Алекса Райли Её прикосновение Серия: Прикосновение #1 (про разных героев)

Переводчик: Ленуся Л.

Редакторы: Анна Л., Анастасия Я.

Вычитка и оформление: Юлия Ц.

Обложка: Таня П.

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для группы: K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books)

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Пролог

Илай

Я сижу в своем грузовике и жду. Мой член твердый и набухший, пульсирующий от желания. Сегодня — тот самый день, но мы должны соблюдать приличия. На нас и так направлено слишком много внимания. Один шаг за черту, и всё может принять скверный оборот.

Она — самое важное в моей жизни, и я сделаю всё, чтобы защитить ее. Даже если это означает игнорировать твердую длину, лежащую вдоль внутренней стороны моего бедра.

Зажмурившись, я стараюсь не думать об этом. Стараюсь не представлять ее мягкие изгибы подо мной и те места, куда я собираюсь проникнуть языком. Какой сладкой она будет на вкус, и какие звуки будет издавать, когда мы останемся одни.

— Блядь, — рычу я и откидываюсь назад на подголовник.

Одно ее прикосновение — и я понял, что моя жизнь изменилась. Всего один миг год назад, и мой мир навсегда стал ее. С того момента всё, что я делал, каждое мое движение, каждый удар моего сердца, были для нее. Когда наши губы встретились, это решило ее судьбу. Она не знала этого тогда, но это случилось.

Проходят минуты, хотя, кажется, что вечность, и она появляется. Ее голубые глаза находят мои, и чувство умиротворения наполняет меня — чувствую, что я дома.

Она идет ко мне, с каждым шагом приближаясь к моим объятиям. К моменту, когда я никогда ее больше не отпущу.

Глава 1

Мэгги

— Это всего лишь поцелуй, — говорит Ник, подходя ближе. Его светлые лохматые волосы слегка падают на глаза, когда он наклоняется ко мне. Его темно-карие глаза фокусируются на моих губах, и он облизывает свои. — Думаю, я заслужил поцелуй, Мэгс. Мы ведь встречаемся уже несколько недель.

Я хочу поправить его и сказать, что мы не пара, что у нас было всего лишь несколько свиданий, но какой в этом смысл? Я уже поняла, что умом он не блещет. Думаю, если бы я была его девушкой, он перестал бы называть меня Мэгс, как я просила его первые три раза. Меня зовут Мэгги. Неужели так трудно? По-видимому, так и есть, потому что теперь вся школа зовет меня так, потому что это делает Ник.

Я сглатываю, задаваясь вопросом, действительно ли это просто поцелуй, который он хочет. Может, я придаю этому большое значение, чем следовало бы. Наверное, я прочитала слишком много книг, потому что не чувствую волнения, как ожидала. Вот-вот произойдет мой первый поцелуй, а ничего, о чем я читала, не происходит. Я слишком много думаю об этом. Всё, что мне нужно сделать, это прижаться губами к его губам. Легко. Всё произойдет, и тогда мне больше не придется беспокоиться об этом. Или, может быть, придется.

Другие девочки в школе делают больше, чем просто целуются. Я слышу, как они разговаривают. Уже больше недели учусь в своей новой школе, и они только об этом и говорят. Первые несколько дней я смешалась с толпой, но меня это не беспокоило. Я привыкла много переезжать, потому что мой отец служит в армии. Иногда лучше не заводить друзей, так как знала, что на новом месте мы надолго не задержимся. Но папа сказал, что мы поселимся здесь, и я попыталась сделать над собой усилие. Но Ник сам сделал шаг мне навстречу.

Ник заметил меня всего через пару дней в школе. Всё это было немного ошеломляюще, если не сказать больше. Я перешла от отсутствия друзей до всеобщего желания узнать меня, как только Ник положил на меня глаз. Он звезда футбольной команды, и люди, кажется, обращают внимание на каждое его движение.

Ник — именно тот, кого вы представляете себе, когда думаете о популярном мальчике в школе. Но по какой-то причине он меня не привлекает. Все девчонки только и говорят о том, какой он замечательный, но я как-то не понимаю этого, хоть и стараюсь изо всех сил. Может быть, поцеловав его, я пойму, почему все девочки в школе так влюблены в него.

— Хорошо, — шепчу я, закрывая глаза и откидывая голову назад. Когда чувствую, как Ник сжимает рукой мое бедро, я открываю глаза и вижу, как его рот опускается к моему.

Не в силах остановиться, я пытаюсь сделать шаг назад, чтобы отстраниться, передумав. Я не хочу, чтоб он был так близко. Мне не нравится жар его тела, прижимающегося к моему, или ощущение того, как он впивается в меня. Но его хватка на моем бедре становится только крепче.

Я поворачиваю голову, и его губы касаются моей щеки, но ему, кажется, всё равно. Он притягивает меня ближе к себе, и я чувствую, как пальцами он блуждает по моему телу, а ртом перемещается к моей шее. Он прижимается ближе, и во мне поднимается желчь. Я не хочу этого. Пытаюсь оттолкнуть его, чувствуя, как меня охватывает паника, но как бы я не старалась ему пофиг. По какой-то причине, все приемы самообороны, которым меня обучил отец, не срабатывают. Мне кажется, что он становится всё ближе и ближе, и воздух покидает мои легкие.

— Прекрати, — говорю я ему, но слова звучат мягче, чем предполагалось. Мне кажется, что мое горло начинает сжиматься.

— Не будь ханжой, Мэгс. Ты хочешь этого, — говорит он мне в шею, и я зажмуриваюсь.

— Нет, остановись, — говорю я со всей силой, на которую способна. Его размеры ошеломляют, но на моем фоне любой выглядел бы гигантом.

Чистый страх пронзает меня, когда я закрываю глаза и делаю вдох, чтобы закричать. Когда я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, он чудесным образом исчезает. Раздается громкий треск, а затем я слышу глухой удар, когда что-то тяжелое падает на землю.

Я распахиваю глаза и вижу мужчину, стоящего спиной ко мне. Он тяжело дышит и стоит над Ником. Тот лежит на земле, держится за лицо, и сквозь его пальцы хлещет кровь.

— Думаю, ты сломал мне чертов нос! — кричит Ник, пока кровь стекает на его рубашку. Он начинает подниматься, но мужчина делает к нему шаг, и Ник меняет свое решение. Он торопливо перемещается, пытаясь отползти от мужчины, стоящего над ним.

— Ты в порядке? — глубокий голос заставляет меня перевести взгляд от Ника и посмотреть на широкую спину человека, защищающего меня. Когда я не отвечаю, он слегка поворачивает голову, встречаясь со мной взглядом своих темно-зеленых глаз. Я тихо вздыхаю, когда вижу темный шрам у него на лице. — Ты в порядке?

Я киваю, не в силах произнести ни слова.

Мужчина поворачивается на звук поднимающегося на ноги Ника, и выглядит так, будто готов кого-то убить. Его обычно непринужденное выражение лица давно исчезло. Он начинает открывать рот, но мужчина со шрамом обрывает его.

— Ни одного гребаного слова, — рычит он, и я чувствую, как по коже пробегает холодок. — Убирайся отсюда и даже не смей смотреть на нее больше.

Ник колеблется секунду, прежде чем решить, что это без выигрышная ситуация, и бросается бежать. Мужчина со шрамом стоит там некоторое время, прежде чем, наконец, полностью поворачивается и смотрит на меня. Выражение его лица суровое, и я вижу гнев.

Делаю шаг назад, нуждаясь в пространстве. Размеры этого парня еще более пугающие, чем у Ника. Я всегда думала, что мой отец большой, но этот мужчина намного больше. Он может быть самым большим человеком, которого я когда-либо видела, а это говорит о многом, поскольку я выросла в окружении морских пехотинцев. Шрам на его лице выглядит зловещим и красным, заставляя меня думать, что он новый. Его темно-каштановые волосы коротко подстрижены, и я вижу тень щетины на подбородке. Из-за шрама он выглядит устрашающе, а его широкая грудь и руки никак не уменьшают это ощущение.

Он делает шаг ко мне, потом еще один. Я замечаю легкую хромоту на левую ногу, когда он подходит ближе. Я делаю еще один маленький шаг назад, и он останавливается, выставив вперед ладони.

— Мэгги? — Он вопросительно поднимает свои темные брови, произнося мое имя.

— Откуда ты знаешь мое имя? — Это, наверное, не первый вопрос, который стоит задавать, но, по крайней мере, сейчас я могу произнести хоть слово.

— Мы стоим на твоем заднем дворе. Я полагаю, что ты Мэгги. — Он наклоняет голову набок, а на его губах появляется небольшая улыбка. Его сердитые черты смягчаются, и немного моего страха исчезает.

Оглядываюсь, вспоминая, где нахожусь. Ник провожал меня до двери, после того как привез домой из школы. Я всегда захожу через заднюю дверь, и мы пошли на задний двор. Всё это обрушивается на меня одновременно, и я мысленно издаю стон. О боже, мне придется встретиться с ним в школе.

Затем я пытаюсь понять, почему этот незнакомец оказался здесь, передо мной.

— Почему ты стоишь у меня на заднем дворе? Не пойми меня неправильно, я благодарна, просто…

— Я Илай. — Он опускает руки и достает из кармана ключ. Он поворачивается, подходит к задней двери и отпирает ее. Звучит сигнализация, и он входит в дом и отключает ее. Затем он отступает в дверном проеме, занимая собой всё пространство.

— О, мне жаль, я совсем забыла, — признаюсь я.

Папа сказал, что к нам приедет кто-то из его взвода. Что морской пехотинец был с честью уволен из-за ранения, и нуждается в пристанище на некоторое время. Но после всего, что произошло за последние несколько минут, всё это вылетело у меня из головы.

— Ты собираешься войти? — спрашивает он, отступая в сторону от двери.

— Конечно. — Я чувствую, как краснею, жар растекается по моим щекам. Вероятно, он считает меня полной идиоткой. Стою как статуя снаружи, где меня лапал какой-то парень, которого он потом ударил. Я делаю шаг, чтобы пройти мимо него, но он останавливает меня.

