Мы все будем смотреть «Короля Льва».

— Ради всего святого, — пробормотал Райдер, и я не смогла удержаться от улыбки.

— Да ладно, ты же знаешь, что любишь его. Никто не мог бы ссылаться на него так часто, как ты, не запомнив его, — поддразнил Леон, взяв пару бутылок пива.

Он бросил одну Райдеру, но тот не успел ее поймать, и бутылка отскочила от его груди, а затем упала на пол и покатилась дальше.

— Нет, — просто ответил Райдер и повернулся, чтобы уйти.

Лицо Леона поникло, и я бросилась вперед, встав на пути Райдера, прежде чем он успел куда-то уйти.

— Останься, — попросила я, протягивая руку, чтобы поймать его за ладонь.

— Зачем мне сидеть и смотреть гребаный детский мультик? — спросил Райдер, сверкнув глазами.

— Потому что Леон приложил столько усилий. Было бы невежливо уйти сейчас, — настоятельно попросила я, крепче сжимая его пальцы.

— Мне плевать на то, что я обижаю маленького львенка.

— Отними маленького, — сказал Леон сзади нас, но его тон был шутливым.

— Тебе не все равно, что ты обидишь меня? — спросила я, переплетая свои пальцы между пальцами Райдера.

— Нет, — ответил Райдер, но уголок его рта подергивался от удовольствия.

— Что, если я подслащу сделку? — предложила я, разворачивая его к себе и увлекая за собой.

— Как? — спросил он, его взгляд медленно скользил по мне.

Я улыбнулась, обхватив его, чтобы закрыть дверь, затем поднесла его руку к губам. Я поцеловала каждую из букв, обозначающих боль, на костяшках его пальцев, затем рассекла его большой палец своими клыками, втянула в рот и высосала кровь из раны.

Райдер наблюдал за мной с обещанием, пляшущим в его глазах, и я вытащила его большой палец изо рта, а затем облизнула губы.

— Останься, — настоятельно попросила я.

Когда я отпустила его руку, он переместил взгляд на Леона, он слабо нахмурился, но больше не делал попыток уйти.

— Просто признай, что ты никуда не пойдешь, и сядь на место, — приказал Леон.

Райдер вздохнул, словно не мог придумать ничего хуже, чем остаться с нами в этой комнате, но все равно позволил мне потянуть его к дивану.

Леон широко улыбнулся и направился в конец комнаты, чтобы запустить проектор, а Райдер замешкался перед диваном.

— Я все еще не понимаю смысла всего этого, — пробормотал он.

— Когда люди нравятся друг другу, они занимаются подобным дерьмом, — заметила я.

— Ну, я мог бы признаться, что мне нравишься ты. Но Лев — это совсем другое дело.

— У Льва исключительно хороший слух, — позвал Леон из глубины комнаты. — И если ты заботишься о нашей девочке так сильно, как должен, то ты должен хотеть сделать ее счастливой. А это значит стать Налой для моего Симбы.

— Нала выходит замуж за Симбу. Я не знаю, что за фантазии у тебя обо мне, но могу заверить тебя, что такой исход не в перспективе, — сказала Райдер.

— Я знал, что ты любишь этот фильм, — торжествующе воскликнул Леон. — Тебе понадобится салфетка, когда Муфаса умрет, или ты просто позволишь слезам свободно струиться?

Райдер низко зарычал и снова сделал шаг от дивана. Я шагнула к нему со злобной ухмылкой и толкнула его в грудь с помощью своих даров. Он с шипением упал обратно на диван, и я опустилась на его колени, чтобы удержать на месте.

— Оставайся, — настаивала я. — Веди себя хорошо.

Руки Райдера приземлились на мои бедра и переместились под подол моего платья. Я смотрела на него своим лучшим взглядом лани и практически чувствовала, как он уступает.

— Ради тебя, — наконец согласился он.

Я ухмыльнулась ему и переместилась с его коленей, чтобы опуститься на сиденье рядом, в то время как Леон двинулся к двери и установил на ней магический замок. Мгновение спустя он перепрыгнул через спинку дивана и опустился по другую сторону от меня, обняв меня за плечи, когда начался фильм.

Райдер наблюдал за мной и Леоном, сузив глаза, и я скользнула рукой по его бедру, достаточно высоко, чтобы заставить его сдвинуться со своего места.

Леон разрядил напряжение, запев вступительную песню во всю мощь своих легких, перепутав большинство слов, а припев прокричал так громко, что мы не могли слышать фильм.

Я рассмеялась, прижавшись к нему, и зажала ему рот рукой, чтобы он замолк, но он только громче запел, отбиваясь от меня.

Я пыталась прижать его к себе, а он рычал на меня так, что у меня мурашки бежали по позвоночнику, прежде чем поймал меня за талию и бросил на колени Райдеру.

— Плохой, маленький монстр, — отругал Леон. — Ты можешь сидеть в скучном углу, пока не будешь готова петь вместе со мной.

Я фыркнула от смеха и посмотрела на Райдера, когда его руки скользнули вокруг моей талии и притянули меня ближе.

— По крайней мере, в скучном углу мы можем слышать, что происходит на экране, — ответил он, не отрывая взгляда от экрана.

Леон усмехнулся. — Я знал, что тебе это нравится. Я вижу тебя, Райдер. И я не думаю, что ты настолько чистый лист, каким ты хочешь казаться.

— Что это значит? — пробормотал Райдер.

— Что под этим мачо-бредом скрывается душа.

— Я именно тот, кем ты всегда меня считал, — прорычал Райдер.

— Но это не все, чем ты являешься, не так ли? — спросил Леон, ухмыляясь, потягивая свое пиво.

Райдер зарычал, но прежде чем он успел дать какой-то полу-отказ, я потянулась к его щеке, заставив его посмотреть на меня.

— Нет. Он гораздо больше, чем это, — согласилась я, не отрывая взгляда от Райдера.

Напряжение в его теле ослабло, когда он снова посмотрел на меня. Его взгляд на мгновение перескочил на Леона, как будто он был удивлен, что я сказала это и при нем тоже, но я никогда не скрывала от них, как сильно я забочусь о любом из моих Королей. Если они хотели знать, им нужно было лишь спросить.

— Как скажешь, — пробормотал Райдер, его пальцы скользили по моему боку, пока снова не достигли подола юбки. Он оставил их там, его прохладная кожа вызвала мурашки на моей, когда я переместилась, чтобы удобнее устроиться у него на коленях.

Леон протянул руку, чтобы взять еще несколько бутылок пива из холодильника, передал одну мне, а затем предложил Райдеру тоже.

— Мне нет смысла пить алкоголь, — сказал Райдер, покачав головой. — Это все равно не может повлиять на меня.

— Почему? — спросил Леон, подняв бровь, когда снимал крышку со своей бутылки и поменял ее местами с моей, чтобы он мог открыть и другую.

— Потому что Василиски невосприимчивы к яду, — резко сказал Райдер.

— Но это же просто орденский дар, верно? — подтолкнул Леон. — Почему бы тебе просто не отключить это дерьмо и не выпить с нами? Тебе может быть даже весело, если ты позволишь себе это.

— Выключить? — спросил Райдер, звуча так, словно Леон только что предложил ему надеть пачку и сделать пируэт.

— Да. Знаешь, когда я выключаю свою Харизму, и Минди становятся гораздо менее одержимыми мной…

Райдер бросил на него плоский взгляд.

— Или как Элис не стреляет по всему зданию со сверхскоростью круглосуточно…

— Ты хочешь, чтобы я отключил свои дары, чтобы я смог напиться с тобой? — спросил Райдер.

— Ты когда-нибудь делал это раньше? — спросила я, ухмыляясь уголком рта.

— Нет. С чего бы?

— Ради забавы, Райдер! — воскликнула я. — Да ладно. Что плохого может случиться? Если тебе это не понравится, ты можешь просто включить свои дары и сжечь алкоголь в мгновение ока, как будто ты никогда и не пробовал.

Он посмотрел на меня ровным взглядом, что означало очевидный отказ, и я надулась, переместившись на коленях, прижавшись к нему бедрами так, что почувствовала, как подо мной набухает выпуклость в его брюках.

— Ладно, тогда не играй с нами, — сказала я, пожав плечами и отхлебнув свой напиток.

Райдер резко вздохнул и протянул руку, чтобы забрать у меня бутылку, но я не отпустила ее. Я подняла свою бутылку и прижала горлышко к его губам.

— Ты уверен? — спросила я, не желая заставлять его делать то, против чего он был категорически настроен, но я знала, как вести себя с Райдером. Он настолько зациклился на своей скучной рутине, что даже не думал менять ее, пока его не искушали.

Он застыл на мгновение, закатив глаза и раздвинув губы, позволяя мне влить пиво ему в рот, прежде чем он начал глотать.

Леон рассмеялся, передавая мне вторую бутылку, когда Райдер допил первую, и я тоже прижала ее к его губам. Он прижимался ко мне все крепче, пока пил, его пальцы зацепились за подол моей юбки и заставили мой пульс участиться.

Когда он выпил две бутылки, он протянул руку, чтобы взять третью у Леона, и переместил меня обратно с его колен на место между ними.

Они оба были такими большими, что я оказалась зажата между ними, их бедра прижимались прямо к моим. Леон снова обнял меня за плечи, а рука Райдера легла на мою ногу.

Мы молча смотрели фильм, и я не могла удержаться от того, чтобы не бросить на Райдера косой взгляд из-под ресниц, чтобы посмотреть, реагирует ли он на фильм. Он, конечно, не начал петь вместе с Леоном, но я была чертовски уверена, что время от времени замечала намек на улыбку.

К тому времени, когда появились Тимон и Пумба, Райдер выглядел почти расслабленным, чему, как я догадывалась, не помешали пустые пивные бутылки, собравшиеся у его ног.

Выпив еще больше, Леон начал перебирать пряди моих волос. Я потянулась вверх, чтобы убрать свободную прядь его светлой гривы за ухо, и он глубоко мурлыкнул, когда мои пальцы задержались в его волосах.

Он поймал мой подбородок свободной рукой, наклонил мой рот вверх, чтобы встретить его, и впился жарким поцелуем в мои губы. Его щетина коснулась моей челюсти, посылая мурашки по позвоночнику, и я вздохнула, когда его язык коснулся моего.

Я прильнула к нему на долгий миг, затем снова отстранилась, чувствуя, как Райдер напрягся рядом со мной.

— Так вот что это такое? — Райдер спросил у Леона мрачным тоном. — Ты просто хочешь, чтобы я был здесь и наблюдал, как ты предъявляешь свои права?

— Нет, — ответил Леон с легкой улыбкой. — Я только хочу, чтобы Элис была счастлива. И похоже, что для этого ей нужно, чтобы ты стал частью ее жизни, поэтому я открыт для этого. Если она тебе небезразлична, то ты тоже должен быть таким.

Райдер прошипел, его взгляд сузился.

— Если наблюдение за нами вместе тебя не возбуждает, то почему бы тебе самому не заняться с ней чем-нибудь? — предложил Леон, откинувшись на стуле и снова отхлебнув пива.

— Я не могу, — прорычал Райдер. — Я заключил сделку с Инферно.

— Пфф, — Леон отмахнулся от него. — Если Данте находит способы обходить эти правила, то я уверен, что и ты тоже.

Взгляд Райдера скользнул с Леона на меня, и он сделал продолжительный глоток из своей бутылки.

— Тебе не нужно делать ничего того, что тебе неприятно, — сказала я, взяв его руку в свою и проведя пальцами по слову похоть на его костяшках.

Райдер переместился на своем месте и убрал свою руку от моей, а затем наклонился, чтобы отставить пиво в сторону. Когда он снова сел прямо, его рука легла на мое колено, и он начал проводить ею по моей внутренней стороне бедра.

Мурашки пробежали по коже от его пальцев, и я резко вдохнула, откинувшись на спинку дивана, ожидая, пока он поднимется дальше по ноге.

Мое сердце заколотилось, когда его рука скользнула под мою юбку, и моя спина выгнулась дугой на подушках позади меня.

Мои бедра все еще были зажаты между их бедрами, прижаты друг к другу, так что продвижение Райдера было остановлено, а я осталась задыхающейся и мечтающей.

— Ты хочешь еще, маленький монстр? — промурлыкал Леон мне на ухо, и я перевела взгляд с Райдера на него, впиваясь глазами в его золотые глубины.

Леон ухмыльнулся мне, потянулся, чтобы поймать мое колено и потянул мою ногу на свою, раздвигая мои бедра, чтобы Райдер мог продолжать.

— Смотри на меня, детка, — прорычал Райдер, и я повернула голову, чтобы снова посмотреть на него, когда его пальцы скользнули по кружеву моих трусиков.

Я задохнулась, когда его большой палец нащупал идеальную точку на вершине моих бедер и начал медленно кружить. Я прерывисто дышала от того, как грубый материал моих трусиков натирал меня самым восхитительным образом.

— Черт, — прошептала я, откинув голову назад на диван, и приподняв бедра навстречу его движениям.

Пальцы Леона снова запутались в моих волосах, и он заурчал громче, наблюдая за тем, как я задыхаюсь под рукой Райдера.

Райдер наклонился вперед и провел кончиком языка прямо по боковой поверхности моей шеи так, что его пирсинг коснулся моей кожи, и я не могла не представить, как чертовски приятно это будет ощущаться на других частях моего тела.

— Посмотри на себя, маленький монстр, — прорычал Леон, протягивая руку, чтобы поймать подол моего платья в свой захват и поднять его вверх, пока оно не соскользнуло с моей головы, оставив меня в белом нижнем белье перед ними. — Ты — гребаное совершенство.

— Так и есть, — согласился Райдер. — Мой маленький падший ангел, — его язык провел линию вдоль моих ребер, прослеживая мою татуировку и слова, которые были там, запечатленные на моей коже навсегда в память о моем брате.

Даже ангелы падают…

И если я собиралась пасть, то лучших мужчин для того, чтобы поймать меня, чем они двое, я не могла придумать.

Райдер сменил ритм движения пальцев по моим трусикам, и я застонала от жажды большего, толкаясь в его движениях, насаживаясь на его руку.

— Еще, — задыхалась я, и Райдер шипел, продолжая подталкивать меня к краю.

— Укуси меня, — предложил он, наклоняясь так, что я могла видеть только его мускулистую фигуру.

Мои клыки вырвались, и я рванулась к нему, впиваясь зубами в его плечо со стоном потребности, когда я начала распадаться на части.

Рука Леона опустилась на мое бедро, тепло его кожи настолько отличалось от холодной крови Райдера, что мои нервные окончания затрепетали. Он опустил руку ниже, под руку Райдера, а затем сдвинул в сторону мои трусики и ввел два пальца в меня.

Я вскрикнула, когда он начал вводить и выводить их, находя идеальный ритм с движениями Райдера по моим трусикам.

Я опустила руку на бицепс Леона, впиваясь ногтями в кожу, а другой прижалась к шее Райдера, продолжая питаться от него.

Леон бормотал мое имя, а Райдер голодно рычал, и они оба довели меня до кульминации так быстро, что я едва могла перевести дыхание.

Я кончила так сильно, что отпрянула назад, мои клыки соскочили с шеи Райдера, когда я выгнулась дугой и закричала. Они направляли мое тело, пока мои ногти впивались в них достаточно сильно, чтобы пустить кровь обоим, и Райдер стонал от желания, питаясь болью.

— Святое дерьмо, Район, — пробормотала я, смешивая их имена вместе в своем блаженстве.

Леон мрачно рассмеялся, и опустился на свое место, вытаскивая из меня свои пальцы.

Райдер протянул руку, чтобы вытереть бисеринку его крови с уголка моего рта, а затем просунул большой палец между моими губами, чтобы я могла пососать его.

Я долго смотрела на него, пока мое сердце сбивалось с ритма, а уголок его рта подергивался, прежде чем он тоже опустился на свое место.

— Чертово совершенство, — прорычал он мне на ухо, повторяя слова Леона и вызывая румянец на моих щеках.

Я нашла свое платье на полу и натянула его, прежде чем снова устроиться между ними. Леон схватил попкорн и продолжал предлагать его, пока Райдер, наконец, не сдался и не схватил горсть, чтобы заткнуть его.

Никто из нас ничего не сказал о том, что они только что сделали, но было ощущение, что мы пересекли какую-то черту, разрушили какой-то барьер, и, поскольку мое тело покалывало от удовлетворения, я не могла не возбудиться от этой мысли.

Остаток фильма мы смотрели молча, но это ощущение было совсем не похоже на то напряжение, которое было между нами раньше. И когда Леон пел под титры, Райдер даже не жаловался.

***

Я лежала в постели, мои мысли кружили снова и снова, пока я боролась за сон, и в конце концов я решила, что проиграла. Солнце только начало пробиваться сквозь окно, а я всю ночь ворочалась и ворочалась. Мне было неприятно чувствовать, что я снова в ссоре с Габриэлем, особенно так скоро после того, как казалось, что у нас все налаживается. Почему он не может просто принять меня такой, какая я есть, как другие? Даже Райдер пытается…

Я встала, задыхаясь от разочарования. Габриэля не было в его постели, что означало, что он в своей угрюмой палатке на крыше. Снова.

На мне были шорты и майка, в которых я спала, но я не видела смысла одеваться, поэтому просто провела щеткой по своим коротким волосам и выпрыгнула в окно.

Я взлетела по пожарной лестнице и помчалась прямо по крыше к палатке Габриэля.

Я остановилась, обнаружив его спящим в гнезде из одеял, которое занимало большую часть палатки, не зная, стоит ли его будить.

Солнце взошло над горизонтом и пролилось на его обнаженную грудь, купая его покрытую татуировками кожу в золотом свете, и я не могла не залюбоваться его совершенством. Он действительно был похож на падшего ангела, даже без крыльев.

Его брови сжались, и он что-то пробормотал во сне, сжимая кулак.

— Подожди, — шипел он. — Пожалуйста, не оставляй меня…

Мое сердце неровно заколотилось, когда кошмар охватил его, и я опустилась, взяв его руку в свою.

— Габриэль? — я вздохнула, проводя пальцами по его челюсти, пытаясь успокоить его. — Я здесь, все хорошо. Это не реально…

Габриэль проснулся со вздохом, его хватка сжалась на моей руке. На мгновение его взгляд стал диким, прежде чем остановиться на мне.

Он инстинктивно притянул меня ближе, и я упала на него, когда его губы захватили мои, и он поцеловал меня с отчаянной настойчивостью, которой я не могла сопротивляться.

Он застонал от потребности, его руки переместились по моему телу, когда он пытался стянуть с меня пижаму, и я отпрянула назад с полусмехом, схватив его запястье.

— Я думала, ты злишься на меня? — спросила я.

Габриэль нахмурился, словно понятия не имел, о чем я говорю, затем вздохнул, вспоминая, его руки все еще прижимались к моей коже.

— Я больше не хочу с тобой спорить, Элис, — сказал он низким голосом.

— Тогда не надо, — ответила я. — Просто прими меня такой, какая я есть, и то, в чем я нуждаюсь, и тогда мы сможем просто продолжить… — я провела кончиками пальцев по его груди, и он застонал, откинув голову на подушку.

— В ком ты нуждаешься, ты имеешь в виду, — пробормотал он, и тон его голоса дал мне понять, что он все еще не принял этого.

Я вздохнула, замедляя свои движения, глядя на него сверху вниз. — Значит, мы снова спорим?

— Нет, — твердо ответил он. — Мы просто… не спорим.

Мои губы подергивались от удовольствия, и я наклонила голову к нему. — И что же происходит?

— По сути, мы оба знаем, что у нас есть разногласия, но я не хочу ссориться из-за этого. И я знаю, что если я сейчас попытаюсь надавить на тебя в вопросе о других, ты только оттолкнешь меня. Так что мы можем просто… не делать этого, — он с надеждой посмотрел на меня, и я кивнула, принимая его условия.

— Хорошо, — согласилась я, прижавшись лбом к его лбу. — Но что это значит для нас?

Габриэль вздохнул, словно потерпел поражение, и обхватил меня за талию, перевернув меня так, что я легла на спину под ним, а его крылья вырвались из позвоночника. Он широко расправил их, и лучи восходящего солнца разлились по его черным перьям, наполняя запасы энергии и купая его в оранжевом свете, отчего он выглядел как никогда по-ангельски.

— Я никуда не уйду, — серьезно сказал он. — Я буду прямо здесь, ожидая, пока ты не решишь, что хочешь меня.

— Я хочу тебя, — решительно ответила я, приподнимаясь, чтобы снова поцеловать его и показать, насколько сильно.

Габриэль на мгновение поддался, а затем отстранился со стоном разочарования, который сказал мне, как сильно он хотел перестать сдерживаться. — Я знаю, что хочешь. Но я хочу тебя всю. Всю до последней частички. Я хочу быть твоим и чтобы ты была моей. Полностью моей.

— Но…

— Я не прошу тебя ничего делать сейчас. Я вижу, что в данный момент тебе нужны другие, но наша судьба была предрешена звездами. Все знают, что Элизианская Пара проходит испытания, прежде чем им дается их Божественный Момент, и я не потерплю неудачу в этом. Нам суждено быть вместе, мой маленький ангел. И я буду ждать, пока судьба не распорядится так.

Я медленно выдохнула и потянулась вверх, чтобы кончиками пальцев прочертить линии его сильных черт лица.

— Хорошо, — согласилась я. Не потому, что у меня было намерение когда-либо согласиться принадлежать только ему, но потому, что это был его выбор. — Я тоже могу подождать. Если нам суждено быть вместе, тогда ты поймешь, кто я, даже те части, которые, как тебе кажется, тебе не нравятся. А когда ты будешь готов принять тот факт, что я буду продолжать встречаться с другими, я буду ждать.

Губы Габриэля подергивались от удовольствия. — Ну, по крайней мере, мы согласились, что хотим друг друга.

— Я хотела тебя с первого момента, как только увидела, — призналась я.

Габриэль широко улыбнулся на это и переместился, чтобы лечь рядом со мной, убрав свои крылья, зарывшись в одеяла.

— Это та часть, где ты сбегаешь? — поддразнил он.

— Обычно это та часть, где ты начинаешь вести себя как осел, — поддразнила я в ответ.

— Как насчет того, чтобы остаться на этот раз? — спросил он, в его глазах мелькнула ранимость, словно он подумал, что я могу не захотеть.

— Хорошо, — я придвинулась ближе к нему и положила голову ему на грудь, проводя кончиками пальцев по татуировкам на его бронзовой коже. Как всегда, я задержалась на символе Весов. — Ну, если мы не собираемся заниматься сексом, то почему бы нам не поработать над тем, чтобы узнать друг друга получше?

— Что ты хочешь знать?

— Ты сказал, что все твои татуировки имеют значение. Расскажешь мне о них? — мои пальцы переместились, чтобы обвести пару пламенных Фениксов, которые летали вместе с Гарпией над его бедром.

— У меня более сотни татуировок, — ответил он со смехом. — И каждая из них появилась вместе с видениями, которые имели огромное значение, но в то же время были окутаны тайной. Я до сих пор не могу понять, что большинство из них означает.

— Так расскажи мне о них, — подтолкнула я. — И, может быть, мы сможем разобраться в этом вместе.

Габриэль колебался, перебирая пальцами мои волосы, а я ждала, готов ли он довериться мне в этом. Он всю жизнь прятался и не подпускал к себе людей, никому не позволял увидеть себя настоящего, и я не была уверена, готов ли он впустить меня.

— Хорошо, — сказал он в конце концов, поцеловав меня в макушку и заставив все мое тело гудеть от удовольствия при мысли о том, что он доверяет мне. — Думаю, мы могли бы начать с тех Фениксов. У меня были сотни видений о них.

Я улыбнулась, когда он начал рассказывать мне обо всем, что он видел, о чем догадывался или не мог понять, и я принимала все это с жаром в сердце.

Может, он и не был готов принять меня, но если он хоть на мгновение подумал, что я забочусь о нем меньше, чем о других, то он ошибался. Мое сердце начинало биться сильнее потому только потому, что я была рядом с ним, и тот факт, что он раскрывал мне свои секреты, значил больше, чем я могла выразить словами.

Он думал, что ему придется ждать, пока я стану его, но он ошибался. Я уже принадлежала ему сердцем и душой, и я собиралась ждать здесь, пока он не поймет этого.

19. Данте

— Он не сможет попасть в школу, мама, — в тысячный раз повторял я, лежа на своей койке с болтающейся вокруг нее простыней и установленным глушащим пузырем.

— Этот pezzo di merda (п.п. кусок дерьма) может все. Не надо его недооценивать, — твердо сказала мама.

Последний час мы пережевывали Феликса. Он убил мою троюродную сестру, Лилетту, прошлой ночью. Ее нашли лицом в грязи у ворот моего семейного дома. На дом были наложены все магические защиты, плюс я платил десяти дополнительным охранникам, чтобы они постоянно патрулировали территорию. Но мама больше беспокоилась о том, что Феликс зайдет в Академию Авроры и выпотрошит меня, нежели о себе.

— Мама, он не собирается нападать на меня здесь. ФБР должны будут заниматься смертями на территории школы. Он не захочет головной боли.

— Хорошо, Dolce Drago, — вздохнула она. — Я просто беспокоюсь о тебе. Если с тобой что-нибудь случится…

— Ничего не случится, — твердо прорычал я. — Все в нашем Клане охотятся за ним. Мы поймаем его, мама. Потерпи еще немного.

— Che le stelle ti proteggano, — сказала она, фыркнув.

— Пусть звезды защитят и тебя, мама, — я со вздохом бросил трубку и обнаружил, что на экране моего атласа меня ждет мой гороскоп.

Доброе утро, Близнецы.

Звезды рассказали о вашем дне!

Когда над вами нависает темная тень, трудно увидеть свет. Поэтому, возможно, сейчас самое время искать хорошее во всем плохом, а плохое — во всем хорошем. Когда на вас обрушится буря, вам придется обратиться к притяжению Солнца в вашей карте, чтобы иметь силы увидеть лучи за облаками. Если вам удастся это сделать, вас ждет спасение.

Я размышлял над этим некоторое время, собирая все по кусочкам, и проводя большим пальцем вверх и вниз по медальону. В гороскопах всегда были скрыты подсказки, и я знал, что неплохо было бы прислушаться к их советам, но сейчас я был слишком зол, чтобы прийти к каким-то четким выводам.

Я бросил попытки найти в этом, хоть какой-то смысл, распустил безмолвный пузырь и отбросил простыню в сторону. Была суббота, и, похоже, все уже покинули комнату.

Я подошел к окну и распахнул его настежь, когда в моей крови забурлила бешеная энергия. В последнее время я менялся чаще, чем обычно, но существовало только два известных мне способа снять напряжение в моем теле. И поскольку в ближайшее время я не собирался трахаться, полет был моим единственным вариантом.

— Ты в порядке? — голос Элис испугал меня, и я обернулся, заметив ее на койке. Она была такой тихой, что я даже не подумал проверить, здесь ли она.

— Sto bene, — пробормотал я, открывая окно. — Я в порядке, — перевел я.

— Твой тон говорит о том, что ты не в порядке, — заметила она, перекидывая свои голые ноги через край койки, садясь. На ней были джинсовые шорты и белая майка с надписью «Фатальное Влечение», нацарапанная розовым шрифтом.

— Это Феликс, — прорычал я, и она спрыгнула с кровати и, нахмурившись, направилась ко мне.

— Что-то случилось?

Я покачал головой, затем поймал ее за талию и притянул к себе, чтобы обнять. Я привык, чтобы моя стая окружала меня для поддержки, но нет ничего лучше, чем принять это от нее. Волки выбирали себе партнеров по уровню силы, вечно ища равного себе во всех отношениях. Найдя его, они больше не полагались на эмоциональную поддержку остальной стаи. Их партнер давал именно то, что им было нужно. И хотя я был Драконом, мои мать и отец были чистокровными Волками, и их природа все еще текла в моей крови.

Я говорил Элис, что люблю ее, потому что любил. Мама учила меня «non mentire mai con il tuo cuore». Никогда не лги своему сердцу. Мои эмоции не делали меня менее Альфой или менее мужчиной. И для меня не имело значения, чувствовала ли Элис то же самое. Я любил ее, и я собирался продолжать любить ее до тех пор, пока мое сердце считает это нужным. Вот и все.

— Полетели со мной, amore mio, — промурлыкал я, касаясь ртом ее уха.

Ее пальцы скользнули вниз к моей талии, и она спустила мои треники ниже на бедра, вызвав ухмылку на моих губах. — Хорошо, но тебе лучше не испортить их при трансформации. Они мои любимые.

Я посмотрел вниз на серые штаны с символом Дракона на бедре. В них не было ничего особенного, поэтому я нахмурил брови, убирая прядь ее волос за ухо. — Вот как, а? И почему же, carina?

— Потому что… именно они были на тебе в первый день нашего знакомства.

— Dalle stelle, Элис. Лучший день в моей жизни, — я стянул их вместе с боксерами, и она ухмыльнулась, проведя пальцем от центра моей груди до подбородка, продолжая смотреть вниз.

— Что ты делаешь? — поддразнил я.

— Любуюсь видом, — засмеялась она, развернула меня и вскочила на спину. — Полетели на луну, Drago!

Я взобрался на подоконник и широко распахнул окно. — Держись крепче, маленькая Вампирша.

Я прыгнул вперед и выпустил своего Дракона, мои огромные морские крылья вырвались по обе стороны от меня и сверкнули в лучах полуденного солнца.

Элис возбужденно смеялась, цепляясь за шипы на моей шее, а я резко развернулся в направлении озера. Электричество потрескивало на моей коже, а она задыхалась. Я бы не причинил ей боли, но дал достаточно, чтобы ее сердце бешено заколотилось.

Мне не потребовалось много времени, чтобы взмыть над кампусом и низко пронестись над озером Темпест. Затем я облетел его по огромному кругу, глядя на наше отражение внизу. Элис облокотилась на мой бок, ухмыляясь мне в отражение, и озорной смех прорвался во мне, когда я окунул голову в озеро, а затем откинул назад, чтобы обрызгать ее водой.

— Данте! — засмеялась она, крепче прижимаясь ко мне, пока я мчался по поверхности на большой скорости.

Я приземлился рядом с лодочным домиком, двигаясь под ветвями огромной ивы, склонившейся над крышей. Элис спрыгнула вниз, а я снова перешел в форму фейри, сорвав с земли цветок и поднявшись на ноги. Я держал крошечную маргаритку перед своим членом, и она захихикала.

— Это ничего не прикрывает!

— Мне нужна помощь, чтобы сделать большую цепочку из маргариток, чтобы прикрыть все, — поддразнил я, и она разразилась смехом, прежде чем убежать в лодочный домик.

Мои проблемы были давно забыты, когда я последовал за ней внутрь и взял пару тренировочных штанов из тайника, который я там держал.

Я поднял голову, чтобы посмотреть, наблюдает ли она за мной, и был разочарован, обнаружив, что она смотрит на свой Атлас.

— Там есть что-то более интересное, чем я? — поддразнил я, и она с улыбкой подняла голову.

— Это просто старый босс моей мамы проверяет, как я, — сказала она.

— Ты имеешь в виду ту женщину, которая хотела, чтобы ты работала на нее стриптизершей? — я зарычал, мое настроение резко изменилось, когда в воздухе зазвенели струйки электричества.

Она вздохнула, убирая свой Атлас. — Я знаю, что это не идеально, но Сэл была рядом со мной. Она — все, что у меня осталось.

— У тебя есть я, — твердо сказал я, подходя ближе.

Ее рот дернулся в уголке, и она кивнула. — Я знаю. Я имела ввиду, что Сэл — это все, что у меня осталось от прежней жизни. Мама не разговаривает со мной, а мой брат умер, так что…

Мое сердце сжалось в груди, и хотя я ни капли не доверял этой женщине, я не смог найти в себе силы доказывать свою точку зрения дальше.

— Хорошо, amore mio, — мягко сказал я.

Элис опустилась на край дорожки, сняла туфли и погрузила ноги в воду. Я пересел рядом с ней, наблюдая, как солнечный свет танцует в ее волосах, переливаясь сквозь ивовые ветви за входом.

— Sei così fottutamente bello, Элис, — прошептал я, и она повернулась ко мне с любопытством в глазах.

— Что это значит?

Улыбка коснулась моих губ, и я наклонился ближе, чтобы провести большим пальцем по ее щеке. — Я сказал, что ты чертовски красива.

Ее губы разошлись, и мой взгляд тут же упал на них, голод поднялся во мне так остро, что я почти забыл обо всем, лишь бы украсть поцелуй, о котором мечтал тысячу раз. Всего несколько дней назад она прижималась своим ртом к моему здесь, но меня бесило, что я не мог поцеловать ее по-настоящему. Я мог бы заставить ее стонать от одного лишь вкуса моего языка, и она никогда бы не захотела останавливаться.

Она перехватила мой взгляд, опустила голову и посмотрела вниз на воду, ее сиреневые волосы упали вперед и скрыли ее лицо.

— Застеснялась, bella? — передразнил я.

— Скорее, возбудилась, — легкомысленно ответила она, и мои брови поднялись.

— Что бы ты хотела, чтобы я сделал, если бы мог дать тебе это? — спросил я, придвигаясь ближе, так чтобы мое плечо касалось ее плеча.

Она откинула волосы назад и посмотрела на меня с лукавым блеском в глазах. Она наклонилась близко к моему уху, подняв руку, чтобы слегка провести ногтями по моей шее. Я дрожал от ее прикосновений, когда она ласкала мой пульс, словно он звал ее. Ее рот прижался к моему уху, и она издала мягкий вздох, от которого я сразу же напрягся.

— Я бы заставила тебя вернуться в твою Драконью форму, а потом смазала бы себя маслом и скользила бы обнаженной по твоей чешуе. Мне очень нравится член Дракона…

Я удивленно вскинул бровь и повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Ну, наверное… наверное, мы могли бы попробовать…

— Ха, твое лицо! — она ударила меня по спине, затем вскочила на ноги и прыгнула в гребную лодку, которая покачивалась на воде. — Не могу поверить, что ты купился на это. Я не Синди Пу.

Я рассмеялся, поднимаясь на ноги и оценивая расстояние, отделяющее меня от нее. — Теперь у тебя проблемы, carina. Никто не держит меня за дурака.

— Кроме меня, — сказала она с дерзкой ухмылкой. — Если только ты не сможешь поймать меня и преподать мне урок.

— Никакой Вампирской скорости, — предупредил я, понизив голос на октаву.

Ее глаза сверкнули азартом, когда она кивнула, а затем перепрыгнула на соседнюю лодку. Я прыгнул вперед, приземлившись в ту, которую она покинула, и она дико раскачалась под моими ногами.

— Неужели ты позволил бы мне оторваться на тебе в форме Дракона? — насмехалась Элис, прыгая на причал в центре эллинга.

— Конечно, нет, — защищаясь, ответил я, ныряя в соседнюю лодку и подтягиваясь на деревянные доски позади нее.

Элис, пританцовывая, побежала к лестнице, ведущей на платформу над нами. Я помчался за ней, когда ее смех разнесся по пространству, твердо намереваясь не дать ей сбежать.

— Похоже, ты бы так и сделал, — пропела она, запрыгивая на лестницу.

Я прыгнул за ней с рыком возбуждения и поймал ее за талию, стаскивая со второй перекладины. Я бросил ее на пол и усмехнулся, когда она поднялась на колени. — Ты хорошо выглядишь внизу, bella.

Она вцепилась в мои ноги с соблазнительным выражением, и мои глаза зажмурились. Она обхватила заднюю часть моих бедер, а затем использовала свою Вампирскую силу, чтобы сбросить меня с ног. Я застонал, когда моя спина врезалась в твердое дерево, а она прыгнула на меня сверху, опираясь на мои бедра и ухмыляясь. — Здесь я выгляжу еще лучше.

Я обхватил ее за талию, повалил на пол и перекатился так, что придавил ее к себе, прижимаясь твердой поверхностью своей груди. Она тяжело дышала, отбрасывая назад прядь волос, упавшую мне на глаза. Мое возбуждение прорвалось между нами, и она впилась в меня взглядом, который говорил, что она хочет меня. Но было ли это только сейчас, или это было всегда и навсегда? Потому что я точно знал, как на долго я хочу ее. Мне оставалось только надеяться, что Райдер потеряет интерес и освободит меня от этой сделки. Но если я был знаком с этой змеей так, как мне представлялось, то он будет упрямо держаться за нее до конца времен, даже если это будет просто назло мне.

Я зашипел от боли, когда что-то дернуло глубоко в груди, и сквозь зубы втянул воздух, почувствовав, как кто-то нарушил клятву доверия, которую мне принесли. Меня предали, и понадобилась еще секунда, чтобы понять, кто это был. Мой второй командир, моя бета, его дочь, Табита.

— Черт! — задыхался я.

Элис внезапно повернула голову в сторону выхода и нахмурилась, давая понять, что она что-то услышала.

— Данте! — закричала она, заставляя меня снова перекатиться и упав на меня, когда я ударился спиной об пол. Она выругалась от боли, и паника защемила мое сердце. Я откинул ее волосы с шеи и нашел торчащий дротик с красным пером на конце. Я вырвал его из ее кожи, и по горлу потекла струйка крови вместе с черноватым веществом, которое могло быть только ядом.

— Элис! — крикнул я.

Я перекатился на бок и опустил ее на землю, когда она застонала. Я повернулся к выходу, выставив воздушный щит за секунду до того, как с ним столкнулся еще один дротик. Мой взгляд столкнулся со взглядом Табиты, и из моего горла вырвалось рычание.

— Я приду за тобой! — прорычал я, мой Дракон пылал на краях моей плоти.

Элис снова застонала, и ее голова прильнула к моей груди. Я прикоснулся к ее щеке, и ее глаза встретились с моими. Она произнесла слова, которые я не смог расслышать.

— Блядь, нет. — Меня охватил ужас, когда ее глаза закрылись, и она обмякла в моих руках.

Я вскочил на ноги, прижал ее к себе, пытаясь понять, что, черт возьми, делать. Профессор Титан мог бы помочь ей, если бы знал, что это за яд. Но я не знал, где он, и кто знал, сколько времени у нее есть, прежде чем она поддастся тому, чем бы это ни было? Часы, минуты, секунды?

Мой пульс бился о барабанные перепонки, и из легких вырвался неровный вздох, когда я понял, что мне нужно делать. Я выбежал из лодочной станции, засунув дротик в карман Элис и обыскивая окрестности в поисках любых признаков Табиты.

— Ты мертва! — крикнул я в сторону деревьев. — Беги так далеко и так быстро, как только можешь, Табита! A morte e ritorno — но после смерти ты не вернешься!

Я положил Элис на траву и дернулся в сторону, моя кожа разошлась в стороны, чтобы выпустить Дракона внутри меня. Я осторожно поднял Элис когтями и взлетел в небо со всемогущим ревом. Молния взвилась в небеса, а затем обрушилась на землю, расколов ее огромным взрывом грязи.

Я летел через кампус, мчась к общежитию Вега и молился, чтобы звезды были на моей стороне. И что фейри, который был мне нужен, будет в своей комнате.

Я приземлился рядом с общежитием, положил Элис на землю и вернулся в свою форму фейри. Подхватив ее на руки, я подбежал к окну Райдера и ударил по нему кулаком. Я никак не мог войти в Лунный коридор, чтобы меня не остановили, так что это был мой единственный шанс.

— Райдер! — потребовал я, и штора взметнулась вверх. Я встретился взглядом со своим врагом, и его лицо исказилось в усмешке за секунду до того, как он заметил Элис в моих руках. — Мне нужна твоя помощь.

Он распахнул окно, выхватив ее у меня, и я влез следом за ней.

— Какого черта ты с ней сделал?! — потребовал Райдер, в его голосе сквозил страх.

— Я, блядь, не трогал ее, — я рванулся вперед, выхватывая дротик из ее кармана и держа его у него под носом. — Она отравлена, — я уставился на него, пока он укладывал Элис на пол, стоя на коленях над ней. — Помоги ей, — прохрипел я.

Райдер не ответил, но взял ее руку и поднес запястье к своему рту.

Открыв рот, он обнажил отточенные змеиные зубы, а затем вонзил их в ее плоть, высвобождая противоядие, которое жило в нем. Он мог исцелить от любого яда, это был один из даров его Ордена. Я постарался узнать все возможное о Василисках, чтобы всегда быть готовым к встрече с ним. Я только надеялся, что еще не слишком поздно.

Райдер схватил ее за другую руку, вгрызаясь в запястье, и я с дискомфортом наблюдал за следами проколов, которые он оставил на ее второй руке. — Лучше бы это, блядь, сработало, — прорычал я.

— Сработает, — прошипел Райдер, затем раздвинул ее ноги пошире и наклонился, чтобы вгрызться в мягкую плоть бедра. Я понял, что он перекусывает все основные артерии тела, и мое сердце стало замедляться, когда она издала тихий стон.

— Все хорошо, я здесь, carina, — сказал я.

Райдер навалился на нее, впиваясь зубами в шею, и ее брови сжались от боли.

— Будь осторожен, — прорычал я.

— Ты хочешь, чтобы я был осторожен или хочешь, чтобы я спас ее гребаную жизнь? — огрызнулся он.

Дождь хлестал по окну, как пули, когда моя буря овладевала небом. Мне нужно было идти за Табитой, но я не мог двигаться, пока не был уверен, что с Элис все будет в порядке.

Райдер продолжал кусать ее, и она еще немного пошевелилась, но глаза так и не открыла. Эти морские зеленые жемчужины ускользали от меня.

— Все готово, — наконец прорычал Райдер, не глядя на меня. — Она должна отдохнуть. Противоядие будет держать ее в состоянии покоя, пока не закончит исцеление.

— Ты уверен? — потребовал я, мои руки сжались в кулаки.

— Да, блядь, я уверен. Я знаю свой собственный Орден, придурок, — огрызнулся Райдер.

Я отступил к окну и решительно кивнул. — Я вернусь, мне нужно разобраться с предателем.

Я выпрыгнул в окно, захлопнул его за собой и вернулся в форму Дракона. Когти ударили по грязи, а хвост хлестнул меня по спине, и я издал всемогущий рев, наслаждаясь силой своей орденской формы. Я взлетел в небо, дождь бил по моей чешуе, и я помчался обратно к лодочной станции. Табита сейчас спасалась бегством, но я настигну ее. Я никак не мог позволить ей избежать моего гнева. И Оборотень никак не мог обогнать Дракона.

Я рванул в небо, молния рассекла воздух вокруг меня, и адреналин хлынул в кровь. Я предупреждающе зарычал, желая, чтобы она испугалась и задрожала. Потому что я приближался. И когда я найду ее, я заставлю ее заплатить за то, что она обидела мою девочку. За то, что предала меня. За то, что выбрала своего никчемного отца вместо настоящего Альфы.

Я обогнул Железный Лес, и блеск серого меха привлек мое внимание внизу. Я заметил, как она рвется сквозь деревья с бешеной скоростью, и при каждом шаге ее пронзает страх.

Мое сердце болело от глубины ее предательства. Она была моим вторым номером, моей бетой, самым надежным членом стаи здесь, в Академии. Мы бесчисленное количество раз бегали под луной, росли вместе, играли вместе, дрались в стайных потасовках и ели за одним столом. Я любил ее всем сердцем. И это была благодарность за мою преданность? Даже не вызов? Ядовитый дротик. Трусливый выбор оружия.

Я зарычал, чтобы подать знак, что ее нашли. Расправив крылья, я опустился ниже, выслеживая свою добычу, пока буря трепала землю под ее лапами. Мое горе от потери волчицы, которой, как я думал, она была, было поглощено огненными ямами моей ярости, когда я нацелился на нее и приготовился выпустить всю силу моего орденского облика. Я был ее Альфой, лидером ее семьи, ее рода и теперь ее концом.

Я позволил огромному потоку энергии накопиться в основании моего горла, электричество росло и росло, пока мои уши не стали гудеть, а челюсть вибрировать.

Все внимание было сосредоточено на Волчице внизу, которая осмелилась бросить мне вызов. Она заслуживала самого горького конца, который я мог ей уготовить. Она не была той девушкой, которую, как я думал, я знал. Она была овцой в волчьей шкуре и последовала за своим жалким трусом-отцом только для того, чтобы быть брошенной в раннюю могилу.

С ревом, похожим на раскат грома, я обрушил на предательницу под собой огромную молнию. Деревья превратились в пепел еще до того, как она коснулась земли, и раздался один испуганный вопль, прежде чем прозвучал гулкий удар молнии, попавшей в цель.

В воздух взметнулась грязь. Деревья повалились на землю по широкой дуге. В кратере, оставшемся после удара, зашипело, и дождь брызнул на горящую землю.

От Табиты не осталось ничего, ни единого волоска. Ни малейшего признака того, что она вообще когда-либо существовала в этом мире. Вот что случалось с теми, кто переходил мне дорогу. Их не просто убивали. Их искореняли.

20. Райдер

Я притянул Элис к себе на колени, время от времени проверяя ее пульс, чтобы убедиться, что она приходит в себя. Противоядие делало свое дело, но ярость внутри меня не утихала. Как Инферно мог подвергнуть ее такому риску? Этот кусок дерьма должен был ответить перед моими кулаками, если он действительно осмелится вернуться сюда. Единственной причиной, по которой он не лежал окровавленный на моем полу, пока я питался его болью, была Элис.

Мне не хотелось признаваться в эмоциях, которые я испытал, когда увидел ее в его объятиях, такую неподвижную…

Я не думал, что в этом мире есть что-то, способное меня напугать. Но я только что обнаружил свою самую большую фобию в жизни. Потеря ее.

Возможно, это должно было быть очевидно и раньше, но то, что я чувствовал к ней, выходило за рамки всего, что я когда-либо испытывал к кому-либо. Я сжал пальцы в кулаки, разглядывая слова на костяшках. Я ненавидел признавать, что эта сука Кошмар была права, это буквально резануло меня до костей, но, черт возьми, возможно, я мог чувствовать нечто большее, чем боль и похоть. Может быть, есть еще хотя бы одно слово из шести букв, для которого в будущем мне понадобится татуировка.

Элис тихо застонала, и я запустил пальцы в ее волосы. Когда здесь никого не было, и она была полностью в отключке, я мог смотреть на нее сколько угодно. Я провел пальцем по каждой веснушке на ее щеках и почувствовал мягкий изгиб ее рта под большим пальцем. Она казалась такой хрупкой, как будто ее сердце лежало у меня на ладони, и мне нужно было обхватить его и защитить от всего мира.

В окно постучали, и я раздраженно хмыкнул, подняв голову, чтобы увидеть Инферно, стоящего там голого, как гребаный рассвет. Я отвернулся, чтобы не обращать на него внимания, но он снова ударил рукой по окну.

— Открой, или я его разобью, — пригрозил он, и в глубине моего тела раздался хрип.

Я опустил Элис на пол, затем встал, подошел к окну и открыл его.

— Дальше я справлюсь сам, — прорычал я.

— Если ты думаешь, что я оставлю ее с тобой, serpente, то ты чертовски ошибаешься, — он втащил свою голую задницу внутрь, и шипение прорвалось сквозь мои зубы. Я ударил его руками в грудь, сбивая с курса, пока он пытался обойти меня и добраться до Элис.

— Убирайся из моей комнаты, или ты труп, Инферно, — предостерег я.

Он толкнул меня назад, вложив в удар все свои мышцы, чтобы заставить меня отступить на шаг. Я оскалил зубы, и он оскалился в ответ.

— Я остаюсь, — огрызнулся он, толкнув меня плечом и направляясь мимо меня к Элис. — Если ты хочешь бороться со мной и разрушить всю эту комнату вокруг нее, тогда вперед. Но как ты думаешь, насколько она будет рада этому, когда проснется, stronzo?

Я сжал кулаки, сильно прикусив язык, когда он подошел к ней. Я достал из ящика пару треников и швырнул их ему. — Держи свой грязный член Оскура подальше от нее.

Он натянул их, бросив на меня злобный взгляд. — Она в любой день предпочтёт член Оскура вместо Лунного, но благодаря твоей сделке…

— Моей сделке? — я сплюнул. — Это ты решил, что мы не должны даже целовать ее.

— Значит, мой рот рядом с ней — это нормально, а член нет?

— Я не хочу, чтобы хоть что-то твоего было рядом с ней, так что, может, мы согласимся расторгнуть сделку, и ты пойдешь и найдешь себе какую-нибудь волчью киску, чтобы удовлетворить себя? В любом случае, она просто вызов для тебя, — прорычал я, опускаясь по другую сторону от Элис и ловя его взгляд. Я попытался послать ему видение, но его ментальные щиты были мощными, не позволяя мне проникнуть в его скользкий разум.

— Чушь. На самом деле я нравлюсь Элис. Ты ей нужен только потому, что ее смутно завораживает твоя БДСМ фигня, и как только она поймет, что ты просто скучный мудак, которому нравится трахать девушек, тыкая в них вилками или еще каким-то дерьмом, она все равно выберет меня.

Я набросился на него, обхватив рукой его горло. Его глаза сузились, и он бросил порыв воздуха мне в грудь, чтобы сбить меня. Мы оба столпились ближе по обе стороны от Элис, и когда он зарычал на меня, я зашипел в ответ.

— Ты думаешь, твой маленький член может удовлетворить такую девушку, как она? — сухо спросил я.

— Ты только что видел его, stronzo, так что давай не будем прикидываться недоумками, — он усмехнулся, и я разразился смехом.

— Как будто я потружусь посмотреть на твой карликовый член.

— Ты действительно хочешь поиграть в «у кого больше член»? — с вызовом спросил Данте, потянувшись к поясу. — Потому что я не думаю, что ты сможешь с этим справиться.

— Справиться? — я рассмеялся. — Однажды я вытащил свой член перед девушкой, и она подумала, что я сместился.

Глаза Данте расширились, и из его горла вырвался смех. Я прикусил внутреннюю сторону щеки, так как какое-то чертово безумие почти заставило меня присоединиться к нему.

Он быстро обуздал свое веселье, вместо этого в его глазах вспыхнул вызов, и он схватился за пояс. — Ну что ж, посмотрим, кто съест свои слова.

Я сжал челюсти, стараясь не поддаваться на его уговоры. Но это было чертовски невозможно. Он пытался заставить меня отступить, склониться перед его гребаным дерьмом. Но я ни перед кем не склоняюсь.

— Ладно. Давай, — шипел я, мои глаза сузились до щелей.

Моя форма Ордена умоляла выйти и поставить этого никчемного засранца на место, но я не собирался ни на дюйм отодвигаться от места, где сидел рядом с Элис. Так что соревнование по измерению члена казалось следующим лучшим шагом.

Я ухватился за пояс, встал на колени напротив него и отвел плечи назад.

— На счет три… — сказал Данте. — Раз… два…

— Райдер, — пробормотала Элис, и моя грудь увеличилась вдвое, когда я посмотрел на нее. Ее глаза были распахнуты, она смотрела на нас, сжимая наши треники. Просто два гребаных идиота, собирающихся вытащить свои члены…

Я опустился рядом с ней, сжимая ее руку. — Да, детка?

— Данте… — вздохнула она, и он тоже опустился, его плечо ударилось о мое, когда мы склонились над ней. Элис мечтательно улыбнулась, а потом снова потеряла сознание, но мы не двигались, а лишь сильнее прижались друг к другу.

— Ей нужно больше отдыхать, — сказал я низким тоном. — Она может остаться здесь на ночь. Так что можешь убираться на хрен.

— Я сказал тебе, что никуда не уйду, — прорычал Данте, переместившись, чтобы лечь рядом с Элис и взял ее за другую руку.

Я уставился на него со злостью, разъедающей мою грудную клетку. — Ты не останешься здесь.

Данте поднял свободную руку, положив ее за голову и закрыл глаза. — Шшш, stronzo.

Я уже собирался встать и вышвырнуть его из комнаты с помощью магии земли, но мой взгляд упал на Элис. Она назвала оба наших имени. Она хотела, чтобы мы оба были здесь. И каким бы дерьмом это ни было, она только что чуть не умерла. Так разве это не меньшее, что я мог ей предложить?

Я направился к кровати, сорвал с нее покрывала и накинул на Элис, следя за тем, чтобы Данте не задел ни одного уголка. Затем я опустился рядом с ней и взял ее за руку, переместившись под одеяло. Согласно правилам, мы не могли спать в одной постели, так что нам прийдется всю ночь торчать на полу. Но даже если бы мне удалось затащить Элис в свою постель, я представлял, что Данте тоже приполз бы туда, как гребаная пиявка.

Я с досадой выдохнул, и в комнате воцарилась тишина.

Я переплел пальцы с пальцами Элис и поклялся сделать это ради нее.

— Ты поймал того засранца, который ее отравил? — я нарушил тишину после долгого молчания. Мне нужно было знать, потому что если бы он этого не сделал, я бы сделал своей личной миссией уничтожить его завтра.

— Да, она мертва.

— Как? — прорычал я.

— Удар молнии, — мрачно сказал он, и я с досадой выдохнул.

— Ты должен был заставить ее страдать.

— Я заставил ее бояться, я заставил ее знать, кто идет за ней, — шипел Данте. — Семья Оскура не мучает фейри, как монстры. Мы не вы.

Яд влился в мою кровь от его слов, и боль пронзила мою грудь. — Чертов лжец.

— Извини меня? — рыкнул Данте, приподнявшись, чтобы посмотреть на меня.

— Ты слышал меня, — прошипел я. — Я назвал тебя гребаным лжецом, — я сбросил руку Элис. Сел и сорвал с себя рубашку, прежде чем показать жестом на свои шрамы. — Разве я тогда выдумал Оскуру, которая сделала это со мной, ты, кусок дерьма?

Глаза Данте пробежались по моим шрамам, затем он опустился рядом с Элис, его черты лица напряглись. Он молчал, и я решил, что вернул его обратно в гребаную коробку, поэтому я снова опустился рядом с Элис, устремив свой взгляд на пятно в лакокрасочном покрытии потолка.

— Я не должен был говорить за весь Клан, — сказал Данте спустя долгое время. — Среди моего народа есть дурная кровь. Феликс… Мариэлла. Но я не считаю их своей семьей. Так что это не было ложью.

При упоминании ее имени мои пальцы сжались, и я снова страстно возжелал ее смерти. Это была единственная цель, о которой я мечтал долгое, долгое время. Пока я не встретил Элис, боль Мариэллы была единственным, о чем я страдал, о чем мечтал, чего жаждал. Не проходило и дня, чтобы я не думал о ней. Но с появлением Элис эта боль перестала быть всепоглощающей. Мне не нужно было сидеть в темноте своего сознания в любое время суток, придумывая, как бы я хотел помучить Мариэллу. Не тогда, когда у меня было что-то гораздо более приятное, на что я мог бы потратить свое время.

— Ну, я не вижу причин. Насколько я могу судить, твоя тетя Мариэлла оказывала тебе исключительные услуги, — процедил я.

Данте выругался под нос на фаэтанском. — Когда я возглавил стаю, я изгнал ее за то, что она сделала с тобой. Никто даже не знал, что ты у нее, пока не стало известно, что ты сбежал. Она всем сказала, что ты мертв…

— Чушь, — прорычал я.

— Я могу быть твоим врагом, serpente, но я никому не лгу. И то, что сделала Мариэлла, было злодеянием, с которым я хотел бы, чтобы мой Клан не был связан. Вот почему она покинула нас.

Я замолчал, сердце гулко стучало в ушах. Я не желал верить ему, но, возможно, какая-то часть меня верила. Зачем ему лгать? Он не стал бы пытаться щадить мои гребаные чувства.

— Ты знаешь, где она? — спросил я мрачным тоном, угроза в моем голосе прозвучала отчетливо.

— Нет, — сказал он.

— Если она больше не твоя семья, тогда зачем ее защищать? — с шипением спросил я.

— Я не знаю, где она, — прорычал он.

Прошла долгая пауза молчания, пока я обдумывал это. — Ты бы не сказал мне, даже если бы знал. Вот почему ты изгнал ее, а не убил. В конце концов, ты все равно защитил ее, — пробормотал я. — В Братстве тоже бывает дурная кровь. Но я справляюсь с ней быстро, эффективно, жестоко. Ты не можешь ожидать, что дурная кровь иссякнет.

— Только не говори мне, что тебя никогда не предавали раньше, — пробурчал Данте.

— Меня предавали, — прорычал я. — Так я научился не давать вторых шансов.

— Некоторые люди заслуживают второго шанса, — возразил Данте.

— И именно поэтому ваш Клан разваливается.

— Он не разваливается, — яростно сказал Данте. — Моя семья сильна как никогда. Для Волков изгнание хуже смерти. Это значит, что их лишают близости, в которой они нуждаются, разрывают узы, связывающие их с сородичами. Это делает основную стаю сильнее как единое целое. Так что мы поднимемся вместе, уничтожим угрозу против нас и выйдем из этой войны еще более сильными. Что будет окружать тебя, когда все будет сказано и сделано? У меня есть семья и люди, которые меня любят. Люди вокруг тебя в ужасе от тебя. У тебя нет семьи, и у тебя нет никого, кто бы тебя любил. Умрешь ли ты завтра или в старости, это будет одиночество и нелюбовь. И это выбор, который сделал ты.

Моя грудь сжалась, и я крепче прижался к Элис. Она была единственной вещью, которую я когда-либо хотел иметь, а теперь ей не позволялось быть моей. Я был вынужден делить ее с тремя другими парнями, один из которых был моим Астральным Противником. Избранным звездами, чтобы противостоять мне до конца времен.

— Вот почему ты должен отдать ее мне, — сказал я, когда колючая проволока обвилась вокруг моего сердца. — Она самое дорогое, что у меня было за долгое время, — я был рад, что мне не пришлось смотреть на него, когда я это говорил. Может быть, это было жалко, но это было истиной. И мой язык никогда бы не стал плести ложь, как это делал он.

— Ну, я не могу этого сделать, Райдер, потому что она и моя семья тоже, — собственнически сказал Данте. — Я уже влюбился в нее, даже если я был настолько глупым, чтобы отказаться от нее ради тебя. Мне уже слишком поздно отказываться от этого, так что, возможно, тебе стоит найти кого-то другого, кто станет твоей семьей, если ты этого хочешь.

Я стиснул челюсти, ничего не говоря. Я не осмелюсь произнести ни слова о тех чувствах, которые всплывают внутри меня, проникая во все, чем я являюсь. Потому что он не знал, что для меня тоже уже было слишком поздно.

21. Элис

Я проснулась от стука в черепе и легкости в сердце, растянувшись на спине, лежа на твердом полу. Обе мои руки были заняты мужчинами, чье тяжелое дыхание наполняло комнату. Я затихла, узнав прохладное прикосновение хладнокровной плоти Райдера и слабое покалывание, которое всегда исходило от кожи Данте, под ней постоянно проходило тихое гудение электричества.

Должно быть, я умерла.

Даже мои сны не были бы настолько амбициозными, чтобы придумать такой сценарий, но когда я разлепила свои свинцовые веки, я не могла отрицать правдивость этого. Мы находились в комнате Райдера, и темнота, окружавшая нас, говорила о том, что еще ночь.

Я сосредоточилась на своих дарах и обострила зрение, чтобы темнота не имела никакого значения, глядя на двух мужчин, которые спали по обе стороны от меня. Два заклятых врага, которые не должны были даже находиться в одной комнате друг с другом, и все же они спали здесь, и ни один из них не беспокоился о том, что будет делать другой, пока они спят.

Их руки как-то обязывали меня. Как будто это было своего рода обещание. Они были здесь ради меня, и хотя это по-прежнему было так, между ними возникло странное чувство почти мира. Или, может быть, мир — это слишком сильное слово, но они точно объявили перемирие.

Во рту было невыносимо сухо, суставы болели так, что требовали внимания, и как бы мне ни хотелось задержаться в этом нереальном моменте, я не могла лежать спокойно ни секунды.

Я попыталась подняться на ноги, но при каждом движении из меня вырывалось шипение боли.

Данте и Райдер мгновенно проснулись, оба приподнялись, чтобы посмотреть на меня.

— Stai bene, amore mio? (п.п. Ты в порядке, любимая?) — спросил Данте, подбрасывая в воздух фейлайт, чтобы он мог посмотреть на меня.

— Стой спокойно, я держу тебя, — потребовал Райдер, его прищуренные брови говорили о том, что он чувствует мою боль.

Его рука отпустила мою и приземлилась на мой живот, а затем он задрал мою рубашку и провел ладонью по моей коже. Прохладное прикосновение его плоти быстро сменилось приливом исцеляющей магии, и я вздохнула, когда она хлынула в меня, отыскивая все места, которые болели в моих костях, и успокаивая мою боль.

— Что случилось? — спросила я, нахмурившись. Мой взгляд остановился на теплых глазах Данте, когда он смотрел на меня сверху вниз. — Последнее, что я помню, это то, как мы с тобой играли в догонялки в лодочном домике…

— Табита предала меня. Она пыталась убить меня ради Феликса, но ты отбросила меня с дороги и…

— И чуть не сдохла, потому что этот кусок дерьма не может контролировать своих людей, — фыркнул Райдер. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не всерьез поставила себя между ним и смертью?

Мой взгляд переместился на Райдера, и хотя его поза и выражение глаз говорили о том, что он зол как черт, в нем было что-то, что кричало о боли и страхе.

Я протянула руку и снова взяла его за ладонь, удерживая его взгляд, чтобы он не мог отвести от меня глаза.

— Ну, я же не мертва, правда? — легкомысленно спросила я.

— Не благодаря ему, — прорычал Райдер.

— Это я привел ее к тебе, — огрызнулся Данте.

— Да. И без меня она была бы мертва еще через пять минут!

— Но ведь это не так, — твердо сказала я.

Я отпустила свою хватку на них обоих и поднялась, чтобы сесть.

Они смотрели на меня так, словно я могла сломаться в любой момент, и я закатила глаза. — Вам не нужно так на меня смотреть, — сказала я.

— Как будто мы чуть не потеряли тебя? Потому что так и есть — сказал Данте низким тоном.

Я поджала губы и провела пальцами по волосам, чтобы убрать самые запутанные колтуны.

— Я все еще здесь, — я пожала плечами.

Порывшись в карманах шорт, я нашла кусочек вишневой жвачки и засунула его между зубами. Это не было заменой зубной щетке, но это было лучше, чем ничего.

Райдер что-то пробормотал себе под нос, а Данте протянул руку, чтобы взять мое лицо в ладони и наклонить мой подбородок вверх, пока я не посмотрела на него.

— Мне жаль, что ты заплатила такую цену за мою компанию, amore mio, — вздохнул он, его брови напряглись от беспокойства.

Я положила свою руку поверх его и улыбнулась. — Ты того стоишь.

Райдер громко фыркнул, давая понять, что он абсолютно не согласен с этим утверждением, но его внимание было приковано к чему-то в его руках. Я наблюдала, как он с помощью магии земли вырастил тонкую лозу роз, покрытую шипами, пока они не образовали цепочку с одним толстым бутоном розы в центре. Он сосредоточенно нахмурился и переключил свое внимание, укрепляя лозу так, что она медленно меняла форму, зеленые листья становились темно-серебристыми, когда он превращал их в металл. Когда зеленым остался только бутон розы, он поднес его ко рту и вонзил в него зуб, выпустив часть своего противоядия. Цветок наполнился сущностью его силы, он направил свою магию и на него, укрепляя, пока тот не стал бледно-белым. В уголке его рта мелькнул намек на улыбку, прежде чем он перевел взгляд на меня.

— В этом цветке содержится мое противоядие. Если ты когда-нибудь снова будешь отравлена, уколи палец об один из шипов, и яд перейдет в твою кровь и спасет тебя, — приказал он, наклонившись вперед и повесив цепочку мне на шею.

— Это прекрасно, Райдер, — вздохнула я, когда он застегнул ее, и повернула голову, чтобы посмотреть на него, когда он приблизился ко мне.

— Это не красиво, это практично, — огрызнулся он, откинувшись назад с раздражением и бросив полувзгляд на Данте.

— Я удивлен, что ты не сделал его похожим на дохлую крысу или что-то в этом роде, — пробормотал Данте, глядя на ожерелье так, словно хотел сорвать его с моей шеи.

— Спасибо, Райдер, — громко сказала я, прервав их, прежде чем они начали препираться. Честно говоря, если бы я не знала, что они безжалостные убийцы и смертельные враги, я бы подумала, что это пара старых добрых друзей, которые иногда ссорятся из-за прогноза погоды.

Тишина вновь повисла, и я надула пузырь своей жвачкой, прежде чем дать ему громко лопнуть.

— Кажется, ты не очень беспокоишься о том, что с тобой только что произошло, — прорычал Райдер, часть его гнева теперь перешла на меня.

Я пожала плечами. — Моя собственная жизнь уже давно не имеет для меня большого значения, — легкомысленно ответила я, и они оба вздрогнули.

— Как ты можешь так говорить? — потребовал Данте.

Мне почти не хотелось отвечать, но я решила, что если они спасли мою жалкую задницу от смерти, то заслужили от меня хотя бы правду.

— Не то чтобы я хотела умереть так, — медленно сказала я. — Просто сейчас мне не для чего жить… — я запнулась, когда мои мысли обратились к Гарету и моей маме. Моя несовершенная идеальная семья, которая, как оказалось, была построена на фундаменте лжи и обмана. Но одна вещь в ней была настоящей, истинной и чистой, и это была моя любовь к брату. Это было то, что поддерживало меня, сохраняло рассудок, позволяло мне знать, кем я являюсь в глубине души. А теперь это исчезло.

— У тебя есть я, — прорычали Райдер и Данте одновременно, и мои губы разошлись, когда я посмотрела между ними, а они повернулись и посмотрели друг на друга.

В комнате раздался треск электричества, и Райдер зашипел сквозь зубы.

— Ну, если вы оба у меня в руках, то, может быть, нам стоит превратить это небольшое сборище в секс втроем? — предложила я с ухмылкой, пытаясь разрядить обстановку. — Вы могли бы просто согласиться расторгнуть эту дурацкую сделку и делать со мной все, что захотите.

Они отвернулись друг от друга и посмотрели на меня со смесью ужаса и тоски, написанной на их лицах.

Между нами повисло молчание, и в самый странный момент я подумала, не обдумывают ли они это на самом деле. Мое сердце заколотилось при мысли об этом, когда мой взгляд прошелся по их обнаженным грудям, и я медленно двинулась вперед, пока не оказалась на коленях между ними. Мысль о том, чтобы оказаться зажатой между их мощными телами, была слишком пьянящей фантазией, чтобы не предаться ей, но была ли хоть какая-то надежда на то, что Короли двух самых могущественных банд Алестрии действительно могут объединиться ради меня?

Я наклонилась вперед и положила руки на бедра каждого, медленно перемещая пальцы вверх по ногам, пока их глаза оставались прикованными ко мне.

Почти казалось, что они собираются сдаться, но взгляд Райдера внезапно переместился с меня на Данте.

— Я скорее отрежу свой собственный член, чем позволю ему приблизиться к тебе, — прорычал он, схватив меня за руку и притянув к себе так, что моя рука упала с бедра Данте.

— Я с радостью отрежу тебе его, если ты даже подумаешь о том, чтобы трахнуть ее, stronzo, — прорычал Данте, поймав мою вторую руку и притянув меня обратно к себе.

— Ребята, — начала я, но Райдер только крепче вцепился в меня, пытаясь вырвать меня из рук Данте.

— Ну, может быть, так мы и должны это решить. Мы будем драться, и кто из нас выживет, тот и заберет ее себе, — предложил Райдер.

— Ты серьезно предлагаешь драться за меня, как будто я приз, который нужно выиграть? — потребовала я, когда Данте притянул меня обратно к себе.

— Если ты хочешь умереть, то я не против, stronzo, — прорычал он, и по комнате пронеслись статические разряды.

— Прекратите, — огрызнулась я, выдергивая руки из их хватки с помощью прилива сил и поднимаясь на ноги. — Вы двое не можете решать за меня, устраивая какой-то гребаный смертельный поединок. И очевидно, что я никогда не захочу иметь ничего общего ни с одним из вас, если вы убьете другого.

Они оба встали и внезапно возвысились надо мной, тесно прижавшись друг к другу, их мачо дерьмо все еще висело в воздухе между ними.

— Тогда избавь нас от страданий, — сказал Райдер мрачным голосом. — Выбирай сейчас, и мы разорвем сделку. Ты выбираешь одного из нас, и другой соглашается позволить тебе быть с ним. Я больше не могу этого выносить. Никогда не знать, кого ты хочешь больше, я не хочу такой боли.

— Хорошая идея. Избавь его от страданий, carina, — уверенно сказал Данте.

Я подняла подбородок и посмотрела на них. — Я с самого начала ясно выразилась. Я. Не. Выбираю. Это не выбор. Вы оба мне нравитесь и нужны одинаково. Одни отношения никак не влияют на другие. Я такая, какая есть. Я всегда это четко формулировала. Вы не обязаны принимать в этом участие, если не хотите. Но если вы хотите меня, то вам придется привыкнуть к мысли о том, что вы должны делиться мной. И никогда больше не просите меня выбирать.

Я не стала дожидаться их ответа, так как видела, что они все еще слишком увлечены своим соперничеством, чтобы обратить на это внимание, поэтому я отсалютовала им и выбежала из комнаты, закрыв за собой дверь Райдера и быстро добравшись до своей кровати.

***

Прошла неделя с тех пор, как я чуть не умерла, и Райдер, и Данте были раздражающе осторожны со мной все это время, словно думали, что я могу сломаться в любой момент. Я не была уверена, ожидали ли они, что я вдруг впаду в шок от всего этого или что-то в этом роде, но в конце концов мне пришлось сказать им, чтобы они смирились с этим, как и я, и, похоже, это подействовало.

Сегодня у Данте был день рождения, и я была полна решимости провести вечер без драмы и развлекаясь.

Стук в дверь раздался как раз в тот момент, когда я закончила собираться, и я направилась открывать ее с улыбкой, играющей на моих вишнево-красных губах.

Я толкнула дверь и увидела Леона, прислонившегося к дверному косяку и выглядевшего глупо сексуальным в рубашке с короткими рукавами и серых джинсах.

Он застонал, когда его глаза пробежались по мне в темно-синем платье с завязками. Я купила его специально, потому что оно было точно такого же оттенка, как чешуя Данте, когда он был в форме Дракона. Оно было без спинки, а юбка опускалась до колен, тонкий материал обтягивал мою фигуру.

— Трахай меня весь день, в любом виде. Ты выглядишь достаточно хорошо, чтобы съесть, маленький монстр, — сказал Леон, голодно потянувшись ко мне.

— Как и ты, — ответила я, пока мои клыки покалывали, а мой взгляд блуждал по его горлу.

Я нырнула в свою комнату, чтобы надеть серебряные сандалии, а Леон ждал меня, наблюдая за моими движениями с выражением лица, которое говорило о том, что он борется с тем, чтобы не наброситься.

Данте весь день был дома на своем дне рождения, и мы должны были приехать на основное празднование, которое должно было состояться сегодня вечером. Он заверил меня, что это хорошо, так как большинство его родственников будут слишком пьяны, чтобы заметить, если он ускользнет, чтобы побыть с нами наедине.

Я схватила свою сумочку, в которой лежал подарок Данте, и вышла в коридор, чтобы присоединиться к Леону.

Он поймал мою талию и закружил меня, пока я не оказалась прижатой к стене, и стал целовать меня с рычанием полным желания, пока его руки скользили по моей груди через тонкий материал платья.

— Черт, мне нравится, когда ты не носишь лифчик, — сказал он между поцелуями.

Я рассмеялась, приподнявшись на цыпочки, чтобы прошептать ему на ухо: — И трусиков на мне тоже нет.

— Что? — рука Леона переместилась вниз по моей попке, пытаясь выяснить правду, и я снова рассмеялась, когда он не смог найти ничего под моим платьем.

— Встретимся у машины, — сказала я и помчалась от него на полной скорости, стон разочарования раздался в коридоре позади меня.

Я не останавливалась, пока не оказалась на парковке, где был припаркован совершенно новый, ярко-красный кабриолет Фаерарри с опущенным верхом. Я никогда не видела его раньше, и он был чертовски привлекательным, что означало, что это должно быть последнее завоевание Леона.

Я запрыгнула на капот и откинулась назад, наслаждаясь ощущением заходящего солнца на своей коже, пока ждала, когда он догонит меня.

Вскоре он появился, слегка запыхавшись, пытаясь догнать меня, и я усмехнулась, когда он направился ко мне.

— Плохой, маленький монстр, — сказал он, покачивая на меня пальцем, словно я была непослушной школьницей — Мне придется позвать Райдера, чтобы он тебя наказал?

От этого предложения по моей коже пробежал жар, и я соскользнула с капота машины, двигаясь ему навстречу с улыбкой на лице. Леон был единственным из моих Королей, кто не просто принимал то, что я чувствовала по отношению к другим, но и принимал это всей душой. То, что я чувствовала благодаря этому, было трудно выразить словами.

— Я еще даже не начала быть плохой, — промурлыкала я, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его снова, проводя рукой по передней части его брюк и поглаживая его член там, где он упирался в материал.

— Если это не твоя плохая сторона, то я не уверен, что готов к тому, когда ты станешь действительно плохой, — поддразнил Леон.

Я просунула язык в его рот и в тот же момент запустила пальцы в его карман, зацепив ключ от машины.

— Я знаю, что ты делаешь, — прорычал Леон мне в губы. — Но ты можешь грабить меня вслепую все время, пока так гладишь мой член.

Я рассмеялась, отступая назад, вертя ключ от его машины вокруг своего пальца. — Я хочу сделать небольшой крюк. Ты не против? — я попросила Старушку Сэл положить урну с прахом Гарета в сейф в клубе до того, как приехала в Аврору, не зная, что с ним делать в то время. Теперь я чувствовала себя виноватой за это. Гарет должен был быть со мной. А не в каком-то сейфе в месте, откуда он всегда мечтал сбежать. Так что пришло время вернуть его.

— Все, что захочешь, — ответил Леон, обойдя меня, чтобы без лишних слов опуститься на пассажирское сиденье.

Я ухмыльнулась про себя, садясь за руль и заводя двигатель. — Сейчас самое время упомянуть, что я не умею водить, — сказала я, поставив ногу на педаль газа, и машина рванула вперед слишком быстро и с большим рывком.

Леон рассмеялся, когда я вскрикнула от удивления, и положил руку мне на бедро. — Тогда давай научим тебя.

Моя улыбка расширилась, когда он переложил свою руку рядом с моей на руль и помог мне вывести машину с парковки.

Вскоре я освоила основы, и на сердце стало легче, когда мы поехали по знакомым улицам, пока не приблизились к месту, которое я называла домом.

Леон с любопытством смотрел по сторонам, пока мы въезжали в один из самых дерьмовых районов Алестрии, но он не задавал никаких вопросов, пока мы не остановились перед «Сверкающим Ураном».

— Твоя загадочная остановка в стрип-клубе в самом засранном конце Алестрии? — поддразнил он, когда все фейри в квартале повернулись, чтобы с интересом посмотреть на сверкающую спортивную машину. Здешние машины, как правило, не отличались чистотой, не говоря уже о дороговизне, так что последняя тачка Леона бросалась в глаза.

— Это вроде как мой дом, — сказала я, чувствуя себя немного неловко. Он водил меня в дом своей семьи, и это было похоже на гребаный дом мечты Барби на стероидах.

Леон на мгновение замолчал, его взгляд проследил за грязными улицами и крошечными квартирами, которые окружали нас.

— Так мы увидим твою семью или что-то в этом роде? — спросил он, ничем не выдавая своих чувств по поводу этого места.

— Ну, нет… у меня действительно не осталось семьи. Но женщина, которая управляет этим местом, вроде как… я не знаю… она просто была в моей жизни долгое время, — я пожала плечами. — Моя мама работала на нее.

— Ладно, тогда пойдем, — Леон отстегнул ремень безопасности, и я неуверенно улыбнулась, следуя его примеру.

Он запер машину и небрежно опустил вокруг нее стену пламени, чтобы отгонять от нее мечущихся фейри, пока мы находимся внутри.

Я провела его к задней двери, которая всегда была открыта, и он последовал за мной в темные коридоры, где нас ждал грохот музыки, запах секса и денег.

Девушки, раздевающиеся на сцене, заметили меня и поздоровались, не заботясь о том, что они прерывают свои выступления, чтобы поприветствовать меня. Я тепло улыбнулась и подвела Леона к месту у центральной сцены.

— Я задержусь всего на несколько минут, — сказала я, показывая, чтобы он сел. — Мне просто нужно взять кое-что, чего не следовало оставлять.

— Хорошо, — ответил он, слабо нахмурившись, но не возражая, когда я оставила его там.

Я отстранилась от него и направилась в офис Старушки Сэл, расположенный в задней части.

Она сидела за своим столом, пыхтя сигаретой, как обычно, но когда она подняла голову, чтобы посмотреть, кто ее прервал, ее глаза расширились от радости.

— Элис! Детка! — воскликнула она, вставая и раскрывая свои объятия, чтобы обнять меня. Я не могла припомнить, чтобы когда-нибудь обнимала ее раньше, но не стала возражать, подавшись вперед и позволив заключить себя в объятия.

Когда ее руки обхватили меня, меня охватило чувство возвращения домой и ощущение того, что я нахожусь там, где должна быть, впервые за долгое время. Я знала, что она сирена и, возможно, проецирует на меня свои собственные чувства, но осознание того, что она чувствует это, открыло что-то в моем сердце.

— Посмотри на себя, — ворковала Сэл, отступая назад и оценивая меня в моем праздничном платье. — Ты выглядишь подходящей для центральной сцены! Со всей Солярии будут стекаться зрители, чтобы посмотреть, как ты танцуешь!

Я рассмеялась и покачала головой на это усталое предложение. Я знала, что она заплатит мне целое состояние за то, чтобы я вышла на сцену, но это ни за что на свете не случилось бы. Хотя, когда я стояла тут, я поняла, что уже не чувствую такой твердой решимости держаться подальше от сцены, как раньше.

Я потрясла головой, пытаясь вспомнить, зачем я вообще пришла, но меня отвлекало странное ощущение дома и общая правильность этого места. Я знала, что мне не хватает этого ощущения дома, но не ожидала, что почувствую его здесь так сильно.

Я сузила глаза на Сэл, но не почувствовала ее силы, давящей на меня. Если она и манипулировала мной, то делала это очень тонко.

— Я просто заскочила, потому что думаю, что пришло время забрать прах Гарета, — сказала я, заставляя себя держать челюсть сжатой, а подбородок высоко поднятым. Мне негде было спрятать урну, когда я только поступила в Академию, но Короли уже поняли, что я скорблю, и даже если я не была со всеми из них до конца откровенна о том, по кому я скорблю, я чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы наконец забрать его с собой.

Старушка Сэл могла быть мне практически как семья, но она ею не была. И он должен быть со мной, пока я не придумаю, где развеять его прах.

— Конечно, — согласилась Сэл, отворачиваясь от меня, чтобы открыть сейф.

Я наблюдала за тем, как она отодвигает в сторону документы, стопки аур и, наконец, достает из глубины темного пространства маленькую черную коробочку.

Я сглотнула, когда она передала ее мне. Это был деревянный куб с тонкой металлической пластиной на лицевой стороне с именем Гарета.

— Я дам тебе минутку, — сказала Сэл, поднимаясь на ноги, когда слезы навернулись мне на глаза.