— Ты уверена, что в порядке?

— Всё хорошо, — вру я. Я не в порядке, но этому незнакомцу, которому помогает мой отец, не стоит знать о моих чувствах.

Прежде чем кивнуть, он изучает меня в течение секунды, но я могу сказать, что он не верит мне и раздумывает настаивать, но не делает этого. Я иду на кухню, бросаю рюкзак на пол и сажусь за стойку.

— Папа скоро должен быть дома, — говорю я ему. Оборачиваюсь и вижу, что он закрывает дверь и запирает ее.

— Да, я знаю. Я разговаривал с ним несколько минут назад.

— Ты собираешься рассказать ему, что случилось? — Я нервно скручиваю руки на коленях.

Илай прислоняется к двери, не сводя с меня глаз. Он выглядит расслабленным. Не так будто только что ударил кого-то по лицу. Его черная рубашка туго натянута на груди, спереди красным цветом написано «Морская пехота». Он одет в джинсы, которые плотно облегают его бедра и ведут вниз к черным ботинкам. Он может выглядеть небрежно, но у меня такое чувство, что это совсем не так.

— А ты этого не хочешь? — Он отталкивается от двери и подходит к другой стороне барной стойки.

Я качаю головой.

— Он будет волноваться, а я в любом случая не должна ходить на свидания.

Никаких свиданий пока мне не исполнится семнадцать — это папино правило. И что еще хуже, Нику уже восемнадцать. Он в выпускном классе. Папа, вероятно, слетит с катушек, но я просто пыталась завести друзей. Думала, что так будет проще, но у меня такое чувство, что завтра, когда я вернусь в школу, всё будет просто адом.

— А сколько ему?

— Восемнадцать.

— Немного взрослый для тебя, ты так не думаешь? — Он смотрит на меня сверху вниз, и мои щеки снова горят. — Просто скажи мне, что ты будешь держаться от него подальше. Держись подальше от мальчиков вообще, и я сохраню твой секрет в тайне.

— Ладно, — быстро говорю я, понимая, что, возможно, это останется между нами.

— Пообещай мне, — просит Илай и скрещивает руки на груди. Суровый взгляд, который он бросает на меня, так сильно напоминает отцовский, что не оставляет выбора.

— Обещаю. — У меня нет проблем с тем, чтобы держаться подальше от Ника или других мальчиков. После этого кошмарного поцелуя у меня не осталось желания пережить что-то подобное вновь.

Глава 2

Илай

— Ты нормально спишь, сынок?

— Да, сэр, — отвечаю я майору Драммонду, скрывая гордость от того, что он назвал меня «сынок».

— Ты можешь звать меня Рэд, когда мы дома, — говорит он и одаривает меня легкой улыбкой, — или майор, если не можешь отказаться от звания. Черт, даже Мэгги зовет меня так большую часть времени.

Он пожимает плечами, но я вижу тепло и нежность, которые отражаются в его взгляде, когда он говорит о своей дочери. Майор хватает со стойки кофейник и наполняет сначала мою кружку, а потом свою, затем садиться рядом со мной.

— У тебя назначена физиотерапия?

— Да, майор. Встреча в восемь утра.

Я приехал жить к майору и его дочери, потому что был ранен в бою и нуждался в интенсивной физиотерапии в течение следующего года. Он знал мою историю и был рядом, когда это случилось. Если бы он этого не сделал, не знаю, где бы я оказался после увольнения из морской пехоты.

Я воспитывался в системе, всю свою жизнь мотаясь из одной приемной семьи в другу. Я был одним из тех детей, которого бросили в детстве, но так и не усыновили. Моя жизнь всегда была полна перемен. Я никогда не оставался на одном месте больше шести месяцев, и попадал во все виды дерьма. В четырнадцать меня отправили в колонию для несовершеннолетних, потому что я постоянно дрался в школе. Я провел там год, прежде чем вышел и был арестован за попытку угнать машину. После этого судья поставил меня перед выбором: вернуться в колонию для несовершеннолетних до восемнадцати лет или поступить в военное училище. Мысль о том, чтобы вырваться из приемной семьи и прожить в стабильном месте, по меньшей мере, три года, была похожа на выигрыш в лотерею. Я знал, что такое тюрьма, и не хотел туда возвращаться. Мне было наплевать, даже если придется чистить унитаз зубной щеткой. Иметь постоянную постель и не сидеть за решеткой до восемнадцати — это было похоже на рай. Я ухватился за эту возможность и был направлен в Военную академию в Южной Каролине.

Оказалось, что военная академия была именно тем, что мне нужно. Большую часть времени — это был сущий ад, но я приложил все силы к работе и, к своему удивлению, преуспел в ней. Преуспел во всех дисциплинах, и даже досрочно окончил академию с отличием. После этого поступил в «Цитадель» (Примеч. «Цитадель» — военное училище в США) и тоже окончил на год раньше. Я был лучшим в потоке и обдумывал свой следующий шаг, когда майор Драммонд пришел ко мне, чтобы поговорить о моем будущем.

Я знал, что следующим логичным шагом будет пойти в армию, но мои высокие оценки предоставляли мне возможность выбора. Майор не был похож на всех, кого я встречал раньше. Я сразу почувствовал, что между нами есть связь, и он увидел во мне что-то, что напоминало ему его самого. Я доверял ему, и он помог мне увидеть, что мои способности могут быть использованы для чего-то особенного.

Мне был двадцать один, когда я выпустился и был призван. Затем провел год обучения, прежде чем меня отправили на миссии. Секретные, о которых я мог говорить только с майором. Он был моим связным в маленьком подразделении, которое я возглавлял. Мы объездили весь мир, работая на правительство Соединенных Штатов. Я занимался этим четыре года, когда случилось это дерьмо.

Во время моего последнего задания: мы получили ложную информацию, и это почти убило моих людей. Я был ранен, но некоторым досталось больше. Нам всем дали почетные награды, но я знал, что путь к выздоровлению будет трудным. Когда мы вернулись в Штаты, там были семьи, приветствующие всех дома. Всех, кроме меня. Я снова начал жалеть себя, но потом появился майор и сказал мне, что всё будет хорошо.

За четыре года совместной работы мы очень сблизились, и он был мне как отец. Я никогда не знал, чувствует ли он то же самое или я просто питаю привязанность к своему герою. Но я не стыжусь признаться, что в тот день, когда он подошел ко мне на взлетной полосе и обнял, я, возможно, прослезился. Я вернулся в Америку, но только это, в конце концов, позволило мне почувствовать, что я вернулся домой.

— Что произошло? — спрашивает майор, вырывая меня из моих мыслей.

Я смотрю на руки и вижу свои содранные костяшки.

— Это не столь важно, майор.

— Мне нужно знать? — Он поднимает бровь, и я улыбаюсь.

— Ни в коем случае.

— Это как-то связано с тем, что вчера поздно ночью ты уходил куда-то? — подталкивает он.

— Да, майор. — Я не хочу врать, но ему не нужно знать всех подробностей, куда я ходил.

Он качает головой, понимая, что не хочет знать всей правды. Тут мы оба поворачиваемся, слыша, как Мэгги спускается по лестнице.

— Доброе утро, Жучок, — говорит Рэд и подходит, чтобы поцеловать ее в макушку.

— Доброе, Майор, — отвечает она, обнимает его и направляется к холодильнику.

Я наблюдаю за ними, как они перемещаются по кухне. Она готовит завтрак, и они немного говорят о своем дне, и это так нормально. Я улыбаюсь, потому что мне смешно, от того насколько это нормально.

— Ты поедешь сегодня на автобусе или тебя подвезти? — спрашивает майор.

На мгновение Мэгги выглядит нервной и прикусывает губу. Интересно, это потому, что она собирается ехать в школу со вчерашним придурком? Я сжимаю кулаки и чувствую жжение — боль, напоминающую мне о том, что случилось прошлой ночью.

— Могу подвести тебя, если хочешь. Я направляюсь в том направлении, и пробуду там до полудня, — предлагаю я. Я хочу быть как можно более полезным, пока остаюсь в их доме. Даже несмотря на то, что майор постоянно говорит, чтобы я чувствовал себя как дома.

— Это было бы здорово. Мне пора на работу, но это в противоположном направлении. Тебе это устраивает, Жучок? — говорит майор, и Мэгги кивает.

Она смотрит на меня с облегчением, и я киваю. Могу себе представить, что когда в старшую школу тебя подвозит отец, ты чувствуешь себя отстойно.

Майор уходит на работу, и мы заканчиваем завтрак и убираем всё, прежде чем направляемся к моему грузовику. К счастью, моя поврежденная нога — левая, и я всё еще могу водить машину. Несколько осколков попали в лицо, но, по милости Бога, они не задели глаза. У меня остался ужасный шрам, но врачи говорят, что со временем он станет меньше. В данный момент не это моя забота. Моя цель — снова ходить как обычно, а потом, в конце концов, бегать.

Мы забираемся в грузовик, и я включаю музыку на минимальную громкость, когда еду. Тихо, но я не против. Мэгги — хороший ребенок, и из того, что я узнал, она не доставляет отцу слишком много хлопот. Примерно через милю я слышу, как она откашливается, и оглядываюсь.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Ага. Я, эм, хотела бы еще раз поблагодарить тебя за вчерашнее. И за то, что не рассказал отцу. Это было очень круто с твоей стороны.

Я сжимаю руль и делаю глубокий вдох.

— Буду честен. Я думал об этом вчера вечером. Некоторое время я лежал в постели, размышляя, что бы сделал, если бы у меня была дочь, с которой так обращались.

— Это не то, что ты думаешь…

— Не имеет значения, что я думаю, — отвечаю я, обрывая ее. — Это то, что я видел. И то, что увидел, было нападением на молодую девушку. Молодую девушку, которая была дочерью человека, которого я считаю отцом. Поэтому, когда я лег спать прошлой ночью и подумал о том, что бы сделал майор, я встал и сделал это.

На мгновение воцаряется тишина, прежде чем она понимает, о чем я говорю.

— Илай, что ты сделал?

Ее голос едва ли выше шепота, но я прекрасно расслышал.

— Я научил его, как обращаться с женщинами. И что произойдет, если он не будет их уважать.

— О, Боже. — Она прижимает руки ко рту и закрывает глаза. — А что я буду делать в школе?

Она задает этот вопрос, но больше себе, чем мне. Но я решаю, что ей нужна доза реальности. Останавливаю свой грузовик на обочине и поворачиваюсь к ней лицом.

— Мэгги, посмотри на меня. — Через секунду она переводит на меня свои бледно-голубые глаза, и я чувствую, как мое сердце немного разрывается из-за нее. Господи, она выглядит такой невинной. Как такой кусок дерьма, как тот парень, мог поднять на нее руку? — Ты не сделала ничего плохого, поняла? Такие люди, как он, заслуживают гораздо большего, чем та взбучка, которую я ему вчера устроил. Он прикоснулся к тебе своими руками, так что какое-то время не сможет ими пользоваться. Я думаю, это справедливо.

— Я знаю, знаю. Просто беспокоюсь о том, что скажут люди, — отвечает она, закатывая глаза.

— К черту то, что они говорят. К черту то, что они думают. Ты поступила правильно, как и я. Если кто-то доставит тебе неприятности, ты должна сказать мне. Я об этом позабочусь. — Внезапно я почувствовал себя старшим братом, защищающим свою младшую сестренку, и это было приятно. Будто мне есть за кем присматривать.

— И что ты собираешься сделать? Придешь в школу и переломаешь всем носы? — Она улыбается, хотя я вижу в ее глазах непролитые слезы.

— Если придется. Но я думал о том, что буду привозить тебя в школу, тем самым показывая всем, что у тебя есть поддержка, что, вероятно, заставит болтунов молчать.

Я толкаю ее локтем, и она кивает. Вижу, как она делает глубокий вдох и улыбается. Тучи миновали, завел грузовик и повез ее в школу.

Когда мы приезжаем, я паркуюсь и обхожу машину, чтобы открыть ей дверь.

— Илай, что ты делаешь? — спрашивает она, оглядываясь, не смотрит ли кто. Они смотрят.

— Просто демонстрирую силу. Нужно дать понять маленьким сучкам, что они не могут с тобой связываться. — Я подмигиваю ей, и она закатывает глаза, топая прочь от моего грузовика. — Я заберу тебя в три! — кричу я, и Мэгги быстро поднимает руку, давая понять мне, чтобы я закрыл рот.

Я жду, пока она благополучно доберется до здания, а потом запрыгиваю обратно в грузовик. Для человека, у которого никогда не было семьи, я чувствую себя довольным, защищая ее. Что-то в Мэгги заставляет меня желать гулять с ней весь день и убедиться, что она улыбается. Может быть, именно так майор и чувствует себя с ней.

Я завожу грузовик и отъезжаю от школы, стараясь не слишком разбираться в своих чувствах. Не знаю, сколько времени займет моя терапия, и привязываться к семье, которая не моя, — плохая идея. Мне нужно поладить с ними и хорошо провести время. Но однажды мне придется покинуть их дом, и нужно остановить эти теплые чувства, растущие в моей груди.

И не важно, насколько они мне нравятся.

Глава 3

Мэгги

Невольно оглядываюсь на грузовик, чувствуя, как в животе порхают бабочки. Они отталкивают страх, который я испытывала из-за похода в школу и встречи с Ником. Я всё еще чувствую румянец на своих щеках от того, каким милым со мной был Илай.

Это было то, что меня заинтересовало. Это единственное ощущение, которое я никогда не испытывала с Ником. То, когда, казалось, что мой желудок сделал небольшое сальто. Прикусываю губу и оборачиваюсь. Меня ловят на том, что я оглядываюсь, но он всё еще наблюдает за мной, чтобы убедиться, что я добралась до школы в безопасности.

Войдя в оживленный холл, направляюсь прямо к своему шкафчику, когда меня приветствуют несколько человек. Интересно, дошли ли слухи о Нике и что он мог рассказать людям. Что он говорит о вчерашнем дне и о том, что случилось с Илаем?

«Это не имеет значения», — говорю я себе. Ник и все его друзья в этом году оканчивают школу и уедут подальше отсюда. Мне не придется быть в их круге общения, там, где я не хотела быть с самого начала. Я не подходила им, но, возможно, причина была именно во мне. Кто знает? Я так много переезжала за все эти годы, что была даже довольна тем, что не заводила друзей, зная, что, скорее всего, перееду еще раз.

Я всегда старалась получать хорошие оценки и терять себя в книгах. Это легче. Я заботилась обо всех домашних делах. Мне нравилось каждый вечер готовить ужин и помогать отцу. Мы же команда. Так было всегда. Может быть, поэтому переезд никогда меня не беспокоил. Пока мы были вместе я плыла по течению и знала, что это всё равно его работа. Знала, что если бы он хоть на секунду подумал, что меня это беспокоит, это съедало бы его. Но, по правде говоря, меня это нисколько не беспокоит.

Я открываю свой шкафчик и убираю некоторые книги, которые не понадобятся мне до конца дня. Не хочу таскать их с собой, если в этом нет необходимости. Проверяя свой телефон, вижу, что у меня есть немного времени до начала занятий, поэтому иду в уборную. Мою руки и убираю волосы в хвост.

Я слышу за спиной сопение, оборачиваюсь и заглядываю под кабинку. Вижу пару ботинок с дизайном в стиле «Гарри Поттера». Делаю шаг к двери кабинки. Не зная, что делать, решаю постучать.

— Ты в порядке? — спрашиваю я. Шмыганье прекращается, но никто не отвечает. Я слегка толкаю дверь, но она заперта. — Открой, — говорю я так мягко, как только могу. Слышу, как отодвигается засов, и толкаю дверь.

— Элис? — Я узнаю плачущую девочку из моего класса по углубленной алгебре. Ее трудно не заметить из-за копны вьющихся рыжих волос. Она не выглядит счастливой, увидев меня.

— Это неправда, — внезапно выпаливает она, и по ее щекам снова катятся слезы. Я не могу удержаться, чтобы не схватить и не заключить ее в объятия. До сих пор не знаю, что с ней не так, но она заставляет мое сердце болеть.

Она обнимает меня в ответ, и я чувствую, как напряжение покидает ее тело.

— Клянусь, я не была с твоим парнем, — всхлипывает она.

— У меня нет парня, так что я согласна, — поддразниваю я, пытаясь немного успокоить. Не могу не думать о лице Илая, когда думаю о том, чтобы иметь парня.

— Так ты не с Ником? — спрашивает она, отстраняясь. Ее глаза покраснели.

Теперь, когда я так близко к ней, веснушки на ее щеках и носу выделяются еще больше. Никогда раньше их не замечала. Они заставляют ее выглядеть моложе. Ей восемнадцать, она старшеклассница. На самом деле она почти одного со мной роста, и это хорошо, потому что я привыкла, что все возвышаются надо мной.

— Он придурок, — говорю я и вижу, как ее губы приподнимаются в легкой улыбке.

— Я думала вы двое…

— Не-а. Надеюсь, я никогда больше не увижу его лицо. — Я улыбаюсь ей, пытаясь успокоить. Показать, что это не имеет значения. Они — кучка придурков.

— Не могу дождаться, когда, наконец, окончу школу, — бормочет она, всё еще шмыгая носом. — Он всем говорит, что у нас был секс, и что я была ужасна. А теперь я якобы преследую его. — Еще одна слезинка стекает по ее лицу. — Они написали на моем шкафчике «шлюха».

— Господи. — Я качаю головой и снова обнимаю ее. — Они придурки, — говорю ей.

— Он злиться на меня, потому что пытался поцеловать меня на прошлой неделе, когда поздно уходила из школы, и я оттолкнула его.

Отстраняюсь, отматываю немного туалетной бумаги и протягиваю ей, чтобы она вытерла глаза.

— Забудь их. Как я уже сказала, он придурок, и ты, вероятно, задела его гигантское эго. — Я даже не могу поверить, что ходила с ним на свидания. Он просто подлец. Если бы мой отец знал, как легко я поддалась на игру Ника, он был бы так во мне разочарован.

— Ты веришь мне?

— Конечно, верю, — мгновенно отвечаю я. Она широко улыбается мне. — Мы можем разделить шкафчик.

— Ты не должна делать этого.

— Пожалуйста, ты сделаешь мне одолжение. У меня здесь нет друзей.

— Я думала, что ты тусуешься с…

Я обрываю ее.

— Они мне не друзья, и я больше не хочу общаться с ними. Кроме того, я повела бы себя как сука, если бы общалась с людьми, которые написали на твоем шкафчике «шлюха».

Она издает тихий смешок.

— Мэгги, верно?

— Ага.

Она делает глубокий вдох, прежде чем вытереть глаза.

— Я ужасно выгляжу, не так ли?

— Немного. У тебя лицо в пятнах, так что нам, наверное, стоит подождать, прежде чем выходить. Ты выйдешь отсюда с высоко поднятой головой, — говорю я ей.

Иногда я могу быть застенчивой, но никогда не отступаю от того, чему учил меня отец. Ты не позволяешь никому загонять тебя в угол или говорить, что не можешь что-то сделать.

— Мы опоздаем на урок.

Я пожимаю плечами.

— Одно опоздание не убьет меня.

Мы ждем несколько минут, обсуждая наши предстоящие экзамены, и я слышу звонок. Элис подходит к зеркалу, чтобы посмотреть на свое отражение. Она достает из сумки очки и надевает их.

— Думаю, я в порядке, — говорит она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

— Ага. — Я хватаю ее за руку, и вытаскиваю из уборной. Мы направляемся к моему шкафчику, и я показываю ей код. Она убирает туда кое-что из своих вещей и, кажется, у нее поднимается настроение.