Я ненавидела эту коробку. Ненавидела, что все, что осталось от моего прекрасного, смешного, доброго, любящего, совершенно безнадежного, благородного брата, было лишь содержимым чего-то такого маленького. Потому что он не был маленьким. Он был великим, ярким, важным и… ушедшим.

Сэл закрыла за собой дверь, оставив меня наедине с навалившимся на меня горем. Это место хранило так много воспоминаний о нас двоих, и я не могла решить, стоит ли мне вернуться сюда на лето, как предлагала Сэл, или просто бросить навсегда. Я была уверена, что она хочет, чтобы я танцевала, но не собиралась подталкивать меня к этому, чтобы я ни делала.

Может быть, мне стоит просто уехать и никогда не оглядываться назад…

Я вздохнула, так и не сумев принять решение. Сняла табличку с именем с урны, а затем выбросила ее в мусорное ведро. Я положила урну в сумку, когда уходила, пальцы прошлись по дереву, прежде чем закрыть ее. Невозможно было понять, что мне делать, пока эта тайна висела надо мной. Как я могла принимать решения о своей жизни, пока я все еще была в этом пузыре горя? Единственным выходом было бы добиться справедливости для Гарета. Как только я узнаю, что его убийца заплатил цену за то, что отнял у меня, тогда я смогу решить, что делать со своей жизнью. А пока, может быть, возвращение сюда на лето не будет худшей вещью на свете.

Когда я вернулась в бар, то обнаружила, что Леон откинулся на стуле, разговаривая со Старушкой Сэл о чем-то, что, похоже, не очень его устраивало, если я правильно догадалась по его хмурому лицу.

Я навострила уши, чтобы прислушаться, и до меня донесся голос Сэл: — Она может стать звездой, ты знаешь. Разве ты не был бы в восторге, если бы у тебя на руках была такая девушка? Девушку, которую желал каждый фейри на мили вокруг, которая будет знаменита…

— Я был бы рад иметь Элис в своих руках, даже если бы она проводила свои дни, катаясь в мусоре и поедая лук, — резко сказал Леон, поднимаясь на ноги.

Харизма слетела с него, когда он вспыхнул, и все стриптизерши в заведении перестали танцевать и начали двигаться к нему. Он поймал мой взгляд и целенаправленно направился ко мне, игнорируя поток Минди, которые пытались привлечь его внимание.

— Ты готова, маленький монстр? — спросил он меня, его брови сошлись вместе, как будто он мог видеть горе, написанное на моем лице.

— Да, — согласилась я, взяв его за руку, когда он предложил ее.

Он потянул меня за плечи к двери, и я помахала рукой Старушке Сэл, пока он вел меня к машине.

Магия огня Леона исчезла по его команде, и он подвел меня прямо к пассажирской стороне, открыл дверь и усадил меня внутрь, прежде чем сам сел за руль.

Он завел двигатель, и я нахмурилась, гадая, когда же он успел украсть у меня ключи, но прежде чем я успела спросить, мы оторвались от «Сверкающего Урана» так быстро, что меня отбросило назад на сиденье.

— Ты в порядке, Элис? — серьезно спросил он, когда мы сделали несколько поворотов, прежде чем выехать на шоссе.

— Да, — ответила я, заталкивая свое горе обратно в маленькую коробочку, где оно жило в моем сердце. — Просто с этим местом у меня связано много воспоминаний.

— Мне не нравится эта женщина, — сказал он серьезно, без признаков улыбки на губах в один из первых раз за все время.

— Сэл? Она немного странная, но в основном безобидная…

— Она не безобидна, маленький монстр, — серьезно сказал он. — Она пыталась манипулировать мной, чтобы заставить тебя пойти и работать там на нее. И я не имею в виду, что она пыталась уговорить меня. Она давила на меня одним из самых тонких заклинаний Сирены, которые я когда-либо чувствовал.

— Не беспокойся об этом, — пренебрежительно ответила я. — Она всегда об этом говорит, но этого никогда не случится.

Он слегка расслабился при этих словах, и мы оба замолчали. Мне никогда не нравилось, как Сэл манипулировала моей мамой, поэтому я не собиралась сидеть здесь и защищать ее, но объяснить Леону, почему меня все равно тянет туда вернуться, было нелегко. Если бы я провела там лето, то смогла бы открыто, честно признать свое горе. И после нескольких месяцев сокрытия и лжи о нем, я начала думать, что мне было бы полезно побыть некоторое время рядом с людьми, которые точно знали, кто я и что я потеряла. Но я никогда не буду танцевать для нее. И я все еще планировала сбежать из Алестрии, как только закончу школу, если мне удастся выжить, уничтожив Короля.

Я включила стерео, пока мы ехали, и нашла станцию, на которой играла «I've got a feeling» группы Black Eyed Peas. Я прибавила громкость и откинула голову назад, чтобы подпевать, пока ветер трепал мои волосы, а Леон мчался по автостраде слишком быстро. Как и ожидалось, ко второму припеву Леон забыл о своих заботах и начал петь вместе со мной, а я чувствовала, как моя печаль уносится по ветру, пока я снова купалась в тепле его компании.

Потребовалось еще двадцать минут, чтобы выехать из города, и мы поднялись в горы, где виноградники украшали пейзаж и делали все похожим на кадры из праздничной брошюры.

Был прекрасный теплый вечер, и я смотрела, как солнце опускается к горам, с волнением предвкушая встречу с местом, которое Данте называл своим домом.

Наконец мы добрались до огромных ворот, где группа охранников дважды проверила, кто мы такие, прежде чем нас впустили. Мы проехали через виноградники вверх по наклонной дороге к красивому кремовому дому, который стоял на вершине длинного холма, откуда открывался вид на окружающую нас природу.

Леон припарковал свою машину рядом с броской Хондузой и, окинув ее взглядом, пробормотал себе под нос.

— Роари здесь, — объяснил он, выходя из машины и двигаясь, чтобы открыть для меня дверь.

— Ну, может быть, вы сможете повеселиться вместе, — предложила я. — Не стоит ссориться с единственным братом, который у тебя есть.

— Да, может быть, — согласился Леон тоном, который говорил, что он ни на секунду не верит в это, и я вздохнула в разочаровании.

Он взял меня за руку и повел к дому, где гремела музыка, а вокруг деревянных двойных дверей высилась огромная арка из золотых и морских воздушных шаров. Но вместо того, чтобы подняться по ступенькам и постучать в дверь, Леон взял меня за руку и повел направо от дома, где к нему примыкал длинный ряд конюшен.

— Куда мы идем? — спросила я.

— У меня была идея несколько недель назад, и я решил приберечь ее ко дню рождения Данте, — сказал он назидательно, продолжая вести меня к конюшням.

— Какая? — спросила я в замешательстве.

— Еще один способ нарушить правила, маленький монстр. И я не буду ждать до конца вечеринки, раз уж я знаю, что ты без нижнего белья, — прорычал он, и меня обдало жаром при одной мысли об этом.

Леон достал из кармана свой Атлас и отправил Данте сообщение с просьбой встретиться с нами у конюшни, чтобы получить подарок на день рождения, и я прикусила губу, пытаясь понять, что он имеет в виду.

Мы проскользнули к задней части конюшни, и я не могла не хихикнуть, когда до нас донеслись звуки вечеринки.

Мы добрались до укромного места за зданием, где на небольшом пространстве между белой стеной и первым рядом виноградных лоз росла зеленая трава, усеянная дикими цветами.

Я схватила рубашку Леона в кулак и с рычанием полного желания прижала его спиной к стене, пытаясь понять, что он затевает.

— Скажи мне, что ты задумал, — потребовала я, протягивая руку, чтобы расстегнуть пуговицы его рубашки и обнажить его золотистую кожу.

— Придется подождать и посмотреть, — поддразнил он, пытаясь дотронуться до меня, но я зарычала от досады и отбросила его руки назад порывом воздушной магии, прижав их к бокам с лукавой улыбкой.

— Я не люблю, когда меня держат в напряжении, — предупредила я.

— Вот незадача. Я не скажу, пока не придет Данте, и тогда мы вдвоем получим тебя в свое распоряжение, — Леон задиристо улыбнулся мне, и мои губы дернулись, когда мне пришла в голову идея получше.

— Так ты уже подумал о том, как именно ты собираешься меня трахнуть? — спросила я, придвигаясь ближе к нему и проводя руками по его мускулистой груди, что сорвало рык с его губ.

— Да. Так что просто будь хорошей девочкой и жди, пока Данте подойдет.

— Я не думаю, что хочу, чтобы мне говорили, что делать сегодня, — язвительно ответила я, подходя ближе и опуская руку вниз, чтобы погладить его ширинку. — Так что либо ты выдаешь свой секрет, либо я собираюсь вырвать его у тебя силой.

Леон прочистил горло, немного сопротивляясь магии, которую я использовала, чтобы сдержать его.

— Я унесу его в могилу, — пошутил он.

Я сузила на него глаза и расстегнула ширинку, спустив брюки и вытащив гладкий, твердый член из боксеров.

— Подожди, — вздохнул он, но его глаза уже были закрыты, и моя улыбка расширилась, когда я начала двигать рукой вверх-вниз.

— Последний шанс сказать мне, — предупредила я. — Или я возьму эту маленькую фантазию в свои руки раз и навсегда, и буду трахать тебя по-своему.

— Я не скажу, — твердо ответил Леон.

— Хорошо. — Я опустилась перед ним на колени, и он задохнулся, когда я провела языком прямо по головке его члена.

— Элис, — прорычал он, пытаясь в последний раз отбиться от моей магии, прежде чем я обхватила его губами.

Леон застонал, когда я втянула его член в свой рот, и я не смогла удержаться от собственного стона, почувствовав, как сильно он хочет меня.

Я впилась ногтями в его бедра, посасывая и облизывая, подталкивая его ближе к кульминации каждым движением губ и языка.

Он начал ругаться, поддавшись моей воле, а я не могла удержаться от стонов, продолжая работать над его плотью, ощущая, как сильно он хочет меня и владея каждым дюймом его удовольствия ради своего собственного.

Я отпустила свою магию, и Леон запустил свои руки в мои волосы, он прижался ко мне, подталкивая меня вперед, забыв, что планировал что-то еще до того, как я взяла все в свои руки.

Я подняла на него глаза, чувствуя, как он набухает в моем рту, он застонал, и его пальцы вцепились в мои волосы.

Я прокрутила языком и провела губами по его стволу в последний раз, прежде чем он выкрикнул мое имя, и я почувствовала вкус его оргазма, заполнившего мой рот.

Треск электричества пробежал по моему позвоночнику, когда я услышала, как Данте выругался под нос позади нас.

— Merda santa. Я думал, что это мой день рождения, — пошутил он, и я отстранилась, когда Леон удовлетворенно застонал.

— Леон не хотел говорить мне о своих планах относительно нас, поэтому я их испортила, — объяснила я, пробегая голодным взглядом по Данте.

— Я не так сильно расстроен из-за этого, чем следовало бы, — со смехом признался Леон, поймав мою руку и подняв меня на ноги, а затем отошел в сторону.

— Так что за подарок у тебя для меня? — промурлыкал Данте, придвигаясь ближе и проводя пальцами по моему позвоночнику.

— В договоре ты сказал, что не можешь дрочить в одной комнате с ней, — наконец объяснил Леон. — Но здесь, снаружи, мы не в комнате.

Мои глаза расширились, когда я повернулась к Данте, прикусив зубами нижнюю губу. Во всех случаях, когда мы нарушали правила, он всегда оставался в выигрыше. Если это правда, то это означало, что я могла, по крайней мере, участвовать в его удовольствии так же, как он мог участвовать в моем до сих пор.

Взгляд Данте потемнел от осознания. — Он прав, — прорычал он, и я бросилась к нему, толкнув его спиной к стене конюшни, схватила его рубашку и разорвала ее в возбуждении.

Данте засмеялся, когда я прижалась губами к его коже и пробежалась поцелуями по его шее, запустив руку в его волосы.

Он зарычал от удовольствия, когда мои поцелуи спустились ниже, и я попробовала на вкус его кожу, купаясь в ощущении его мощных мышц, напрягающихся под моими прикосновениями.

Леон придвинулся ко мне сзади, убирая волосы с моей шеи, и тоже поцеловал меня. Я застонала, оказавшись зажатой между ними.

Тепло их обнаженных грудей, прижимающихся к моей коже, разожгло мою плоть, и мое сердце подпрыгнуло, когда я почувствовала твердый гребень возбуждения Данте, который настойчиво прижался ко мне.

Я прижалась задом к Леону, когда рука Данте переместилась на тонкую ткань моего платья, задевая мои соски самым мучительно сладким образом.

Я переместила руку на его ширинку, поглаживая пальцами вздымающийся член, когда он зарычал на меня, требовательно прижимаясь ко мне.

Вокруг нас потрескивало электричество, и я застонала, когда оно зажгло все фибры моего существования.

Леон схватил край моей юбки и начал поднимать ее, пока я расстегивала ремень Данте, поймав его руку и поднеся ее к поясу. Мое сердце колотилось в предвкушении.

— Я не могу понять, даришь ли ты ее ему в качестве подарка на день рождения или делишься регулярно, — внезапно раздался голос Роари сзади нас, и я чуть не выпрыгнула из своей кожи.

— Ублюдок, — прорычал Леон, и я задохнулась, когда он отпустил мое платье и повернулся, чтобы заслонить меня от своего брата.

Данте прочистил горло со смешком, когда я прижалась лицом к его груди и попыталась прогнать румянец, который, как я чувствовала, пробежал по моим щекам.

— Какого черта ты крадешься здесь, Роари? — потребовал Леон. — Ты просто почувствовал, что я развлекаюсь, и специально прибежал, чтобы все испортить?

— Если бы у меня была такая способность, я бы пользовался ею чаще, — поддразнил Роари. — Но вообще-то я здесь потому, что все ищут именинника.

— Ну, благодаря тебе, у именинника теперь синие яйца, — огрызнулся Леон.

Я поправила платье и заставила себя повернуться и посмотреть на Роари, пока Данте и Леон, блядь, явно застегивали штаны.

— Я могу сказать, что ты не промах, милая, — сказал мне Роари с грязной ухмылкой на лице.

— А я могу сказать, что ты задница, так что, думаю, мы друг друга поняли, — пошутила я, и его улыбка расширилась.

— А ты не можешь просто пойти и сказать тому, кто ищет, что Данте будет минут через двадцать? — спросил Леон.

— Я бы предположил, что через пять, если судить по темпу, в котором вы все двигались, — ответил Роари. — Но поскольку его мама только что сказала щенкам выследить его, я думаю, что фактически избавляю вас от лишнего смущения. То есть, я знаю, чем вы только что занимались, но представьте, что сказал бы маленький Фабрицио, — он понизил голос, подражая маленькому ребенку, и продолжил: — Мама, мама, я только что нашел Dolce Drago у конюшни, играющим со своими друзьями. Они ловили змей, и Элис выиграла, потому что поймала двух!

Я разразилась смехом, и Данте присоединился к нам.

— Спасибо, mio amico, похоже, ты только что спас мою бедную маму от очень неловкого разговора за праздничным тортом, — пошутил Данте, направляясь вслед за Роари в дом.

Леон все еще выглядел злым, как черт, на своего брата, и я улыбнулась ему, взяв за руку и следуя за остальными на вечеринку.

Данте пытался привести свою порванную рубашку в приличный вид, а я быстро смахнула несколько стеблей травы со своих коленей.

— Ну давайте, избавьте меня от страданий. Что здесь происходит? — спросил Роари, когда мы направились к передней части дома.

— Мы вместе, — огрызнулся Леон. — Все мы. Но никто не должен знать о том, что Данте с нами. Так что держи свой жирный рот на замке.

— Кому я расскажу? Девочкам на следующей большой ночевке, когда мы будем заплетать друг другу косички? — Рори фыркнул от собственной шутки, и я тоже не удержалась от улыбки.

Леон что-то пробормотал себе под нос, и я сжала его пальцы, чтобы подбодрить, когда мы проходили под аркой из воздушных шаров.

— Приготовься, bella, — промурлыкал Данте, обернувшись ко мне, в его глазах плясали искорки веселья. — Волки вот-вот спустятся.

22. Данте

Я вел Элис и Леона через дом, мой стояк быстро опускался, пока я следовал за Роари. Слава звездам, что он нашел нас раньше, чем куча щенков.

Я бросил взгляд на Элис через плечо, решив оставить рубашку расстегнутой, поскольку застегнуть ее снова не было никакой возможности. — У тебя есть привычка срывать с людей рубашки на днях рождения, bella? — пробормотал я.

Она лукаво улыбнулась, и я сдержал стон, желая, чтобы у нас было еще немного времени. Я не знал, когда мы сможем снова улизнуть, я просто знал с абсолютной уверенностью, что мы это сделаем. Но прежде всего, пришло время веселиться.

Мы прошли в зимний сад и вышли на задний двор, где был разбит сад с видом на северный виноградник. С одной стороны лужайки был накрыт большой стол, заваленный хлебом, сырами, салатом и пирожными с печеньем. Все тарелки и блюда были практически переполнены. Мама наложила на все это заклинание, отпугивающее насекомых, а дядя Хьюго в данный момент обкладывал все миски льдом, чтобы сохранить свежесть.

Некоторые из моих кузенов играли на скрипках и ручных барабанах в быстром ритме в беседке, и половина моей семьи уже танцевала. Больше половины из них также были пьяны. Обед, который мы устроили сегодня днем, предназначался только для ближайших родственников, но большинство решили, что это относится и к ним, и пришли за несколько часов до официального начала вечеринки, чтобы присоединиться к нам. А когда моя семья собиралась массово, это всегда превращалось в хаос. И праздник, черт возьми.

— Вот ты где, Dolce Drago! — Мама появилась на лужайке, ее приталенное белое платье было усыпано маленькими голубыми цветочками. Ее темные волосы были заплетены в косу рыбий хвост, которую Розали сделала для нее раньше, и единственным признаком того, что она была взволнована, был румянец на ее щеках.

— Пойду отзову охотников, — с ухмылкой сказал Роари и направился через траву к группе щенков, которые завывали на луну и размахивали палками, как мечами.

— Dalle stelle, Данте! — выругалась мама. — Как ты носишь свою рубашку? — она нахмурилась, глядя на расстегнутые пуговицы, и я надеялся, что она не заметила, что половина из них отсутствует.

— Я застегнул одну пуговицу, — я пожал плечами. — Я подумал, что так выглядит лучше.

Мама проворчала. — Иди наверх и переоденься, мы собираемся разрезать торт, — ее взгляд скользнул к Леону, и ее лицо расплылось в ухмылке. — Il mio leone bambino! (п.п. Мой малыш Лев) — мама бросилась вперед, и Леон обхватил ее руками, ее голова едва задевала его плечо. Она отстранилась, чтобы полюбоваться им, а затем шлепнула по руке. — Почему ты опоздал?

— Извини, тетя Бьянка, — сказал он с одной из своих озорных улыбок, от которых моя мама всегда таяла.

Ее улыбка снова стала лучезарной, и она погладила его по щеке. — Ты пропустил канапе, но я припасла для тебя немного на кухне, — она подмигнула, и Леон широко улыбнулся.

— Спасибо. Разве ты не прекрасна, как звезды сегодня вечером? — сказал он, и она покраснела, помахав ему рукой. Подлиза.

Он поймал руку Элис и потянул ее вперед, а я шагнул ближе, мое нутро сжалось, пока я ждал, что мама поприветствует ее. Она не знала, как много значил для меня этот момент. Несмотря на то, что Волки были известны своей полиаморностью, как только они находили свою пару, это прекращалось. А для Дракона было неслыханно иметь нескольких партнеров. Не то чтобы я когда-либо делал что-то, что соответствовало шаблону. Поэтому я был уверен, что мама сможет принять тот факт, что Элис была разделена нами. Проблема заключалась в ее связи с Лунным bastardo.

— Здравствуйте, я Элис, — она протянула руку с вежливой улыбкой, которая заставила меня усмехнуться.

— Она моя девочка, — гордо сказал Леон, его грудь расширилась, и меня пронзила ревность, что он может владеть ею так публично и без последствий.

— Che meraviglia (п.п. Как чудесно)! — воскликнула мама, шагая к Элис и заключая в свои объятия. — Приятно познакомиться с тобой. Какая ты красивая девушка. Я никогда не думала, что увижу, как мой bambino leone остепенится.

Она отпустила Элис, которая покраснела сильнее, чем я когда-либо видел, а ее глаза сияли от счастья. Мамины глаза метнулись ко мне. — Что ты все еще здесь делаешь? Иди переоденься, Dolce Drago!

— Прости, мама, — я усмехнулся, поспешил вернуться в дом и направился наверх в свою комнату. Вскоре я надел свежую белую рубашку и побежал вниз, чтобы как можно быстрее присоединиться к вечеринке.

Толпа собралась в беседке, и я направился внутрь, получая хлопки по плечу и пожелания дня рождения от всех членов моей семьи. Огромный торт стоял с одной стороны стола, заваленного подарками. Торт состоял из восьми ярусов, на белых слоях глазури были изображены черные силуэты Волков, воющих на луну и бегущих вместе. На самом верху стоял темно-синий Дракон, полностью сделанный из глазури, но он выглядел так реально, как будто был маленькой копией меня. Его длинный хвост драпировался с одной стороны торта, а вокруг него были нарисованы молнии. На верхнем слое торта красовалась надпись «С Днем Рождения Альфа», и я усмехнулся, когда мама подвела меня к нему.

Элис и Леон стояли среди моей семьи, болтая с дядей Джино, который был размером с лошадь и держал тарелку с пирожными в одной руке и бокал вина в другой.

Я подошел к маме, и она протянула мне большой нож для торта, заглушая толпу и оркестр.

— Сегодня моему маленькому Drago исполнилось двадцать лет, — сказала мама, уже практически рыдая от гордости. Все начали хлопать, и я улыбнулся, опустив руки на плечи мамы.

— Речь! — воскликнул дядя Джино, покачиваясь и потягивая из своего огромного бокала вино.

Кто-то бросил мне микрофон, и я поймал его в последнюю секунду под аплодисменты. Я поднес микрофон к губам, решив говорить от души.

— То, что вы все здесь сегодня собрались, значит для меня многое, — начал я, и в глубине толпы раздалось несколько аплодисментов. — Это был тяжелый год. Слишком много людей, которых сегодня здесь нет. Некоторые покинули нас, причинили нам боль… но сегодня мы не будем говорить о них. Давайте вспомним тех, кто отдал свои жизни за Клан, за наш дом, нашу свободу, нашу семью!

Все подняли бокалы, а несколько моих кузин бросились вперед, чтобы вложить золотые чаши с шампанским в мои и мамины руки. Я сделал маме такую же, как у меня, но у нее вокруг основания было кольцо из рубинов.

Я опрокинул шампанское, глотая его, пока пузырьки шипели на языке. Когда я опустил кубок, я обнаружил, что Волки пришли в восторг, громко завывая и обнимая друг друга.

Мама начала поздравлять меня с днем рождения, и я снисходительно улыбнулся, когда весь Клан запел во всю мощь своих легких. Когда все закончили, они зааплодировали, и я отвесил дразнящий поклон, прежде чем поднять огромный нож, который ждал меня, чтобы разрезать торт.

— Давайте есть! — я отрезал огромный кусок и положил его на тарелку для мамы, а Волки завыли на луну и бросились вперед за куском.

Слезы скопились в ее глазах, когда она взяла его, а затем наклонилась, чтобы поцеловать меня в обе щеки. — Sono così orgoglioso di te, ragazzo mio (п.п. Я так горжусь тобой, мой мальчик). Твой отец сегодня улыбается тебе со звезд.

Мое сердце сжалось при упоминании об отце, и я крепко обнял маму, наши разбитые сердца обрели целостность друг в друге.

Моя кузина Анжела вскоре взяла на себя обязанность разрезать торт, и я оставил ее, неся тарелки Леону и Элис, когда группа снова заиграла. Наши стаканы постоянно наполнялись, бутылки с вином передавались по беседке, и вскоре я почувствовал кайф от жизни.

Я искал Розали в толпе. Я не видел ее с обеда сегодня днем. Когда Рори приехал, она исчезла, но это было не похоже на нее. Пропускать вечеринку.

После того как мы съели наш торт, я оставил Леона и Элис танцевать, а сам выскользнул из беседки, чтобы поискать ее. Я заметила Роари возле стола с едой, окруженного кучей моих кузин. Он пытался добраться до еды, но каждый раз, когда он двигался, они сжимали вокруг него круг, не давая ему освободиться.

— Cuginas! (п.п. Кузины!) — рявкнул я. — Идите танцевать, дайте бедняге поесть.

Они захихикали, убегая, несколько из них завывали, когда мчались в беседку, присоединяясь к вечеринке.

— Прости, брат, — сказал я с ухмылкой, когда Роари начал наполнять тарелку.

— Я не использую на них свою Харизму, — поклялся он.

— Я тебе доверяю, — сказал я с широкой улыбкой. Мои кузины годами пытались найти себе мужа-льва, и они с Леоном всегда были окружены ими на подобных мероприятиях.

Позади меня послышался звук открываемой двери, и я повернулся к зимнему саду, мои брови изогнулись дугой, когда я увидел там Розали. Она была одета в потрясающее маленькое розовое платье, которое облегало ее бедра. Лицо было покрыто легким макияжем и нежной помадой в тон платью. Ее длинные темные волосы были наполовину убраны наверх, а в глазах был намек на уязвимость, которую я никогда не видел в ней раньше. Но самое главное, я никогда раньше не видел ее в платье. Мама бесчисленное количество раз пыталась приучить ее носить женственную одежду, покупала ей всевозможные модные платья, но Роза всегда отказывалась. Даже в прошлом месяце, в день рождения малыша Луки, ее компромиссом был комбинезон.

Она выглядела более взрослой, как Альфа, которой она становилась.

— Dal sole, — вздохнул я. — Ты прекрасно выглядишь, Роза.

Она двинулась по лужайке, и я понял, что она надела танкетки, которые делали ее выше, чем обычно. Она шла в них так, словно делала это тысячу раз.

— У тебя же сегодня день рождения, — она пожала плечами, но ее взгляд переместился через мое плечо, и я повернулся, обнаружив, что Роари наблюдает за ней с ухмылкой.

— Очень симпатичный маленький щеночек, — поддразнил он, прежде чем вернуться к еде.

Я взглянул на Розали, которая практически сияла от непринужденной похвалы, и понимающе поднял бровь. Она поджала губы, придав мне выражение, которое говорило: если ты скажешь хоть слово, я тебя выпотрошу.

Я ничего не сказал, но не смог сдержать ухмылку, протягивая ей руку. — Пойдем потанцуем, cugina.

Я наклонился к ее уху, когда мы отошли достаточно далеко от Роари, и прошептал: — Ты слишком молода для этого leone, Роза. Он на десять лет старше тебя.

Она зашипела, пытаясь вырвать у меня руку, но я не отпустил ее. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Я хихикнул. — Ладно, маленький lupo (п.п. Волк). Иди и познакомься с Элис.

— Ооо, твоя девушка? — поддразнила она.

— Нет, — ответил я небрежно. — Она с Леоном.

— Уверена, так и есть., — она сымитировала застёгивание рта, ее глаза блестели.

— Я серьезно, — сказал я, но она только рассмеялась.

Я провел ее в беседку к Элис и Леону, где они танцевали под оживленную музыку, наполнявшую палатку, в окружении моей семьи, которая учила их танцу «Оскура». Это была глупая рутина, в которой каждый похлопывал себя по голове, прыгая на одной ноге, затем делал «do-si-do» с партнером, после чего брался за руки в группе и бегал по кругу. Каждый раз, когда они заканчивали круг, они выпивали по стаканчику и начинали все сначала.

Я засмеялся, увлекая Розали в танец и хватая за руку Элис, когда мы присоединились к кругу. Mio amore радостно смеялась надо мной, когда снова раздавали напитки, и я позволил дяде Джино наполнить мой кубок вином, а затем опрокинул его в себя.

Танец «Оскура» начинался снова и снова, и вскоре я уже был пьян в стельку и хохотал во все горло. На этот раз я схватил Элис за руку и притянул ее к себе.

— Ты хорошо проводишь время, bella? — спросил я сквозь музыку, радуясь тому, что она выглядит такой счастливой.

— Твоя семья такая веселая! — сказала она и снова засмеялась, когда Леон схватил ее за руку, а я вцепился в руку Розали, и мы снова начали кружиться по кругу.

Песня наконец-то закончилась, и все захлопали и завыли.

Началась медленная песня, и я тяжело дышал, ухмыляясь Элис, пока пытался отдышаться. Розали втянула Леона в танец, прежде чем он успел схватить Элис, и она подмигнула мне, когда он закружил ее под руку.

На моих щеках заиграла ухмылка, когда я протянул Элис руку. — Потанцуешь со мной, carina?

Она улыбнулась и шагнула вперед, положив одну руку мне на плечо, а другую вложив в ладонь. Мое сердце забилось сильнее, пока мы танцевали, ее тело прижималось все ближе и ближе к моему, пока нас не разделяло лишь дыхание. Она взглянула на меня из-под ресниц, и у меня перехватило дыхание. Она была самым сладким и самым темным существом, которое я когда-либо видел. И я нуждался в ней, как солнце нуждалось в том, чтобы сиять.

— У меня для тебя подарок, — сказала она с озорной улыбкой. — Положить его на стол с остальными?

— Нет, — сразу же ответил я. — Отдай его мне сейчас же.

Она засмеялась, откинув голову назад, и мне потребовалось все, что у меня было, чтобы не поцеловать ее в этот момент. Я был связан сотней причин не делать этого, но в этот момент они жалили как никогда.

Она полезла в сумочку и достала гладкий кусочек розового кварца с выгравированным на нем Драконом. Мое сердцебиение участилось, когда она без слов положила его в мой карман, пока никто не видел. Ведь розовый кварц означал принадлежность кому-то. Это было обещанием и залогом. И хотя я только надеялся, что она хоть в какой-то мере принадлежит мне, то, что она подарила мне это, означало, что это правда. И от этого в моих жилах зажглось электричество.

— Спасибо, bella, — прошептал я, и на ее губах появилась застенчивая улыбка.

— Пойдем на свежий воздух, — сказала она, затем ее пальцы скользнули по моим, и она отступила в толпу, сказав: — Приведи Леона.

Песня подошла к концу, и я поймал Леона за руку, оторвал от Розы и без слов потащил из беседки.

— Она идет вниз? — спросил он взволнованно, и я заинтересованно кивнул.

— Думаю, да, брат.

Он практически бежал рядом со мной, пока мы мчались за Элис, а я искал ее по двору. Она стояла в дальнем конце сада у ступенек, которые вели вниз в виноградник, повернувшись к нам лицом, так что ее платье развевалось на ветру.

Она ухмыльнулась и бросилась вниз по ступенькам, а мы с Леоном рванули вперед, сталкиваясь плечами в погоне за ней.

Я оглянулся, чтобы убедиться, что никто не смотрит, но вся моя семья танцевала в беседке, не обращая на нас никакого внимания, пока мы мчались вниз по крутым ступеням в виноградник.

— Маленький монстр! — позвал Леон, когда мы шли рядом с рядами виноградных лоз, ища ту, по которой она спустилась.

Я прикрыл рот руками и завыл на луну, давая ей понять, что мы охотимся за ней.

Ее смех раздался откуда-то справа от меня, и я схватил рубашку Леона в кулак, потянув его к ближайшему проходу. Лозы тянулись до самого фруктового сада у подножия холма, и я усмехнулся, заметив ее, сидящую на яблоне и качающую ногами, наблюдая за нашим приближением.

Мы пинали сухую землю, когда мчались по узкому пространству бок о бок. Забежав во фруктовый сад, мы посмотрели на яблоню. Она ела яблоко, злобно глядя на нас сверху вниз. Ее туфли были сброшены у подножия дерева, и она сгибала пальцы босых ног, когда ветер обдувал ее.

— Спускайся, amore mio, — промурлыкал я.

— Мы сделаем так, что ты об этом не пожалеешь, — добавил Леон глубоким рыком.

— Не сомневаюсь, — сказала она, доедая яблоко и бросая косточку на землю. — Но лучше я сделаю так, чтобы имениннику было приятно.

Ее взгляд скользнул ко мне, и я закусил нижнюю губу, испытывая сильное искушение начать карабкаться наверх, чтобы схватить ее. Но с ее Вампирской скоростью она могла бы просто убежать, если бы не хотела быть пойманной.

— Ты убиваешь меня, bella, — умолял я. — Спускайся.

— Соблазни же меня, — сказала она дьявольским тоном, и я застонал.

Леон двинулся ко мне, протягивая руку, чтобы запустить ее в мои волосы. — Иди и возьми его, Элис.

Он начал расстегивать мою рубашку, и я подавил смех, взглянув на Элис, чтобы понять, нравится ли ей это. Блеск ее глаз говорил, что да, и я откинул плечи назад, когда Леон стягивал с меня рубашку. Все это время мой взгляд был прикован к ней.

Она прикусила губу, когда Леон провел костяшками пальцев по моей груди. — Ты спускаешься? — позвал он, бросив на нее полный надежды взгляд.

— Еще нет, — взволнованно прошептала она, и я издал мрачный смешок.

— Тебе нравится то, что ты видишь, маленькая Вампирша? — я двинулся вперед, обхватив рукой шею Леона. Я выпил достаточно, чтобы мне было наплевать на то, что мне прийдется сделать, чтобы спустить ее вниз. И если она хотела шоу…

Я прижался ртом к рту Леона, и он крепче сжал мои волосы, проталкивая свой язык в мой рот. Его щетина прижалась к моей, и хотя я не испытывал к нему ничего сексуального, стон, который издала Элис, заставил меня мгновенно возбудиться.

Она вдруг оказалась рядом с нами, оттолкнув нас друг от друга с отчаянной потребностью во взгляде. Она переместилась между нами, прислонилась спиной к Леону и потянулась назад, чтобы обхватить его шею, повернув голову к нему и притянула к себе для поцелуя.

Я жадно наблюдал за ней, подался вперед и провел рукой по ее груди, чувствуя, как под платьем напряглись ее соски. Она вздохнула, когда я выпустил линию электричества в ее тело, разрывая поцелуй с Леоном, и он подтолкнул ее ко мне. Ее глаза зажмурились, когда она отбросила мою руку от своего платья, приближаясь, как голодный зверь.

— Это все для тебя, — сказала она, и мой член подался навстречу.

— Да, блядь, — согласился Леон, подойдя к ней сзади и положив руки на ее талию.

Элис наклонилась к моему горлу, скребя клыками по моей коже самым возбуждающим образом. Я вцепился в ее волосы, когда она двинулась ниже, покусывая и облизывая, сводя меня с ума, пока она наклонялась вперед и расстегивала мои брюки.

До меня донесся звук расстегиваемой молнии, и мой взгляд переместился на Леона, когда он расстегнул ее платье. Она встала прямо, позволяя ему упасть вокруг ног. Она была полностью обнажена, ее идеальное тело находилось всего в нескольких дюймах от меня и просило, чтобы его взяли.

— Элис, — простонал я, глядя на ее сиськи, когда освободился от брюк. — Прикоснись к ней, — приказал я Леону, и он притянул ее к себе за бедра, прежде чем опустить руку между ее ног. Она задыхалась, прислонившись спиной к его плечу, пока он теребил пальцами ее клитор, на его лице была дразнящая ухмылка.

Я придвинулся к ней вплотную, взял в руку свой затвердевший член и стал поглаживать его вверх-вниз твердыми движениями. Элис наклонилась вперед, чтобы продолжить ласкать ртом мою грудь, и я застонал, опустив голову, чтобы посмотреть на нее, пока я трахал свою руку, как подросток, и в миллионный раз проклинал Райдера за сделку.

— Ложись на землю, — прорычал на меня Леон, и я без секундного колебания опустился на спину.

Я смотрел, как он вводит свои пальцы в мою девушку, заставляя ее стонать с каждым движением его руки, и удовольствие нарастало в основании моего члена в ответ.

Он резко отпустил ее и толкнул на меня. Она звонко рассмеялась, стоя на коленях по обе стороны от моих бедер, опустив рот к моему уху и проводя языком по раковине. Электричество волнами пробежало по мне, и она застонала, почувствовав это, воздух зарядился вокруг нас.

Леон опустился на колени позади нее, и я ухмыльнулась, услышав звук расстегиваемой им ширинки. Элис облокотилась на мои плечи, она впилась ногтями в них, когда он с силой вошел в нее. Я потянулся вверх, чтобы провести большим пальцем по ее губам, дергаясь сильнее, пока мою девочку трахали надо мной. Я мог почти представить, каково это — трахать ее самому.

Она провела ногтями по моим плечам, вскрикивая при каждом мощном толчке бедер Леона. Я зарычал от потребности. Отпустил свой пульсирующий член и взял ее за бедра, направляя, насаживая ее обратно на него и наслаждаясь звуками, вырывающимися из ее рта.

— Леон… Данте, — стонала она. Затем она взяла мою руку, протянула между нами и вернула мой кулак на себя. Она продолжала обхватывать мою руку, направляя мои движения, пока мой разум не взорвался, и я не устремился к гребаным небесам.

— Merda santa, — задыхался я, наклоняясь, чтобы провести языком по ее ключице, посылая волну электричества в ее кожу.

Леон застонал, почувствовав это, и я опустил свободную руку к основанию ее живота, позволяя электричеству струиться по ее коже к чувствительному месту между бедер.

— Черт! — вскрикнула она, ее рука сжалась вокруг моей, и удовольствие разлилось в моем члене. — Я так близко.

— Я тоже, — сказал Леон напряженным голосом.

— И я, — прохрипел я перед тем как кончить, и они оба последовали за мной секундой позже. Я выругался и вцепился в бедро Элис, впиваясь взглядом в ее зеленые глаза.

Элис прижалась к моей щеке, улыбка растянула ее губы, и она тяжело задышала. — С днем рождения, Drago.

23. Элис

Я начинала понимать, почему Райдер называет Найтшейд Кошмаром. Я пожевала нижнюю губу, пока шла по территории на свой очередной сеанс с ней, который был перенесен в последнюю минуту, снова.

Я уже начинала думать, что она делает это специально, чтобы поймать меня в разных эмоциональных состояниях, и хуже всего было то, что на этот раз ей это чертовски удастся. С таким коротким сроком я не смогла найти ни одного из Королей, чтобы переполнить себя похотью перед встречей с ней, и вместо этого мне пришлось отправиться прямо на сеанс.

Я отказалась использовать свою Вампирскую скорость. Если она собиралась предупредить меня за десять минут до начала сеанса, то это была не моя проблема. Мой более чем неторопливый темп был меньшим, что она заслуживала.

Пока я шла, я пыталась уговорить свой мозг придумать множество отвлекающих мыслей. Воспоминание о том, как Леон и Данте делили меня на вечеринке, давало мне много поводов для фантазий, но это было несколько дней назад, и уже не было достаточно острым, чтобы заглушить другие эмоции.

Леон ушел домой на вечер, и я даже не смогла забежать в его комнату, чтобы отвлечься на несколько минут страстных утех. И я даже не могла подойти к Габриэлю. Он все еще настаивал на том, что я прохожу через фазу, которая пройдет, как только мы переживем наш Божественный Момент и я стану его Элизианской Парой. И хотя я ни в коем случае не была против того, чтобы переспать с ним снова, я не хотела делать это на моногамных условиях. Поэтому я оставила его томиться над своими синими яйцами, пока он решал, нравлюсь я ему такой, какая есть, или нет.

Когда я приблизилась к коридору, в котором находился кабинет, внезапно за угол завернул Юджин и бежал в мою сторону, прижимая руки к лицу и заливая щеки слезами.

— Юджин? — я задыхалась, двигаясь по его пути, чтобы остановить его. — Что случилось?

— Н-ничего, — икнул он, пытаясь обойти меня.

— Это явно что-то. Поговори со мной…

— Честно говоря, все в порядке. Я просто пытаюсь разобраться с Найтшейд, и все это просто… люди здесь такие ужасные, понимаешь. И иногда я думаю, что все, что мне нужно сделать, это пережить время, проведенное здесь, и я буду свободен, но, как она сказала… это большой плохой мир, полный фейри, которые оторвут тебе голову, только чтобы получить преимущество, и если я не могу справиться с этим в школе, то как я собираюсь справиться с этим там?

Его глаза буравили мои с отчаянным страхом, пока я пыталась найти правильные слова, чтобы ответить на это.

— Юджин… — вздохнула я, даже не зная, с чего начать. — Я знаю, что люди могут быть мудаками, но ты достаточно силен, чтобы противостоять этому. И всему остальному, что жизнь подкинет тебе. Ты просто должен…

— Пожалуйста, не говори мне, что я должен быть сильным, Элис. Потому что иногда мне кажется, что я вовсе не фейри, — из его горла вырвался всхлип, и прежде чем я успела сказать что-нибудь еще, он перешел в форму Тиберийской Крысы и удрал, оставив на полу передо мной ворох одежды.

— Юджин! — позвала я, делая шаг за ним, но звук открывающейся двери в коридоре остановил меня на пути.

— Вы опоздали, мисс Каллисто, вы же не хотите потерять очки ранга? — раздался голос Найтшейд. — Или еще хуже, подвергнуться исключению?

Черт, ненавижу эту суку.

Стиснув зубы, я направилась по коридору, чтобы присоединиться к ней в комнате, охлаждая свой пыл и поглядывая на часы, когда входила в дверь, и ухмыляясь про себя, когда поняла, что уже почти четверть седьмого.

— Извините, я опоздала, — сказала я фальшиво вежливым тоном, когда она махнула мне рукой в сторону дивана. — Но вы не предупредили меня заранее.

— Неважно, неважно, давайте сразу перейдем к делу, хорошо? Я рада отметить, что вы не перегружены похотью в кои-то веки, так что, возможно, сегодня мы сможем продвинуться в решении ваших проблем.

— Отлично, — пробормотала я, скрестив ноги под собой, пытаясь снова сосредоточиться на своих фантазиях.

— Мы обсуждали похороны на нашей последней сессии, — напомнила она мне, как будто я могла забыть. Я проделала большую работу, делая вид, что того дня никогда не было, и пытаясь вычеркнуть его из памяти, но, конечно же, она хотела покопаться и побарахтаться в нем, пропуская меня через эмоциональную мясорубку. Любопытная сука.

— Ммм, — сказала я безразлично.

— Вы сказали, что там было не так много людей? — Найтшейд подтолкнула.

Клянусь звездами, я ненавижу тебя.

— Только я и моя мама, — у нас не было денег на похороны, так что это был открытый гроб без магической защиты и пятнадцатиминутная встреча в государственном похоронном бюро. Так как мы не могли позволить себе похоронить его на кладбище с надлежащей охраной, нам пришлось довольствоваться кремацией и деревянной табличкой, которая будет висеть в вестибюле местного кладбища в течение трех лет. После этого, если я не смогу оплатить ее содержание, ее снимут, а место отдадут другой бедной семье. Как будто его вообще не существовало. Кто знал, что у горя есть срок годности?

— Открытый гроб? — спросила она.

— Да, — резко ответила я, боль от этого воспоминания царапала что-то сырое и кровоточащее в моем сердце. Я даже не навестила эту жалкую табличку с тех пор, как ее установили. От того, что его прах хранился в моем шкафу, я тоже не чувствовала себя менее виноватой. Я хотела однажды купить ему нормальное надгробие и развеять там, чтобы я могла регулярно навещать его в достойном месте упокоения. Но учитывая цену надгробия и участка на одном из охраняемых кладбищ, я не думала, что этот день наступит в ближайшее время.

— И что вы почувствовали, увидев его таким? — Найтшейд надавила на меня, ее гребаный дар Сирены подталкивал меня, питаясь моей душевной болью и печалью. Побуждая меня рассказать ей больше.

Я вздрогнула, когда воспоминания нахлынули на меня, и слезы навернулись на глаза. Я чувствовала, как ее влияние проникает сквозь трещины в моей защите, но перед лицом такого горя было трудно укрепить свои ментальные щиты.

— Именно так, как вы себе это представляете, — огрызнулась я. — Никто не хочет видеть свою плоть и кровь в таком состоянии. Мой брат заслуживал большего, чем гребаные государственные похороны, на которых его никто не оплакивал. Как будто он не имел никакого значения, как будто всем было наплевать на то, что у него украли всю жизнь!

Найтшейд замолчала на долгий миг, пока мое сердце колотилось от агонии моей потери, а она жадно всасывала мою боль.

Она медленно наклонилась вперед, и я почувствовала, как растет ее сила, когда она напрягала дары своего Ордена. Мой язык развязался, и я удивилась, почему я не доверила ей этого раньше. Почему я не рассказывала больше, все? Я должна была позволить ей разобрать мою боль на части и сшить меня заново. Она была такой доброй и отзывчивой, она хотела только лучшего для меня, она только хотела помочь. А мне так нужна была помощь, что иногда я едва могла дышать. Это горе раздавило меня, утопило, задушило, и она могла бы освободить меня от него.

— Элис, — промурлыкала Найтшейд шелковым мягким голосом. — Ты сказала, брат. Не хочешь ли ты рассказать мне, почему ты солгала, что это твой отец?

Маленький голосок в глубине моего черепа начал кричать в панике, чтобы я не доверяла ей, но его было слишком легко игнорировать, потому что это было неправильно. Так неправильно. Найтшейд была здесь, чтобы помочь мне, спасти меня, и мне нужно было рассказать правду. Я должна рассказать ей правду.

— Мой брат, — сказала я медленно, слеза скатилась по моей щеке. — Он был самым лучшим человеком, которого я когда-либо знала. Он был таким хорошим. Он хотел спасти меня от той жизни, в которой я родилась. Он собирался спасти меня. Мы собирались убежать отсюда и оставить все это позади… но потом он оставил меня…

— И что это заставляет вас чувствовать? — спросила она, всасывая мою печаль и вытягивая из меня магию. Но я не возражала. Я хотела отдать ей все. Это было самое малое, что она заслужила за то, что так помогала мне.

— Предательство, — выдохнула я уродливую правду, в которой никогда раньше не признавалась даже самой себе. — Он обещал, что никогда не оставит меня… — еще больше слез полилось по моим щекам, когда шлюзы открылись и боль поглотила меня. — Он обещал, что никогда не будет мне лгать, но это оказалось неправдой. У него было так много секретов, так много глубоких, темных тайн…

— Например? — спросила Найтшейд, ее хватка на моих эмоциях была железной.

— Он знал, — сказал я. — Он знал о том, что происходит в этой Академии.

— В этой Академии? — удивление Найтшейд прорвало ее сосредоточенность, и на краткий миг мои эмоции снова стали моими собственными. Мой кулак сжался, но прежде чем я успела собраться, ее влияние усилилось.

Ее хватка на моих эмоциях мгновенно усилилась, и я обнаружила, что хочу ответить на любой вопрос.

— Кем был твой брат, Элис? — спросила Найтшейд, забыв приправить свой голос нежностью в своем отчаянном желании узнать правду.

Мои губы разошлись, в памяти всплыло лицо моего брата, и я уже собиралась рассказать все, что она хотела знать. Но как только я представила Гарета, его брови сошлись, и он начал кричать на меня. Сначала я не расслышала слов, но потом они прорвались сквозь тучи бреда, который она придумала.

Не доверяй ей!

Я с рычанием ярости вскочила со своего места, схватила огромную вазу с цветами со стола между нами и разбила о голову Найтшейд.

Все произошло так быстро, что я была уверена, что она даже не заметила моего приближения.

Она упала со стула с грохотом, от которого зазвенели половицы, а я в шоке уставилась на нее с раскрытым ртом.

Я только что напала на школьного психолога. Святое дерьмо в рождественской корзинке.

24. Габриэль

Я листал учебник по нумерологии в библиотеке, потерявшись в словах, находящихся передо мной, поскольку утонул в учебе. До начала годовых экзаменов оставалось всего несколько недель, и я хотел быть готовым. Я мог быть самым сильным фейри в школе, но это ни черта не значило, если у меня не было знаний, подтверждающих это.

Страница расплылась передо мной, и мощный прилив чувств ни с того ни с сего пронесся по моему телу. Я потерял книгу из виду, и перед моими глазами вспыхнуло видение Элис, задыхающейся от страха, вцепившейся в свои волосы, когда тревога пронеслась через ее тело в мое. Мой взгляд упал на диван позади нее, затем на фотографию на стене, где мисс Найтшейд получала какой-то сертификат.

Видение прервалось, и я вскочил со своего места, испугав нескольких студентов вокруг.

Мой Атлас пикнул, и я достал его из кармана, просматривая сообщение.

Элис:

Мне нужна твоя помощь. Я сделала кое-что плохое. Я нахожусь в консультационном кабинете Найтшейд.

Пожалуйста, поторопись. Х

Мое сердце забилось в странном ритме, когда я прочитал это. Я и так собирался помочь ей, но тот факт, что она попросила меня об этом, заставил почувствовать всевозможные эмоции. В основном, я ощущал облегчение от того, что она чувствует, что может обратиться ко мне, когда ей нужна помощь, и что она доверяет мне настолько, что знает, что я приду.

Я выбежал из здания, библиотекарь кричала мне вслед, но я не оглядывался.

Я помчался в Альтаир Холл, забежал внутрь и кинулся вверх по лестнице в направлении кабинета Найтшейд. Я пронесся по коридору и остановился перед дверью.

Райдер хмуро смотрел на меня с кушетки рядом с ней. — Разве это не Большая Птица¹ в свободный от Улицы Сезам² день? В чем дело? Тебе нужно с кем-то поговорить о том, что Элмо³ трогал тебя неподобающим образом?

— Заткнись, Драконис, — я подошел к двери, и он бросился мне навстречу, упираясь в нее спиной.

— Уходи, придурок. Элис занята.

— Отойди. В сторону, — прорычал я, поднимая руку, чтобы ударить его магией. Это дерьмо мне сейчас было не нужно.

— Или что? — он ухмыльнулся.

Я схватил его за рубашку и подтащил вперед, так что он оказался нос к носу со мной. — У меня нет времени на твое дерьмо, — я отбросил его в сторону, но он раскачал землю под моими ногами, так что я не смог добраться до двери.

— Элис в беде! — рявкнул я, и его брови сошлись вместе.

— Так почему же ты, блядь, не сказал этого?! — он потянулся к дверной ручке, но я отбил его руку.

— Можешь отвалить, я ей помогу, — приказал я, когда его плечо врезалось в мое. Если это как-то связано с Гаретом, я не мог допустить, чтобы змея узнал об этом. Я дал клятву доверия.

— Я никуда не пойду, — шипел он, ударяя ладонью по двери.

Она внезапно открылась, и мы, спотыкаясь, ввалились в комнату, столкнувшись лицом к лицу с побледневшей Элис.

Мой взгляд упал на мисс Найтшейд, которая скорчилась на полу рядом с разбитой вазой, и я быстро закрыл за собой дверь. — Святое дерьмо.

— Да, — сказала Элис, начиная вышагивать, проводя рукой по своим сиреневым локонам. — Она начала давить на мои эмоции, она залезла мне под кожу и начала заставлять меня говорить ей то, чего я не хотела, чтобы она слышала. Я просто сорвалась.

— Черт, она умерла? — спросил Райдер, даже не пытаясь скрыть надежду в своем голосе.

— Нет, — ответила Элис, глядя на лежащую на полу женщину.

— Что ты ей сказала? — серьезно спросил я, бросая взгляд на Райдера. — Может быть, Драконис должен уйти…

— Я уже сказал тебе, я никуда не пойду, и если ты еще раз предложишь это, я вырежу свой ответ у тебя на лбу, — прорычал Райдер.

— Все в порядке, — быстро сказала Элис. — Райдер может остаться.

— Что она узнала о тебе, детка? — голос Райдера смягчился до такого тона, который я никогда раньше не слышал из его уст. Он двинулся к ней, нахмурившись, и я тоже шагнул ближе к ней, моя шея затрещала от раздражения.

Элис опустилась на диван, уткнувшись лицом в ладони.

— Ты не должна ему говорить, — сказал я.

— Пошел ты, — шипел Райдер. — Она может сама принять решение.

— Он может знать, — сказала она наконец. — Все равно теперь все пошло прахом, — добавила она, посмотрев на Найтшейд с выражением поражения в глазах.

— Мы сможем разобраться с этим, — пообещал я.

Она кивнула, грустно улыбнувшись мне, а затем посмотрела на Райдера. Я сжал челюсти, наблюдая за его выражением лица, когда она открыла рот, чтобы сказать ему правду. Мне это совсем не нравилось, но это было ее решение. И я буду поддерживать ее, независимо от последствий.

— Ты помнишь Гарета Темпу? Он был Пегасом здесь, в Академии. Он умер в январе.

— Я помню, — ответил Райдер тихим тоном, на его лбу появились морщины, пока он ждал продолжения.

— Ну… я его сестра.

Выражение лица Райдера ничего не выдавало, но он медленно кивнул. — Зачем ты здесь?

— Чтобы отомстить за него. В ФБР сказали, что он умер из-за случайной передозировки Киллблейзом, но они ошибаются. Гарет никогда бы не принял наркотики добровольно. Поэтому я приехала сюда, чтобы выяснить, кто в этом виноват.

— Так вот почему ты пыталась заставить Харви Блума рассказать тебе, откуда берется Киллблейз? — спросил Райдер, и я хмуро задумался. Я не знал, что она это сделала.

— Да… Я узнала, что Гарет торговал им, и подумала, что, возможно, он получает его от человека, который его производит. Он бы не хотел иметь ничего общего с этой штукой, если бы не был в отчаянии… что, как я теперь знаю, так и было, но, может быть, он пытался избавиться от торговли, а тот, кто его делал, сорвался или… я не знаю, — Элис покачала головой, нахмурив брови из-за вопросов без ответов, которые все еще преследовали ее.

— Почему он был в отчаянии? — спросил Райдер, мгновенно ухватившись за ту часть объяснения, которая причиняла ей наибольшую боль.

— Ему нужны были деньги, чтобы оплатить долг нашей мамы. Ради меня. Чтобы защитить меня. Но если бы я знала об этом, я бы просто выплатила долг сама…

— Никогда так не говори, — прорычал я. — Ты не более ответственна за этот долг, чем Гарет, и он был прав, защищая тебя от того, что твоя мать пыталась заставить тебя сделать.

— Так вот почему он хотел работать на меня, — задумчиво произнес Райдер, когда Элис подняла на него глаза. Затем его взгляд стал жестким, когда он задал ей еще один вопрос. — Что твоя мама пыталась заставить тебя сделать?

— Она хотела заставить меня танцевать в стриптиз-клубе, где она работала, чтобы оплатить свой карточный долг… Я понятия не имела.

Райдер мрачно зашипел, и гнев, промелькнувший в его взгляде, сказал, что он хочет убить ее мать за это. Я никогда не думал, что смогу в чем-то согласиться со змеей, но, похоже, наше презрение к матери Элис было единственным, в чем мы могли полностью сойтись.

— Сейчас это не имеет значения, — пренебрежительно сказала Элис, хотя было очевидно, как сильно это ее задевало. — Дело в том, что я думаю, что Найтшейд имеет отношение ко всему этому, и она почти узнала, кто я. Я видела ее с фейри, ответственным за убийство того мальчика в Железном Лесу, но кто бы это ни был, он использует мощное заклинание сокрытия, чтобы скрыть свою личность.

Я подошел ближе к Райдеру, расправив плечи. — Полагаю, ты ничего не знаешь о том, кем он может быть, а, Драконис?

Глаза Райдера переместились на меня, превратившись в рептилоидные щели, когда его взгляд усилился. Я чувствовал, как он пытается наложить на меня гипноз, но мои ментальные щиты были крепки, не позволяя ему проникнуть внутрь.

— И на что именно ты пытаешься намекнуть? — прошипел он, его правая рука сжалась в кулак, так что слово боль уставилось на меня.

— Думаю, ты знаешь, — сказал я убийственным тоном.

Элис пронеслась между нами с вампирской скоростью. — Мы можем сосредоточиться на текущей проблеме? Я не думаю, что Райдер несет за это ответственность.

Райдер бросил мне ухмылку, и моя челюсть сжалась. Я взял Элис за руку и придвинул ближе, чтобы говорить ей на ухо.

— При всем уважении, Элис, я не думаю, что ты можешь исключить змею, учитывая, что он самый психованный засранец в кампусе.

— Если бы я убил кого-то, это было бы гораздо больнее, чем передозировка, — Райдер добавил вскользь, как будто это было чем-то хорошим.

Элис отпихнула меня, бросив твердый взгляд. — Я не прошу тебя верить мне, но я говорю тебе, чтобы ты прекратил это, Габриэль.

Райдер хихикнул, и за это я мог бы набить его самодовольную морду.

— Я знаю, что делать, — сказал он, и Элис отстранилась от меня, с надеждой повернувшись к нему.

Райдер сложил руки, его взгляд упал на Найтшейд. — Я сверну ей шею, потом мы завернем ее в ковер и оставим здесь до середины ночи. Когда в кампусе никого не будет, Большая Птица сможет спустить ее в Плачущий Колодец, а я встречу его там с чаном кислоты. Мы бросим ее туда, и я полью тело кислотой, чтобы убедиться, что от нее ничего не осталось. Этот колодец — идеальное место для утилизации трупа, а тот факт, что каждый мудак в кампусе считает, что там водятся привидения, все равно не позволит никому особо туда соваться. Потом, когда ФБР придет ее искать, мы с Элис скажем, что Найтшейд не появлялась на наших консультациях, поэтому мы вернулись в мою комнату и провели там ночь, трахаясь.

— Погодите, мы не собираемся убивать члена кафедры, — сказал я в недоумении, глядя на Элис.

Она смотрела на Райдера с приоткрытыми губами и раскрасневшимися щеками. Неужели ее действительно возбудил этот гребаный псих?

— Элис, — рыкнул я, и она обернулась, чтобы посмотреть на меня, ее румянец стал еще глубже.

— Да, конечно. Конечно, мы не собираемся убивать Найтшейд, — она издевательски отсалютовала мне, и я строго посмотрел на нее.

— Хорошо, — медленно произнес я. — Так что мы будем делать?

Райдер раздраженно хмыкнул, ожидая ответа от Элис.

— Ну… — она прикусила нижнюю губу, затем кивнула, обдумывая какой-то план. — Мы могли бы допросить ее. Может быть, она скажет мне, кто убил Гарета, и я покончу с этим раз и навсегда. И если ФБР придет за мной, то, по крайней мере, у меня будет шанс добраться до убийцы первой.

— Я действительно чертовски тверд для тебя сейчас, — прокомментировал Райдер, и я сверкнул на него глазами.

— Ей нужна наша помощь, придурок, так что, может, держи свой член в штанах, а?

Он полностью проигнорировал меня, его взгляд был прикован к Элис. — Не волнуйся о ФБР, детка, я могу разобраться с памятью Найтшейд. У меня в комнате есть Эликсир Памяти Делео, и если она получит хорошую дозу, то полностью забудет последние двадцать четыре часа.

— Правда? — вздохнула Элис, надежда светилась в ее глазах.

— У такой сильной дозы есть побочные эффекты, он предназначен только для кратковременных воспоминаний, — вмешался я. — Она будет обделываться и галлюцинировать два дня подряд, и она будет знать, что кто-то трахал ее голову.

— Но она не будет знать, кто именно, — сказала Элис, нахмурив брови и посмотрев на меня такими большими глазами лани, какие я когда-либо видел.

— Да, и кого волнует, если она обделается и будет видеть Дамбо, летающего по ее дому в течение нескольких дней? — Райдер фыркнул. — Я лично рассматриваю это как бонус.

Я провел языком по внутренней части щеки и медленно кивнул в знак согласия. Это был единственный выход, и если это означало, что Элис сможет получить ответы, то я был только за.

— Хорошо, — я подошел к Найтшейд, взял на руки и усадил в кресло. Ее подбородок уперся в грудь, а я прижал руку к ране на ее затылке. — Я исцелю ее, когда ты будешь готова, Элис.

Она отодвинулась, чтобы встать перед ней, и Райдер шагнул вперед со злобной ухмылкой на лице. На мой взгляд, он наслаждался этим слишком сильно.

— Я могу загипнотизировать ее до того, как она поднимет свои ментальные щиты, — сказал Райдер, и я должен был признать, что это была довольно хорошая идея.

— Сделай это, — приказала мне Элис, и я влил целительную магию в Найтшейд.

Она застонала, проснувшись, и Райдер шагнул вперед, схватив ее за подбородок и убедившись, что он — первое, что она увидит. Она резко дернулась, а затем замерла, и Райдер отступил назад, глядя на Элис, глаза которой остекленели, когда он наложил на нее свое заклинание.

— Опусти свои щиты, — приказал он мне, и я поджал губы, не желая, чтобы он был у меня в голове. — Отлично, тогда давай, пропускай шоу.

— Подожди, — сказал я, прежде чем он отправился туда, куда послал Найтшейд и Элис. — Возьми меня с собой.

Райдер ухмыльнулся, когда я опустил свои щиты, мое сердце заколотилось в груди, когда он поймал мой взгляд. Мир вокруг меня изменился, и я оказался в камере с кроваво-красными стенами и Найтшейд, лежащей в самом центре на стальном столе без сознания. Я догадался, что Райдер теперь контролирует ее разум.

Элис была одета в облегающее кожаное платье с хлыстом в руке, а Райдер смотрел на нее, как на чертову конфетку. Его грудь была обнажена, а на коже виднелись пятна крови, словно он только что закончил убийство.

Я открыл рот, чтобы упрекнуть его за наряд Элис, но в ответ раздался лишь писк. Я вздохнул, понимая, что что-то ужасно не так. Я посмотрел вниз на свои руки, которые были покрыты желтыми перьями, а две массивные птичьи ноги торчали из-под меня.

— Привет, Большая Птица, — сказал Райдер с широкой ухмылкой.

— Райдер, — Элис едва сдерживала смех, а я нахмурился, схватившись за его гипноз и отгоняя его дерьмовую версию «Улицы Сезам».

— Очень смешно, — сухо сказал я. — По крайней мере, в реальной жизни я не выгляжу комично

— Единственное, что забавно в моей внешности, это твое отражение в моих глазах, — бросил Райдер в ответ.

— Хватит. Сотрудничайте или вы оба можете оставить меня с ней, чтобы я сделала все сама, — потребовала Элис, глядя между нами.

Мы оба замолчали, и Элис выдохнула. — Разбуди ее.

Райдер выпрямился, и видение сместилось, пока Найтшейд не оказалась прижатой к огромному металлическому кресту в форме буквы Х, стоящему прямо перед нами. Она проснулась со вздохом, ее глаза судорожно искали наши лица, прежде чем остановиться на Элис.

— Что ты наделала, глупая девчонка?! — закричала она, но ужас просочился в ее выражение лица.

— Мне нужны ответы, — прорычала Элис, придвигаясь ближе. — И ты дашь их мне, или мы причиним тебе боль.

Райдер мрачно улыбнулся, когда мой пульс участился. Я хотел этого для Элис. Я сделаю все, что потребуется, чтобы узнать правду для нее, и, по крайней мере, здесь ни одна из пыток не будет настоящей. Но иногда я беспокоился о тьме, которая поднималась в ней в отчаянии жажды возмездия.

— Скажи мне, на кого ты работаешь. Фейри в мантии, — прорычала Элис, обнажив клыки. Я шагнул в ее сторону, сжимая пальцы.

— Откуда ты об этом знаешь? — огрызнулась Найтшейд.

— Это не было ответом на вопрос, который она задала, — Райдер поднял руку, и вокруг запястий и лодыжек Найтшейд появились веревки, которые начали тянуть ее конечности в разные стороны.

— Ах, прекратите! — закричала она, но Райдер только усилил пытку, упиваясь ее болью со вздохом наслаждения.

— Я не знаю, кто это! — взвыла Найтшейд, когда что-то хлопнуло в ее плече. — Я никогда не видела его истинного лица!

— Лгунья, — прошипел я, и Найтшейд посмотрела на меня с проблеском страха во взгляде.

— Не поддавайтесь на ложь этой девчонки, мистер Нокс. С ней что-то не так. Она сломана до неузнаваемости!

Я в ярости бросился вперед, обхватив рукой ее горло и обнажая зубы. — Еще раз так о ней скажешь, и я сделаю так, что Драконис оставит тебя здесь на несколько дней, чтобы ты испытала все виды пыток, которые только можно себе представить. А у него очень хорошее воображение, — я взглянул на него через плечо, а он ухмыльнулся Найтшейд, заставив ее дрожать от моего прикосновения. — Итак, ты ответишь на все вопросы Элис, и я позабочусь о том, чтобы он выпустил тебя отсюда. В противном случае… — я пожал плечами, отступая от нее, а она смотрела мне вслед с дрожащей нижней губой.

— Я говорю правду, — прошептала она. — Я никогда не видела его лица.

— Отлично, — хмыкнула Элис. — Тогда чего он пытается добиться? Что это за жуткий ритуал и убийство невинных фейри? — она взмахнула кнутом, и Найтшейд вздрогнула.

— Конечно же, могущества, — промурлыкала она. — Карточный Мастер может забирать Элементальную силу у каждого фейри, который убивает себя в полнолуние с помощью темной магии.

— И какова же твоя роль в этом? — прорычал я, когда Райдер заставил веревки затянуться еще туже, так что Найтшейд вскрикнула.

— Карточному Мастеру нужно, чтобы жертвы были добровольными, — пыхтела она, пот бисером стекал по ее лбу. — Я нахожу кандидатов, которые… подходят.

— Что это значит? — потребовал Райдер, и Найтшейд закричала, когда он еще сильнее потянул ее за руки и ноги.

— Они самоубийцы! — кричала она. — Киллблейз толкает их через край, топит в этих суицидальных мыслях, пока один или два субъекта не будут готовы отдать свою жизнь и силу моему хозяину.

— Вы пытались сделать это с Гаретом Темпой? Ты заставила его принять Киллблейз? — потребовала Элис, выражение ее лица исказилось. Мое сердце сжалось, и я придвинулся ближе к ней, желая забрать ее боль.

Найтшейд в замешательстве вскинула брови. — Темпа… нет. Я не посылала его к Карточному Мастеру.

Элис жестко кивнула, и в ее глазах вспыхнула война эмоций.

Райдер моргнул, и большой крест исчез, заставив Найтшейд упасть на колени. Она подняла голову, ее плечи тряслись, она смотрела между нами, словно не зная, кого бояться больше.

— Так каков план твоего хозяина? — шипела Элис. — Что он хочет сделать со всей этой силой, которую крадет?

— Карточный Мастер однажды восстанет против Небесных Советников, когда станет достаточно силен. Он победит их и завладеет всей Солярией. А его верные последователи, Черные Карты, будут заседать в Суде Солярии вместе с нашим хозяином.

Райдер зарычал, и с потолка посыпались разряды электричества, пронзая тело Найтшейд. Она сильно дернулась под потоком энергии, и я неодобрительно посмотрел на него. Она не очень-то скрывала информацию, так была ли эта пытка действительно необходима? Он определенно выглядел так, словно ему это доставляло удовольствие.

Наконец электричество погасло, и Найтшейд лежала, хрипя, ее пальцы дергались, когда она пыталась колдовать, но она не контролировала ситуацию. Райдер полностью завладел ее сознанием.

— Что вы будете делать теперь, когда лаборатория Киллблейз уничтожена? — спросила Элис, улыбаясь уголками губ. Она рассказала мне о том, как нашла ее под туалетным блоком, и хотя я беспокоился о том, как сильно она разозлила этих сумасшедших придурков, я должен был признать, что был серьезно впечатлен тем фактом, что она взорвала ее.

— Ах ты маленькая сука! — зарычала Найтшейд, когда поняла, что Элис, должно быть, была виновницей. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила?

— Да, — ярко ответила Элис. — Я испортила ваши жалкие планы, я спасла людей от тебя и твоего засранца хозяина. Но это не то, о чем я тебя спрашивала, — она шагнула вперед и наступила на руку Найтшейд, заставив ее вскрикнуть от боли, надавив каблуком.

— Нам придется сделать новую лабораторию, но это займет время! — Найтшейд вздохнула. — Это все, что я знаю. Клянусь!

Элис посмотрела на нее исподлобья, сильнее надавливая каблуком на руку. — Если ты лжешь, я позабочусь о том, чтобы ты пожалела об этом.

Найтшейд несколько раз кивнула, глядя на Элис слезящимися глазами, пытаясь освободить руку.

Элис повернулась и пошла прочь, кивнув Райдеру. — Заставь ее рассказать все, что она знает.

Райдер двинулся вперед с голодным блеском в глазах.

— Я клянусь, я больше ничего не знаю, — взмолилась Найтшейд, и я мог видеть правду в ее глазах.

— Элис, — тихо сказал я, и она посмотрела на Найтшейд, нахмурившись. — Я думаю, она откровенна.

Элис кивнула, а Найтшейд подалась вперед.

— Что вы теперь будете со мной делать? Я никому не скажу о том, что это произошло, — сказала она в отчаянии.

— Мы все знаем, что это неправда, — тихо сказал я, в основном, чтобы напугать ее до смерти.

Она вздрогнула, свернувшись калачиком. — Пожалуйста, не убивайте меня.

— Выруби ее, — шепнула Элис Райдеру, и гипноз испарился. Найтшейд заснула в своем кресле на наших глазах, и я облегченно вздохнул.

— Я принесу эликсир, чтобы удалить ее воспоминания, — сказал Райдер, направляясь к двери и покидая помещение.

Тишина надавила на меня, когда я посмотрел на Элис. — Ты в порядке?

Она быстро направилась ко мне, обхватив руками мою талию и прижавшись щекой к моей груди. — Я знаю, что Гарет связан с этим, — сказала она, и у нее вырвался всхлип.

Я крепко сжал ее, прижимая к себе, так как мое сердце болело за нее. — Мы выясним, каким образом, — поклялся я.

— Я просто больше не знаю, где искать. Такое ощущение, что все мои зацепки сводятся к нулю. Как будто двери закрываются перед моим носом на каждом шагу.

— Чем больше мы исключаем, тем ближе мы становимся, — мягко сказал я. — Ты такая сильная, я знаю, что ты найдешь правду, Элис. Но я боюсь того, чего тебе это будет стоить.

— Я готова заплатить любую цену, — с горечью сказала она.

— Я знаю… вот что меня пугает. Ты так чертовски ценна для меня, мой маленький ангел.

Она подняла подбородок, ее глаза просили поцелуя, и я наклонился, чтобы подарить его. Ее молчание ранило меня, потому что я знал, что ничуть не изменил ее мнение. Она сделает все, что потребуется, чтобы получить ответы, но я не мог позволить ей отдать за это свою жизнь. У нее было так много впереди, даже если сейчас она не могла этого видеть.

Ее рот прижался к моему, и мне показалось, что в месте, где наши губы встретились, мир сошелся воедино.

Эмоции захлестнули мое тело, и я вздрогнул, когда видение вырвало меня из ее объятий. Зрение показало мне того же парня, которого я видел раньше, с вороновыми волосами и темными глазами. Но на этот раз он стоял на поле для питбола, размахивая кулаком в воздухе. На спине его футболки было написано имя Орион, и я узнал это имя.

Лэнс Орион. Он был звездным игроком Академии Зодиак. У него были фотосессии в журналах по всей Солярии, и они предрекали ему, что после окончания школы его заберет Солярианская Лига Питбола. Изображение сменилось. Орион сидел передо мной на большой кровати с разложенными вокруг него книгами. Тексты привлекли мой взгляд, и я увидел сотню заклинаний, смотрящих на меня в ответ. Но это были не те заклинания, которые я когда-либо изучал. Это была темная магия.

Я вынырнул из видения, резко вдохнув, и глаза Элис расширились.

— В чем дело? — спросила она.

— Я видел кое-кого. Парня. Лэнса Ориона…

— Питболист? — спросила она в замешательстве.

Я быстро кивнул. — Он занимается темной магией.

Ее губы разошлись в удивлении. — Ты уверен?

— Да, — я сжал ее плечи. — Элис, Зрение показало мне его. Значит, он должен быть важным. Иначе зачем бы мои дары показали мне его именно сейчас?

Она с готовностью кивнула, надежда наполнила ее взгляд. — Тогда мы поговорим с ним, когда отправимся в Академию Зодиака. Может быть, он поможет нам понять, как остановить Короля.

Я улыбнулся, почувствовав облегчение. Радуясь, что наконец-то нашел способ помочь Элис в поисках убийцы ее брата.

Она обняла меня, как раз когда Райдер вернулся в комнату с маленькой зеленой бутылочкой в руке. Его глаза изучали нас двоих, сплетенных вместе, но он ничего не сказал, подошел к Найтшейд и вылил содержимое ей в рот.

— Она проснется здесь и ничего не вспомнит, — объявил Райдер, когда закончил, и Элис отстранилась от меня.

— Спасибо, — она посмотрела между нами. — Я бы пропала без вас обоих.

Я обменялся взглядом с Райдером, задаваясь вопросом, что именно она в нем нашла. Я видел в нем только бессердечного фейри с нескончаемой кровью на руках. Но, возможно, в нем было нечто большее, чего во мне не хватало. В любом случае, это не имело значения. В конце концов звезды сведут нас с Элис вместе, и когда мы станем Элизианской Парой, она никогда не захочет никого, кроме меня.

25. Гарет

Одиннадцать месяцев до метеоритного дождя Солярид…

— Мистер Темпа? Нам нужно, чтобы вы явились к нам в участок и ответили на несколько вопросов.

Я сглотнул, когда суть этих слов дошла до меня, прижимая свой Атлас к уху и поднимая вверх заглушающий пузырь, прежде чем ответить. Я шел по двору Акрукс с Лунным Братством, доминирующим на трибунах справа от меня, и Кланом Оскура, расположившимся на скамейках для пикника слева от меня. Я чертовски не хотел, чтобы кто-то из них знал, что я разговариваю по телефону с ФБР.

— Могу я узнать, в чем дело… офицер? — спросил я, мой голос звучал не таким сильным, как мне бы хотелось.

— Мы проводим расследование по факту растления одного из студентов, профессором вашей Академии

— О? — спросил я так непринужденно, как только мог.

— Не прикидывайся дурачком, парень, мы знаем, что именно ты сделал запись, которую мы используем в качестве основного источника доказательств, и нам нужны твои свидетельские показания, чтобы дополнить обвинение, — голос агента был твердым и непреклонным. Он говорил со мной, как с идиотом.

— Я ничего не знаю о записи, — попробовал я, когда мое сердце заколотилось от паники.

Я не мог допустить, чтобы мое имя было связано с этим делом. Если Райдер узнает, что это я его заснял, он убьет меня. Разрубит меня на куски, размолотит, использует для удобрения какого-нибудь псих-сада, который он вырастит с помощью своей магии земли, и позволит червям изгадить все, что останется от меня. Нет. Я не хотел такого будущего.

— Вы бы предпочли, чтобы я послал туда команду с ордером на ваш арест?

— Как вы можете меня арестовать? Я ничего не сделал! — прорычал я, отыскивая где-то свои яйца, потому что я не собирался позволить им все испортить для меня. Мне нужны были оба Короля банды на стороне, и мне нужно было жить. Не для себя. Для Эллы. Она рассчитывала на то, что я вытащу ее из этой жизни и защищу от Старушки Сэл, даже если она этого не знала. Я бы не подвел ее. Ни ради чего. И уж точно не ради какого-то засранца, агента ФБР, у которого есть свой топор, и которому ничего не оставалось делать, как разрушить мою гребаную жизнь из-за этой чертовой записи.

— Как я уже сказал, мы знаем, что вы были там, мы отследили запись до ее первоисточника. Данте Оскура может быть тем, кто загрузил ее в сеть, но нам потребовалось всего мгновение, чтобы проверить записи о взаимодействии с его Атласом, чтобы выяснить, что именно вы отправитель. В любом случае, у нас есть прослушка коммуникаций. И когда мы проверили ваш Атлас, стало ясно, что никто не отправлял его вам. Это значит, что оригинальная копия у вас. Мне не составит труда доказать это, если вы хотите пойти по пути предоставления ордера?

— Нет! — воскликнул я, оглядываясь по сторонам и едва не обмочившись, когда обнаружил, что Райдер смотрит прямо на меня.

Однако его взгляд был отстраненным, и мое сердце забилось вновь, когда я понял, что он не обращает на меня никакого внимания, а просто смотрит куда-то вдаль. Без сомнения, придумывая новые ужасающие способы пыток и убийства людей.

Я поспешил выйти из внутреннего двора, желая уединиться для этого разговора побольше, нежели одним заглушающим пузырем.

— Вы сможете сейчас приехать в участок? — спросил агент Засранец.

— У меня занятия…

— Я предлагаю вам не усложнять ситуацию.

— Хорошо. Я прерву занятия. Мне понадобится около часа, чтобы добраться до города, в зависимости от расписания автобусов, — это даст мне немного времени, чтобы понять, что, черт возьми, я должен делать, и, возможно, попросить Данте о помощи. У него был большой опыт общения с копами, поэтому я был уверен, что он сможет вытащить меня из этой передряги, даже если мне придется заплатить некоторую цену за его помощь.

— Это важно. Вы ведь Пегас, верно? Так что смещайтесь и летите сюда, — лениво сказал агент Засранец, как будто тот факт, что он знал личные подробности обо мне, не были ужасающими, как ад. — Жду тебя через пятнадцать минут, и если ты опоздаешь, я могу небрежно рассказать подробности этого дела, когда в следующий раз член Братства придет предлагать взятку…

Черт с ним.

— Ладно, ладно. Я смещусь и буду там как можно скорее, — согласился я, не имея другого выбора.

— Хороший мальчик.

Связь оборвалась, и меня охватил страх.

Все в порядке. Ты можешь справиться с этим. Просто сделай глубокий вдох и сохраняй спокойствие. У них ничего нет на тебя. И что с того, что ты сделал эту запись? Это не ты трахал учительницу, и нет закона, запрещающего снимать людей изнутри шкафов после проникновения в их личные кабинеты…

Блядь.

Я начал расстегивать школьную рубашку, пока бежал трусцой в сторону библиотеки Ригеля, и быстро укладывая всю свою одежду в сумку, прежде чем переместиться в свою огромную форму черного Пегаса.

Эластичный ремень на моей сумке растянулся, чтобы удержаться на моем новом увеличенном размере. Я пустился в галоп, расправив крылья и взмыв в небо.

Я сильно бил крыльями, взлетая прямо к облакам, и слегка расслабился, когда блеск заиграл в моей гриве и моя магия пополнилась. Но даже радости от того, что я размял свои орденские мышцы, было недостаточно, чтобы изгнать из моей головы страх перед местом назначения.

Довольно скоро я уже летел над улицами центра Алестрии и заметил здание ФБР, вырисовывающееся впереди, как большой гребаный монстр, стоящий на моем пути.

Я расправил крылья, воспользовавшись красным стоп-сигналом, чтобы использовать дорогу как посадочную полосу, пока машины держатся на расстоянии, и рысью направился прямо к дверям участка.

Дрожь пробежала по позвоночнику, когда я вернулся в свою форму фейри, и я был слишком обеспокоен этой встречей, чтобы беспокоиться о том, что стою на улице голым.

Я скинул сумку и быстро надел брюки, рубашку и туфли, а затем трусцой побежал в участок.

Когда я вошел, агент в форме без особого интереса посмотрела на меня из-за огромного стола, но прежде чем я успел подойти к ней, дверь слева от меня зажужжала и распахнулась.