— Я иду на ланч во второй группе, — говорю я.

— Я тоже.

— Потрясающе. Мы можем поесть вместе, а потом пойти на алгебру.

— Мне бы этого хотелось.

Закрыв шкафчик, мы планируем встретиться у торговых автоматов.

Я провожу большую часть утра, думая об Илае. Он, кажется, не далеко, и волнение наполняет меня, когда я думаю о том, что он заберет меня сегодня. Но даже с моим хорошим настроением, не нужно много времени, чтобы заметить, что люди избегают меня. Уверена, что Ник имеет к этому какое-то отношение. Я изо всех сил стараюсь не обращать на них внимания и не позволяю им докучать мне.

Позже в тот же день, когда я добираюсь до торговых автоматов, я вижу Элис, опустившую голову и читающую книгу. Мне интересно, читает ли она на самом деле или старается избегать всех.

— Я умираю с голоду, — говорю я, и она отрывается от книги.

— Может, возьмем что-нибудь из автоматов и поедим на улице? — предлагает она.

— Если это то, чего ты хочешь, я в деле. — Немного наклоняюсь к ней. — Но не избегай похода туда только потому, что нервничаешь. С этим можно покончить. Я буду рядом с тобой.

Секунду она пристально смотрит на меня.

— Я действительно хочу пиццу, — наконец говорит она.

— И картофель фри, — добавляю я.

— Окей. — Она убирает книгу в рюкзак, и я снова сжимаю ее руку, когда мы направляемся в кафетерий. Слышу, как люди немного успокаиваются, вероятно, гадая, что же, черт возьми, происходит. Девушка, которая встречалась с Ником, теперь тусуется с девушкой, о которой он распространял по всей школе слухи.

Оглядываю кафетерий и вижу Ника. Я едва не сбиваюсь с шага, когда вижу его лицо. Интересно, что он рассказывает о том, что с ним случилось. Он выглядит так, будто несколько раз ударился лицом о бетонную стену. Думаю, он никому не скажет, что ему надрали задницу. Надеюсь, то, что он увидел меня с Элис, заставит его переосмыслить то дерьмо, которое он говорил о ней. Я прищуриваюсь, пытаясь предупредить его. Он быстро отводит взгляд.

— Мне нравятся твои ботинки, — говорю я Элис, отводя взгляд от Ника и пытаясь сменить тему.

— Правда? Я сама их сделала. Ну, не обувь. Я просто украсила их.

— Вау, — впечатлено говорю. И вот так мы позволяем всему остальному ускользнуть и насладиться нашим обедом.

Мы говорим о том, чем занимались летом, и как мы надеемся, что этот учебный год пролетит незаметно, я спрашиваю ее, не хочет ли она в ближайшее время пойти со мной за покупками. Мне нужно несколько вещей, прежде чем начнет холодать, и я была бы рада, если бы она могла сделать мне пару ботинок. Мы немного говорим о том, какие еще стили она умеет рисовать и что я должна выбрать.

После обеда мы возвращаемся в класс, где получаем бумаги, которые помогут нам подготовиться к предстоящему тесту.

— И этот тест будет тяжелым, — говорю я ей, когда звенит звонок, освобождая нас от школы.

Она пожимает плечами.

— Я могу помочь тебе подготовиться, если хочешь. Цифры даются мне легко. На самом деле они довольно забавные. Это похоже на головоломку.

Мы вместе идем к парковке, и она достает из сумки связку ключей.

— Ты водишь машину? — спрашиваю я.

Она указывает на старый «Фольксваген».

— Ага, тебя подвести?

— Нет, меня кое-кто заберет.

И тут я вижу, как на своем грузовике подъезжает Илай. Его взгляд направлен не на меня, а за спину. Я оглядываюсь через плечо и вижу Ника, застывшего на месте, прежде чем он поворачивается и уходит обратно в школу. Мне приходится сдерживать смех.

Когда я поворачиваюсь обратно, Илай смотрит на меня, и тепло наполняет мой живот, как никогда раньше.

— Кто это? — спрашивает Элис рядом со мной.

— Мужчина, за которого я когда-нибудь выйду замуж.

Глава 4

Илай

— Ты выглядишь счастливой. Хорошо провела день в школе? — спрашиваю я, ожидая, пока Мэгги пристегнется.

— Отлично, — отвечает она с улыбкой.

Эта красивая молодая девушка с голубыми глазами и светлыми волосами, ниспадающими до плеч. В ней есть что-то такое притягательное. Рядом с ней я чувствую себя счастливым, поэтому хочу, чтобы она была рядом. Я заметил это, когда она вышла сегодня из грузовика, и чувствую это сейчас, когда она сидит рядом со мной. Она словно гудит от возбуждения, и мне приятно находиться рядом с ней.

— Так ты хочешь пойти со мной на работу?

— А чем ты занимаешься? — спрашивает она, протягивая руку и настраивая радио.

Это мелочь, но кажется такой знакомой. Будто ей комфортно рядом со мной. Странно, но мне это нравится. Обычно, будучи ребенком в приемной семье, и даже в военной академии, для меня были важны вещи, которые были моими. У меня всегда были проблемы с необходимостью делиться, и вещи, которыми владел, я отчаянно защищал. Но Мэгги кажется такой невинной, что я не боюсь, как бы она чего-нибудь не отняла у меня. На самом деле, я чувствую, что хочу отдать ей часть себя.

Я выкидываю эту мысль из головы и сосредотачиваюсь на вождении.

— Я работаю в реабилитационном центре с ветеранами, которые возвращаются с боевыми ранениями. Утром я хожу на физиотерапию, а после обеда работаю в офисе, встречаюсь со всеми, кто хочет поговорить.

Она задумчиво смотрит на меня.

— Должно быть ты хороший слушатель.

— Думаю, мне помог личный опыт. И тот факт, что я специализировался на психологии и получил лицензию, когда служил в армии. Большинство боевых ветеранов не хотят говорить с психоаналитиком. Им нужен кто-то, кому они могут доверять. И я думаю, что хоть и молод, я многое пережил.

— Сколько тебе?

Я оглядываюсь и вижу легкий румянец на ее щеках. Не знаю, почему она стесняется. Может быть, ей кажется, что это слишком личное.

— Двадцать пять.

— О. — Похоже, она разочарована. — Мне скоро исполнится семнадцать.

— Мы должны отпраздновать, — говорю я, и это, кажется, вызывает у нее еще одну улыбку. Она очаровательна, когда так улыбается.

Когда мы добираемся до клиники, я показываю Мэгги окрестности и знакомлю с некоторыми инструкторами. Когда я вернулся после ранения, меня поместили в соседнюю больницу, так что я успел познакомиться почти со всеми, прежде чем меня выписали. К счастью, майор позволил мне остаться и его дом находится недалеко от клиники, поэтому я могу продолжить свою реабилитацию, не подыскивая новое место жительства.

— Ты кажешься популярным, — говорит она, подталкивая меня локтем.

— Это моя привлекательная внешность и обаятельная улыбка. — Я одариваю ее зубастой ухмылкой, и она краснеет. Я ожидал, что она рассмеется. Неровный шрам на моей щеке всё еще довольно неприятен, даже для меня. Когда я иногда ловлю свое отражение в зеркале, мне приходится оглядываться дважды. — Ну же. Это была шутка. Я скорее чудовище, чем красавец.

Она смеется.

— А я буду красавицей рядом с тобой.

— Я здесь, чтобы ты хорошо выглядела, Бу. — Я подмигиваю ей.

— Бу? Какого черта? — игриво говорит она.

— Малышка? — предлагаю я, думая, что, может быть, это ей понравится больше.

— Попробуй еще раз, — парирует она, скрестив руки на груди и приподняв бровь.

— Если мы собираемся проводить время вместе, у тебя должно быть прозвище. Я морской пехотинец. У каждого есть прозвище.

— И какое у тебя?

— Кексик.

Она начинает смеяться, и я жду, когда это прекратится. Я привык получать подобную реакцию, но в основном от парней. Жду, пока она отдышится, и затем нетерпеливо опускаю руки на бедра.

— Ты это несерьезно, — говорит она.

Я дотягиваюсь до подола своей футболки и поднимаю ее к груди. На моих ребрах татуировка в виде кексика с присыпкой.

Улыбка сползает с ее губ, и она скользит взглядом по коже, которую я обнажил. Внезапно задаюсь вопросом, не сделал ли что-то не так. Находясь рядом с парнями всю свою жизнь, я не испытываю проблем с обнаженностью. Я мог бы голый ходить по переполненной комнате средь бела дня, и мне было бы насрать. Но через секунду я задаюсь вопросом, не зашел ли слишком далеко. У меня никогда не было младшей сестры, поэтому не знаю, что выходит за рамки приличия. Я полагал, что пока мы можем подшучивать друг над другом, то, в чем вред?

Я опускаю футболку, и она сглатывает. Потом качает головой.

— Окей. Мне нужна история, — бормочет она, прочищая горло.

— Ладно, — говорю я, когда мы идем в общую комнату в клинике. Есть кресла-подушки и места, где можно потусоваться, если кто-то ищет время для покоя или хочет поговорить с кем-то. Мы садимся у окна, и блики солнца переливаются в светлых волосах Мэгги. Секунду я просто смотрю на нее и понимаю, какая она красивая.

— История. Выкладывай, — приказывает она и толкает меня ногой.

— Итак, в старших классах я пошел в военную школу. Я был очень умным и перескочил один класс, поэтому рано окончил школу. Потом поступил в военное училище и перескочил еще один год. Так что представь себе девятнадцатилетнего выпускника колледжа и всех этих крутых парней, которым уже есть двадцать один год, а то и больше.

— Ладно, — говорит она, ожидая объяснений.

— Они всегда доставали меня. Я имею в виду, что они доставали всех, но я принял на себя основной удар. Это был мой День Рождения, и они решили устроить шутку и заказали мне сотню розовых кексиков и доставили их в главный офис. Они думали, что у меня будут неприятности или я получу наказание за то, что устрою сцену.

— Только за то, что кто-то доставил тебе кексики? — спрашивает она.

— Это военное училище. Самое лучшее, что ты можешь сделать — слиться с толпой. А такая доставка против правил. Нарушение правил — отстой, и никто не хочет наказания. — Я смеюсь, вспоминая об этом. — Но на что они не рассчитывали, так это на то, что мой командир вызовет меня к себе в кабинет.

— Я не понимаю. — На ее лице ясно написано замешательство.

— Он был суровым стариком с характером, который мог бы соперничать с Йоземитом Сэмом (Примеч. Йоземит Сэм — персонаж американских мультфильмов серий Looney Tunes и Merrie Melodies. Как правило изображается крайне агрессивным (зачастую вооружённым пистолетами) ковбоем, золотоискателем, преступником, пиратом, ненавидящим кроликов вообще и Багза Банни в частности). Но по какой-то причине он проникся ко мне симпатией. Он сказал, что знает, что у меня нет семьи, которая прислала бы их, и что ребята сделали это, чтобы доставить мне неприятности. Но он не мог доказать, кто конкретно это сделал. Поэтому сказал, что я могу оставить их себе. Такой десерт обычно считался контрабандой. Это было всё равно, что отдать сотню коробок сигарет заключенному. Я сразу же стал за старшего.

— И что же ты с ними сделал?

— Я раздал их правильным людям, и после этого со мной никто не связывался. Я взял себе имя «Кексик», и оно принадлежит мне, — говорю я, указывая на то место на боку, где находится татуировка. — Думаю, ребята знали, что если мой командир дал мне добро, то со мной лучше не связываться. А люди реагируют на лидерство.

— Кексик, — повторяет она и улыбается. — Мне нравится.

— Так что теперь нам нужно придумать что-то для тебя, Принцесса. — Она морщит нос, когда слышит это.

— Мой отец зовет меня «Жучок». Не знаю, с чего он это начал, но прозвище прижилось.

— Нет. Оно его. Я хочу для тебя только свое. — Ей, кажется, нравится эта идея, в доказательство этого на ее лице появляется улыбка. — Мы еще немного поболтаем и посмотрим, что получится, Фейерверк.

Она закатывает глаза.

— Определенно нет.

Мы проводим весь день, общаясь, и Мэгги делает некоторую волонтерскую работу, когда одному из врачей клиники нужна дополнительная помощь. Я работаю с новым пациентом и говорю о его целях и о том, какова его домашняя жизнь. Мы решили установить время каждый день, когда сможем поговорить, и он может зарегистрироваться. Это всё часть процесса, и я счастлив, что в некотором роде к нему причастен.

Когда мы уходим, я везу нас домой, и Мэгги направляется сразу на кухню.

— Что у нас на ужин, и могу я помочь? — спрашиваю, следуя за ней.

— Я готовлю цыпленка, и да, ты можешь мне помочь, — отвечает она, вытаскивая из холодильника продукты и протягивая мне овощи для нарезки. — Кстати, сегодня вечер кино. Майор будет дома примерно через час, и мы поужинаем и проведем время вместе.

— Звучит отлично, — говорю я, достаю из холодильника пиво и открываю его.

— Ты присоединишься? — В ее голосе звучит надежда.

— Это ведь ничего, да? — На секунду я задумался, не говорит ли она мне, чтобы я нашел себе другое занятие, но казалось, словно она приглашала меня.

— Да. — У нее высокий голос, будто она нервничает, а потом откашливается. — Ага. Это было бы очень мило.

Солнце садиться, и то, как на кухню падает свет, заставляет ее светиться. Мэгги стряпает у плиты, и какое-то время я просто смотрю на нее.

Она молода. Слишком молода для меня. Но что-то в ней заставляет меня чувствовать, будто она старше. Мне не следовало бы испытывать к ней такое влечение, но я ловлю себя на том, что хочу быть рядом с ней как можно больше. Когда нахожусь с ней в одной комнате, чувствую себя счастливым. Она — ходячий шар радости, от которого я не хочу отходить ни на шаг.

— Солнце, — шепчу я, и она поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Ты что-то сказал? — Она растерянно улыбается, помешивая овощи.

— Твое прозвище. — Она как чистый солнечный свет с ее теплом и сиянием, а я просто планета, вращающаяся вокруг нее. Она притягивает меня к себе, как гравитация, и я, кажется, не могу уйти.

— Хм. Солнце. Думаю, это не так уж и плохо. У меня светлые волосы. — Она пожимает плечами и возвращается к своим делам.

Я ставлю пиво на стол и откашливаюсь.

— Пойду, проверю почту. Сейчас вернусь.

Не дожидаясь ответа, я выхожу из кухни и поднимаюсь по лестнице. Практически бегу в свою комнату, закрываю дверь, запираю ее и прислоняюсь к ней спиной, закрывая глаза. Что со мной не так? Это дочь человека, который мне как отец. Ей шестнадцать лет. Почему я испытываю все эти чувства притяжения? Боже, это так неправильно и так хреново по многим причинам.

Меня поражает, что я смеялся и заигрывал с ней, а она отвечала мне тем же. Я флиртовал с ней, и она, казалось, ничуть не расстроилась из-за этого. Господи, я должен это контролировать. Она же еще девчонка.

Я потираю лицо руками и слышу, как открывается входная дверь. Раздается голос майора, когда он приветствует Мэгги. Я должен спуститься туда и встретиться с ним лицом к лицу. Мне нужно собраться. Не могу позволить какой-то шестнадцатилетней девчонке так подставить меня. Господи, можно подумать, что раньше мне никто не улыбался.

Делая несколько успокаивающих вдохов, убеждаю себя, что она просто ведет себя мило, и я поступаю так же в ответ. Мы можем сделать это. Это могут быть отношения как у брата и сестры. Мы можем провести время вместе, и я смогу забыть обо всем, что происходит в моей голове.

Например, как скоро ей исполнится семнадцать.

Глава 5

Мэгги

— А теперь поворачивайся и тяни. — Я делаю, как говорит Илай, тяну его так сильно и быстро, как только могу. Роняю его на пол, на спину. Я торжественно стою над ним, уперев руки в бока. Он смотрит на меня с улыбкой.

— Ты быстро схватываешь. — Он улыбается еще шире. Я могу сказать, что он гордится мной. Мы тренируемся самообороне в гараже с тех пор, как Илай закончил работу и провел легкую физиотерапию на ноге. Он даже больше не хромает, когда ходит. Шрам на его лице больше не красный и не зловещий. Он почти полностью выздоровел, и я беспокоюсь, что, возможно, он подумает о скором переезде. Я отталкиваю эту горькую мысль, не желая думать об этом.

Я игриво ставлю ногу ему на грудь, возвышаясь над ним.

— Я ничего не могу поделать, если то, что ты ушел из морской пехоты, сделало тебя мягким. Такая крошечная штучка, как я, может сейчас тебя убить, — поддразниваю я.

— Ты у меня получишь, Солнце. — Он хватает меня за лодыжку, прежде чем я успеваю отреагировать, и тянет вниз на коврик. Это движение заставляет меня упасть на него сверху. Он начинает щекотать меня, и я пытаюсь вырваться. Извиваюсь всем телом, но смех одолевает меня.

— Я сдаюсь, сдаюсь, — сквозь хохот говорю я. От смеха у меня начинает болеть лицо. — Ты ужасен, — говорю я, перекатываясь на спину и полностью признавая свое поражение.

— Ты любишь меня, — поддразнивает он, и я смотрю на него с легкой улыбкой. Мое сердце замирает, потому что я действительно люблю его.

Последние три недели были замечательными. За эти недели я влюбилась в него. Сильно. Даже если он видит во мне только младшую сестру, когда проходит мимо и дергает меня за конский хвост или дразнит из-за выбора телешоу. Не могу остановить чувства, которые испытываю. Сначала я думала, что это глупая школьная влюбленность, но с каждым днем мои чувства становятся всё глубже и глубже. Он говорит, что я его люблю лишь в шутку, и не знает о том, что мои чувства настоящие.

Он подходит нам с папой. Мы прекрасно взаимодействуем втроем. Я боюсь того дня, когда он начнет ходить на свидания. Эта мысль застряла у меня в голове. Почти каждый день я хожу с Илаем на работу. Мне там нравится, но постоянно есть какая-нибудь женщина, которая пытается привлечь его внимание.

Одна из них — медсестра Шерри. Она охотится за ним. Я даже видела, как она писала ему несколько раз. Интересно, Илай дал ей свой номер из-за работы или чего-то еще? Я никогда не видела, чтобы он флиртовал в ответ. Меня сводит с ума мысль о том, что он принадлежит другой женщине. Он мой. Я знала это с первых часов знакомства с ним, и, уверена, если бы я сказала кому-нибудь, что чувствую, они сказали бы, что я сумасшедшая. Но мне всё равно.

Перекатившись на бок, я дотрагиваюсь до шрама, пересекающего его щеку, думая о том, как мне хочется поцеловать его. Как хочу, чтобы он рассказал мне свою историю, но знаю, что он этого не сделает. Что-то в том, как он ведет меня со мной, дает мне понять, что он не хотел бы, чтобы эта тьма касалась меня. Меня это не волнует. Я просто хочу знать об Илае. Всё. Что привело его сюда ко мне.

— Думаешь, ты выздоровел? — спрашиваю я. Он никогда не говорит со мной о своем выздоровлении. Он тренируется со мной или позволяет смотреть, как тренируется сам, но не очень много делиться о том временем, что провел за границей. Я слышу только то, что время от времени он рассказывает моему отцу.

— Не уверен, что когда-нибудь действительно исцелюсь.

Мое сердце немного разрывается от этого. Я хочу исцелить его. Он поднимает руку, прижимает ее к моей, прикрывая шрам моей ладонью. Он наклоняется ко мне и закрывает глаза.