Из нее вышел невысокий мужчина с темно-рыжими волосами, которые слегка полысели на макушке. У него были злые глаза и жесткий взгляд, который он устремил на меня, приглашая подойти ближе. — Вы пришли вовремя, мистер Темпа. Сюда, пожалуйста.

Я сглотнул, узнав голос агента Засранца, и поднял подбородок, направляясь к нему. Я был выше его на целый фут, так что мне не следовало пугаться, но что-то в его жилистом корпусе и уверенном поведении заставило меня подумать, что он превосходит меня практически по всем возможным параметрам.

Я шагнул через дверь в длинный серый коридор, и он достал из кармана пару ограничивающих магию наручников и протянул их мне.

— Зачем они мне? — запротестовал я. — Я ведь не арестован, не так ли?

— Протокол, — категорично ответил агент Засранец. — Весь неофициальный персонал должен быть ограничен в своей магии, пока находится здесь. Никогда не знаешь, когда какой-нибудь невинный с виду паренек может оказаться психом, помешанным на убийстве копов. Я же не хочу узнать, что ты — плохой парень, когда у меня вырвут воздух из легких?

Я понял, что спорить с ним бессмысленно, поэтому принял наручники и застегнул их на запястьях, стараясь не обращать внимания на тошнотворное чувство, которое возникло, когда они прервали мою связь с магией. Я не стал спрашивать, откуда он узнал, что я воздушный Элементаль, он явно навел обо мне справки.

Агент Засранец, который явно не собирался называть мне свое настоящее имя, вел меня по коридору, и я старался не обращать внимания на ощущение холода, которое, казалось, давило на меня все больше, чем дальше мы шли.

Он продолжал идти, пока мы не достигли запертой металлической двери, которую он отпер с помощью комбинации тяжелого ключа, кода на двери и вспышки своей магии.

Мое сердце упало, когда он широко распахнул дверь и провел меня внутрь.

Профессор Кинг сидела за металлическим столом, ее запястья были прикованы к нему толстыми цепями, а глаза сузились, когда она посмотрела на меня.

— Я не понимаю, — сказал я, поворачиваясь к агенту Засранцу как раз в тот момент, когда он захлопнул дверь перед моим носом.

— Садись, Темпа, — попросила Кинг, как будто мы были в классе, а не в комнате для допросов ФБР.

— Что за черт? — потребовал я, оставаясь у двери и глядя на камеру в верхнем углу комнаты, которая снимала этот маленький обмен репликами.

— У меня есть к тебе предложение, — сказала она, непринужденно откинувшись назад, как будто на ней не было оранжевого тюремного комбинезона, а ее руки не были прикованы к гребаному столу.

— Какое?

— ФБР очень любезно предложили сократить срок моего заключения, — сказала она, как будто мы болтали за поздним завтраком. — Мне даже не придется отбывать срок. Конечно, я буду опозорена, но они отпустят меня на свободу, дадут мне новую личность, чтобы я начала все сначала в каком-нибудь далеком городе. Мне всегда нравилось, как звучит Тукан…

— И какое отношение это имеет ко мне?

— Ну, эта маленькая сделка, конечно, имеет свою цену.

— И?

— И… им нужна информация о Райдере и Лунном Братстве. Я дала им все, что знала, но этого недостаточно, чтобы уничтожить его. Поэтому я хочу, чтобы ты достал доказательства, которые им нужны, чтобы уплотнить его дело, — она улыбнулась мне, облизывая губы, как будто подумывала о том, чтобы укусить меня, и мне пришлось изгнать из своих мыслей образ того, как ее трахают на рабочем столом, пока я пытался осмыслить, что она говорит.

— Почему меня это должно волновать? — потребовал я. — Твой приговор или приговор Райдера — не моя проблема.

— Вот тут ты ошибаешься, Темпа, — соблазнительно промурлыкала профессор Кинг, и по моему позвоночнику пробежала дрожь страха.

— Почему?

— Потому что я знаю твой секрет. Ты сделал эту запись. Что бы Райдер сделал с тобой, если бы узнал об этом?

Я тяжело сглотнул, отказываясь отвечать, когда перед моими глазами промелькнула тысяча различных насильственных смертей. Я слишком хорошо знал, что Райдер делал с предателями.

— Значит, ты поможешь мне, а я помогу тебе, сохранив твой маленький грязный секрет.

— Но… почему ФББ позволяет это? — я знал, что это наименьшая из моих проблем, но я не понимал, как сотрудник правоохранительных органов только что привел меня сюда, чтобы меня шантажировала преступница-насильница.

— Они ничего не разрешали. Просто случайная беседа между друзьями. Конечно, они не могут принимать участие в угрозах, подобных той, что я выдвигаю против тебя. Но они с радостью примут твою помощь в моем деле, как только ты передашь нужные им улики.

Мой рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на сушу. Пульс стучал в ушах так сильно, что я даже не слышал своих мыслей.

— Так как же это будет? — спросила Кинг с лукавой улыбкой. — Ты поможешь мне уничтожить Лунного Короля? Или я расскажу ему, что ты сотворил?

Мои руки дрожали. Такое предательство Райдера принесло бы мне больше боли, чем я мог даже представить, и закончилось бы моей безвременной кончиной. Но я уже предал его. Она знала это. Я знал это. Агент Засранец определенно знал это. Это был мой единственный выход. Закопать себя еще глубже и предать его еще больше в процессе. Это был не выбор, но я должен был сделать его. Я должен был продолжать делать все возможное, чтобы вытащить Эллу из этого города.

Это не займет много времени. Еще несколько платежей, и я избавлюсь от долга, висящего над ее головой, а затем смогу начать откладывать деньги для нашего побега. Когда мы покинем Алестрию и банды, которые правят ею, оставим далеко позади, не будет иметь значения то, что я сделал. Они никогда не найдут меня. Сначала мне просто нужно было пройти через это.

— Хорошо, — вздохнул я. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?

26. Элис

— Это смешно, — пробормотала я в сотый раз, пока Леон практически тащил меня вниз по лестнице.

— Выкуси, лютик, это происходит. И не убивай мой кайф, это лучшее, что случилось со мной за долгое, долгое время… не считая встречи с тобой, маленький монстр, — ответил он, подмигнув мне.

Была только половина шестого утра, и тот факт, что Леон вообще проснулся, сам по себе был чертовским чудом, но я догадалась, что его действительно волнует эта ерунда. Сегодня было воскресенье, и именно сегодня должно было быть принято окончательное решение о том, кто поедет по обмену в Академию Зодиака, так что тот, чье имя заняло место в пятерке лидеров, отправится на неделю к богатым детям.

Я уверена, что им понравится встреча с девушкой, которая выросла в стрип-клубе, двумя лидерами банд, вором из самой известной семьи грабителей в Солярии… и Габриэлем.

Я не знала, почему Леон был так чертовски взволнован тем, что увидит свое имя на доске. Он уже знал, что в деле. Он знал, что я в деле. Грейшайн слишком боялся Данте, чтобы отказаться от их соглашения, и все же Леон был так взволнован этим, что проснулся рано. Рано, до восхода солнца. Мне удалось заставить его не спускаться сюда так долго только тем, что я сидела и расчесывала его волосы больше часа. Что мне, в общем-то, нравилось. Было что-то успокаивающее в его глубоком мурлыканье, когда я вычесывала спутанные длинные светлые волосы, и я должна была признать, что это также немного возбуждало. Но когда я предложила Леону воспользоваться тем, что он снова изгнал Сашу и Эми из их комнаты, он сказал нет. Нет. Даже когда я начала раздеваться, он просто поднял мою рубашку и снова натянул ее мне на голову. Он действительно хотел увидеть чертову таблицу лидеров.

Я явно шла недостаточно быстро для него, и Леон бросился на меня, поймал за талию и перекинул через плечо. Я завизжала в знак протеста, когда повисла вниз головой, а Леон схватил меня за задницу, его пальцы впились в мои джинсовые шорты, чтобы удержать меня на месте.

Он трусцой спустился по лестнице и побежал через двор Акрукса между пустыми трибунами и заброшенными скамейками для пикников, направляясь прямо к Альтаир Холл, даже не остановившись на завтрак.

Он локтем распахнул двери и поставил меня на ноги, откинув голову назад, чтобы окинуть взглядом ранг.

— Ну что? — спросила я, глядя на него, а не на табло.

— Мы отправляемся в Академию Зодиак, маленький монстр! — улыбка Леона была такой широкой, что я не могла не вернуть ее. Он заключил меня в свои объятия, прижав к упругой массе своих мышц.

— Молодец, Лео. Ты так старался ради этого, ты должен гордиться собой, — поддразнила я.

— Не издевайся надо мной, маленький монстр. Я поступил именно так, как бы хотела моя семья.

— И как это? — спросила я, когда он отпустил меня.

— Украв чужое место, — он ухмыльнулся, как Чеширский кот, и я не могла не присоединиться.

— Да, черт возьми, это так, — согласилась я, подходя ближе и потянувшись вверх, чтобы прижаться поцелуем к его губам.

Он голодно зарычал в мой рот, поймал мою талию и прижал меня спиной к стене. Я хихикнула, когда он ударил меня о нижнюю часть доски лидеров и схватил меня за бедра, поднимая мои ноги вокруг себя.

— Я трахну тебя на этой доске лидеров, — прорычал он. — Тогда я стану хозяином всех моих грез сразу.

Я снова засмеялась, и он просунул руку под мою рубашку, поднимая меня выше, склоняя голову к моему телу. Я прислонилась спиной к стене, на мгновение закрыв глаза, когда его рот встретился с моим животом и он начал проводить линию поцелуев к моей груди.

Рот Леона переместился на тонкий материал моего лифчика, и я застонала, когда его зубы нащупали мой сосок через ткань. Он одобрительно зарычал, когда мой сосок затвердел от такого внимания, и я задохнулась, когда он начал расстегивать мои шорты.

— Леон, — слабо запротестовала я. Мы находились прямо посреди коридора, и, несмотря на то, что это было воскресенье, люди вполне могли проходить мимо.

Он игриво зарычал в ответ, его пальцы задели верхнюю часть моих трусиков, когда он просунул руку внутрь моих джинсовых шорт.

Я снова застонала, наполовину забыв о своих претензиях, когда он во второй раз присосался к моему соску через лифчик.

Когда кто-то прочистил горло, мои глаза открылись, и я вздрогнула, увидев профессора Титана, стоящего в другом конце коридора у лестницы. Он сжимал в руках толстую книгу под названием «Мокравийские бычьи черви и их использование в зельях» и одноразовый стаканчик для кофе. Он моргнул больше раз, чем положено, прежде чем обрел голос.

— Возможно, вам стоит переместиться в более уединенное место? — предложил Титан голосом, который был слишком взволнованным, чтобы звучать авторитетно. Его щеки порозовели, и я не могла удержаться от смеха, как непослушный ребенок, которого поймали на краже печенья из банки, пока Леон медленно опускал мои ноги на пол и отступал назад.

— Извините, сэр, — вздохнула я, когда Леон почти надулся.

Я не могла больше терпеть это неловкое общение, поэтому я отсалютовала профессору Титану, а затем бросилась вперед, схватив Леона на ходу и быстро затащив его обратно в общежитие.

Я сбросила его на ноги и поймала запястье, прихлопнув его руку к двери, пока он пытался сориентироваться, а затем втолкнула его обратно внутрь.

— Кто, блядь, работает в воскресенье? — пожаловался Леон, когда я пинком закрыла дверь. — Он полностью разрушил мою фантазию о том, чтобы заклеймить доску лидеров отпечатком твоей задницы и заставить коридоры эхом отзываться на твое выкрикивание моего имени.

— Бедный малыш, — поддразнила я, снимая кроссовки и спуская шорты. — Что ты теперь будешь делать?

Его недовольство медленно переросло в ухмылку, пока он продолжал смотреть, как я раздеваюсь.

— Думаю, у нас есть немного времени, чтобы убить его, прежде чем мы отправимся в Зодиак сегодня вечером, — согласился он, скользя по мне голодным взглядом. — И, возможно, я еще смогу заставить тебя кричать достаточно громко, чтобы тебя услышали в Альтаир Холл.

Я ухмыльнулась, выходя из нижнего белья и направляясь к нему. — Будем надеяться на это, — согласилась я.

***

Сказать, что на эту поездку не пожалели никаких средств, было бы преуменьшением. Я стояла и смотрела на огромный зал, где мы ждали заселения в наши комнаты, борясь с желанием открыть рот.

Профессор Марс разговаривал с женщиной за стойкой, пока забирал ключи от комнат, которые были для нас организованы. Мы остановились в южной Тукане, ближайшем к Академии городе, и было очевидно, что все было организовано по высшему разряду. Я никак не могла решить, должна ли я быть впечатлена или они просто хотят ткнуть нас носом в свое богатство.

В любом случае, я не собиралась жаловаться на это.

Я подошла к огромному фонтану, который находился в центре белого пространства, и наблюдала, как вода бьет из него в бесчисленных направлениях, только для того, чтобы вернуться на дно бассейна с помощью какой-то магической привязи.

— Какая пустая трата времени, — прокомментировал Райдер, встав рядом со мной.

Я закатила глаза, повернувшись, чтобы посмотреть на него. — О да, зачем тратить время на создание чего-то впечатляющего своей красотой, если можно просто бродить с хмурым лицом, запугивая людей, чтобы они убирались с твоего пути?

— Ну, очевидно, я тоже не очень хорош в этом, потому что ты не выглядишь запуганной.

— Это так, — запротестовала я. — Ты просто ужасаешь. Я дрожу в своих ботинках.

Взгляд Райдера скользнул по моему сине-белому полосатому платью и остановился на моих сандалиях. — На тебе нет ботинок. На самом деле, ты выглядишь как фетишистская версия моряка.

— Хочешь попрактиковаться на мне в завязывании узлов? — поддразнила я, придвигаясь ближе к нему.

— Мне интереснее посмотреть, как ты выглядишь в мокром виде, — ответил он, придвигаясь ближе и ловя меня за талию.

Я завизжала от удивления, когда он развернул меня и опрокинул назад так, что я повисла над фонтаном. Я схватила его за бицепсы и засмеялась, цепляясь за его руки. — Ты не сделаешь этого.

— Это вызов? — Райдер отпустил меня на мгновение, а затем снова поймал меня в нескольких дюймах над водой.

— Пожалуйста, — задыхалась я, крепче прижимаясь к нему, глядя в его темно-зеленые глаза, в которых искрилось веселье.

Он наклонился, чтобы сказать мне что-то на ухо, и я почувствовала, как покалывает кожу, когда его губы коснулись моей плоти.

— Что ты дашь мне, для того чтобы я спас тебя?

— Все, что угодно, — поклялась я. — Все, что захочешь.

— Ты обещаешь?

— Да!

Райдер отступил назад, чтобы заглянуть мне в глаза, и на мгновение улыбнулся, прежде чем снова вздернуть меня на ноги и притянуть к себе. — Я сохраню это обещание на потом.

Я засмеялась, задержавшись в его объятиях еще на мгновение, но звук профессора Марса, назвавшего мое имя, заставил меня оглянуться.

Габриэль, Данте и Леон наблюдали за нами, словно не могли поверить в то, чему только что стали свидетелями, и я могла предположить, что они никогда раньше не видели, чтобы Райдер делал что-то настолько легкомысленное.

Лицо Райдера вернулось к своей обычной жесткой маске, и его руки соскользнули с моей талии, когда он начал уходить от меня, но я поймала его руку прежде, чем он успел уйти далеко.

— Каллисто, я выделю вам отдельную комнату, поскольку вы единственная девушка в резиденции, — сказал Марс, бросая мне ключ. — Хотите, я поставлю магический замок и на вашу дверь, чтобы не пускать этих негодяев?

Я подавила смех и желание сказать ему, что совершенно не хочу пускать их, и вместо этого покачала головой. — Все в порядке. Я уверена, что они смогут вести себя прилично.

Марс хмыкнул, как будто не поверил в это ни на секунду. Но если он уделял много внимания на тренировках по питболу или на наших занятиях по боям стихий, я могла предположить, что он знал о связи, которая была у меня с парнями, которые были в этой поездке.

Он протянул еще два ключа, и я почувствовала, как Райдер напрягся рядом со мной еще до того, как Марс заговорил. — Вы, парни, будете жить в двухместных комнатах, мне все равно, кто с кем, но…

— Я отдаю предпочтение Данте! — крикнул Леон, прыгая вперед, чтобы выхватить один из ключей у Марса, как будто Габриэль или Райдер могли сделать это первыми.

— Я скорее вырежу свои собственные легкие из груди, чем поселюсь с твоим драгоценным Инферно, — пробормотал Райдер.

— Я просто найду где-нибудь на крыше место для сна, — добавил Габриэль, бросив взгляд на огромную лестницу, которая вела к комнатам, как будто он собирался отправиться на крышу прямо сейчас.

— Нет необходимости, мистер Нокс. В вашей комнате есть окно на восточную сторону и кровать на балконе, так что вы сможете пополнять запасы магии с восходом солнца по мере необходимости, — объявил Марс. — Я предлагаю всем сразу отправиться в постель, чтобы мы могли хорошо выспаться перед завтрашними мероприятиями.

Он направил нас всех к лифтам, и я попала в середину группы, когда мы последовали за ним.

Габриэль схватил меня за руку, чтобы притормозить, и я замешкалась, когда он привлек меня к себе.

— Все в порядке? — спросила я.

— У меня только что было еще одно видение о нашем новом друге, — сказал он низким голосом.

— Орион?

— Да. Я думаю, он быстрее к нам привяжется, если ты подружишься с ним.

— Ты пытаешься заделаться моим сутенером? — спросила я дразняще, и Габриэль прорычал себе под нос.

— Думаю, у меня и так более чем достаточно конкурентов за твое внимание. Но он Вампир, и вы оба будете вынуждены соперничать в силу своей природы. Я не вижу никакого способа избежать того, чтобы вы не поссорились из-за этого, но мы должны убедиться, что этого не произойдет в течение первых трех дней. После этого ваша дружба в любом случае переживет вашу ссору.

— Я не идиотка, Габриэль, — ответила я, закатывая глаза. — Лэнс Орион походит из одной из самых могущественных семей в Солярии. У него два Элемента и он, без сомнения, могущественнее меня. Зачем мне драться с ним за доминирование? Я ведь знаю, когда нужно уступить.

— Ты действительно, действительно не знаешь, — ответил он, покачав головой. — В любом случае, главное, чтобы ты вела себя хорошо в течение трех дней, пока мы его подмасливаем. Понятно?

— Понятно, — ответила я, подарив ему свою самую невинную улыбку, и он фыркнул от смеха, когда мы снова поспешили догнать группу.

Леон протянул руку, чтобы взять у меня сумку, когда я переместилась на его сторону, и перекинул ее через плечо с самодовольной ухмылкой.

— Смотри-ка, какой ты рыцарственный, — поддразнила я.

— Только для тебя, — гордо ответил он, и я ухмыльнулась про себя.

Мы поднимались на лифте на самый верхний этаж, и я стояла между четырьмя Королями, пока Леон громко насвистывал, не обращая внимания на напряжение, которое висело между остальными членами нашей группы.

Двери открылись, и профессор Марс вывел нас в коридор. Он указал на три двери в дальнем конце коридора, чтобы направить нас туда, а затем отправился в свою комнату напротив лифта.

Мы подошли к нашим комнатам, я двинулась вперед, чтобы открыть свою, Данте отпер дверь рядом с ней. Райдер направился в комнату напротив моей, и они оба исчезли. Габриэль бросил взгляд в мою сторону, прежде чем последовать за Райдером, а я отперла свою комнату. Леон следовал за мной по пятам.

Мои губы разошлись, когда я оглядела огромную комнату. Квартира, в которой я выросла с Гаретом, была не такой большой, как эта. Здесь была огромная гостиная, а за ней кровать королевских размеров с самыми пушистыми подушками, которые я когда-либо видела. Я пробежалась по комнате и застонала от восторга, когда заметила джакузи в ванной комнате.

— Это место просто безумие! — воскликнула я, вернувшись в главную комнату как раз в тот момент, когда Леон поставил мою сумку на кровать.

— Да, посмотри на кровать, — сказал он, возбужденно улыбаясь.

— Мы определенно могли бы воспользоваться этим, — сказала я, придвигаясь ближе к нему.

— Да, блядь, — промурлыкал он. — Я не могу дождаться, когда смогу распластаться в позе звезды в своей постели! Я собираюсь выспаться как следует, а завтра быть ослепительно сияющим к встрече с Зодиаком

— Я не это имела в виду…

— Сладких снов, маленький монстр, — он наклонился вперед, чтобы прижаться своим ртом к моему, но едва поймал уголок моих губ, торопясь уйти.

Он повернулся и трусцой выбежал из комнаты, прежде чем я успела запротестовать, захлопнув за собой дверь.

Мой рот на несколько секунд застыл от удивления, прежде чем я фыркнула от смеха. Это было очень мило, что он был взволнован тем, что увидит Академию Зодиак. Я просто надеялась, что она оправдает все его фантазии.

Я напрягла слух, гадая, что делают остальные, и тут же уловила звуки препирательств Райдера и Габриэля по поводу того, кто будет спать у окна. Я решила оставить их наедине и переключила свое внимание на Данте. Я слышала, как работает душ, и через мгновение до меня донесся тихий звук храпа Леона.

Каким, черт возьми, образом он уже спит?

Я вздохнула, отказавшись от идеи побыть с кем-то из моих Королей, и пошла к своей сумке, чтобы найти вещи для умывания, прежде чем отправиться чистить зубы.

Мой Атлас пикнул, когда я вернулась в комнату, и я взяла его с кровати, ухмыляясь, когда увидела имя Данте.

Данте:

Мне скучно, carina, Лев уже спит…

Элис:

Жаль, я надеялась, что вы оба придете…

Данте:

Я приду, если ты хочешь;)

Я надулась, когда прочитала это, потому что это было неправдой. Данте не смог бы ничего сделать со мной, если бы пришел, благодаря своей глупой сделке с Райдером. Но, возможно, он мог сделать что-то оттуда.

Я быстро открыла Фаегль Переводчик на своем Атласе и проверила несколько фраз на его языке, прежде чем лечь на огромную кровать.

Как только я запомнила их, я позвонила Данте.

Раздался один гудок, прежде чем он ответил, и от глубокого мурлыканья его голоса у меня по позвоночнику пробежала дрожь тоски.

— Ciao, amore mio (п.п. Привет, любимый).

Мое сердце забилось немного быстрее от пришедшей в голову идеи, но я не собиралась отступать из-за переживаний. — Cosa indossi? — спросила я. Что на тебе надето?

Данте мрачно рассмеялся, и от этого звука у меня задрожала кожа.

— Полотенце, — ответил он, мгновенно согласившись на игру, и мне не пришлось его уговаривать.

— Ты весь мокрый после душа? — медленно спросила я.

— Sì, — сказал Данте. — По всей моей груди бисеринки воды, скользящие по коже.

Я прикусила губу, чтобы дать этому образу немного времени на осмысление.

— Ты лежишь?

— Я в своей постели, — ответил он. — Хотел бы, чтобы ты была тут со мной. Что на тебе надето, bella?

В ответ на эту игру на моих губах заиграла улыбка, и я опустила взгляд на себя. — На мне все еще мой сарафан, но сейчас я его сниму, — я схватилась за подол платья, чтобы изобразить то, что я описывала, по мере того, как я это произносила — Я задираю его на бедрах, и материал прижимается к моей коже так, как я хотела бы, чтобы это делали твои руки.

— Я бы тоже этого хотел, carina.

— Теперь я стягиваю его через голову…

— Какое у тебя нижнее белье?

— Белые кружевные трусики…

— Потому что ты такая невинная девочка? — поддразнил он.

— И никакого лифчика, — продолжила я с ухмылкой. — Потому что я не такая.

Данте застонал от тоски, и я крепче сжала свой Атлас.

— Тебе холодно?

— Да, — вздохнула я. — Я бы хотела, чтобы ты пришел и согрел меня. Мои соски твердые и жаждут твоего внимания.

— Потрогай их, — приказал он. — Подумай о том, как я проведу по ним языком, как мои руки будут двигаться по твоему телу и ласкать их, о том электричестве, которое будет нарастать в комнате, когда мое желание к тебе доведет меня до безумия.

Я тихо застонала, выполняя его приказ, слегка потянула за сосок, представляя его рот на своей плоти.

— Тебя это возбуждает? — спросила я, задыхаясь.

— Я так сильно хочу тебя, что могу взорваться, bella, — мощно прорычал Данте.

— Раскрой полотенце и представь, что я провожу ртом по твоей твердой груди, двигаясь все ниже и ниже…

— Я слишком часто мечтал о твоем рте на мне, amore mio. Я хочу ощутить вкус желания на твоем языке и почувствовать полноту твоих губ напротив моих.

— Я хочу ощутить полноту твоего желания в моем рту, Данте. Представляешь, каково это, когда я обхватываю губами твой член и втягиваю тебя прямо в горло?

Данте снова зарычал, и между моими бедрами разгорелась острая потребность.

— Я так сильно хочу тебя, bella, — поклялся он.

— Обхвати рукой свой член, — сказала я, моя грудь сильно вздымалась и опускалась, когда я представляла, как он делает именно это.

— Ты не поверишь, какой я сейчас твердый, — простонал он.

— Я бы хотела чувствовать каждый твой дюйм внутри себя, — задыхалась я.

— Ты мокрая для меня, bella? Ты можешь проверить это для меня?

— Я просовываю пальцы в свои трусики, — сказала я, мои бедра разошлись в отчаянной потребности, когда я делала именно то, что описывала. — И я сдвигаю их ниже…

Данте застонал. — Скажи мне, — приказал он.

Я запустила пальцы еще ниже, чувствуя, как сильно моя плоть жаждет его. Я вся текла для него. Все мое тело пылало от отчаянной потребности, которую я хотела, чтобы он удовлетворил так сильно, что это причиняло мне боль.

— Я такая мокрая, Данте, я так хочу, чтобы ты был во мне. Я хочу чувствовать, как ты заполняешь меня, владеешь мной, поглощаешь меня.

— Введи пальцы в себя, — приказал он, и я сделала это, громко застонав, когда представила, что это он прикасается ко мне. — Продолжай, bella, не останавливайся.

Я сделала, как он просил, вводя и выводя пальцы, выкрикивая его имя. — Ты тоже трогаешь себя? — потребовала я, желая знать, что мы делаем это вместе.

— Да, — прорычал он. — Я так напряжен, что у меня болят яйца. Моя рука движется вверх-вниз, и я представляю, что погружаюсь в твою тесную киску.

— Блядь, Данте, как бы я хотела это почувствовать. Я хочу, чтобы каждый дюйм тебя заполнял меня, — стонала я, двигая пальцами быстрее, в то время как большим пальцем я начала обводить свой клитор.

— Я хочу знать, какая ты на вкус, bella, — прорычал Данте. — Положи пальцы в рот и скажи мне, что ты на вкус такая же сладкая, как вишня.

— Я не сладкая, — задыхалась я, когда мое тело начало напрягаться.

— Сделай это, — прорычал он, и я застонала в знак протеста, вытаскивая пальцы из трусиков и заталкивая их в рот. — Ты чувствуешь вкус своего желания для меня?

— Да, — простонала я, скользнув рукой вниз по телу, на мгновение проведя ногтями по ноющему соску, а затем вернув руку туда, где она была мне нужнее всего.

— Я так нуждаюсь в тебе, bella. Я никогда не хотел женщину так, как хочу тебя. Я мечтал почувствовать себя внутри тебя больше раз, чем могу сосчитать. Мой член напрягается от желания ощутить твою плотность вокруг себя.

— Я так близка, Данте, — задыхалась я, просовывая пальцы обратно в трусики и снова вводя их в себя, представляя, что это он.

— Кончи для меня, bella, — прорычал он.

Я задыхалась, снова проводя большим пальцем по своему клитору, и чувствовала, как во мне нарастает оргазм.

— Ты близко? — умоляла я его, желая, чтобы он кончил вместе со мной.

— Да, bella. Sono così eccitato da te che fa male. Riesco a malapena a trattenermi dal cadere a pezzi per te (п.п. Ты меня так возбуждаешь, что это причиняет боль. Я едва могу сдержать себя, чтобы не развалиться на части из-за тебя).

Я громко застонала, когда он заговорил со мной на своем родном языке, и моя спина выгнулась дугой к простыням, а тело начало дрожать.

— Черт, — шипела я, балансируя на грани наслаждения.

— Кончай для меня, bella. Vieni per me.

Я закричала, когда мое тело поддалось его требованиям, и я погрузилась в забытье при звуке его голоса.

Данте громко застонал, когда кончил, звук моего оргазма добил его.

Через секунду от Леона, находившегося с ним в комнате, раздался шокированный вопль. — Ты только что ударил меня током? — потребовал он.

Я рассмеялась, понимая, что удовольствие Данте, должно быть, отразилось на его даре, когда он кончил, электричество вылилось из его тела и ударило Леона.

— Немного. Засыпай, — приказал Данте сквозь собственный смех, и Леон что-то пробормотал, после чего снова замолчал.

Моя голова упала обратно на подушки, я тяжело дышала, пытаясь отдышаться, и ухмылялась всему и вся.

— Однажды я сделаю это с тобой по-настоящему, — поклялся Данте, задыхаясь.

— Я безумно хочу этого, — прошептала я, желая быть в его объятиях, а не лежать одной в своей постели.

— Я тоже. Сладких снов, bella.

— Они будут о тебе, — ответила я, зная, что это правда. Я проведу ночь, мечтая о том, как буду чувствовать себя с ним по-настоящему, и проснусь, снова испытывая потребность.

— E il mio su di te (п.п. Как и мои о тебе).

— Спокойной ночи, — вздохнула я, и улыбка расплылась моих губах, когда я закончила вызов. Я позволила своим глазам закрыться, чтобы как я и заявила ранее, я могла купаться в том образе, который мы только что создали.

27. Леон

— Просыпайся! — я навалился на Данте в его постели, и он подавил вздох, когда я прижал его к себе. Я поцеловал его прямо в губы, затем чмокнул в щеку. — Мы уезжаем через тридцать минут, чувак! Вставай!

Я соскочил с него и бросился к зеркалу, поправляя футболку Скайларкс Питбол, которая была на мне. Золотые и черные цвета подчеркивали блеск моих глаз, а из груди исходило глубокое мурлыканье, пока я расправлял складки.

Я взял с тумбочки фотоаппарат высшего класса — я украл его у пьяного Кентавра еще в Авроре — и повесил на шею с помощью ремешка. Идеааально.

Данте прошел мимо меня в ванную, широко зевнул, прежде чем раздеться, распахнул дверь и шагнул в душ.

— Встретимся в холле, — сказал я. — Я собираюсь убедиться, что все остальные уже встали. Я не собираюсь опаздывать ни на секунду.

— Удачи тебе, mio amico, — засмеялся Данте, и я трусцой побежал к двери. Энергия бурлила в моих венах, когда я направился в коридор. Я подошел к комнате Габриэля и Райдера, стуча кулаком в дверь. — Предупреждаю, осталось двадцать шесть минут! Не трать слишком много времени на макияж, Райдер! Ты и так прекрасно выглядишь.

— Иди в жопу, Муфаса, — раздался в ответ голос Райдера.

Я пронесся к двери Элис, стукнув по ней кулаком. — Ты проснулась, маленький монстр? Осталось двадцать пять минут и тридцать пять секунд.

Дверь открылась, и Элис предстала на пороге в рваной джинсовой юбке и черной майке с завязками через шею. Ее волосы выглядели свежевымытыми, свисали до подбородка и прилегали к шее.

— Ты готова, — ярко сказал я, обхватив ее за талию и притянув поближе, чтобы уткнуться носом в ее волосы. Они, конечно же, пахли вишней.

— Да, — сказала она, поцеловав меня в щеку, и я подумал, что она постаралась встать вовремя только ради меня.

— А, мистер Найт, мисс Каллисто, — позвал Марс, выходя из лифта в конце коридора в белой рубашке и кремовых брюках. — Если вы хотите позавтракать, вам нужно спуститься в буфет. Мы скоро уезжаем.

— Да, сэр. — Я схватил Элис за руку, повел ее к лифту, и мы спустились в огромный атриум и прошли в буфет.

Над нами сверкали люстры, а огромные окна с одной стороны столовой выходили на разросшуюся территорию и мерцающий пруд. Все было безупречно, красиво, чертовски идеально.

— Клянусь звездами, я не смогу есть. Я так нервничаю, — я зачерпнул тарелку, положил на нее стопку блинов с начинкой из черники, клубники, нарезанного банана, шоколадного соуса и вафли. Я оставил французский тост и мороженое. У меня совсем не было аппетита.

Мы сели за столик у одного из окон, и солнце освещало нас, пока мы завтракали. Элис ела рогалик со сливочным сыром, с интересом разглядывая мой завтрак.

— Что-то смешное? — спросил я, запихивая в рот вилку с блинчиком.

— Иногда ты просто чертовски милый, Лео.

— Только иногда? — я приподнял бровь.

— Ладно, всегда, — поправила она с ухмылкой.

Какая-то тень мелькнула в моей периферии за секунду до того, как Габриэль опустился на сиденье рядом с Элис, как гребаный фантом.

— Ты доводишь людей до сердечного приступа, передвигаясь как недружелюбное привидение Каспера, — я покачал головой, пока он откусывал кусочек от яблока в своей руке. — Ты можешь надеть один из этих кошачьих ошейников со звенящим колокольчиком?

— Конечно, мне взять розовый или голубой? Возможно, мне придется сделать специальный заказ по размеру, — сказал Габриэль, и Элис разразилась смехом.

Я приподнял бровь, и у меня вырвался смешок. Может быть, у мистера Скучные Штаны действительно есть чувство юмора.

Элис потянулась ко рту Габриэля, смахнув кусочек яблока с уголка его губ. Габриэль наблюдал за ней, как хищная птица, готовящаяся к нападению, и я понял, что не прочь принять участие в этом специфическом шоу. По правде говоря, меня это даже возбудило. И сегодня, как никогда, мне не нужно было отвлечение такого рода.

Я отвернулся от них, и мой взгляд упал на Райдера в конце комнаты, сидящего в одиночестве с миской каши перед собой. Клянусь, в ней даже не было молока. Кто ест сухую овсяную кашу? Он похож на грустного, голодного енота. По собственному желанию.

Данте был у шведского стола и подошел к нам с тарелкой вафель и мороженым. Я тут же переложил половину его еды на свою тарелку, и он хлопнул рукой по моему плечу, посылая в меня электрический разряд.

— Кто не успел, тот опоздал, — прохрипел я, когда мои волосы встали дыбом, и я защитно обхватил свою тарелку рукой.

Он рассмеялся, опустившись на свое место и поглощая остатки завтрака. — Тогда должно быть, ты всегда все упускаешь, fratello.

Элис рассмеялась, и даже Габриэль слегка улыбнулся. Элис оглянулась через плечо, посмотрела на Райдера, и мое сердце сжалось, потому что я знал, что ее расстроило то, что он не хотел иметь ничего общего с ее другими парнями. Конечно, ситуация была нестандартной. Но многие Ордена вели полиаморный образ жизни. Оборотням это нравилось до того, как они находили свою истинную половинку. И моя Львиная натура была направлена на создание собственного Прайда, я просто не ожидал, что она будет состоять из горячей задницы цыпочки-Вампира и трех других парней. Но если это делало моего маленького монстра счастливой, то я был более чем согласен, чтобы Данте, Габриэль и Райдер были моими маленькими Львицами. Лучше не говорить им об этом, если я хочу сохранить свои зубы.

Я взял вафлю, поднялся на ноги и запустил ее через всю комнату. Она угодила в висок Райдера, точно в цель. — Эй! Присоединяйся к нам.

Шипение проскользнуло между его зубами, когда он вытер мороженое со своего виска и посмотрел на меня. — Я лучше буду пить свою собственную мочу.

Элис нахмурилась, оглядела нас троих, прежде чем встать и направиться к буфету.

Я поджал губы, дискомфорт зашевелился в моем нутре, потому что я не знал, как исправить этот разрыв между всеми нами. Даже Габриэль выглядел так, словно собирался улететь, когда его на полсекунды оставили наедине со мной и Данте.

Элис подошла к столу Райдера с миской, полной мороженого, и тарелкой, заваленной всевозможными вариантами для завтрака. Я наблюдал, как она кормит его с рук кусочками всего этого, а он улыбался, как будто не был Железным Дровосеком. Когда-то я делил с ним Элис, я видел потенциал, скрывающийся под фасадом мудака. И я был полон решимости прорваться сквозь него снова. Ради нее. Но сейчас мне нужно было сосредоточиться на других вещах.

Я сверился с часами, затем выхватил яблоко из рук Габриэля, положил недоеденный завтрак Данте на свою тарелку и поспешил прочь, чтобы вывалить все на буфетный стол, пока они не подоспели за мной.

— Мы уходим! — крикнул я, выходя в фойе, где меня ждал Марс. На его мускулистой талии был пристегнут рюкзак, а лицо было хмурым.

— Где остальные? — потребовал он.

Я оглянулся через плечо и расслабился, когда появилась Элис, таща за руку Райдера. Данте и Габриэль вышли вслед за ними, и от взгляда, который бросил на меня Габриэль, могла бы погибнуть небольшая деревня. Боже, это было всего лишь яблоко, придурок.

Он тут же перевел взгляд на Райдера, чья рука все еще была зажата в руке Элис.

— Все готовы? — спросил Марс.

— Да, — ответил я, прежде чем кто-то успел сказать, что ему нужно вернуться в свою комнату. — Пойдемте.

Я направился к выходу, а Марс трусцой побежал за мной, доставая мешочек со звездной пылью, на котором была напечатана эмблема Академии Зодиака. — Просто небольшая щепотка, чтобы сэкономить сегодня на проезде в такси, а?

Я подмигнул ему. — По-моему, звучит неплохо, сэр. Разве мы не можем пользоваться этим всю неделю?

— Нам нельзя расслабляться, — сурово сказал он, и я закатил глаза.

Мы вышли из отеля на тротуар, и утреннее солнце упало на нас, окрасив улицу в золотые тона. Мимо нас проносились машины, фейри отправлялись на утренние встречи.

Марс повернулся к нам, когда мы сгруппировались вокруг него, и я затаил дыхание от волнения, когда он подбросил над нами звездную пыль. Сверкающий порошок взметнулся в воздух, перенося нас через эфир. Вокруг меня простиралась галактика звезд. Я мог видеть все, что угодно. Миллиарды миль бесконечного света.

Мои ноги коснулись земли, и я попятился вперед, совершенно не привыкший к таким путешествиям. Я врезался в Данте и заставил его упасть спиной на Габриэля. Кто-то схватил меня за воротник, оттащив на шаг назад, чтобы остановить эффект домино, и я повернулся, чтобы увидеть Райдера с выражением раздражения на лице.

— Спасибо, чувак, — я ухмыльнулся, а он нахмурился, как будто я оскорбил его мать.

Я оглядел тихую дорожку, на которой мы стояли, окруженную огромными деревьями. Перед нами были огромные железные ворота, которые закрывали нам вид на Академию, расположенную сразу за ними.

Марс посмотрел на часы, и через минуту ворота медленно разъехались, заставив мой пульс участиться, так как я уже приготовился к исполнению одной из своих мечт.

Нас ждала женщина с мягкими чертами лица и темными волосами, собранными в тугой пучок. Но мне не было до нее ни малейшего дела. Все мои мысли были заняты парнем рядом с ней. Он возвышался над ней, его мышцы подчеркивали белую футболку и джинсы, в которые он был одет. Его вороные волосы были зачесаны назад, а вырезаное-из-стекла лицо заставляло меня визжать, как гребаную школьницу.

Я бросился вперед, и его глаза расширились в тревоге, когда я врезался в него, притянув в сокрушительные объятия. Лэнс Орион был лучшим, мать его, Воздушным Центром во всех академиях. Пророчили, что его заберут в Солярианскую Питбольную Лигу после выпуска. Возможно, однажды он будет играть за гребаных Скайларкс. И я встретил его. Я провел языком по одной стороне его лица. Я лизнул его. Что сделало его моим.

— Клянусь звездами, — он попытался отпихнуть меня, но я крепко держался, поворачиваясь и держа фотоаппарат высоко, чтобы сфотографировать нас вместе. Его вампирские клыки высунулись, и я почти подумал о том, чтобы позволить ему укусить меня, чтобы сделать и такой снимок.

Я отступил назад, взяв его руку в свою. — Я Леон Найт. Капитан команды Академии Авроры по питболу и охренительный Огненный Страж.

— Отлично, — прорычал он, вытирая слюну со своего лица. — Только лизни меня еще раз, и я засуну твой язык тебе в задницу.

— Язык Леона уже слишком далеко в твоей заднице, чтобы ты смог его достать, — прокомментировал Райдер, и Орион рассмеялся.

— Не обращай внимания на змею, у него только две эмоции, — сказал я с ухмылкой, а затем наклонился к Ориону, не заботясь о том, что он считает меня жополизом. Он был моим новым лучшим другом, просто он еще не знал об этом. — Подпишешь мне потом комплект для питбола?

— Вы уже закончили домогаться мистера Ориона? — сурово спросила женщина, прежде чем он успел ответить, но на ее губах играла улыбка.

Я кивнул, сделав еще один шаг назад. Но домогательства были далеки от завершения. Я собирался вскоре заставить Ориона показать мне поле мечты для питбола, а потом я буду допрашивать его о тактике.

Женщина шагнула вперед, взяв Марса за руку. — Я директор Нова, замечательно, что вы все здесь, — она пожала руки всем остальным, а я поднял камеру и сделал сотню снимков Ориона, пока он пытался игнорировать меня, одаривая всех задумчивым взглядом, который был чертовски горячим, если уж я это говорю. — Лэнс проведет для ваших учеников экскурсию по школе, а я познакомлю вас с преподавателями и расскажу вам о том, как здесь все устроено.

Марс кивнул, засунув руки в карманы. — Ведите, — Нова направилась прочь, а он пошел за ней, бросив на нас взгляд через плечо. — Ведите себя прилично.

Элис насмешливо отсалютовала ему, а я поднял большой палец вверх.

Когда они скрылись из виду, я поспешил к своей девочке. — Элис, иди сюда, — я схватил ее за руку, толкнул в объятия Ориона и снова поднял камеру. Да, черт возьми, они вдвоем выглядели сексуально.

— Привет, я Элис, — сказала она Ориону, глядя на него сквозь ресницы. Он улыбнулся ей косой улыбкой, проведя рукой по волосам.

— Привет, красавица, ты тоже играешь в питбол? — его взгляд упал на ее ноги, и вспышка движения в моем периферийном зрении предшествовала тому, как Райдер подскочил к ним и вырвал Элис из его рук.

— Она занята, — грубо сказал он, и брови Ориона изогнулись.

— Извини, мужик, — Орион пожал плечами, все еще глядя на Элис, как на легкую добычу.

Элис вырвалась из рук Райдера, бросив на Ориона извиняющийся взгляд.

— Она не занята тобой, stronzo, — сказал Данте, пробираясь мимо них и протягивая руку Ориону. — Данте Оскура.

— О, ты Штормовой Дракон, верно? — спросил Орион, в его взгляде мелькнул интерес.

Я опустил камеру в удивлении.

— Да, откуда ты это знаешь? — спросил Данте, его глаза сузились в подозрении.

— Потому что я знаю Лайонела Акрукса, и он упоминал тебя три раза, что довольно много для человека, у которого нет никаких увлечений, кроме мирового господства, — легкомысленно сказал Орион. — Я дружу с его сыном, Дариусом.

— Лайонел — засранец из Верховного Совета? — спросил Данте, и я непонимающе нахмурился, не зная, как много плохого он может сказать об одном из самых могущественных фейри в мире. Особенно перед парнем, который его знал.

— Именно его я и имел в виду, — Орион ухмыльнулся, его глаза сверкнули, и Данте улыбнулся.

В эту секунду Орион понравился мне еще больше, потому что этот надутый драконий болван, который пытался переманить моего друга, не вызывал у меня никакого уважения. И уж точно не вызывает уважения у моего нового друга.

Орион шагнул к Райдеру, протягивая руку, и змея посмотрел на нее, как на заразу. — А ты кто?

— Скука смертная, — ответил Райдер, сверкнув глазами.

— Конечно, — Орион повернулся к нему спиной, указывая на Габриэля. — Я не уловил твоего имени.

— Габриэль Нокс, — сказал он, улыбаясь. На самом деле, блядь, улыбаясь. Я не думал, что губы парня двигаются в этом направлении. — И ты тот парень, о котором не умолкают все газеты, верно?

— Да, — сказал Орион с косой ухмылкой, и его вампирские клыки показались. — Но поверь мне, я хочу быть перед камерой примерно так же, как хочу укусить гребаного слизняка. Мой агент говорит, что это единственный способ привлечь спонсоров, так что я практически каждый уик-энд снимаюсь топлесс и в масле перед объективом.

— Звучит как ад, — прокомментировал Габриэль, и Орион кивнул в знак согласия.

— Это символ Старфайр? — Орион указал на татуировку на предплечье Габриэля, которая выглядела как звезда, поглощенная огненным пламенем.

— Да, они лучшая команда в Солярии, — сказал Габриэль, подняв подбородок.

— Да, черт возьми, так и есть, — сказал Орион, рассщедрившись на ухмылку.

— Ага, уступая только Скайларкс, — сказал я с ленивой улыбкой.

— Чушь собачья, — сказали Орион и Габриэль одновременно.

Я приподнял брови, фыркнув от смеха. — Я могу назвать сотню причин, почему Скайларкс лучше.

— Я могу назвать тысячу причин, почему это не так, — возразил Орион.

Элис подошла к нему, соединяя свою руку с его. — Я сама больше поклонница Блюшайн, но, может быть, ты сможешь меня переубедить, — она погладила его руку, его гребаную руку. Это. Так. Заводит. В меню тройничок с моим героем?????

— Спорим, я смогу переубедить тебя во многих вещах, — ответил Орион мрачным тоном, и Элис бросила на него вызывающий взгляд.

— Попробуй, — легкомысленно сказала она, и его взгляд опустился к ее рту, словно у него на уме была более грязная мысль, чем убедить ее в том, какая команда по питболу лучше. Я поднял фотоаппарат, чтобы сделать снимок, но Элис в последнюю секунду отодвинула его в сторону с игривой улыбкой.

Орион повернулся, чтобы направиться вперед, и я двинулся к нему с другой стороны, а Габриэль встал рядом с Элис. Если Ориона и волновал тот факт, что Райдер и Данте претендовали на нее, он этого не показывал. И, как ни странно, Габриэль, похоже, тоже не возражал.

Пока Орион вел нас по холмистой местности, которую он назвал Территорией Земли, мы увлеченно обсуждали наши любимые команды в Лиге. Очевидно, здесь они разделили своих студентов на Дома Элементалей, и четыре помещения территории Академии были заняты могущественными фейри, представляющими каждую стихию.

Орион провел нас через Территорию Воды, мимо сверкающего озера, где Сирены ныряли в спокойную воду, их тела трансформировались, и они покрылись блестящей чешуей. Мы прошли мимо невероятного водопада, где несколько студентов тренировались разделять бурный поток воды, чтобы открыть прекрасную лагуну.

Там, где Территория Воды граничила с Территорией Огня, находились горячие источники, где между гладкими камнями располагались бассейны, а пар поднимался к небу. За этой территорией находилась Территория Огня с пустынным ландшафтом. Длинный каньон вывел нас к огромному стеклянному зданию, устремленному в небо в форме звезды.

— Это Дом Игнис для огненных элементалей, — объяснил Орион.

— Ух ты, — ахнул я. — Вот где бы я жил, если бы поступил сюда.

— Ты всегда можешь перевестись, — сказал Орион.

— Давай не будем притворяться. Сюда ходит только элита, — передразнил я, и он придвинулся ближе.

— Ну, насколько хороша твоя игра в питбол? Может, ты сможешь приехать на условиях стипендии, — предложил он.

Я оглянулся через плечо на Элис, которая шла рядом с Данте. Райдер шел далеко позади группы, глядя вокруг на пейзаж, как будто он его нисколько не интересовал. Я был удивлен, что он вообще потрудился прийти на экскурсию.

— Нет, — сказал я и пошел дальше. Я бы не уехал из своего родного города, даже если это место было удивительным. Нет, если только я не смогу выкорчевать своего маленького монстра и взять с собой.

Мы направились к Воздушной Территории, которая граничила с утесом, возвышающимся над лазурным морем. Раскинувшиеся равнины с длинной травой тянулись к огромной башне, на вершине которой вращалась огромная турбина.

— Это мой Дом, — гордо сказал Орион, закручивая воздух вокруг нас с помощью своей магии. — Но у меня два Элемента, — с неба полил дождь, и я рассмеялся.

— Мы могли бы вместе устроить адскую бурю, mio amico, — позвал Данте.

— Мы должны спуститься на пляж позже и попробовать, — ответил Орион с ухмылкой, останавливая дождь.

— Эта экскурсия займет весь день, засранец? Потому что теперь я промок и мне до чертиков скучно, — спросил Райдер из задней части группы, вытирая капли дождя со щек.

— Ради всего святого, Райдер, почему бы тебе хоть раз не попробовать улыбнуться? — потребовал я.

Он оскалил на меня зубы, и из него вырвалось шипение.

— Если подумать, может, лучше не надо улыбаться, — сказал я, и его глаза сузились до щелей.

— Ты можешь уйти, если тебе скучно, — Орион сложил руки, бросив на него вызывающий взгляд.

Взгляд Райдера скользнул к Элис, затем обратно к Ориону. — Хорошо.

Элис повернулась, метнулась в его сторону и просунула свои пальцы между его, прежде чем он успел уйти. Орион смотрел на них обоих в замешательстве, глядя на Габриэля, который беззвучно проговорил «не спрашивай». Должно быть, он был чертовски озадачен тем, с кем на самом деле встречается Элис. И мне стало интересно, что бы он подумал, если бы узнал ответ. Может быть, он захотел бы поучаствовать в этом действе. И, возможно, я был бы очень рад этому и мог бы сделать секс-видео, чтобы переживать это вечно…

— Останься, — настаивала Элис, и Райдер поджал губы, но не сделал ни шагу, чтобы уйти.

Я шагнул к Ориону, достал свой Атлас и притянул его к себе для селфи с видом на утес позади нас. Элис нырнула в последнюю секунду, а Орион ухмыльнулся, когда я сделал снимок.

Я предоставил им возможность поговорить, а сам отошел, любуясь фотографией. Загрузил ее на Фейбук и набрал текст публикации.

Леон Найт: Зацените мясо в моем сэндвиче со Львом и Вампиром. Кто хочет откусить #леоннаорионе #питбольныедрузья #пиршествосЭлис #двойнаяколбасасострымсоусом

Ширли Куйперс: О, мои звезды! Это Лэнс Орион??? #онможеткидатьсямнойвлюбоевремя #мнойлэнс

Британи Андрисен: Отойди Каллисто, я хочу быть мясом в сэндвиче с Найтом и Орионом! #мояпараднаязадняядверьоткрыти #этаминдиможетсправитьсясэтим.

Виктория Поули: Ты всегда будешь моим единственным и неповторимым, Леон! #единственнаясосисикадлядевушки

Мариан Берген: Вернись домой Леон, мы скучаем по тебе!!! #этойминдинуженеелев

Эрика Коллинз: Я хочу поиграть с этими питболами #мояямаширокооткрыта #миндинавсюжизнь

Селия Маршалл: Он может сосать мою шею, пока я расчесываю твои волосы #этаминдисделаетэто

Я хихикал, прокручивая другие комментарии, пока Орион вел нас обратно через Воздушную Территорию и густой лес, проходящий через сердце кампуса. Мы подошли к большому кольцу зданий, в центре которого возвышался массивный золотой купол, а рядом с ним здание в форме серебряного полумесяца.

— Это Сфера и здание Лунного Досуга, — он жестом указал на них по очереди. — Сфера — наш студенческий центр, где мы перекусываем и отдыхаем. По сути, это шикарный кафейтерий.

Группа девушек привлекла мое внимание, когда они шли по дорожке в нашу сторону. Они покраснели, когда заметили Ориона, затем их взгляд упал на нас позади него, и жар на их щеках усилился.

— О мои звезды, это студенты по обмену? — услышал я шепот одной из них, когда они промчались мимо нас.

— Это столько мужского мяса сразу, я бы не справилась, — сказала другая. — Вы видели ту девушку с ними? Я так завидую.

— Лучше бы она держала свои лапы подальше от Лэнса, он мой.

— Он даже не знает твоего имени, Дана!

Орион пошел дальше, как будто не слышал всего этого своими летучими ушами, а я подмигнул Элис, которая прятала ухмылку.

Мы снова отправились на Земную Территорию, и мое сердце начало щемить, когда я забеспокоился, что нам все-таки не покажут поле для питбола.

— Эй, Лэнс… — начал я, но слова замерли у меня в горле, когда массивный стадион стал виден сквозь деревья.

Я завизжал и помчался вперед через лес, выбежав на огромное поле и откинув голову назад, чтобы рассмотреть круглую внешнюю часть. Металлические стены тянулись высоко надо мной и ловили солнечные лучи.

Орион пронесся мимо меня со своими орденскими дарами, остановился у входа и достал ключ.

— Хочешь войти? — поддразнил он.

Я побежал вперед, во мне бурлило возбуждение, я спешил к нему и подпрыгивал на пятках, ожидая, пока он откроет. Я оглянулся на остальных и заметил, что даже Райдер с любопытством разглядывал поле. Мне стало интересно, смотрит ли он вообще питбол. Трудно было понять, что ему вообще нравится, если не считать нескольких упоминаний о «Короле Льве». И после того, как мы посмотрели его вместе, я даже не был уверен, что ему вообще это понравилось.

Орион открыл дверь, и я протиснулся мимо него со стоном, который прозвучал так, будто я только что кончил в штаны. Я пронесся по сверкающим коридорам мимо раздевалки, в которой я определенно собирался принять душ позже. Но прямо сейчас мне нужно было сделать кое-что более срочное.

Я начал стягивать с себя одежду, бросая ее позади себя, пока бежал вверх по пандусу, который вел на поле. Солнечный свет струился на меня, мое сердце колотилось от радости, а босые ноги ступали по мягкой траве.

Я остановился, стоя на огромном пространстве, оглядывая трибуны, которые кружили надо мной. Поле было разделено на четыре элементальных угла, а в центре его находилась огромная Яма. Она была безупречна, идеальна и чертовски сексуальна.

Я сбросил свои боксеры и вышел из них.

— Никаких изменений на поле! — скомандовал Орион, вскочив за мной, но я не собирался смещаться.

Я упал на землю, катаясь по траве и чувствуя, как ее идеальные маленькие стебли трутся о каждый дюйм моей обнаженной кожи. Я запустил пальцы в ее шелковистые пряди и с наслаждением потянул за них, прежде чем перекатиться по ним еще раз.

— Не круто, засранец! — воскликнул Орион, когда я перекатился через все поле. — Тебе действительно нужно… о, черт возьми.

Я добрался до водоема и встал рядом с высокой металлической трубой, которая во время матча выстреливала ледяные водяные шары. Я наклонился и засунул голову в трубу, проведя языком по ее ободку, как и поклялся. Металл и победа сидели у меня на языке, и ухмылка чуть не рассекла мои щеки.

Смех Элис и Данте доносился до меня, когда я бежал по полю к следующему отверстию, просовывая голову и в него.

Кто-то поймал меня за руку, прежде чем я лизнул ее, и Орион оттащил меня на шаг назад. В его взгляде искрилось веселье, но черты лица были суровыми.

— Прекрати приставать к моей подаче, — потребовал он, и я кивнул, подавшись вперед и обхватив его руками.

— Спасибо тебе за лучший день в моей жизни. И прости меня за мой стояк.

28. Элис

Академия Зодиак была на совершенно другом уровне. Невозможно было не погрузиться в атмосферу фантазии, которая заворожила Леона, когда мы посещали занятия в зданиях и аренах, специально построенных с помощью магии, чтобы создать идеальные условия для обучения. Они даже давали индивидуальные уроки для каждой стихии, а не комбинированные, как в Академии Авроры.

Я посетила невероятную Пещеру Земли, которая была вырезана под землей, чтобы создать сеть пещер и туннелей, идеально подходящих для использования магии земли. Я наблюдала, как загорелись глаза Райдера, когда мы были там, и магия, которую он создал в этом прекрасном пространстве, была одной из самых впечатляющих, которую я когда-либо видела от него. Габриэль добился такого же успеха в магии земли, а в классе Элементаля Воды он создал потрясающую экспозицию животных, вырезанных прямо из жидкости. На занятии по стихии воды нас отвезли в секретную лагуну, и мы словно перенеслись сквозь звездную пыль на тропический остров с песчаными пляжами, потрясающими водопадами и кристально чистой голубой водой, которая была такой теплой, что мне захотелось еще раз побывать там.

На Огненной арене Леон вызвал на поединок одного из лучших учеников класса и сумел победить (этому в некоторой степени способствовал тот факт, что перед поединком он украл у парня Атлас и включил на полную громкость сопливое сообщение с голосовой почты его мамы, чтобы весь класс посмеялся над ним). Но когда Леон повалил этого претенциозного придурка на задницу, я не могла не радоваться за него.

Мы все еще ждали занятия по стихии воздуха, и я должна была признать, что мне было чертовски интересно посмотреть, что я смогу сделать с помощью высококлассных профессоров, которые были здесь. Я планировала как можно лучше изучить мозг профессора по Воздушным Элементалям во время нашего короткого пребывания и повысить свои собственные навыки настолько, насколько это возможно.

Волнение, вызванное этим местом, не давало мне покоя, когда я вспоминала о своем брате. Гарету бы здесь понравилось. Он обожал книги и обучение и всегда стремился максимально использовать свою силу, чтобы иметь преимущество, когда придет время бежать из Алестрии.

Он никогда не был так далеко от нашего родного города, но наши мечты были едины в нашей потребности в побеге и приключениях. Мы одинаково хотели путешествовать и испытать все это, и хотя у меня болело сердце от мысли, что он упускает такую возможность, мне нравилось думать, что я делаю это и для него. Если мне удастся выжить, чего бы мне это ни стоило, чтобы раскрыть правду о том, что с ним произошло, то я намеревалась сделать все, о чем мы всегда клялись. А это начиналось с того, что я паковала свои вещи и убиралась на хрен из Алестрии. Подальше от войн банд, преступности, Старушки Сэл и всех плохих воспоминаний, которые преследовали меня там. У меня было и много хороших воспоминаний, все они были связаны с моим братом, но я могла взять их с собой, когда уеду. Они были связаны с моим сердцем, и я никогда их не отпущу.

Пока мои мысли задерживались на брате, я понимала, что не могу просто забыть о своих расследованиях, пока нахожусь здесь. Академия Зодиак могла быть удивительной, но она также была моим ключом к тому, чтобы приблизиться к следующему кусочку моей головоломки.

Мне нужно было найти профессора Кинг, и я знала, что она живет где-то в Тукане. Я весь день прикусывала язык перед Райдером, желая попросить его помочь найти ее, но нутром чувствовала, что он откажет, если я попытаюсь это сделать. Но у меня не было другого способа найти ее. Она неоднократно посылала Райдеру сообщения, умоляя о встрече, и я была готова поспорить, что для того, чтобы узнать ее местонахождение, достаточно будет одного быстрого ответа от него.

Пока мы ужинали в потрясающей золотой Сфере, где наслаждались едой студенты Академии Зодиак, я все равно решила попытать счастья.

Сегодня я выбрала место рядом с Райдером, что означало, что мы сидели в дальнем правом углу зала за маленьким столиком с Габриэлем. Леон и Данте громко смеялись вместе в дальнем конце комнаты, поражая студентов Зодиака своим балаганом и шутками, в то время как Леон тайно грабил их вслепую. Вчера вечером он вывернул все карманы в своем гостиничном номере, и у меня открылся рот, когда я увидела рулоны аур и горсти драгоценностей, которые он забрал, не вызвав ни малейшего подозрения.

Я ковырялась в своей еде, пока Райдер и Габриэль ели в тишине. Между ними не было никаких признаков связи, но я заметила, как они постепенно начали тяготеть друг к другу, когда мы путешествовали между классами в нашей небольшой группе. Я полагала, что для них двоих было бы логично создать своего рода альянс, учитывая, что Леон и Данте большую часть времени вели себя так, будто наполовину влюблены друг в друга. Но мне пришлось скрыть улыбку при мысли о том, что Габриэль и Райдер действительно стали чем-то большим, чем просто враги.

Они оба были такими одиночками в разных отношениях, но их объединяло одно: они никогда не позволяли никому приблизиться настолько близко, чтобы увидеть себя настоящих. Никому, кроме меня. Мне это казалось таким одиноким существованием, и я была уверена, что им обоим не помешал бы друг или два.

— Разве ты не рассказывал, что профессор Кинг переехала в Тукану после того, как получила свою новую личность? — спросила я непринужденно. Настолько непринужденно, что никто бы не заподозрил меня в том, что я что-то замышляю.

— Что тебе нужно? — мгновенно потребовал Райдер, сузив глаза в поисках правды.

Проклятье.

— Ничего, — невинно ответила я, подняв руки в знак капитуляции.

Сузившийся взгляд Райдера не отрывался от меня, словно чуял, что я несу чушь, и я чувствовала, что Габриэль тоже смотрит на меня с подозрением.

— Ладно, ладно, — вздохнула я, сдаваясь, потому что было ясно, что он уже раскусил меня. — Я подумала, может быть, ты захочешь навестить ее?

— Какого хрена я должен хотеть навестить ее? Она теперь бесполезна для меня. У меня нет причин снова ввязываться в ее психопатические выходки, — Райдер пренебрежительно отвернулся от меня, и я надулась.

— Но у меня есть зацепка по делу Гарета, и…

— Я предупреждаю тебя, Элис. Держись подальше от этой женщины. У нее нет ответов, которые ты ищешь, и тебе не стоит с ней связываться. Она как гребаный паразит. Как только она вцепится в тебя своими когтями, тебе придется вырвать кусок плоти, чтобы снова отцепить ее.

— Но… — начала я.

— Нет, — прорычал Райдер.

Меня задело это отрицание, и он посмотрел на меня, чувствуя это. Он нахмурил брови, как будто ему не нравилось причинять мне такую боль, но он также не предлагал мне ее номера.

— Если бы ты знала, какая она, ты бы поняла, что тебе лучше держаться от нее подальше, детка, — пробормотал он, поедая свой ужин.

Я отмахнулась от него. Мне не нужно было, чтобы кто-то говорил мне, что для меня лучше, или пытался защитить меня, препятствуя моему расследованию смерти Гарета. Если он еще не понял, что найти ответы на эти вопросы для меня важнее всего на свете, значит, он явно не уделял мне достаточно внимания.

Я посмотрела на Габриэля, надеясь, что он выскажется в мою пользу, но его взгляд был отрешенным, прикованным к какой-то точке стены рядом со мной, как будто он потерялся во власти видения.

— Ладно, — огрызнулась я, звуча как капризный ребенок, и мне было совершенно наплевать на это, когда я с грохотом бросила вилку на пол. — Мне все равно не нужна твоя помощь, и я больше не буду просить о ней.

— Элис… — Райдер протянул руку и поймал мое запястье, прежде чем я успела уйти, вызывая боль от его отказа на поверхность моей кожи. — Я говорю тебе, ты не хочешь связываться с Кинг. Она ушла из школы еще до смерти твоего брата. Она не может быть той, кого ты ищешь.

— Хорошо, — сказала я голосом, который звучал так же фальшиво, как и ощущался. Я уже знала, что Кинг уехала до смерти Гарета, но это не исключало ее. Для этого мне нужно было поговорить с ней, и если Райдер не собирался мне помочь, тогда я помогу себе сама.

Выражение лица Райдера стало напряженным, поскольку он пытался удержать меня в таком положении. Эмоции и боль, которые я испытывала из-за того, что он не дал мне то, что мне было нужно, подпитывали его силу.

Его губы разошлись, и я заколебалась, ожидая, не передумает ли он. — Я не хочу причинять тебе боль, детка, — прорычал он низким голосом специально для меня. — Но я уже принял решение.

— Ясно. — я вырвала свою руку из его хватки и бросилась прочь, пересекая огромную комнату, пока не добралась до Леона и Данте.

Леон откинулся в кресле, пока его новая банда Минди доставляла на стол перед ним множество десертов, и я с драматическим вздохом опустилась к нему на колени.

— Как дела, маленький монстр? — промурлыкал он, положив руку мне на бедро и рисуя узоры на моих джинсах.

— Это Райдер, — надулась я. — Ты не поможешь мне кое с чем, Лео?

— Что угодно, — серьезно согласился он, когда я потянулась вверх, чтобы провести пальцами по его золотистым волосам.

— Украдешь для меня его Атлас? — спросила я.

Данте рассмеялся, и я посмотрела на него, сидящего напротив нас. — Зачем тебе красть у змея, bella? — спросил он взволнованно.

— Просто у него там есть информация, которая мне нужна, а он не хочет отдавать ее мне добровольно, — я пожала плечами.

— Слушаюсь и повинуюсь!⁴— сказал Леон, прижимаясь к моей шее и целуя чувствительную кожу под моим ухом так, что его щетина приятно касалась меня. — Однако тебе придется потереть мою лампу, — серьезно добавил он, взяв мою руку и опустив ее на свою промежность, где я чувствовала, как он уже набухает.

— Сделай для меня то, чего я хочу, и я исполню пару твоих желаний, — пообещала я, наклоняясь, чтобы провести губами по его губам.

— Заметано, — Леон поделился ухмылкой с Данте, и по моей коже пробежали мурашки, когда я увидела подтекст в их глазах.

Мы закончили ужин, и появился профессор Марс, чтобы отвезти нас обратно в отель. Мы ехали в нескольких такси, и Леон мгновенно сел на заднее сиденье одного из них рядом с Райдером.

Я решила поехать в другой машине, не желая, чтобы Райдер прочел мои интриги по выражению лица, и оказалась зажатой между Данте и Габриэлем, когда мы ехали обратно в отель.

У Габриэля было самодовольное выражение лица, которое я не могла понять, и он даже не жаловался, когда Данте начал петь на фаэтанском рядом со мной.

Мы вышли из машин и двинулись внутрь, направляясь к лифтам, но Леон поймал мою руку прежде, чем я успела пройти половину пути до них. Он притянул меня к себе, впился грубым поцелуем в мои губы и прижал меня спиной к одной из колон в атриуме со стоном тоски. Его рука переместилась к моему поясу, и я вздрогнула от неожиданности за мгновение до того, как он засунул что-то в переднюю часть моих джинсов.

— Осторожнее с этим, маленький монстр. Если ему позвонят то, я уверен, что он настроен на вибрацию.

Я рассмеялась, когда поняла, что эта штука в моих штанах была Атласом Райдера, и снова поцеловала Леона, чтобы поблагодарить его за то, что он помог мне.

Администратор отеля прочистил горло, когда мы продолжали задерживаться в объятиях друг друга, и я хихикнула, отстраняясь.

Мы подошли к лифту и поднялись в пустом пространстве. Остальные уже ушли вперед.

— Когда я получу свои желания? — спросил Леон, придвигаясь ко мне ближе, как только двери лифта закрылись.

— Позже, — пообещала я. — Как только разберусь с этой проблемой.

— Мы будем ждать, — ответил он, и моя улыбка расширилась от того, как он автоматически включил Данте. Он не был похож на других. Он не хотел держать меня в клетке. Он видел боль во мне и хотел исцелить ее, дать мне то, в чем я нуждалась, и купаться в счастье, которое это приносило.

Он положил руки на стену по обе стороны от меня, и меня охватило сильнейшее желание начертать его имя на моем сердце.

Я потянулась, чтобы провести пальцами по его челюсти, теряясь в золотых глубинах его глаз.

— Мой Лев, — сказала я собственнически, как будто претендуя на него, и он кивнул в знак согласия, и потерся носом об мой нос.

— Мой маленький монстр, — ответил он яростно, притязая на меня в ответ.

Я наклонила подбородок, чтобы поймать его рот. От его поцелуя у меня перехватило дыхание, когда он прижал меня спиной к стене лифта, и жар его огненного Элемента запылал под его кожей. Его язык гладил мой, его губы навязывали его потребность, и я ответила на вызов этого поцелуя своим собственным огнем.

Двери открылись на верхнем этаже, и Леон отстранился с рыком разочарования, когда взволнованный посыльный вбежал в наш маленький пузырек уединения.

Мы поспешили по коридору к нашим комнатам, и Леон остановился у двери в свою, доставая свой Атлас из кармана, пока я доставала свой ключ.

— Что ты делаешь? — спросила я с любопытством, распахивая свою дверь.

— Звоню Райдеру, — ответил он с дьявольской ухмылкой, и я вздрогнула, когда Атлас Райдера начал вибрировать на тонкой ткани моих трусиков, где он все еще был зажат спереди джинсов.

— Придурок, — задыхалась я, пытаясь вытащить Атлас обратно, а Леон мрачно усмехнулся.

— Увидимся позже, — пообещал он, когда я освободила Атлас, и я засмеялась, направляясь в свою комнату, а он присоединился к Данте в своей.

Я захлопнула за собой дверь и пронеслась через всю комнату к своей кровати, опустилась на нее и быстро разблокировала Атлас Райдера с помощью его пароля. Я не была идиоткой и беспокоилась, что Райдер не сможет просто выдать мне местонахождение Кинг, поэтому последние несколько дней я наблюдала за ним через плечо, когда он использовал свой Атлас, именно по этой причине.

У него все еще была сохранена на заставке наша нелепая фотография, где мы изображены кроликами, и я глупо усмехнулась, прежде чем вернуться к своей задаче.

Я открыла его сообщения и остановилась, когда приложение открылось на последнем сообщении, которое он набрал. Сообщение для меня. В нем было всего одно слово, и на самом деле он его не отправлял, но я все равно чувствовала, как тает мой гнев на него, когда я читала его.

Прости.

Тот факт, что он действительно заботился обо мне настолько, что даже подумал извиниться, заставил мое сердце биться быстрее. Я никогда раньше не слышала, чтобы он извинялся за свои действия, и хотя я была уверена, что он не намерен менять своего решения помочь мне с этим, ему явно было неприятно разочаровывать меня.

Мне понадобилось лишь мгновение, чтобы найти переписку с Кинг, и я скривила губы, читая сообщения. Там было много сексуального содержания и приукрашенных описаний того, что она хотела с ним сделать, и даже несколько фотографий. Он не ответил ни на одну из них, но это ее не остановило.

Отчаялась?

Я писала несколько сообщений, то и дело удаляя их, пытаясь понять, что Райдер мог бы ответить, но потом поняла, что он просто не станет ничего скрывать.

Райдер:

Я в Тукане.

Я пожевала губу, гадая, сколько времени ей понадобится, чтобы ответить, и надеясь, что она ответит до того, как Райдер поймет, что его Атлас пропал. Как только он это сделает, он поймет, что он у меня, и будет стучаться в мою дверь с убийственными намерениями.

К счастью для меня, старая отчаянная Дебби была на высоте, и я получила четыре сообщения в быстрой последовательности. Три из них были фотографиями, на которых она была скована различными способами и разложена, как какая-то королева фетиша, в кожаном белье, а последнее было настоящим ответом.

Кинг:

Я знала, что ты вернешься ко мне! Я с нетерпением жду своего наказания и буду готова принять тебя, когда и как бы ты ни захотел меня взять.

Класс. Может быть, я хочу отвезти тебя на местную свалку и выбросить вместе с остальным мусором!

Я стиснула зубы, заставляя себя ответить так, как мог бы ответить Райдер.

Райдер:

Сейчас. Где?

Она мгновенно отправила адрес, и я торжествующе ухмыльнулся, вставая, чтобы уйти.

— И что теперь? — раздался голос Габриэля с балкона, и я взвизгнула от удивления, когда мое сердце подпрыгнуло на полпути к горлу.

— Какого хрена ты делаешь? — потребовала я, направляясь к нему. Он сидел на перилах балкона, обнажив грудь и выставив напоказ свои сверкающие черные крылья. На нем были только черные джинсы, и со своими темными волосами и загорелым цветом лица он выглядел достаточно хорошо, чтобы его можно было съесть. Как падший ангел, пришедший, чтобы совратить меня.

— У меня было видение о твоей маленькой охоте на профессора Кинг, — сказал он непринужденно. — Я видел, как ты обойдешь отказ Райдера. И я знаю, что нет способа удержать тебя от этих поисков, поэтому я просто пойду с тобой.

— Мне не нужна твоя помощь, — упрямо ответила я, хотя, честно говоря, я была бы не против, чтобы он был рядом для подстраховки.

— Ну, ты ее получишь. Кроме того, я могу доставить нас по воздуху, и тебе даже не придется пытаться сбежать через парадную дверь.

— Зачем мне убегать? — спросила я в замешательстве.

Вдруг в мою дверь начали бить кулаком, и я с беспокойством оглянулась, когда Райдер начал кричать.

— Открой эту чертову дверь, Элис! Я знаю, что ты собираешься сделать! — кричал он.

Я обернулась к Габриэлю и увидела, что на его губах заиграла улыбка, когда он протянул мне руку. Он наслаждался этим. И если бы мне пришлось выбирать между схваткой с разъяренным Василиском, который плевался ядом, и великолепной Гарпией, предлагающей унести меня в безопасное место, то решение было довольно очевидным.

Я взяла Габриэля за руку, и он улыбнулся мне, притянув меня к себе.

Он прижал меня к своей груди, и я обвила руками его шею за полсекунды до того, как он взмыл в небо, взмахнув своими мощными крыльями.

Он не сдерживался ни секунды, проносясь по небу со скоростью, которая могла бы сравниться с моей, и мчался к месту назначения, даже не спросив у меня адреса, что должно было означать, что он его видел.

Мы падали с неба с пугающей скоростью, и Габриэль приземлился возле небольшого бунгало в западной части города. Я бросила заглушающий пузырь, чтобы скрыть нас от вампирских ушей Кинг, и Габриэль медленно опустил меня на ноги.

— Нам нужно подкрасться к ней, — сказал он задумчиво. — Мы не можем рисковать тем, что она получит преимущество. Мы должны обездвижить ее магию до того, как у нее появится шанс…

— У меня есть идея, — сказала я с ухмылкой, схватила его за руку и потащила за собой по маленькому затемненному переулку между ее домом и соседним.

В маленьком пространстве я прижала Габриэля спиной к стене, снова доставая из кармана Атлас Райдера. Я быстро набрала сообщение, велев ей оставить дверь открытой и завязать себе глаза, чтобы подготовиться к его приходу. Габриэль забавно фыркнул, прочитав то, что я написала, и я нажала кнопку «отправить».

— Полагаю, ты не видел ничего о том, есть ли у нее есть ответы, которые мне нужны, не так ли? — прошептала я, пока мы ждали в тени. Райдер не смог бы добраться сюда так быстро, как мы, поэтому я не хотела насторожить ее слишком быстрым визитом.

— Зрение по-прежнему не хочет сотрудничать, — с горечью ответил он.

— Почему? — спросила я мягким тоном. Я не думаю, что когда-либо раньше задавалась вопросом о его даре, но иногда казалось, что он рассматривает его скорее как проклятьем, нежели благословением.

Габриэль нахмурился, и я увидела, что он отбросил естественное желание уйти от вопроса. Он протянул руку и со вздохом заправил прядь моих волос за ухо, прежде чем заговорить.

— Я не совсем уверен. Но у меня есть теория.

— Продолжай, — призвала я, придвигаясь ближе.

— В моем прошлом так много вопросов без ответов, которые преследуют меня, но время от времени у меня бывают вспышки памяти. Мне кажется, я помню, как бежал по тайным ходам, как в воздухе витал запах дыма, а позади меня раздавались крики. Я уверен, что мне удалось избежать чего-то плохого, но… я просто не могу понять ничего больше. Я знаю, что есть люди, которые хотят моей смерти, я не должен был выжить, что бы ни случилось той ночью. И я также знаю, что кто-то спас меня. Кто-то по имени Падающая Звезда.

— Тот, кто делает тебе эти выплаты, — сказала я, и он кивнул.

— Но я начинаю думать, что он сделал больше, чем просто дал мне новую личность, чтобы спрятать меня. Я думаю, что он также мог поставить блок на мои дары. Я просто не знаю зачем. И единственный способ разрушить такой блок — это либо чтобы тот, кто его поставил, снял его, либо как-то прорваться через него самому. Но все мои попытки провалились, — он опустил голову в знак поражения, и я потянулась, чтобы поймать его подбородок, заставив встретиться с моими глазами.

— Ты сломаешь это, Габриэль, — прорычала я. — Ты один из самых сильных людей, которых я знаю.

Он долго смотрел в мои глаза, и я была уверена, что он ищет ложь, но он ее не найдет. Я имела в виду каждое слово.

В его взгляде появилась мягкость, и он протянул руку, чтобы сжать мою челюсть в своей ладони. — Я не могу дождаться, когда звезды свяжут нас, Элис. Когда они сведут нас вместе, я просто знаю, что все станет хорошо.

Я нахмурилась, не зная, что делать с этим заявлением. Мне нравился Габриэль, я хотела его, жаждала его, но не только его. И я не хотела, чтобы какая-то магическая связь лишила меня связи, которая была у меня с другими Королями.

— Габриэль, я все еще не уверена, что…

Он поймал мою руку и прижал ее к своей обнаженной груди, прямо там, где на его коже была татуировка Весов. Когда наша плоть встретилась, он сбросил стены вокруг своей магии, и бурлящий поток его силы устремился ко мне. Я мгновенно отбросила свои барьеры.

Я задохнулась от интенсивности его силы, которая хлынула через меня, купаясь в глубинах глубочайшего океана и соединяясь с пульсом, бьющимся в лоне земли. Наслаждение, которое проникало в меня от этого соединения, было настолько сильным, что я только и могла, что прижиматься к нему и надеяться, что мир не опрокинется, когда я потеряюсь в нем.

Габриэль застонал от удовольствия, когда его охватил поток моей магии, и сочетание наших сил потекло между нами.

Когда он наконец отстранился, я задыхалась в его объятиях, мое тело покалывало от эйфории, и я смотрела в его темные глаза.

— Я никогда даже близко не подходил к тому, чтобы довериться кому-то настолько, чтобы поделиться с ним своей силой, — вздохнул Габриэль. — Но моя магия жаждет быть с твоей. Она распознает тебя. Она знает, что нам суждено быть одним целым.

Я кивнула, потому что не могла отрицать того, что чувствовала, но это не уменьшало других моих протестов.

Габриэль поцеловал меня, и я обхватила его руками, давая себе время покориться желаниям моей плоти.

Со вздохом он отстранился и притянул меня в объятия, а я прислонилась к его груди. Мне еще многое нужно было выяснить о том, что случилось с моим братом, но я начинала думать, что с его помощью я действительно получу ответы на свои вопросы.

— Как ты думаешь, Орион уже готов нам доверять? — спросила я, когда он обнял меня.

— Скоро. Думаю, я смогу достучаться до него на вечеринке после матча по питболу, — ответил он, и меня охватило облегчение. Нам пригодилась бы любая помощь в борьбе с таинственным Королем, за которым я охочусь. Карточный Мастер крал силу у фейри-самоубийц неизвестно сколько времени, и мне оставалось надеяться, что Орион сможет помочь нам чем-то, чтобы противостоять этой темной силе, когда мы отправимся за Королем.

— Нам нужно разобраться с профессором Кинг. Она может быть тем, кого мы ищем, или, может быть, Райдер прав, и она не имеет никакого отношения ко всему этому. Но мне нужно услышать это самой, — тяжело сказала я, отстраняясь, несмотря на то, что мне хотелось взять от него гораздо больше.

— Хорошо, — согласился Габриэль, его руки задержались на моей коже.

Я ухмыльнулась ему и отступила назад более решительно, а затем повернулась, чтобы подойти к дому Кинг.

Пузырь тишины скрывал наше приближение по мере того, как мы подходили к входной двери, но мое сердце все равно колотилось от предвкушения. Возможно, Кинг и уступала в численности, но она была полностью обученной фейри и сильным вампиром. Я не собиралась недооценивать ее.

Дверь распахнулась, когда я повернула ручку, и я с ухмылкой подумала о гениальности этого плана.

Широкое открытое жилое пространство встретило нас, когда мы вошли, и я застыла на месте, увидев Кинг, лежащую голой задницей на обеденном столе с толстой черной повязкой на глазах, как и было приказано.

Мои губы скривились от гнева из-за наглости этой женщины. Она была чертовой учительницей Райдера. И после того, как он рассказал мне, что пережил от рук Мариэллы, мне пришлось задуматься, не была ли Найтшейд права, говоря о том, что Кинг тоже хищничала над ним. Он был намного большим, чем показывал внешнему миру, и мысль о том, что она могла как-то надругаться над ним, вызывала у меня желание вырвать ее гребаные лобковые волосы. Это называется заклинание удаления волос, ты, гребаный йети!

Рычание вырвалось из моего горла, и я почти бросилась вперед, чтобы напасть на нее, но Габриэль поймал мою руку прежде, чем я успела совершить такую глупость. Он выбросил руку, и лианы перекинулись через стол, обвились вокруг нее и прижали ее руки к бокам, чтобы она не могла использовать магию. Она вскрикнула, но это прозвучало слишком взволнованно, и я поняла, что она, очевидно, думала, что это магия земли Райдера удерживает ее.

— Я подвела тебя, — задыхалась она. — Я знаю. Я готова заплатить за это.

— Неужели мысль о том, чтобы быть такой для него, действительно возбуждает тебя? — с отвращением спросил меня Габриэль, наши голоса все еще оставались в заглушающем пузыре.

— Он никогда не просил меня быть такой покорной, — огрызнулась я в ответ.

Да, Райдеру нравилось контролировать ситуацию, но у меня никогда не было впечатления, что он хочет, чтобы я покорствовала или умоляла, и я была уверена, что он получает удовольствие, когда я сопротивляюсь. В любом случае, то, что мы делаем или не делаем, зависит от нас, а не от Габриэля.

— Неважно. Ты скоро забудешь о нем, — пробормотал он в ответ, и я стиснула зубы.

— Ты злишься на меня? — Кинг захныкала, и я посмотрела на Габриэля, пытаясь придумать, как лучше это разыграть.

— У меня есть идея, — сказал Габриэль, скручивая пальцы в сложный узор, плетя заклинание иллюзии. — Я могу создать иллюзию голоса Райдера. Она будет думать, что это он пришел сюда, а не мы. Если она узнает, что это были мы, она может позвонить в ФБР. Но она не сможет признаться, что пыталась связаться с Райдером, иначе ее отправят обратно в тюрьму.

Мои губы разошлись от блеска его плана. — Насколько хорошо ты можешь изобразить Райдера? — спросила я.

— Я провел с ним достаточно времени за последние несколько дней, чтобы разобраться в этом, — ответил Габриэль. — Может, мне попробовать?

— Давай, — согласилась я.

Габриэль вышел за пределы моего заглушающего пузыря, тяжело ступая, направился к Кинг, которая дрожала на столе. Он взмахнул рукой, накладывая магию, и через мгновение появилась иллюзия голоса Райдера. — У меня есть к тебе несколько вопросов.

Кинг замерла, прикусив губу от звука его голоса. — Для тебя все, что угодно, — вздохнула она.

— О Гарете Темпе, — Голос Райдера снова зазвучал по команде Габриэля.

Кинг застыла неподвижно, и я могла бы поклясться, что уловила дрожь в ее конечностях. — Мне… мне жаль, — прошептала она. — Я боялась попасть в тюрьму Даркмор. Когда ФБР предложили мне сделку, я просто запаниковала и согласилась, но…

— Расскажи мне о сделке, — прорычал голос Райдера.

— Они просто хотели узнать кое-что о тебе. Но я не знала ничего уличающего. Вот почему я втянула Темпу. Это он записывал нас в моем кабинете. Это он пытался найти достаточно улик, чтобы посадить тебя. Я почти не была вовлечена. ФБР просто хотели, чтобы я была той, кто окажет на него давление. Но он был таким мягким, таким милым, я знала, что ты никогда не подпустишь его достаточно близко, чтобы он смог что-нибудь на тебя достать!

Я обменялась обеспокоенным взглядом с Габриэлем. Я понятия не имела, что Гарет пытался собрать улики против Райдера для ФБР, и даже представить себе не могла, какого хрена он делал, затаившись в шкафу и снимая, как они двое занимаются сексом. Это было бы более чем достаточной мотивацией для Короля Лунного Братства, чтобы убить его, но я все равно как-то не подозревала Райдера. Я просто не могла поверить, что он может мне лгать об этом.

— Какие улики получил Темпа? — потребовал голос Райдера.

— Ничего достаточно хорошего, — с горечью произнесла она, затем быстро сменила тон. — Я имею в виду, он не получил ничего достаточно ужасного, чтобы осудить тебя… поэтому они прекратили расследование, и тогда я…

— А потом ты все равно попала в тюрьму, — прорычал голос Райдера. — Это, должно быть, сильно разозлило Темпу.

— Ну, я точно не плакала, когда узнала, что он умер от передозировки.

Как она смеет обсуждать смерть моего брата в таком легкомысленном тоне? Рычание чистой ярости вырвалось из меня, и я бросилась через всю комнату, распустив пузырь молчания и схватив в кулак ее темные волосы, а затем со всей силой обрушила ее голову на стол.

— Он был лучше тысячи таких, как ты! — прорычала я, когда она закричала в агонии, и я снова замахнулась кулаком, чтобы набить ее тупую морду.

Габриэль бросился на меня, обхватив руками мою грудь, пытаясь оттолкнуть. Я злобно зарычала на него, обнажив зубы и приготовившись отбиваться от него, если придется. Он бросил на нас заглушающий пузырь, когда Кинг начала кричать, требуя знать, кто еще здесь находится.

— Она может быть бессердечной, глупой сукой, но ты ее слышала. Она не убивала твоего брата, — прорычал Габриэль, крепко обхватив меня руками, используя свой вес, чтобы прижать меня к себе. Я могла бы отбросить его своими дарами, но я колебалась, обдумывая его слова, и он продолжил, когда понял, что достучался до меня. — Давай просто уберемся отсюда, пока она не поняла, что Райдера здесь нет, и не вызвала ФБР.

Я сжала челюсти, борясь с жаждой крови и желанием выплеснуть часть своей ярости и горя на этот кусок дерьма, лежащий на столе.

— Ладно, — выдавила я в конце концов, сжимая кулаки, чтобы попытаться взять себя в руки.

Я взглянула на Кинг; у нее все еще были завязаны глаза, она все еще думала, что Райдер здесь. Я не совсем облажалась, и Габриэль был прав, лучше, чтобы она не знала обо мне.

Габриэль прижался ко мне еще на мгновение, затем медленно отпустил меня и опустил заглушающий пузырь.

— Прими это как предупреждение, — прорычал голос Райдера. — Если ты еще раз перейдешь дорогу Братству, мы разрежем тебя на куски и скормим рыбам.

Кинг хныкала, в то время как лианы, удерживающие ее, начали медленно ослабевать под командой Габриэля.

Он поймал меня за руку, и мы вышли из дома, он поднял меня на руки и взлетел, как только мы оказались на улице.

— Скормим рыбам? — Я фыркнула от смеха, прижимаясь к нему. — Ты смотришь слишком много фильмов про мафию.

— Извини, я не привык к тому образу жизни банды, к которому привыкла ты, — ответил он, закатывая глаза.

— Ничего страшного. Ты мне нравишься таким, каким ты есть.

Он ухмыльнулся в ответ на это, и мы полетели обратно в отель, где мне предстояло объясняться с очень разозленным Василиском. Черт.

29. Райдер

Я лежал в кровати Элис в своей змеиной форме, не больше, чем длина вытянутой руки, спрятавшись под одеялом, а моя одежда была разбросана вокруг меня. Ярость свернулась в моем теле, а изо рта вырвалось шипение. Вернувшись сюда, она получит шок всей своей гребаной жизни. Никто не ослушается меня и не выйдет сухим из воды.

Я взломал замок, чтобы войти, и убедился, что дверь снова заперта, так что она не сможет сказать, что я вломился сюда. Я старался не обращать внимания на сладость вишни вокруг меня, но мой сверхчувствительный язык чувствовал ее вкус. Я тонул в аромате ее плоти, и это было такое блаженство, которое в любой другой день могло бы заглушить мою ярость. Но на этот раз она была в беде. Поэтому ей собирались напомнить, кто я такой.

Звук открывающегося окна заставил меня замереть, и гнев разгорелся во мне еще жарче, когда я услышал, как Элис и Габриэль смеются и болтают вместе. Мне бы очень повезло, если бы они упали на кровать и начали трахаться прямо на мне. Я бы проглотил этого ублюдка целиком, если бы это случилось.

— Спасибо, что пошел со мной, — сказала Элис, а потом до моих ушей донесся звук их поцелуя.

К черту. Это. Дерьмо.

Наказание, о котором я думал, превратилось из смягченной версии ада в полноценные раскаленные кочерги и серу.

— Я собираюсь принять душ, — сказала Элис.

— Я могу присоединиться к тебе… — заговорщицки сказал Большая Птица, и мне потребовалось все, чтобы не переключиться в свою самую большую форму и не впиться в него клыками.

Долгая пауза означала, что Элис обдумывает это, и мое сердце разбилось в пыль.

— Это очень заманчиво, но я только быстро приму душ, а потом пойду поговорю с Райдером, — ответила она, и Габриэль застонал, когда они снова поцеловались.

— Ты можешь поговорить с ним после, — предложил он. Блядь, нет.

— Я не могу, Габриэль, — сказала она, но по голосу чувствовалось, что она действительно хочет продолжения. — Приходи ко мне позже.

— Хорошо, — усмехнулся он, и я ждал звука закрывающейся двери. И ждал. И, блядь, ждал.

Сколько времени нужно, чтобы покинуть гребаную комнату, придурок?

Звук захлопнувшейся двери заставил меня расслабиться. Элис наконец-то была моей.

Я дал ей еще две секунды, услышав, как несколько предметов одежды упали на пол, когда она раздевалась, затем я перешел обратно в свою форму фейри. Я создал вокруг себя заглушающий пузырь, прежде чем опустить одеяло, и усмехнулся, увидев, что она стоит спиной ко мне, тихонько напевая, стягивая через голову майку.

Я натянул джинсы, соскользнул с кровати и подошел к ней сзади, пока она расстегивала темно-зеленый кружевной бюстгальтер, а я с нетерпением разглядывал ее подходящие трусики. Я должен был держать свою похоть в узде, чтобы не нарушить сделку. Я смогу это сделать, если сохраню эту ярость. И в этот момент это казалось довольно легко.

Я в мгновение ока сбросил свой пузырь глушения. — Нужна помощь? — я схватил ее пальцы, когда они задевали бретельку лифчика, и зажал ей рот рукой, когда она вскрикнула в тревоге. Я притянул ее к своей голой груди, на этот раз запустив новый беззвучный пузырь по всей комнате и отпустив свою ладонь от ее рта.

— Райдер! — выругалась она, пытаясь вырваться из моей хватки, но она явно не очень старалась. — Какого черта ты делаешь?

Я опустил рот к ее уху, проведя рукой по ее животу, чтобы удержать на месте. — Ты ослушалась меня, Элис, — шипел я. — Стоило ли оно того?

Она слегка вздрогнула, откинув голову назад и положив ее на мое плечо, чтобы посмотреть на меня. — Ты был прав… Кинг ничего не знает. Но мне нужно было услышать это самой.

— Значит, мое слово для тебя ничего не значит? — рыкнул я, увлекая ее вперед и прижимая к стене. Я заключил ее в клетку своими руками. Она даже не пыталась использовать магию, чтобы отбиться от меня, и у меня возникло ощущение, что ей это нравится. Но если она думала, что это превратится для нее в удовольствие, то она чертовски ошибалась.

— Значит, — слабо сказала она.

— Явно нет, — прошипел я, широко раздвигая ее ноги.

— Райдер, — сказала она, задыхаясь. — Что ты собираешься делать? — в ее голосе звучала надежда, но я собирался ее убить. По условиям сделки, я не мог получать удовольствие от того, что причинял ей боль. И я также не собирался доставлять это удовольствие ей.

Я потянулся к ремню, который все еще был не застегнут, и освободил его от петель. При звуке звякнувшей пряжки Элис оглянулась через плечо, и ее глаза расширились.

— Повернись. Руки на стену, — приказал я.

Она закусила нижнюю губу, и мне пришлось отвести взгляд, подавляя вспышку возбуждения, которая обожгла мой член.

Я не должен наслаждаться этим.

Я подумал об Элис, целующей Габриэля, и ярость снова вспыхнула во мне, сжигая все остальное.

Я обмотал ремень вокруг своей ладони и провел по ее позвоночнику, отчего по коже побежали мурашки.

— Разве ты не собираешься умолять меня не делать этого? — спросил я, весьма любопытно, почему она до сих пор не высказала ни слова возражения. Я никогда не порол кого-то чисто ради наказания и не видел, как он дрожит, умоляет и рассыпается на моих глазах еще до того, как бы я нанес первый удар. Боль, исходящая от меня, была безжалостной. Я не остановлюсь, пока не прольется кровь.

— Я никого ни о чем не умоляю, — легкомысленно сказала Элис, опустив голову, подняв руки и сложив их над собой на стене. — Кроме того, я плохо себя вела, Райдер. Так что я приму свое наказание, как большая девочка.

Я треснул ремнем по задней части ее бедер, и она ахнула, глядя в потолок, когда красные пятна появились на ее кремовых ногах.

— Ты уверена в этом, детка? — прорычал я. — Потому что я не буду с тобой церемониться.

— Жизнь нелегка, — сказала она, задыхаясь. — Иногда нужно принять боль.

Я снова хлестнул ее, на этот раз ударив по заднице и заставив ее резко выпрямить спину. Я питался ее болью, впитывая каждую каплю, вымещая на ней свой гнев и подпитывая свои магические резервы. Мне нужно было сосредоточиться, потому что одно неверное движение мысли могло отправить меня в небытие. Я вытрясу из нее всю жизнь, прежде чем Данте успеет добраться до этой комнаты и попытается убить меня за нарушение сделки.

— Извинись, — прорычал я.

— Нет, — немедленно ответила она. — Мне не жаль.

Я снова ударил ее, и воздух раскололся от резкого треска. Она застонала от боли, и я поглотил каждую ее каплю.

— Мне… не… жаль, — задыхалась она.

Я разрисовал заднюю часть ее бедер красными полосами, так близко к тому, чтобы прорвать кожу с каждым новым ударом. Но я знал, что какая-то часть меня сдерживается.

— Еще, — потребовала она, когда я замешкался. — Я заслужила это.

Я снова хлестнул ее, питаясь ее болью и позволяя ей успокоить ярость в моем сердце.

Еще один удар мог разорвать ее плоть, но я не дал ей опомниться, бросил ремень и двинулся вперед, чтобы вылечить ее. Я провел пальцами по ее бедрам, по выпуклости ее задницы, унимая ее боль и отдаваясь похоти, которая когтями впивалась в мой череп.

Она попятилась вперед, прислонившись головой к стене, и я сглотнул, надеясь, что не зашел слишком далеко.

— Элис?

Она повернулась ко мне, ее рот растягивала улыбка, а в глазах плавали слезы. Я нахмурился в замешательстве, когда она обвила руками мою шею и поцеловала меня в челюсть.

— Ты единственный, кто это понимает.

— Понимает что? — я простонал, мой член вздымался все больше и больше с каждым ее поцелуем. Она добралась до моего уха, затем провела ртом по шее, и я застонал, запустив руку в ее волосы и заставив откинуть голову назад, чтобы посмотреть на меня. — Что я понимаю?

— Нам обоим нужна боль, чтобы исцелиться, — вздохнула она. — Мне жаль, что я причинила тебе боль, но я всегда буду делать то, что должна, чтобы узнать, что случилось с Гаретом.

Я кивнул, видя свое отражение в ее глазах и удивляясь, как такая девушка могла разделить часть меня, которую я всегда считал сломанной. Отвергнутой. Но когда я разглядел тоже самое в ней, это совсем не выглядело таким. Это было прекрасно. И это было нашим.

Она прижала руку к Х-образному кресту, который она начертила на моей груди, и провела по нему пальцем. Мой взгляд остановился на изгибе ее губ, длинных ресницах и раскрасневшихся вишневого цвета щеках. Она была всеми моими сломанными, недостающими частями. Она была всем, в чем я нуждался, и единственным, чего я желал. Она была милой, чистой, темной и извращенной одновременно.

Она приподнялась на цыпочки и провела губами по моим губам в том легком, как перышко, почти поцелуе, который доводил меня до безумия. — Ты чувствуешь вкус вишни? — дышала она мне в губы.

— Нет, — я зачесал прядь волос ей за ухо. — Я чувствую вкус своей собственной души, потому что она точно такого же вкуса, как и твоя.

30. Элис

— Проснись, маленький монстр! — стук кулака по моей двери донесся до меня из коридора, когда я расслаблялась в своей джакузи после четвертого дня изучения Академии Зодиак.

— Дверь открыта, — лениво отозвалась я, не желая отходить от струй воды, которые в данный момент проделывали удивительную работу по проработке узлов в моем позвоночнике.

Дверь открылась, и шаги Леона приблизились, пока он выслеживал меня.

— Я в ванной, — позвала я.

— О. Я думал, ты спишь, — сказал он, проходя прямо внутрь и глядя на меня сверху вниз.

— Сейчас десять минут восьмого, Лео. Ты единственный, кто ложится спать так рано, — заметила я.

Вода была в постоянном движении, и в ней было много пузырьков, но мои груди выглядывали над поверхностью, и его взгляд надолго задержался на них, прежде чем он решительно тряхнул головой, чтобы сосредоточить свои мысли.

— У нас будет вечеринка… ну, скорее собрание, чтобы посмотреть матч Супернова против Лунных Быков, — объявил он.

— Хорошо, — легко согласилась я. Начало матча было в девять, так что я могла наслаждаться своей пеной в ванной еще некоторое время до его начала.

— Нет. Не хорошо, нам нужно привести это место в надлежащий вид. Твоя комната самая большая, и мы должны убедиться, что она опрятная и…

— Ты хочешь сказать, что моя комната не опрятная? — спросила я, бросив на него взгляд.

— Она… в порядке. Просто не в стиле Лэнса Ориона, — ответил он, сузив глаза на полотенце, которое я бросила в раковину, когда выходила.

— Ты пригласил его? — удивленно спросила я.

На самом деле это отлично вписывалось в наши с Габриэлем планы, если мы хотели продолжать завоевывать его доверие, но это было немного неловко. Чем больше времени я проводила с Орионом, тем сильнее во мне разгоралось желание бросить ему вызов, как и предсказывал Габриэль. Между Вампирами всегда витал элемент соперничества, если только они не спаривались, а я не собиралась пополнять список парней, с которыми встречалась. У меня и так было полно дел со всем этим тестостероном, гудящим в коридорах.

Но, возможно, это не имело значения, если мы с Орионом, наконец, поддадимся желанию побороться за доминирование сегодня вечером. Габриэль сказал, что я должна продержаться всего три дня, а мне удалось четыре. Я действительно заслужила чертову медаль. И хотя я была почти уверена, что схватка с Орионом закончится лишь тем, что мне надерут задницу, сама мысль об этом была более чем захватывающей. Сражаться с себе подобными было частью моей натуры, и я уже давно не предавалась этому. Кроме того, как только мы выясним, кто из нас занимает первое место в иерархии вампиров, между нами больше не будет этого напряжения.

— Да, я приглашал его. Двадцать четыре раза. Пока он не согласился. Что он только что и сделал, — Леон достал свой Атлас из кармана и помахал мне сообщением от Ориона с самой большой ухмылкой на лице. Это можно было описать одним словом. Прекрасно.

Я фыркнула от смеха. — Почему мне кажется, что у меня есть конкуренты? — поддразнила я.

— Не волнуйся, ты для меня единственный маленький монстр. Хотя, если он захочет присоединиться к нам, я буду только за, — он усмехнулся этой мысли, его взгляд снова надолго опустился на мои затвердевшие соски.

— Ну, если ты хочешь, чтобы я была готова вовремя, ты должен помочь мне привести себя в порядок, — предложила я, взяв губку с бортика огромной ванны и присев, чтобы он мог лучше видеть, когда я предлагала ее ему.

Леон колебался, из него вырвался рык желания, прежде чем он решительно покачал головой. — Нет времени. Я буквально проведу всю ночь, заставляя тебя кончать после того, как он уйдет, но сейчас нам нужно подготовиться. Я поручил Минди купить закуски и принести тебе что-нибудь горяченькое из одежды, но они новые, не проверенные. Это может быть чертова катастрофа!

— Ты только что сказал, что послал их принести мне одежду? — спросила я, вставая, позволяя воде стекать по моему обнаженному телу.

— Да… хотя этот образ чертовски сексуальный, так что ты можешь просто остаться в таком виде, — сказал он, придвигаясь ближе.

— Что не так с моей одеждой? — спросила я, вылезая из ванны и направляясь к нему.

— Ничего. Она отличная. Знаешь, для обычных вещей. Но это вечеринка с Лэнсом Орионом.

— Он просто какой-то чувак из другой школы, — заметила я, взяв полотенце и начиная вытираться.

— Он собирается стать знаменитостью. Например, знаменитостью Солярианской Питбольной Лиге.

— Ты тоже достаточно хорош, чтобы тебя взяли в Лигу, — заметила я.

— Черт, маленький монстр, это… самое горячее, что когда-либо выходило из твоего рта, — прорычал Леон.

Я усмехнулась, когда раздался стук в мою дверь, и он повернулся и побежал обратно в комнату, чтобы открыть. Я направилась за ним, завернувшись в полотенце, и увидела стайку Минди, которые суетились вокруг меня, раскладывая закуски, пиво и убирая всю комнату. Одна из них вручила Леону большую белую коробку, и он быстро подошел ко мне с ней, откинув крышку, чтобы показать сиреневое платье с ручной вышивкой и пару белых туфель на шпильках.

— А это не чересчур? — спросила я, доставая его и держа перед собой. У него были тонкие бретельки, длина была до середины бедра и было бы идеально, если бы мы собирались в бар или клуб. Обычно я просто смотрела игру в свитере.

— Это идеааально, — сказал Леон с голодным взглядом в глазах.

— Отлично, — рассмеялась я, отходя от него, чтобы переодеться, пока Минди заканчивали обустраивать мою комнату.

К тому времени, когда я снова вышла, Минди уже ушли, а Леон собрал Данте и Габриэля, которых он сейчас рассаживал по местах.

— Лэнс должен сидеть посередине, — настаивал он, толкая Данте, чтобы тот подвинулся на диване. — И тогда ты сможешь взять это кресло, Гейб.

— Не называй меня Гейбом, — пробормотал Габриэль, игнорируя команды Леона и беря себе пиво.

— Где Райдер? — спросила я, и все трое повернулись ко мне, их глаза скользнули по моему платью и заставили меня покраснеть.

— Sei incredibile (п.п. Ты невероятна), — пробормотал Данте низким голосом.

— Ты выглядишь чертовски сексуально, маленький монстр. Но Шрам не захотел присоединяться, — сказал Леон, отвечая на мой вопрос с надутым лицом. — Если ты сможешь убедить его, то, пожалуйста, сделай это.

— Или не надо, — добавил Данте.

— Веди себя хорошо, — предупредила я его.

— Он не придет, — добавил Габриэль. — Он в нашей комнате, смотрит в потолок.

— Могу я получить ключ от вашей комнаты? — спросила я, перемещаясь в его личное пространство.

Габриэль вздохнул, доставая ключ из кармана и протягивая мне.

Я улыбнулась ему, прежде чем уйти, чтобы найти Райдера. Я отперла его дверь и направилась внутрь, не потрудившись постучать. Райдер лежал на полу без рубашки и отжимался, и я подошла поближе, наблюдая за тем, как вздуваются его мышцы.

— Я думал, у тебя намечается маленькая унылая вечеринка? — пробурчал он, когда я подошла достаточно близко, чтобы он мог видеть мои туфли на шпильках со своего места на полу.

— Мы просто будем смотреть матч. Я хочу, чтобы ты пришел.

— Мне не нравится Питбол.

— Всем нравится Питбол, — возразила я.

— А мне нет. Я даже не знаю правил. Я не смотрю телевизор.

— Я не знаю, какое из этих утверждений больше всего меня беспокоит. Что значит, ты не смотришь телевизор?

Райдер вздохнул и закончил свой сет, поднявшись на колени.

— Ты выглядишь чертовски съедобно, — прорычал он, протягивая руку, чтобы провести пальцами по моей ноге, начиная с лодыжки и постоянно поднимаясь выше, пока я смотрела на него.

— Ну, по твоим глупым правилам ты не можешь меня съесть. Так почему бы тебе не потусоваться с нами вместо этого?

— Я не тусуюсь.

Я поджала губы. — То, что ты никогда не делал чего-то раньше, не значит, что ты не можешь попробовать.

Он нерешительно провел рукой под подолом моей юбки и медленно встал передо мной. — Ты хочешь изменить меня, потому что я тебе не нравлюсь? — спросил он грубым голосом.

— Я не хочу менять тебя, — ответила я. — Я хочу освободить тебя.

Он испустил длинный вздох, его взгляд искал мой, словно выслеживая ложь. Я подняла руку, чтобы коснуться его щеки.

— Я объясню правила, — пообещала я.

— Почему тебя это вообще волнует?

— Мне не нравится, что ты все пропускаешь. Если ты попробуешь посмотреть матч со мной в этот раз и тебе не понравится, я больше никогда не попрошу тебя снова, — я нарисовала крест на своем сердце, и его губы начали подергиваться в улыбке.

— Ладно, — хмыкнул он, и я обвила его шею руками, поцеловав в щеку. — Но я не надену одну из этих гребаных рубашек, как Симба.

— Никакого комплекта для тебя, — согласилась я, отступая назад.

Райдер взял с пола черную майку и натянул ее, после чего позволил мне повести его обратно в мою комнату.

Леон закричал, когда мы подошли, Данте зарычал, посылая в воздух электрический разряд, а Габриэль просто отвесил челюсть с покорным видом.

Я подвела Райдера к пустому креслу и подтолкнула его, чтобы он сел, затем взяла две бутылки пива и одну из коробок с пиццей, которые доставили Минди, и опустилась к нему на колени.

Леон начал вышагивать, пока на экране шло предматчевое обсуждение, а Данте и Габриэль впали в жаркий спор о стартовых составах двух команд, которым предстояло играть. Я наклонилась к уху Райдера, чтобы объяснить ему правила игры, пока никто не обращал на нас внимания.

Его взгляд был устремлен на экран, он потягивал пиво, но время от времени слегка кивал, чтобы дать мне понять, что понял.

— За кого мы болеем? — спросил он, когда я объяснила разницу между командами.

— Ну, я предпочитаю Лунных Быков, — сказала я, и Данте потянулся, чтобы стукнуть меня кулаком, не прерывая своей тирады о Киллиане Доуне, который, по его словам, имел слабость к водным атакам. — Но так, я фанат Блюшайн, когда речь идет о Лиге в целом.

За пять минут до начала матча раздался стук в дверь, и Леон практически бегом бросился открывать.

Орион заглянул в комнату, подняв брови, когда вошел внутрь. — Я думал, ты сказал, что это вечеринка? — мягко спросил он. — Это больше похоже на заготовку для серьезной оргии с большим количеством членов.

— О, нуууу, я могу позвать Минди к нам, если тебе нужна толпа по-больше? — предложил Леон, выхватывая свой Атлас из кармана так быстро, что тот отлетел в другой конец комнаты.

— Нет, я предпочитаю это. Я не очень люблю вечеринки, — признался Орион. — Вампиры в большинстве случаев предпочитают одиночество компании… — его взгляд остановился на мне, сидящей на коленях Райдера, и он слегка нахмурился, как будто я вела себя не очень по-вампирски. — Конечно, в каждом Ордене всегда есть чудаки, — поддразнил он.

— Все лучшие люди хотя бы немного чудаковаты, — заметила я, и он ухмыльнулся.

— У тебя определенно разнообразные вкусы. Неужели ты никогда не смешиваешься с себе подобными?

Райдер зашипел на это предположение, но я только рассмеялась.

— Давай садись, — сказал Леон, втаскивая его в комнату и практически запихивая на место в центре дивана рядом с Данте. — Выпей пива, — добавил он, доставая одно из холодильника и предлагая Ориону.

— О, спасибо, но я вообще-то не пью. Чистое тело и все такое. Я хочу сосредоточиться на своей игре и не могу позволить себе пить во время сезона, если хочу стать профессионалом, — ответил Орион с косой улыбкой.

— О да. Хорошая идея. Мы хотим быть в отличной форме, чтобы уничтожить вас на поле в финале, — согласился Леон, бросив пиво, которое он только что взял, обратно в холодильник, затем взял мое, Райдера и Данте и тоже бросил их обратно.

— Эй! — запротестовала я, но он проигнорировал меня, схватил весь холодильник и вышел на балкон. Я задохнулась, когда он бросил его через край, а губы Ориона раскрылись от удивления. Снизу раздался сильный грохот, люди начали кричать, и Леон быстро захлопнул балконную дверь, чтобы отгородиться от шума.

— Я не пытался сказать, что вы, ребята, не должны пить, ты, гребаный дикарь, — со смехом сказал Орион, когда Данте выругался на своем языке.

— Лев на тебя запал, — объяснил Райдер, закатывая глаза. — Он, блядь, не может заткнуться из-за тебя.

Я прикусила губу, чтобы не хихикнуть, когда Орион переместился на свое место.

— Я не очень люблю парней, — сказал он с ухмылкой. — Но, думаю, с такими длинными волосами и небольшим воображением у меня бы все получилось.

— Мне не совсем не нравится эта идея, — пошутил Леон, опускаясь на сиденье с другой стороны Ориона и обхватывая рукой спинку дивана позади него. — У меня пятьдесят видов стояков для Элис, но я не против посмотреть, как она будет заниматься этим с тобой, если хочешь?

— Леон, — прорычала я, сверкнув на него клыками.

— Я имею в виду, если она хочет. Очевидно, — Леон махнул рукой, и на этот раз рычать стали Габриэль, Райдер и Данте.

— Я тебе не твой мешок c сладостями, чтобы ты предлагал меня другим, — ругнулась я.

— Нет. Я знаю это. Я не это имел в виду, — сказал Леон, бросив взгляд между мной и остальными парнями, когда Орион засмеялся.

— Я бы предпочел не иметь аудиторию засранцев, которые хотят вырвать мне глотку, когда я трахаюсь с девушкой. Но спасибо за супер странное предложение, — отшутился Орион.

От неловкости в комнате нас спасло начало матча, и все расслабились, сосредоточившись на игре. Райдер не отвлекался от игры, и я даже уловила его ухмылку, когда остальные кричали слова поддержки всякий раз, когда Лунные Быки забивали в Яму. А когда они выиграли матч, я вскочила с криками вместе с остальными и поймала его улыбку, прежде чем он снова спрятал ее.

Леон подхватил меня на руки и закружил в победном вихре, и мои клыки начало покалывать, когда он притянул меня близко к своей коже. Я схватила в кулак его длинные волосы, откинула его голову в сторону с тоскливым рыком и вонзила свои клыки прямо в его шею, купаясь в жгучем вкусе его магии, пока она омывала мой язык.

Через несколько долгих мгновений я отпрянула, и он с ухмылкой поставил меня на ноги.

Я повернулась и увидела, что Орион наблюдает за нами с голодным блеском в глазах, и с моих губ сорвалось шипение, когда его взгляд остановился на Габриэле, словно он думал, что может его укусить. Я встала между ними, и он поднял бровь.

— Что между вами, ребята? — спросил Орион, вместо того, чтобы бросить мне вызов, его взгляд метался между остальными и остановился на мне, словно он не мог понять, в чем дело. — Если бы вы были волчьей стаей, я бы понял, но…

— Мы не стая, — сказал Леон, пренебрежительно махнув рукой. — Мы Прайд. Но вместо Короля с кучей львиц у нас есть Королева с кучей Львов.

— Я не гребаный Лев, — не согласился Райдер.

— Так и есть. Ты — Шрам, Данте — Муфаса, я — Симба, а Гейб… Зазу.

— Не называй меня Гейбом, — огрызнулся Габриэль. — И Элис не твоя гребаная Королева, она моя Элизианская Пара.

— Не обращай внимания на этого stronzo, он сам себя в этом убедил, — пробормотал Данте.

— Так вы делите ее? — спросил Орион, удивленно подняв брови, и на мгновение я могла поклясться, что он выглядел немного впечатленным тем, что я называю этих четырех сильных зверей своими собственными.

Леон и Данте сказали «да», а Райдер и Габриэль «нет», и я вздохнула.

— Это сложно, — я пожала плечами.

— Но ты же Дракон, — обвинил Орион, указывая на Данте, как будто тот не знал, кем он является. — Драконы не делятся вещами. Меньше всего партнерами. Я знаю, однажды я украл картофель-фри у своего друга Дариуса, и он чуть не обжег мне руку своим Драконьим Огнем, когда сместился из-за этого.

— Я Дракон, рожденный от Волков, и единственное, что я делаю, это не следую правилам.

— Гарпии тоже не делятся партнерами, — добавил Орион, подняв бровь на Габриэля.

— Это временно, — раздраженно сказал Габриэль.

Взгляд Ориона метнулся к Райдеру. — Я не так много знаю о Василисках, но ты не производишь впечатление типа, который живет и строит любовь. Скорее, ты похож на тот тип, который помочится на нее, чтобы заклеймить.

— Ты ни черта не знаешь обо мне и о том, что я из себя представляю, — с шипением ответил Райдер.

— Ну, мои внеклассные занятия в этом семестре включали Продвинутую Биологию Ордена, так что я немного знаю о тебе, и я уверен, что ты не общинный… и Вампиры точно не общинные.

Я закатила глаза. — Я не вписываюсь в стандартное представление о Вампирах. И что? — я бросила вызов. — Они все мои.

Никто из парней не возразил, по крайней мере, против этого.

Орион долго смотрел вокруг, и медленная улыбка расползлась по его лицу от вызова в моем тоне. — Значит, все они и твои Источники?

Я поджала губы. Я только официально заявила, что Данте и Райдер — мои кровавые Источники, но я не собиралась позволить ему впиться зубами в Габриэля или Леона.

Я оскалила клыки, когда мой Орден набросился на мою плоть, требуя защитить то, что принадлежит мне, от этого стервятника.

— Мои, — прорычала я.

Клыки Ориона оскалились, и он зарычал в ответ с явным вызовом. — Я сильнее тебя, — сказал он. — Я могу просто взять их.

— Попробуй, — по моему позвоночнику пробежала дрожь, а мои пальцы сжались в кулаки, готовясь к его атаке. Габриэль сказал, что это неизбежно, и я начала соглашаться, но я никогда не думала о том, что Орион попытается укусить одного из моих Королей. Я бы ни за что не допустила этого. А это означало, что я должна была выиграть.

Леон и Данте опустились обратно на диван, чтобы посмотреть, как это будет происходить, а Райдер нетерпеливо наклонился вперед в своем кресле.

— Заставь его истечь кровью, детка, — промурлыкал он.

— Кто вкуснее? — спросил Орион, как наглый придурок, облизывая губы, словно уже пытался выбрать между ними для своего пиршества.

— Ты этого не узнаешь, — пообещала я.

— Элис… — предупредил Габриэль, протягивая руку, чтобы поймать мой локоть. — У него два Элемента, он сильнее тебя и в четыре раза больше тебя.

— Тогда будет еще более неловко, когда я надеру ему задницу, — ответила я с рычанием, вырывая руку из его хватки.

Данте громко рассмеялся, а Райдер ухмыльнулся в предвкушении. Вот что делали Вампиры. Мы не могли долго находиться рядом друг с другом, не борясь за свое место в иерархии. И при нормальных обстоятельствах я бы согласилась с Габриэлем: я была недостаточно сильна, чтобы справиться с Орионом. Но я точно не позволю ему укусить ни одного из моих Королей без боя.

— Поскольку мы друзья, я дам тебе честный шанс, — насмехался Орион, словно считая, что уже победил. — Никакой магии. Только орденские навыки. Победитель получает всех.

Я зверски улыбнулась этому предложению, потому что он только что уравнял шансы. Может, я и была намного меньше его, но я была быстрой и безжалостной, и я бы боролась до последнего, чтобы его клыки не коснулись моих Королей.

— На счет три, — возбужденно сказал Леон, поднимая свой Атлас, чтобы заснять нас.

Орион опустился в боевую стойку, и я отшвырнула свои шпильки.

— Раз, два…

Я бросилась вперед и нанесла Ориону удар кулаком прямо в брюхо, прежде чем Леон сказал «три», затем снова отпрыгнула в сторону, когда он замахнулся кулаком прямо в мои ребра. Его удар приземлился, несмотря на мою попытку уклониться, пронзив агонией мои кости, когда что-то хрустнуло.

Я зарычала от боли и снова бросилась на него, врезаясь плечом в его брюхо и пытаясь опрокинуть его. Он подставил ноги и поймал меня за талию, перекинул через голову и бросил на землю позади себя.

Моя голова ударилась об угол кофейного столика, и я вздрогнула, когда кровь потекла по лицу.

Я зашипела от боли, пронизывающей меня, и взмахнула ногами, поймав его за колени и повалив его. Он крутанулся при падении, схватил меня за лодыжку, когда я пыталась вырваться, и потащил меня обратно к себе.

Я ударила его свободной ногой, попав ему в лицо и разбив губу так, что его кровь потекла по моей коже.

Орион зарычал, схватил эту ногу и отбросил ее в сторону, а затем навалился на меня и прижал своим весом.

Я зарычала, как дикая кошка, извиваясь под ним, и начала наносить удары везде, куда могла дотянуться. По лицу, по бокам, по спине. Я вкладывала в удары все свои силы и слышала несколько хрустов в ответ на мою жестокость.

Орион шипел на меня, когда ему удалось поймать одно из моих запястий, и он ударил им по ковру над моей головой.

Я еще дважды ударила его свободной рукой по голове, прежде чем он поймал и ее, и прижал меня к земле.

— Сдавайся, — потребовал он, обнажив клыки.

Я рванулась вперед и со всей силы врезалась лбом в его нос. Раздался громкий треск, и кровь полилась по его лицу на меня.

Райдер громко рассмеялся, а Леон взволнованно закричал, но я не могла уделить им никакого внимания, чтобы посмотреть в их сторону.

— Черт, — выругался Орион, усиливая давление на мою грудь, когда он переложил оба моих запястья в одну свою руку, а другой ударил по горлу, прижав меня к земле.

Габриэль рычал где-то позади нас, а я продолжала извиваться под ним, несмотря на то, что он держал меня.

— Сдавайся, — снова потребовал Орион, его хватка была достаточно крепкой, чтобы удержать меня, но не настолько, чтобы задушить.

Мое сердце колотилось о ребра, когда я смотрела на его клыки и представляла, как он кусает одного из моих Королей. Или всех их. Одна только мысль об этом причиняла мне физическую боль, и рычание чистой ярости покинуло меня, когда я отказалась уступить его требованиям. Я родом из Алестрии, где банды правили городом, а кровь лилась по улицам каждый день. Я давно усвоила, что нельзя сдаваться, пока не умрешь. И мой громоподобный пульс не собирался сдаваться в ближайшее время. Может, я и не могла сравниться с Орионом в честном бою, но я точно знала, как драться грязно.

Я обмякла в его руках, тяжело дыша, наблюдая за триумфом, вспыхнувшим в его взгляде. Он поднял голову, провел языком по клыкам, оценивая доступные ему варианты и пытаясь решить, кого он хочет укусить первым.

В тот момент, когда он приподнял бедра на дюйм, я изо всех сил впечатала коленом между его ног. Он задохнулся и рухнул обратно на меня, а остальные парни в ответ издали возгласы болезненного сочувствия.

Я вырвала свою правую руку из его хватки и трижды изо всех сил врезала кулаком по его почкам, прежде чем отшвырнуть его от себя.

Он перекатился на спину с гневным рыком, и я бросилась на него, второй раз ударив его коленом по яйцам, а затем приземлилась ему на грудь. Я схватила в кулак его черные волосы и дернула за них изо всех сил, заставляя его сесть.

Он рванулся вперед и поймал меня в свои объятия, крепко прижав к себе, пока я не смогла пошевелиться. Я вонзила свои клыки прямо в его плечо, и рык, который он издал, был чисто животным, поскольку я нарушила Кодекс Вампиров. Но мне было плевать на этикет; он не собирался впиваться своими клыками ни в кого в этой комнате.

Орион отпустил меня и отпихнул от себя, вскакивая на ноги, но я в тот же миг оказалась на ногах и впечатала костяшками пальцев прямо в его горло.

Орион закашлялся, отступая на шаг, а я обогнула его, прыгнула на спину и зажала его в удушающем захвате, используя свой вес, чтобы прижать. Я не была столь вежлива, как он, и не сдерживалась, стараясь изо всех сил задушить его.

Он бросился назад, ударив меня о стену, но я не сдавалась, несмотря на вспышку агонии, которая пронеслась по моим сломанным ребрам, и он выругался, опустившись на одно колено.

— Хорошо, — шипел он, не давая мне опомниться. — Я сдаюсь.

Я мгновенно отпустила его и вскочила на ноги с возбужденным смехом. Мое платье было порвано, ребра точно сломаны, а кровь текла по лицу, но мне было наплевать. Потому что я, блядь, выиграла.

Я прижала дрожащую руку к ребрам, чтобы залечить их, а другой рукой указала на своих Королей, которые поднялись на ноги и, казалось, не знали, что сказать.

— Мои, — прорычала я собственнически, заявляя о каждом из них на одном дыхании.

— Ага, — сказал Орион и фыркнул от смеха, исцеляя себя. — Они твои, психо. И чтобы ты знала, ты нарушила около восьми правил Кодекса Вампиров. Тебе действительно нужно было пинать мои яйца? Дважды?

— Я сражаюсь, чтобы победить, — ответила я, поймав взгляд Райдера, который ухмылялся мне. — И это может быть кроваво, жестоко и по-всякому хреново. Но в конце концов я получила то, чего хотела. И это все, что действительно имеет значение, не так ли?

Орион долго смотрел на меня, прежде чем наконец кивнул в знак согласия, вытирая кровь с лица рукавом рубашки. — Что ж, спасибо за жизненный урок. Я буду работать над тем, чтобы быть более безжалостным. А пока я собираюсь пожелать тебе спокойной ночи и пойти найти себе хорошую девушку, из которой можно было бы выпить

Леон двинулся, чтобы проводить его, и я откинула голову назад, закрыв глаза и выпустив длинный вдох, когда адреналин наконец начал улетучиваться из моих вен. Я не знала, как, черт возьми, мне это удалось, но не могла не испытывать чувство облегчения от того, что мне это удалось.

— Ты просто охренительно невероятна, — прорычал Райдер, и я снова открыла глаза, обнаружив, что он стоит прямо передо мной.

— Из меня только что выбили все дерьмо ради тебя, — поддразнила я.

— Да. И ты выглядишь просто потрясающе, — он поднял руку и двумя пальцами коснулся боковой части моего лица, где кровь все еще текла по коже из раны на лбу. Я наблюдала за ним, пока он рисовал две линии на каждой из моих щек, темная улыбка озарила его лицо, когда он любовался своей работой. — Мой воин.

Я ухмыльнулась, поймала его запястье и повернула его руку так, чтобы размазать свою кровь на его губах, после чего наклонилась вперед, чтобы поцеловать его. Он затих от моего прикосновения, и я зарычала, отстраняясь, желая, чтобы они с Данте в тысячный раз оставили эту гребаную сделку в покое.

— Ты так и будешь стоять и смотреть на нее, stronzo, или ты исцелишь ее? — потребовал Данте, становясь передо мной, и агрессивно стукнув плечом о плечо Райдера, прежде чем протянуть руку, чтобы залечить рану на моей голове.

— Всегда заботишься обо мне, Drago, — поддразнила я, глядя на него.

— Ты не нуждаешься в заботе, amore mio, — яростно ответил он. — Думаю, ты только что это доказала.

Стремительное движение заставило меня посмотреть вверх за полсекунды до того, как Леон налетел на Данте и Райдера, заставив их расступиться по обе стороны, а затем схватил меня в объятия и поцеловал со всем солнечным жаром.

— Это было. Так. Охуенно. Горячо, — воскликнул он, целуя меня на каждом слове.

— Никто не отнимет у меня никого из вас, — прорычала я по-собственнически. — Даже звезды не имеют права голоса. А если они попытаются, я надеру им задницы.

31. Данте

Марс сообщил нам, что мы все приглашены на частную вечеринку, чтобы «отпраздновать объединение наших двух академий». Или какая-то cazatte — хрень. Завтра нам предстояло играть с Зодиаком в питбол, и я хотел быть на высоте. Я проделал весь этот путь в турнире и вкалывал на тренировках не для того, чтобы потом не победить. Хотя я знал, что это чертовски маловероятно, может быть, звезды подбросят нам немного удачи.

Марс настоял на том, чтобы мы взяли с собой в эту поездку официальную одежду на случай, если нам понадобится произвести хорошее впечатление. Больше cazatte. Единственное впечатление, о котором я сейчас заботился, было то, которое я оставлю своей постели после хорошего сна.

— Элис будет вокруг всех нас крутиться, — сказал Леон. Он стоял перед зеркалом в смокинге и поправлял ярко-красный галстук-бабочку. Его волосы были убраны в узел, а тонкий пряный одеколон покалывал мои ощущение.

— Dalle stelle, — вздохнул я. — Мы не можем позволить себе отвлекаться сегодня вечером, не с завтрашней игрой.

— Честно говоря, я больше всего хочу, чтобы меня схватили на этом поле и оставили след на его сочной траве.

— Ты капитан, stronzo. Ты должен относиться к этому более серьезно.

— О, мой маленький Дракон, — он повернулся ко мне, когда я с трудом завязывал галстук-бабочку, подавшись вперед и сделав это за меня. — Конечно, мы победим, — сказал он с широкой улыбкой. — У меня самая лучшая команда, которую они когда-либо видели. Они просто еще не поняли этого. У меня нет абсолютно никаких опасений. Я могу завтра появиться на поле, как Гарпия под Киллблейзом, и мы все равно победим. Один звездный игрок не победит трех.

— Орион не единственный их хороший игрок… — Леон прижал пальцы к моему рту, чтобы заткнуть меня.

— Шшшш, давай повеселимся сегодня.

Я закатил глаза, оттолкнув его от себя и проверил свой галстук-бабочку в зеркале. Мои волосы были стильно зачесаны назад, и я выглядел как настоящий босс мафии в изысканной одежде.

— Пойдем посмотрим, что надела наша девочка, — Леон похлопал меня по плечу, и мое настроение поднялось на целую милю. Я отодвинул все мысли о Питболе в сторону, когда мы выходили за дверь, и доверился Леону. Я смогу нервничать из-за игры, когда вечеринка закончится.

Райдер стоял у комнаты Элис, прислонившись спиной к стене. Он не потрудился надеть смокинг, и его галстук-бабочка свободно болтался на расстегнутом воротнике.

— Ты выглядишь как конец ночи, а не начало, — прокомментировал Леон, и Райдер оттопырил верхнюю губу.

— Ты похож на задницу Льва, а не на его переднюю часть, — бросил он в ответ.

— Туше, — засмеялся Леон, и я могу поклясться, что Райдер почти улыбнулся. — Тебе помочь завязать это? — он кивнул на галстук, и Райдер сжал челюсти.

— Нет, — пробурчал он.

Я перешел на другую сторону двери, прислонился спиной к стене и больше не обращал на Райдера внимания. Достаточно того, что нам пришлось провести всю эту поездку в непосредственной близости друг от друга, не говоря уже о том, чтобы выходить с ним на улицу и общаться.

В другом конце коридора открылась дверь, и оттуда вышел Габриэль, выглядевший в своем смокинге как чертова модель, его татуировки виднелись только под рукавами и на шее. Он молча прошел вперед и сложил руки, глядя на дверь Элис, как будто нас здесь не было.

Напряжение разлилось в воздухе, наша группа теснилась. Каждый из нас подходил все ближе и ближе к двери, готовый наброситься на Элис, как только она появится. Единственным, кто не выглядел напряженным, был Леон, который непринужденно делал селфи для Фейбука.

Он повернулся и двинулся через зал. — Все сюда, — он поднял свой Атлас, чтобы сделать снимок.

— Нажми на эту кнопку, и я отщелкну твои пальцы один за другим, — шипел Райдер.

Габриэль небрежно выплыл из кадра, но Райдер упрямо стоял на месте.

— Ну же, ребята, не паясничайте, — подбодрил Леон, и я покачал ему головой, которую он мог видеть в камере, давая понять, чтобы он остановился.

Дверь открылась, и Леон чуть не уронил свой Атлас, когда разворачивался. Я оттолкнулся от стены, повернулся боком, чтобы посмотреть на Элис, и плечо Райдера врезалось в мое.

Она была одета в сумрачное розовое платье, потрясающее до невозможности, спускавшееся до пола вокруг ее ног в беспорядке шелка. Рукава спущены с плеч, а ожерелье, которое Райдер подарил ей, сверкало на ее ключицах, выглядя раздражающе идеально. Ее сиреневые волосы были скручены в пучок, а несколько свободных прядей свисали на шею. Ее губы были вишнево-красными, а глаза сверкали, когда она удивленно смотрела между нами.

— Sei più bella del sole (п.п. Ты прекраснее солнца), — восхищенно вздохнул я.

— Ты выглядишь как ангел, которым ты и являешься, Элис, — сказал Габриэль.

— Трахни меня на поганке, — вздохнул Леон. — Ты выглядишь великолепно, маленький монстр.

Райдер издал напряженный звук, проведя рукой по своим аккуратно подстриженным волосам.

Она покраснела, глядя между всеми нами. — О, спасибо.

Она вышла в коридор, и я предложил ей свою руку, пока никто другой не успел этого сделать. Она приняла ее с улыбкой, и Леон плавно перешел на другую сторону, соединив свою руку с ее. Perfetto.

Райдер и Габриэль отстали от нас, когда мы двинулись к лифту и направились вниз, их смертельные взгляды впились мне в затылок. Марс ждал в вестибюле в смокинге, его рубашка выглядела так, будто вот-вот лопнет из-за слишком широкой груди.

— Вы прекрасно выглядите, мисс Каллисто, надеюсь, эти парни не доставили вам неприятностей? — Марс протянул ей руку, и она с ухмылкой ускользнула от нас, взяв его в сопровождение.

— Никаких проблем. Они все ведут себя наилучшим образом.

— Ну, будем надеяться, что так и останется, — он сурово посмотрел на нас через плечо, прежде чем вывести на улицу.

Нас ждал экстравагантный черный лимузин Гидруммер, и я фыркнул от смеха. — Мы действительно собираемся прибыть в кампус, выглядя как stronzos?

— Мы не едем в кампус, мистер Оскура, — сказал Марс, когда парковщик открыл перед нами дверь.

— Тогда куда мы едем? — спросила Элис.

— Увидите, — сказал Марс, в его тоне появились нотки волнения.

— Я не люблю сюрпризы, — прорычал Райдер, когда я последовал за Элис в Гидруммер.

Я мог свободно стоять в пространстве, пока следовал за Элис в передней части салона и опустился на кожаное сиденье рядом с ней. В кулере стояла бутылка шампанского, и Леон быстро схватил ее, опустившись на сиденье с другой стороны. Марс и Габриэль сидели в середине длинного автомобиля, а Райдер остался в другом конце, выглядя так, будто предпочел бы быть где-нибудь еще.

Леон откупорил шампанское и наполнил всем нам бокалы, пока водитель выезжал на дорогу. Затем он встал с двумя бокалами и двинулся по лимузину к Райдеру. Я нахмурился, глядя, как он передает ему бокал и опускается на сиденье рядом с ним. Я никогда не просил Леона клясться в верности мне или моей банде. Мы были друзьями, и я не хотел, чтобы деловая сторона моего образа жизни омрачала его. Единственная проблема заключалась в том, что это означало, что он мог не придерживаться каких-либо моих обычных стандартов, например, никогда не общаться с членами Братства. Особенно с моим смертельным врагом. У меня не было права ревновать или злиться, но я злился.

Рука Элис опустилась на мое колено, и я посмотрел на нее, забыв о жжении в моем нутре. Я положил свою руку поверх ее, золотые кольца на моих пальцах сверкали под светом прожекторов.

Водитель выехал на шоссе, отдаляясь от Туканы, и хотя мы все расспрашивали Марса, он не сказал нам, куда мы едем. Райдер выглядел так, будто собирался начать драку на ножах, когда мы проехали сквозь огромные золотые ворота, ему явно не нравилось, что его оставили в неведение.

В дальнем конце дороги под светом луны возвышалась огромная усадьба, территория которой простиралась вокруг нас на многие мили в темноту.

Лимузин остановился у огромного величественного крыльца с такими большими дверями, что в них легко мог бы пройти мой Дракон.

Я нахмурил брови, заметив золотой замок в форме головы Дракона, и мое сердце свободно упало в груди.

— Нет, — прорычал я, глядя на Марса. — Вы с ума сошли?

— У нас было личное приглашение, — сказал Марс, пожав плечами. — Я не мог отказать Верховному Советнику.

— Какому Верховному Советнику? — удивленно спросил Габриэль.

— Лорду Лайонелу Акруксу, Повелителю Драконов, — ответил Марс.

Элис повернулась ко мне с расширенными глазами. Я сказал ей, что он пытался уговорить меня посетить его, но я снова и снова отклонял его письма.

Ее пальцы сплелись с моими, и в ее глазах вспыхнул огонек солидарности.

Мое нутро сжалось, когда я встал, понимая, что у меня нет выбора. И у меня возникло ужасное чувство, что вся эта поездка была задумана именно для этого. Потому что никто не отказывал Лайонелу Акруксу. Он был практически богом в Солярии.

Мы вышли вслед за остальными, и Леон озабоченно нахмурился. Я рассказал ему о Лайонеле, и он сказал, что я должен принять предложение встретиться с ним, а потом ограбить его вслепую. Типичный вор.

Я притянул Элис ближе, прежде чем мы вышли из машины, и прошептал ей на ухо: — Оставайся со мной.

— Конечно, — пообещала она, приподнявшись на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щеку. Поскольку моя семья была далеко, она была моей инстинктивной родственницей вместо них. Мне нужно было ее присутствие, ее сила. И вместе мы встретимся с этим Драконом bastardo.

Мы вышли из машины, и я убедился, что мы находимся в хвосте группы, когда Марс подошел к входным дверям, используя тяжелый звонок.

Через мгновение двери открылись, и я зашагал по ступенькам крыльца, вглядываясь в роскошь, которая нас ожидала. Почти все было золотым, от перил лестницы до сверкающей люстры наверху. Широкая лестница изгибалась перед нами, и дворецкий выстроил нас в одну линию. Марс был первым, затем Леон, Габриэль, Райдер, Элис, а затем я.

Мои вены запульсировали от гнева, потому что этот придурок не имел права заставлять меня здесь находиться. Я не желал вступать в его маленький клуб Драконов или давать клятву о законах нашего Ордена. Я не собирался подчиняться ничьим правилам, кроме своих собственных.

— Добрый вечер, — раздался рокочущий голос с вершины лестницы, и я заметил стоящего там мускулистого мужчину с суровыми чертами лица и мягкими светлыми волосами. Женщина под его рукой предположительно была его женой, ее облегающее зеленое платье приподнимало искусственные сиськи, а улыбка была нарисована так же густо, как и помада.

— Позвольте представить вам Лорда Лайонела Акрукса и его жену Каталину, — сказал дворецкий и склонил голову.

Они спустились по лестнице и двинулись вдоль шеренги, поочередно пожимая всем руки. Когда Лайонел Акрукс дошел до меня, его глаза блуждали по моему лицу с голодом в темном взгляде. Он крепко сжал мою руку, а я еще крепче сжал ее в ответ.

— Данте Оскура, — сказал я. — Но вы уже знаете это, не так ли?

Лайонел усмехнулся, но в этом не было абсолютно никакого юмора. — У тебя есть дух нашего вида, я вижу. Пойдем, — он положил руку мне на плечи и повел меня прочь от группы. Я по-прежнему крепко держал Элис за руку и тащил за собой. Лайонел бросил на нее взгляд, но ничего не сказал, пока я тащил ее за собой.

— Вы должны отведать канапе с нами в бальном зале, — сказала Каталина остальным членам группы. — Другие Советники и Наследники будут очень рады провести вечер с вами.

Наследники были здесь? Merda Santa. Если Лайонел думал, что знакомство со своим сыном и другими претенциозными стоим-следующими-в-очереди-к-трону придурками, сработает, то его ждало горькое разочарование. Я практически сторонился журналов, которые пестрили фотографиями Наследников в момент их восхождения к славе и власти, но я не упустил тот факт, что их собирались рано пробудить. В четырнадцать лет они овладеют магией раньше всех остальных фейри в их учебном году. К моменту поступления в Академию Зодиак в восемнадцать лет они будут уже далеко впереди. Это было совершенно несправедливо и совершенно типично для этих аристократических stronzos.

Лайонел провел нас в большую курительную комнату, отпустив меня и взяв коробку с сигарами.

— Курите? — он предложил их мне, полностью игнорируя Элис.

— Нет, спасибо, — холодно ответил я.

— Может быть, вы хотите пойти и присоединиться к остальным участникам вечеринки, моя дорогая? — спросил Лайонел у Элис.

Она достала сигару из коробки, отрезала конец и прикурила ее с Вампирской скоростью. — Я в порядке. Я люблю сигары, — она сделала затяжку и выдула в лицо Лайонела. Когда облако рассеялось, в его глазах закипела ярость.

Я сдержал улыбку, когда она опустилась в одно из кресел со спинкой у камина.

— Какая интересная у вас компания, — сказал Лайонел, переведя взгляд на нее, затем на меня.

— Самая лучшая, — ответил я, в моей груди раздался рык. — И она никуда не уйдет, так что если вам есть что сказать, вы скажете это перед нами обоими.

Глаза Лайонела сузились. — Не забывайте, кто я, мистер Оскура.

— Как я могу забыть? — легкомысленно спросил я, засовывая руки в карманы пиджака. — Есть ли что-то, о чем вы хотели бы со мной поговорить? Я полагаю, вам пришлось потянуть за несколько ниточек, чтобы получить обмен студентами из Академии Авроры, и я полагаю, что именно вы решили, что пять лучших студентов примут участие?

Лицо Лайонела расплылось в приятной улыбке. — Вы меня поймали, — он жестом предложил мне сесть, и я медленно двинулся вперед, опустившись на место рядом с Элис.

Лайонел сел напротив нас, сложив руки на коленях. — Я чувствую здесь некоторую враждебность, поэтому хотел бы прояснить ситуацию. Как собрат Драконов, я просто протягиваю оливковую ветвь. Я бы хотел, чтобы мы были друзьями.

Он взял со стола бутылку виски и разлил в два хрустальных бокала, стоявших рядом. Элис выхватила один, прежде чем он успел предложить его мне, а Лайонел нахмурился и достал еще один стакан из шкафа в другом конце комнаты. Я ухмыльнулся, когда он налил его, затем поставил на стол, а я полез в пиджак и достал свой кубок.

Брови Лайонела изогнулись, когда я опрокинул содержимое стакана в золотую чашу и сделал глоток. Виски было дубовым и на вкус напоминало горящие деньги.

— Вы не будете пить из моего стакана? — спросил он, казалось, обидевшись.

— У меня больше врагов, чем у вас чешуи в драконьей форме, — легкомысленно ответил я. — Я не пью ни из чьих стаканов.

Глаза Лайонела сверкнули, когда он наклонил голову. — Что ж, возможно, я смогу помочь вам в этом.

Элис сидела, попыхивая сигарой и пристально разглядывая Лайонела. Она молча потягивала виски. Я бы улыбнулся, если бы не чувствовал, что этот stronzo опасен. Возможно, опаснее, чем я предполагал.

— Только скажите, и я заставлю этих врагов замолчать, — предложил Лайонел, небрежно доливая напиток в свой стакан. — А взамен…

— Ах, вот оно что, — перебил я его. — Настоящая причина, по которой я здесь. Так в чем же дело, Верховный Лорд Акрукс? Что во мне такого, что не дает вам спать по ночам? Я полагаю, что это не мой десятидюймовый член.

Лайонел нахмурился, его фасад вмиг рассыпался. — Послушай меня, высокомерный маленький урод, ты находишься в доме одного из самых могущественных людей в Солярии. Если ты думаешь, что можешь разговаривать со мной так грубо и это сойдет тебе с рук, то вскоре ты обнаружишь, что нажить себе врага во мне — это гораздо большая проблема для тебя, чем все остальные враги, которые, как ты утверждаешь, есть у тебя в твоем родном городе.

Я стиснул челюсти, а Элис напряглась рядом со мной, воздух в комнате внезапно стал гуще, стало трудно дышать.

От этого человека исходила сила, и я не сомневался, что он сдержит любую свою смертельную угрозу. У меня было ощущение, что все, кто противостоял ему в прошлом, были тщательно заткнуты.

— Чего вы хотите? — спросил я ровно, статическая энергия начала накапливаться вокруг меня.

— Штормовые Драконы встречаются крайне редко, — сказал Лайонел, его тон снова стал мягким, словно он не угрожал мне. — Настолько редки, что на данный момент ты единственный существующий, насколько мне известно.

— И что? Вы хотите, чтобы я вступил в ваш клуб «Дракон», чтобы вы могли выставлять меня напоказ, как трофейную жену?

— У него уже есть такая, — заметила Элис, и Лайонел бросил на нее острый взгляд.

Я передернул плечами и выпрямился на своем месте. Потому что он мог направлять этот яростный взгляд на меня, но не на нее. И я уже начал жалеть, что привел ее сюда.

Лайонел облизал губы, размышляя о нас, прежде чем ответить. Он наклонился вперед, опираясь локтями на колени. — Я предлагаю вам весь мир, мистер Оскура. Вы можете получить все, что попросите: собственность, землю, золото, защиту. Все это ваше. И вы можете распространить это и на свою семью.

Он наклонил голову, и мое сердце дернулось. Он знал, что значит для меня моя семья, и это могло означать только одно. Он следил за мной неизвестно сколько времени.

— И что вы хотите взамен за все это? — спросил я, сжав руки на ручках кресла.

Лайонел сел на свое место и долго раскуривал сигару. — Я хочу, чтобы ты стал частью Гильдии Драконов. Я хочу, чтобы ты принес клятву законов Дракона, и я хочу, чтобы ты переехал в эту часть Солярии. Я оплачу твое обучение в Академии Зодиак и обеспечу всем необходимым для твоего образования. Ты можешь приехать и жить здесь первое время, и я куплю тебе недвижимость, как только ты докажешь свою преданность Гильдии.

— Вам, вы имеете в виду, — вмешалась Элис, и Лайонел фыркнул, снова повернувшись к ней.

— Это тебя не касается.

Элис взяла меня за руку и села прямо. — Ну, мы вместе, так что да, касается.

Во взгляде Лайонела мелькнуло веселье, и он кивнул, как будто принимая этот факт. Но у меня было ощущение, что это не так.

— Мне не нужен твой ответ сегодня, — Лайонел затушил сигару и поднялся на ноги. — Но я попрошу его в ближайшее время. Наслаждайтесь балом и помните, от чего вы откажетесь, если отклоните это предложение, мистер Оскура. При той жизни, которую вы ведете, вы должны постоянно терять членов семьи. Это может закончиться, как только вы примете мою сделку, — Лайонел вышел из комнаты, и на мои плечи легла тяжесть. В его словах прозвучала нотка угрозы, которая испугала меня. Он знал, где я живу, знал, кто моя семья.

Элис встала, опустилась на мои колени, провела пальцами по волосам и посмотрела мне в глаза. — О чем ты думаешь?

Я провел руками по ее талии, нахмурив брови. — Ты выглядишь обеспокоенной, amore mio. Как ты думаешь, я приму его предложение?

Она пожевала нижнюю губу, проведя большим пальцем по моему лбу, чтобы разгладить морщинки. — Я не думаю, что он позволит тебе отказаться.

— Я Данте Оскура, carina, — прорычал я. — Я могу отказаться от солнца, если захочу.

Улыбка разлилась по ее лицу, и я застонал, страстно желая получить поцелуй от этого рта. Она наклонилась ближе, чтобы провести своими губами по моим легким движением, но я почувствовал это до глубины души. Электричество всколыхнуло воздух вокруг нас, подняв волосы на моих руках.

— Dalle stelle, — вздохнул я. — Ты — самое соблазнительное, что я когда-либо знал.

Она наклонила голову, улыбаясь, затем соскользнула с моих колен и за одну руку подняла меня на ноги. — Пойдем, устроим хаос на маленькой вечеринке Лайонела.

Я с ухмылкой обхватил ее за талию и повел из комнаты. — Что ты собираешься делать? Качаться на люстре?

— Может быть, — Элис пожала плечами, и мое сердце раздулось вдвое. Cazzo, я люблю эту девушку.

Мы вышли в большой вестибюль, и дворецкий направил нас по коридору во впечатляющий бальный зал. Огромная фреска изображала Драконов, танцующих в воздухе вместе, их массивные формы занимали всю стену. Здесь было полно гостей в изысканных нарядах, все они сияли и пили шампанское, как stronzos.

Я заметил макушку Леона и потянул Элис в его сторону. Когда мы протиснулись сквозь толпу, я понял, что он разговаривает с Орионом. Рядом с ним стояли четверо парней, которых я знал по СМИ. Наследники были одеты по высшему разряду, все они стояли плечом к плечу. Я сразу узнал сына Лайонела, Дариуса на дальнем конце, его темные черты лица совсем не походили на черты его отца, за исключением холодного взгляда в глазах. Как Дракон, он быстро рос, уже сейчас он был всего на пару дюймов ниже меня. Рядом с ним стоял Макс Ригель с эбеновой кожей, широкими плечами и глазами, полными озорства. Следующим был Сет Капелла, Оборотень, сформировавшийся молодым, как это обычно бывает в их Ордене. У него были непокорные волосы и игривый взгляд, когда он шутил со своими друзьями. Последним Наследником был Калеб Альтаир, у которого были темно-белокурые волосы и черты лица, достойные модели, как и у всех остальных. Он смотрел на Элис так, словно узнал ее, и сразу же вышел вперед из группы, чтобы поприветствовать нас.

— Ты, должно быть, Дракон Оскура, — сказал он мне. — Кто твой друг-Вампир?

— Я Элис, — ответила она с натянутой улыбкой. — Как ты смог определить, что я Вампир?

— В моей семье все Вампиры. И ты выглядишь как ребенок в магазине сладостей, — Калеб подошел ближе с наглой ухмылкой, прикрыв рот одной рукой. — Ты мечтаешь вонзить свои клыки в каждого из присутствующих? Уровень энергии, должно быть, делает тебя чертовски голодной. Я точно стану Вампиром, когда пробужусь. Я уже практически чувствую вкус этих сосунков.

Элис засмеялась, и я улыбнулся, немного потеплев к этому Наследнику.

— Вот дерьмо, — сказал Сет, подавшись вперед и взяв Элис за руку. — Кто ты, детка? — его глаза скользнули по ней, и хотя он был на пять лет моложе моей девочки, яйца этого парня явно весили тонну.

— Элис Каллисто, — спокойно ответила она, убирая свою руку, прежде чем он успел поцеловать ее.

Сет провел рукой по волосам, напрягая мышцы. — Хочешь выпить?

— Ты предлагаешь из вены? Потому что если нет, то мне это не интересно, — легкомысленно сказала Элис, проводя пальцами по моей руке.

Сет усмехнулся ей, а Макс, шагнув вперед, хлопнул его по плечу. — Я знаю, что ты сейчас скажешь «да», брат, но если ты прольешь кровь на свою рубашку, твоя мама тебя кастрирует.

Я хихикнул, а Элис накрутила на палец прядь своих волос.

— Я обещаю не устраивать беспорядок, — поддразнила она.

— Он даже не Пробудился, amore mio, — промурлыкал я ей на ухо. — Он не будет так же хорош на вкус, как я.

— Однажды я это сделаю, — с ухмылкой возразил Сет.

— Ты никогда не сможешь быть таким же вкусным, как Штормовой Дракон, — задумчиво сказала Элис, запустив пальцы в мои волосы.

Леон придвинулся ближе к нам, чтобы присоединиться к разговору, и наклонился, чтобы прошептать мне на ухо. — У меня в карманах сейчас столько чертовых драгоценностей.

Я фыркнул от смеха, когда мой взгляд упал на Ориона позади него. Они с Дариусом тяготели друг к другу, разговаривая вместе, как старые друзья. Дракончик пока не сказал мне ни слова, но мне хотелось узнать, такой ли он stronzo, как его отец, поэтому я оторвался от Элис и Леона, направившись к нему.

— Привет, мужик, — сказал Орион, когда я подошел. — Наслаждаешься вечеринкой? — его тон говорил о том, что он знает, насколько это отстойная вечеринка, и я пожал плечами и изобразил полуулыбку.

— Лайонел предложил мне весь мир, — сказал я. — Так что я не могу жаловаться.

Дариус окинул меня взглядом, словно оценивая. — И ты собираешься согласиться и жить как Король, пока отец использует тебя как еще одну из своих маленьких марионеток, я полагаю?

Мои брови приподнялись. Может быть, Дракон-младший не был точной копией своего отца.

— Нет, — я заговорщически наклонился ближе. — Меня не купишь за золото, маленький Дракон.

— Можешь убрать «маленький», — прорычал он. — Я почти с тебя ростом.

— Ключевое слово «почти», — я ухмыльнулся.

— Значит, тебя нельзя купить за золото, а как насчет женщин? — спросил Орион с едва сдерживаемым смехом, потягивая пиво и жестикулируя в сторону комнаты.

Я проследил за его взглядом до рыжеволосой девушки, которой, должно быть, было около тридцати лет, в крошечном блестящем платье. Ее грудь была больше, чем у мамы Дариуса, и на ней было столько косметики, что я не знал, где начиналась и заканчивалась фальшь. Лайонел шептал ей на ухо, а она сосредоточенно кивала, как будто получала инструкции.

— Merda santa, — я разразился смехом, обернувшись к ним. — Она для меня?

— Да, это моя кузина Джунипер. И берегись, она идет, — фыркнул Дариус.

Я застыл, когда рука приземлилась мне на спину, а Джунипер поприветствовала меня, прикоснувшись липким поцелуем к моей щеке. Она пахла как моя тетя Патрелла, и это не комплимент, потому что ей было восемьдесят девять, и она использовала столько духов, что можно было утопить лошадь.

— Очень приятно познакомиться с тобой, — промурлыкала она. — Боже мой, ну разве ты не большой мальчик?

Мои яйца подпрыгнули прямо внутри меня, и я фальшиво улыбнулся ей. — Да, и этому большому мальчику нужно отлить.

Я кивнул Ориону и Дариусу на прощание и направился к выходу, пока мой ужин не вернулся обратно. Al diavolo (п.п. к черту), эта женщина должна была соблазнить меня?

Мне не очень-то хотелось писать, поэтому я побрел по коридору, радуясь тому, что просто смогу оказаться подальше от этого места. Пятно в моем периферийном пространстве возвестило о прибытии Элис, и она усмехнулась, остановившись передо мной и положив руку мне на грудь. Мое сердце билось неровно, пока я смотрел на это прекрасное создание.

— Куда ты идешь, Drago? — промурлыкала она.

— Куда угодно, только не в этот бальный зал, — ответил я, ухмылка тянулась к моим губам.

— Хочешь повеселиться? — спросила она, ее глаза сверкали и манили меня.

— Определенно.

— Давай найдем туалет, потом возьмем столько туалетной бумаги, сколько сможем, и обработаем все комнаты в доме, — предложила она с интересом.

Я рассмеялся. — А что, если нас поймают? — я понизил голос до шепота, хотя у меня было полное намерение сделать это в любом случае.

— Все просто, — вздохнула она, запустив руку в мою рубашку и притянув меня к себе. — Нас не поймают.

32. Элис

Мы с Данте едва могли скрыть смех, когда бежали по сводчатому коридору обратно к претенциозной вечеринке. Столовая, игровая комната и ванная стали жертвой нашей командной работы, прежде чем мы решили сбежать с места преступления.

— Если повезет, старина Лайонел откажется от попыток приручить дикаря, когда поймет, какой ты трудолюбивый, — поддразнила я Данте, когда мои пальцы крепко сжали его руку, а над нами пронесся шум вечеринки.

Данте дернул меня за руку достаточно сильно, чтобы остановить, и я удивленно вскрикнула, когда он прижал меня спиной к стене, его хватка переместилась на мою талию, прижав меня к месту.

— Cosa farei senza di te, amore mio? (п.п. Что бы я без тебя делал, любимая) — промурлыкал он, склонив свою голову к моей шее, где он провел носом по чувствительной коже за моим ухом. Я чувствовала его дыхание, касающееся моей плоти, и мне так хотелось, чтобы он прижался своим ртом к моему и назвал меня своей.

— Я уверена, что ты говоришь со мной так только для того, чтобы возбудить меня, — вздохнула я, положив руку ему на грудь и проводя по его тонкому костюму, пока не стала ласкать твердый выступ его члена через брюки.

— Все, что ты делаешь, возбуждает меня, bella, — прорычал он, прижимаясь ко мне и стараясь, чтобы я почувствовала, насколько правдивы его слова.

Тяжелые шаги прервали нас, и Данте отступил назад с рыком разочарования, когда мы повернулись и увидели, что к нам приближается не кто иной, как сам Повелитель Драконов. На его лице играла благожелательная улыбка, а взгляд на мгновение скользнул ко мне, а затем снова ушел в сторону.

— Знаешь, у чистокровного размножения есть много преимуществ, — непринужденно сказал Лайонел, как будто мы уже вели диалог, а не он только что ввалился к нам, пока мы трахались через одежду. — Два могущественных Дракона почти наверняка произведут на свет могущественных наследников Драконов, таких как мои сыновья. Но это не значит, что у нас нет места для других увлечений, которым мы могли бы предаться. Жена должна только рожать тебе детей, она не обязана постоянно согревать твою постель. Есть много места для более… экзотических вкусов, — его взгляд на мгновение коснулся меня, а затем снова вернулся к Данте.

— Если я решу жениться, это будет по любви, — ответил Данте, сузив глаза. — И если моя жена родит мне детей, я не стану проявлять неуважение к ней, приводя любовниц в наше брачное ложе. A morte e ritorno.

Мой взгляд блуждал по лицу Данте, страсть, которую он испытывал к своему заявлению, заполнила каждый его дюйм.

— Боюсь, я не знаю твоего родного языка, — ответил Лайонел.

— Это значит «до смерти и обратно». Это девиз моей семьи, и он означает любовь, честь и самопожертвование во всем для тех, кого мы называем семьей.

Брови Лайонела поднялись. — Как честь среди воров? — поддразнил он. — Что ж, возможно, наши моральные принципы не так далеки друг от друга, как ты думаешь. Я тоже пойду на все ради силы моей семьи. Когда ты присоединишься к ней, ты вскоре это поймешь.

— У меня уже есть семья.

— Да, конечно. Но ты должен быть с другими людьми твоего вида. Это естественно.

— Я Штормовой Дракон, рожденный от Волков. Я выкроил себе место в этом мире и прекрасно в него вписался. В моей крови нет ничего чистого. Я на восемьдесят процентов Волк, на десять процентов Мантикора и на десять процентов любой другой Орден, какой только можно себе представить. Только поворот судьбы сделал меня Драконом, и по милости звезд я дорожу этим даром, но это не делает меня одним из вас.

— Нет, — согласился Лайонел с тихим вздохом. — Трансформация, которая нам потребуется, чтобы сделать из тебя подходящего представителя нашей семьи, потребует времени и упорного труда, но ты умный мальчик, я уверен, что ты все поймешь.

Губы Данте оттопырились в ответ на небрежное оскорбление, а в воздухе потрескивали разряды статического электричества, отчего идеально уложенные волосы Лайонела встали дыбом.

— Подумай над моими словами, Данте, — добавил он, поворачиваясь, чтобы вернуться на вечеринку. — У каждого есть своя цена. Мы только вступаем в переговоры.

Я зашипела ему в спину, когда он пошел прочь от нас, моя рука переместилась к руке Данте, и я крепко сжала ее.

— Он очень решителен, — сказала я, когда убедилась, что он нас больше не слышит.

— Да. Не думаю, что мне будет легко убедить его передумать.

— Может быть, нет, если вы вступите в переговоры, — сказала я, перейдя на совершенно уморительный тон нашего хозяина и вызвав полуулыбку Данте. — Но, держу пари, мы могли бы убедить его, что ты ему больше не нужен…

— Как? — спросил он, заметив опасный блеск в моих глазах.

— Ну, посмотри на это мероприятие. На всех этих гостей с шикарным ужином, на претенциозную музыку, на еду, которая подается только в маленьких кубиках. Готова поспорить, что он будет не в восторге от того, что это превратится в настоящую вечеринку…

Данте фыркнул от смеха. — Ты думаешь, что если я буду доставлять ему много хлопот, он решит, что я ему не нужен?

— Попытаться не помешает, — подтолкнула я.

— Тогда пойдем, bella. Пойдем, выпьем несколько бокалов.

Я улыбнулась ему, когда мы направились обратно на вечеринку, и Данте повел меня прямо к официанту в костюме пингвина, который нес поднос с шампанским.

— Я возьму это, mio amico, — объявил Данте, забирая у него поднос и поворачиваясь спиной к изумленному лицу парня.

Мы отошли в сторону, чтобы он мог поставить поднос на стол, и я взяла бокал, как раз когда Данте сделал то же самое, выливая содержимое в свой кубок.

— За свободу, — сказал он, направляя чашу в мою сторону.

— Свободу, — согласилась я, чокнулась своим бокалом с его и осушила за один глоток.

Я громко рассмеялась, когда шампанское забурлило в моем животе и несколько голов повернулись в нашу сторону.

— Что ты задумала, детка?

Я оглянулась, услышав голос Сета Капеллы. Небесный Наследник шел к нам с тремя другими Наследниками на буксире позади него. Им всем было около четырнадцати, но их Ордена указывали на то, что они уже были высокими, а ребенок Дракона, Дариус, уже набирал вес с признаками своего внутреннего Дракона.