— Ребята, хотите сегодня на ужин стейки? — Слышу, как из дома кричит папа. Илай тут же убирает руку. Встает на ноги, и момент упущен. Как только я думаю, что достучалась до него, он исчезает, когда в гараж входит мой отец.

— Звучит здорово, — говорит Илай.

Он протягивает руку, чтобы помочь мне подняться, и я принимаю ее. Встаю рядом с ним, но он отходит от меня и начинает собирать тренировочный инвентарь.

— Ты можешь приготовить макаронный салат, Жучок? — спрашивает папа, потирая рукой живот, будто у него большое пузо. Мой отец проводит дни за письменным столом, но он в хорошей форме. Я слышала от женщин больше, чем хотела бы, о том, как он привлекателен. Люди часто шокированы тем, что он мой отец, потому что ему всего тридцать восемь. Но он был молод, когда я родилась, и воспитал самостоятельно, никогда не упоминая о моей матери. Я часто задавалась вопросом, было ли это потому, что он скучал по ней или причина была в чем-то другом. Знаю, что он не любит говорить об этом, поэтому никогда не поднимаю эту тему.

— Конечно, когда вернусь. — Я наклоняюсь, поднимаю с пола бутылку с водой и делаю глоток.

— Куда это ты собралась? — спрашивает Илай.

— Мы с Элис идем за покупками. Мой День Рождения не за горами, и мне нужно новое платье.

— Ты не любишь платья, — говорит Илай, застав меня врасплох. Не могу понять, почему он говорит это. Я давно не надевала платья, но это не значит, что они мне не нравятся. Или, может, он не видит во мне ничего женственного.

— У меня просто не было причин носить их. — Я ставлю бутылку с водой на скамейку, и папа вздыхает.

— Я знал, что это произойдет. — Мы с Илаем прерываем наш зрительный контакт и смотрим на моего отца, и мое сердце начинает стучать сильнее. Неужели мои чувства к Илаю настолько очевидны? Мои щеки пылают. — Жучок, я знаю, что сказал, что ты можешь начать ходить на свидания в семнадцать, но я надеялся, что у меня будет больше времени, — признается он, думая, что я собираюсь купить платье для грядущего свидания.

— Она не может ходить на свидания, — отвечает Илай, будто сама мысль о том, что я встречаюсь с кем-то, нелепа. Может быть, для него это так, потому что он смотрит на меня, как на маленькую девочку. Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Честно говоря, это не твое дело. — Я приподнимаю подбородок. Илай, прищурившись, смотрит на меня, и я жалею, что не вижу в его взгляде ревности. Вместо этого, я знаю, о чем он. О том, как в первый раз, когда он встретил меня и поймал на заднем дворе с Ником.

— Мэгги. — Я слышу тихий голосок Элис и оборачиваюсь. Она стоит у открытой двери в гараж. Ее длинные рыжие волосы развеваются на ветру. Сегодня она выглядит немного по-другому, и я задаюсь вопросом, не собирается ли она встретиться с кем-то в торговом центре. Она нанесла немного макияжа, что для нее не обычно, и распустила волосы. Мало того, на ней платье, которое обтягивает всю ее фигуру, которую она обычно старается скрыть, чего я никак не могу понять. Знаю, что у нее есть изгибы во всех нужных местах. Я бы убила за такие грудь и бедра, как у нее.

— Черт, уже два часа? — Я смотрю на часы на стене. — Дай мне минуту, чтобы переодеться.

Я проскальзываю мимо, игнорируя тот факт, что Илай, вероятно, пялится мне в след.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь, Элис. — Слышу я голос отца. — Не то, чтобы это не всегда так. Я имею в виду. — Я сдерживаю смех из-за отца, пытающегося вести вежливый разговор. Он не привык находиться рядом с кем-то кроме меня и морских пехотинцев. Я бегу вверх по лестнице и забираюсь в душ. Быстро освежившись, вытираюсь и иду искать, что надеть. Роюсь в глубине шкафа и нахожу кремовое платье. Оно без бретелек, плотно облегает мою грудь, но расширяется к низу. Стягиваю волосы в конский хвост, затем наношу немного блеска на губы и надеваю туфли без каблуков.

Последний раз смотрю на себя в зеркало, прекрасно осознавая, что надела платье, несмотря на слова Илая.

— Готова? — зову я, возвращаясь в гараж, и все поворачиваются ко мне. Я улыбаюсь, будто не сделала ничего такого.

— Я отвезу тебя, — вмешивается Илай, прежде чем Элис успевает ответить, что готова.

— Элис отвезет нас.

— Мне всё равно нужно в торговый центр, а потом мы можем заехать в магазин и купить все необходимое, чтобы ты приготовила на ужин макаронный салат.

Я должна бороться, всё еще злиться на его комментарий, но не могу. Хочу провести с Илаем как можно больше времени. Он как зависимость, которую я не хочу преодолевать.

— Отлично. — Я притворяюсь раздраженной.

— Захвати одну из этих кофт, пока ты не ушла, — говорит Илай, снимая рубашку и надевая другую. Я не могу удержаться и смотрю на его твердую грудь. Маленькие отметины и шрамы покрывают его кожу и всё еще видны сквозь легкую поросль волос на груди, а татуировки покрывают так много его открытой кожи.

— Кофту? — О чем он говорит? На секунду я потеряла ход мыслей.

— Тряпичная штуковина, на которой, например, цветы или что-то такое. У тебя их штук десять разного цвета. — Он берет ключи и бумажник с соседней скамейки.

— Кардиган?

— Конечно, если это так называется.

— Я буду в помещении.

— В торговых центрах бывает холодно.

— Серьезно? Я…

— Он прав, Жучок. Иди возьми один, и захвати для Элис тоже, — вмешивается папа. Качаю головой и возвращаюсь в дом. Хватаю два кардигана. Не собираюсь спорить с отцом. Я никогда не вступаю в противостояние с ним, если это не то, за что нужно бороться.

— Поехали, — говорю я, возвращаясь в гараж и видя, что Илай, должно быть, очень быстро переодел джинсы.

— Нам нужно купить еще стейков, майор? — спрашивает Илай у моего отца.

— Ага, захватите еще. Уверен, Элис хотела бы присоединиться к нам.

— Хочешь остаться на ночь? — спрашиваю я Элис. Иногда она остается. Думаю, ей не нравится бывать дома. Ее родители постоянно ссорятся.

— Конечно, — говорит она так тихо, что почти не слышу ее. Я беру ее за руку и тащу к грузовику Илая.

Делаю шаг за шагом и точно знаю, что Илай следует за мной по пятам.

Глава 6

Илай

— Правило номер один — никаких смс за рулем.

Мэгги поворачивает голову и смотрит на меня так, что мне хочется посадить ее на колени и прижать к себе.

— Ключ даже не в замке зажигания, — отвечает она, прежде чем вернуться к своему светящемуся телефону. Я даю ей секунду, и когда заканчивает, она убирает свой телефон в сумочку у моих ног. — Элис сказала, что едет ко мне домой, но я сказала, что ты даешь мне уроки вождения. Сказала, что майор дома, и он может впустить ее, пока мы не вернемся.

Я начинаю говорить что-то по этому поводу, но она выжидающе протягивает руку.

— Ключи, пожалуйста, — ласково просит она. Боже, я не могу устоять перед этой улыбкой и этими большими голубыми глазами.

— Смешная. Она заводится с кнопки, Солнце.

— О, верно. Ты причудливый, Кексик.

— С двойной обсыпкой. И не забывай об этом, — отвечаю я.

Мы приехали на стоянку у кампуса колледжа рядом с ее домом. Элис говорила, что после окончания школы она собирается поступать именно в этот колледж, и мне интересно, собирается ли Мэгги тоже пойти сюда. Когда я спрашиваю ее о планах на будущее, она не слишком откровенна. Не знаю почему, но мне кажется, что она скрывает от меня свои мечты. Может быть, она стыдится их, а может, еще не знает, что хочет от жизни. В ее возрасте я уже знал, что хочу делать, потому что всё было словно на ладони. Это было легко. Но для нее открыт весь мир, и она может делать всё, что захочет. Пойти, куда захочет.

Мысль о том, что она уйдет, заставляет мое сердце сжиматься, и я должен заглушить эту боль. Не могу себе представить, что бы делал, если бы не видел ее каждый день, не видел ее улыбку, не слышал ее смех. Это было бы похоже на смертный приговор.

Я пытаюсь впитать в себя все моменты, которые могу провести с ней, и это один из них. Мэгги жаловалась, что у нее нет большого опыта вождения, потому что мы с майором всегда возим ее. В субботу ей исполнится семнадцать, и майор намекнул мне, что собирается купить в подарок машину. Я упомянул, что могу дать ей несколько уроков, и он согласился, но в глубине души я знаю истинные причины, по которым вызвался добровольцем.

Я хочу провести с ней каждую свободную минуту. Эти последние недели были лучшими в моей жизни. Чувствую, что не только являюсь частью семьи, но и человек, сидящий рядом со мной, каким-то образом слился с моей душой. Мэгги действительно внесла свет в мою жизнь, и моменты, когда мы не вместе становятся просто невыносимыми. Я знаю, что неправильно хотеть от нее большего, и знаю, что она несовершеннолетняя. Ненавижу ту часть себя, которая знает, как лучше, но не могу остановиться. Я чувствую себя таким виноватым, что она так молода, и я привязываю себя к ней, но у меня нет сил, чтобы остановиться. Даже если знаю, что не смогу прикоснуться к ней, я всё равно должен быть рядом. Стараюсь, чтобы наши отношения были настолько платоническим, насколько это возможно с небольшими прикосновениями, которые могу получить. Держусь от нее на расстоянии, но мы стали настолько близки, что это выглядит вполне естественно.

— Хорошо, поставь ногу на тормоз и нажми кнопку.

— Поняла, — говорит она, заводя грузовик и хватаясь за руль.

— Полегче с моим грузовиком. Он мне очень нравится.