— Я пытаюсь выиграть пари, не хотите помочь? — спросила я, поднимая очередной бокал. Данте поймал мой взгляд, фыркнув от удовольствия.

— Как? — спросил Сет, проводя рукой по своим непокорным темным волосам.

— Данте не верит, что мы сможем сделать эту вечеринку веселой. Но я думаю, что мы сможем вернуть ее с края пропасти, если приложим достаточно усилий. Для начала, мы собираемся выпить все это, — я указала на поднос, где стояло около сорока бокалов, ожидая нашего внимания.

— Вы собираетесь напиться? — спросил Калеб, придвигаясь ближе с ухмылкой, которая говорила о том, что он испытывает искушение присоединиться к нам.

Собралась ли я подстрекать кучку детей напиться? Нет, черт возьми. Собиралась ли я запретить им присоединиться к нам? Ну, я же не их мама. Была ли идея уговорить четырех Небесных Наследников присоединиться к нам и устроить лучших хаос из всех, на шикарной вечеринке, которую устраивают их родители? Вполне возможно.

— Я хочу повеселиться по-настоящему, — уточнила я.

Сет и Калеб казались убежденными, и они оба взяли свои стаканы, а затем передали еще Дариусу и Максу. Все они выглядели более чем немного нервными, бросая взгляды в комнату, где их родители обсуждали дела с другими претенциозными засранцами.

— Вы еще слишком молоды для выпивки, — сказала я, чувствуя, что должна предпринять какую-то попытку отговорить их. — Но вы можете повеселиться с нами, не напиваясь, — я взяла еще один бокал для себя и с вызовом ухмыльнулась. — Конечно, если вы не слишком трусливы, — поддразнила я, прежде чем опрокинуть содержимое бокала.

Данте мрачно рассмеялся, осушив свой собственный бокал, а Леон появился в толпе, словно учуяв настоящую вечеринку.

— Да, черт возьми! — объявил он, мгновенно схватив два стакана и выпил один за другим.

Наследники переглянулись между нами тремя, а затем посмотрели друг на друга.

— Это, конечно, сделает вечеринку интересной, — заметил Калеб, поднося бокал к губам.

— Чертовски интересной, — прорычал Данте, беря еще один бокал и переливая его в свою чашу. — Я голосую за резню.

— Поддерживаю! — объявил Леон, опрокидывая еще один бокал.

Калеб последовал его примеру, и остальные Наследники тут же присоединились.

— У отца из-за этого случится аневризма, — пробормотал Дариус, пригубив третий бокал. Он не собирался сдерживаться, несмотря на то, что знал: ничем хорошим это не кончится.

— Может, поменьше выпивки для детей, — сказала я, останавливая их, когда они потянулись за добавкой.

— Наших родителей не волнует то, что мы выпиваем, — пожал плечами Сет. — Но резня в ваших планах может быть совсем другим делом.

— Меня и это устроит, — сказал Данте, и я кивнула в знак согласия.

Пока напитки шипели в моей крови, я хихикнула и посмотрела в угол комнаты, где был установлен танцпол и люди кружились в хореографических движениях, которые у меня не было ни малейшего шанса повторить под музыку струнного квартета.

За ней были стеклянные двери, выходившие на лужайку за пределами поместья, и зов свободы был слишком силен, чтобы сопротивляться.

— Пойдемте, — сказала я, взяв Леона за руку, когда он принялся за свой восьмой бокал, и потащила за собой. Данте взял меня за другую руку, и мы проложили путь сквозь окружающую нас изнеженную толпу.

Наследники последовали за нами, и я ухмыльнулась, когда мы привлекли несколько взглядов. Макс споткнулся, чуть не сбив Сета, и они оба громко рассмеялись, привлекая внимание родителей.

Наверное, надо было больше стараться, чтобы остановить их от выпивки…

Мы расплескались по танцполу, разрушая хореографическую чепуху, которая происходила, прежде чем выйти через дверь в задней части зала на лужайку.

Вечер был погожим, в воздухе витал аромат лета, пели цикады.

У меня закружилась голова, когда я попыталась сосчитать, сколько напитков я выпила, но я отмахнулась от этого вопроса, когда мой взгляд упал на балкон, выходящий на лужайку.

Я отпустила руки своих Королей и бросилась прочь от них, вскарабкавшись на решетку, которая шла по стене рядом с балконом, и сломав при этом всего несколько перекладин.

Я запрыгнула на низкую стену, которая огибала ее край.

Леон издал волчий свист, когда они все посмотрели на меня, и я широко раскинула руки, как птица.

— Данте, лови меня! — позвала я, падая вперед со смехом.

— Merda santa, — ругнулся он, уронив свой кубок, когда он раскинул руки, и я попала в подушку его воздушной магии за секунду до того, как я могла бы упасть на газон.

Я дико рассмеялась, когда он поднял меня на ноги, а затем бросилась наутек, чтобы сделать это снова.

— Вы все сумасшедшие, — объявил Сет тоном, который говорил о том, что ему это нравится.

— Мы просто свободные, — возразила я с края балкона. — Некому указывать мне, что я могу делать, а что нет.

Я снова спрыгнула с крыши, и на этот раз Данте был готов, окутав меня своей магией, прежде чем я остановилась на лужайке.

Леон начал взбираться по решетке, отламывая огромные куски, и Наследники, ухмыляясь между собой, двинулись за ним.

Когда Леон добрался до края балкона, он широко раскинул руки и запел припев песни «Circle of Life» Элтона Джона, после чего спрыгнул прямо с края.

Я усмехнулась, положив руку на руку Данте, и он поймал его своей магией.

Наследники выстроились в очередь, чтобы прыгнуть следом, и дикий взгляд в их глазах дал мне понять, что они не часто так отрываются.

— Если ты позволишь нам умереть, ты ввергнешь будущее Солярии в хаос, — пошутил Макс.

— Заманчиво, — со смехом ответил Данте, и они вчетвером сиганули с края, доверяя ему поймать их своей магией.

Пока они торжествующе кричали, я снова подпрыгнула, на этот раз забравшись на крышу. Я усмехнулась, отступив на несколько шагов по причудливой черепице, и начала бежать к краю. Данте оказался посреди всех Наследников, они прыгали на него, давали ему пять и умоляли позволить им сделать это снова.

— Какого черта вы все делаете? — спросил Габриэль, выходя из бального зала и глядя вверх как раз в тот момент, когда я пролетел над его головой.

Данте выругался, когда земля устремилась ко мне, а он боролся, пытаясь освободиться от Наследников.

Паника охватила меня, сердце заколотилось, и в последнюю секунду я вскинула руки, с губ сорвался крик. Воздух вырвался из моих ладоней, но в панике и слегка опьяненном состоянии я не рассчитала его правильно, и вместо того, чтобы создать подушку для приземления, я создала воздушный карман, похожий на батут.

Я отскочила назад, перевернулась и тяжело приземлилась на спину посреди лужайки, взвыв от боли, когда из меня выбило дух.

— Элис! — крикнул Данте, подбегая ко мне с Леоном.

Боль эхом отдавалась в моем избитом теле, и я хрипела, пытаясь перевести дыхание и свои беспорядочные мысли в порядок, чтобы исцелить себя.

Прежде чем Леон и Данте смогли добраться до меня, в них ударил поток магии воды, отбросив назад, и я увидела испуганное лицо Габриэля. Он прижал свои руки к моим бокам, и теплые объятия его магии проникли под мою кожу, исцеляя нанесенный мною ущерб.

— О чем, черт возьми, ты думала? — задыхался он, находясь где-то между ужасом и яростью.

— Полегче, Габриэль, мы просто веселились, — сказала я, закатывая глаза и садясь.

Он не отступил, его руки переместились на мои, он крепко обхватил их и притянул меня к себе.

— Какого хрена вы двое позволяете ей так прыгать? — потребовал он, обращая свой гнев на Леона и Данте, которые шагали вперед, мокрые и выглядели так, будто им уже не очень-то весело.

— Ты в порядке, маленький монстр? — с беспокойством спросил Леон, игнорируя Габриэля, когда Наследники неловко притаились рядом с нами.

— Я в порядке, — сказала я, отмахнувшись от всеобщего беспокойства. — Мы должны сделать это снова!

Сзади меня раздался смех, и я повернулась, чтобы увидеть Райдера, который тоже приближался к нам. Мое сердце поднялось, когда я обнаружила, что окружена своими Королями, но оно снова упало, когда я поняла, что они не очень-то рады быть в компании друг друга.

— Я почувствовал твою боль и пришел узнать, что происходит, — объяснил Райдер, подходя ближе с улыбкой, играющей на губах. — Я должен был догадаться, что ты будешь прыгать с крыш.

Я ухмыльнулась и двинулась к нему, как к единственному из них, кто в данный момент не выглядел раздраженным или обеспокоенным, но Габриэль крепко схватил меня и снова притянул к себе.

Из груди Райдера раздался глубокий хрип, а Леон и Данте зарычали в знак явного вызова, но Габриэль не отступал.

— Она могла, блядь, умереть! — заорал он, указывая на Данте, словно возлагая на него личную ответственность за случившееся.

— Я не говорил ей прыгать, stronzo. Она просто веселилась. Но полагаю, ты в этом не разбираешься.

Габриэль зарычал, бросив кулак со льдом в сторону Данте, но Данте отклонил его взмахом руки, и вместо этого он попал в окно бального зала, разбив его вдребезги.

Мы все смотрели на это с разинутыми ртами в течение долгого момента, пока тишина опускалась на вечеринке.

— Черт, извините, ребята, но я ухожу, — объявил Сет, и остальные Наследники засмеялись, поспешив за ним, и скрылись за углом дома как раз перед тем, как Лайонел Акрукс вышел на улицу с яростным выражением лица.

— Извините за это, — сказала я, прикусив губу.

— Это была моя вина, — признал Данте, и брови Лайонела нахмурились от гнева и, возможно, даже разочарования.

— Я бы обвинил Гейба, если честно, — вставил Леон, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не разразиться смехом.

— Что это, черт возьми, такое? — потребовал профессор Марс, когда появился.

— Не волнуйтесь, — пренебрежительно ответил Лайонел, хотя его глаза пылали яростью. — Это всего лишь небольшое недоразумение из-за волнения, вызванного вечеринкой. Но, возможно, будет лучше, если вы все вернетесь в отель, чтобы… отойти от шампанского.

— Звучит идеально, — согласилась я.

— Я прослежу, чтобы они были наказаны за это, — сказал Марс, низко склонив голову в знак почтения.

— Честно говоря, все в порядке. Я уверен, что мы будем смеяться над этим, когда увидимся в следующий раз, не так ли, Данте? — спросил Лайонел, его взгляд был жестким, а смысл ясен. Этот маленький трюк не имел для него ни малейшего значения. Он все еще хотел заполучить Данте в свои лапы и не собирался сдаваться в ближайшее время.

— Я уверен, что так и будет, — согласился Данте, его тон был мрачным.

— Может быть, я могу помочь вам быстрее вернуться в отель? — предложил Лайонел, протягивая мешочек со звездной пылью профессору Марсу, как будто это было пустяком. Но это не было пустяком. Этот материал стоил целое состояние, и использовать его для путешествия обратно в отель было сверх меры экстравагантно. Не то чтобы кто-то обратил на это внимание.

— Спасибо, мистер Акрукс, — сказал Марс, снова склонив голову. — Я обязательно доставлю их всех в целости и сохранности.

Лайонел бросил последний, пронизывающий взгляд на Данте, прежде чем вернуться на вечеринку.

Марс выглядел так, будто вот-вот сорвется, но после нескольких долгих секунд он просто выдохнул и позвал нас за собой. Мы обошли колоссальный дом и двинулись по дороге, пока не оказались достаточно далеко от защитного щита, чтобы использовать звездную пыль. Марс сузил глаза на промокшую одежду Данте и Леона и взмахнул рукой, чтобы удалить с нее воду с помощью своей магии. Когда они высохли, он достал из мешочка щепотку звездной пыли и набросил на нас. Мгновение спустя звезды унесли нас прочь, и мы оказались в коридоре нашего отеля, прямо у дверей.

— Постарайтесь протрезветь и выспаться перед завтрашним матчем, — раздраженно сказал Марс, повернулся и пошел прочь от нас.

Мы все молча наблюдали, пока он уходил, а я отступала к своей двери.

Габриэль все еще выглядел достаточно злым, чтобы отшлепать меня, и у меня возникло искушение попросить его об этом, но я решила, что толкать разъяренного медведя, вероятно, не лучшая идея, и вместо этого открыла дверь.

Четверо Королей смотрели на меня так, словно не были уверены, приглашу я их войти или нет, и я жеманно улыбнулась, прежде чем отступила в комнату, оставив дверь открытой для них.

После минутного колебания все четверо последовали за мной, и я улыбнулась про себя, гадая, как долго они будут терпеть общество друг друга, чтобы остаться в моем.

— Это было чертовски забавно, — сказал Леон, разрывая напряжение, когда он закрывал за собой дверь, и я рассмеялась, когда он взял мою руку и прижался губами к тыльной стороне.

— Было, — согласилась я. — Мы никогда не забудем, как я спрыгнула с крыши поместья Акрукса и чуть не убила себя на глазах у будущих правителей нашего королевства.

Райдер фыркнул от смеха вместе с Леоном, и Данте тоже улыбнулся, хотя я могла сказать, что он все еще чувствовал себя немного виноватым за то, что не поймал меня.

Я протянула руку, чтобы коснуться его щеки, тепло улыбаясь, и он ответил мне тем же через мгновение. — Ты не можешь винить себя за то, что не поймал меня, когда я прыгнула, не предупредив тебя, — поддразнила я. — Кроме того, теперь я в порядке.

— Можете вы трое просто убраться от нее подальше? — огрызнулся Габриэль, и я, оглянувшись, обнаружила, что он вышагивает взад-вперед у окна.

— Она тебе не принадлежит, stronzo, так что прекрати пытаться ее контролировать, — прорычал Данте, повернувшись к Габриэлю и встав между нами.

— И ты думаешь, что она принадлежит тебе? — Габриэль насмехался. — Ты даже не знаешь ее. Девушка, в которую, как ты думаешь, ты влюбился, даже не настоящая Элис.

Леон ослабил хватку на моей руке и повернулся, чтобы предупреждающе рыкнуть на Габриэля рядом с Данте.

— Ты должен прекратить нести эту чушь про Зрение, Большая Птица, — огрызнулся Райдер. — У девушки, которую я знаю, нет серебряных колец в глазах. Она не связана с тобой. Она не твоя долбаная Элизианская Пара, и пока этого не случится, я никуда не уйду.

— Но ты уйдешь, когда это случится? — потребовал Габриэль. — Когда у тебя, наконец, будут необходимые доказательства того, что я видел, ты оставишь ее, чтобы она была моей?

В комнате повисла тишина, пока Леон не нарушил ее, проигнорировав этот вопрос и задав свой собственный. — Что значит, мы даже не знаем ее? Я провожу с ней больше времени, чем любой из вас, мудаков, и думаю, что знаю ее чертовски хорошо.

Мое нутро неприятно сжалось от его слов, а ложь, которая висела между нами, толкалась у основания моего языка, требуя освобождения. Я собрала достаточно доказательств, чтобы чувствовать уверенность в том, что никто из мужчин в этой комнате не несет прямой ответственности за смерть Гарета, поэтому у меня не было никаких веских причин держаться за свою ложь. Особенно учитывая то, что я явно начинала чувствовать по отношению к ним всем…

— Он прав, — сказала я тихим голосом, прежде чем они смогли продолжить спор. — Я не была до конца честна со всеми вами.

Внезапно все взгляды в комнате обратились на меня, и я нервно пожевала нижнюю губу, гадая, как отреагируют Данте и Леон, когда узнают, кто я на самом деле.

— О чем ты говоришь, маленький монстр? — спросил Леон в замешательстве.

Я медленно вздохнула и заставила себя опустить барьеры. Они заслуживали правды. Всю правду. Неважно, насколько уродливой она была.

— Перед тем, как я перевелась в Академию Авроры, моего брата убили, — сказала я ровным голосом, не позволяя горю окрасить мои слова.

— Твоего брата? — нахмурившись, спросил Леон, и Райдер грубо подтолкнул его, чтобы он замолчал.

— Да… Кто-то убил его, дав ему дозу Киллблейза, и ФБР не хочет верить, что это было убийством. Но я знаю, что так и было. Поэтому я решила найти этот кусок дерьма, который украл его у меня, и свершить над ним свое собственное правосудие.

— Но почему ты… — на этот раз Данте заставил Леона замолчать, и я быстро продолжила, нуждаясь в том, чтобы выложить все это.

— Поэтому я выследила человека, который, как я думала, знает, где мне следует начать поиски. И когда я заставила его говорить, он сказал мне, что один из Королей Академии Авроры ответственен за смерть моего брата…

— Ты думаешь, что кто-то из нас убил твоего брата? — спросил Леон в замешательстве. — Но я даже никогда не встречал твоего брата! И я также никогда никого не убивал, не то чтобы ты спрашивала, но если бы ты спросила, я бы просто сказал тебе, что…

— Моим братом был Гарет Темпа.

Наступила тишина, и я ожидала, пока они что-нибудь скажут. Что угодно.

— Гарет? — Леон поперхнулся. — Но… как… почему… — он покачал головой, как будто не правильно меня расслышал, и я пожевала нижнюю губу, наблюдая, как в его взгляде расцветает боль. — Значит, ты просто смотрела мне в глаза и лгала мне все это время? Гарет был моим другом! А ты… ты… — он снова покачал головой в знак отрицания, и я попыталась дотянуться до него, но слезы навернулись мне на глаза.

— Мне жаль, — вздохнула я. — Я должна была сказать тебе раньше, мне просто нужно было держать свою личность в секрете. Если кто-нибудь узнает, кто я, то сможет понять, что я ищу.

Темный рык вырвался из горла Леона. — Было ли что-нибудь из этого реальным? — потребовал он. — Или все это было ложью, чтобы ты могла приблизиться ко мне? К нам?

Данте стал очень тихим, и я практически видела, как он перебирает эту информацию и решает, что с ней делать.

— Я никогда не хотела, чтобы между мной и кем-то из вас что-то было, — вздохнула я. — Все эти вещи были реальными, клянусь. Мне просто нужно было выяснить, что…

— Как я должен в это поверить? — прорычал Леон, его руки тряслись от желания сместиться в форму Ордена, а гнев лизал его, как дикий огонь.

— Мне жаль, Леон. Я не хотела лгать тебе, но…

— Мне тоже, — прорычал он и долго смотрел на меня, прежде чем развернуться и выйти из моей комнаты. Он захлопнул дверь с такой силой, что стены зазвенели, и я вздрогнула от боли, пронзившей мое сердце, и слезы хлынули из моих глаз.

— Леон! — отчаянно позвала я, двигаясь к двери и собираясь последовать за ним, но рука обхватила мою, останавливая меня прежде, чем я смогла уйти.

— Я пойду успокою Муфасу, — сказал Райдер низким голосом. — Ты останешься здесь.

Я была так потрясена тем, что он предложил мне помощь, что мои ноги остались прикованными к полу, пока он выходил из комнаты в поисках Леона. Меня охватило чувство чистой благодарности за то, что он сделал это для меня, и я задалась вопросом, был ли он когда-нибудь в своей жизни так готов помочь кому-либо. Я была почти уверена, что знаю ответ.

— Двое сбиты, — пробормотал Габриэль. — Остался один.

— Ты думаешь, это смешно? — прорычала я, надвигаясь на него.

Лицо Габриэля поникло, и он покачал головой в знак извинения. — Может, мне стоит оставить тебя, чтобы ты объяснила остальное?

— Хорошо, — пренебрежительно ответила я, отворачиваясь от него. Мне так надоело, что он пытается контролировать меня, и в любом случае уже давно пора было сказать правду. Я только надеялась, что это не оттолкнет от меня Леона и Данте.

Я подождала, пока за Габриэлем захлопнется дверь, и посмотрела на Данте с нервным трепетом в животе. Его семья была для него всем. Как он отреагирует, когда узнает, что я сыграла роль в смерти его кузена?

— Почему ты выглядишь такой испуганной, bella? — спросил он, протягивая ладонь, чтобы взять меня за руку. Слабый гул электричества донесся до меня через эту маленькую точку контакта, и я почерпнула из него немного силы, заставляя себя говорить.

— Перед тем, как поступить в Академию, я разыскала человека, который, как я выяснила, дружил с моим братом, пока тот был жив…

— Расскажи мне, — сказал он мягким голосом, когда я заколебалась.

— Я просто хотела узнать, что он знал, но он не сказал мне. Мое горе было таким острым, что разрезало меня… — я глубоко вздохнула, заставляя себя продолжать. — Я затащила его в переулок и избила, пытаясь заставить говорить, но он был не в себе из-за Киллблейза и просто продолжал нести чушь. Он знал, кого я ищу, но не назвал имени. Просто сказал, что это Король Академии, а потом… покончил с собой, — еще больше слез покатилось по моим щекам, я крепче сжала руку Данте, надеясь, что смогу удержать его здесь со мной чистой силой воли. — Клянусь, я не знала, что он так поступит. Я не хотела, чтобы кто-то еще умер, мне просто нужно было узнать, что случилось с Гаретом.

Глаза Данте расширились от понимания, и я еще крепче сжала его руку, боясь, что он отстранится.

— Лоренцо? — спросил он низким тоном, и я кивнула.

— Я обещаю, что не хотела его смерти, Данте. Он убил себя, чтобы защитить личность человека, ответственного за смерть Гарета. Он был в ужасе из-за этого. Настолько напуган, что решил сбежать, а не предложить мне правду.

Данте выдернул свою руку из моей и повернулся ко мне спиной, запустив руки в свои темные волосы, шагая прочь, а в комнате раздался треск статических помех.

Я ждала его гнева, его ярости, его мести. Я бы приняла любое наказание, которое, по его мнению, я заслужила, потому что я знала, что это такое — оплакивать любимого человека и не знать, кто виновен в его смерти.

— Лоренцо был на крючке Киллблейза в течение долгого времени, — медленно сказал Данте, все еще стоя ко мне спиной. — И моя семья сделала все возможное, чтобы помочь ему избавиться от этой зависимости. Но она слишком глубоко впилась в него своими когтями. Он больше не был тем мальчиком, с которым я вырос. И я даже не удивился, когда ФБР заявились на порог маминого дома, чтобы сказать нам, что он покончил с собой, будучи под кайфом от этого дерьма.

— Но если бы меня там не было… — вздохнула я. — Если бы я не причинила ему боль и не потребовала от него этих ответов…

— Тогда я все еще верю, что он умер бы именно так. Он был несчастной душой, а Киллблейз получил свое название от суицидальных желаний, которые он может вызвать у фейри, — Данте со вздохом повернулся ко мне лицом. — Я верю, что ты не хотела его смерти, bella.

— Мне так жаль, Данте, — прошептала я.

— Я тоже сожалею о твоей потере. Гарет был моим хорошим другом некоторое время. Я был опустошен, когда он умер.

Слезы хлынули из моих глаз, когда мое горе поднялось без предупреждения, и облегчение пролилось сквозь меня. Я всегда слышала поговорку «Истина сделает вас свободными», но до этого момента я не понимала, насколько она верна.

Данте потянулся ко мне, и я обняла его, утопая в ощущении его объятий и электрического тока, который передавался от его тела к моему.

Он потянул меня на диван, и я прижалась к нему, позволяя себе плакать, а он запустил пальцы в мои волосы.

— Я всегда буду заботиться о тебе, amore mio, — сказал он.

— Я тоже всегда буду заботиться о тебе, — яростно ответила я.

— Per sempre, — мягко добавил Данте.

— Всегда, — согласилась я.

33. Леон

Я использовал магию, чтобы протрезветь, сдернул с себя рубашку и швырнул ее через всю комнату. К черту Элис. Как она могла так поступить со мной? Неужели она просто хотела заслужить мое доверие, чтобы выяснить, был ли я гребенным убийцей ее брата?

Ей понадобилось столько времени, чтобы признаться в этом, так значит ли это, что она думала об этом все это время?? Подозревала, что я способен убить Гарета, как будто я какой-то кусок дерьма. Он был моим другом. И я уже чувствовал себя достаточно дерьмово из-за всего, что произошло между нами. Меня не было рядом, когда он нуждался во мне. Я ни хрена не помог. А теперь его сестра вцепилась в мое сердце, заставив меня влюбиться в нее. Заставляя меня снова истекать кровью из-за этой раны.

Дверь распахнулась, и вошел Райдер с хмурым выражением лица. Он захлопнул ее за собой, и я отвернулся от него.

— Теперь ты счастлив? Она твоя, — сказал я холодно.

— Не будь такой киской, — огрызнулся он, и я резко развернулся к нему с рычанием, рвущимся из моего горла.

— Прости? Ты что, не слышал, что она сказала? Твои змеиные уши забиты песком?

— Я слышал, что она сказала. Я уже давно знаю.

Я начал медленно хлопать в ладоши, маниакально смеясь. — Ну конечно, блядь, знал. Конечно, она рассказала психованному Василиску раньше, чем мне, потому что вероятность того, что ты убил ее брата, гораздо меньше, нежели у меня.

Райдер сложил руки, держа губы сжатыми.

— Тогда, я полагаю, ты помогал ей в расследовании, не так ли? Копал на меня компромат? Охотился за уликами?

Он все еще ничего не сказал, и ярость пронзила мою грудь. Я бросился к своей кровати и с ревом гнева опрокинул.

— Пошел ты! — я указал на него. — Почему бы тебе не вернуться в ее коварные объятия и не посмеяться над тем, как она меня обманула.

Я подошел к окну, сорвал занавески и ударил ногой по окну. По центру окна пошла трещина, и я зарычал, схватил вазу с тумбочки и запустил ее в стену. Цветы, вода и фарфор рассыпались повсюду, и я повернулся к Райдеру, чтобы посмотреть на его реакцию. Ничего. В его взгляде не мелькнуло ни малейшего беспокойства.

— Что тебе нужно? — потребовал я. — Ты здесь только для того, чтобы упиваться моей болью, придурок? — я направился к нему, отводя плечи назад, готовясь к драке. Если змея хочет боли, я с радостью дам ему ее.

Я замахнулся на него, и он в мгновение ока оказался на мне, отбросив меня к стене за горло и прижав мои руки к бокам толстыми лианами.

— Послушай меня, Муфаса, — прошипел он. — Ты ведешь себя как двухлетний ребенок, которому только что сказали, что он не может пойти на детскую площадку, потому что идет дождь.

Я вывернул руки из лиан, и огонь вспыхнул в моих ладонях, сжигая его магию земли. Райдер отпрыгнул назад, чтобы избежать огненной вспышки вокруг меня. Я ударил его руками в грудь, и он хрюкнул, когда я прожег его рубашку, открыв художественную роспись шрамов на его груди. Чувство вины зашевелилось в моем нутре на полсекунды, но я тут же его подавил. Мне не нравилось видеть его шрамы. Это заставляло меня видеть в нем нечто большее, чем просто бессердечного говнюка без морали. Его ранили более жестоко, чем я, вероятно, когда-либо смогу понять. И прямо сейчас я не мог с этим смириться, потому что мне нужно было его ненавидеть.

— Просто вернись к ней, Райдер, — я направился к своей кровати, откинул ее назад и рухнул сверху, зарывшись лицом в подушку. — Иди и прими новых предателей в ваш клуб «Леон — гребаный идиот».

Воцарилась тишина, и я подумал, не выскользнул ли он за дверь, но через секунду на кровать навалилась тяжесть, когда он сел на ее край. — Она заботится о тебе, придурок. Только звезды знают почему, но она заботится. И если ты причинишь ей боль, я сдеру твою кожу с костей и сделаю из тебя шубу, — нотка насмешки в его тоне заставила меня поднять голову. Она была настолько тонкой, что я едва уловил ее, но, возможно, все в этом парне было более тонким, чем казалось.

Я перевернулся на бок, чтобы посмотреть на него, откинув с лица спутанные волосы, которые выбились из пучка.

— Она думала, что я убил его, — прохрипел я. — Что, если она все еще так думает?

— Ты действительно думаешь, что Элис проведет хоть минуту в твоей компании, если это так? — спросил он низким тоном. — С кем-нибудь из нас?

Я пожал плечами, потому что я больше ничего не знал. Я был брошен на произвол судьбы, потерян без нее и не знал, как я смогу снова ей доверять.

— Подумай об этом, придурок, — Райдер встал, направился к двери и вышел.

Да, я бы подумал. Но проблема была в том, что я все время возвращался к одному и тому же ответу. Она солгала мне. И теперь я сомневался во всем, что знал о ней. Только вот, когда я действительно проанализировал все это, я понял, что почти совсем не знал ее. Все, что мы делали вместе, это смеялись, шутили, трахались и веселились. И это было прекрасно до этого самого гребаного момента. Я был жаждущим Львом, охотящимся в пустыне в поисках воды. Я думал, что она была оазисом, но оказалось… она была просто миражом.

***

Я стоял в гостевой раздевалке под питбольным стадионом Академии Зодиак, одетый в свой комплект в темно-фиолетовых и черных цветах, и пялился на стену. Элис несколько раз пыталась поговорить со мной по дороге сюда, но Данте наконец-то заставил ее отступить. Я не мог найти в себе сил простить ее. Я был ослеплен яростью. Предательством. И сейчас, перед самой важной игрой в моей жизни, я не мог сосредоточиться.

— Так, слушайте, ребята, нам нужно настроиться на матч, — обратился к нам Марс.

Остальные члены нашей команды прибыли сюда рано утром, готовясь к игре. И мне сообщили чертовски ужасную новость. Один из наших Хранителей Ям заболел гриппом фейри, и Грейшайн по собственной прихоти выбрал замену. Чертова прихоть.

Замены редко играли в питбол. В основном, они записывались на дополнительные занятия и не появлялись на тренировках. И всем было наплевать на этот факт, потому что никто не ожидал, что мы пройдем квалификацию, не говоря уже о выходе в финал. Так кого же он выбрал? Самого бесполезного фейри во всей школе. О котором я даже забыл, что он был в запасной команде, не говоря уже о том, чтобы вообще играть в питбол. Юджин, мать его, Диппер. Он стоял рядом с Элис, бледнолицый и потный, но я не мог долго смотреть на него.

— Зодиак может быть силен, но это лучшая команда, которая когда-либо была у Авроры, — сказал Марс, решительно кивнув всем нам. Я не пропустил озабоченную вспышку в его взгляде, когда его глаза проследили за Юджином.

К черту. Мою. Жизнь.

— Так что мы собираемся пойти туда и показать им, из чего мы сделаны! — Марс поднял кулак в воздух, и Юджин был единственным в комнате, кто подражал ему.

Марс подошел ко мне и хлопнул рукой по плечу. — Ты собираешься произнести свою обычную предматчевую речь?

— Нет, — пробурчал я. Я разорвал листок бумаги, на котором написал речь прошлой ночью, и спустил в унитаз.

Марс нахмурился, положив руку мне на плечо, и притянул меня к себе, чтобы поболтать. — Что с тобой происходит, Найт? Мы не можем выплескивать эти эмоции на поле сегодня.

— Я в порядке, — я пожал плечами, а он озабоченно провел рукой по шее.

На стадионе над нами раздались аплодисменты.

— Это наша очередь, — сказал Марс и поманил всех за собой, направляясь к выходу из раздевалки.

Я двинулся вперед, скрежеща челюстями на ходу, не в силах избавиться даже от унции ярости, которая пожирала меня изнутри. Я не только потерял свою девушку, но и испортил то, что должно было стать лучшим моментом в моей жизни.

Рука обвилась вокруг моей, и я зарычал, повернувшись, чтобы увидеть Элис.

— Мне жаль, Леон, — прошептала она. — Пожалуйста, не позволяй этому испортить сегодняшний день.

— Уже слишком поздно для этого, — я выдернул свою руку из ее руки и пошел впереди группы, следуя за Марсом по огромному пандусу, который вел на поле. Я даже не чувствовал себя нервным. Я просто был сломленным.

Трибуны были заполнены, с неба падал дождь, стекая по моей коже и леденя кровь. Толпа была защищена от него магическим барьером, но в питбол играли в любую погоду. Мы сами решали, хотим ли мы тратить магию на защиту от дождя или использовать ее для нападения на других игроков. Примечание: использовать магию для защиты от дождя было идиотизмом. И, конечно, Юджин сейчас делал это с помощью зонтика из листьев.

Мы не могли перезарядить нашу магию до перерыва, и это было возможно, только если наши Ордена позволяли это в пределах раздевалки. Поскольку Юджин был Тиберийской Крысой, ему нужно было сделать гнездо и проспать в нем полдня, прежде чем он сможет подзарядиться. В общем, я был очень рад, что сегодня он был в нашей команде.

Я расположился в дальнем конце линии, а Данте занял место рядом со мной, когда Марс двинулся в сторону поля, проходя через щит, который не позволял магии попадать в толпу во время игры. Две половины матча состояли из часа пятиминутных раундов. В течение этого времени в игре был только один мяч, и если он не попадал в Яму до истечения пяти минут, то взрывался на хрен. Мы обычно не тренировались со взрывающимися шарами в Авроре, так как их было дорого менять, но команда Зодиака это делала. Так что мы уже были в невыгодном положении. Еще больше усложняло ситуацию то, что если кто-то ронял мяч во время игры, он терял пять очков для своей команды. Так что если обратный отсчет достиг нуля, а кто-то держал мяч в руках, то лучше бы он держался за него, и пусть он взорвется у него перед носом, потому что потеря пяти очков стоила нескольких выбитых зубов.

Команда Зодиак трусцой выбежала на поле в своих военно-морских и серебряных цветах, и Орион встал напротив меня, явный капитан их команды. Он кивнул мне в знак признательности, но все в нем говорило о том, что он относится к этой игре серьезнее, чем к сердечному приступу. И я тоже должен был быть таким. Вот только все, о чем я мог думать, это о том, что Элис вырвала мое сердце, бросила его в блендер и сделала из него коктейль, чтобы поделиться им со своими другими парнями.

Голос директора Новы разносился по стадиону, когда она заводила толпу и говорила еще какую-то чушь, которую мне было неинтересно слушать. Мой взгляд упал на фиолетовую секцию зрителей на дальнем конце поля, поддерживающих нашу команду. Казалось, что половина школы пришла посмотреть на нашу игру, плюс все члены семьи Данте прыгали вверх и вниз на своих местах и размахивали флагами Авроры. Я поискал свою собственную семью и заметил трех своих мам и папу, сидящих вместе с моим братом Роари рядом с мамой Данте. Конечно, мой засранец брат был здесь. Он, наверное, ждал, когда я проиграю эту игру, чтобы просто ткнуть этим мне в лицо.

Райдер и Габриэль сидели в самом низу группы, и я с удивлением обнаружил, что на них обоих были рубашки Авроры. Вероятно, чтобы произвести впечатление на Элис, придвинувшись к ней теперь, когда я освободил немного места в нашем маленьком гареме. Профессор Титан сидел рядом с директором Грейшайн, они оба размахивали маленькими Аврорскими флажками и носили дурацкие огромные шляпы, а Элис улыбалась нашему профессору зелий так, словно ей было не наплевать на то, что он пришел.

Я сжал челюсть, нацелившись на Ориона и придумывая план. Если я уберу звездного игрока Зодиака, у нас будет шанс на победу. Поэтому, как бы он мне ни нравился и как бы я ни восхищался его мастерством, сегодня я собирался сломать ему ноги и заставить его есть грязь после того, как я разобью его идеальную улыбку.

Судья Зодиака двинулся вперед, протягивая первый питбол в игре. Традиционно матч начинался с воздушного мяча, что означало, что он был легким, как черт. После этого первого раунда мяч вводился в игру через одно из отверстий Элементаля в каждом углу поля. Это был случайный выбор, поэтому большинство раундов начиналось с того, что каждый игрок расходился веером по своим углам Элементалей, пытаясь предугадать, какой мяч будет введен в игру. Но в этом раунде между капитанами команд происходила настоящая борьба за первый мяч. И во мне было более чем достаточно ярости, чтобы быть полностью довольным этим.

— Капитаны команд, шаг вперед! — позвала судья, и мы с Орионом сделали то, что она просила, встав друг напротив друга под дождем.

— Удачи, — ухмыльнулся Орион.

— Это тебе она понадобится, — прорычал я, и его брови изогнулись от яда в моем тоне.

В его глазах появился вызов, и он опустился в боевую стойку. Дары Ордена на поле не допускались, поэтому мне оставалось беспокоиться только о его магии воздуха и воды. Но я собирался наброситься на него прежде, чем он успеет их использовать.

Судья положила мяч на землю между нами, а затем трусцой побежала к краю поля. Над нами магическим образом зажегся огромный сверкающий красный таймер с пятью минутами на часах, и толпа затихла в предвкушении.

Мое сердце колотилось, а мышцы напряглись.

Судья дала свисток, и я бросился на Ориона, ударив его кулаком в живот. Он принял удар, но на бегу сильно навалился на меня, так что меня отбросило на шаг назад. Я снова замахнулся на него, но его кулак угодил мне в челюсть, и он мгновенно переместился, схватил мяч и помчался прочь через поле.

Остальные игроки рванули за ним, а я с рычанием бросился в погоню и помчался через поле, держа его на прицеле. Данте сбил девушку прямо передо мной, которая создавала магическую стену воздуха, чтобы сдержать некоторых из моей команды, и раздался треск, когда они упали на землю.

Я ускорил шаг, когда Орион бросил мяч их Земному Всаднику, и она рванула к Яме в центре поля.

— Останови этот мяч, Диппер, или ты труп! — крикнул я, когда Юджин дрожал на краю Ямы рядом с другой нашей Хранительницей, Люси Фортнайт. Оба хранителя Зодиака были сбиты на землю мощным взрывом воздуха, и я заметил в периферии Элис с поднятыми руками. Юджин попытался создать стену из магии земли, чтобы заблокировать Яму, но все, что у него получилось, это сбить самого себя с ног. Бесполезно.

Орион кружил вокруг себя, сбивая мощными ударами всех ублюдков из моей команды, которых только мог, оставив Харви Блума в грязи рядом с нашим Водным Защитником, Джорджией Раст.

— Вставайте, блядь! — приказал я им, но Орион удерживал их, положив одну руку на грудь каждому, и они были удалены с поля, потеряв два очка. Черт.

Я погнался за Орионом, ярость захлестнула меня, когда я поднял руки, чтобы схватить его.

Огонь вспыхнул в моих ладонях, когда Орион направился к Элис, которая с помощью воздушного шторма удерживала их Земного Налетчика подальше от Ямы. Она скрылась, когда он подошел слишком близко, и я выпустил огонь из своих рук, запустив его ему в спину.

Оно прожгло материал его рубашки, поглотив его имя и цвета Зодиака в огненном пламени. Он поднял руку с криком боли, тут же погасил пламя струей воды из ладони и развернулся в грязи лицом ко мне.

БУЗЗЗЗ.

Прежде чем он успел нанести ответный удар, кто-то метнул мяч. Я повернулся, чтобы узнать, кто, и мое нутро сжалось, когда я увидел, что Земной Всадник Зодиака исполняет победный танец рядом с неподвижным телом Юджина.

Данте завалил троих из их команды, так что они потеряли три очка, но их защита завалила пятерых из нашей, оставив нас в проигрыше на четыре очка, так как они получили очко за победу в раунде.

Следующие несколько раундов прошли аналогично. Орион был как машина, сбивая наших игроков с ног и удаляя их с поля слева, справа и в центре. Данте и остальная часть нашей защиты неустанно работали, чтобы поставить его команду на колени, а я пытался вывести Ориона из строя, пока он не успел нанести столько вреда.

К пятому раунду я был в ярости, не в состоянии думать здраво, когда я переместился на позицию рядом с Орионом, пока мы ждали начала раунда. Я был весь в грязи, а дождь только усиливался, и бегать по полю становилось все труднее и труднее. Время от времени я использовал свою магию огня, чтобы подсушить землю, но не хотел применять ее без крайней необходимости.

— Зодиак не победить, Аврора не сможет выстоять! — скандировала толпа, а Орион с ухмылкой смотрел на чирлидерш, которые исполняли номер на краю поля.

Я сузил на него глаза, сжимая кулаки. На этот раз я собирался одолеть его на хрен.

— Знаешь, тебе действительно стоит отпустить часть этого гнева. Это портит твою игру, — прокомментировал Орион, и я вспыхнул, бросившись на него до свистка и повалив его в грязь. Он нанес мне сильный удар в живот, но не раньше, чем я ударил по его чертовски красивому лицу. Он яростно зарычал, отбросив меня от себя, и пронзительный свисток прозвучал у меня над ухом.

— Пенальти Зодиаку, и ты выбываешь из этого раунда, Найт! — крикнула судья, и я нахмурился, уходя с поля в сторону мест, отведенных для игроков. Элис бросила на меня обеспокоенный взгляд, а Данте что-то сказал мне вслед, чтобы я остыл, но я отмахнулся от него, опустившись на сиденье.

Орион поднялся на ноги, глядя на меня так, словно собирался убить моего первенца, и я приветствовал эту враждебность. В следующем раунде я уничтожу его.

В следующем раунде игра Авроры пошла в гору, и Элис, схватив мяч, рванула по полю к Яме. Мы отставали от Зодиака на восемь очков, но мы могли все вернуть. Время еще было. И моя девочка показывала всем, что это возможно. Черт, только она не моя девочка.

Я сжал руки в кулаки, воздерживаясь от того, чтобы встать и зааплодировать вместе с остальными болельщиками Авроры, когда она разнесла Хранителей Зодиака в стороны и забросила мяч в Яму.

Улыбка попыталась растянуть мой рот, но я сдержал ее, когда вся команда бросилась к ней, поднимая в воздух и скандируя ее имя.

Она посмотрела в мою сторону, и я сложил руки, уставившись куда угодно, только не на нее.

Я поднялся на ноги, вернулся на поле для следующего раунда и снова расположился рядом с Орионом.

— Если ты начнешь играть грязно, ты пожалеешь об этом, Найт, — бросил он мне, легкость в его взгляде исчезла.

— Так заставь меня пожалеть об этом, — прорычал я, и он сжал челюсти, его глаза сузились.

— Я не против.

Раздался свисток, и я бросился на Ориона в тот же момент, когда он налетел на меня. Он схватил меня так сильно, что я больно приложился спиной о землю, и вышиб из меня весь дух, прежде чем я понял, что произошло. Я зарычал, нанося яростные удары в его бок, а он своей магией выбил воздух из моих легких.

Я зарычал, оживил огонь в своих руках и обрушил на его спину, крепко сжимая его, пока он не зарычал от боли. Но он все еще не отпускал меня. Прозвучал счет, и судья крикнул: — Ты в ауте, Найт! — а я зарычал от ярости.

Орион встал, протягивая мне руку, но я отшвырнул ее в сторону, снова уходя с поля, пока он мчался за другим членом моей команды, чтобы уничтожить.

На этот раз я не стал садиться, а схватился за одно из металлических откидных сидений и вырвал его из креплений. Я был в полусекунде от того, чтобы бросить его на поле, когда рука Марса сомкнулась вокруг моего запястья. Его глаза пылали гневом, когда я резко обернулся к нему.

— Тебе нужен тайм-аут, Найт, — огрызнулся он. — Если ты опозоришь нас здесь, они запретят нам участвовать во всех будущих турнирах, ты этого хочешь?

Я выдернул руку, уронив кусок сиденья и опустил голову. — Нет, — пробормотал я.

— Хорошо. А теперь сядь, блядь, и соберись с мыслями, или я тебя заменю.

Я кивнул, сделав глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями.

Вскоре Элис забила еще один пит, и мое сердце сжалось, потому что я должен был разделить ее победу. Вместо этого я оказался на задворках, не в силах участвовать ни в чем, кроме боли, которую она мне оставила.

Я вернулся к матчу в следующем раунде и попытался сконцентрироваться. Я уничтожил столько игроков Зодиака, сколько смог, забыв об Орионе, пока пытался сосредоточиться на игре. Но я не мог забыть о нем надолго, когда он промчался мимо и рванул к Данте слева от меня. Орион схватил его за горло, повалив на землю, и раздался мощный удар, когда мой друг упал в грязь.

— Черт! — Данте зарычал, а Орион навис над ним, продолжая душить, пытаясь удержать до конца счета.

Я бросился вперед, чтобы сбить его с ног, и врезался в прочный воздушный щит, мой нос сломался от удара. Я упал в грязь, отряхиваясь и закрывая лицо, размазывая повсюду грязь и кровь, пока залечивал травму. Это было идиотизмом. Я знал эту гребаную тактику, просто сегодня я был не на высоте.

Толпа Зодиака смеялась и издевалась над нами. Над двумя нашими лучшими защитниками, которых завалил один из их игроков, это была шутка.

— Аргх! — закричал я в ярости, поднимаясь на ноги как раз в тот момент, когда раздался звук БУЗЗЗЗ, и Зодиак забил еще один пит.

Когда объявили перерыв, мы уступали восемнадцать очков, и половина моей команды залечивала травмы, пока мы шли в раздевалку.

Мы сидели молча, грязные и побежденные, слушая, как команда Зодиака ликует в комнате напротив.

Я уперся локтями в колени и зарылся лицом в ладони.

Это худший день в моей жизни.

Марс дал всем ободряющую речь, и в мою команду вернулось немного больше энтузиазма, но что им действительно было нужно, так это одна из моих эпических речей. Я мог бы заставить даже Юджина почувствовать себя непобедимым, если бы был на высоте. Но у меня не было ни крупицы позитива, которой я мог бы воспользоваться.

— Леон, — мягко сказала Элис, и я почувствовал, как она села на сиденье рядом со мной. — Пожалуйста, не позволяй этому испортить матч. Ты так много работал, чтобы оказаться здесь, — ее рука мягко легла мне на спину, и какая-то часть меня жаждала повернуться в ее объятия и притянуть к себе. Но я не мог найти в себе силы сделать это.

Я поднял голову с болью в груди, создавая вокруг нас безмолвный пузырь, пока Марс продолжал обсуждать тактику с командой. — Как ты могла так поступить, Элис? Я понимаю, что сначала ты солгала, так как не знала меня. Но ты была в Авроре несколько месяцев. Неужели все это время ты провела со мной, пытаясь выяснить, не я ли убил твоего брата? Неужели ты думаешь, что я сделал бы что-то подобное теперь, когда ты меня знаешь?

В ее глазах блестели слезы, и она потянулась к моей руке, но я убрал ее из-под ее руки.

— Я должна была сказать тебе раньше, — задохнулась она. — Нам просто было так весело вместе, и я не хотела все испортить. Когда я с тобой, я больше не чувствую этой боли. Ты забираешь ее.

— Значит, я просто был твоим отвлекающим маневром? — с горечью спросил я, поднимаясь на ноги.

— Лео, — умоляла она.

— Это не мое имя, — резко сказал я, распуская пузырь глушения и уходя от нее, чтобы посидеть в одиночестве. Мне даже не хотелось находиться рядом с Данте, потому что он, похоже, простил ее, не задумываясь. Я готов ради нее на все, но не на это. Не сейчас, когда я точно знал, что она думала обо мне и для чего использовала меня.

На стадионе гремела музыка, и команда Зодиака скандировала вместе, как солдаты, собирающиеся в бой.

Я ничего не чувствовал, когда выходил через дверь на поле. Теперь не имело значения то, что происходило сейчас.

Мы все равно собираемся проиграть. И две мои мечты, которые я когда-либо имел, были разрушены.

34. Элис

Вторая половина матча перетекала от плохого к худшему. Плохое настроение Леона и его решимость избегать меня означали, что команда не функционировала как единое целое. Добавьте к этому Юджина Диппера с его страхом перед проклятыми мячами, и нам конец.

Но я не сдавалась, продолжала играть на пределе своих возможностей, носилась по полю и использовала каждую каплю своей магии, чтобы помочь игре. Я забивала Яму за Ямой, но этого было недостаточно. Лэнс Орион расправлялся с членами нашей команды, как с кеглями, и каждый раз, когда он выбивал игрока из игры на раунд, мы теряли очко.

Большинство других игроков нашей команды потеряли надежду, и с каждым неудачным пасом или полузахватом разрыв в счете увеличивался. У нас уже не было шансов отыграться. Только Данте и я сохраняли концентрацию. Леон был совершенно необузданным, атакуя членов другой команды со свирепостью, слишком жестокой даже для Питбола. Он выплескивал свою ярость на игру и разрушал все, над чем так усердно работал, и это была моя вина.

Когда прозвучал финальный свисток, мяч вылетел из воздушного отверстия, и я помчалась за ним, полная решимости закончить игру как можно лучше, несмотря на то, что мы уже проиграли.

У меня оставалась последняя капля магии, но это не имело значения, я готова была отдать все силы, чтобы забить последнюю Яму.

Я на полной скорости бросилась к мячу и с победным криком подпрыгнула, чтобы схватить его.

Я повернула к Яме и побежала изо всех сил, когда Орион бросился на меня, как гребаный бык. Если он поймает меня, мне конец. Но он должен был меня поймать.

Я направила последние обрывки своей магии воздуха себе за спину, чтобы бежать быстрее и оставить его позади, пока Данте и Леон мчались наперегонки с ним.

Орион зарычал, когда ему удалось опередить их, и бросил свою собственную магию воздуха на мой путь, чтобы противостоять моей скорости.

Я споткнулась, выругалась и устремила свой взгляд на Яму впереди меня, где стояли Хранители Ямы, готовые остановить меня.

— Юджин! — прорычала я, когда он остановился рядом с Хранителями из команды Зодиака. — Убери их!

Его глаза расширились, и на мгновение я подумала, что он не собирается этого делать, но затем он вскинул руки, и лианы выстрелили из земли, опутав их и сбив с моего пути. Глаза Юджина загорелись победой, и я улыбнулась ему, продолжая бежать.

Я чувствовала Ориона прямо за собой, и с криком бросила мяч так сильно, как только могла, подталкивая его последней каплей своей магии. Орион столкнулся со мной секундой позже, и я сильно ударилась о грязь, когда он прижал меня к себе.

Но это не имело значения, мяч улетел в Яму, и свисток возвестил об окончании игры. Я забила. И они победили.

Я вывернулась из-под Ориона, и он широко ухмыльнулся, прижав меня к грязи еще на секунду.

— Хорошая игра, Каллисто, — сказал он.

— Для тебя лучше, — ответила я, когда реальность нашего поражения омыла меня.

Болельщики Академии Зодиака кричали от восторга по поводу своей победы, и этот звук эхом разносился вокруг меня, как тысяча дразнящих голосов.

— Да, — Орион поднялся на ноги и протянул мне руку, подталкивая, чтобы я встала рядом с ним. — Леону нужно держать себя в руках.

— Это не его вина. Он злится на меня за то, что я сделала.

Орион нахмурился. — Ну, я уверен, что ты сможешь все исправить. Ты довольно изобретательна, — он подмигнул, затем похлопал меня по плечу и повернулся, чтобы пробежать победный круг по полю.

Мое тело было избито, я была вся в грязи и совсем без магии. Хуже того, у меня наконец-то появился шанс исполнить одну из мечт Гарета, и я потерпела неудачу.

Мой взгляд долго скользил по толпе, пока разочарование от того, что только что произошло, не захлестнуло меня. Я подвела его.

Слеза скатилась с моего глаза, и я опустила взгляд, инстинктивно ища Леона, желая искупаться в комфорте его компании, в то время как мое горе тянулось, чтобы окутать меня. Но когда я увидела его, бредущего прочь от поля, я поняла, что ему было в сто раз хуже, чем мне. Может, я и пыталась воплотить в жизнь мечту Гарета, но это была мечта Леона. И он все разрушил из-за меня.

Я прикусила губу, когда чувство вины закрутило мои внутренности и угрожало утопить меня. Он был прав, что злился на меня. Я использовала его. Не намеренно, но, показывая ему только светлые стороны себя, я лишила его возможности узнать о темных. Я дала ему неполную версию себя. Ложную версию. И, возможно, теперь, когда он увидел, что во мне есть гораздо больше, так много тяжелого, горького, темного и сломанного, он больше не захочет меня. Если это так, то я должна была принять это, но я даже не дала ему шанса доказать, правда это или нет.

Я проглотила свою жалость к себе и подняла подбородок, бросившись за ним с вампирской скоростью.

Он уже почти достиг раздевалки, когда я добежала до него, и я положила руку ему на грудь, чтобы остановить.

— Поговори со мной, — умоляла я.

Взгляд Леона был темным, он нахмурил брови, и в его глазах не мерцал свет, который я так любила.

— Мы проиграли. Что ты хочешь, чтобы я сказал?

— Мне жаль, Леон. Правда. Я знаю, что это все моя вина, и я хотела бы вернуться назад и сказать тебе раньше, но…

— Но ты этого не сделала. Потому что я гожусь только для развлечения, для смеха, верно? Но ты рассказала Райдеру, потому что очевидно, что лидер психопатической банды может понять тебя гораздо лучше, чем я. Не то чтобы ты давала мне шанс, чтобы узнать это, — сказал он с горечью.

— Я…

— Оставь это. Все равно теперь все пошло прахом, так какой в этом смысл? — прорычал он, проталкиваясь мимо меня и направляясь в раздевалку.

Я побежала за ним, пока он забирал свою сумку с крючка и, не сказав больше ни слова, повернулся, чтобы уйти.

Я стояла перед дверью, раскинув руки, чтобы не дать ему уйти от меня. Мне было невыносимо видеть боль в его глазах и знать, что я ее причинила. Мне нужно было все исправить, как нужно было почувствовать солнце на своей коже.

— Пожалуйста, — умоляла я.

— Мне нечего сказать, Элис. Ты лгунья и фальшивка, и ты только что стоила мне моей гребаной мечты. Я думал, что знаю тебя, но все это было просто чушью. Ты — дерьмо. И с меня хватит, — он пошел прямо на меня, отбросив мою руку в сторону, когда он направился обратно на поле, и мое сердце раскололось от яда в его словах.

— Это была не просто твоя мечта, — сказала я, сдерживая рыдания. — Эта игра значила что-то для всех нас. Для Гарета.

Леон набросился на меня, его глаза пылали гневом, а внутренний Лев смотрел на меня, готовый убить.

— Не смей использовать его как оружие против меня, — прорычал он, указывая пальцем прямо на меня. — Он был моим другом. Думаешь, я не знаю, что он должен был быть со мной на поле? Это на тебе его футболка. Это ты стоишь на его месте. Может быть, если бы он все еще был здесь, мы бы выиграли, и в качестве бонуса я бы никогда не встретил тебя. И я бы не знал, каково это — быть уничтоженным тобой.

Он отвернулся от меня и вышел на улицу, оставив меня в оцепенении от его слов, а слезы прочертили линии по грязи на моем лице.

Я почти остановила себя, чтобы не последовать за ним. Я почти позволила ему уйти. Но мысль о том, что это конец для нас, разорвала меня на две части.

Я побежала за ним, мое сердце болезненно колотилось, когда я заметила его на дальней стороне поля, стоящего со своей семьей с серьёзным выражением лица.

Я пересекла поле со сжатыми кулаками и болью, переходящей в ярость, обдумывая то, что он только что сказал. Неужели он действительно думал, что я хотела занять место Гарета в этом матче? Я бы отдала все, что у меня было, чтобы быть сейчас там, на трибунах, и смотреть, как мой брат играет вместо меня.

Брат Леона, Роари, заметил мое появление и указал на меня, забавная улыбка натянула уголок его рта. Я напрягла уши, чтобы расслышать слова, когда он толкнул руку брата.

— Похоже, твоя девчонка злится на тебя за испорченный матч, — поддразнил он.

Леон зарычал, его глаза сузились, когда он посмотрел на меня, и внезапно меня охватило ощущение Харизмы, омывающей меня, когда он призывал свои дары Ордена.

Девушки вокруг него на трибунах внезапно оглянулись и уставились на Леона с отвисшими челюстями и глазами лани.

Все они бросились к нему, и я нахмурилась, когда его поглотил рой Минди.

— Держите эту девушку подальше от меня, — приказал он, его глаза на мгновение встретились с моими, прежде чем его спрятала толпа.

— Какого черта? — потребовала я, когда все Минди повернулись и уставились на меня, преграждая мне путь и выкидывая магию в руках, готовясь удержать меня, если я попытаюсь обойти их. — Леон! — крикнула я. — Ты серьезно делаешь это со мной?

Он не ответил, но я увидела, как он устремился прочь сквозь толпу Минди, срывая с себя футболку Питбола и бросая ее в грязь на ходу.

— Леон! — снова закричала я. Я знала, что он меня слышит, но он просто продолжал идти.

Данте повернулся на звук моего голоса, вырвавшись из объятий членов своей семьи, чтобы встать рядом со мной.

— Значит, у него началась полная истерика Льва, — сказал он, его челюсть сжалась.

— Он сказал мне, что мечтает о том, чтобы он никогда не встречал меня.

Данте сердито зарычал. — Я заставлю его съесть свои слова, а потом заставлю извиниться, — поклялся он. — Nessuno fa male al mio amore (п.п. Никто не станет обижать мою любовь).

— Кто обидел твою любовь? — прервал нас голос, и я повернулась, чтобы увидеть ухмыляющуюся девушку. Я смутно помнила ее по вечеринке в честь дня рождения Данте, но там было так много Оскуров, что я не могла вспомнить, была ли она сестрой или кузиной. У нее были длинные черные волосы, она была одета в футболку Академии Авроры по питболу, которую она сделала в виде топа, так что имя Данте Оскура было видно там, где она нарисовала его на своем животе. — И, что более важно, кто твоя любовь?

— Ради звезд, Роза, ты такая любопытная, — пробормотал Данте, бросив на меня извиняющийся взгляд.

— Ну, если ты не хочешь мне ничего рассказывать, тогда я должна узнать это сама. Я думала, что ты та девушка, из-за которой мой кузен так мучается, но он пытался отмазаться от меня, сказав, что ты с Леоном, — сказала она, ухмыляясь так, будто только что поймала его.

Данте прочистил горло и провел ладонью по лицу, словно смущаясь, и мне удалось наполовину улыбнуться.

— Я Элис.

— Розали Оскура, любимая кузина Данте, — гордо ответила она, схватив мою руку удивительно крепко для четырнадцатилетней девушки.

— Что ты имеешь в виду под словом «мучается»? — спросила я, радуясь тому, что отвлеклась от своих проблем с Леоном.

— О, ты знаешь, он приходит домой и садится у окна, смотрит на луну и хлопает ресницами, — сказала она. — А во сне он все время бормочет «аmore mio» и морщит губы, как будто мечтает поцеловать тебя, — она начала изображать рыбьи губы с очень громкими звуками сосания и поцелуев, и я фыркнула от смеха, когда Данте попытался накинуться на нее.

— Ti appenderò dal tetto per le caviglie! (п.п. Я подвешу тебя на крыше за лодыжки) — сказал он в шутку, пытаясь схватить ее.

— Сначала ты должен поймать меня, Dolce Drago, — насмехалась Розали, прыгая за меня и используя как щит.

— Она права, Данте, — сказала я, смеясь, когда он попытался обхватить меня руками и схватить ее. — Ты издаешь странные звуки поцелуев во сне.

Розали разразилась смехом, и Данте присоединился к ней, отказавшись от попытки поймать ее.

— Возможно, ему просто снюсь я, — голос Роари присоединился к нашему разговору, и я повернулась, чтобы посмотреть на него, когда он широко улыбнулся Данте. Его грива темных волос была наполовину стянута в узел, а на нем была черная кожаная куртка, которая обтягивала его мускулистую фигуру.

Данте широко улыбнулся, увидев его, и обнял, измазав одежду грязью своим грязным комплектом. Роари рассмеялся, отпустил его и с помощью магии воды очистил куртку.

— Рад снова видеть тебя, Элис, — сказал он легко, как будто в последний раз, когда мы виделись, он не застал меня за зарождающемся сексом втроем с Данте и его братом. Вообще-то, он даже никогда не упоминал о том, что гнался за мной по улице в форме Льва и угрожал оторвать мне голову за то, что я помогла Леону угнать его машину. — Ты простишь меня за то, что я не обнял тебя? Сегодня я предпочел бы сохранить все свое имущество.

Я ухмыльнулась ему, тихо поражаясь тому, что он может шутить над тем, что его явно разозлило в тот момент.

Розали странно замолчала, и когда я обернулась к ней, то увидела, что она смотрит на Роари с румянцем на щеках, нервно пожевывая нижнюю губу.

Данте проследил за моим взглядом до своей кузины и злобно усмехнулся, взяв ее под руку. — Забавно, но маленькая Роза как раз говорила о тебе, mio amico, — сказал он Роари, пока Розали пыталась вырваться из-под его руки.

— Я не говорила, — запротестовала она, отпихивая его, когда пыталась вырваться, и ее румянец стал еще глубже.

— Разумеется, да, — сказал Данте. — Ты говорила о том, как ты по нему сохнешь.

Роари рассмеялся, бросив презрительный взгляд на Розали. — Не волнуйся, мелкая, все девушки мучаются из-за меня. Это просто моя Харизма.

— Я не мучаюсь из-за тебя! — зашипела Розали, став цвета свеклы.

— Да, Рори, не все девушки втягиваются в твою Харизму, только слабые. И я не думаю, что Розали относится к слабовольным, — заметила я, пытаясь прийти на помощь Розали, когда ее кузен поставил ее в неловкое положение.

Однако Данте, казалось, был вполне доволен тем, что продолжает ее смущать. — Я тоже не думаю, что дело в твоей Харизме, mio amico, — сказал он. — Я думаю, она просто одержима тобой. Однажды я нашел этот маленький дневник в ее комнате, и он был полон…

Розали зарычала от ярости и изо всех сил ударила Данте по почкам. Он взвыл от боли и отпустил ее, пока она ругалась на него.

— Per me sei morto, Dante! Ti odio! — прорычала она, повернулась и убежала от нас так быстро, как только могла.

Данте засмеялся, и я шлепнула его по руке. — Придурок, — укорила я. — Что она вообще тебе только что сказала?

— Что я для нее умер, и что она меня ненавидит, — ответил он со смешком, и Роари тоже рассмеялся.

— Бедный ребенок, — пошутил Роари. — Разве ты не помнишь, каково это, когда у тебя была первая влюбленность, Данте?

— Сейчас я чувствую себя так большую часть времени, — ответил он, бросив на меня горячий взгляд.

— Так вот почему мой брат дуется? — спросил Роари, глядя на меня. — Потому что ты бросила его ради Дракона?

— Элис более чем способна справиться с нами обоими, — заверил его Данте, спасая меня от ответа. — И Леон вполне счастлив разделить ее, его проблема в чем-то более сложном.

— Я надеюсь, ты сможешь образумить его, Данте? — спросила я. — Сейчас он не хочет меня слушать.

— Qualsiasi cosa per te, amore mio (п.п. Все что угодно для тебя, любимая) — ответил он, проводя рукой по моей щеке. — Иди и наслаждайся вечеринкой, а я займусь нашим другом Львом.

— Удачи тебе, — фыркнул Роари. — Когда он в таком настроении, это может продолжаться неделями.

— Никто не упрям так, как Дракон, — пренебрежительно сказал Данте и улыбнулся мне, прежде чем уйти на поиски Леона.

Я неловко улыбнулась Роари, не зная, что сказать ему, когда мы остались одни.

— Ты действительно заботишься о маленьком Леониде, не так ли? — спросил он, уголок его рта дернулся, как будто он был рад этому.

— А что это с вами двумя? — спросила я, не в силах сдержаться. — Вы ведете себя так, будто даже не нравитесь друг другу, но вы же братья, вы должны приложить больше усилий, чтобы поладить друг с другом.

Роари улыбнулся и пожал плечами. — Мы часто дразним друг друга, но это просто соперничество Львов. Это в нашей природе — пытаться возвыситься, претендовать на лучших львиц, утверждать свое положение друг над другом. Это не значит, что я его не люблю.

— Я не уверена, что он видит это именно так, — пробормотала я, зная, как сильно Роари задевает Леона.

Роари нахмурился на мои слова и провел языком по щеке, обдумывая их. — Он знает, как сильно я о нем забочусь. Я не просто так появляюсь на матчах Академии по питболу. И я возвращаюсь домой на ужин всякий раз, когда знаю, что он приедет. Мне не нужно это говорить.

Мое сердце сжалось, когда я прочитала искренность этих слов в его глазах, и я подумала о том, что Леон говорил о нем. Он думал, что Роари приходит только для того, чтобы подкалывать и дразнить его. Он и понятия не имел, что его брат просто наслаждается его обществом.

— Может быть, тебе стоит сказать ему об этом, — сказала я, гадая, помогут ли мои слова преодолеть пропасть между ними.

Рори пожал плечами, давая мне понять, что не скажет, и я поймала его за руку, прежде чем он успел уйти от меня.

— Я серьезно, — сказала я. — Я потеряла брата и никогда не верну его. Мне больно думать о том, что Леон может потерять эту связь с тобой, пока ты рядом.

Роари долго смотрел на меня. — Тогда я поговорю с ним, — наконец согласился он, и мне удалось искренне улыбнуться его словам. — Знаешь, теперь я понимаю, что он видит в тебе, — добавил он.

— Правда?

— Ну, кроме очевидного, — его взгляд оценивающе скользнул по мне, и я почувствовала, как его Харизма на мгновение надавила на мою волю, прежде чем он снова отстранил ее, когда не смог заявить о своем влиянии на меня.

— Задница, — пробормотала я, закатывая глаза.

— Увидимся позже, маленький Вампир, — Роари подмигнул мне, а затем пошел прочь, чтобы найти свою семью.

Я вздохнула, отвернувшись от него, размышляя, смогу ли я избежать вечеринки, даже если мне некуда идти.

— Хочешь найти тихое место, где ты сможешь разорвать мне глотку, а я смогу обойти эти гребаные правила, чтобы вернуть улыбку на твое лицо, детка? — Райдер заговорил мне на ухо, и я повернулась к нему с участившимся от удивления пульсом.

— Как ты узнал, что мне нужно сбежать? — спросила я, с тоской глядя на вены на его горле.

— Точно так же, как я знаю о тебе все остальное. Я всегда наблюдателен, — он предложил мне свою руку, и я прикусила губу, позволяя ему увести меня с переполненного стадиона. Вероятно, в конце концов, мне придется показаться на вечеринке, но сейчас побег с ним казался блаженством.

35. Райдер

Я сидел в углу вечеринки, потягивал пиво и думал о том, чтобы вызвать такси. Единственное, что удерживало меня на месте, это наблюдение за танцующей Элис, которая наслаждалась собой, хотя и ни с кем не танцевала. Казалось, ее это не волновало. Она подняла руки над головой, покачиваясь в такт музыке, ее черное платье колыхалось вокруг бедер.

Наблюдая за ней, я стал жертвой тысячи грязных мечтаний. Обычно именно я гипнотизировал фейри своей силой, но она была единственной, кому удавалось сделать это в ответ. Я был заворожен движениями ее тела, и только через мгновение понял, что она смотрит прямо на меня.

Она поманила меня к себе, и я покачал головой, отворачиваясь, потягивая пиво. Я не танцевал.

После того, как мудак Лев продолжал игнорировать ее весь вечер, я был рад снова увидеть ее улыбку.

Я заметил, как Габриэль приближается к ней сквозь толпу, и у меня что-то сжалось в груди, пока он приближался к ней. Прежде чем он дошел до нее, он столкнулся с Орионом, и они начали болтать вместе, заставив мои плечи расслабиться. Я опустился на стул, чтобы снова наблюдать за ней, но она начала двигаться ко мне, делая вид, что подтягивает себя ближе с помощью воображаемой веревки.

— Потанцуй со мной, — потребовала она, схватив мою руку и откинувшись назад, чтобы попытаться поднять меня. Это не сработало.

— Я не танцую, — прорычал я, резко дернув ее, так что она упала мне на колени. Я положил руку на ее бедро, и мой член радостно дернулся, когда меня окружил ее сладкий возбуждающий аромат.

Она наклонилась ближе с озорной ухмылкой, провела ртом по моему уху и послала электрический ток прямо к моим яйцам. — Я могу научить тебя.

— Если ты думаешь, что я собираюсь выставить себя идиотом перед всеми этими людьми…

— Я не хочу этого, — оборвала она меня. — Давай пойдем куда-нибудь в уединенное место.

Ухмылка натянула мой рот. — Мне нравится, как это звучит.

— Чтобы потанцевать, — повторила она, и моя улыбка потемнела.

— Конечно, детка, — соврал я. Потому что, черт возьми, никто не собирался заставлять меня танцевать. Даже она.

Она провела меня через толпу, и я должен был признать, что мне было приятно находиться с ней на глазах у всех этих людей. Она решила провести время со мной, а не с ними, и это заставляло меня чувствовать себя охуенно. Даже если я не понимал, почему она это делала. Должно быть, я был здесь самым несчастным ублюдком.

Она вывела меня на улицу, и музыка доносилась до нас сквозь золотые стены Сферы. Она продолжала тащить меня за собой, летний ветерок овевал нас, слегка приподнимая ее юбку и заставляя меня рычать от желания.

Она могла бы повести меня куда угодно прямо сейчас, и я бы последовал за ней. Искупаться в кишащем аллигаторами болоте, прыгнуть со скалы, пойти на детский кукольный спектакль. Чем бы это ни было, я был бы полностью согласен.

Я смотрел на ее хрупкую шею, когда она шла впереди меня, волосы были убраны на макушку, чтобы сохранить прохладу.

Я протянул руку, чтобы провести костяшками пальцев по ее шее, прижимая слово похоть к ее коже, и она вздрогнула от неожиданности.

Она провела меня между тенью двух деревьев рядом с тропинкой и повернулась, обхватив руками мою шею. Она начала раскачиваться, а я стоял неподвижно, свесив руки по бокам.

Она тихо засмеялась, взяла мои руки и положила себе на талию. — Это не сложно, тебе просто нужно держаться за меня и вращаться по кругу.

Я сглотнул, чувствуя себя чертовски неловко. — Элис…

— Пожалуйста, — умоляла она, приподнявшись на цыпочки, чтобы коснуться своим носом моего. Что-то в этом действии заставило мою решимость превратиться в пыль.

Я сжал ее талию, прочистил горло и посмотрел вниз на наши ноги, не зная, что делать.

— Просто покачайся из стороны в сторону и поворачивайся, — она начала двигаться, и я сдвинул свои ноги от ее ног, когда она это сделала, то есть мы повернулись в медленном круге.

Она так широко улыбнулась, что это вызвало небольшую улыбку и на моих губах. К черту.

Грохочущая музыка сменилась медленной песней, и зазвучала песня Боба Марли «Three Little Birds». Мы вдруг стали двигаться в такт, и я уже не чувствовал себя таким дураком.

Элис крепче прижалась ко мне, но перестала направлять движения, позволив вести мне. Это было божественно.

— Ты хорошо танцуешь, тебе стоит взять уроки сальсы, — поддразнила она.

— Не дави на меня, — сказал я, и она захихикала. Я наклонился вперед, чтобы прижаться лбом к ее лбу, и ее губы разошлись, когда она посмотрела на меня.

Я хотел быть достаточно смелым, чтобы сказать ей о своих чувствах к ней, но я не был уверен в этих чувствах. Как такой человек, как я, мог быть способен полюбить кого-то после стольких лет, когда я не чувствовал ничего, кроме боли и похоти? Как она начала исцелять меня одним лишь своим присутствием, своим смехом, своей улыбкой? Она открыла во мне ту сторону, которую я никогда не видел раньше, и вновь пробудила ту часть, которую я знал только в детстве.

— О чем ты думаешь? — вздохнула она, проводя пальцами вверх и вниз по моей шее.

— Я думаю… что ты помогла мне вспомнить, что я могу чувствовать больше, чем слова, написанные на костяшках пальцев.

Ее брови приподнялись, а в глазах разлилось тепло. — Я хочу, чтобы ты чувствовал все, Райдер. Хорошее, плохое. Вот что такое жизнь.

Я провел большим пальцем по ее щеке, нахмурившись. — Ты пережила слишком много плохого.

— Ты тоже, — прошептала она, ее глаза на мгновение сверкнули.

Мы кружились по кругу, пока я не убедился, что мы навсегда оставим следы на земле, пока звучала песня за песней.

— Ты хочешь вернуться в отель? — спросила она в конце концов, ее горло подрагивало, когда она смотрела на меня с темным обещанием в глазах.

Я кивнул, и желание пронеслось сквозь меня, захватывая меня. Я хотел, чтобы Элис была только со мной, и я найду способ заставить ее напевать мое имя до полуночи.

Ее пальцы переплелись с моими, пока мы шли обратно по тропинке, и вскоре мы уже выходили за пределы кампуса, чтобы поймать такси и вернуться в отель.

Она сидела рядом со мной на заднем сиденье машины, проводя рукой вверх и вниз по моему бедру, пока я не сошел с ума от того, как сильно я хотел ее. Мои яйца болели, а член пульсировал. Я не думал, что смогу долго продержаться на условиях этой гребаной сделки. Мне нужно было зарыться в нее. Мне нужно было почувствовать, как она кончает, как она проводит ногтями по моей коже и заставляет меня истекать кровью. Это доводило меня до гребаного безумия.

Я поймал ее руку, прежде чем у меня появились мысли о разрыве сделки, и вместо этого запустил пальцы ей под юбку. Она вздохнула и уткнулась лицом в мое плечо, пока таксист смотрел на нас через зеркало. В ответ я одарил его холодным взглядом, и он быстро отвернулся, чтобы смотреть на дорогу, пока я продвигал руку выше по ее шелковистому гладкому бедру и добирался до кружева.

Она раздвинула ноги, и я провел пальцами по центру, ощущая ее жар. Ее тело выгнулось навстречу мне, и она со стоном прикусила мою рубашку, заставив мой рот скривиться в ухмылке.

— Мы на месте, — сурово сказал водитель, и я бросил ему горсть аур, прежде чем вытащить Элис из такси и поставить на ноги.

Она одарила меня пьянящим взглядом, полным нужды, и я устремился за ней в отель, мы вместе поспешили в лифт. Двери закрылись, и Элис двинулась вперед, опустив руку, чтобы сжать мой пульсирующий член через джинсы.

— Черт, — вздохнул я. — Я больше не могу этого выносить.

Она застонала, откинула голову назад в разочаровании и отпустила меня. Двери открылись, и я увидел Данте в коридоре, который сидел возле своей комнаты, прислонившись спиной к стене.

Я раздраженно хмыкнул, когда Элис ускользнула, поспешив к нему, и я поплелся за ней.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она его.

Он поднял глаза от своего Атласа и нахмурился. — У Леона там около пятидесяти Минди, которые удовлетворяют все его потребности.

Элис закатила глаза. — Ему нужно с этим смириться. Ты говорил ему, как он мне дорог? Он не хочет меня слушать.

— Ему просто нужно время, amore mio, — он поднялся на ноги, бросив на меня хмурый взгляд через плечо Элис.

Элис посмотрела между нами. — Вы двое можете хотя бы попытаться поладить?

— Нет, — ответили мы одновременно.

Она заворчала, уходя к своей двери и отпирая комнату. — Ну, если бы было так, то вы могли бы разорвать эту дурацкую сделку, и вы оба могли бы прийти сюда, и мы втроем могли бы немного повеселиться, — она открыла дверь, повернулась и уперлась плечом в дверной проем. — Но вы оба слишком упрямы для этого, не так ли?

Никто из нас не ответил, и она вздохнула, уходя в свою комнату. — Тогда спокойной ночи.

Она закрыла дверь, а я посмотрел на Данте. Он стоил мне ночи с Элис только потому, что стоял здесь, в этом коридоре. Это было так чертовски раздражающе.

— Мне надоела эта сделка, — огрызнулся Данте, а затем, отойдя от меня, перешел на гневный фаэтанский.

— Ну, ты ее слышал. Есть только один выход, и я лучше буду держать твой член подальше от нее, чем делать это, спасибо.

— Твой член тоже был бы там, stronzo, — он закатил глаза, бросив взгляд на свою дверь, словно размышляя, стоит ли сталкиваться со всеми Минди из-за меня.

— О, так ты хочешь трахнуть ее, там со мной? — я холодно рассмеялся. — И как бы наши банды отплатили нам за это?

Он выдохнул. — Я не хочу ничего с тобой делать, но я уже в отчаянии, — он посмотрел на ее дверь, как будто действительно обдумывал это. — Может, ей нужна компания… — он шагнул вперед, и я схватил его за плечо, заставив отступить на шаг.

— Ты не подойдешь к ней, — прорычал я, и он отпихнул меня.

Между нами повисло напряженное молчание, и я увидел, как в его голове заработали шестеренки.

— Что? — потребовал я.

Он пожал плечами. — Неважно.

— Скажи это, Инферно.

Он повернулся ко мне, подняв брови. — Я просто подумал, что ты слишком большая киска, чтобы пройти через это.

— Я не гребаная киска, — прорычал я.

Снова повисло молчание.

Достаточно было нам согласиться расторгнуть сделку, и звезды сочли бы это так. Мы могли бы делать с ней все, что захотим, когда захотим. Но разве я действительно думал об этом?

Он прижал язык к щеке и снова посмотрел на дверь Элис. — Так давай разделим ее. Это будет только одна ночь. Мы расторгнем сделку, а потом никогда больше не будем упоминать об этой ночи, когда вернемся в Аврору. Никто не должен знать.

Меня захлестнула волна эмоций. Первой моей реакцией было то, что это была дерьмовая идея. Как будто я когда-нибудь буду делить Элис со своим смертельным врагом. Но вторая заключалась в том, что это был мой единственный шанс заполучить ее. И я терял рассудок. И я потерял бы свои яйца тоже, если бы не взял ее в ближайшее время. Они бы буквально отвалились нахуй.

— Я знал, что ты слишком большая киска, — легкомысленно сказал он и снова повернулся к своей комнате.

Я поймал его за воротник и толкнул к двери Элис.

— Только на одну ночь, — слова вырвались у меня изо рта прежде, чем я успел их остановить. Сейчас я даже не чувствовал себя самим собой. Мне казалось, что я сошел с ума из-за этой девушки.

Глаза Данте расширились, как будто он не мог поверить, что я согласен, а потом он ударил своей рукой по моей.

— Я согласен разорвать сделку между нами, — проговорил он.

Я долго колебался, стараясь не думать о том, что это предательство Братства. Как бы они меня выпотрошили, если бы узнали, что я стою здесь с нашим заклятым врагом и соглашаюсь быть с одной и той же женщиной. Даже если это была всего одна ночь, это все равно не было тем, от чего мы могли бы оправиться.

Но ради Элис… это должно было стоить того.

— Я тоже согласен разорвать ее, — прошептал я, и между нашими ладонями вспыхнула вспышка, а затем мерцание пробежало вверх по нашим рукам, магия, связывавшая нас, растворилась.

Я сбросил его руку, и мы долго смотрели друг на друга. Наконец, он пошевелился и поднял руку, чтобы постучать в дверь Элис. Я шагнул к нему и сжал челюсть.

Это было совершенно против моей природы — делить женщину. Я был собственником и хотел, чтобы она принадлежала только мне. Но если это был единственный способ заполучить ее, то внезапно это показалось мне идеальным решением. Даже несмотря на то, что это был самый хреновый поступок, который я когда-либо задумывал. И из всех фейри в мире, почему это должно быть с ним?

Я отогнал все эти сомнения и сосредоточился на стуке своего сердца и боли в груди, которая наконец-то должна была быть утолена. У меня будет моя девочка. И неважно, что Инферно тоже будет там, потому что я буду единственным, кого она будет помнить, когда я закончу с ней.

36. Элис

Мое сердце заколотилось, когда я двинулась к двери, мои пальцы сомкнулись вокруг ручки, когда я замешкалась на долгий миг. Вполне возможно, что по ту сторону этой двери меня ждала одна из моих самых грязных, самых запретных фантазий. Было достаточно одной только мысли об этом, чтоби у меня между бедер вспыхнул жар.

Я медленно вздохнула и придала своим чертам нейтральное выражение, прежде чем выдать то, что я только что обдумывала, приоткрыв губы и задыхаясь. Идея о том, чтобы Данте и Райдер были вместе, была практически кощунством. Это была фантазия, которая возбуждала меня по ночам, отчасти потому, что я знала, что она не имеет никакого отражения в реальности. Не было никакой возможности, чтобы они сумели отложить свои разногласия в сторону и объединиться ради меня. Верно?

Я широко распахнула дверь, и они оказались там, плечом к плечу, возвышаясь надо мной и источая такие ауры, от которых бегут хорошие девочки. Но я не была хорошей девочкой. И я слишком долго мечтала согрешить с ними.

— Мы можем войти, bella? — мурлыкнул Данте.

— Вместе? — спросила я суровым голосом, переводя взгляд с одного на другого, когда во мне зародилась темная надежда.

— Мы решили расторгнуть наш договор, — сказал Данте, его взгляд скользил по мне и заставлял мои соски твердеть от одной только мысли о том, что это значит. — Это значит, что больше нет никаких правил, если ты говоришь, что их нет.

Я прикусила губу, любуясь тем, как его плечи заполняют каждый дюйм рубашки, а затем перешла к Райдеру и представила, как эти огромные руки обхватывают мою обнаженную плоть.

— Больше никаких правил, — согласилась я, не в силах скрыть улыбку.

Райдер мгновенно шагнул вперед, ударив Данте плечом с достаточной силой, чтобы отбросить его на шаг назад, прежде чем он схватил в кулак мои волосы и прижался своими губами к моим.

Я удивленно вскрикнула, и его язык протиснулся прямо в мой рот, сгребая мои губы таким грязным способом, что я не могла не представить, как это будет ощущаться между моих бедер. Его пронзительные звуки прокатились по моему языку, и я застонала, вцепившись в его плечи, притягивая его ближе. Его свободная рука обхватила мою задницу достаточно сильно, чтобы оставить синяки, и он прижал мое тело к своему, чтобы я точно почувствовала, насколько он тверд в своих штанах.

Дверь захлопнулась с грохотом, который, казалось, решил эту судьбу, и Данте поймал мою руку, отрывая меня от поцелуя Райдера, голодно рыча. Я повернулась к нему, и его рот встретился с моим мгновение спустя, электричество разлилось по моим губам, когда он поцеловал меня.

Райдер был вынужден позволить мне отодвинуться на дюйм, он отпустил свою хватку на моих волосах, чтобы поймать бретельку моего черного платья в свой захват и стянуть с моего плеча. Он продолжал тянуть, пока не раздался звук разрыва, и я задохнулась во рту Данте, когда моя грудь освободилась, и Райдер низко наклонился, чтобы взять мой сосок губами.

Его холодный язык заставил меня застонать через несколько мгновений, когда он провел языком по пику плоти, а затем зажал его между зубами достаточно сильно, чтобы причинить боль.

Данте зарычал от вожделения, проталкивая свой язык дальше в мой рот, а его рука переместилась на подол моего платья. Его пальцы скользнули по внутренней стороне моего бедра, потрескивая электричеством, когда он приблизился к моему центру, обещая мне сладчайшее забвение одним лишь прикосновением.

Его пальцы добрались до моих трусиков, и я раздвинула ноги в нетерпении. Желая ощутить каждую частичку его тела напротив каждой частички моего.

Я держала руку на груди каждого из них, и мои пальцы перебирали пуговицы, пытаясь сосредоточиться на снятии одежды, в то время как они оба изо всех сил старались отвлечь мое внимание друг от друга.

Данте застонал, когда его пальцы проникли под мои трусики, и он почувствовал, насколько я была мокрой для него. Для них обоих. Я хотела стать жертвой этих хищников. Я хотела, чтобы они взяли меня, использовали меня и разрушили меня, но больше всего на свете я хотела, чтобы они хотели меня так, как я хотела их. Мне нужно было, чтобы они нуждались в этом так же, как я, и в этот момент было ясно, что они нуждаются. Даже та пропасть, которая разделяла их, та война, которую они вели друг с другом каждый день своей жизни, не могла удержать их от этого. От меня. Они были моими, а я их. И хотя это должно было быть неправильно, это было не так. Это было правильно. Так правильно, что я не могла даже дышать, когда их плоть прижималась к моей, не говоря уже о том, чтобы здраво мыслить.

Пальцы Данте скользили взад и вперед под моими трусиками, кружа по идеальному месту на вершине бедер. Меня пронзила электрическая дрожь, и я застонала, прижавшись к его губам.

Райдер зарычал, его рука переместилась, чтобы задрать мою юбку, прежде чем он нашел верхнюю часть моих трусиков и просунул пальцы под них.

Они оба предупреждающе зарычали друг на друга, когда их руки столкнулись, и я разорвала поцелуй с Данте, когда отчаянный стон сорвался с моих губ.

— Пожалуйста, — задыхалась я, покачивая бедрами навстречу их рукам, так как их нерешительность в совместной работе сдерживала мое удовольствие.

Они оба перевели взгляд с друг на друга на меня, пока я задыхалась между ними.

— Ты такая жадная, детка, — промурлыкал Райдер. — Ты хочешь все и сразу, не так ли?

— Да, — умоляла я. — Ты мне нужен. Вы оба.

Они обменялись взглядами на кратчайшие секунды, и я задохнулась, когда они оба в один и тот же момент опустили руки ниже. От прохладного прикосновения плоти Райдера и электрического тепла Данте у меня закружилась голова, когда они оба провели пальцами по влажной коже, которая их ждала.

— Noi siamo i tuoi schiavi, amore mio (п.п. Мы — твои рабы, любимая), — промурлыкал Данте. Но прежде чем я успела спросить, что это значит, они оба ввели в меня по два пальца.

Райдер голодно застонал, когда они вошли в мучительный ритм, второй рукой он снова схватил горсть моих волос и крепко зажал в пальцах.

— Это все, о чем я мечтал с тобой, и все, чего я боялся, одновременно, — прорычал он мне на ухо. — Тебе нравится мучить меня, детка?

Я могла только хныкать в ответ, пока мое тело сжималось вокруг них обоих, а спина выгнулась дугой в предвкушении удовольствия, которое как я чувствовала, нарастает во мне.

Я обхватила бицепс Данте правой рукой, а Райдера левой, отказавшись раздевать их и сосредоточив все свое внимание на том, чтобы не рухнуть под силой того, что они делали со мной.

Они продолжали, впервые в жизни работая вместе только для того, чтобы уничтожить меня, погружая свои пальцы в меня и извлекая в идеальной синхронности, пока я не кончила, крича от удовольствия в потолок, когда Данте послал заряд электричества прямо через меня, чтобы продлить экстаз.

Райдер больно вцепился в мои волосы и притянул меня к себе, снова завладев моим ртом, когда они оба вытащили свои руки из моего нижнего белья.

Его зубы поймали мою нижнюю губу, и он сильно укусил меня, застонав, когда моя боль скользнула под его кожей, и он с силой толкнул твердым гребнем своего члена в мое бедро.

Борясь с дрожью в мышцах, я поймала его рубашку в свой захват и разорвала со вспышкой своей одаренной силы, разбрасывая пуговицы в порыве почувствовать его кожу на своей.

Порыв ветра обрушился на нас, и я оступилась на шаг, когда нас отбросило в сторону, и Данте развернул меня лицом к себе.

Он поймал мое лицо между ладонями и наклонил мои губы к своим, пока я расстегивала пуговицы его рубашки с отчаянной болью в теле. Мне нужно было это. Мне нужно было видеть их, всех их, здесь, передо мной. Никаких правил, никаких обходных путей, никаких сделок, только свобода предаваться фантазиям, в которых мы все отказывали себе слишком долго.

Я стянула рубашку с его широких плеч, и он отбросил ее назад, так что она упала на пол.

Данте выругался, когда его снова оттащили от меня, и я застонала от нужды, заметив лианы, которыми Райдер обвил его руки, чтобы оттащить.

Данте резко дернул лианы, и из него вырвался рык, когда они оба с намерением направились ко мне.

— Остановитесь, — потребовала я, задыхаясь от нужды, и положила руки им обоим на грудь.

Я усилила давление и начала идти, поворачивая их и заставляя отступать назад, пока они не уперлись в кровать. — Я хочу вас обоих.

Они не были уверены, как дать мне это, поэтому я решила показать им.

Я медленно придвинулась ближе, и они оба смотрели, как я скольжу руками по их обнаженным грудям, прослеживая выпуклости их мышц и шрамы, которыми была отмечена плоть Райдера.

Я дошла до их поясов, и они оба смотрели, как я расстегиваю их ремни и расстегиваю молнии.

Райдер застонал от желания, а Данте послал вспышку электричества, от которой замигали лампы над головой, а мои соски затвердели еще больше.

Я смотрела между темно-зелеными глазами Райдера и темно-карими глазами Данте, когда запустила руки в их боксеры и взяла в ладони сразу обоих. Я застонала, ощущая шелковистую гладкую кожу, твердую длину их обоих, умоляющих об освобождении. Мой большой палец левой руки прошелся по пирсингу Райдера, и я почувствовала, как он вздрогнул, пока я медленно двигала руками вверх и вниз, исследуя их обоих, наслаждаясь моментом, когда я наконец-то почувствовала их после столь долгого отрицания того, как сильно мы нуждались в этом.

В тот же момент их сдержанность ослабла, и они оба потянулись ко мне, их руки исследовали мое тело через платье и пытались притянуть меня ближе, чтобы я могла снова их поцеловать.

Я резко отдернула руки назад и толкнула их со всей своей Вампирской силой так, что они оба упали на кровать подо мной, прижавшись друг к другу боками. Они не сделали ни единого движения, чтобы раздвинуться, оба смотрели на меня в отчаянии и, казалось, на мгновение забыли друг о друге.

Я лукаво улыбнулась, стягивая с себя платье и бросая его на пол, так что я стояла перед ними в черных трусиках и туфлях на шпильках. Я сняла туфли, затем поставила колено между ног каждого из них и поползла вверх по их телам, полулежа на них обоих и положив руки на груди каждого из них.

Я смотрела между ними, пытаясь решить, что я хочу сделать с ними дальше, и размышляя, смогу ли я действительно справиться с этими двумя монстрами одновременно.

— Non ho mai desiderato nessuno come te (п.п. Я никогда не хотел никого, как тебя), — сказал Данте, и я прикусила губу, гадая, что он хотел сказать. Что бы это ни было, по моему телу разлилось тепло, и я наклонилась, чтобы украсть у него поцелуй, одновременно лаская член Райдера.

Их руки переместились на мою кожу, и я застонала, когда они провели пальцами по моей груди, поглаживая соски и доводя меня до дикого желания.

Я задержалась в поцелуе с Данте, и Райдер стал проявлять нетерпение, и он ударил меня рукой по заднице достаточно сильно, чтобы оставить отпечаток.

— Блядь, — прошипела я в губы Данте, и он сделал это снова, еще сильнее. — Еще, — взмолилась я, и вспышка электричества пронеслась по моему телу, отдаваясь эхом в каждой точке, где моя плоть встречалась с плотью Данте, и переходя на Райдера тоже.

Райдер застонал, и я поняла, что ему это понравилось так же, как и мне, даже если он не признавался в этом.

Данте снова взял мой рот, запустил руки в мои волосы, наполняя поцелуй всеми обещаниями, которые он давал мне, когда это было запрещено.

Я отстранилась и попыталась поцеловать Райдера, но его губы едва коснулись моих, прежде чем он схватил меня за челюсть и снова повернул к Данте.

— Мы можем целовать тебя одновременно, детка, — сказал он, и Данте мгновенно приподнялся, чтобы захватить мой рот своим, целуя меня с такой страстью, что я боялась, что сгорю в ней.

Райдер сдвинулся вниз по матрасу, сняв мою ногу со своей, и опустился на колени у изножья кровати.

Он обхватил мои бедра и приподнял мою задницу в воздух, снова шлепая меня, когда я немного сопротивлялась.

— Делай, что тебе говорят, — мрачно приказал он, и я не могла удержаться от стона во рту Данте, пока Райдер медленно спускал мои трусики, поднимая колени по очереди, чтобы снять их с меня.

Он раздвинул мои бедра, проводя большим пальцем прямо по центру и заставляя меня задыхаться, когда он опустил свой рот к моей внутренней стороне колена. Райдер провел своим холодным языком по внутренней стороне моего бедра, его пирсинг вызвал во мне дрожь предвкушения, когда он коснулся самой высокой точки моей ноги.

Он отстранился, и я застонала, ожидая, что его рот в любой момент приземлится на мою киску, но вместо этого его зубы впились в мою задницу с болью, заставившей меня вскрикнуть.

Райдер мрачно рассмеялся, и я задохнулась, когда клыки вырвались наружу, желая, чтобы кусала именно я.

Данте услужливо откинул подбородок назад, его руки нашли мою грудь, и он начал дразнить мои соски так, что я чуть не кончила.

Я сильно задыхалась, а рот Райдера внезапно оказался именно там, где мне было нужно, его пирсинг перекатился прямо к моему клитору, когда он обхватил мою задницу и подтолкнул ее выше, чтобы дать ему нужный угол.

Я застонала, когда Райдер провел по мне языком, и потянулась, чтобы схватить Данте за горло, прижав его к себе, впиваясь зубами прямо в шею.

Электричество его крови влилось в меня, когда Райдер провел языком между моих бедер, его пирсинг находил идеальное место с каждым движением.

Мое тело начало дрожать, когда он овладел моей плотью, и прежде чем я поняла это, я обнаружила, что снова купаюсь в экстазе, мои крики были приглушены, так как мой рот оставался зарытым в шею Данте. Райдер продолжал лизать и дразнить меня, выжимая из меня каждую каплю удовольствия, пока, наконец, не отстранился и не шлепнул меня еще раз.

Мое сердце подпрыгнуло в такт удару по моей заднице, и я вытащила свои клыки из плоти Данте, когда с моих губ сорвалась череда проклятий.

Райдер отступил назад, а Данте поймал меня за руки и подмял под себя, приподнявшись и спустив штаны, освободив всю длину своего члена. Я лежала под ним, задыхаясь, и думала, смогу ли я продержаться с ними двумя достаточно долго, чтобы вернуть удовольствие, в котором они меня купали.

Данте навалился на меня, поймал мои запястья в свой захват и зажал по обе стороны от меня, прижимая к себе, пока кончик его члена упирался в мой вход.

— Mio Vampira (п.п. Моя Вампирша), — прорычал он по-собственнически, когда я посмотрела в его темные глаза, и он завладел моим телом мощным толчком своих бедер, который сопровождался ударом электричества по моим венам.

Я вскрикнула, привыкая к наполненности своего тела, каждый его твердый дюйм приводил меня в бешенство. Я обвила ногами его талию, пока он жестко трахал меня, его темп был карающим, а мои крики отражались от стен. Я хотела потянуться к нему, прикоснуться и приласкать, но он держал меня прижатой, и в этот момент в нем было что-то совершенно волчье.

Звук падения брюк Райдера на пол на мгновение отвлек мое внимание, и мне удалось повернуть голову, чтобы увидеть твердую длину его члена и серебряный пирсинг, украшавший его, когда он приблизился к нам.

Райдер нетерпеливо зашипел, когда мое тело сжалось вокруг толстого члена Данте, и я посмотрела на него с мольбой во взгляде.

— Ты моя, bella, — прорычал Данте, его губы прижались к моим в явном требовании уступить, прежде чем он отстранился. Он разжал хватку на моем запястье и поймал мою челюсть в свою большую руку, повернув мое лицо так, чтобы я смотрела на Райдера, пока он продолжал трахать меня. — И его тоже.

— Да, — вздохнула я, когда внутри меня что-то оборвалось от этого признания. От того, что я могу принадлежать им обоим. Всем им. И что мы все можем разделить это вместе, без необходимости выбирать.

Данте отпустил свою хватку на моем подбородке и поцеловал меня еще раз, прежде чем отстраниться и встать у изножья кровати.

Он поймал мою талию и перевернул меня, поставив на руки и колени, а затем обхватил мои бедра и снова вошел.

Я вскрикнула, поскольку новая позиция позволила Данте заполнить меня еще больше, вбиваясь глубже с каждым мощным толчком его бедер.

Райдер приблизился ко мне с темным голодом в глазах и напряженным членом. Он стоял передо мной и смотрел в мои глаза, пока Данте продолжал трахать меня прямо перед ним, а я умоляла о большем.

— Открой рот, детка, — приказал Райдер, протягивая правую руку, чтобы взять в горсть мои сиреневые волосы и обмотать их вокруг слова боль на костяшках пальцев.

Я сделала, как он сказал, страстно желая почувствовать его внутри себя, прикоснуться к нему, попробовать на вкус, чтобы он был частью этого. Нас. Вместе.

Он не был нежен со мной, но я бы и не хотела этого. Его член скользнул прямо между моих губ и вошел в мое горло одним жестким толчком. В тот момент, когда я застонала от желания, он отстранился и снова погрузился в мой рот.

Я задыхалась от полноты их двоих внутри меня, проводя языком по поверхности члена Райдера, ощущая вкус его вожделения во рту и чувствуя, как Данте вызывает новую волну наслаждения в моей плоти.

Хватка Райдера в моих волосах была непреклонной, болезненной, пока он трахал мой рот с ритмом, который соответствовал раскачиванию моего тела от толчков Данте.

Данте рычал, и электричество в комнате становилось все более мощным, когда он утолщался во мне, приближаясь к своему и моему концу одновременно. Я закричала, обхватив толстый ствол Райдера, когда мое тело снова распалось на части, и Данте выругался на своем языке, кончая вместе со мной. Резкий разряд электричества пронесся по моему телу, когда он кончил, поджигая все нервные окончания и передаваясь Райдеру, где мои губы все еще крепко обхватывали его член.

Весь мой мир рухнул, и Райдер голодно зарычал, внезапно вытащив себя обратно из моего рта.

Данте с довольным стоном упал обратно на кровать, но по взгляду Райдера я поняла, что именно этого момента он и ждал.

Он поймал мои запястья и поднял меня на колени, чтобы поцеловать, и застонал от чистого удовольствия, когда я обхватила рукой его твердый член.

— Ты на вкус как вишня и я, — прорычал он мне в губы, когда его руки обхватили мои запястья и лианы поползли, чтобы скрепить их вместе.

Райдер держал конец лозы и резко дернул, чтобы я последовала за ним, когда он встал. С помощью своей магии он прикрепил лианы к верхней части кровати с четырьмя столбиками, затянув их так, что мне пришлось встать перед ним на цыпочки.

— Мне понадобится немного боли, чтобы довести меня до конца, детка, — прорычал Райдер, шагнув вперед, раздвигая мои бедра коленом и заходя между ними с таким выражением лица, которое говорило, что он хочет поглотить меня. — Так что не забудь укусить меня. И не сдерживайся.

Мои клыки голодно покалывали от этого предложения, Райдер поймал мое правое колено в свой захват, перекинув его через свой локоть, прежде чем погрузиться в меня.

Я задохнулась, когда его пирсинг прошел прямо через центр меня, прочертив линию жгучего удовольствия до самой моей сердцевины, которое было настолько сильным, что на мгновение я не могла дышать.

Он не дал мне времени на адаптацию, его пальцы вцепились в мою ногу, а он безжалостно двигал бедрами, вдавливая мой позвоночник в столбик кровати, беря из моей плоти все, что ему было нужно.

Я вскрикивала снова и снова, откидывая голову назад, впитывая ощущение его тела, владеющего моим.

Грудь Райдера прижималась к моей, грубая кожа его шрамов касалась моих сосков так, что моя плоть пылала.

Я задыхалась, когда теплые руки скользили по моему животу, и я повернула голову, чтобы увидеть Данте, как раз в тот момент, когда он прижал свои заряженные электричеством пальцы к моему клитору.

Мое тело было разбито и разрушено по-новому, оно столько раз получало удовольствие с тех пор, как они вошли в мою комнату, что я не могла поверить, что они собираются вытянуть из меня еще больше.

— Укуси меня, — приказал Райдер, его взгляд поймал мой с отчаянной потребностью, и я зарычала на него, обнажив зубы за мгновение до того, как вогнать их в его плоть.

Я не была осторожна, я не пыталась быть нежной, я просто вгрызалась в его вены и пила из глубокого колодца тьмы, который там находился.

Райдер начал трахать меня еще сильнее, и я могла только цепляться за него, снова напрягаясь. Его кровь, его толстый член и пальцы Данте приводили мое тело в бешенство.

Я откинула голову назад и закричала, когда оргазм прорвался через меня, кровь капала с моих губ, и я чувствовала, как Райдер освобождается внутри меня в тот же момент.

Мы втроем оставались на месте, казалось, целую вечность, задыхаясь от самого глубокого чувства удовлетворения после месяцев борьбы с тем, чего жаждали наши тела.

Райдер прижался своим лбом к моему, а Данте нежно, с любовью поцеловал меня в шею.

— Ты — все, чего я когда-либо мог желать, bella, — вздохнул Данте.

— Ты больше, чем я когда-либо мог себе представить, — добавил Райдер.

— Хорошо, — ответила я. — Потому что я никогда не отпущу ни одного из вас.

Райдер вздохнул, словно это заявление успокоило что-то в его душе, и лианы, державшие меня, распустились.

Мы втроем опустились обратно на мою кровать, и я оказалась между ними, а мое тело болело как нельзя лучше.

— Оставайтесь здесь на ночь, — вздохнула я, когда мои глаза закрылись, а их руки обвились вокруг меня.

— Я так и планировал, детка, — прошептал Райдер мне на ухо, когда Данте погасил свет. — А утром мы сделаем это с тобой снова.

— Дважды, — добавил Данте с тихим смехом, и я прикусила губу от волнения.

Это был тот вид пробуждения, к которому я могла бы привыкнуть.

37. Габриэль

— Эй, поздравляю с сегодняшним матчем, — сказал я Ориону.

— Спасибо, мужик, — сказал он. — Ты не поверишь, сколько девушек после этого предлагали мне кровь. Не думаю, что у меня когда-либо было столько магии в жилах, — он с ухмылкой запустил руку в волосы.

Я потягивал свое пиво, ухмылка тянулась к моему рту. — Мне больше всего понравилось, когда ты в течение двух секунд уничтожил Данте и Леона, — то, как они вдвоем катались по земле, наверное, было самым ярким моментом всей моей поездки.

Орион рассмеялся. — В чем дело? Тебе не нравятся эти парни?

— Можно и так сказать. Я знаю, что мы с Элис должны быть вместе, но они продолжают мешать, — сказал я, и он нахмурился.

— Это отстой, — сказал он. — Хотя было довольно забавно, когда я ее ударил, правда? Она очень хорошо кричала, — он усмехнулся, в его взгляде светилось озорство, и я сжал губы.

— Это было не смешно, — серьезно ответил я, и он попытался перестать улыбаться, но у него ничего не получилось. Часть меня хотела ударить его за это, но я знал, что должен подружиться с ним. Если Зрение было хоть чем-то полезным, а обычно так и было, Орион был жизненно необходим, чтобы помочь нам с Королем. Кроме того, помимо его очевидного интереса к Элис, я не мог отрицать, что в нем было что-то, что мне нравилось.

— Есть ли где-нибудь тихое место, куда мы могли бы пойти поболтать? — спросил я, решив, что сейчас самое подходящее время, чтобы остаться с ним наедине. Элис нигде не было видно, и у меня было ощущение, что она ушла с Райдером. Но вместо того, чтобы задумываться о том, как это ранит меня изнутри, я собирался сосредоточиться на том, ради чего мы сюда приехали. Даже если мне придется делать это в одиночку.

— Ты не совсем в моем вкусе, — Орион ухмыльнулся, отпивая из своего стакана воды. Он выглядел примерно так же неуютно на этой вечеринке, как и я. Но поскольку он стал лучшим игроком матча, он провел большую часть вечера, будучи схваченным различными группами, чтобы его могли поздравить и принудить к общению.

— Может быть, я смогу убедить тебя, — пошутил я, и он рассмеялся, двинувшись вперед, чтобы провести меня к выходу и опустив свой бокал на стол. Пара девушек боролась за него, как собаки за косточку, и я сморщил нос, опуская свою пустую пивную бутылку в мусорное ведро.

Мы вышли на теплый летний воздух и пошли по тропинке.

— Как быстро ты можешь двигаться в своей форме Гарпии? — спросил Орион, в его взгляде был вызов.

— Быстрее, чем ты, — ответил я с ухмылкой.

— Хочешь поспорить?

Я сбросил рубашку, засунул ее в заднюю часть штанов и выпустил крылья. Они расправились по обе стороны от меня, и я услышал хихиканье нескольких девушек где-то позади нас.

Взгляд Ориона упал на мои татуировки, выглядя слегка заинтригованным. — Готов? — спросил он, готовясь бежать.

— Готов.

Он бросился прочь от меня, а я взмыл в небо, заметив впереди стремительное движение, и помчался за ним. Мир проносился мимо меня, когда я парил в небе, не отставая от него, пока он несся на север через кампус на Земную Территорию.

Я усмехнулся, подгоняя себя еще сильнее. Я не мог вспомнить, когда в последний раз летал просто так. Ощущения были невероятными.

Орион полетел в сторону стадиона для питбола, и я рассмеялся, когда он вошел внутрь. Теперь я выиграю.

Я пролетел над открытой крышей, плюхнулся внутрь и сел на одно из сидений в верхней части трибун. Орион появился через полсекунды и с шумом опустился на сиденье рядом с моим.

— Жулик, — обвинил он.

— Ты никогда не говорил, что я должен идти тем же путем, что и ты, — поддразнил я, откинувшись в кресле и опершись локтем на его край.

— Это подразумевалось, — рассмеялся он, затем потянулся в карман пиджака и достал пачку печенья. — Орео? — предложил он, протягивая пачку.

Я фыркнул от смеха. — Почему ты носишь их с собой?

— Одна цыпочка дала мне их, — он пожал плечами. — А я не могу есть сахар и вполовину так часто, как мне хочется, — он проглотил одно Орео, и я тоже взял одно, покачивая его в руке.

— Я тоже не могу, — согласился я. Половину времени я был слишком рассеянным, чтобы не забыть не пропускать все свои трапезы. Обычно во время обеда я наблюдал за Элис через кафейтерий, пока она флиртовала с одним из засранцев, или думал о своем прошлом и пытался разгадать его по тем немногим подсказкам, которые у меня были.

— Клянусь звездами, ты горячая штучка, — вздохнул Орион, наклоняясь ближе с мрачным выражением на лице. — Держу пари, у тебя и член большой.

— Что? — воскликнул я, отстраняясь от него, когда он потянулся, чтобы погладить меня по щеке.

— Все эти мышцы выглядят так, будто они нуждаются во внимании, — прорычал он, удерживая мою руку, когда я скользнул на другое сиденье. — Хватит убегать, Нокси, позволь мне сделать тебе приятно. Здесь нас никто не увидит.

— Мне не нравятся парни, чувак, — я скользнул дальше, и его глаза сверкнули красноватым блеском.

Мой взгляд упал на выброшенную на землю упаковку Орео, и я резко вдохнул, отбрасывая печеньку, которая была у меня в руке. — Тебя накачали приворотным зельем, идиот, — я потянулся за пакетом, но Орион влетел в меня со скоростью вампира, прижавшись своим ртом к моему.

— Эй! — я оттолкнул его, и его глаза расширились от обиды.

— Разве ты не хочешь этого? — он провел рукой по моей груди, желание лилось из его взгляда.

Я понял, что мне придется подыграть ему, если я хочу, чтобы он хоть немного приблизился к противоядию от этого, но, черт возьми, я не собирался позволить ему целовать меня снова.

— Да, конечно, хочу. Но не здесь, — я встал, и он потянулся к пряжке моего ремня.

— Почему нет? — промурлыкал он, его глаза были прикрыты ресницами. — Я хочу, чтобы ты прямо здесь стонал от моего имени, Нокси.

— Да, да, я тоже. Но давай пойдем в другое место, — твердо сказал я, потянув его вперед и подняв на руки. Он был тяжелым, но я справился и взлетел в небо.

Он даже не отреагировал на то, что его держат высоко над землей, вместо этого он снова попытался поцеловать меня, и я не мог ничего сделать, чтобы остановить его, пока он прижимался ртом к моей щеке, потом к челюсти, к шее.

— Лэнс! — я закричал, и он откинул голову назад, нахмурившись.

— Что случилось, детка?

Я пытался не рассмеяться, но, черт, когда этот зверь питболист, смотрел на меня своими сексуальными глазками, это было просто уморительно.

— Где ваша лаборатория зелий? — спросил я, пока его руки блуждали по моим бицепсам.

— К востоку от Сферы, — туманно ответил он, а затем присосался к нижней губе. — Держу пари, ты будешь очень хорошо смотреться подо мной.

Я пропустил его поток грязной болтовни мимо ушей, пока летел к лаборатории, опустившись перед высоким зданием с красными кирпичными стенами. Я опустил Ориона на ноги, и он провел пальцами по моей груди, задержавшись на татуировке Весов.

— На тебе мой знак зодиака, — прорычал он, сжимая мою шею, когда пытался притянуть меня для поцелуя. — Это судьба.

— Подожди, не сейчас, — я снова оттолкнул его от себя, направил в лабораторию зелий и вошел в первый попавшийся класс, убирая крылья на ходу. Я подтолкнул Ориона в кресло, направляясь к шкафу с принадлежностями, используя свою силу, чтобы снять с него магические замки. К счастью, я уже готовил противоядие для этого зелья в прошлом году на уроке профессора Титана, после того как произошла вспышка эпидемии, когда в еду в столовой подмешивали зелья похоти. За это виновную девушку исключили, но не раньше, чем несколько студентов в течение недели пытались трахнуть все и всех, кто находился поблизости.

Я достал все, что мне было нужно, и пересел за стол рядом с Орионом с котелком.

— Что ты делаешь, Нокси? — промурлыкал он, поднимаясь со своего места, когда я начал закладывать в него ингредиенты.

— Я готовлю для тебя особый напиток.

Он благодарно зарычал, затем начал расстегивать рубашку, обнажая мускулистую грудь, и бросил ее на пол, запустив руку в волосы. — Мы будем делать это на столе? Это твоя грязная фантазия? Мне нравится быть хозяином положения, — он придвинулся ко мне сзади, обхватил руками мою талию и уперся своим твердым членом в мою задницу.

Я удивленно выпрямился и повернулся к нему, оттолкнув его на шаг назад и подняв ладонь. Используя свою магию земли, я связал его запястья перед ним, от чего он, казалось, еще больше возбудился. Я привязал его к столу в нескольких футах от меня, и его клыки выдвинулись, когда он взглянул на меня.

— Тебе нравится жестко? — спросил он низким голосом, и я фыркнул от смеха, вернувшись к зелью, пока он начал описывать несколько грязных поз, в которых он хотел бы меня видеть, и как он будет кусать меня, пока я не закричу.

Вскоре у меня была готова чашка с противоядием, и я подошел к нему, нахмурившись. — Выпей это ради меня, — я поднес стакан к его губам, но он не стал пить.

— Что это? — спросил он подозрительно.

— Это коктейль, — сказал я, пожав плечами.

Его глаза сузились, и он покачал головой. — Я не пью алкоголь.

Черт. Почему он вспомнил об этом именно сейчас?

Я прижал руку к его груди и изобразил соблазнительную улыбку. — Ложись на стол.

Он ухмыльнулся и сделал, как я велел, а я наклонился над ним, прижав его к себе и запустив одну руку в его волосы. Я крепко стиснул пальцы и сильно потянул, заставив его вздохнуть. Как только он открыл рот, я влил противоядие в его горло и зажал ему рот рукой. Он бился подо мной, но мои лианы удерживали его на месте, и медленно его тело стало расслабляться.

Его глаза расширились от осознания, а затем наполнились ужасом, гневом и стыдом.

Я убрал руку от его рта и слез с него, сложив руки. — Лучше?

— О, черт, — он закрыл глаза. — Что, черт возьми, случилось?

Я освободил его от пут, и он сел на стол, проведя рукой по лицу с болезненным выражением.

— Тебе дали приворотное зелье, — сказал я, и он застонал.

— Черт, — вздохнул он. — Тренер сказал мне не принимать подарки ни от кого. Но это была всего лишь пачка Орео… — он покачал головой. — Кэти Эпископо погибнет, раз так поступила со мной, — он посмотрел на меня с неловким выражением лица. — Извини за… ну, ты знаешь.

— Это было чертовски забавно, пока ты не потерся своим членом о мою задницу, — сказал я, смех рвался из моего горла.

— Ебанный ад, — он спрыгнул со стола, поднял свою рубашку и натянул. — Спасибо, что привел меня сюда и сделал противоядие. Если бы меня оставили одного, я бы, наверное, трахнул дерево или что-то в этом роде.

— Без проблем, — я пожал плечами. — Или так, или потерять себя на ночь страсти с тобой.

Он засмеялся, и я не мог не почувствовать странную тягу к нему. Конечно, это не имело ничего общего с похотью, но больше походило на дружбу. И это было не то, к чему я привык.

— Итак… это может показаться странным. Но у меня было видение о тебе, прежде чем я приехал сюда, — сказал я ему, облокотившись на край стола.

— У тебя есть Зрение? — спросил он, с заинтригованным видом заканчивая застегивать рубашку.

— Да, то есть, оно не работает половину времени, но когда работает, то довольно точно.

— И что же ты увидел? — он нахмурился, и я поднял руку, чтобы создать вокруг нас пузырь тишины.

— Ну… я увидел, что ты можешь нам помочь, — я понимал, что слишком доверяю этому парню, но я мог положиться на свои видения. И если Орион действительно занимался темной магией, то он был нам нужен. И это не значит, что он был плохим. Просто он нарушал закон.

— Помочь тебе? — спросил он. — Почему, что случилось?

Я глубоко вздохнул, потому что это будет звучать очень некрасиво. Он мог бы убежать на милю, но у меня было такое чувство, что он не убежит. — Людей убивают в Алестрии каким-то очень хреновым способом, — начал я. — И мы с Элис пытаемся выяснить, кто это делает.

Его брови изогнулись, но он ничего не сказал, ожидая, пока я продолжу.

— Мы допросили одну из тех, кто, как мы знаем, работает на него, и она рассказала нам о ритуале, который убийца проводит, когда убивает их.

— Он? — спросил Орион.

— Ну, мы не знаем наверняка, но кто бы это ни был, он называет себя Королем.

— Черт, — вздохнул Орион. — Так что это за ритуал?

— Это темная магия, — сказал я, глядя ему в глаза, когда в его взгляде мелькнула тревога. — Но я ничего не знаю о темной магии, я не знаю, как работает это заклинание и можно ли его снять…

— Что за заклинание? — спросил он напряженно.

— Когда Король убивает своих жертв… они добровольно приносят себя в жертву, и он забирает их Элементальную магию, — вздохнул я, и напряжение разлилось в воздухе между нами.

Его адамово яблоко подпрыгнуло, а глаза расширились.

— Ты знаешь о темной магии, — сказал я, делая шаг вперед, и он нервно посмотрел на дверь позади себя. — Я это видел. И мне нужно, чтобы ты помог мне с этим.

Он нервно рассмеялся. — Я не знаю, что, по-твоему, ты видел в своем видении…

— Я знаю, что я видел, — твердо сказал я. — И я не осуждаю тебя за это. Честно говоря, мне все равно, по каким причинам ты это делаешь, и я никому не скажу об этом ни слова. Так что, пожалуйста… ты можешь нам помочь? Тебе знаком этот ритуал?

Орион провел рукой по волосам, беспокойство исходило из него. — Не здесь, — твердо сказал он. — Пошли, мы пойдем в мою комнату, — он повернулся и направился к выходу из класса, а я разогнал свой пузырь глушения, прежде чем направиться за ним.

Он не сказал ни слова, пока мы шли через густой лес, который пролегал через кампус, и направлялись на Воздушную Территорию. Он подвел меня к огромной башне, в которой жили студенты-Элементали воздуха, и поднял руку, чтобы наложить магию на треугольный символ над дверью.

Она открылась, и мы вошли внутрь, поднявшись по огромной винтовой лестнице почти до самого верха башни. Он повел меня по темному коридору и вошел в комнату. Я последовал за ним и оказался в огромной спальне с массивной кроватью королевского размера в самом центре. На стенах висели плакаты с питболом, а на полке над кроватью стояла куча трофеев. Справа от меня была огромная книжная полка, которая занимала почти всю стену и была заполнена всевозможными учебниками и томами.

Орион пустил пузырь глушения, когда подошел к шкафу в задней части комнаты и открыл реечную дверцу. Он вошел внутрь и через мгновение появился с огромной книгой в кожаном переплете.

— Прежде чем я тебе что-нибудь расскажу, мы должны заключить сделку: ты никогда не проронишь ни слова о магии, которой я занимаюсь, никому, кроме людей, которые помогают тебе поймать этого убийцу.

Я кивнул, подавшись вперед и с готовностью протягивая руку. — Я клянусь.

Он взял мою ладонь, и мы пожали друг другу руки, между нами раздался магический хлопок, скрепляющий сделку.

Орион слегка расслабился, опустился на край кровати и открыл книгу, перелистывая страницы, пока не нашел что-то. Он похлопал по месту рядом с собой, и я удивленно вскинул бровь.

— Ты же не собираешься снова пытаться трахнуть меня?

Он засмеялся. — В твоих мечтах, Нокси.

Ухмылка растянула мой рот. — Только в твоих, Орион. Или мне следует называть тебя Орио?

Он фыркнул, придвинув книгу ко мне, чтобы я смог увидеть страницу, которую он мне показывал. — Это заклинание называется перенос магии. Это можно сделать через кости мертвых фейри, но Элемент, который ты берешь из каждой кости, остается в теле хозяина лишь на короткое время.

— Ты пробовал это? — тревожно спросил я.

Орион сдвинулся рядом со мной, и я понял, что золотой мальчик Зодиака вовсе не такой уж золотой. — Да. Но есть высшая магия, которая намного сложнее. В этой книге немного говорится об этом, но писания, содержащие эту информацию, вероятно, давно уничтожены, а если и остались какие-то тексты, то они хорошо спрятаны тем, у кого они есть. В основном теория гласит, что Элемент может быть взят у живого фейри в последние мгновения его жизни. Но они должны умереть добровольно, чтобы передать его… — он указал на отрывок из книги, и я наклонился вперед, чтобы прочитать его.

Смерть открывает врата к Элементальной магии фейри на краткий миг времени. Однако, чтобы воспользоваться этой магией, субъект должен снизить свои магические барьеры в сам момент смерти. Такое случалось только с фейри, склонными к суициду, что делает почти невозможной подобную процедуру.

У меня пересохло во рту, а сердце неровно забилось. — Убийца использует препарат под названием Киллблейз, который усиливает эмоции фейри. Женщина, которую мы допрашивали, была психологом, которая находила для Короля суицидальных пациентов, чтобы использовать их в своих ритуалах. Он дает им Киллблейз и заставляет покончить с собой.

— Черт, — вздохнул Орион. — Почему ты не обратился в ФБР?

Я нахмурился. — ФБР довольно бесполезны в Алестрии. Кроме того, Элис им не доверяет, а доказать все это довольно сложно, когда у нас нет веских доказательств. К тому же Король хорошо заметает следы.

— Понятно, — сказал он, закрывая книгу.

— Есть ли способ удалить Элементальную магию, которую взял Король? Я не хочу перекладывать это на твои плечи, но этот ублюдок собирается взяться за Небесных Советников, когда у него будет достаточно власти. Он хочет править Солярией, и кто знает, что это будет за королевство с таким безжалостным человеком на троне. Мы должны остановить его.

В глазах Ориона промелькнул страх, и он быстро кивнул. — Я займусь этим для тебя. У моей мамы есть еще книги, к которым я могу получить доступ. Я поеду домой на выходные с сестрой, — он достал свой Атлас. — Дай мне свой номер.

— Конечно, только не вздумай пытаться заняться со мной секстингом, — я ухмыльнулся, взял Атлас и ввел номер.

Он хихикнул. — Я предпочитаю девушек с меньшим количеством мускулов.

— У тебя есть девушка? — спросил я, бросая ему Атлас обратно.

— Неа… У меня нет времени на что-то долгосрочное. Я должен сосредоточиться на своей игре. Кроме того, Вампиры в любом случае одиночки. Пока я не найду свою идеальную пару, я, вероятно, останусь одиночкой. Я не могу представить, что встречу девушку, с которой захочу быть рядом круглосуточно.

— Я чувствовал себя так же, пока не встретил Элис, — слова сорвались с моих губ. Что-то в Орионе заставляло меня внутренне доверять ему, хотя открываться другим фейри было тем, что я редко делал. — Думаешь, то, что она Вампир, является причиной того, что она не может осесть с одним парнем?

Он приподнял брови, обдумывая этот вопрос. — Возможно. Я имею в виду, я всегда верил, что если все правильно, то все получится, понимаешь? Так ты действительно думаешь, что она та, кто тебе нужна?

— Я видел ее, — сказал я низким голосом. — Я видел нас обоих с серебряными кольцами вокруг глаз.

— Вы Элизианская Пара? — спросил он в благоговении. — Чувак, если это правда, то тебе не о чем беспокоиться. Звезды сведут вас вместе.

— Да, на это я и рассчитываю. Но видеть ее с другими парнями просто убивает меня.

Он похлопал меня по плечу, его брови сошлись. — Держись. Ни один фейри не может бороться с судьбой.

— Да, наверное, ты прав, — я улыбнулся. — Это просто вопрос времени.

38. Гарет

Десять месяцев до метеоритного дождя Солярид…

Получение информации о Райдере Драконисе для ФБР было самым страшным делом в моей жизни. И это еще мягко сказано, учитывая, в какое дерьмо я вляпался в последнее время.

Первым шагом в моем плане было попытаться получить больше работы от Райдера. И как бы страшно это ни было, я должен был надеяться, что эта работа будет связана с наблюдением за тем, как он делает что-то незаконное. Желательно, чтобы он не убивал кого-то в лесу. Опять же. Но что-то, о чем я мог бы собрать сведения. Я не собирался рисковать, снимая его на видео, потому что если его арестуют, у них будет больше физических возможностей отследить его до меня. Урок усвоен.

Подходить к Райдеру в школьные часы было нельзя. Я не мог рисковать тем, что Оскуры увидят меня с ним, поэтому мне пришлось подождать до окончания занятий, чтобы сделать свой ход.

До меня дошел слух, что сегодня вечером Братство отправится на берег озера на какое-то мероприятие. И хотя я не знаю подробностей, у меня было ощущение, что это не для того, чтобы резвиться в воде, как девочки-подростки.

Я дождался темноты и направился к озеру Темпест, засунув руки в карманы и двигаясь непринужденным шагом. Множество людей из числа не союзных направлялись в ту сторону, и я начал расслабляться по поводу Оскуры. Это было мое право идти с ними, я не был их союзником.

Когда я шел через Железный Лес к берегу, до меня доносились крики и одобрительные возгласы, и я прибавил шагу, так как любопытство взяло верх.

Вскоре я прорвался сквозь строй деревьев, и молочное сияние полумесяца высветило толпу передо мной. Я был выше их, поэтому мог смотреть прямо в центр собравшихся фейри, которые стояли в большом круге. Райдер стоял в самом центре, кровь заливала его руки и покрывала голую грудь, когда он наносил жестокие удары в брюхо своего противника в том, что выглядело как бой на кулаках. Неудачливый фейри вскоре упал на землю, а Брайс Корвус бросился вперед, подняв руку Райдера в воздух.

— Наш непобедимый Король! — проревел он. — Кто осмелится сразиться с ним следующим?

Из толпы вышел огромный парень по имени Хаген. Он был Цербером и был похож на огромного зверя, который жил в его плоти. Он был почти на полфута выше Райдера, а Лунный Король отнюдь не был коротышкой.

Я поспешил по пляжу, мое сердце колотилось, когда я протискивался сквозь толпу.

— Делайте ваши ставки! — воскликнул Брайс, и все подняли руки, посылая из пальцев спирали сверкающей магии. Магия собралась в шляпе с козырьком, которой Брайс помахал в воздухе, затем перевернул ее на голову и повернулся, чтобы наблюдать за боем. Мне удалось протиснуться локтями вперед — ладно, проползти, как слизняк, вперед — и скрестил руки, ожидая начала боя.

Райдер сплевывал кровь на землю, на его лице было множество синяков, а левый глаз распух до чертиков. Самым страшным была улыбка на его лице, когда он питался собственной болью, наполняя свои магические резервы. Но не похоже, чтобы в этих драках использовалась магия.

— Какая забавная игра! Я вызываюсь играть! — Лоренцо появился рядом со мной, и я попытался поймать его за руку за секунду до того, как он споткнулся о ринг. Его глаза были красными от кайфа, который он сейчас испытывал, и он был мокрым, словно только что вылез из озера.

— Лоренцо! — зашипел я, но Райдер с рычанием прижал его к себе.

— Убирайся отсюда, пока я не сломал твою шею, — прорычал он, и выражение его глаз говорило о том, что он действительно это сделает.

Лоренцо начал дико смеяться, указывая на Райдера и хватаясь за бок. — Это дерево разговаривает. И посмотрите, какая у него хмурая кора. Какое сердитое дерево!

Кулак Райдера соприкоснулся с его носом, и он с маниакальным смехом откинулся назад. — Ай, оно ударило меня. Ты это видел? Его большая ветка размахнулась прямо у моего лица!

Я бросился вперед, таща Лоренцо за ноги, а Лунные начали чертыхаться и выкрикивать оскорбления в его адрес.

— Убирайся отсюда, — серьезно сказал я, подталкивая его к толпе, пока из его носа текла кровь.

— Красный — мой любимый вкус, а какой твой, Гарфилд? — спросил он, облизывая губы и снова разражаясь маниакальным смехом.

Кто-то вырвал его из моих рук, и Лунные расступились, выталкивая его из толпы.

— Убирайся отсюда! — девушка швырнула в него кучу камней, и Лоренцо подхватил их, пряча в карманы.

— Так много сладостей, и все для меня, — сказал он с ликованием.

Мое сердце сжалось, когда еще несколько человек из Братства побежали к нему, и я почувствовал облегчение, когда он помчался прочь, его смех донесся до нас, когда он скрылся в лесу.

— Чертов Блейзер, — прошипел Райдер, и я снова переключил свое внимание на него, чтобы наблюдать за боем.

Хаген сбросил рубашку, откинул назад свои массивные плечи и посмотрел на Райдера с вызовом во взгляде.

Райдер хрустнул шеей, со скучающим видом ожидая, пока Брайс объявит начало поединка.

— Три… — начал он, и толпа подхватила скандирование. — Два, один — бой!

Хаген двинулся первым, выбросив свой огромный кулак и врезал в живот Райдера. Лунный Король зарычал, как зверь, схватил его за запястье и дернул с такой силой, что в ответ раздался треск.

Цербер взревел от боли, а Райдер рассмеялся, и этот маниакальный звук донесся до самой луны. Хаген снова сделал выпад, но Райдер был быстрее, в мгновение ока оказался у него за спиной и ударил костяшками пальцев в бок Хагена. Полилась кровь, и я понял, что между костяшками пальцев у него были лезвия. Это было грязно и жестоко, но ему явно было все равно. И, возможно, таковы были правила, потому что Хаген мгновенно достал что-то из кармана и выставил нож с переключателем.

Он ударил им Райдера с невозможной скоростью, и Райдер отпрыгнул назад, когда лезвие рассекло ему грудь. Кровь залила его кожу, и он ухмыльнулся, как псих, заставив Хагена попятиться, так как Райдер не дрогнув, бросился вперед и стал наносить удары по его животу, пока тот не истек кровью.

Райдер копнул его по ногами, и Хаген упал, вскрикнув и подняв руки, чтобы остановить нападавшего. Но Райдер, как голодное животное, навалился на него сверху и каждым ударом разрывал его на куски. В его глазах была пустота, которая заставила меня отступить в толпу. Я пришел сюда, чтобы поговорить с этим парнем. С этим гребаным сумасшедшим.

Райдер остановился только тогда, когда Хаген перестал двигаться, слез с него и поднялся на ноги. Брайс поспешил вперед, чтобы поднять его руку в воздух, а группа Лунных подбежала вперед, чтобы вылечить Хагена и оттащить от окровавленной гальки.

Райдер отпихнул Брайса, что-то пробормотав ему на ухо, и Брайс кивнул, двинувшись в толпу и раздавая на ходу людям выигрыши.

Райдер повернулся и пошел в толпе, и все они мгновенно расступились, чтобы пропустить. Он прошел между ними по пляжу и направился прямо в озеро, зайдя в него по шею, когда кровь растеклась вокруг него.

Я напрягся, когда толпа рассеялась вокруг меня, ожидая возвращения Райдера из воды. Он оставался там долгое время, глядя на противоположный берег, неподвижный, как крокодил. И такой же смертоносный.

В лесу зазвучала музыка, и я догадался, что все направляются в Лунную Яму на вечеринку. Остались только мы с Райдером, и я вдруг почувствовал, что должен объявить, что я здесь, пока он не обвинил меня в шпионаже за ним или еще в каком-нибудь дерьме.

Я прочистил горло, но он никак не отреагировал.

— Эм… Райдер? — позвал я.

Он повернул голову, чтобы посмотреть, кто посмел его побеспокоить, и я сглотнул твердый ком в горле, сделав шаг к кромке воды.

Райдер повернулся и пошел обратно к берегу озера, с него стекала вода. Он залечил свои раны, и кровь исчезла, но это ничего не изменило в его внушительной ауре.

Он не удостоил меня взглядом и пошел прямо мимо меня по берегу к деревьям.

Черт. Дерьмо.

Я поспешил за ним, двигаясь в его сторону и оставляя между нами приличное пространство. — Я просто хотел узнать, нет ли у тебя еще работы для меня?

Он хмыкнул.

— Так что…? — мой вопрос повис в воздухе, пока мы шли, и я, наконец, осознал, что не получу ответа.

Райдер внезапно повернулся ко мне, пригвоздив меня своим ледяным взглядом. — Тебе нужна работа, пони? — прорычал он, и я кивнул. Он поднял руку, создавая вокруг нас пузырь молчания, и моя кожа задрожала, когда магия покрыла меня. — Я уже дал тебе работу, — шипел он. — Подай мне того ублюдка, который записал меня с Кинг.

— Я ищу его, — пообещал я, заставляя свой голос не дрожать. Черт, черт, черт.

— Тогда ищи усерднее, — прорычал он, шагнув ко мне, и я вздрогнул всем телом, ожидая нападения. Он понизил голос, положил руку мне на плечо и пристально посмотрел на меня. — Братство потеряет веру в меня, если я не найду этот маленький кусок дерьма. Так что если ты не сможешь найти того, кто это сделал, мне нужен будет ответственный. И моя банда будет смотреть, как я вырву его невинный позвоночник из его невинного горла.

Я содрогнулся, когда давление его руки на моем плече усилилось.

— Может быть, я выберу кого-то с ангельским лицом, как у тебя, и блестками в волосах, — он похлопал меня по голове, и блестки рассыпались вокруг, вырвав из моего горла хныканье страха. — Или, может быть, ты стоишь того, чтобы держать тебя рядом, а я просто еще не видел никаких доказательств этому.

Я быстро кивнул. — Я стою того, чтобы держать рядом, — поклялся я, потому что я не хотел, чтобы этот парень вырвал мой позвоночник из моего горла. И я знал, что он действительно это сделает. Это была не просто пустая угроза. — Я обещаю.

Я протянул руку, и брови Райдера поднялись, когда он отступил назад, чтобы посмотреть на мою протянутую ладонь.

— У тебя большие яйца как для Пегаса, — прокомментировал он. — В ближайшие несколько дней я пришлю тебе еще несколько заданий.

Спасибо, блядь, за это. Тогда я смогу найти что-нибудь уличающее, чтобы передать в ФБР.

Я поднял руку выше, заставляя себя смотреть ему в глаза. Наконец, он взял ее, и его холодная, твердая кожа встретилась с моей.

— Поклянись, что выяснишь, кто сделал эту запись, — прорычал Райдер, и облегчение пронеслось по моему телу, как удар гонга.

— Клянусь, — я кивнул, и между нашими ладонями вспыхнула магия.

Он откинул мою руку и скрылся в темноте, оставив меня с облегчением смотреть ему вслед. Мне не грозило невезение от звезд, потому что я уже выяснил, кто сделал эту запись. Он так и не взял с меня обещания сказать кто это был.

Покалывание вдоль позвоночника заставило меня оглянуться, и я уставился в густую тень между деревьями с ужасным ощущением, что за мной наблюдают.

Я просто параноик.

Тяжело вздохнув, я повернулся и направился в сторону Эмпирейских полей. Я собирался вернуться в свою комнату и попытаться забыть о том, что видел, как Райдер разрезал Цербера, который мог бы раздавить меня в своем кулаке. А в следующие несколько дней я бы занялся любой работой, которую Райдер пошлет в мою сторону. А потом завалить этого страшного засранца и передать его в ФБР. Я только надеялся, что они запрут его в тюрьме Даркмор и выбросят ключ. Потому что если он когда-нибудь выйдет, он придет за мной. И начнется вырывание позвоночника.

***

Я понял, что что-то не так, как только проснулся в темноте от ощущения магии на коже.

Я рывком поднялся на койке, несколько рук схватили меня и потащили на пол. Я вскрикнул в тревоге, когда понял, что их лица скрыты заклинанием тени.

Я посмотрел на Леона, который лежал в своей кровати в другом конце комнаты. — Эй! Проснись!

Костяшки пальцев врезались в мою щеку, и я попятился назад, мои мысли разбегались, пока я пытался подняться. Руки снова сомкнулись вокруг меня, и я закричал в сторону спящих тел в моей комнате, но никто из них не шелохнулся. От толчка я понял, что меня и нападавших, должно быть, окружает пузырь тишины, и страх свернулся вокруг моего сердца, как змея. Окно было широко открыто; должно быть, они забрались по ужасной пожарной лестнице, чтобы проникнуть внутрь.

— Кто вы? Что вам нужно?! — потребовал я, вырываясь, пока они тащили меня вертикально.

Один из них надел мне на голову мешок, а на руки наложили лед, чтобы блокировать магию.

Меня тащили за собой, паника ползла по позвоночнику и почти парализовала меня.

Райдер должно быть узнал, что я сделал. Он должно быть что-то заподозрил. Я, должно быть, выдал себя!

Мысли сбивались в кучу, я умолял своих похитителей дать ответы, но они ничего не говорили, таща меня за собой из общежития Вега.

Мои ноги стучали по бетону, я тяжело дышал, пространство вокруг моего лица быстро нагревалось, и мне казалось, что я задыхаюсь.

Давай, думай, Гарет. Ты должен был быть готовым к тому, чтобы выпутаться из этой ситуации.

Я могу рассказать Райдеру о ФБР, о том, что меня заставили это сделать. Но что это изменит? Он все равно убьет меня за то, что я гребаный стукач. А что если он на этом не остановится? Что если его ярость распространилась на Эллу и маму? Что, если он заставит всех, кого я любил, заплатить кровью за мое предательство, и весь этот ад приведет лишь к гораздо большим ужасам, чем я пытался предотвратить?

В конце концов, я был вынужден встать на колени, и удар послал через меня еще одну волну страха. Энергия потрескивала по моей коже и заставляла волосы вставать дыбом по всему телу. Это было знакомо, но в панике я не мог определить, что это.

С меня стянули мешок, и я обнаружил, что смотрю на Данте Оскура во дворе Акрукса. Я замер, на мгновение ослепленный. Но мой страх отступил, когда я увидел выражение его лица. Его челюсть была крепко сжата, а в глазах сверкали молнии. Вокруг нас бушевала буря, воздух был диким, а облака сгущались над головой.

Я оглянулся назад, ожидая увидеть весь Клан Оскура, но только бета Данте, Табита, и его кузен Ренальдо стояли там, снимая теневые чары со своих лиц.

Я обернулся к Данте, когда он достал что-то из кармана и бросил в мою сторону. Скомканная фотография развевалась на ветру и упала у меня под носом.

Мое сердце перестало биться. Мои легкие перестали работать. Должно быть, фотография была сделана только вчера вечером в Железном Лесу. Моя рука была сцеплена с рукой Райдера, и между нашими ладонями сверкнула вспышка магии.

Данте следил за мной?

Я судорожно вдохнул, когда мир снова начал вращаться, и поднял подбородок, чтобы посмотреть на Данте. В своем диком ужасе перед Райдером я забыл о страхе перед Штормовым Драконом. Парень, который всегда казался таким милым, которого я считал своим другом. Но если Райдер носил своего монстра снаружи, то Данте носил его внутри. Он был таким же жестоким, таким же опасным. И тот факт, что большую часть времени он спал, означал, что о нем легко забыть.

— Я могу объяснить, — выпалил я за секунду до того, как ботинок Данте врезался мне в челюсть.

Я упал на землю, моя голова ударилась о камень, и я застонал от боли в черепе.

— Traditore, — прорычал он, и у меня возникло ощущение, что я знаю, значение этого слова. Предатель.

— Позволь мне объяснить, — пролепетал я, мой разум еще не оправился от силы его удара.

— Эта фотография все объясняет, bastardo, — его нога столкнулась с моим нутром, потом еще раз и еще.

Затем он нацелился на мои ребра и бил до тех пор, пока треск не утолил его ярость, и он начал вышагивать вокруг меня. Боль пронзила мое тело, и я захрипел от давления сломанных костей на мои легкие.

— Данте, — прохрипел я.

Он наклонился, схватил меня за воротник и рывком поставил на ноги так, что я оказался с ним лицом к лицу.

— Ты принимаешь меня за дурака, cavallo? Думал, я не узнаю? — прорычал он, его глаза плевались ядом, а в небе над головой сверкала молния.

— Я не работаю на него, — выдавил я из себя ложь, и он швырнул меня на землю.

Два его волка возбужденно завыли, и я попыталась отползти в сторону, когда Данте приблизился. Лед на моих руках почти растаял, и я пустил воздух в ладони, пробиваясь сквозь него. За секунду до того, как Данте снова ударил меня ногой, я создал воздушный щит, и его нога отскочила от него.

Он издал мрачный смешок, поднял руки и пустил вокруг меня воздушный шторм, усиливая давление, чтобы высвободить свою превосходящую силу. Я закричал, используя все свои силы, чтобы удержать щит на месте, но он лопнул, как жевательная резинка, когда он наконец прорвался сквозь него и поставил свою ногу мне на грудь, удерживая ее там, чтобы прижать меня к месту.

— Солги мне еще раз, — потребовал он. — Я требую, — молния ударила в землю рядом с моей головой, и я заскулил от ужаса, когда на меня посыпались обломки.

— ФБР шантажирует меня! — завопил я, прежде чем он успел обрушить на меня удар.

Он замолчал, его глаза сузились.

— Они отследили то видео с Райдером и Кинг до меня, — заикаясь, сказал я. — Кинг сказала мне, что если я не помогу ФБР получить что-то на Райдера, чтобы осудить его, она скажет Райдеру, что я записал видео, — я был в секунде от того, чтобы описаться, глядя в холодные глаза Данте, но крупица надежды наполнила меня, когда он убрал ногу с моей груди.

— Докажи это, — прорычал он, и я попыталась вспомнить, что у меня есть в качестве доказательства.

У меня не было ни письма, ни электронной почты. Все, что у меня было, это запись о телефонном звонке от агента, а какой-то неизвестный номер не был доказательством.

— Я не могу, — вздохнул я, силы уходили из моего тела. — Они доставили меня в участок.

Данте поднял руку в каком-то сигнале, и его двоюродный брат Ренальдо появился рядом с ним. — Поищи в его памяти информацию о встрече с ФБР, — приказал он, и страх снова охватил меня, когда два глаза Ренальдо вытянулись вместе и слились в одну большую сущность. В конце концов, он не был Волком, он был Циклопом, читающим мысли. И если он будет искать слишком глубоко, то сможет раскрыть все мои самые темные секреты. Но если он будет искать только агента ФБР, он не увидит ничего другого. Я просто помолился, чтобы Данте не попросил его пробить когтями путь через мой разум. Это было нечестно. А я всегда верил, что Данте честен до глубины души. Оставалось надеяться, что я был прав.

Ренальдо шагнул вперед и с усмешкой опустился передо мной на колени. — Будет больнее, если ты будешь сопротивляться.

Я кивнул, пытаясь заставить себя расслабиться, когда он протянул руку и прижал два пальца к моему лбу.

Боль пронзила мой разум, и меня потянуло в небытие, прежде чем я успел попытаться сопротивляться его силе.

Я очнулся секундой позже, и мой желудок сильно затрепетал. Допрос Циклопа был самым инвазивным видом дара Ордена и после него оставалась тошнота и слабость. Я перевернулся на бок, меня вырвало содержимым желудка, когда Ренальдо и Данте отошли от меня.

Я вытер рот, морщась от боли, пронизывающей мое тело. Не было ни одного сантиметра, который бы не болел, когда я лег на холодную землю и уставился на облака. Они начали расходиться, открывая ночное небо над головой, тысячи крошечных огоньков смотрели на меня, размышляя о моей судьбе.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что если облака испаряются, то и плохое настроение Данте, должно быть, тоже.

Он появился мгновение спустя, опустился на колени рядом со мной и, просунув руки под рубашку, наложил на мою кожу исцеляющую магию.

Я тяжело вздохнул, когда боль утихла, не в силах смотреть Данте в глаза. Он взял меня за руку, когда все зажило, поднял на ноги и крепко обнял. Он похлопал меня по спине и пробормотал: — A morte e ritorno, mio amico, — он отпустил меня, погладив по щеке. — Я никогда не должен был сомневаться в тебе, cavallo. Но доказательства было трудно игнорировать.

— Ты мог бы сначала допросить меня, — сказал я в гневе.

— Прости меня, — взмолился он, сложив руки в молитве. — Я отплачу тебе. Я помогу тебе передать Дракониса в руки ФБР, — его улыбка расширилась, и я слегка улыбнулся в ответ.

Одно избиение стоило еще одного дня без неприятностей. Но с той запутанной паутиной, которую я плел, начинало казаться, что неприятности будут преследовать меня, куда бы я ни пошел. Мне просто нужно было продолжать опережать их.

39. Элис

Прибыв обратно в Академию Авроры, я словно попала в альтернативную реальность. Леон по-прежнему не разговаривал со мной, и я внезапно осталась без своего самого постоянного спутника в кампусе. Мы вернулись всего день назад, а я уже чувствовала его отсутствие, как недостающую конечность. Я не так часто улыбалась и, конечно, не смеялась. На самом деле, мое сердце стало еще тяжелее от того, что я потеряла и его.

Я хотела все исправить. Я хотела этого так сильно, что мне было больно. Но я должна была уважать его желания. Он ясно дал понять, что не хочет, чтобы я была рядом с ним, и я слышала это столько раз, что мне пришлось прислушаться.

Окончание сделки между Данте и Райдером, очевидно, тоже кардинально изменило ситуацию. Я была свободна быть с ними обоими так много и так часто, как мы хотели, но это влекло за собой определенные обязательства. Мои отношения с ними не могли быть открытыми. Никто не должен был узнать, что я встречаюсь с ними обоими, иначе моя и их жизнь была бы в опасности из-за их банд.

Габриэль все еще был недоволен тем, что я встречаюсь с другими парнями, и это тоже отдаляло нас друг от друга. У меня было ощущение, что он просто выжидает, ожидая, что однажды я проснусь и пойму, что мне не нужны другие. Но этого никогда не произойдет. И эта дистанция, которую он выстраивал между нами, только еще больше изолировала меня.

Неделя, которую мы провели в Академии Зодиака, оставила Райдера и Данте с кучей дел в их бандах, поэтому, несмотря на то, что технически я могла пойти к любому из них, я этого не сделала. Я сидела на ступеньках у библиотеки Ригеля, просматривая расписание экзаменов, которые ждали меня после возвращения.

Конец года быстро приближался, и мне нужно было сдать все экзамены, чтобы сохранить свое место здесь. А поскольку я все еще не разгадала тайну убийства Гарета, это было еще важнее, чем когда-либо.

Я выдохнула, пытаясь сосредоточиться на формуле по Нумерологии, но сердце не лежало к этому. Я тосковала. По Леону, по брату, по той девушке, которой я была до того, как у меня отняли мир. Иногда мне казалось, что я вырастаю в кого-то нового. В кого-то более смелого, сильного, жесткого. Но потом эта мысль разрывала меня на части. Ведь если я больше не та девушка, которую любил Гарет, то кто же тогда я?

Мой Атлас пискнул, и я достала его из кармана со вздохом облегчения, гадая, кто же решил спасти меня от моей вечеринки жалости.

Габриэль:

Я просмотрел записи из офиса Найтшейд за то время, пока нас не было. Ты можешь встретиться со мной на крыше?

Я сорвалась со ступенек и помчалась в сторону пожарной лестницы общежития Вега, после чего остановилась позади Габриэля, где он сидел в своей палатке

— Забавный способ позвать меня по-трахаться, — поддразнила я, когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Почему ты думаешь, что я хочу по-трахаться? — спросил Габриэль, его взгляд скользил по моим обтягивающим брюкам и топу, пока я надувала пузырь жвачкой.

— Потому что у нас часто так бывает. Ты звонишь мне, добиваешься серьезных отношений, а потом срываешь с меня одежду, — я пожала плечами, потянувшись, чтобы провести пальцами по его черному крылу, и его взгляд потеплел.

— Мне действительно есть что сказать, — запротестовал он, заправив прядь моих волос за ухо.

— Тогда продолжай, — ответила я, проводя пальцами по внутренней стороне его шелковистого крыла и восхищаясь красотой его перьев.

Габриэль прочистил горло, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях.

— Ну, мне пришлось собрать это из нескольких телефонных звонков, которые она сделала, но я уверен, что они провели еще одну успешную церемонию во время полнолуния, которое случилось, пока нас не было.

— Черт, — выругалась я. Я знала, что уничтожение всего запаса Киллблейза во время взрыва маловероятно, но я надеялась, что так и было.

— Она упоминала что-то о строительстве новой лаборатории, — сказал он низким голосом. — Хотя, похоже, это займет некоторое время.

— Значит, теперь нам нужно беспокоиться только о том, есть ли у них еще запасы Киллблейза? — спросила я. — Если нет, то мы, возможно, выиграли себе немного времени…

— Она сказала, что запасов хватит еще на месяц, — мрачно ответил Габриэль. — Так что мы можем предположить, что ритуал состоится в следующее полнолуние.

Я застонала, прислонившись головой к плечу Габриэля. — Значит, нам нужно сделать все возможное, чтобы быть готовыми к этому времени, — сказала я, озабоченно размышляя об этом. — Мы продолжаем пытаться раскрыть Короля, надеемся, что Орион придумает для нас способ снять заклинание, которое он использовал, чтобы привязать украденную магию к себе, а в идеале — убить этого сукина сына до того как взойдет луна в следующем месяце.

— Нам, наверное, следует немного подготовиться к экзаменам, — поддразнил Габриэль, и я фыркнула от смеха.

— Легко, — согласилась я.

Габриэль вздохнул, прижавшись губами к моей макушке. — Это та часть, когда ты убегаешь и снова оставляешь меня одного? — спросил он, наполовину шутя, наполовину нет.

Я отстранилась от него, повернулась и прижалась щекой к его щеке. — Мне не нравится убегать от тебя, Габриэль, — сказала я, удерживая его взгляд, чтобы убедиться, что он понял, как много я имею в виду.

Он долго смотрел на меня, прежде чем прижаться своими губами к моим, и я вздохнула, погрузившись в его поцелуй.

— Почему мне всегда кажется, что я наполовину в схватке с тобой? — прорычала я, резко подавшись вперед, чтобы облокотиться на него.

Я снова поцеловала его, прижавшись губами к его губам сильнее, когда его руки переместились к моей заднице, и он качнул мои бедра на выпуклости своих брюк.

Я застонала, проводя пальцами по его обнаженной груди, голодно исследуя линии его татуировок, прежде чем припасть ртом к татуировке Весов, которая, казалось, всегда пылала жаром только для меня.

— Потому что мы всегда такие, — ответил Габриэль с беззлобным смешком, откинувшись назад, чтобы дать мне больше доступа.

Он переместил свои руки вверх по моим бокам, просунув их под мой топ и застонал, когда обнаружил, что там нет лифчика. Он провел большими пальцами по моим соскам, и я застонала от потребности, пытаясь сосредоточиться на том, что он только что сказал мне.

— Это потому, что ты хочешь посадить меня в клетку, — задыхалась я, пока он продолжал мучить мои соски.

Я двигала бедрами вперед-назад, джинсовая ткань моих шорт и его джинсов терлась там, где они разделяли нас, и натирала меня самым восхитительным образом.

— Я просто жду, когда они тебе надоедят, мой ангел, — твердо прорычал он, и я зашипела, когда он остановил мои движения на своих коленях и вытащил свои руки из-под моей рубашки.

— Тебе никогда не приходило в голову, что когда ты говоришь мне о том, что тебе не нравится делиться мной, ты говоришь мне, что тебе не нравится одна из основных частей моей личности? — прорычала я, моя похоть быстро угасала в пользу моей злости на этот глупый гребаный спор, который снова возник.

— Мне нравится в тебе все, — твердо возразил он, глядя мне прямо в глаза. — Я только не понимаю, каким образом то, что ты спишь с кем попало, является основной частью твоей личности.

Чудесно.

— Ты никогда не думал спросить меня, почему я не хочу быть привязанной к одному парню, или ты просто так настроен на то, что твои желания намного важнее моих, что тебе даже не важно, что я чувствую по этому поводу? — спросила я.

Габриэль долго смотрел на меня, и я могла сказать, что он никогда не задумывался об этом.

— Ты думаешь, я просто настолько одержима членами, что мне нужно целых четыре, чтобы я была удовлетворена? — потребовала я, поджав губы. — Ведь ты понимаешь, что в моих отношениях с Райдером, Данте и Леоном есть гораздо больше, чем просто секс, верно?

— Я не знаю, что думать о твоих отношениях с ними, — признался он. — Мне не понятно, зачем они тебе нужны. Я хочу только тебя. Ничего другого, никого другого. Тебя.

Я вздохнула и провела пальцами по его лицу. — И я хочу тебя, Габриэль, — поклялась я. — Я просто хочу их тоже.

Его брови нахмурились, и я могла сказать, что он просто не понимает. Как будто он не мог. Или, возможно, не хотел. Но если я хотела превратить то, что у нас с ним было, во что-то более прочное, было важно попытаться объяснить ему это так, чтобы он понял.

— Мне неприятно, что тебе больно видеть меня с ними, — вздохнула я. — И, возможно, это эгоистично с моей стороны хотеть так много и с таким количеством… Или, возможно, это эгоистично с твоей стороны ожидать, что я откажусь от других ради тебя. Ты бы попросил меня отказаться от моих друзей? От моих увлечений? От моей семьи, чтобы быть с тобой?

— Конечно, нет.

— Так чем же это отличается?

— Когда нас призовут под звезды и мы будем вместе как Элизианская Пара, ты все равно больше не захочешь никого из них, — сказал он, не желая даже обдумывать мои слова.

— Значит, ты рассчитываешь, что звезды изменят мою личность? — возразила я. — Ты веришь в то, что они вычеркнут неотъемлемую часть моей личности, потому что так тебе будет лучше? Неужели я недостаточно хороша для тебя такой, какая я есть?

Лицо Габриэля побледнело, а его хватка крепче сжалась на моей талии. — Конечно, ты хороша. Ты все, что я хочу. Все, о чем я думаю. Все, что мне нужно…

— Только не такой, какой я есть, верно? — с горечью спросила я. — Ты влюбился в какую-то придуманную версию меня, которая хочет только тебя. А тебе не приходило в голову, что мне может нравиться то, какая я есть? Что я не хочу, чтобы звезды украли у меня что-то или кого-то?

— Это не будет похоже на это, — настаивал Габриэль. — Когда мы сойдемся, твоя любовь ко мне заставит твои чувства к ним казаться незначительными, бессмысленными.

— Но они не являются незначительными, — прорычала я. — Они важны для меня. Они часть меня. И если тебе это не нравится, тогда ты действительно говоришь, что я тебе не нравлюсь.

— Это смешно. Ты гораздо больше, чем девушка, которой нравится встречаться с несколькими мужчинами, — насмехался Габриэль.

— Да. И каждый из мужчин, с которыми я встречаюсь, идеально подходит для разных частей меня. Когда Гарет умер, девушка, которой я была раньше, была разбита, сломана, расколота на части, которые я никогда не могла представить себе воссоединенными снова. Но каким-то образом я начала исцеляться. И разные части меня смогли это сделать, только найдя родственные души. Неужели ты предпочел бы позволить остальной части меня увянуть и угаснуть, чем позволить мне иметь то, что я имею с ними?

Губы Габриэля разошлись, когда он посмотрел в мои глаза, и он испустил долгий вздох. — Я не хочу этого, — медленно ответил он. — Все, чего я хочу, это ты. Мне не нужна твоя часть. Я хочу все.

— Ты можешь получить все. То, что ты делишь меня, не означает, что у тебя будет меньше, — протестовала я. — Ты можешь иметь каждую частичку меня так часто, как тебе этого хочется. Но если ты просишь меня вырезать других Королей из моего сердца, значит, ты просишь меня выбросить вместе с ними огромную часть себя. А это значит, что тебе не нужна вся я.

Габриэль нахмурил брови, и я могла сказать, что ему нужно время, чтобы подумать об этом. Я наклонилась вперед и жадно поцеловала его, показывая, как сильно он мне нужен и как сильно я хочу его тоже.

— Подумай об этом, — выдохнула я ему в губы.

— Хорошо, — согласился он, и выражение его глаз говорило о том, что он действительно имел это в виду. Он действительно попытается понять эту мою сторону. Я тихо вздохнула, в последний раз прикоснувшись губами к его губам, затем встала и побежала прочь от него.

Он не смог бы обдумать мои слова, прижавшись к моему телу, а я не хотела заставлять его принимать решение, которое его не устраивало, так же, как не хотела, чтобы он заставлял меня меняться.

Проходя мимо библиотеки Ригеля, я заметила Синди Лу, прислонившуюся к стене, пока она разговаривала с парнем в черной майке и бейсболке. Его голова повернулась в мою сторону, когда я подошла к ним, и мои брови поднялись, когда я узнала Брайса. Глаза Синди сузились, когда я продолжила идти, а Брайс бросил вокруг них глушащий пузырь, чтобы я не могла подслушать, о чем они говорят.

Я понятия не имела, что общего между Драконьей шлюхой королевой драмы и маленькой сучкой Райдера, но они явно не хотели, чтобы я знала.

Я почувствовала, что на меня смотрят, когда я уходила от них, и, оглянувшись, обнаружила, что они оба смотрят в мою сторону. Я надеялась, что они не объединились в клуб «Я ненавижу Элис». Это было бы чертовски жалко.

Я спустилась во двор Акрукса и обнаружила Данте, который вместе со своими Волками расположился среди скамеек для пикника. Братство в данный момент не располагалось на трибунах, но палящее солнце явно соблазнило Клан Оскура позагорать. Большинство из них были полуобнаженны, ловя лучи, а я наблюдала за рельефным торсом Данте, пока несколько самок пытались привлечь его внимание.

Он заметил меня, и медленная улыбка скользнула по его лицу, когда он небрежно встал и отошел от своей стаи, бормоча какие-то оправдания, пока они хныкали от разочарования. Он кивнул в сторону кафейтерия, направляясь в ту сторону, и мои губы дернулись, когда я продолжила идти к Альтаир Холл. Я не могла поцеловать его на глазах у его стаи, иначе они ожидали бы, что я запишусь в Клан, поэтому мы должны были проводить время только наедине.

Я направилась внутрь и, как только убедилась, что поблизости никого нет, прибавила скорости, помчалась к главному входу и на скорости обогнула здание, выбрав длинный путь обратно в кафейтерий.

Благодаря своей скорости я добралась туда раньше Данте и ждала, пока он появится на тропинке, поймав его взгляд, прежде чем отступить за угол здания, где нас никто не сможет увидеть.

Небольшой участок травы был спрятан здесь, создавая идеальную солнечную ловушку. Я закрыла глаза, чувствуя, как солнечные лучи омывают меня, купаясь в их ощущениях.

— Почему ты выглядела такой обеспокоенной там, amore mio? — спросил Данте, завернув за угол и обнаружив, что я жду его.

— Я говорила с Габриэлем о Короле… среди прочих вещей, — я лишь пожала плечами, не желая повторять все это снова. — Короче говоря, мы собираемся попытаться устроить ловушку в следующее полнолуние.

— Я с вами, — горячо согласился Данте, даже не спрашивая меня. Он всегда был так уверен, без колебаний, без долгих раздумий, он принимал решение и придерживался его. И мне это чертовски нравилось в нем.

Я протянула руку, зацепилась за пояс его шорт и притянула к себе.

— Однажды ты мне уже кое-что сказал, — промурлыкала я низким голосом, пока он опирался руками о стену по обе стороны от моей головы, прижимая меня к себе своим огромным телом.

— Разве? — спросил он непринужденно, словно не понимая, о чем я говорю.

— Да, — твердо ответила я. — И иногда мне хочется сказать тебе это в ответ.

Данте широко улыбнулся на мгновение, а затем наклонился так, что его губы оказались в нескольких дюймах от моих. — Не стоит, — мрачно ответил он.

— Не стоит? — удивленно спросила я, прижимая ладони к стене позади меня.

— Скажи это только тогда, когда ты захочешь говорить это все время. А не иногда, — он придвинулся ближе ко мне, и я задохнулась, когда между нами вспыхнуло электричество.

Я подняла подбородок вверх, жаждая его рта, но он колебался, едва касаясь своими губами моих.

— Ti amo, — прорычал он, прежде чем сократить расстояние между нами и поглотить удивленный вздох, который я издала от его слов.

Он глубоко поцеловал меня, его язык поглаживал мой, а его страсть заставила мои колени ослабеть, когда он показал мне, как много для него это значит. Он любил меня. Это красивое, сильное, опасное существо любило меня. Даже несмотря на то, что я была разбита, убита горем и солгала ему, он все еще любил меня, и мое сердце колотилось от острой потребности сказать ему это в ответ.

Но я не была уверена, что смогу. Дело не в том, что я не хотела. Скорее, я не была уверена, что достаточно исцелилась, чтобы почувствовать это. Недостаточно. Не полноценно. Не так, как он заслуживает. И пока я не способна дать ему такую любовь, мне казалось несправедливым позволять этим словам слетать с моих уст. Поэтому вместо того, чтобы навешивать ярлыки, я показала ему свои чувства в этом поцелуе, я отдала ему каждую частичку себя, даже сломанные, разрушенные части, и обнажила их перед ним.