— Не так сильно, как ты любишь меня, — говорит она, подмигивая.

Господи, ее красота — как выстрел в сердце. Она шутит, когда говорит подобное, но это правда. Боже, как бы мне хотелось сказать ей о своих чувствах. Даже если это неправильно, хочу этого. Черт возьми, как же я хочу этого.

— Даже не знаю. У малыша сиденье с подогревом, — говорю я, поглаживая пространство между нами.

Она закатывает глаза, снимает ногу с тормоза и начинает ехать по пустой стоянке.

— Как скажешь. Я умею готовить. Этот грузовик — ничто по сравнению со мной.

— Ты поймала меня, Солнце. Думаю, ты завоевала всю мою любовь.

Ее щеки краснеют, и мне нравится видеть это.

— Так что ты подаришь мне на День Рождения? — спрашивает она, делая круг, а затем проезжает на другой ряд пустых парковочных мест. Она меняет тему разговора, и это, наверное, к лучшему.

— Хм. И когда же он? — поддразниваю я, прекрасно зная, что в субботу.

— Будто он не отмечен у тебя в календаре, Кексик.

— С большими розовыми сердечками, — отвечаю ей. Боже, как же я люблю, когда она дразнит меня. — Что бы ты хотела получить в подарок?

Она колеблется, поворачивает руль и едет по краю стоянки. Пространство заполнено большими рядами, разделенными фонарями. Она плавно едет туда и обратно по каждому ряду, и я начинаю задаваться вопросом, не придумала ли она оправдание, что не умеет водить машину.

— Не знаю, — наконец отвечает она и пожимает плечами. Но что-то в ее голосе заставляет меня думать, что она знает, но не хочет просить об этом.

— Если не скажешь, я оформлю тебе подписку на «Оружие и боеприпасы». — Я протягиваю руку и тяну ее за хвостик, и она смотрит на меня.

— Майор уже оформил ее. Отстой.

— Полагаю, нож тоже не будет хорошим подарком.

— Ну же, Илай. — Она облизывает губы и колеблется. — Что ты покупаешь для женщин? Я имею в виду, например, чтобы ты подарил своей девушке?

— Не знаю. У меня никогда ее не было, — говорю я категорично, думая, что если бы она была моей девушкой, это был бы совсем другой разговор.

— О, — бормочет она и краснеет. — Слишком занят, чтобы остепениться?

— Никогда раньше не встречал правильную, — отвечаю я, не сводя с нее взгляд. Она смотрит прямо перед собой. Я хотел бы сказать «до сих пор», но не могу, как бы сильно мне ни хотелось.

— Думаю, я буду твоей первой. — Чувствую, как грузовик дергается, когда она нажимает на тормоз. — Я имею в виду, первой женщиной, для которой ты покупаешь подарок. Не девушкой. Извини, я не…

Я отстегиваю ремень безопасности, давящий на грудь, и игнорирую стук сердца в ушах.

— Всё в порядке. Я тебя понял.

Мы смотрим друг на друга, и она выглядит смущенно. Как и должна, когда кто-то вроде меня так помешан на ней. Она должна веселиться с людьми своего возраста. Сейчас она должна быть со своей подругой Элис. Черт, она, наверное, должна быть с парнем, но я стискиваю зубы при мысли о том, что к ней прикасается другой мужчина. Я думаю о том, что сделал с этим маленьким ублюдком Ником, и мне снова хочется ударить его по лицу.

Она прочищает горло и пытается избавиться от напряжения, которое появилось в грузовике.

— Тогда, пожалуй, я соглашусь на кексик.

Она смеется, но от меня не ускользает двойной смысл, и я провожу остаток дня, стараясь не думать о том, что это может быть на самом деле.

Когда мы возвращаемся домой, «Фольксваген» Элис уже припаркован на подъездной дорожке. Мы оба выбираемся из машины и заходим внутрь, направляясь прямиком на кухню. Мэгги достает из холодильника «Гаторейд» и протягивает мне, а себе берет воду. В этот момент с раскрасневшимся лицом входит Элис.

— Ты в порядке? — спрашивает Мэгги, подходя к Элис и глядя на нее.

— Да, — отвечает она и откашливается. — Я вздремнула, пока ждала тебя, и только что проснулась.

Она смотрит на меня, потом снова на Мэгги, подходит к холодильнику и тоже берет воду. Они обе начинают болтать о нашей поездке сегодня днем и о том, что Мэгги думает, что майор собирается подарить ей на День Рождения машину. Этот мужчина никого не одурачит.

Кстати говоря.

Майор входит в кухню с надвинутой на голову бейсболкой.

— Привет, ребята. Повеселились?

Девушки говорят какую-то чушь о шоу на Netflix и направляются в гостиную. Я иду за ними, но останавливаюсь, оглядываюсь на майора, который направляется на задний двор, чтобы разжечь гриль.

— Можно поговорить с Вами минуту, сэр? — спрашиваю я, и он кивает, жестом приглашая меня присоединиться к нему снаружи.

Закрываю дверь и присоединяюсь к нему, пока он разжигает угли.

— Я просто хотел рассказать о своей физиотерапии. — Он выглядит немного успокоенным, когда кивает мне, чтобы я продолжил. — Я закончил с самой агрессивной частью процесса, а остальное могу сделать сам. На данный момент мне требуется только отмечаться раз в два месяца.

— Это отличная новость, сынок. Рад, что ты как новенький.

— Я тоже. Дальше я планирую всё еще работать в клинике, но хотел поговорить о пребывании здесь.

— Ты готов двигаться дальше? — спрашивает он, с искренним разочарованием на лице.

— Нет, сэр, совсем наоборот, — отвечаю я, улыбаясь. — Я хотел поблагодарить Вас за то, что позволили остаться так надолго. Не хочу злоупотреблять гостеприимством. Знаю, что, в конце концов, мне нужно найти свое собственное место, но не хочу торопиться.

— Я с самого начала говорил тебе, что мой дом всегда открыт для тебя. Столько, сколько понадобится. Ты был очень добр к Мэгги. Она действительно обосновалась здесь, и я знаю, что обязан этим тебе. — Он сжимает мое плечо и возвращается к грилю.

— Она сделала то же самое и для меня, сэр. — Думаю о том, как много она сделала для меня, и желудок сжимается. Я не должен так к ней относиться. Я пользуюсь ситуацией?

— Оставайся столько сколько тебе нужно, Илай. Мы не спешим провожать тебя.

— Спасибо, сэр. — Я замолкаю, не знаю, переступлю ли с ней черту. — Вы хотите поговорить о чем-нибудь, майор?

Он смотрит на меня, потом на дом. Я оборачиваюсь и вижу, как девочки вытаскивают что-то из шкафчика на кухне.

— А ты хочешь о чем-нибудь поговорить? — спрашивает он в ответ. Его темно-карие глаза встречаются с моими, и между нами проходит понимание.

Никто из нас не произносит ни слова, и тишина нарушается только криком Мэгги, доносящимся из дома.

— Сколько еще осталось до ужина? Мы хотим знать, есть ли у нас время на еще один эпизод «Девочек Гилмор».

Майор отвечает ей, и прежде, чем заговорить, я жду, пока не услышу щелчок закрывающейся задней двери.

— С нетерпением жду бургеров сегодня вечером, — говорю я, хватая тарелку, и накладываю булочки на нее.

Мы разговариваем на безопасные темы и проводим вечер, как любая обычная семья. Каждый из нашего импровизированного семейства запирает свой секрет на замок.

Глава 7

Мэгги

— Можешь помочь мне застегнуть молнию? — спрашиваю я Элис, убирая волосы со спины. Она встает с кровати и помогает мне с платьем. — Что думаешь? — Я немного кружусь.

Верхняя часть платья покрыта белыми кристаллами и обтягивает грудь. Низ — сплошная тюль до середины бедра. Чувствую себя немного принцессой. Оно отличается от того, что я обычно ношу, но, возможно, этим самым пытаюсь привлечь внимание.

— Ты похожа на Барби, которая собралась на выпускной, — говорит Элис, заставляя меня фыркнуть.

— Не знаю комплимент это или нет, — отвечаю я, улыбаясь.

— Тебе идет.

Она плюхается обратно на кровать, отчего ее темно-зеленое платье задирается вверх по ногам. Зеленый хорошо смотрится с ее рыжими волосами. Платье короче, чем она обычно носила, но я заметила, что ее стиль немного изменился. Она все еще носит туфли на плоской подошве, но больше не пытается скрыть свое тело. Стала чаще распускать волосы и наносить макияж.

Я действительно начинаю думать, что есть кто-то, о ком она мне не говорит. Я пыталась уговорить ее пригласить кого-нибудь сегодня на мой День Рождения, но она не клюнула на приманку, да и в другие дни никогда не зависала ни с кем, кроме меня.

— Как идут занятия? — спрашиваю я, начиная копаться в обуви, выбирая, что обуть. Я собираюсь попробовать каблуки. Посмотрим, как долго смогу проходить в них, прежде чем упаду на задницу. Надеюсь, что они сделают меня выше, старше, больше похожей на женщину, а не на маленькую девочку.

— Хорошо, — вздыхает она.

— Все еще мучаешься с выбором колледжа и специальности?

— Я просто не знаю, что мне делать. Ничто не привлекает моего внимания.

— Ну, может, стоит поступить в местный колледж и начать изучать основные предметы. Поймешь, когда окажешься в колледже. С этим не стоит спешить. — Я пытаюсь успокоить ее, но Элис любит все планировать заранее, чтобы знать, что будет дальше, потому что, думаю, ее жизнь дома хаотична.

— Возможно. — Ее голос мягок, и я могу услышать нотки грусти. Думаю, она заблудилась, борясь за то, чтобы найти свой собственный путь. Когда ее родители, наконец, разошлись несколько дней назад, я подумала, что она могла бы воспрянуть духом оттого, что ей не приходится все время слушать их ссоры. Но теперь ее мама начала пить и приводить случайных мужчин.