— Я думал, ты не можешь целовать ее? — голос Леона прервал нас, и Данте отстранился, прервав наш поцелуй, повернувшись лицом к своему другу.

Взгляд Леона был темным, его выражение лица было нечитаемым, когда его взгляд скользил между нами, и я пожевала свою нижнюю губу. Все слова, которые я хотела сказать ему, застряли в моем горле.

— Мы с Райдером решили расторгнуть сделку, — объяснил Данте, его рука скользнула в мою.

Леон кивнул, его брови нахмурились, когда он обдумывал это. — И как именно ты убедил его сделать это?

— Мы оба решили, что хуже не иметь ее, чем позволить друг другу иметь ее. Поэтому мы втроем просто перестали сопротивляться и сделали то, чего так хотели последние несколько месяцев.

Глаза Леона сузились при этом. — Вы втроем? Вместе?

Мои губы разошлись от желания сказать что-нибудь, чтобы смягчить боль в его голосе, но я не знала что.

— Это не было запланировано, mio amico, — успокаивающе сказал Данте. — Ты знаешь, что я предпочел бы разделить ее с тобой в любой день…

— Но ты же этого не сделал, не так ли? После всех тех раз, когда я помогал тебе обойти этот дурацкий гребаный договор, в первый раз, когда ты перестал следовать этим правилам, ты был с ней с Драконисом.

— Леон, — попыталась я, придвигаясь к нему. — Ты знаешь, как сильно я хочу тебя тоже. Пожалуйста, не можем ли мы просто поговорить обо всем? И если ты хочешь, то мы можем втроем…

— Пф, мне не нужен жалостный тройничок, — огрызнулся он. — Не похоже, что я тебе сейчас нужен, не так ли?

— Просто поговори с ней, — потребовал Данте, протягивая руку к своему другу с болезненным выражением лица. — Мы должны быть вместе. Ты нам нужен.

— Минуту назад ты выглядел так, будто прекрасно обходился без меня.

Мое сердце упало, когда Леон снова отошел от нас, и я вздохнула, когда Данте притянул меня в свои объятия.

— Не волнуйся, bella, он придет в себя, — пообещал он.

Я ничего не ответила, потому что не была в этом уверена. Я обидела Леона своей ложью, и даже если он выслушает меня, я не была уверена, что смогу загладить свою вину. Единственное, в чем я была уверена, так это в том, что если он даст мне шанс, то я изо всех сил постараюсь убедить его вернуться ко мне.

40. Данте

Я сидел в спортивном зале Воянт, вокруг меня выстроились ряды парт, пока я заканчивал письменный экзамен по Астрологии. Из-за всего, что происходило в последнее время, я был чертовски рассеянным. Я постоянно путал свои Кардинальные Качества с Мутабельными Качествами, и мне приходилось все время возвращаться, чтобы изменить их. Я не мог позволить себе провалиться в этом году. Даже я не был застрахован от потери своего места в этой Академии. Я не мог шантажировать Грейшана, чтобы он оставил меня здесь, если мои оценки будут плохими. Школьный совет был выше его.

Я отбросил свои переживания о Леоне, о самочувствии Элис, о планах, которые мы строили в полнолуние, чтобы поймать убийцу, и о скрытом беспокойстве, которое я всегда испытывал по поводу моего дяди Феликса, и начал заканчивать свою работу.

Профессор Рейберн наконец объявила время сдачи работ, и хотя мое сочинение выглядело ужасно, я был почти уверен, что поменял всех своих Мутаблей на Кардиналов. Будем чертовски надеяться на это.

Я вышел из спортивного зала вместе с остальными студентами, направляясь навстречу послеполуденному солнцу. Это был мой последний экзамен на сегодня, и теперь я мог делать все, что хотел. Но вместо того, чтобы нежиться на солнышке, я собирался отправиться в библиотеку, чтобы подготовиться к завтрашним экзаменам.

Габриэль спешил впереди меня, стягивая с себя пиджак и расстегивая рубашку, и я нахмурился, гадая, куда он бежит.

— Эй, stronzo! — позвал я, и он оглянулся на меня.

Его губы на мгновение сжались, но затем он поманил меня к себе, и я трусцой побежал в его сторону. Он создал вокруг нас заглушающий пузырь, и серьезное выражение его лица заставило меня нахмуриться.

— Что происходит? — спросил я.

— Орион собирается встретиться со мной с помощью звездной пыли в городе, — сказал он. — У него есть кое-что, чтобы помочь нам с Королем.

— Merda, — вздохнул я, мое сердце забилось сильнее от надежды. — Я иду с тобой.

— Все в порядке, я могу пойти сам.

— Это была не просьба, — прорычал я, и он одарил меня ледяным взглядом, после чего кивнул и сбросил рюкзак с плеча.

— Будет быстрее, если мы полетим. Положи свою одежду сюда, — он открыл сумку, запихнув внутрь свой пиджак, и я сбросил свою одежду, получив несколько волчьих свистов, поскольку оказался совершенно голым средь бела дня.

Габриэль взвалил сумку на плечи, а я отвернулся от него, прыгнув вперед и превратившись в своего морского Дракона, отчего студенты в тревоге разбежались по сторонам, когда мои огромные когти вонзились в газон.

Я посмотрел на Габриэля, и он ухмыльнулся, выпуская свои крылья из спины. — Не отставай.

Он взмыл в небо, а я расправил крылья, взлетая за ним и держа на прицеле. Он был быстр, мчался по небу и вился в облаках, как чертова пикси, но у меня за спиной была огромная сила и ветер, так что у него не было шансов обогнать меня сегодня.

Я рванул за ним через ворота кампуса, следуя за ним, пока он петлял над улицами Алестрии далеко внизу, ища что-то. Еще через несколько минут он снизился, и я, опустив нос, нырнул за ним.

Я сместился, прежде чем упал на землю, и приземлился на ноги рядом с Габриэлем на тихой дороге, на которой не было ничего, кроме старого заброшенного дома в конце. Он бросил мне мою одежду, и я натянул ее, пока он оглядывался по сторонам, ожидая появления Ориона.

Прошло совсем немного времени, как в воздухе над дорогой заплясали блестки, а через секунду из звездной пыли появился Орион, стоящий под большим дубом в темном балахоне. Мы поспешили к нему навстречу и создали вокруг себя пузырь безмолвия.

— Привет, — сказал он напряженным голосом. — Итак… я, к сожалению, не нашел того, что вам нужно, чтобы уничтожить Короля. Я обшарил мамину библиотеку, но там ничего не было.

Я сложил руки. — Так зачем ты здесь?

— Чтобы дать вам это, — Орион полез в спортивную сумку, которую он нес, и достал оттуда черный цилиндрический предмет длиной около фута, мерцающий серебряными гравировками. Они были похожи на руны, но не такие, какие я когда-либо видел на Арканном Искусстве.

— Это Плащаница, — объяснил Орион. — Это мощный щит, который защитит того, кто его держит, от темной магии. Это должно включать дополнительную магию, которую украл ваш Король в своих темных ритуалах, — Габриэль протянул руку за щитом, но Орион отдернул ее, насупив брови. — Он сделан из терновника и зачарован мощной магией крови. Щит, который он создает, проецируется из пределов этого сосуда, но магия нестабильна и хочет вырваться наружу.

— Ты говоришь так, будто он живой, — сказал я с гримасой.

— Темная магия отличается от Элементальной, — сказал Орион низким тоном, его глаза сверкнули. — Она сделана из теней и хочет быть свободной.

Мое нутро сжалось. По роду своей деятельности я и раньше торговал темными предметами, но никогда не использовал их. Эта Плащаница была не только достаточно незаконной, чтобы заработать пожизненное заключение в тюрьме Даркмора, но и, вероятно, стоила чертовски много на черном рынке.

— Так как же нам сдержать магию? — спросил Габриэль.

— Все просто, — сказал Орион. — Она никогда не должен касаться земли, иначе магия впитается в землю, и Плащаница станет бесполезной. В противном случае она останется целой, — он протянул ее Габриэлю, и он быстро положил ее в свою сумку.

— Принято, — кивнул Габриэль, затем притянул Ориона к себе и похлопал его по плечу. — Спасибо тебе за это. Это очень много значит.

Орион отступил назад, нахмурившись. — Я постараюсь найти еще тексты, которые могут помочь. У моей семьи есть несколько связей с фейри, которые торгуют такими вещами.

— Будь осторожен, чтобы не попасться, — серьезно сказал я. — Тебе конец, если ФБР найдет тебя с такими вещами, Vampira.

— Я знаю, — Орион ухмыльнулся. — Но я уже давно играю в эту игру. Никто меня не поймает.

— А я поймал, — с издевательской улыбкой заметил Габриэль, и Орион игриво толкнул его.

— Ну, никто из вас двоих не сдаст меня копам, или я утащу ваши задницы с собой в Даркмор.

Я рассмеялся, хлопнув его по руке. — Grazi, amico.

— Будьте осторожны, — предупредил он, затем подбросил в воздух горсть звездной пыли и исчез в эфире.

Мы вернулись в кампус и вскоре уже стояли вместе во дворе Акрукса, пока я натягивал одежду.

Габриэль собрался уходить, но я поймал его за руку и вернул обратно, чтобы он посмотрел на меня. — Не урони эту штуку, stronzo. Может, тебе стоит отдать ее мне?

Он нахмурился. — Неужели ты думаешь, что я позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось? Она может защитить Элис.

Я крепче сжал его руку, мои губы сжались в твердую линию. — Я все равно предпочел бы быть тем, кто будет за ней присматривать.

— Что ж, тебе не повезло, — он вырвался от меня и взлетел в воздух.

Я посмотрел ему вслед и, надувшись, направился прочь со двора.

Мой Атлас зазвонил, когда я шел по дорожке к библиотеке, и я достал его из кармана, ответил на звонок и автоматически поставил вокруг себя глушащий пузырь.

— Ciao, Dolce Drago, — сказала мама с тяжестью в голосе.

— Что случилось, мама? — сразу же спросил я.

— Мы нашли, где прячется Феликс.

Мое сердце заколотилось, и я резко остановился, едва не сбив первокурсницу, когда она врезалась мне в спину и бросилась бежать.

— Это грандиозная новость, — сказал я, волнение захлестнуло меня. — Почему ты так беспокоишься?

— Потому что, amore mio, я знаю, что ты пойдешь за ним. А я уже потеряла твоего отца, я не настолько сильна, чтобы потерять и тебя. Il mio cuore non si riprenderà mai. — Мое сердце никогда не восстановится.

— Мама, я Штормовой Дракон и Альфа самой сильной стаи в Солярии. Ты не потеряешь меня. Я возвращаюсь домой, — я повесил трубку, развернулся в обратном направлении и поспешил обратно к общежитию Вега.

Мне нужна была сменная одежда, ключи от машины и план.

Я приду за тобой, Феликс, il mio nemico⁵. Сегодня твоя последняя ночь в этом мире.

***

Я ворвался в дом моей семьи, где царил хаос. Оскуры завывали и метались, бешено болтая со своими кузенами, дядями, тетями, матерями, сестрами, друзьями.

Я засвистел, чтобы привлечь их внимание, и вытянул руку, чтобы остановить собачью свору, которая вот-вот должна была на меня обрушиться.

— Мама?

Она появилась из толпы, ее темные волосы наполовину выпали из косы, а щеки раскраснелись.

— Mossa (п.п. Двигайтесь), — она щелкнула пальцами. — Все встаньте перед своей Альфой. Дети, идите спать.

Мои братья и сестры застонали вместе с кучей моих младших кузенов. Они направились вверх по лестнице, волоча за собой ноги, а я молча ждал, пока они уйдут. Я не заметил среди них одной конкретной девушки и нахмурился, оглядываясь в поисках Розали, но не нашел ее. Обычно она была в самом центре любого события, поэтому я был уверен, что она неподалеку.

Все остальные выстроились в ряд, и я окинул взглядом большую группу членов моей семьи, двигаясь вдоль линии и указывая на тех, кого я хотел взять с собой. Всего я выбрал четырнадцать человек. Это была достаточно маленькая группа, чтобы передвигаться незамеченными, если мы разделимся, но я также отобрал самых сильных в магическом плане из нашей стаи. Кроме мамы, которую я не хотел подвергать опасности.

— Кто нашел его местонахождение? — спросил я, и дядя Джино шагнул вперед. Я уже выбрал его, чтобы он пошел с нами; он был человеком-зверем, на его счету больше Лунных смертей, чем у большинства фейри в этой комнате.

— Я нашел, Альфа, — сказал он серьезным тоном. — Я выследил его до фермы Леттермана. Похоже, он и другие предатели убили семью Леттерманов и прячутся там. У него четыре выхода из дома, но только одни главные ворота на территорию. Забор, опоясывающий участок, заряжен магическим заклинанием обнаружения, но я решил, что один хороший удар молнии должен его разрушить, — он ухмыльнулся, и я улыбнулся в ответ, подавшись вперед, чтобы поцеловать его в обе щеки.

— Bravo (п.п. Молодец), дядя, — я повернулся к группе. — Загрузите два фургона и наложите на них теневое заклинание. Мы поедем разными маршрутами по глухим дорогам, чтобы быть уверенными, что нас не заметят.

Стая, которую я выбрал для этой работы, промчалась мимо меня через парадную дверь, и мама подалась вперед, чтобы обнять меня с слезящимися глазами. — Будь осторожен, Dolce Drago.

— Обязательно, мама. После сегодняшней ночи ты сможешь спокойно спать в своей кровати. С Феликсом будет покончено.

Она твердо кивнула, выпятив челюсть. — Сделай так, чтобы твой отец гордился тобой.

— Всегда. Ti amo, мама, — я поцеловал ее в щеку, затем двинулся к двери и вышел на улицу, чтобы увидеть девушку, спускающуюся с крыльца и приземляющуюся передо мной.

Розали была одета во все черное, с яростным взглядом в глазах и рюкзаком, висящим на плече.

— А, вот ты где, — я двинулся вниз по ступенькам, разглядывая ее сумку. — Тебе нужно остаться внутри и присмотреть за мамой.

— Нет, я пойду с вами, — она начала пятиться к фургонам, и я бросился вперед, поймав ее руку железной хваткой.

— Ты останешься здесь, Роза.

— Я не буду мешать, — поклялась она. — Я просто хочу посмотреть. Я хочу увидеть лицо Феликса, когда он поймет, что его победили, — она больше не называла его отцом. Розали выказывала преданность моей стае больше, чем кто-либо другой, отрекшись от своего bastardo-донора спермы. По крайней мере, одна хорошая вещь вышла из его существования. А он был дураком, раз не лелеял своих детей.

— Не будь смешной. Ты даже не пробудилась, — я развернул ее, подталкивая обратно к дому.

— Не будь занудой, Данте, — зашипела она.

— Я защищаю тебя, — прорычал я, позволяя своему Альфа-тону просачиваться в мой голос, пока она не была вынуждена склонить голову. — Возвращайся в дом.

Она зарычала, но двинулась обратно к ступенькам крыльца, волоча ноги, пока поднималась по ним.

— Ti amo, Розали, — крикнул я. На всякий случай.

Она оглянулась на меня, ее глаза расширились, когда она поняла, почему я это сказал.

Прежде чем она успела ответить, я пересел на пассажирскую сторону одного из фургонов, а Волки забрались в заднюю часть обеих машин.

Джино сел на водительское сиденье и рванул вниз по дороге. Я достал свой медальон из-под рубашки, повертел его между пальцами и взял немного энергии из золота.

Мы выехали за пределы владений Оскура и направились вглубь холмов по извилистым дорогам. Здесь не было уличных фонарей, и вокруг нас сгущалась тьма. Заклинание тени, окружавшее фургон, заставляло нас останавливаться всякий раз, когда мы видели другую машину. С одной стороны дороги мы могли спрятаться, но громадная тень, движущаяся по улице, была довольно подозрительной. К счастью, на пути нам встретились только две машины, и вскоре мы оказались в лесу, который граничил с фермой Леттермана. Джино вывез нас на грунтовую дорогу среди деревьев и припарковался в нескольких футах от внешнего забора, который граничил с фермой.

Вскоре к нам присоединился второй фургон, и я выпрыгнул из машины, пробираясь сквозь деревья и приближаясь к проволочному забору. Я чувствовал, как от него исходит энергия. Магический барьер, не позволяющий никому пройти здесь, не предупредив Феликса.

Я пригнулся, оценивая проволоку и поднимая руку. Я позволил электричеству накопиться в моей ладони, кружась в буре энергии, когда я собрал ее в шар могучей силы. Я выпустил мощный заряд молнии, и он врезался в провод. Голубая энергия понеслась по проводам в обоих направлениях, мгновенно облетев ферму. Она так же быстро угасла, и магический барьер растворился.

Я встал, повернулся и улыбнулся своей семье. — Поднимите капюшоны, — скомандовал я, и они сделали то, что я сказал.

Я тоже поднял свой, затем направил Джако вперед. Он обрезал провода своей магией земли, прокладывая нам путь.

— Разойтись веером, — приказал я всем. — Держитесь парами. Штурмуем дом ровно в восемь часов, — я сверился со своими часами, и все кивнули, двигаясь вперед, чтобы синхронизировать свои часы с моими.

Я направил всех вперед по двое, похлопывая их по плечам, когда они проскальзывали сквозь щель в заборе, а затем убегали через фермерские угодья.

Когда седьмая пара отправилась дальше, остался один человек, и я нахмурился в замешательстве, когда девушка шагнула вперед, откинув капюшон.

— Роза, — зашипел я, мое сердце заколотилось. — Какого хрена ты здесь делаешь? Я отдал тебе прямой приказ.

— Я заползла под фургон и зацепилась за него, — невинно сказала она, показывая мне свои покрасневшие ладони.

— Idiota, — я двинулся вперед, заживляя ее руки и указывая на фургон. — Оставайся здесь.

— Нет, я хочу посмотреть, — яростно сказала она. — Я не буду мешать. Я останусь в твоей тени.

Я долго смотрел на нее, видя в ней столько самого себя, что это причиняло мне боль. Я пытался уберечь ее от тех же ошибок, которые я совершил в ее возрасте. Феликс манипулировал мной, превратив в убийцу. Я не хотел, чтобы она слишком рано вступила в эту жестокую жизнь. Но в ней была та же искра, та же решимость, которая заставляла ее чувствовать необходимость участвовать в каждом задании. У нее были задатки, чтобы стать истинной Альфой.

— О, cucciolo di lupo, — вздохнул я, потянувшись, чтобы прикоснуться к ее щеке, но она отмахнулась от моей руки.

— Я больше не щенок, — настаивала она. — Я никогда не брошу тебе вызов, Cugino (п.п. Кузен), но позволь мне увидеть то, что нужно, чтобы стать Альфой. Я должна увидеть, — в ее глазах была боль, которую я так хорошо знал. Я тоже это чувствовал. Она жгла и жгла, пока не вынуждала действовать. И однажды она сделает это, независимо от того, что обещала не делать. Нам суждено было столкнуться. Но я не стану стоять у нее на пути. Если бы ее путь привел ее к соперничеству со мной, то так тому и быть. Я приму этот бой с честью и гордостью. А если бы она победила меня, я бы изящно пал ниц перед лучшим Волком.

— Тогда идем, — сказал я рыком. — Держись рядом, никогда не отходи от меня.

— Клянусь, — вздохнула она, придвигаясь ко мне сзади, когда я повернулся, чтобы перешагнуть через сломанный забор.

Я создал вокруг нас пузырь глушения, когда мы начали бежать. Я выбрал самый прямой путь к дому, поскольку мы потратили время на разговор, обогнул большой амбар и проскользнул в тенистый двор, который стоял перед фермерским домом. Внутри дома горели несколько лампочек, и я присел на корточки, когда подошел к внешней стене. Мы шли молча, пока я заглядывал в окна. Все комнаты, которые я осмотрел, были пусты, и я начал испытывать нетерпение.

Я заметил Кэти и Левину под крыльцом и кивнул им, когда мы проходили мимо. Я заглянул в следующую комнату и замер, увидев внутри стаю Феликса, все они сидели в большой гостиной. Его ряды пополнились более чем тридцатью предателями Оскура. Но ни один из них не был так силен, как Волки, которых я решил привести сюда. И как только я смещусь, все это место будет стерто с лица земли моей бурей.

Я сверил часы и обнаружил, что до нападения осталось две минуты. Мое сердце забилось сильнее, но не от страха, а от волнения. Я был готов поставить своего вероломного дядю на колени.

В дальнем конце комнаты открылась дверь, и я нахмурился: Феликс появился с замаскированной фигурой у него за спиной. Все больше и больше фейри в плащах входили в комнату, и холодок пробежал по моим костям, когда я узнала, кто они такие.

— Кто они? — вздохнула Розали.

— Черная Карта, — прохрипел я, страх охватил меня, когда главарь их группы переместился в начало комнаты и повернулся лицом к толпе. Только на мгновение они стали мужчинами, а затем женщинами, молодыми и старыми, худыми и толстыми. Это был тот самый Король, которого описала Элис. Убийца, которого она искала.

Еще больше Черных Карт появилось в звездной пыли, и мое горло сжалось от этого зрелища. Если у них был такой доступ, они могли бы с легкостью перемещаться по городу. Они продолжали появляться в комнате, пока в помещении не оказалось более сотни фейри. Гораздо больше, чем мы шестнадцать человек могли принять.

— Черт, — шипел я, повернувшись к Кэти и Левине и подняв руки вместе, чтобы сделать крест, как сигнал к прекращению атаки. Они кивнули, повернулись к тому, кто был за ними, и подали тот же сигнал.

— Беги вокруг дома, Роза, — приказал я. — Убедись, что все получили сигнал. И не высовывайся.

Она кивнула, выражение ее лица было серьезным, когда она побежала в противоположном направлении от Кэти и Левины.

Посмотрев в комнату, я прижал пальцы к самому основанию окна и сосредоточенно закрыл глаза, произнося усиливающее заклинание. Голоса в комнате бросились мне навстречу, и я возблагодарил звезды за то, что они не наложили заглушающее заклинание. Да и зачем? Феликс не заподозрил бы, что кто-то находится здесь и подслушивает.

— Как любезно с вашей стороны приветствовать меня в своем доме, — заговорил Король, его голос постоянно менялся, так что я не мог понять, как он звучит.

— Конечно, — ответил Феликс своим хрипловатым тоном. — Мои Волки рады вас видеть здесь, не так ли? — вопли наполнили комнату, и Феликс усмехнулся, повернувшись к Королю. — Конечно, нам понадобится немного гарантии с вашей стороны, если вы хотите, чтобы сделка прошла гладко. Что мы получим за помощь?

У меня пересохло во рту.

— Алестрия будет вашей, — сказал Король. — Как только вы поможете мне и моим последователям захватить Солярию. Ваша численность растет с каждым днем, и я вижу, какую власть вы начинаете иметь в городе. Даже печально известный Данте Оскура потрясен тобой.

Феликс ухмыльнулся, и ярость закипела у меня под кожей, умоляя вырваться наружу. Но даже будучи Драконом, я не смогу справиться с таким количеством фейри. Особенно не зная уровня силы, которая текла в их жилах.

— Да, но мой маленький племянник — упрямый ублюдок. Он не перестанет наступать на нас, — прорычал Феликс.

— Я предлагаю вас силу Черной Карты, — сказал Король, его нынешнее женское лицо заговорщически ухмылялось. — Используй ее для захвата города. Завербуй всех Волков Оскура, каких сможешь, а остальных убей. Ударь страхом в сердце Алестрии и заставь всех фейри здесь склониться перед твоей волей.

Феликс возбужденно кивнул, откинув голову назад и завывая, чем вызвал хор остальных членов своей стаи.

Кто-то схватил меня за шиворот, и я рванулся, подняв руки, чтобы отбиться от него, за мгновение до того, как увидел там Розу. Она втащила меня под крыльцо, и через мгновение шаги гулко отдавались здесь и поднимались по ступеням над нами. Я смотрел на Розали с раздвинутыми губами, из меня лилась благодарность. Из-за усиливающего заклинания, направляющего голоса наших врагов в мои уши, я ничего не слышал позади себя.

Фейри направились внутрь, и их крик донесся до нас. — Альфа, магический барьер разрушен!

— Merda santa, — прорычал я. — Мы должны идти.

Я поднял голову и свистом дал сигнал остальным Волкам бежать, а затем выбежал из-под крыльца и помчался через двор с тремя членами моей стаи на буксире. Мы успели скрыться в тени рядом с сараем за секунду до того, как входная дверь распахнулась.

Я крепко сжал руку Розали, пока мы мчались в темноте в сторону фермы. Там было так опасно, что я боялся выводить нас на открытое место, но у нас не было выбора.

— Позвольте мне показать вам, на что я способен! — раздался позади меня меняющийся голос Короля, когда я создал толстый воздушный щит вокруг себя и Розы, а Кэти и Левина рванули по полю вперед.

Энергия потрескивала вокруг меня, когда я призвал свои штормовые силы, и дождь начал поливать землю.

— Я знаю, что ты здесь, Данте! — позвал Феликс, завывая на свою стаю, как сумасшедший.

— Смещайся, Роза! — приказал я, и она без колебаний прыгнула вперед, разрывая одежду и падая на землю на четвереньках в своей форме серебристого Волка.

Слева от меня раздался ужасающий вопль, и я заметил Кэти, падающую на землю в паутине лиан. Левина, пошатываясь, бросилась ей на помощь, но лианы обвились и вокруг нее. Мгновение спустя на них обрушился огромный огонь, поглотив их в мгновение ока, и с моих губ сорвался вой боли, пронзившей мою грудь при виде их смерти.

Я повернулся лицом к виновнику, и увидел, что Король стоит на краю поля, его плащ развевается вокруг него в созданном мной шторме.

Я с ревом поднял руки, призывая небеса на него, и с неба сорвалась молния. Восемь молний вонзились в воздушный щит, окружавший bastardo, и он поднял руки вверх, смеясь, когда электричество погасло.

Страх застыл в моих венах. Вряд ли хоть один фейри в мире был достаточно силен, чтобы выдержать такой удар. Он должен был прорезать его щит, как нож по маслу.

Феликс пронесся мимо Короля в своей красно-коричневой волчьей форме, и из моего горла вырвалось рычание. Я направил на него удар молнии, но Король сделал движение руками, мгновенно закрыв моего дядю щитом.

Земля вдруг задрожала подо мной, и хотя лицо Короля продолжало меняться, тьма в их глазах не менялась, так как он направлял свою силу на землю вокруг меня.

— Альфа! — крикнул дядя Джино, и я повернулся, убегая, когда земля захрустела под моими ногами.

Я ненавидел, что меня заставили бежать, презирал то, что меня сделали трусом. Но единственное, что ждало меня здесь сегодня, — это смерть. И если я не мог потратить свою смерть на то, чтобы уничтожить одного из этих stronzos, то я не собирался тратить ее впустую.

Джино мчался навстречу, обогнув меня, и я покачал головой, указывая в другую сторону.

— Беги, дядя! — потребовал я, в моем голосе звучала команда Альфы. Но он не слушал. Он бросился вперед с огромным огненным шаром, вырвавшимся из его рук и выстрелившим вверх надо мной за мгновение до того, как колоссальный шторм ледяных осколков обрушился вокруг меня. Огонь сжег лед, направленный на меня, но осколки прижали Джино к земле, мгновенно убив. Его глаза были стеклянными, но улыбка все еще была победной.

Боль разрывала мое сердце, когда я бежал дальше, не имея другого выбора, кроме как оставить его тело там, где земля провалилась вокруг меня. Его смерть не будет забыта. Он был героем.

Я добрался до деревьев, проскочил через брешь в заборе и перебрался в кузов ближайшего фургона. Я направлял Волка за Волком внутрь, подняв руку, чтобы создать вокруг нас сильнейший воздушный щит.

Десять выжили. Остальные ушли. Погибли.

Я нырнул на водительское сиденье одного из фургонов и обнаружил Розу на пассажирском сиденье в форме Волка, ее глаза были расширены и полны скорби, когда она смотрела на меня.

Я включил двигатель и на большой скорости понесся по дороге.

Ярость и горе почти разрывали меня на части, пока мы все больше и больше отдалялись от наших врагов. Я ударил кулаком по приборной панели, когда мой гнев выплеснулся наружу, и Роза откинула голову назад, издав болезненный вой, который эхом отразился от наших родственников в задней части фургона.

— Клянусь всем, чем я есть, я убью их. Всех их, — шипел я, поднимая свой медальон и целуя наш семейный символ. — A morte e ritorno.

41. Элис

Один месяц — не самый большой срок в мире, чтобы попытаться поймать таинственного убийцу, который был экспертом в сокрытии своей личности и заметании следов. Особенно когда это время было заполнено контрольными и экзаменами. К утру следующего полнолуния экзамены были позади, Академия готовилась к расставанию на лето, а я все еще задавалась вопросом, где, черт возьми, я проведу следующие восемь недель.

У меня не было ни дома, ни семьи, ни идеи, куда бы я хотела пойти, если бы захотела, и ни идеи о том, как я буду развлекать себя. Единственным реальным вариантом для меня был бар Сэл, и я постоянно колебалась, хочу ли я туда возвращаться. Я чуть было не заговорила об этом с Королями несколько раз, но каждый раз, когда я представляла, как пройдет этот разговор, я представляла себя жалкой и нуждающейся, умоляющей о ночлеге, когда меня никто не приглашал. Нет, спасибо.

Кроме того, Леон все еще не разговаривал со мной, так что он был очевидным отказом. Данте и Райдер не могли открыто признаться, что встречаются со мной, поэтому они явно не могли пригласить меня остаться в их доме. И хотя я была уверена, что Габриэль, как и я, должен был провести лето в одиночестве, я просто не могла спросить, могу ли я поехать с ним.

Это было унизительно и жалко, и, по правде говоря, я старалась отбросить мысль о лете. Это всегда было время, которое я проводила с Гаретом. День за днем в компании друг друга, не отходя друг от друга ни на минуту и доводя друг друга до бешенства, смеясь, шутя, попадая в неприятности и вообще участвуя в слишком большом количестве беспорядков, чтобы всегда оставаться в рамках закона. И какие бы планы я ни строила на это лето, они не шли ни в какое сравнение с этим. И мне казалось несправедливым навязывать свою хандру кому-то, кто даже не пригласил меня.

У меня было довольно много денег, накопленных от работы, которую я недавно выполняла для Киплингов, и я была уверена, что они покроют стоимость среднего мотеля на восемь недель. Ладно, дерьмового мотеля. И мне, вероятно, придется найти какую-нибудь летнюю работу, если я планирую питаться…

Это проблема завтрашнего дня, Элис. Давай сначала сосредоточимся на том, чтобы не умереть сегодня.

Тот факт, что мы теперь знали, что Король объединился с Феликсом, делал предстоящую встречу с ними еще более пугающей, но у нас не было выбора. Я не собиралась позволить этому ублюдку убить снова.

Каким-то образом я выдержала все экзамены, не провалив ни одного, несмотря на все отвлекающие факторы, и я шла на собрание по случаю окончания года, слегка опаздывая.

Я могла бы сгонять туда, но, по правде говоря, выслушивать одну из отвратительных речей Грейшайна меня нисколько не привлекало. Поэтому я довольствовалась тем, что медленно прогуливалась вниз в том темпе, который мне сейчас удавался.

Когда я пересекала территорию, все было спокойно, но как только я добралась до двора Акрукса, появился Леон.

Мы оба застыли на месте, мое нутро скрутило, пока мы смотрели друг на друга в течение долгого, затянувшегося мгновения.

— Привет, — сказал он в конце концов, его взгляд медленно скользил по мне. Это было единственное слово, которое он сказал мне с тех пор, как застал меня целующейся с Данте в прошлом месяце, и моя нижняя губа задрожала, пока я боролась с желанием броситься к нему и заключить в объятия.

— Эй, — вздохнула я, не сдвинувшись ни на дюйм.

Леон провел языком по своей щеке, словно раздумывая, что бы еще сказать, а затем повернулся и продолжил идти вниз к зданию сборочного пункта.

Я колебалась, не желая идти в двух шагах позади него всю оставшуюся часть пути и не чувствуя, что меня пригласили присоединиться к нему.

В конце концов, я пошла по пути куриного дерьма и проскочила мимо него, мчась к собранию с непролитыми слезами, затуманившими мое зрение.

Я почти не заметила фигуру, выходящую из дверей актового зала, и споткнулась, наполовину врезавшись в мисс Найтшейд.

— Боже правый, Элис! — воскликнула она, схватив меня за руку, чтобы удержать.

Ее дар Сирены врезался в мои ментальные щиты от прикосновения ее руки, и я изо всех сил пыталась защитить их, так как страх, ненависть и подозрение наполнили меня в ответ на ее близость.

Глаза Найтшейд сузились, словно она почувствовала все это, и я, заикаясь, извинилась, прежде чем в панике снова броситься прочь.

Я помчалась прямо к последнему ряду, опустилась на свободное место рядом с Габриэлем и чуть не упала на его колени от своей поспешности.

— Что случилось? — вздохнул он, бросая вокруг нас заглушающий пузырь еще до того, как я успела восстановить равновесие.

— Ничего, — вздохнула я, когда он взял меня за руку, и я почерпнула больше, чем немного силы из ощущения его пальцев, окружающих мои. — По крайней мере, я надеюсь, что ничего. Я просто неожиданно столкнулась с Найтшейд, я была немного взволнована из-за встречи с Леоном и… не знаю, возможно, она уловила запах моих эмоций. Ну, знаешь, подозрение, недоверие, и тому подобное. Но это не важно, верно?

Габриэль молчал достаточно долго, чтобы мое сердце снова начало колотиться.

— Надеюсь, ничего страшного. Я имею в виду, она не могла узнать про наши планы на вечер из этого, так что…

— Значит, мы просто продолжим, как планировали? — я подтвердила.

Райдер согласился помочь мне попытаться поймать Короля сегодня вечером, так что я надеялась, что мы вчетвером и с помощью присланного Орионом щита, способного защитить нас от воздействия темной магии, сможем остановить этого гада раз и навсегда. Мы надеялись, что Орион найдет способ отменить магию, которую Король использовал для кражи силы у других фейри, но, к сожалению, нам не повезло. Он все еще искал способ, но мы не могли ждать. Мы должны были нанести удар сейчас и надеяться, что наша общая сила сможет сравниться с силой Короля.

Я все еще не знала, был ли он непосредственно ответствен за смерть Гарета или нет, но у меня было достаточно доказательств, чтобы сказать, что он был как-то связан с ним. Кроме того, теперь, когда он объединился с Феликсом, он представлял угрозу и для Данте с Райдером. И это было достаточно подходящим для меня. Я выбью из него правду, как только он окажется в нашей власти, и если я узнаю, что это он украл у меня брата, то смерть будет меньшим, чего ему стоит бояться сегодня.

Габриэль крепче сжал мои пальцы. — Ты в порядке? — вздохнул он.

— Да, — ответила я, отмахнувшись от его заботы. — Мне просто нужно продолжать. Сегодня вечером мы поймаем убийцу и, надеюсь, одновременно узнаем, что случилось с моим братом. Если все пройдет так, как мы надеемся, я буду более чем в порядке.

Габриэль кивнул в знак согласия. — Я все пытаюсь увидеть, что произойдет, — пробормотал он, рисуя большим пальцем круги на тыльной стороне моей руки. — Но мне кажется, что Зрение только усложняется, чем больше я пытаюсь сфокусировать его.

— Все в порядке, — успокаивающе сказала я, поворачиваясь, чтобы прислониться к его плечу.

— Это не так, — вздохнул он, скользнув пальцами по моей руке и прижав меня к себе. — Если бы я только мог контролировать видения, я бы мог увидеть, как все пройдет. Мы могли бы быть уверены, что принимаем все правильные решения и…

Я прервала его поцелуем, прислонившись к нему, когда он тихо застонал под нос. В последнее время мы проводили много времени вместе, планируя, как все пройдет сегодня вечером, но он не заводил разговор о том, чего он ждет от меня, с того самого дня, когда мы в последний раз обсуждали наши позиции. Я знала, что означает это молчание. Он все еще ждал нашего Божественного Момента, который спасет его от необходимости решать, действительно ли он может иметь дело с совместным проживанием со мной в течение длительного времени. И я начинала бояться этого события, по крайней мере, с такой же убежденностью, с какой он ожидал его. Я не хотела, чтобы звезды оторвали меня от остальных Королей. Я не хотела, чтобы мое сердце было вынуждено сделать выбор, который я не хотела делать.

— Я просто не могу смириться с тем, что могу потерять тебя, — вздохнул Габриэль, когда я отстранилась.

— Я здесь, — напомнила я ему. — И я не собираюсь никуда уходить.

Беспокойство в его глазах не угасло, и все, что я могла ему предложить, это натянутую улыбку. Мы оба знали, что сегодня вечером я пойду в бой во всеоружии. Возможно, сейчас у меня было больше смысла жить, чем в те недели, которые непосредственно следовали за смертью Гарета, но я все равно заплачу за его справедливость своей жизнью, если это потребуется. Габриэль знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать это, и он также знал меня достаточно хорошо, чтобы не просить меня не делать этого. Я должна была это сделать. Моя жизнь никогда не сможет развиваться дальше, пока я не буду знать, что убийца Гарета поплатился за содеянное.

Я была его младшей сестрой, его монстром-мстителем и его маленьким ангелом в одном лице. Возможно, он возвел меня на пьедестал, чтобы уберечь от беды, но он уже давно не мог меня защитить. Возможно, когда-то я была его ангелом. Но даже ангелы падают…

***

Остаток дня я провела в состоянии тревожности, и когда солнце, наконец, медленно опустилось за горизонт, я практически прыгала от радости. Возможно, мы пытались противостоять чему-то совершенно непредсказуемому, но я испытывала такое облегчение от того, что наконец-то начала действовать в соответствии со всей этой информацией, что могла бы расплакаться.

Данте и Райдер, очевидно, не могли быть замечены вместе, поэтому мы договорились встретиться в месте, расположенном прямо между Призраком Оскура и Лунной Ямой в Железном Лесу на закате. Остальные отправились раньше меня, но с моей скоростью мне не было смысла отправляться в путь до сих пор.

Я посмотрела в зеркало, натягивая черную бейсболку на волосы, чтобы скрыть узнаваемый сиреневый цвет, и стиснула зубы, пытаясь сосредоточить свою энергию на том, что мне нужно сделать сегодня вечером.

Я надела черный свитер и леггинсы, чтобы слиться с толпой, и еще я практиковала заклинания маскировки. Если все пойдет по плану, Король не заметит нашего приближения до того, как будет слишком поздно, чтобы остановить нас.

Я выскочила из своей комнаты и помчалась вниз по лестнице и через кампус на полной скорости к месту встречи в лесу. Под деревьями было темно, и мои обостренные чувства улавливали звуки всех существ, прячущихся вокруг меня.

Пока что я не обнаружила среди деревьев никаких признаков Черной Карты или их таинственного хозяина, но я была уверена, что до их появления осталось недолго.

Я остановилась именно там, где мы планировали встретиться, и сердце мое забилось, когда я обнаружила, что на поляне меня ждут не три, а четыре Короля.

— Леон? — воскликнула я, заметив его.

Я не знала, что он придет. После всего, что происходило между нами, или не происходило, я просто предположила, что его здесь не будет. Его золотистые волосы рассыпались по плечам, черная рубашка обтягивала его мускулистую фигуру, и на мгновение он стал похож на моего Лео. Но напряжение в его позе говорило о том, что он все еще запутался в той боли, которую я причинила ему своей ложью, и мое сердце болело от осознания того, что я погасила его пламя.

— Данте рассказал мне, что ты планируешь. Я здесь ради Гарета, — пробормотал он, не встречая моего взгляда.

Я бросилась вперед, когда слезы навернулись мне на глаза, и обняла его прежде, чем успела обдумать это.

— Спасибо, — вздохнула я, прижимая его к себе, и его руки медленно сомкнулись вокруг меня.

— И ради тебя тоже, — тихо признался он, предназначая это только для меня.

Всхлип застрял у меня в горле, когда я сжала его так сильно, что, вероятно, рисковала сломать ребра.

— Как бы мы все ни прыгали от радости по поводу возвращения Короля Льва, я думаю, нам следует сосредоточиться на плане, — пробормотал Райдер позади нас, и я подавила смех, заставив себя отпустить Леона.

Его руки соскользнули с моего тела немного неохотно, но он больше ничего не сказал, ожидая, что я скажу.

— Хорошо… — мне пришлось заставить свои мысли перефокусироваться, но я прокручивала план столько раз за этот месяц, что он вертелся на кончике моего языка, не требуя размышлений. — Итак, план прост. Мы отправляемся к хижине и прячемся вокруг нее, маскируясь в тенях и накладывая чары, чтобы наше присутствие не было обнаружено. Когда начнется церемония, мы приблизимся. Если жертвы, которых они привели с собой, будут склонны к самоубийству, я схвачу их и уведу в безопасное место подальше отсюда. Но кроме этого, мы все набросимся на Короля. Габриэль использует Плащаницу, которую дал нам Орион, чтобы защитить нас от магии Короля, и мы попытаемся поймать его в ловушку.

— Что если ты пойдешь со мной, carina? — медленно предложил Данте. — Я могу сместиться, и мы могли бы спрятаться в облаках, пока Король не появится здесь, и…

— Это отличная идея, — вклинился Габриэль, и Леон кивнул. Райдер не возразил, что было так же хорошо, как то, что над его головой загорелся чертов мигающий знак, говорящий о том, что он тоже участвует в этом дерьме.

Я вздрогнула, глядя между ними. Я знала, что они просто хотят обезопасить меня, но единственный способ сделать это — помочь мне в этом. Если они бы этого не сделали, я бы все равно пошла за Королем одна.

— Был ли какой-то момент за то время, что вы меня знаете, когда у вас сложилось впечатление, что я была какой-то девушкой в беде? Или что меня нужно спасать? — потребовала я жестким голосом.

Все четверо смотрели на меня с беспокойством в глазах, но никто из них не мог утверждать, что я когда-либо была кем-то из перечисленного.

— Хорошо, — прорычала я. — Потому что я не какой-то солдат на этой войне. Я ваш чертов командир, ваш правитель, ваша гребаная королева. Поэтому мы будем придерживаться плана так, как его изложила я, и вы все будете слушаться меня, когда я буду отдавать вам приказы, или вы можете прямо сейчас убираться обратно в свои комнаты. Это не переговоры. Мы здесь из-за моего брата. И мы делаем это по-моему.

Наступило молчание, затем губы Райдера дернулись от удовольствия. — Да, ваше величество, — поддразнил он, склонив голову передо мной. И я должна была признать, что хотя это было притворством, мне вовсе не была противна идея доминировать над ним.

— Хорошо, — прорычала я. — Тогда пойдем поймаем Короля.

Больше не было возражений, пока я вела их в лес, и когда мы подошли к хижине, каждый из них наклонился, чтобы прижаться поцелуем к моим губам, прежде чем они отправились занимать свои собственные позиции. Леон лишь на мгновение сжал мои пальцы в своих, прежде чем отойти от меня, но это было даже лучше, чем поцелуй. Это было начало. Крошечная, почти невидимая трещинка в его решимости держаться от меня подальше, и я намеревалась проложить себе путь обратно в его сердце, используя ее.

В лесу было холодно, пока мы ждали, и я оставалась на дереве с видом на хижину более чем достаточно долго, чтобы моя задница онемела к тому времени, когда до меня донесся звук шагов.

Я затаила дыхание, несмотря на наложенные на себя заклинания глушения, сокрытия и отражения, пока смотрела, как дверь в хижину открылась, и из нее хлынула толпа людей в черных мантиях.

Я нахмурилась, недоумевая, как, черт возьми, они туда попали, и только потом поняла, что под хижиной должен быть какой-то туннель. Но мы с Габриэлем обыскали это место сверху донизу и не нашли никаких признаков того, что здесь был тайный путь наружу.

Я желала увидеть своих Королей, но, очевидно, они были так же хорошо спрятаны, как и я, так что это было невозможно. Но что-то в том, что я пряталась на этом дереве, в то время как Черная Карта вылезла из-под земли, как кучка муравьев из гребаного жуткого культа, заставляло меня страстно желать их присутствия рядом со мной.

Около пятидесяти членов культа расположились снаружи хижины и, как один, нарушили тишину и начали скандировать.

Мое сердце колотилось в такт их словам, и я крепче вцепилась в ствол дерева, ожидая появления Короля.

До моих ушей донеслось бормотание кого-то, кто не присоединился к пению, и я повернула шею, чтобы посмотреть, как еще две фигуры в капюшонах пробираются сквозь деревья, таща за собой мальчика.

— Я немного боюсь темноты, — пробормотал он. — И я вижу тени в тенях! У них длинные когти и крючковатые клювы.

Мое сердце замерло, когда они прошли под моим укрытием, и я разглядела последнюю жертву, которую Найтшейд выбрала для Короля. Белые волосы и бледная кожа привлекли мое внимание, как и прищуренные черты несчастного мальчика, с которым я подружилась.

Юджин Диппер.

Я чуть не прокусила себе язык, заставляя себя оставаться на месте. Зрачки Юджина были слишком широкими, и он продолжал бормотать о тенях, поскольку Киллблейз, который ему дали, удерживал его под своим влиянием.

Как только его положили на деревянную веранду перед хижиной, двери снова открылись, и оттуда вышел Король. Похоже, на сегодня у них была запланирована только одна жертва, и он точно станет претендовать на него.

У меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на Короля: их фигуры так сильно менялись по росту и весу, что я не могла точно определить их внешность. Это было так чертовски раздражающе, что невозможно было передать словами. Но сейчас это ему не помогло бы. Он еще не знал, что его окружают хищники, и мы были готовы к убийству.

Юджин начал умолять на крыльце, как будто даже в своем поганом состоянии он знал, что нужно бояться.

Это было оно. Момент, которого мы ждали.

Мои мышцы напряглись, когда Король подошел к Юджину, и с каждой секундой мое сердце все больше и больше поднималось к горлу.

Он спросил, хочет ли он умереть, и мое сердце слегка сжалось, когда Юджин пискнул испуганное «нет».

Но Король не удовлетворился этим ответом, и я задохнулась от ужаса, когда он достал из кармана новую пробирку Киллблейза, яростно тряся ее, чтобы превратить кристаллы в дым.

Если Юджин примет вторую дозу, ему конец. Самоубийца или нет, но он этого не переживет. Парень весил не больше ста фунтов в мокром состоянии. Он никак не мог справиться с дозой такого размера.

Какого черта так долго, Данте?

Молния пронзила небо, и я как по сигналу спрыгнула с дерева. Магия воздуха смягчила мое падение, оскалив зубы, я помчалась к Юджину.

Я проскочила между членами Черной Карты и выскочила на крыльцо, обхватив Юджина руками за талию, как раз в тот момент, когда Король откупорил Киллблейз и метнул пробирку прямо в него.

Я уловила всю силу его воздействия на свое лицо, мои глаза расширились, когда я вдохнула его, прежде чем смогла остановить себя.

Черт, черт, черт, ЧЕРТ!!!

Я подняла Юджина на руки и начала бежать так быстро, как только могла с моей Вампирской скоростью, но мир уже кружился вокруг меня.

Позади меня раздался крик ярости, но он был мгновенно встречен взрывом молнии.

Мое сердце заколотилось от паники за моих Королей, но я не могла пока сосредоточиться на них. Мне нужно было увести отсюда Юджина. Я должна была убедиться, что он в безопасности.

Но по мере того, как краски мира начали искажаться и закручиваться вокруг меня, а мое сердце стало биться слишком быстро, я начала сомневаться, что мне вообще удастся это сделать.

42. Райдер

Как только Элис благополучно скрылась из виду, я упал с дерева, и смерть воззвала к ублюдку, стоявшему подо мной. Я налетел на него со всей силы, повалив его на землю и нанося удары клинком, который я сделал из дерева с помощью своей магии.

По поляне разнеслись крики боли, и Черная Карта распалась на части, когда смерть обрушилась на них отовсюду. Инферно, Муфаса и Большая Птица прорезали край группы еще до того, как Король понял, что происходит. Ублюдок призвал своих последователей к атаке, и рой черных плащей помчался ко мне. Это была не группа избитых школьников, это, должно быть, были полноценные члены культа. Обученная версия культа. И они были так же твердо намерены убить нас, как и служить своему психованному хозяину. Но, к несчастью для них, никто не был большим психом, чем я.

У Габриэля была Плащаница, поэтому мы должны были приблизить его к Королю, чтобы остановить его силу и выпотрошить ублюдка, как рыбу.

— Черт, Райдер! — Большая Птица позвал меня по имени, и я развернулся, ударив кулаком в лицо ближайшего засранца.

Габриэль был поглощен, его магия вырывалась из него волнами, но этого было недостаточно, чтобы остановить культ, который штурмовал его своей магией, пытаясь заставить встать его на колени. И если этот щит коснется земли, нам конец. Магия уйдет в землю, и дар Ориона окажется бесполезным.

— Сюда! — позвал я, и Плащаница поплыла ко мне по воздуху. Я подпрыгнул вверх, ударив ногой в грудь замаскированного ублюдка, чтобы с его помощью подняться выше.

Я поймал его и шлепнулся на землю, удерживая цилиндрический предмет поднятым над головой. Огонь опалил мне спину, и я с ревом чистой ярости развернулся. Свободной рукой набросил лианы и нанизал виновника на шампур, как цыпленка-барбекю. Боль лизнула меня по позвоночнику, и я улыбнулся, питаясь собственными повреждениями.

Я переключил свое внимание на Короля, довольный тем, что именно я должен расправиться с этим ублюдком. Король поднял руки, и магия разлилась по толпе Черных Карт, умножая их число вдвое.

Какого хрена?

Я замахнулся кулаком на ближайшего ублюдка, и моя рука пролетела сквозь дымку, когда он испарился. Заклинание иллюзии было более мощным, чем я когда-либо видел, и это сбивало с толку. Я размахивал влево и вправо, мои кулаки врезались в лица, некоторые настоящие, некоторые нет.

Лоза зацепила мою руку, и я отшатнулся назад на шаг, крепче вцепившись в Плащаницу другой рукой. Я использовал свою магию земли, чтобы перерезать лозу, и опустился на одно колено, положив свободную руку на землю. Острые деревянные колья вырвались вокруг меня по кругу, и каждый неудачливый сосунок, оказавшийся рядом со мной, встретил свой конец, а миражи развеялись по ветру.

Культ сомкнул ряды вокруг меня, и я вглядывался в лица старых и молодых. Я не узнал никого из Авроры; эти ублюдки были из города, и их взгляды были устремлены на Плащаницу в моем захвате, словно они знали, что это такое. Но из-за стены из кольев, воздвигнутой вокруг меня, они не могли приблизиться.

Раздался крик боли, и мое нутро сжалось, когда я встал, приподнявшись на земляной платформе в поисках источника шума. Муфаса отбивался от ледяных лезвий, когда они снова и снова вонзались в него. Его рука и шея сильно кровоточили, и, несмотря на огонь, пылающий из его ладоней, на него надвигалось слишком много Черных Карт, чтобы остановить их всех. Это был лишь вопрос времени, когда один из них нанесет смертельный удар.

Лозы хлестали вокруг меня, когда Черные Карты пытались обстрелять меня огненными шарами и деревянными кинжалами, но среди этих придурков не было ни одного слишком сильного, чье внимание было приковано ко мне. Я отражал все, что они бросали, но проблема заключалась в их численности.

Глаза Короля остановились на Леоне, и, когда его лицо изменилось со старого на по-детски юное, урод поднял ладони, и невероятно мощная магия воды устремилась к Леону.

— Лови, Муфаса! — крикнул я, и его глаза встретились с моими за полсекунды до того, как я бросил Плащаницу.

Он подпрыгнул в воздух с воплем, поймал его, как питбол, и упал на землю, прижав его к груди. Магия воды Короля была отражена, словно Леон стоял в пузыре из твердой стали, и налетела на него, как волна, разбивающаяся о скалу. Лев ухмыльнулся, подняв ладонь, полную пламени, пытаясь сдержать культистов, когда их нападение началось снова. Плащаница могла остановить украденную магию Короля, но она ничего не могла противопоставить природной стихийной силе последователей.

Данте раздувал бурю за пределами его территории, отрезанной от Льва рядами и рядами Черной Карты. Он снова и снова направлял на них удары молний, но казалось, что половина этих ублюдков состояла из ничего. Вскоре он прорвал их ряды и помчался в сторону Леона, схватив его руку в свой захват. Как только они разделили власть, игра изменилась. Огонь Леона вспыхнул, и Данте напитал его чистым кислородом, который закрутился вокруг него, пока огромное огненное пламя не поднялось к деревьям. Оно пронеслось сквозь толпу, и сектанты разбежались, их крики боли вызвали ухмылку на моем лице, так как я питалась каждой каплей в воздухе.

Мой взгляд привлек Габриэль, который пронесся над головой с распростертыми крыльями, направляясь к Королю.

— Сюда! — позвал он Леона, и Лев подбросил Плащаницу в воздух.

Паника пронзила меня, когда лоза хлестнула по ней от Короля, и этот засранец сбил ее с курса и отправив в грязь. С воплем решимости я перепрыгнул через барьер, который построил вокруг себя, взорвав огромные столбы в земле, чтобы перебежать через них. Я помчался через толпу, перепрыгивая с одного на другой так быстро, как только мог. Я зафиксировал Плащаницу в прицеле и, вытянув пальцы, нырнул в воздух. Она попала мне в руку, и я с удовлетворением обхватил ее пальцами, упав на нескольких членов Черной Карты и раздавив их под собой.

Я заправил Плащаницу в заднюю часть джинсов и отправился в путь, разбивая лица и подпитывая свою магию их болью. Кровь хлестала, слезы лились, когда они пытались отбиться от меня, но я был машиной, созданной для разрушения, и у них не было ни единого шанса против меня.

— Черт! — донесся до меня голос Габриэля, и я поднял голову, обнаружив, что он прижат к дереву сетью лиан, наброшенной Королем. Он был почти в тридцати футах над культом, и лианы обвились вокруг его рук, груди и шеи, сжимая его там и выкачивая жизнь. Он дико сопротивлялся, но я видел, как близок он был к смерти. Похоже, ему оставалось совсем немного до того, как его окончательно трахнут.

Я стиснул челюсти, поднялся на ноги и пробился сквозь толпу, раскалывая землю, чтобы убрать уродов со своего пути. Я столкнулся с Данте и чуть не рухнул на колени, но он поймал меня за руку и поднял на ноги.

На его лбу выступили бисеринки пота, когда он сосредоточился на подпитке огненного торнадо, который все еще прорывался сквозь этих ублюдков.

— Забрось меня туда, — я указал на Габриэля, и глаза Данте расширились, когда он заметил его. — Сейчас же Инферно! — крикнул я, и он потерял концентрацию на торнадо, заставив свою магию воздуха пронестись под моими ногами и на большой скорости направить меня к дереву. Мощный поток воздуха надавил на меня, и я зарычал, когда Король попытался сбить меня с курса.

Я создал в своих руках два деревянных лезвия, приготовившись к столкновению со стволом дерева впереди меня, а затем вонзил их в кору. Я крепко ухватился, затем заставил дерево послушаться моей команды: его кора сдвинулась, чтобы сделать мне опоры для рук и ног.

Я забрался на верхушку дерева, пока Габриэль, задыхаясь, затаскивал себя на ветку под ним. Я достал из кармана Плащаницу, поднял руку, и темный щит прорвал силу лоз Короля вокруг Габриэля, заставив их рассыпаться в прах. Я злобно рассмеялся, глядя на Короля, стоящего на крыльце хижины, его многочисленное лицо исказились от ярости.

Габриэль рухнул мне на плечи, и ветер выбил из меня все силы, когда я ударился о ветку. Он продолжал падать, и я поймал его за руку за секунду до того, как он превратился в птичье мясо, и с воплем поднял его бессознательную задницу рядом со мной.

Данте и Леон отвлекали Короля от нас, посылая огненный смерч в их сторону и оставляя за собой огненный след смерти.

Я прижал руку к обнаженной груди Габриэля и послал исцеляющую магию под его кожу. Я стиснул зубы, сосредоточившись, ощущая глубину его ран и упиваясь его болью, отдавая ему все больше и больше своей силы.

— Проснись, глупый павлин, — потребовал я. — Если ты умрешь здесь, Элис оторвёт мои яйца за это.

Он хрюкнул, и его глаза открылись. — Элис… должна…

— Что? — прорычал я, толкая его в вертикальное положение.

— Нужно добраться до Короля, — он моргнул, просыпаясь, и протянул руку за Плащаницей.

Я оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что Король за нами не наблюдает, затем сделал из дерева поддельный щит, который издалека выглядел довольно похоже.

— Вот, — я протянул ему настоящий.

— Я отвлеку этого ублюдка, а ты лети вниз и опрокинь лысого орла на задницу.

Его губы дернулись в уголках. — Неплохой план, засранец, — он похлопал меня по плечу, а затем взлетел на крону дерева.

Я встал на ветку и засунул два пальца в рот. Я ощутил вкус крови и смерти, и это был мой самый любимый вкус на всем белом свете. Второй после киски Элис.

— Эй, ублюдки! — я помахал приманкой, когда взгляды обратились ко мне, а Король зарычал от ярости.

Подняв свободную руку, я погрозил им пальцем, а затем создал лозу, которая повисла на ветке впереди меня. Я сунул приманку между зубами и побежал вперед, спрыгивая с ветки и хватаясь за лозу, прокладывая себе путь, как Тарзан над головами сектантов.

Я несся на большой скорости, целясь в Короля, когда отпускал руку, и падал к нему, как гребенный смертельно раненный солдат на последнем задании. Я выплюнул подделку изо рта, и глаза Короля расширились, когда она упала на землю.

Я приземлился перед мешком дерьма на ступеньках крыльца и заорал: — Блядь! — словно только что разрушил наши шансы.

Король ухмыльнулся, подняв руки, и, обратив все свое внимание на меня. Он не заметил, как Габриэль опустился на крышу крыльца и проделал путь ниндзя по ней, бесшумно приземлившись позади него.

Из рук Короля не полилась никакая магия, и урод нахмурился, глядя на лежащую на земле приманку.

— Ищешь это? — Габриэль ударил Плащаницей в бок головы Короля, а я сделал выпад вперед с деревянным клинком в рукояти. Я собирался заставить этого ублюдка истекать кровью. Я заберу каждую каплю его души и буду пожирать его боль, пока не насыщусь, а он не станет ничем.

Габриэль обрушил ледяной кулак на голову Короля, а затем пнул ублюдка в мою сторону. Я ударил своим ножом, но Король быстро крутанулся, и вокруг него вспыхнул огонь, заставив меня отступить назад, а Габриэля защитила Плащаница.

Король с пониманием посмотрел на предмет в руке Габриэля, затем в ладонях этого засранца образовался ураган воздуха. Я задохнулся, поскольку Плащаница ничего не сделала, чтобы остановить его, и я понял, что это была настоящая Элементальная магия Короля. Король ударил Габриэля ураганом и отправил его в полет через деревья. Я бросился вперед с поднятыми ладонями, но моя голова, казалось, вот-вот взорвется, когда магия воздуха снова вырвалась из Короля. Меня швырнуло на большой скорости через поляну, голова кружилась, а ярость цеплялась за каждую фибру моей души.

В последнюю секунду я успел смягчить свое падение, упав на мох.

Я вскочил на ноги, но теперь я был на расстоянии ста футов от секты, и когда я помчался обратно к ним, они скрылись в хижине. Я не смог заметить Короля, и мое сердце бешено заколотилось, когда я рванул вперед так быстро, как только мог, отчаянно желая добраться до этого ублюдка и уничтожить ради Элис.

Дверь хижины захлопнулась, и вокруг нее вспыхнул огонь. Я стиснул челюсти и нырнул сквозь него, моя кожа покрылась волдырями, когда я приземлился с другой стороны и помчался вверх по ступенькам. Я выбил дверь и помчался внутрь, но обнаружил, что хижина совершенно пуста.

— Король! — прорычал я, мое горло саднило. — Твоя смерть — моя!

43. Элис

Деревья нависали надо мной, словно чудовищные существа, которые только и ждали, чтобы сожрать меня.

В моих руках было что-то теплое и тяжелое. Что-то, что трепыхалось, как рыба, и воняло, как крыса.

— Милостиво! — пробормотал Юджин. — Мир перевернулся вверх тормашками!

Я начала смеяться. Кто, блядь, говорит «милостиво»?

Древесным монстрам не нравилось, когда я смеялась. Они смотрели на меня злыми глазами и скрежетали своими ветвистыми зубами.

Я задыхалась, когда бежала дальше, мои ноги шатались и спотыкались, когда я проносилась между стволами плотоядных хвойных деревьев с колотящимся в панике сердцем.

— Они собираются нас съесть! — воскликнула я, когда мой смех стих.

— Съешьте ее! — в панике закричал Юджин. — Крысы переносят болезни! Я вам не нужен!

На тропинке перед нами показался фиолетовый барсук, и я закричала, сбрасывая Юджина со своего плеча и бросая прямо на него.

— Каждый сам за себя! — крикнул он, кувыркаясь по мертвым листьям, и барсук исчез в клубах дыма. Я почти согласилась с ним, почти повернулась и убежала, чтобы спасти свою шкуру, но что-то остановило меня. Маленький голосок кричал в глубине моего черепа, что я не должна была его бросать, я должна была его спасти.

— Я сэр Ланселот, а ты мой мольной грааль, — прорычала я, указывая на Юджина.

Его глаза расширились, когда я подошла к нему, и он с криком вскочил на ноги.

— Не ешь меня! — кричал он, убегая от меня, и он был так быстр, что я не успевала за ним.

Я гналась за ним сквозь деревья, улюлюкая, как сова, пока бежала за маленьким шустрым мышонком.

Почему он такой быстрый?

Юджин уже почти скрылся из виду, когда я поняла, что совсем не двигаюсь. Я терлась лицом о кору дерева, и это было так приятно. Так. Охуенно. Хорошо.

— Я вернусь за тобой, любовь моя, — прошептала я серебристой березе, прежде чем отбежать от нее, чтобы поймать свою маленькую крысу.

Юджин взвизгнул, как мальчик из хора, увидевший привидение, когда заметил, что я иду к нему, но я не снизила скорость. Мы с ним столкнулись, я снова перекинула его через плечо и помчалась обратно к большому зданию с книгами. Так много книг. Книг о том, как читать, писать и петь песни, книг о том, как строить и сжигать, пока они не исчезнут.

Я снова начала смеяться. Этот безумный, жуткий смех психопата, который звучал как «мвахахахаха», эхом разносился по деревьям и отпугивал их от меня. В этом лесу были монстры, но я была их королевой. Мне просто нужна была корона из костей моих жертв…

Мы выскочили из леса и помчались в сторону книжного царства, где я собиралась развести костер. Но книги не хотели, чтобы я их сжигала, и превратили землю в зыбучие пески, чтобы помешать мне завершить мои поиски.

Я закричала, уронив Юджина, пытаясь когтями выбраться из липкой грязи, но когда мои ладони встретились с землей, все, что я обнаружила, это кирпичи под собой.

Это неправильно. Что-то не так, очень, очень не так.

Я пыталась бороться с туманом в своем мозгу, пыталась вспомнить, почему я здесь и что я делаю.

Мои монстры нуждаются во мне.

Я задохнулась, вспомнив Короля в лесу, рев моего Дракона, битву моих людей. Они сражаются за меня.

— Я должна вернуться! — крикнула я, оглядываясь по сторонам, пока не заметила Юджина, который в это время стягивал с себя рубашку и терся сосками о стену библиотеки Ригеля.

— Что случилось? — спросил он, когда я подползла к нему.

— Тебе нужна помощь, — прорычала я, цепляясь за реальность железным кулаком. Мне нужно было вспомнить. Вспомнить… вспомнить…

— Да, — шипел Юджин, протягивая руку вверх и стягивая с моей головы бейсболку, а затем запихивая ее в штаны. Какого хрена? Я не хочу, чтобы он когда-нибудь возвращал ее. — Они хотели, чтобы я покончил с собой.

— Кто хотел? — спросила я, слезы навернулись мне на глаза при мысли о чем-то таком печальном.

— Безлиций, — ответил он с содроганием. — Я пойду за помощью!

— Хорошо, — я кивала, кивала и кивала.

Юджин исчез с писком, и я закричала, когда из его одежды выбежала крыса, ползая по земле с черной бейсболкой, висящей на заднице. Я вскочила на ноги и попыталась пнуть ее, но она просто бросилась прочь, потеряв кепку, когда убегала от моих нетвердых ног.

Ему нужна помощь!

Я вздохнула, поняв, что маленький голосок был прав. Крыса была моим другом.

Я смотрела, как он убегает, бежит и бежит, пока не достиг дверей библиотеки Ригеля, где превратился в мальчика с бледной кожей.

Его кожа была настолько бледной, что ослепила меня, и я вскрикнула, прикрыв глаза. — У меня куриная слепота!

— Пожалуйста, добрый сэр, нам нужна ваша помощь! — Юджин задыхался, и я открыла глаза, чтобы посмотреть, кого он нашел, чтобы помочь нам. Потому что нам определенно нужна была помощь. Я должна была что-то делать. Я должна быть где-то…

Юджин рассказывал двери в библиотеку о том, что его похитили, но двери было все равно. Она даже не улыбнулась.

— Помогите нам! — кричала я двери, пока Юджин рассказывал ей о фигуре в лесу.

— Я знала, что ты что-то задумала, — промурлыкал холодный голос в темноте, и на мгновение я не была уверена, что он настоящий.

Юджин испуганно повернулся в мою сторону, его член затрепетал в лунном свете и ослепил меня на мгновение, прежде чем он снова превратился в крысу и помчался прочь.

— Ты глупая, дерзкая девчонка! — прорычала Найтшейд, потянувшись, чтобы схватить меня за руку. — Ты украла жертву Мастера Карт.

— Пошла ты, старая сморщенная мешковина, — огрызнулась я, замахиваясь на нее кулаком. Но прежде чем я успела нанести удар, меня захлестнула волна незнакомых эмоций. Я не хотела причинять ей боль, я хотела сделать все, что она попросит. Что угодно. Все. И она вовсе не выглядела как мешок с яйцами. Она выглядела как… ну, вообще-то, она выглядела как мешок с яйцами, и это было чертовски смешно.

— Мешок с яйцами! — я рассмеялась, а она зарычала, потянув меня за собой.

— Я знала, что с тобой что-то не так с самого первого момента нашей встречи, — шипела Найтшейд. — Что еще ты сделала, чтобы испортить планы Короля?

Я уже открыла рот, чтобы сказать ей, чтобы она пошла пососала волосатый орех, но чувство доверия и любви к ней пересилило. Она заслуживала правды. Всю правду.

— Я подорвала лабораторию Киллблейз, — сказала я с широкой улыбкой. — Бах!

Я вновь разразилась смехом, и Найтшейд влепила мне пощечину. Моя голова дернулась в сторону, и я мгновенно набросилась на нее, врезавшись лбом в ее нос.

Она вскрикнула, когда он разлетелся вдребезги, и кровь потекла по ее лицу на рубашку, которая все равно была желтого цвета, как рвота, так что я действительно оказала ей услугу.

Она схватила меня за другую руку, и ее дар снова омыл меня, заставив почувствовать самый безнадежный страх. Я была ослеплена паникой, мое сердце бешено колотилось. Я оказалась заперта в ледяном хранилище чистого ужаса, где меня мог найти только ее голос.

— Что еще ты натворила? — потребовала она, освобождая меня от страха, чтобы я могла нормально функционировать и говорить, и поднимая руку, чтобы вылечить свое лицо.

— Все! Я поехала в твой офис в городе и залила кофе весь твой компьютер. Я бы потрахалась с Райдером на твоем дорогом эргономичном кресле, если бы мы не были связаны сделкой, — я снова начала смеяться, но страх накатил на меня с новой силой.

Я задыхалась, когда она начала заставлять меня идти, но я не могла сосредоточиться на том, куда мы идем, а только на абсолютной панике, от которой мне хотелось бежать отсюда как можно дальше и никогда не оглядываться.

Моя задница ударилась о что-то твердое, и когда она перестала влиять на мои эмоции, я обнаружила, что прижата к жуткому колодцу с призраками. Тому, на дне которого лежал мертвый парень. Я могла слышать, как он плачет, рыдает, умоляет и кричит, когда умирает.

— Райдер Драконис участвует в этом вместе с тобой? — спросила Найтшейд, и при упоминании его имени я кое-что вспомнила. Он сделал мне подарок. Дар, который может спасти меня.

— Да, — прошипела я, проводя пальцами по горлу, где висело ожерелье, которое он мне сделал.

— Почему? — потребовала Найтшейд. — Что заставило тебя начать разбираться во всем этом?

Она надавила на меня своим влиянием, и я хотела рассказать ей все, я доверяла ей безгранично. Она хотела помочь.

— Я думаю, что твой Король убил моего брата, — сказала я, задыхаясь от рыданий и хватаясь за цепочку из колючих роз, которая висела у меня на шее.

Найтшейд вздрогнула, словно чего-то испугалась. — Кто был твоим братом? — потребовала она.

На мгновение я увидела его, смеющегося, шутящего и обнимающего меня в темноте. И я слышала, как он кричал мне, чтобы я взбесилась и сделала что-нибудь с тем, что со мной происходит.

Я стиснула зубы и крепче ухватилась за ожерелье, которое Райдер сделал для меня, чтобы шипы пронзили мою плоть, а его противоядие попало в мою кровь.

— Моим братом был Гарет Темпа, — прорычала я. — И я хочу знать, что с ним случилось.

Лицо Найтшейд побледнело, ее хватка на мне усилилась, когда она пристально посмотрела мне в лицо. Мои мысли медленно приходили в порядок, воспоминания возвращались, пока противоядие выжигало Киллблейз из моей крови. Мои монстры были где-то там, в лесу, и противостояли Королю без меня. Я должна была добраться до них, я должна была помочь.

— Скоро ты снова увидишь его, так что сможешь спросить его сама, — с шипением произнесла Найтшейд.

Мои клыки оскалились, когда я вновь обрела полный контроль над своим телом, и во мне резко поднялась жажда крови. Найтшейд закричала, когда я бросилась на нее, намереваясь вырвать ей глотку одними зубами.

Она вскинула руки, и взрыв магии земли врезался мне в грудь столбом грязи.

Меня отбросило назад, ноги подбросило над головой, и я перевалилась через край колодца и полетела вниз, вниз, вниз в темноту. Я закричала, падая, мой голос эхом отражался от стен, пока я пыталась понять, в какой стороне находится верх, чтобы я могла использовать свою магию воздуха для спасения.

Но не успела я это сделать, как врезалась в густой осадок на дне колодца, и воздух покинул мои легкие, а по телу прокатилась агония.

Я смотрела на звездное небо над головой, пока Найтшейд заглядывала в колодец.

— Поднимайся, Элис, — позвала она. — Ты захочешь побегать.

44. Габриэль

Я был потерян в темной бездне своего сознания. Я смутно осознавала, что попал в сеть лиан, когда Король отбросил меня в сторону. Затем все погрузилось в темноту, и я почувствовал страх Элис отовсюду. Она была так близко, ее крики эхом отдавались вокруг меня, а видение не давало мне ничего, кроме ее ужаса.

Сильные руки подняли меня в сидячее положение, но я не был в состоянии выбраться из ловушки, в которую попал в своей голове.

— Проснись! — взвизгнул Данте, и электрический разряд пронзил меня до глубины души.

— Черт! — прорычал я, выныривая из своего кошмара. Но я знал, что это был не сон. Это была реальность. Элис была в опасности, но я не мог прорваться сквозь блок своих сил, чтобы увидеть ее.

— Элис, — задыхаясь, произнес я, и Леон с Райдером двинулись вперед, чтобы обойти Данте с фланга, хмуро глядя на меня.

— В чем дело, stronzo? Что ты видел? — Данте поднял меня на ноги, а Леон резко вдохнул, глядя на землю подо мной.

Я взглянул вниз и увидел, что Плащаница лежит на земле, а ее сила исчезла. Но у меня не было времени беспокоиться об этом, так как я вцепился рукой в волосы и закрыл глаза, отчаянно пытаясь притянуть ускользающее от меня видение. Я видел ее так, словно она стояла за стеной из матового стекла, фигуры были теневыми и мутными.

Пожалуйста, звезды, дайте мне увидеть ее. Дайте мне узнать, где она. Позвольте мне спасти ее.

Данте толкнул меня в грудь, и мои глаза снова распахнулись. — Что происходит? — прорычал он.

— Она в беде, — сказал я. — Но я не могу увидеть ее. Мои силы заблокированы.

Райдер протиснулся мимо Данте с угрозой во взгляде. — Тебе лучше снять этот блок, или я начну ломать кости.

Леон поймал его за руку, когда он тоже двинулся вперед. — Это не поможет, Райдер, — он посмотрел на меня напряженным взглядом. — Тебе нужно сосредоточиться.

Я кивнул, снова начав шагать, пытаясь позволить своему разуму уйти в то пространство внутри меня, которое могло предсказать будущее. Но даже те обрывки информации об Элис, которые я получил, казались теперь далекими.

Паника забилась в моей груди, когда я попытался заставить свой дар работать. Я должен был пойти к ней, должен был помочь ей. Если я этого не сделаю, это уничтожит меня.

— Ну что? — потребовал Райдер минуту спустя, и я повернулся, чтобы посмотреть на него.

— Все не так просто! — огрызнулся я, злясь на себя, на звезды и на того, кто наложил этот барьер на мои способности. Мне нужно было, чтобы они работали сейчас, как никогда раньше. Я нуждался в этом больше, чем в том, чтобы завтра взошло солнце. — Я никогда не контролировал Зрение. Кто-то могущественный скрыл его от меня. Я могу видеть отрывки время от времени, но я не могу заставить его делать то, что я хочу.

— Вот, — Леон шагнул вперед, сжал мою руку и заглянул мне в глаза. — Может быть, тебе просто нужно больше энергии, чтобы взглянуть на нее, — его рубашка была сожжена во время боя, и кровь пропитала его кожу из недавно заживших ран. Я не знал, сколько магии у него осталось, но я бы взял все, что он мог дать.

Я кивнул, сосредоточившись на его магии, прижимающейся к моей коже, пока я пытался сбросить барьеры, чтобы впустить его. Я не слишком хорошо знал Леона, но у меня было достаточно неприязни к нему, чтобы это было чертовски сложно. Он слишком много ночей скрывал от меня Элис, и смотреть на них вместе заставляло мое сердце адски болеть. Но ради того, чтобы спасти ее, я готов на все.

С шипением я опустил барьеры, и его магия запылала под моей плотью, как лесной пожар.

Он задохнулся одновременно со мной, наша сила слилась воедино и заставила мой разум мгновенно обостриться.

Я сомкнул челюсти и сосредоточился на Зрении, направляя на него всю нашу силу, пытаясь заставить работать на меня.

Крики Элис пронеслись в моей голове и заставили мое сердце разорваться. Ее страх снова ворвался в меня, но я по-прежнему ничего не видел.

— Еще, — прохрипел я. — Мне нужно больше.

— Данте, — рявкнул Леон, и Штормовой Дракон двинулся вперед, положив свою руку на мою вторую руку. Было еще труднее впустить его. Мы презирали друг друга задолго до того, как Элис вошла в нашу жизнь, и с тех пор, как он стал претендовать на нее, моя ненависть к нему возросла. Но, возможно, это была не совсем ненависть, скорее зависть. Негодование за каждое мгновение, проведенное вместе.

— Впусти меня, stronzo, — прорычал он, и Леон предупреждающе стукнул его плечом о плечо.

Данте зарычал, глядя на меня, и я сделала глубокий вдох.

— Ради Элис, — твердо сказал я, и гнев исчез из его глаз. Он серьезно кивнул, и мы оба сосредоточились на том, чтобы снять барьеры друг с друга.

Момент, когда его сила вошла в мои вены, был подобен урагану, столкнувшемуся с морским берегом. Я застонал, когда вся мощь его силы и силы Леона прокатилась через меня, соединяясь с моей и превращаясь в нечто великолепное.

Я обрушил все это на блок вокруг моего разума и умолял пропустить видение.

Позвольте мне увидеть ее. Я должен увидеть ее.

Мерцание света двигалось по краям моего сознания. Я увидел туннель, темные стены, звук капающей воды. Потом все это оборвалось, и я остался задыхаться.

— Элис, — в отчаянии простонал я. — Я не могу до нее дотянуться.

— Райдер, — потребовал Леон, и змея двинулась вперед, чтобы присоединиться к нам, его глаза колебались, когда он положил руку мне на плечо.

— Я не могу, — пробурчал он.

— Ты должен, — прорычал Леон, глядя на него. — Или ты хочешь, чтобы она умерла? Потому что если мы не сможем найти ее, это может случиться, Райдер. Ты действительно хочешь быть ответственным за это?

Выражение лица Райдера исказилось от боли. Его доверие к нам было ничтожным, что я не мог представить, что он сможет это сделать, но я видел, что он пытается.

— Мы все делаем это ради нашей девочки, — сказал Леон, и хотя мне было неприятно слышать, как он говорит о ней, я знал, что не могу отрицать то, что она чувствует к этим трем другим мужчинам. Я должен был позволить им помочь.

— Мы нужны ей, — сказал я Райдеру, и между его бровями залегла глубокая буква V, когда он сосредоточился.

Ее крики стали громче в моих ушах, и я вздрогнул от боли, разрывающей меня на части. Райдер резко вдохнул, почувствовав это, и внезапно его стены рухнули. Холодная, темная сила его магии ворвалась в меня, как яд, но по мере того, как она вливалась все сильнее, она становилась все меньше похожа на яд и все больше на наркотик, которого хотелось все больше и больше.

Наши четыре источника энергии схлестнулись, и мы застонали от удовольствия, когда вся сила нашей магии хлынула между нами, как чистый звездный свет.

Я снова направил ее на блок в своем сознании и откинул голову назад, охотясь за Элис за завесой своего разума.

— Покажите мне ее! — потребовал я у небес. — Покажите мне Элис!

Что-то раскололось в моей голове, словно огромная трещина разорвала центр моего разума. Наша объединенная сила хлынула в трещину и раздвигала ее все шире и шире. Образы заполонили мою голову. Тысяча вещей одновременно, больше, чем я мог выдержать.

Бесконечные туннели, извилистые и поворотные, девушка с серебряными глазами ярче луны, поток карт таро, затем пара огненных крыльев, взметнувшихся в небо. Ожерелье из шипов, затем девушка с сиреневыми волосами, покрытыми грязью. Огромный дворец возвышался надо мной, затем на его крышу приземлился Дракон с нефритово-зеленой чешуей, два младенца лежали в кроватке, затем две темноволосые девочки-близнецы сжимали руки на дне затемненной ямы.

— Габриэль! — кричал кто-то, а я пытался собраться с мыслями.

Напряженная сила внутри меня отступила, и я обнаружил, что стою на коленях, глядя на трех других парней, которые окружили меня по кругу.

Мой разум чувствовал себя свободным, легким, податливым. Я подтолкнул его к Элис, и он двинулся в том направлении так же легко, как ветер. Блокировка моего разума исчезла, была разрушена. Каким-то образом мы вчетвером были достаточно сильны, чтобы разрушить его. Я испустил вздох неверия, не в силах принять, что его больше нет после стольких лет.

Элис появилась в моем сознании у Плачущего Колодца рядом с Найтшейд за секунду до того, как эта ведьма-консультант толкнула ее внутрь. Паника сжала мое сердце в железный кулак, и решимость овладела мной.

— Я знаю, где она, — я поднялся на ноги и расправил крылья. — Мы должны спешить.

45. Элис

Я застонала от боли, причиненной мне ранами, и прижала руку к боку. Тепло моей магии скользнуло под кожу, заживляя раны, как вдруг откуда-то слева донесся пронзительный крик.

Я поднялась на колени, рука скользнула по грязи и ухватилась за что-то длинное и твердое, что я нашла в ней. Подняв импровизированное оружие в руки, я услышала новый вопль, на этот раз ближе. Он был за стеной рядом со мной, и я напрягла свои одаренные глаза в темноте, пытаясь уверить себя, что там нет ничего, кроме кирпичной кладки. Что бы ни находилось по ту сторону, оно не могло добраться до меня здесь, внизу.

Я подбросила вверх оранжевый шар света фейлайт, чтобы видеть яснее, хотя даже мой дар не позволял мне полностью проникнуть в окружавшую меня тьму.

Свет растворил тени, и я задохнулась от ужаса, увидев безжизненные глаза трупа, смотрящие на меня из грязи в нескольких футах от меня.

Я резко подскочила, отступая назад так быстро, что споткнулась обо что-то и снова упала. Я закричала, перевернулась, обнаружив под собой еще одно тело, и уставилась в мертвые глаза парня, которого я видела убитым в лесу несколько месяцев назад. Здесь было так холодно, что его останки все еще можно было узнать, несмотря на прошедшее время. Мое сердце заколотилось при мысли, что на его месте вполне могла быть я.

Глубокий рык раздался из-за кирпичей, и я снова подпрыгнула, размахивая найденным оружием перед собой, а затем выпустила его с криком ужаса, когда поняла, что это кость. Большая чертова кость, похожая на ту, что торчит из бедра.

Я посмотрел вниз на свои ноги, оранжевое свечение моего фейлайта показало конечности и кости вокруг меня. Я была в гребаной гробнице. В гробнице, заполненной жертвами Короля.

Почему, черт возьми, я решила, что смогу противостоять этому мерзавцу?

Я взглянула на небо далеко над собой и попыталась сосредоточиться, чтобы подняться отсюда с помощью магии воздуха, но когда я призвала свою силу, то обнаружила, что она почти полностью исчезла. Киллблейз сжег ее, пока был в моей крови, и у меня осталось едва достаточно магии, чтобы поддерживать свет, и совершенно недостаточно, чтобы выбраться отсюда.

До меня донесся звук скрежета камня о камень, и я обернулась, когда в кирпичах позади меня начала открываться дверь.

Из темного туннеля, который открылся, хлынула мерзкая вонь, и я отшатнулась, пока мой позвоночник не прижался к каменной стене позади меня.

Зловещее рычание раздалось из глубины теней впереди меня, и я с полной уверенностью убедилась, что не хочу туда идти.

Я запрокинула голову назад, глядя на скользкие стены колодца и надеясь, что смогу найти опору, которая позволит мне выбраться отсюда.

Я прикрыла рот руками, размышляя, есть ли шанс, что Юджин все еще поблизости. Или даже если кто-то из парней мог искать меня. Меня не было слишком долго. Я обещала сразу же вернуться к ним. Но что, если бы они пошли против Короля без меня и пострадали?

— Помогите! — закричала я, мое сердце колотилось, и я напрягла уши в поисках хоть какого-нибудь признака того, что кто-то меня услышал.

На мой голос из туннеля впереди раздалось темное рычание, и я тут же уронила руки. Что бы там ни было, не надо было помогать ему найти меня. И у меня было совершенно определенное ощущение, что это что-то ищет, охотится…

Темный тоннель, словно шептал мое имя, и я с содроганием втянула воздух, осматривая пространство перед собой. Я не хотела идти туда. Ни за что на свете. Но это был не просто туннель в никуда. Там должен был быть выход. Путь обратно на поверхность. А если я просто останусь здесь, то все, что я буду делать, это ждать, пока оно само придет ко мне.

Я не была какой-то дрожащей мышкой, ждущей, когда набросится кошка. Я была соколом, который нападет раньше, чем кто-либо узнает о его присутствии.

Я думала о своих Королях в лесу, которые боролись за меня, нуждались во мне. Я не могла просто оставаться здесь и ждать, пока судьба найдет меня. Я сама выбираю свою судьбу. И я собираюсь встретить эту угрозу с высоко поднятым подбородком и оскаленными клыками, жаждущими крови.

Я пробиралась по осадку на дне колодца, отвлекаясь от мыслей о том, что цеплялось за подошвы моих сапог, когда я ступила в туннель.

Свет моего фейлайта следовал за мной, пока я углублялась в сырой проход, и я дрожала от усиливающегося холода. Моя одежда промокла и прилипла ко мне. Даже с волос капала грязь на пол.

Мои сапоги прочерчивали следы по темному камню, из которого был сделан этот проход, и я подумала, что скоро найду что-то, идущее по этому следу прямо ко мне.

Стены туннеля были высечены из черного камня, который влажно блестел под оранжевым светом моего фейлайта. Они казались почти естественными, но это никак не вязалось с реальностью. Кто-то создал этот проход. И у меня было ужасное чувство, что этот кто-то — Король.

Я отогнала эту мысль и прибавила скорость.

Через мгновение до меня донесся звук скрежета камня о камень, и я резко развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как дверь у подножия колодца снова закрывается.

Что ж, теперь я здесь, нравится мне это или нет.

Я передернула плечами и решила не тратить ни капли своей магии на то, чтобы пустить вокруг себя заглушающий пузырь. Наверное, мне следовало бы также изгнать свой фейлайт, но если бы я это сделала, то была уверена, что смогу просто наложить в штаны. Остаться наедине в этом сыром туннеле с тем, что издавало эти скрипящие и стонущие звуки, было одно дело, но делать это в кромешной тьме было немыслимо.

Я бы скорее увидела приближение своей смерти и имела бы шанс отбиться от нее.

Может быть, я и была на дне бочки в том, что касалось моей магии, но я не была беспомощной девочкой. Звезды одарили меня силой моего Ордена и тьмой жажды крови, и я знала, как использовать и то и другое достаточно хорошо, чтобы противостоять монстрам в тенях.

Я глубоко вздохнула и рванула вперед, желая убраться отсюда как можно быстрее. В идеале — не наткнувшись на источник этих звуков.

Вскоре я оказалась на перекрестке и остановилась, мое тяжелое дыхание эхом отражалось от каменных стен, и я напрягла уши, пытаясь уловить признаки присутствия чего-либо приближающегося ко мне.

Бешеный крик эхом разнесся по туннелям, и я была почти уверена, что он доносится справа от меня, поэтому я бросилась влево.

Продолжая бежать на полной скорости, я все чаще попадала на развилки и выбирала повороты наугад, так как была уверена, что за мной что-то гонится.

Скулеж страха вырвался из меня, когда я понеслась вперед, зная, что мой фейлайт только притягивает к себе.

На следующем повороте я усилием воли направила свет в левую сторону, а сама пошла по правой и погрузилась в темноту.

Я бежала все дальше и дальше, почти ослепнув и едва различая повороты, пока не натыкалась на них. В тупике я замерла и прижалась спиной к холодной каменной стене, прислушиваясь, не раздастся ли здесь звук, который, черт возьми, мог быть у меня за спиной.

Я затаила дыхание, прядь волос затрепетала перед глазами, когда звук удаляющихся шагов эхом донесся до меня сквозь темноту.

По мере их приближения я замерла, не зная, что лучше — прятаться или бежать.

Низкое рычание прозвучало где-то слишком близко, и я рванула вперед, нацелившись на поворот на полпути по черному туннелю. Как раз когда я добежала до поворота, из-за угла впереди меня выскочила фигура, отчаянно крича, когда заметила меня.

Я увидела занавес грязно-белых волос, глаза, полные ноющего голода, и клыки, такие же острые, как у меня, прежде чем с криком страха снова броситься прочь.

Я побежала на полной скорости, вонь его дыхания омывала мою шею, а шаги раздавались прямо за моими.

Ужас охватил меня и подстегивал мои конечности, пока я мчалась вперед. Я не могу остановиться, не могу замедлиться. Одно колебание — и я окажусь в его лапах. Одно неверное движение — и я буду мертва.

46. Данте

Габриэль добрался до Плачущего Колодца раньше всех нас благодаря своим орденским дарам, но мы с Леоном добрались туда едва ли на минуту позже благодаря своей решимости. Serpente воспользовался моментом, чтобы закопать трупы погибших членов Черной Карты глубоко под землей, чтобы не было никаких улик, связывающих нас с их смертью. Но теперь он шел по нашим следам, явно привыкший быстро прятать улики. Stronzo.

Мои магические резервы были на грани опустошения после того, как я отдал все, что у меня было, Габриэлю, и я подозревал, что все остальные были в той же лодке. Но мы были нужны Элис, и я все еще мог сдвинуться, если понадобится. К тому же у меня все еще была сила электричества.

— Она здесь! — позвал Габриэль, когда мы подбежали к нему.

Я перегнулся через край колодца, вглядываясь в темноту внизу с замиранием сердца. — Мы идем, amore mio! — крикнул я.

— Нет, — Габриэль покачал головой с серьезным выражением лица. — Она не на дне. Я видел туннель. Там внизу есть проход в какие-то коридоры, — его брови сошлись вместе, когда он сосредоточился, и его темные глаза стали стеклянными, как тогда, когда видение завладевало им. — Там внизу есть что-то с ней, — прохрипел он, ужас исказил его черты.

— Ну же, — прорычал Райдер, двигаясь к краю колодца.

— Как мы будем спускаться? Я почти выдохся, — обеспокоено сказал Габриэль.

— Я тоже, — согласился Леон.

Я кивнул, и Райдер с хмурым видом посмотрел на всех нас.

— Я тоже почти выдохся, — прорычал он, затем замахнулся кулаком на Леона, который смотрел в колодец, и тот с воплем отпрянул от удара.

Я схватил Райдера за руку и дернул его назад с рычанием, рвущимся из моего горла. — Какого хрена, stronzo?

— Я могу подзарядиться от боли, — сказал он, стряхивая меня с шипением, проходящим между зубами.

— Черт, он прав, — Леон встал прямо и выпятил грудь. — Сделай это снова.

Райдер шагнул вперед, без колебаний всадил кулак ему в живот и с наслаждением упивался болью, когда Леон сгорбился. — Ублюдок, — прохрипел он.

— У нас нет на это времени, — Габриэль перекинул ноги через край колодца. — Мы должны идти за ней.

— Подожди, — Леон посмотрел на колодец. — Я никому не говорил об этом раньше, но Гарет однажды спустился туда. Он сказал, что видел что-то. Монстра.

— У нас нет времени на сказки, придурок, — Райдер достал из кармана лезвие, без раздумий разрезал себе руку, и кровь хлынула на ладонь, капая с пальцев. Я сморщил нос, подошел к краю колодца и наклонился вперед, чтобы заглянуть в темноту внизу.

Я взглянул на Леона, когда он наклонился вперед. — У нас нет выбора, брат. Монстр или нет.

— Я боюсь не за себя, — яростно прорычал он. — Я боюсь за нее.

Я кивнул, черпая силу из золота, которое было на мне, но я не был в состоянии зарядиться достаточно быстро. Мне нужна была целая куча для быстрого восстановления, а времени терять было нельзя. Я поднял руку и бросил в колодец свет фейлайт, чтобы мы могли видеть, используя то немногое, что у меня осталось от магии.

Райдер подошел к краю колодца и создал лозу, которая свисала с деревянного навеса, покрывавшего его верхнюю часть.

Габриэль ухватился за нее, крепко обхватывая ногой и без слов соскользнул вниз. Я запрыгнул на стену следом, но в тот же миг плечо Райдера врезалось в мое.

— Ради всего святого, Драконис, — огрызнулся я, и он оскалился в ответ с демоническим взглядом в глазах.

Райдер проскочил мимо меня, соскользнув с лозы, прежде чем я смог пошевелиться, и с моего тела сорвалось электричество.

— Осторожно, — пробормотал Леон, двигаясь позади меня.

Он прижал руку к моему плечу, и я бросил на него короткий взгляд, его глаза подсказали мне, что нужно сосредоточиться.

— Этот serpente напрашивается на это, — прорычал я, прежде чем ухватиться за лозу и спуститься по ней. Темнота сомкнулась вокруг меня, свет фонаря внизу был недостаточно ярким, чтобы осветить стены колодца на всем пути вниз. Но я бы спустился в самую темную бездну во вселенной, чтобы вернуть свою девочку.

Я спускался все ниже и ниже, пока наконец не приземлился на дно колодца и не прижался плечом к остальным в этом маленьком пространстве. Леон опустился рядом со мной, и я огляделся.

— И что теперь? — прорычал Райдер.

Габриэль двинулся вперед, прижимая руки к стенам, его глаза остекленели, а мой взгляд переместился на землю. Кости и скрюченные тела торчали из ила, и я сморщил нос, почувствовав запах смерти.

— Merda santa, — вздохнул я, и Леон проследил за моим взглядом.

— Легенда правдива, — вздохнул он.

— Это не какая-то легенда о хулиганах, mio amico, — пробормотал я. — Это яма для трупов.

— Что ты имеешь в виду? — он нахмурился.

— Место, где убийца может спрятать улики, — пояснил Райдер, и я обменялся с ним взглядом, который сказал, что мы оба пользовались подобными местами в своей жизни.

— Сюда, — вздохнул Габриэль, и я поднял голову, заметив, что он прижимает руку к блестящим кирпичам. — Я видел проход. Мы должны… закричать.

— Что? — Райдер хрюкнул.

— Так открывается проход, — объяснил Габриэль, указывая на выцветший символ на стене, похожий на язык.

Леон откинул голову назад и закричал во всю мощь легких, а Райдер через несколько секунд ударил его костяшками пальцев в живот, заставив кашлять и хрипеть.

— Почему? — прохрипел Леон.

— Не смог удержаться, — сухо ответил Райдер.

Леон зарычал, и моя кожа затрещала от электричества, когда я взглянул на Райдера. — Почему бы тебе не пойти и не подождать наверху, stronzo? Ты здесь никому не нужен.

— Мы лучше работаем вместе, — сказал Леон, несмотря на то, что он все еще сжимал свой живот.

— Он ведет себя как… — начал я.

— Заткнись, мать твою, — огрызнулся Габриэль, и мы все замолчали. До моих ушей донесся звук скрежета камня о камень, и мое дыхание участилось.

Я в мгновение ока забыл о нашей вражде, вглядываясь в темный туннель, простиравшийся перед нами. Из глубины темной пещеры донесся тявкающий, стонущий звук, и я направил свой фейлайт вперед, чтобы осветить путь, дрожь пробежала у меня по позвоночнику.

— Двигайся, — шипел Райдер позади меня, и мы вместе направились вперед.

Элис была где-то здесь. И судя по тому, что сказал Габриэль, похоже, она была не одна.

Дверь закрылась за нами, как только мы все оказались в темном проходе, и я ускорил шаг, мое сердце забилось, когда я подумал о том, что она потерялась здесь.

— В какую сторону? — спросил я Габриэля, придвигаясь к нему.

Он сделал длинный вдох, используя свое Зрение, чтобы найти ее. Затем он перешел на бег, заставив мое сердце заколотиться, и я помчался за ним.

— Сюда! — потребовал он, и впервые за все время никто из нас не стал спорить.

47. Элис

Вампир. Гребаный, полуголодный, полусумасшедший, охваченный жаждой крови и далеко за гранью здравомыслия, Вампир. Я была создана, чтобы быть сильнее и быстрее, чем каждый другой Орден в своей форме фейри, но кроме своего собственного.

Черт!!!

Я бежала дальше и дальше, но мне начинало казаться, что я хожу по гребаным кругам.

Я не могла продолжать в том же духе вечно. Дары моего Ордена изматывали меня, и бегать так в течение длительного времени было просто невозможно.

По позвоночнику заскребли ногти, и я закричала, прыгнув вперед. Он был слишком близко. Слишком, блядь, близко. И я никак не могла понять, кто из нас сильнее. Может быть, я смогу справиться с ним. Но, возможно, я не смогу. Отчаянный взгляд его полуголодных глаз сказал мне все, что нужно, о том, насколько он потерян от жажды.

Я снова вскинула фейлайт над головой, желая видеть, куда, черт возьми, я иду, чтобы опередить его.

Вампир позади меня вскрикнул в ответ на свет, и я бросила взгляд через плечо, когда он отшатнулся.

Как долго он здесь пробыл?

Он выглядел истощенным, малокровным, наполовину, черт возьми, мертвым, а на другую половину — очень, очень голодным.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Я бросилась прочь от него, зная, что свет не задержит его надолго, пока я сворачивала за поворотом в черные проходы.

Повернув налево, я внезапно уперлась ногами в крутой склон. Я вздохнула с облегчением, когда впереди показался дверной проем, и я помчалась к нему, как будто адский огонь был у меня в заднице.

Я бежала вперед, звук шагов снова преследовал меня, когда я рвалась к свободе, которую я представляла за этой дверью.

Но когда я приблизилась к ней, мое сердце упало. На толстом дереве был нарисован символ. Я узнала его из дневника Гарета. Я могла пройти через него только без магии в своем теле.

Мое сердце заколотилось при мысли о том, что мне придется сжечь последние остатки своей силы, но у меня не было выбора. Я должна была пройти через эту дверь. Но более того, я должна была остановить вампира, который охотился за мной. А это означало одно: я должна была позволить ему выпить мою кровь.

Если он украдет последние остатки моей магии, то я смогу пройти, а он нет. Оставалось только надеяться, что я смогу отбиться от него, прежде чем он вырвет мое чертово горло.

Дорожка под моими ногами хрустела от осколков черного камня, и я внимательно вглядывалась в землю перед собой, выискивая и охотясь, пока не заметила достаточно большой кусок, чтобы использовать его как оружие.

Я бросилась вперед, схватив острый кусок камня с земли, и помчалась дальше, но в ту же секунду Вампир набросился на меня.

Я закричала, когда его вес навалился на меня, и я врезалась лицом в деревянную дверь.

Его зубы вонзились прямо в мой свитер и пронзили плечо, когда он укусил меня, и проклятие ярости вырвалось из моих губ.

В два глубоких глотка моя сила была украдена у меня, и я почувствовала, как мой пузырь тишины погас за полсекунды до того, как мы погрузились во тьму, и мой фейлайт тоже умер.

Дверь, к которой я была прижата, распахнулась, так как моя магия была потеряна, и мы упали вперед в открытую комнату, которая казалась не более чем пещерой.

Мое сердце упало, когда я осознала, что это не выход, но затем снова поднялось, когда в моей голове сформировался новый план. У него была моя магия. Если я смогу отбиться от него, то смогу выбраться из этой комнаты, а он останется здесь в ловушке.

Я пыталась бороться, а отчаявшийся Вампир продолжал высасывать из меня кровь, несмотря на то, что он уже забрал все запасы моей магии.

Его вес придавил меня, а пальцы впились в бока, прижав меня к земле. Он рычал, как дикий пес, теряя себя от ощущения моей крови на своих губах.

Мои конечности ослабли, так как сила его яда обездвижила меня, и я зарычала от разочарования, жалко сопротивляясь под ним.

Мое зрение затуманилось, когда он продолжал высасывать мою кровь, и я почти сдалась перед неизбежностью этого момента. Я всегда знала, что охота на убийцу Гарета может привести к моему концу. Я даже тихо надеялась на это пару раз.

Но я больше не была той девушкой. Я не была настолько изломанной, что не могла найти достаточно надежды, чтобы продолжать жить. В моей жизни было то, за что стоило бороться. Люди, которые будут сломлены моей смертью.

Мой разум сосредоточился на лицах четырех Королей, которые дали мне так много, требуя взамен так мало. Они вернули меня с края пропасти, даже когда не знали, что делают. И самое меньшее, что я им за это задолжала, — это бой всей моей жизни.

Рыча от решимости, я вывернула руку через плечо и вонзила заостренный камень в существо на моей спине.

Он вскрикнул от боли, когда я попала в цель, и горячая струйка его крови потекла по моей коже. В тот момент, когда его клыки покинули мою плоть, ко мне вернулась сила моего Ордена, и я снова ударила его локтем в лицо, сбив с ног, и затем резко вскочила на ноги.

Я развернулась и закричала с вызовом, когда он снова прыгнул на меня. Ударив его ногой изо всех сил, я попала ему в живот и отбросила к стене на дальнем краю открытого пространства.

Бросившись назад к двери, которая распахнулась от моего прикосновения, я захлопнула ее за собой и прыгнула внутрь туннеля.

Дверь с лязгом встала на место, и через мгновение по туннелю разнесся звук его столкновения с другой стороной двери.

Я быстро попятилась назад, мое сердце колотилось, пока мои конечности дрожали, а он продолжал колотить в дверь. Впрочем, это не имело значения. Он не мог пройти, пока моя магия пульсировала в его жилах.

Я была в безопасности.

Я продолжала отступать, пытаясь понять, как, черт возьми, мне отсюда выбраться. Эта система туннелей была спроектирована как гребаный лабиринт, и я понятия не имела, как далеко они уходят.

Когда я продолжала отступать от двери, меня напугал звук чего-то хрустящего на земле, и я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Найтшейд набрасывает на меня сеть из лиан.

Я выругалась, когда лианы схватили меня, крепко связали и сбили с ног.

— Ты доставила мне много неприятностей, Элис, — прорычала Найтшейд, когда я почувствовала, как ее заклинание Сирены накрыло меня, и я закрыла глаза, погружаясь в сон. — Пришло время положить этому конец.

Она направилась ко мне, пока я боролась со свинцовой тяжестью в глазах, но это было бесполезно. Я была слишком слаба после схватки с одичавшим Вампиром, и у меня не осталось магии, чтобы защититься от ее заклинания.

Мои глаза закрылись, когда темнота захватила меня, и я стала просить прощения у Королей, которых я подвела, и молиться, чтобы увидеть их всех снова.

48. Райдер

Мы бегали по кругу, и я был в пяти секундах от того, чтобы использовать все последние остатки своей магии и проделать дыры в стенах, чтобы найти Элис. Но если она была в беде, я должен был сохранить магию, чтобы помочь ей. К черту, если бы я привык к подобной сдержанности.

— Где она, блядь, находится? — я схватился за руку Габриэля, дернув его за шиворот. — Ты ведешь нас в никуда.

— Видения продолжают меняться, — прорычал он, его брови изгибались от разочарования и беспокойства. — Будущее не определено, я не могу понять, какой путь она выберет. Каждый раз, когда мы сближаемся, она, кажется, отдаляется.

— Ну все, я иду впереди, — сказал Данте, проталкиваясь мимо нас, и моя спина ударилась о стену позади меня.

— Подожди, — шипел Леон. — Что это за шум?

Мы все замерли, и до моих ушей донесся звук скрежещущего камня. Я нахмурился, подняв руки в ожидании, что что-то произойдет. Стена позади меня покатилась назад, и я споткнулся о другую камеру. Потайная дверь продолжала вращаться, захлопываясь в тот момент, когда другие пытались последовать за ней, и темнота поглотила меня целиком.

— Черт, — я зажег оранжевый свет и побежал вперед, положив ладонь на стену, чтобы попытаться пробиться сквозь нее.

— Райдер?! — крикнул Леон с другой стороны, похоже, ему было не наплевать на то, жив я или мертв. Что не имело для меня ни малейшего смысла.

— Я здесь! — позвал я. Я не хотел тратить свою магию, но разделиться было не самой лучшей идеей, даже если идти в одиночку было больше по мне.

Я прижал ладонь к стене и послал взрыв магии земли. В тот момент, когда он ударился о кирпичи, меня отбросило назад, и я с воплем упал на спину в темном туннеле. Боль рикошетом пронеслась сквозь меня, и я питался каждой каплей.

— Ты в порядке? — судорожно позвал Леон. Клянусь звездами, почему он нервничает из-за меня?

— Я в порядке, придурок. Боль помогла пополнить мои запасы магии. Эта дверь больше не откроется.

— Ищи ее! — внезапно закричал Габриэль. — Я вижу, как ты ее найдешь.

— Увидимся, придурки, — я развернулся, позволяя своему оранжевому фейлайту плыть впереди меня, когда я начал бежать по промозглому туннелю. Мое сердце словно было зажато в шипастых тисках, кровоточа при каждом толчке. И оно не будет чувствовать себя нормально, пока Элис не окажется в моих объятиях. Моя девочка. Мое гребаное спасение.

Я побежал дальше по лабиринту коридоров, следуя своему чутью, так как кроме него у меня больше ничего не было.

Откуда-то спереди до меня донесся шум, щелк-щелк-щелк-щелк, заставивший меня нахмуриться.

Я ускорил шаг, создавая вокруг себя пузырь тишины, чтобы скрыть свои движения при приближении. За свою жизнь я побывал в слишком многих засадах, что научило быть осторожным. Этот шум мог быть связан либо с Элис, либо с гребаным монстром, который ждет, чтобы сожрать меня. Не стоило рисковать и подходить к нему шумно.

Я дошел до следующего угла и прижался спиной к стене, оглядывая проход.

Тень скрылась из виду в дальнем конце туннеля, и я нахмурился, двинувшись вперед, чтобы поспешить за ней. Я дошел до арки, в которой она исчезла, и заглянул в нее.

Передо мной простиралась большая пещера с огромными сталагмитами, тянущимися вверх от пола пещеры. По ней шла Кошмар на высоких каблуках и в своей чертовой офисной одежде. Элис была обвита лианами и тащилась за ней.

Ядовитая ярость овладела мной, когда я увидел неподвижное выражение лица Элис, и на один ужасный момент я испугался, что она мертва. Ее брови сжались во сне, и зажим вокруг моего сердца немного ослаб.

Кошмар была мертва. Ясно и просто. В ту секунду, когда она прикоснулась к моей девочке, она предопределила свою судьбу.

Я двинулся в пещеру, подняв ладони и держа Кошмар на прицеле. Эта мерзкая женщина, которая копалась в глубинах моей души и копалась в моих воспоминаниях. Кто она такая, чтобы выносить мне приговор? Кто она такая, чтобы говорить, сломлен я или цел? Она была просто женщиной, которая злоупотребляла своими дарами Ордена, которая использовала их для того, чтобы рвать и терзать, а не исцелять и восстанавливать. А теперь она использовала их против Элис. Так что ей П.И.З.Д.Е.Ц.

Я пустил лозу по воздуху, и она зацепилась за горло Кошмар. Задыхаясь от рывка, она попятилась назад, и ее придушенный крик вызвал мрачную улыбку на моих губах.

Я заставил ее встать на колени, вливая в нее то немногое, что у меня оставалось, чтобы убить ее. Я питался ее болью, пытаясь раздавить ее трахею, и ее глаза загорелись ужасом, когда она посмотрела на меня.

Она протянула руку, и я попытался поймать ее другой лозой, но опоздал на секунду. Свод пещеры содрогнулся, и я взглянул вверх, увидев острые как бритва сталактиты, устремившиеся ко мне. Адреналин забурлил в моей груди, и я прыгнул в сторону, заставляя корни из земли заключить меня в них, когда твердые минералы обрушились на мою голову.

— Ты никчемный недоносок! — огрызнулась Кошмар, ее голос был хриплым от того, как близко я был к тому, чтобы выдавить из нее жизнь. Но недостаточно близко.

Моя магия ослабла, а ментальные щиты упали, когда я попытался удержать свои силы, но не смог. Мне нужно было сместиться, но прежде чем я успел это сделать, Кошмар вцепилась в слабое место в моем сознании, вливая в мою голову свои дары Ордена.

Клетка корней растворилась вокруг меня, и я моргнул, неуверенно поднялся на ноги, пытаясь вытеснить ее из своего разума.

Кошмар дернула одной рукой, и Элис отбросило к стене, прижав к ней лианами. Ее глаза открылись, и мое сердце сжалось, когда ее взгляд упал на меня. Я подвел ее. У меня был один шанс, и я его упустил.

— Ты нашел меня, — вздохнула Элис, ее глаза горели от напряжения.

Влияние Кошмара омыло меня, мое собственное чувство неудачи увеличилось в десять раз, пока не отозвалось эхом в каждом дюйме моей кожи.

— Мне жаль, — сказал я Элис. — Мне чертовски жаль.

— Ты действительно думал, что сможешь спасти ее? — Найтшейд насмехалась, и я вдруг почувствовал себя маленьким. Таким же маленьким, как мальчик, которого бросили, когда умер его отец. Мальчик, которого взяли в дом Мариэллы и разбили на части.

Я склонил голову. Как я мог думать, что способен сделать это в одиночку? Я никогда не был способен спасти тех, кого любил.

Пронзительный смех Кошмара раздался вокруг меня. — Какой же ты жалкий. Ты любишь девушку, не так ли? Я чувствую это в тебе повсюду.

У меня в горле встал ком, и я посмотрел на Элис. Ее глаза были расширены, но она ничего не сказала. Зачем бы ей это делать?

Кошмар придвинулась ближе, пока ее тень не упала на меня, отбрасываемая оранжевым свечением ее фейлайта позади. — Ты знаешь, почему Мариэлла причинила тебе боль, Райдер? Она не пыталась сломать тебя. Ты всегда был таким. Она пыталась исправить тебя.

— Райдер! — голос Элис доносился откуда-то со стороны, но казался таким далеким. — Она лжет!

— Ты ничего не стоишь, — шипела Кошмар, наклоняясь к моему лицу. — Так было всегда. И всегда будет.

— Райдер! — снова закричала Элис, но я не мог смотреть на нее. Я не мог смотреть ей в лицо. Мне было так стыдно за то, что я пришел сюда, за то, что думал, что могу кому-то помочь. Все, что я когда-либо делал, это приносил боль и питался ею, как пиявка.

— Ты действительно думаешь, что кто-то может полюбить тебя? — вздохнула Кошмар. — Даже такая маленькая шлюха, как она?

Ярость пронзила мое нутро, когда эта сука назвала Элис так, но все больше и больше слабости проникало в мое тело, пока я не ощутил, что падаю на колени.

— Нет, — вздохнул я, мой тон был холодным и пустым, как и моя душа. Никто не мог любить такое ничтожное существо, как я. Особенно кто-то вроде Элис.

— Я люблю тебя! — страдальческий крик Элис донесся до меня в темноте моего сознания. — Я люблю тебя, Райдер! Ты мой, а я твоя.

Я поднял подбородок, когда ее прекрасные слова прозвучали в моем черепе. Но Кошмар прижмурилась, улыбка исказила ее губы, и она потянулась к моей челюсти в нежной ласке. В тот момент, когда ее кожа коснулась моей, я потерял всякий контроль.

Я был бесполезен, никчемен, ничем.

И я не мог никого спасти. Даже девушку, которую я любил.

49. Элис

Я закричала, когда Найтшейд заставила Райдера встать на колени, чувство отчаяния, одиночества, душевной боли и недостойности заполнило пещеру, в которой мы стояли, так густо, что я едва могла дышать. Ее ржаво-коричневая чешуя мерцала от магии ее формы Ордена, покрывая ее тело, проникая под воротник и покрывая ее голые руки и ноги, пока она сосредоточилась на том, чтобы загнать эти чувства в Короля Лунного Братства, используя его неуверенность, злоупотребляя всеми знаниями, которые она получила от него во время их совместных занятий.

Лозы извивались из ее ладони и обвивались вокруг его шеи, затягиваясь, когда она сжимала кулак со вспышкой возбуждения в глазах.

Гнев пылал в моей крови, как раскаленная лава, и клыки пронзили мою нижнюю губу, когда я с рычанием обрушила на нее свою ярость. Он боролся с ней, но лианы, которые она наколдовала, чтобы задушить его, все крепче держали его и терзали.

Боль и отчаяние, которые мы испытывали вдвоем, только подпитывали ее магию, она высасывала силу из воздуха, лишая Райдера всего, что у него было. Но пока его душевная боль и моя питали ее магию, боль от этого укрепляла и его.

Найтшейд застонала, прижав руки к лицу Райдера, вытягивая еще больше его эмоций на поверхность кожи.

Она упивалась его болью так же, как и он, и, хотя его зубы были стиснуты в твердую линию, я могла видеть войну эмоций, происходящую в его темно-зеленых глазах.

— Райдер, — задыхаясь от ужаса, прошептала я, пока Найтшейд питалась всем тем ужасным, что когда-либо было сделано с моим бедным, измученным змеем. — Она может чувствовать твою боль, но это ничего не меняет. Это твоя сила, которая делает тебя тем, кто ты есть. То, как ты выжил и как ты продолжаешь выживать, именно это заставило меня обратить на тебя внимание. Вот кого я вижу, когда смотрю на тебя или когда чувствую шрамы на твоей плоти: не жертву, а выжившего, воина, гребаного Короля.

Челюсть Райдера сжалась, и рычание вырвалось из его губ, так как он начал сопротивляться с большей силой, чем раньше. Найтшейд яростно зарычала, когда его глаза потемнели, а агония в них была отодвинута назад.

— Почему ты доверяешь словам девушки, которая использовала тебя? — потребовала Найтшейд, вскидывая руку, и из ее ладоней потянулись лианы, прижимая меня к стене пещеры с такой силой, что один из огромных сталактитов, свисавших с крыши пещеры, рухнул вниз. Он упал на пол прямо передо мной, и я закричала, когда на меня посыпались осколки острой как бритва породы, разрезая мою плоть и впиваясь в державшие меня лианы.

До моего обостренного слуха донесся звук скрежета камня о камень, и я задохнулась, повернувшись к дверному проему справа.

На мгновение сквозь темную арку ничего не было видно, а затем в тени раздался глубокий рев, который эхом отразился от стен пещеры и разнесся по всему пространству так, что казалось, будто сотня зверей окружила нас.

Огромный золотой Лев прыгнул в зал и бросился на Найтшейд с оскаленными зубами и развевающейся гривой.

Найтшейд закричала, отпрыгнула от Райдера и вскинула руки вверх, так что земля под лапами Леона затряслась и задрожала, а затем раскололась на части, когда огромная пропасть прорвалась через центр комнаты.

Я выкрикнула отчаянное предупреждение, когда Леон дернулся и отпрыгнул в сторону, и он был вынужден бежать, так как землетрясение Найтшейд преследовало его.

Райдер был отброшен назад дрожащей землей, и я потеряла его из виду, когда он упал за каменную колонну, выступающую из земли.

Найтшейд оскалила зубы, а пещера продолжала трястись и дрожать, пытаясь заставить землю поглотить моего Льва.

Я рычала от ярости, изо всех сил сопротивляясь удерживающим меня узам, и торжествующе взвизгнула, когда одна из лиан оборвалась. Осколки сталактита, ударившие в меня, разорвали некоторые из них, и я решительно стиснула зубы, используя дополнительный дюйм пространства, который это мне дало, чтобы разорвать остальные.

Молния ударила в стену пещеры прямо за Найтшейд, когда Данте и Габриэль вбежали в комнату, и она закричала, создавая щит из камней у своих ног, чтобы блокировать следующий удар.

Как только Габриэль вошел в широкую пещеру, он призвал свою форму Ордена, полностью трансформировавшись так, что его черные крылья появились на спине, а сверкающая серебряная чешуя покрыла его плоть, как броня, когда он прыгнул в воздух.

Найтшейд выругалась и бросила свое влияние на фундамент пещеры, превратив сталактиты в острые, как бритва, шипы, проросшие из них в том месте, где они свисали с потолка. Они мчались за Габриэлем, впиваясь в его плоть, когда он пытался проскочить между ними, и раз за разом отбрасывали назад.

Данте перевел взгляд на меня и начал бежать прямо ко мне, а Леон помчался к дальнему краю пещеры, преодолевая огромную расщелину, образовавшуюся в центре комнаты, пока Найтшейд была вынуждена сосредоточиться на том, чтобы удержать Габриэля.

Никто из них не использовал магию, и этого было достаточно, чтобы я убедилась, что все они так же вымотаны, как и я. Но между силой их форм Ордена, Найтшейд была вынуждена отступить.

Она вскарабкалась между сталагмитами, торчащими из пола пещеры, используя их для защиты от молний, которые с треском проносились по пещере, и одновременно сосредоточилась на том, чтобы удержать Габриэля на расстоянии.

— Я иду, amore mio! — позвал Данте, прыгая по неровному полу, который качался и прогибался под ним, пока я продолжала бороться со своими узами.

— Не беспокойся обо мне, — прорычала я. — Просто уничтожь ее!

Габриэль пронесся над головой, превратившись в сплошное пятно, и с боевым кличем бросился прямо на Найтшейд.

Он поймал ее в свою хватку, его скорость была слишком велика, чтобы она могла предугадать, когда он оторвал ее от земли и поднял в воздух. Она брыкалась и ругалась, в панике вскидывая руки, а от ближайшего сталактита откололся острый как бритва кусок скалы и устремился к нему, как стрела.

— Габриэль! — закричала я, мое сердце заколотилось в панике, когда камень врезался в него, пробив его левое крыло и вонзился через него прямо в позвоночник.

Найтшейд ударила его в грудь, отбросив назад ладонями, покрытыми деревянными шипами, которые пронзили татуировки на его коже и уничтожили клеймо Весов, связывавшее его со мной.

Кровь лилась, как дождь, когда крик боли Габриэля разнесся по комнате, и он упал с высоты, как марионетка, у которой перерезали ниточки. Он врезался в один из огромных осколков скалы, торчавших из земли, и его крыло сломалось, раздался ужасный треск, отскочивший от стен пещеры.

Я закричала, когда мое сердце разорвалось на две части, пока кровь Габриэля свободно вытекала из его тела, скапливаясь вокруг его неподвижной формы, когда он лежал на полу, умирая, его тело было скручено под неестественным углом.

Агония прорвалась сквозь меня, такая острая и чистая, что я была уверена, что моя душа разрывается на две части. Казалось, что мир рушится и небо падает мне на голову. Как будто жизненно важную часть меня только что вырезали, сожгли заживо, уничтожили, а на ее месте осталась только боль.

Найтшейд облегченно рассмеялась, упав на землю, которую она размягчила своей магией земли, чтобы спасти себя. Я жутко разозлилась когда я оторвала взгляд от разбитого тела Габриэля. И хотя горе по моей половинке грозило захлестнуть меня, одна вещь оставалась совершенно ясной в моем сознании, когда жажда крови взяла верх над моими конечностями. Найтшейд умрет.

Леон с вызовом зарычал, огибая внешний край пещеры, тряся гривой и оскалив зубы.

Он вскочил на валун и, перемахнув через огромную пропасть, которую она создала, чтобы отгородиться от него, и помчался прямо к ней.

Данте тоже мчался к ней, его семейный девиз срывался с губ, электричество трещало в комнате и врезалось в стену пещеры позади нее, а она пыталась защититься каменными глыбами.

Леон набросился на нее, оскалив зубы для убийства, когда она вскинула руки, и земля под его ногами внезапно провалилась, образовав огромную пропасть.

Данте вскрикнул, и молния пронеслась по комнате, наконец, поразив ее и отправив в полет на каменный уступ, а Леон исчез из виду с ревом, который эхом разнесся по темной яме, поглотившей его.

Крик ужаса сорвался с моих губ, и с рычанием чистой, животной ярости я сорвала удерживающие меня лианы.

Я бросилась к яме, куда упал Леон, но когда я добралась до края пропасти, мое сердце замерло, когда я увидела, что он висит, подвешенный в сети из лиан.

Райдер хрюкнул от усилия, затраченного на магию, и вскарабкался на противоположный край дыры.

— Смещайся обратно, десятитонная кошечка, — прорычал он, когда лианы заскрипели и застонали от усилия удержать вес Леона.

С вызывающим рыком Леон переместился обратно в форму фейри, ухватился за лианы и начал выбираться из ямы, а Райдер потянул его за руку, чтобы подтянуть к себе.

Крики Данте отвлекли мое внимание, и я бросилась прочь от пропасти в поисках своего Штормового Дракона.

Молния сверкнула за скальной колонной, где исчезла Найтшейд, и я помчалась к ней со страхом в костях.

— Merda! — раздался панический крик Данте, когда молния сверкнула в последний раз и резко остановилась.

Я перепрыгнула через каменный обрыв и тяжело приземлилась на дальнюю сторону, обогнув скальный выступ, и обнаружила, что Найтшейд стоит над Данте. Лозы затянулись вокруг его шеи, и он отчаянно боролся, пытаясь освободиться от них.

Я на полной скорости налетела на Найтшейд, врезалась и сбила с ног.

Найтшейд упала, покатилась по земле и вернулась к пропасти, куда она пыталась сбросить Леона.

Я погналась за ней, но земля под моими ногами дико тряслась и дрожала, сбивая меня с ног, пока она пыталась удержать меня на расстоянии.

Острые шипы дерева вырвались из скал подо мной, и я закричала, когда они пронзили мою плоть.

Раздался гулкий рев, и внезапно появился Леон, пикируя над моей головой.

С его губ сорвалось рычание полной ярости, и его гигантские лапы столкнулись с грудью Найтшейд, повалив ее на землю с тошнотворным грохотом.

Она вскрикнула в панике, когда он опустил челюсти, чтобы оторвать ей голову, и со вспышкой магии вскинула руки вверх.

Из ее ладоней вырвались два древесных копья и вонзились прямо в грудь Леона, пронзив его и вырвав из его кошачьих губ душераздирающий крик боли. Он врезался в стену на дальнем краю пропасти, кровь залила его золотистую шерсть, и рев агонии покинул его, прежде чем он упал в ужасающей неподвижности.

— Леон! — закричала я, паника и страх впились в мою грудь и схватили мое сердце железными когтями.

Я стремительно поднялась на ноги, когда Найтшейд вскарабкалась на ноги, огромные следы когтей прорвали ее рубашку, а грудь была залита кровью. Я помчалась к Льву с отчаянным криком, пытаясь дотянуться до него, и в ушах у меня звенел звук его учащенного сердцебиения. Я сосредоточила все свои силы на том, чтобы услышать этот звук. Этот стук, стук, стук говорил мне, что он еще жив, что его еще можно спасти.

Я бросилась влево, пытаясь обогнуть пропасть, но лианы закрутились и спутались на моем пути, так как Найтшейд направила на меня свою магию.

Они зацепили мои ноги и натянулись, повалив меня на землю, пока я боролась за то, чтобы добраться до своего Льва.

— Леон! — заревела я, агония разлилась по мне, когда звук его сердцебиения затих и он упал смертельно неподвижно. Тишина, воцарившаяся в том месте, где должно было быть его следующее сердцебиение, разрушила что-то во мне, и я почувствовала, как оно раскололось от удара горя, которое искалечило меня.

Мои губы разошлись в ужасе, и я покачала головой в отчаянном отрицании, напрягаясь, чтобы услышать знакомый стук его большого сердца. Мир не мог существовать без моего Лео. Я отказывалась верить, что солнце снова взойдет без него, чтобы искупать мир в его лучах. В мире, где не было его, не было ни света, ни смеха, ни радости.

Лианы затягивались на мне, когда Найтшейд приближалась, чтобы убить, и на мгновение я даже не сопротивлялась. Я хотела. Я не могла жить без моего Льва. Я уже слишком много потеряла. Так много. Боль от потери его самого уничтожила бы меня.

— А я думала, что Немейских Львов трудно убить, — насмехалась Найтшейд.

У меня зазвенело в ушах от ее слов, и я оторвала взгляд от моего прекрасного Льва, чей золотистый мех был окрашен в красный цвет. Из-за нее.

Убийственное рычание вырвалось из моих губ, и с приливом одаренной силы я вырвалась из опутывающих меня лиан и вскочила на ноги. Ее смерть была моей. Ради Леона. Я выпотрошу ее.

Я побежала за ней, все больше и больше лоз появлялось между нами, подставляя мне подножки и ловя меня, когда она пыталась удержать меня.

— Я вырву твое гребаное сердце! — прорычала я на нее, мои клыки жаждали крови и мести, я боролась с ее магией всеми силами.

— Когда мой Король прибудет сюда, он уничтожит тебя и последних людей, которых ты подчинила своим чарам, — шипела в ответ Найтшейд. — А я буду смеяться, глядя, как он пожирает ваши души!

Она внезапно сменила атаку, бросив в меня свои дары Сирены и обрушив на меня такую волну горя, что у меня перехватило дыхание. Я застыла на месте, когда моя любовь к брату угрожала поглотить меня, образы его неподвижного и бледного тела в гробу были дополнены видом Габриэля, падающего с воздуха и лежащего разбитым на земле. Потом я увидела только Леона, его кровь растекалась под ним, когда он безжизненно лежал на холодном полу пещеры из-за меня.

Они все умрут из-за ТЕБЯ. Голос Найтшейд эхом отдавался в моем черепе. Всхлип вырвался из моей груди, когда мой взгляд переместился на Габриэля, который лежал слева от меня, его черные крылья были сломаны и блестели от слишком большого количества крови. И на Данте, который сумел оторвать лианы с собственного горла, но теперь сражался с сотней других, пока Найтшейд направляла их на его уничтожение. Вокруг него потрескивало электричество, поджаривая некоторые лианы, но оно едва заметно искрилось, так как он изнемогал от усталости, так часто используя свой дар Ордена.

Страх перед их смертью и мое горе по Леону и Гарету парализовали меня, и я оказалась в ловушке бесконечного колодца отчаяния.

Я не могла жить без них. Я не могла жить дальше. У меня ничего не было, если бы у меня не было их, моя жизнь не имела смысла и уж точно не приносила радости.

Я была сломленной, глупой девчонкой, которая пришла сюда, чтобы отомстить, а вместо этого причинила гораздо больше боли. Мне не следовало приезжать. Почему я думала, что смогу сделать это? Все, что я делала, только ухудшало ситуацию. Гарет был бы жив, если бы не я. Все, что он сделал, возвращалось ко мне.

Все плохие решения, которые он принял, долг, который он взял на себя, все это, каждая часть, было потому, что он чувствовал необходимость спасти меня. Защитить меня. И теперь мои Короли тоже пожертвовали собой ради меня. Они пришли сюда ради меня. Последовали за мной в темноту и погнались за чудовищами, с которыми никто из нас не мог сравниться.

Это была моя вина, что Габриэль умирал. Это я виновата в смерти Леона. Это все моя вина…

Горе и ненависть к себе отступили, как волна, отхлынувшая от берега моего разума, и я вдруг обнаружила, что задыхаюсь, стоя перед Найтшейд, у которой отвисла челюсть и расширились глаза от ужаса.

— Она у меня, детка, — прорычал Райдер, и я обернулась, чтобы увидеть его зеленые глаза, горящие силой его гипноза, когда он поймал Найтшейд в ловушку ужасов ее собственного разума. — Ей больно настолько, что никто не сможет пережить этого, — злобно прорычал он. — Теперь прикончи ее.

Из моего горла вырвалось рычание, и я развернулась лицом к Найтшейд, когда с ее губ сорвался хрип ужаса.

Я бросилась вперед, обнажив клыки, жажда крови бурлила в моих венах, как самый сладкий и чистый наркотик в мире.

Я схватила в охапку ее короткие каштановые волосы и откинула голову назад, обнажив горло.

Райдер вывел ее из гипноза за полсекунды до того, как я сделала выпад, и она издала крик ужаса, оказавшись в объятиях чудовища.

Мои клыки вонзились в ее горло, и ее кровь и магия хлынули в меня, разрывая вены. Она слабо извивалась в моих руках, отчаянное чувство осознания наполнило ее, и я долго купалась в ее крови, прежде чем снова вырвать свои клыки.

Я с рычанием оттолкнула ее от себя, и она вскрикнула, оказавшись в объятиях Райдера. Его взгляд горел яростью, когда он сцепил руки по обе стороны от ее головы.

— Тебе не следовало трогать мою девочку, — прорычал он и резким движением свернул ей шею.

На долгую секунду воцарилась тишина, когда он опустил сломанное тело Найтшейд на землю, и я была поражена окончательностью этого поступка. Все было кончено. Ее больше нет.

Я крутанулась на месте, когда реальность обрушилась на меня, мой взгляд на мгновение задержался на Данте, который пытался отдышаться после того, как лианы Найтшейд упали. Я посмотрела на Леона, его глаза были закрыты с такой окончательностью, что разрезали меня на две части. Я не могла выдержать прилив горя, которое затопило меня с его смертью. Я не могла смириться с мыслью, что больше никогда не почувствую жар его поцелуя на своих губах и не буду купаться в тепле его компании. Со всхлипом агонии я оторвала от него взгляд и стала искать в пещере того, кого я могла спасти.

В другом конце пещеры я смогла разглядеть одно из сломанных крыльев Габриэля, и боль, которую причинил мне этот вид, почти разрушила то немногое, что у меня оставалось.

Я бросилась к нему в мгновение ока, мое сердце бешено забилось, когда с его губ сорвался болезненный стон.

Я опустилась над ним, задыхаясь от рыданий, когда мои пальцы затрепетали на его шелковистом крыле, и с его губ сорвалось шипение.

— Все хорошо, — вздохнула я. — Я здесь. Я с тобой.

Габриэль обещал мне вечность рядом с ним, а я насмехалась над его предсказаниями. Но теперь, когда это будущее было почти украдено, я могла думать только о том, что у нас еще не было времени. У нас даже не было шанса. И я не собиралась оставлять это сейчас.

— Элис, — простонал он, его пальцы поймали мои, когда он поднял на меня глаза. — Тебе нужно идти, пока не появился Король.

— Я никогда не брошу тебя, — яростно прорычала я, прижимая руку к его груди и направляя каждую каплю магии, которую я украла у Найтшейд, на его исцеление.

Габриэль зарычал от боли, его руки переместились на мои запястья, когда он притянул меня ближе, и я наклонилась, чтобы прижаться лбом к его лбу.

Моя магия зашипела, и я всхлипнула, когда кровь заструилась по моим ладоням, но плоть, к которой я прикасалась, была целой, исцеленной, восстановленной.

Габриэль вздохнул с облегчением, возвращаясь в свою форму фейри, когда его крылья исчезли, а серебряные доспехи испарились с его кожи, открывая мне его татуировки.

Я попятилась вперед со всхлипом, когда его руки сомкнулись вокруг меня, и слезы, которые я сдерживала, наконец, вырвались наружу.

— Я думала, что потеряла тебя, — плакала я, прижимаясь губами к татуировке Весов на его груди, пока его сильные руки обхватили меня. Я цеплялась за него, словно он был спасательным плотом, а я уплывала в глубины самого темного океана. Что я и делала. Потому что я, возможно, и спасла своего темного ангела, но мое сердце все еще разрывалось на две части из-за моего Льва.

Горе топило меня, душило, грозило уничтожить.

Леон предложил мне себя от всего сердца, безоговорочно, честно, а я разрушила его доверие ложью и обманом. Я хотела загладить свою вину, мне было больно и обидно каждую минуту, пока между нами была эта пропасть, но я не находила слов, чтобы выразить ему, как сильно я сожалею о том, что сделала ему больно. И как много он для меня значит.

Я была трусихой, которая слишком боялась отказа, чтобы признаться ему в правде, которая жила в моем сердце. Я любила его. Но я никогда не говорила ему об этом. А теперь было слишком поздно.

50. Данте

Я опустился на колени рядом с Леоном, вцепившись пальцами в его золотистый мех, когда горе затронуло в моем сердце аккорд, который будет звучать вечно.

— Ritorna da me, caro amico (п.п. Вернись ко мне, дорогой друг), — умолял я. Я хотел вернуть его, я не был готов потерять его. Конечно, звезды не посмели бы забрать такой яркий луч света из этого мира?

— Нам нужно идти, — серьезно сказал Райдер, и я бросил на него взгляд.

— Еще нет, — прошипел я. — Позволь нам попрощаться.

Он кивнул, и я поцеловал костяшки пальцев, прижав их ко лбу Леона, борясь с болью, раскалывающей мое сердце на две части.

Позади меня раздался сдавленный всхлип, и я оглянулся: моя девочка, моя прекрасная amore стояла рядом с Габриэлем, и казалось, что мир рушится вокруг нее.

Я встал и направился к ней, и она бросилась мне навстречу, наше общее горе по Леону должно было соединиться и перелиться через край. Я обхватил ее руками, и она прижалась лицом к моему плечу, рыдания били по ее телу и заставляли меня страдать. Электричество волнами отражалось от моей кожи, пронизывая воздух, когда я почти потерял контроль над своей силой.

— Я не сказала ему, — сказала Элис, задыхаясь. — Он не знал, что я люблю его.

— Он знал, carina, — мягко сказал я, поглаживая ее волосы. — Он будет чувствовать твою любовь до самой загробной жизни. A morte e ritorno.

— Этого недостаточно, — прохрипела она. — Я не переживу его потерю. Я не переживу этого.

— Я позабочусь о том, чтобы ты это сделала, — яростно прорычал я.

— Мы все это сделаем, — сказал Габриэль низким голосом, и она взглянула на него через плечо. — Мне жаль, Элис, — серьезно сказал он, склонив голову. — Я знаю… я сейчас понимаю, как много он значил для тебя.

Элис кивнула, задыхаясь от благодарности, прежде чем снова упасть в мои объятия.

— Я бы очень хотел, чтобы у нас было больше времени, но нам нужно попрощаться сейчас, — мягко сказал я, опасаясь того, как мало времени у нас осталось до прибытия Короля, но это было слишком важно, чтобы игнорировать. — У нас в семье есть способ сделать это… я бы хотел передать его ему, если ты не против?

Она кивнула, и я положил руку ей на плечи, направляя назад к Леону, где на коленях стоял Райдер. Он не сказал ни слова, когда мы опустились рядом с ним, но его брови были напряжены, и я подумал, возможно ли, что Лунный Король что-то испытывал к Леону Найту.

Габриэль опустился на колени рядом со мной, и я вытащил свой медальон из рубашки, прижавшись губами к символу моей семьи. Леон всегда был для меня братом. Mio fratello Leone.

Я снял медальон с шеи, подняв его большую лапу и обхватив ею.

— Это традиция — дарить подарок на смерть, в знак нашей любви, — пробормотал я, и Элис кивнула, испустив дрожащий вздох, когда она потянулась в карман и достала из его глубин серебряную монету. На ней было выгравировано слово «Лео» и изображение Льва, гордо сияющего в центре монеты.

У меня сжалось горло, когда она положила монету ему под лапу. Габриэль протянул руку вперед, положив черное перо ему на бок, и я обменялся с ним взглядом, чувствуя всю тяжесть его боли.

Электричество вокруг моего тела становилось все сильнее, и мне пришлось сосредоточиться, чтобы отвести его, закрыв глаза. Когда я открыл их, то увидел, что Райдер разрезал собственную ладонь лезвием, а затем протянул руку вперед и прижал ее к плечу Леона, оставив там кровавый отпечаток.

Элис наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, и грустная улыбка потянулась к моим губам. После смерти Леона я почувствовал, как мы четверо теснее слились воедино, золотая нить связала нас всех в одно целое. Даже Райдера.

— Прощай, Леон, — вздохнул я. — Пока мы снова не встретимся за завесой…

Элис снова прижалась ко мне, рыдая, а мое собственное горе разрывало меня на части, отрезая фундаментальную часть меня, когда я пытался отпустить своего друга, но это казалось невозможным.

Я наклонилась вперед, положив руку на его бок, и слезы обожгли мои глаза. Электричество лилось из меня, и я позволил ему устремиться в тело Леона, вместо того чтобы причинить боль всем вокруг, надеясь, что он почувствует, как я зову его в загробной жизни.

— Черт, — прорычал Райдер, и я в тревоге поднял голову от его тона.

Элис вздохнула и рванулась вперед, оттолкнув меня и прижав ухо к его груди. — Его сердце бьется!

— Ты запустил его, Инферно, — осознав это, сказал Райдер, и его темные глаза засветились. — И это было очень больно.

Леон зашевелился, и я в недоумении покачал головой, когда его золотые глаза открылись и упали на меня. Он издал рык, очень похожий на «ауч», и Райдер принялся за работу, исцеляя его, а я кинулся вперед и сомкнул руки на его огромной шее.

— Meraviglioso bastardo! (п.п. Чудесный ублюдок) — я рассмеялся, полузадушив его, когда он провел своим шершавым языком по моему лицу. — Никогда больше не покидай меня.

51. Леон

Я посмотрел на Данте, потом на Элис, потом на Габриэля и Райдера, с облегчением обнаружив, что с ними все в порядке, и сбитый с толку тем, что только что произошло. Суета, которую они подняли вокруг меня, означала, что я определенно почти удрал из этой жизни, и, черт возьми, если бы я не был в восторге от того, что остался здесь. Вполне живым.

Данте отправился за моей одеждой, а я вернулся в свою форму фейри. Как только я это сделал, Элис упала на меня сверху, прижавшись поцелуем к моему рту, по ее щекам бежали слезы. Вся ярость, которую я испытывал к ней, исчезла, как туман на стекле. Потому что как я мог злиться на своего маленького монстра, когда она выглядела такой испуганной из-за того, что чуть не потеряла меня? Должно быть, она хотела меня с самого начала. И, возможно, я просто был слишком упрям и глуп, чтобы не понимать этого до сих пор.

— Мы убили старую суку Сирену? — спросил я, и она согласно кивнула на моем плече.

— Никогда больше не оставляй меня, Леон, — потребовала она, отступая назад, эмоции горели в ее глазах. Я хотел сказать, что это была любовь, но, возможно, мне не так уж и повезло.

— Лео, — поправил я низким тоном, проводя большим пальцем по ее щеке, чтобы утереть слезы. — И я не могу оставлять тебя даже тогда, когда мне нужно отлить? — пошутил я, и ее лицо расплылось в ухмылке.

— Даже когда тебе нужно посрать, — бросила она в ответ, и я рассмеялся.

— Это будет неловко, но если ты уверена, маленький монстр, — я ухмыльнулся.

— Не хочу портить воссоединение, — Райдер пихнул меня в бок, что на его языке, вероятно, было лаской. А может, я просто надеялся, что так оно и есть. — Но если мы не уберем свои задницы отсюда до того, как появится Король, нам крышка.

Данте бросил мне мои штаны и кроссовки, и я натянул их, обнаружив кучу вещей, лежащую рядом со мной, когда я поднялся. Я взял их в руку, узнав традицию Оскура — жетоны для мертвых. По крайней мере, они отправили меня в добрый путь, но планировали ли они оставить меня здесь или тащить десятитонного Льва обратно на поверхность? И еще, где, черт возьми, был мой жетон от Райдера?

Я с ухмылкой спрятал все это в карман, затем посмотрел на свое плечо, на котором был красный отпечаток руки. А вот и он.

Я с ухмылкой посмотрел на Райдера, а он нахмурился, как будто я пнул его в член. Я знаю, что ты любишь меня, Райдикинс. Твой секрет раскрыт.

— Я хочу вернуть медальон, fratello, — Данте схватил меня за руку и поднял на ноги, и моя улыбка расширилась.

— Это был подарок.

— Потому что ты умер, — сказал он в разочаровании, потянувшись к моему карману.

Я отбил его руку, затем притянул к себе, чтобы обнять, и он обмяк в моих объятиях. — Merda santa, я так рад, что ты вернулся.

— Я тоже, — вздохнул я. — Быть мертвым было бы так скучно.

— Двигайтесь, — рыкнул Райдер, прокладывая себе путь между нами и заставляя нас разойтись в стороны.

Он схватил Элис за руку и потащил в сторону прохода, из которого мы пришли. Я обменялся кивком с Габриэлем, и хотя он ничего не сказал, я увидел облегчение в его глазах. Я нравлюсь Гейбу? Определенно нравлюсь. Это означало, что я только что выиграл в бинго «Парни из гарема Элис».

Я поспешил за остальными, а Элис все время оглядывалась на меня, словно думала, что я собираюсь исчезнуть.

— Я никуда не уйду, — пообещал я, и она улыбнулась.

Мы ускорили шаг, когда выбрались из пещеры, и нас окружила темнота.

— К черту возвращение через эти туннели, — сказал Райдер, замедляя шаг. — За последний час я наелся боли настолько, что она меня переполнила, — он повернул голову к крыше пещеры и начал орудовать землей над нами, создавая огромную лестницу из почвы, пробивая грязь с абсолютным мастерством.

Мой разум затуманился, и я моргнул, внезапно обнаружив себя на полпути вверх по лестнице с Данте все еще рядом со мной. Остальные опережали меня, и я устало протер глаза, удивляясь, как это я так потерял счет времени.

Еще одно мгновение, и я очутился над землей в Железном Лесу, уставившись в небо между ветвями, и у меня отвисла челюсть. Что-то пульсировало в воздухе, обволакивая сущность моего существа и умоляя меня ответить на его зов.

— Что происходит… — пробормотал я, и Данте нахмурился, сжимая мою руку и глядя на меня.

— Ты в порядке, брат?

Я внезапно отстранился от него, отчаянная потребность жгла меня, пока я шел.

Я отвернулся от остальных и пошел между деревьями, листья опали с тропинки передо мной, и какая-то странная магия вела меня дальше. Мое сердце билось в бешеном ритме, который, казалось, исходил из самой ткани окружающего меня мира.

У меня покалывало кожу и колотилось сердце, пока я шел по странной тропинке среди деревьев, а остальные бежали за мной. Они задавали вопросы, звали в замешательстве, но я не обращал на их слова никакого внимания. Они не имели значения. Дело было не в них. Я должен был кое-что сделать, и это было важнее всех звезд на небе. Я не знал, куда ведут меня мои ноги, но не было такой силы природы, которая могла бы удержать меня от цели.

Что-то шептало мне на ухо сладкие обещания, а в воздухе витал сладчайший аромат судьбы.

К сердцу тянулась какая-то ниточка, тянувшая меня вперед, а порыв теплого воздуха пронесся вокруг меня, как мини-торнадо, хотя я его не почувствовал. Я словно попал в центр события, и мои ноги перестали двигаться, когда я вдруг обнаружил, что стою перед Элис между двумя огромными деревьями. Она нахмурила брови, ее губы разошлись, как будто она была в таком же замешательстве, как и я, и меня охватила уверенность, что та же магия привела сюда и ее.

— Что вы делаете? — потребовал Габриэль. — Нам нужно идти, — он направился к Элис, но тут вокруг нас вспыхнула мощная энергия, и его, Данте и Райдера отбросило на землю.

Я задохнулся, подняв голову к небу, когда деревья над нами расступились, создав идеальный круг, чтобы мы могли смотреть на звезды. Два созвездия горели рядом друг с другом на небе, точно так же, как я читал в астрологии. Но это было реально. Это происходило на самом деле.

Лев и Весы сверкали на нас, объединившись в небесах, несмотря на то, что обычно они располагаются далеко друг от друга. Ночное небо перестраивалось специально для нас.

— Элис, — вздохнул я, и слова застряли у меня в горле, когда я принял происходящее.

Это был наш Божественный Момент. Звезды решили свести нас вместе как Элизианскую Пару сегодня ночью. Мой маленький монстр и я связаны друг с другом навеки. И ничто в мире, ни Король, ни все, что произошло, ни трое парней вокруг нас не могли заставить меня усомниться в этом.

Я стал принадлежать ей с того дня, как она вошла в эту Академию. И она стала моей, когда впервые назвала меня Лео. С каждым мгновением я хотел ее все больше, и это был мой шанс получить ее в каждом последующем мгновении.

Но вместе с этим решением к моему горлу подкатил ком ужаса. Если она выберет меня, это будет означать отказ от трех других мужчин, ради которых билось ее сердце. Если мы станем Элизианской Парой, ее сердце не захочет никого, кроме меня. Но если бы она этого не сделала, мы бы навсегда стали Разъединенными Звездами, обреченными на вечную тоску друг по другу, но так бы и не смогли исполнить свои желания, поскольку звезды разлучили нас.

Так что же предпочтет мой маленький монстр? Жизнь со мной одним или жизнь с другими тремя, которые могли удовлетворить те ее части, которые не мог удовлетворить я?

Я никогда не пытался задушить эту потребность, которая жила в ней, как неугасимое пламя. Я поощрял ее, разжигал ее, пока она не разгорелась. Возможно, это было испытанием, чтобы показать, что я могу сделать для нее все, но разве не жестоко заставлять ее чувствовать, что она может получить всех нас, а потом сказать, что она должна выбирать? Возможно, звезды всегда хотели, чтобы мы были вместе. Потому что я принимал эту ее сторону, когда другие не могли.

И если это правда, то я должен быть лучшим мужчиной, чтобы удовлетворить все ее потребности. Я должен быть большим. И, клянусь звездами, если она выберет меня, я проведу остаток своих дней, стараясь быть достаточным.

52. Элис

Я стояла и смотрела на Леона, раздвинув губы, а мое сердце билось в такт его имени. Я только что потеряла его. Слезы, которые я выплакала из-за его смерти, высохли на моих щеках. Я перешла от размышлений о жизни без него к предложению жить с ним рядом вечно.

— Ты только что сказала мне, что никогда не захочешь покинуть меня, — поддразнил он, делая нерешительный шаг ближе ко мне.

— Я не имела в виду… — я посмотрела вокруг нас на странный купол пространства, в котором мы оказались заперты. Мир за пределами этого маленького пузыря покоя казался размытым, неясным, словно здесь и там были так далеко друг от друга, что даже звезды больше не заботились о законах физики.

Три смутные фигуры стояли за пределами этого момента, но мой разум не мог сосредоточиться на них достаточно долго, чтобы беспокоиться о них. Дело было не в них. Речь шла обо мне и Леоне.

Мой взгляд устремился в темное небо над нами, где располагались наши созвездия, которые смотрели на нас. Наблюдали. Ждали.

— Я знаю, что это не то, что ты бы выбрала, — сказал Леон низким голосом, медленно поднимая руку в знак предложения, когда я опустила глаза с небес и встретилась с его золотыми глазами. — Но звезды считают, что мы идеально подходим друг другу, Элис. И я думаю, что могу просто согласиться с ними.

Мои губы дернулись, когда он произнес мое имя. Мне нравилось быть его маленьким монстром, но то, как он его произнес, звучало так чисто, так реально, как будто мое имя значило для него гораздо больше, чем то, как он меня называл.

— Я ведь не ударилась головой в том туннеле? — дразняще спросила я, пока мой мозг пытался осознать происходящее.

— Возможно, — ответил Леон, его рот приподнялся в уголке. — Но я все равно уверен, что все это реально.

— Я просто думала, что если это случится, то это будет с… — я замялась, не понимая, к чему я вообще клоню, потому что в этом не было ничего, что казалось бы неправильным. Все было так, как и должно быть — я и мой Лев.

Улыбка сползла с лица Леона, и он опустил руку, словно считая это каким-то отказом. Я бросилась вперед и перехватила его пальцы, прежде чем он смог позволить этой мысли занять хоть какое-то место в его сознании.

— Все в порядке, — сказал он, смачивая губы. — Я имею в виду, он продолжал говорить об этом, а я, в конце концов, просто весельчак, так что…

— Ты не просто кто-то, Лео, — прорычала я, потянувшись вверх, чтобы обхватить его челюсть своей рукой. — Ты единственный человек, который мог заставить меня улыбаться, даже когда я думала, что сломалась до невозможности. Ты единственный, кто точно видел, кто я и что мне нужно, и никогда не сомневался в этом и не осуждал за это. Ты тот, кто был задуман как эгоистичное существо, но из кожи вон лез, чтобы заботиться обо мне и обеспечивать меня снова и снова так, как я даже не подозревала, что нуждаюсь в этом. Когда ты смотришь на меня, ты не видишь сломленную девушку, которая просто пытается глотнуть воздуха, прежде чем утонуть. И то, как ты смотришь на меня, заставляет меня хотеть быть той девушкой, которую ты видишь.

— Ты — все, что я когда-либо мог желать для себя, маленький монстр, — пробормотал он. — За свою жизнь я украл больше сокровищ, чем могу сосчитать, но ты — единственное, что я когда-либо пытался заслужить. Я просто надеюсь, что смогу быть достаточным для тебя…

— Тебя более чем достаточно для меня, — яростно прорычала я. — Ты мой Лев. И нет такой вселенной, в которой я бы тебе отказала.

Я приподнялась на цыпочки, и Леон притянул меня к себе, его рот захватил мой, наш поцелуй ознаменовал наше решение быть вместе, принять узы, которые предлагали нам звезды, и позволить нашим душам соединиться безвозвратно.

Мои губы покалывало, а по телу разливалось тепло, когда я запустила пальцы в волосы Леона, и он застонал от желания, целуя меня так, словно никогда не хотел останавливаться.

Мир, казалось, вращался вокруг нас, миллионы звезд проносились мимо в бесконечном путешествии, наполненном таким количеством возможностей, что их невозможно было бы сосчитать, даже если бы я потратила на это всю жизнь. Потому что именно это они нам и дарили. Всю жизнь. Вечность с нашими душами, связанными друг с другом, и нашими сердцами в объятиях друг друга.

Мой пульс бился так быстро, что это был единственный звук, который я могла слышать наряду с пульсом Леона, и мощный ритм, создаваемый нашими сердцами, заставлял каждый дюйм моей души страстно желать забраться на верхушку ближайшего дерева и закричать достаточно громко, чтобы весь мир узнал, что он мой, а я его.

Блестящий летний воздух внезапно опустился на нас, и я была вынуждена вспомнить, что мир существует вне магии звезд.

— Что это, блядь, было? — прорычал Райдер, и я оторвалась от Леона, повернувшись направо, где он, Данте и Габриэль стояли и смотрели на нас, словно не могли поверить в то, чему только что стали свидетелями.

— Нет, — задыхался Габриэль, его взгляд встретился с моим, когда он в ужасе покачал головой. — Этого не может быть… Я не мог совершить такую ошибку…

— Alla luce delle stelle, — пробормотал Данте, его взгляд метался между мной и Леоном, словно он не мог поверить в то, что видит.

Рука Леона оставалась сомкнутой вокруг моей, но не собственнически, а скорее защитно, как будто он хотел поставить себя между мной и остальными, чтобы защитить меня от них.

Я подняла на него глаза, и когда он ответил на мой взгляд, я задохнулась, потянулась к его щеке, заглянув в его золотые глаза, которые теперь были окаймлены линией чистейшего серебра. Как звездный свет, получивший жизнь. Звезды отметили его как моего, и по тому, как его взгляд был прикован к моим глазам, я поняла, что меня тоже отметили как его.

— Ну, в какой-то момент ты должна была выбрать, — мрачно прорычал Райдер, его взгляд впился в меня, заставляя мое сердце обливаться кровью за него.

— Что? — вздохнула я, обернувшись, чтобы снова посмотреть на остальных.

— Un vero amore, — вздохнул Данте. — У тебя есть только один возлюбленный.

Я начала качать головой, когда до нас донесся звук сирен.

— Кто-то вызвал ФБР, — прорычал Райдер, потянувшись через плечо и стягивая с себя футболку. Что-то треснуло в его глазах, казалось, что его фундаментальная часть рассыпается в пыль.

— Подожди, — сказал я, шагнув к нему, когда он начал расстегивать брюки.

— Тебе лучше бежать, если ты не хочешь, чтобы твое имя связали с исчезновением Найтшейд, — он бросил одежду на землю и с помощью магии земли закопал ее глубоко под землю, где ее нельзя будет найти, чтобы использовать в качестве улики.

— Райдер…

— Прощай, Элис, — холодно ответил он с законченностью, которая эхом отозвалась в глубине моей души. Прежде чем я успела сказать что-нибудь еще, чтобы остановить его, он перешел в форму Василиска и скрылся в деревьях.

Габриэль смотрел на меня так, словно я только что вырвала его сердце из груди своими ногтями и бросила к его ногам. Я смотрела между ним и Данте, не зная, что сказать, мне хотелось сказать им, что мой выбор Леона не означает, что я отвергла их. Но выражение их глаз говорило о том, что они уже сделали свои собственные выводы на этот счет.

— Забери ее отсюда, mio amico, — сказал Данте Леону, избегая моего взгляда, когда достал из кармана мешочек со звездной пылью и взял щепотку для себя. Он бросил остальную часть мешочка Леону, который машинально поймал его и, казалось, был озадачен тем, что сейчас происходит.

— Куда мы пойдем? — спросил Леон. — Нам нужно поговорить о…

— Больше не о чем говорить, — твердо ответил Данте, за его глазами возникла стена, а челюсть плотно сомкнулась. — Звезды сказали свое слово. Забирай ее домой. Она предназначена для тебя, не для меня, ни для кого из нас.

— Предназначена? — спросила я, его слова жалили, как отказ. Как будто мне внезапно запретили самой решать, чего я хочу. Или кого я хочу.

— Sarei stato tuo in un'altra vita, amore mio (п.п. В другой жизни я был бы твоим, любимая), — сказал он мне грубым тоном, и хотя я понятия не имела, что это значит, это звучало ужасно, как будто он отпускал меня.

— Данте, пожалуйста, — вздохнула я, но когда сквозь деревья донесся звук приближающегося ФБР, он подбросил над головой звездную пыль и исчез без лишних слов.

Мой взгляд упал на Габриэля, и мое сердце заколотилось от отчаяния в его глазах. Он видел это для нас двоих. Или так он думал. Он претендовал на меня, как будто звезды уже предложили меня, а на самом деле они просто сыграли с ним жестокую шутку. Он был одинок так долго, он заслуживал гораздо большего, чем то, чтобы единственное, на что он возлагал свои надежды, было отнято у него вот так.

Мои губы разошлись, чтобы что-то сказать, когда его крылья раскрылись на спине, и с резким ударом он взлетел в небо и устремился прочь от нас. От меня.

Крики ФБР стали еще ближе, и я посмотрела на Леона с отчаянием в сердце.

— Что я могу сделать, чтобы исправить это? — умоляла я его. Я ни на секунду не пожалела о своем выборе. Когда я смотрела в его золотые глаза, серебряное кольцо, украшавшее их, казалось таким правильным, что осознание этого запало мне в душу. Но я не могла вынести той боли, которую оно причинило другим моим Королям.

Он покачал головой, не имея больше ответов, чем я. — Я не знаю, — вздохнул он, потянулся к мешочку, который дал нам Данте, и достал из него звездную пыль. — Но сейчас мы должны бежать, маленький монстр.

— Но…

— Мы должны бежать, — прорычал Леон более твердо. — Ты со мной?

Он взял меня за руку, и в ответе, который прозвучал на моих губах, была доля правды, которую я не могла отрицать. Потому что, несмотря на то, что бы это еще ни значило для меня и моих Королей, во всем этом я была уверена только в одном. Мне было суждено быть с Леоном Найтом, а остальное мы выясним вместе.

— Ты со мной? — снова потребовал Леон.

— Всегда, — яростно ответила я.

Он прижался своими губами к моим в тот самый момент, когда на нас посыпалась звездная пыль, и нас выдернуло из нашего мира, чтобы мы путешествовали по звездам бок о бок. Именно там, где нам и суждено было быть.

53. Габриэль

Я оставил свое сердце позади себя на поляне, вырванное из груди самой судьбой.

Я не знал, кто предал меня больше: Элис или звезды. Но когда боль слилась с яростью внутри меня, превратившись в нечто яростное и неузнаваемое, я понял, что виню их обоих.

Видения, которые я получал, никогда не показывали нас как пару, я просто видел нас обоих с серебряными кольцами в глазах и сделал такое предположение. Так что все это ничего не значило. И теперь, когда у меня был настоящий доступ к Зрению, я понял, насколько хрупким был любой исход. Было бесконечно много вариантов, решений и обстоятельств, которые могли изменить судьбу. Очень немногие пути были проложены в камне. Но был один, который был таким же твердым и необратимым, как осадок, превратившийся в уголь: Мы с Элис никогда не сможем быть вместе.

У меня явно была где-то в этом мире Моя Элизианская Пара. Но это была не она. И кто знал, найду ли я его когда-нибудь? Кому это вообще было интересно? Единственная девушка, которая имела значение, единственная, кого я хотел, была Элис Каллисто.

Я стремительно летел сквозь верхушки деревьев, мчась к городу под вой сирен ФБР. Я решил бросить все в своем общежитии до конца лета. Я не вернусь сюда до возобновления семестра и не увижу Элис до тех пор. И к тому времени я поклялся освободиться от нее душой и телом. Я должен был очиститься от нее. Я должен был вырезать ее из себя, что бы это ни значило для моего будущего. Потому что это должно было сломить меня. Вычеркнуть ее из своей жизни — это не то, что я переживу целым и невредимым. И у меня было чувство, что те части, которые останутся, будут самыми темными, самыми черными кусками моего существа, бесполезными для всего остального, кроме моей ненависти и горечи.

Я пронесся над высотными зданиями, направляясь к своей квартире на Лунной стороне города. Мне нужно было побыть в одиночестве. Где-то в тихом месте, где я мог бы позволить своему сердцу разбиться.

Я спустился вниз и приземлился на крышу высотного здания, используя свою магию, чтобы получить доступ, заскочил внутрь и встал в луче лунного света, который падал на меня. Я задрал голову к звездам, проклиная каждую из них за то, что они обманули меня. Смеялись надо мной.

Я захлопнул люк и пошел через открытое пространство, но пока я шел, звезды дарили мне новые пытки. Меня затягивало в море видений. Элис в объятиях Леона, они целуются, трахаются, обожают друг друга. Это было ослепительное лето жары, страсти и любви, и я не принимал в этом никакого участия. Они оба были опутаны трепетом друг друга, найдя свою единственную настоящую пару. А я был оттеснен на обочину, забыт и брошен. Элис вряд ли вспомнит мое имя, не говоря уже о том, чтобы вспомнить, что я когда-либо был ей дорог.

Видения переместились на мое собственное будущее, и все, что меня ожидало, — пустота одиночества. Безнадежность, которая пробирала до костей.

Я уходил в ту жизнь, которую вел до встречи с ней. Я бы сосредоточился на единственном, что имело для меня значение до того, как появилась она. Но почему-то тайны моего прошлого не звали меня, как раньше. Потому что на мгновение мне показалось, что у меня есть будущее, которое может предложить мне гораздо больше, чем потерянные секреты моего детства. Мне было ради чего жить. Было к чему стремиться, вместо того чтобы вечно поворачивать назад. А теперь я застрял в чистилище, в жизни, которая не двигалась ни в одну из сторон. И за это я собирался заставить мир заплатить.

1 Большая Птица (англ. Big Bird) — персонаж детской телевизионной передачи «Улица Сезам». Имеет ...

¹ Большая Птица (англ. Big Bird) — персонаж детской телевизионной передачи «Улица Сезам». Имеет рост 249 см и ярко-жёлтую окраску перьев. Птица умеет кататься на роликах и коньках, танцевать, петь, писать стихи, рисовать и использовать моноцикл. При этом персонаж часто проявляет непонятливость. Живёт в большом гнезде позади дома 123 по улице Сезам. Любимая игрушка — плюшевый медвежонок по имени Радар.

² «Улица Сезам» (англ. Sesame Street) — международная детская телевизионная образовательная программа, в которой сочетаются живая игра актёров, комедийные скетчи, анимация, документальные видеосюжеты и кукольный театр.

³ Э́лмо (англ. Elmo) — кукла из международного телешоу «Улица Сезам», пушистый красный монстр с большими глазами и оранжевым носом.

⁴ Your wish is my command — Отсылка к мультфильму «Аладдин». Именно так Джинн говорил Аладдину.

⁵ Мой заклятый враг