— Я тут подумала… — Я подхожу и сажусь на кровать рядом с ней, надевая свои ярко-розовые туфли на шпильке.

— Ты убьешься на них, — говорит она.

Я игнорирую это замечание, потому что заставлю эти каблуки работать. Черт, на прошлой неделе я тренировалась ходить на них на беговой дорожке, как только была возможность. Конечно, когда никого не было дома.

— Как уже сказала, я тут подумала. Может, тебе стоит остаться здесь. Убраться из дома твоей мамы.

— Мэгс. — По тому, как она произносит мое имя, могу сказать, что Элис собирается ответить «нет».

— Выслушай меня. Я живу ближе к школе.

— На полтора километра.

— И все же ближе, — настаиваю я, улыбаясь ей. — К тому же, мы лучшие подруги. Подумай, как было бы круто жить под одной крышей. У меня никогда не было брата или сестры, и, думаю, никогда не будет, потому что не могу заставить папу пойти на свидание даже чтобы спасти мою жизнь.

— Нет, все в порядке, правда. Кроме того, у тебя есть Илай. Он как брат. — Я прищуриваюсь, глядя на нее, и она поднимает руки в жесте «ой, да ладно тебе». Да, она знает мой грязный секрет.

— Просто подумай об этом.

— Подумаю, — наконец соглашается она.

Позже я поговорю об этом с папой. Может, она и учится в школе, но это не значит, что должна жить дома. Ей восемнадцать. Уверена, отцу будет все равно. Элис остается здесь все чаще и чаще, и я знаю, что это для того, чтобы уйти из дома матери.

Вскочив с кровати, я забываю о туфлях и чуть не падаю. Элис хватает меня за бедра и помогает устоять.

— День будет долгим, если ты наденешь их.

— Ну, ты же моя лучшая подруга, так что твоя работа — следить, чтобы я не упала лицом вниз и не опозорилась.

— Я буду стараться изо всех сил, но и как твоя лучшая подруга, если ты упадешь лицом вниз после того, как я помогу тебе подняться, мне придется смеяться над тобой всю оставшуюся жизнь.

— Договорились.

Беру свой блеск для губ и наношу его, затем протягиваю Элис. Она наносит немного, и я бросаю его обратно на туалетный столик.

— Хочу отдать тебе подарок до того, как мы спустимся вниз. — Элис подходит к своей сумке, достается подарок и открытку и протягивает мне.

Я разворачиваю коробку.

— Думаю, сначала ты должна прочитать открытку, — смеется она.

Я открываю коробку и вижу пару разукрашенных балеток. Они полностью покрыты золотыми блестками, с золотым бантом наверху и кристаллом в центре. И сзади написано «Солнце».

— Ты победила. — Я сбрасываю туфли, не заботясь о том, сколько тренировалась ходить на них. Надеваю свои новые балетки. — Я люблю их! — Обнимаю Элис.

— Я подумала, что они тебе понравятся.

— Они идеальны, — говорю я, чувствуя себя немного подавленной. Элис стала так много значить для меня. У меня никогда раньше не было такой подруги, как она, ведь мы так часто переезжали. Я и не знала, что мне этого не хватает.

Выпускаю ее из объятий, и она протягивает мне открытку. Спереди изображен горячий парень на пляже, и я открываю карточку.

— Я в шоке, что ты пошла и купила ее в магазине, не покраснев до смерти, — поддразниваю я. Не то чтобы я была не из тех, кто легко краснеет, но Элис становится такой неловкой и тихой, когда разговор заходит о сексе. Я открываю карточку и смеюсь над тем, что написано внутри.

Тебе семнадцать. Поздравляю! Теперь ты законно можешь заниматься сексом!

И под словами изображена вишенка.

— Не могу поверить, что ты купила эту открытку, — визжу я сквозь смех.

— Ну, я вроде как заказала ее в интернете.

— Буду хранить ее вечно и всегда держать при себе. Если меня когда-нибудь поймают, я покажу им, что моя подруга Элис сказала мне, что я могу заниматься этим на законных основаниях. — Убираю ее в сумочку.

Мы обе смеемся.

— Дамы! — Я слышу, как снизу нас зовет отец.

— Идем, майор! — кричу я в ответ. — Нам лучше поторопиться.

— Ты пригласила кого-нибудь из школы? — спрашивает Элис, когда мы спускаемся вниз.

— Только несколько человек из класса. Я должна была кого-нибудь пригласить, иначе папа расстроился бы из-за того, что не завожу друзей в школе. Он всегда беспокоится о том, что нам приходится часто переезжать.

— Круто.

— Не уверена, что кто-то придет. Я даже не давала настоящие приглашения, просто сказала им, где и когда, так что кто знает.

Когда мы достигаем нижней ступеньки, я понимаю, что ошибалась. Собрались все.

— Вот черт, — бормочет Элис рядом со мной. — Тебе придется быть очень общительной со всеми.

Я вздохнула, понимая, что мой план может обернуться против меня. Надеялась, что вечеринка по случаю Дня Рождения будет небольшой, но, похоже, пришли все. Даже люди с работы Илая, с которыми я работала волонтером. Замечаю Шерри, и мне приходится бороться, чтобы не закатить глаза. Я не должна быть шокирована, что с работы Илая пришли все. Я работаю там волонтером каждый день после школы с тех пор, как Илай впервые взял меня с собой, и планировала поработать больше на зимних каникулах, да и летом тоже.

Но и это еще не все гости, похоже, папа тоже пригласил людей со своей работы. Дом полон народа, и приятная мысль о тихой вечеринке дома с самыми близкими сгорает в огне.

Я изображаю огромную улыбку, зная, как много это значит для моего отца.

— Всем привет! — кричу я, махая гостям. Раздается громкое «С Днем Рождения», и я чувствую, как Элис подается назад. Она ненавидит толпу, и я не стану втягивать ее в это. Мне тоже не нравится столпотворение, но это не причиняет особых неудобств.

Я прохожу по комнате, останавливаясь, чтобы поговорить с ребятами из школы.

— С Днем Рождения, — говорит Сэм, обнимая меня. Он сидит рядом со мной за партой на нескольких предметах в школе. Иногда мы обмениваемся записями и помогаем друг другу. Он всегда очень милый, и с ним трудно не подружиться.

— Спасибо. — Улыбаюсь ему снизу вверх. — Рада, что все пришли.

— Мы бы не пропустили этого, — говорит Тайлер, еще один мальчик из моего класса, притягивая меня в объятия. Рядом с ним появляется Мэнди, тоже поздравляя меня. Теряюсь в разговоре с ними о предстоящем футбольном матче. Ник ужасно играл, что заставляет меня улыбаться про себя. Мы непринужденно болтаем о школьных сплетнях, и мне сразу становится комфортнее.

Не могу не наблюдать краем глаза за Илаем, стоящим в стороне от меня. Он разговаривает с Шерри, но смотрит на меня. Я слегка улыбаюсь ему, прежде чем вернуться к разговору с ребятами.

Я прохожу через комнату, разговариваю с людьми. Я благодарна Элис за балетки, зная, что никогда не смогла бы так долго ходить на каблуках.

Мой отец подходит ко мне и притягивает в объятия.

— Готова к торту и подаркам?

— Я всегда готова к торту и подаркам, пап.

— Пойдем. — Он обнимает меня за плечи и ведет через гостиную. Мы проходим мимо Илая, и мне хочется протянуть руку и дотронуться до него. Сжимаю кулак, чтобы не сделать этого.

— Я знаю, что Илай много работал, чтобы научить тебя водить, так что я кое-что для тебя приготовил. — Он открывает входную дверь, и посреди двора припаркован белый джип с огромным красным бантом сверху.

— С Днем Рождения, Жучок, — шепчет он мне на ухо. Я начинаю плакать и поворачиваюсь, чтобы обнять его, обвив руками за шею. Он отрывает меня от земли, как делал в детстве, и я радовалась, что он забирал меня из школы. Целует меня в щеку, и ставит обратно на ноги.

— Уверен, Илай возьмет тебя прокатиться после вечеринки, если захочешь. — Я бросаю взгляд на Илая, который согласно кивает. Шерри кладет руку ему на плечо, бормоча что-то о том, что у них планы.

Чувствую, как земля уходит из-под ног, но пытаюсь скрыть это, выкрикивая:

— Кто готов к торту?!

Глава 8

Илай

— Хочешь прокатиться?

Я киваю в сторону джипа, а Мэгги стоит и смотрит на него широко раскрытыми от волнения глазами. Последние гости ушли, и она вышла на улицу, чтобы посмотреть на свою новую машину.

— Дай я возьму свою сумочку, — говорит она, возвращаясь в дом.

Не проходит и двух секунд, как она забирает свои вещи и практически запрыгивает на водительское сиденье. Забираюсь рядом, и она проводит несколько минут, играя со всеми кнопками и регулируя их под себя. Она выглядит так чертовски очаровательно, как ребенок в рождественское утро.

— Куда едем, Кексик? — спрашивает она, подпрыгивая на сиденье.

— Почему бы нам не поехать к озеру? Солнце вот-вот сядет, и поездка будет приятной.

— О, идеально, — отвечает она, и мы отъезжаем.

Всю дорогу она говорит о вечеринке и о том, кто пришел. Как она была поражена, что пришло так много людей, а я не удивлен. Она действительно солнце, и людей это привлекает.

Слишком многих людей, если вы меня спросите.

Я думаю о ребятах из ее школы, которые были на вечеринке. Все они хотели хорошенько рассмотреть ее в этом платье, которое, как по мне, показывало слишком много кожи. Мне пришлось стиснуть зубы и приложить огромные усилия, чтобы не оторвать им конечности. Шерри загнала меня в угол, и я слушал ее вполуха, когда она спросила, не хочу ли я сегодня поужинать, и, наверное, мой ответ заставил ее подумать, что я согласен. Я был слишком занят, отвлекаясь на Мэгги и то, как чертовски красиво она выглядела. Я бы мог согласиться выпить бутылку водки и переехать в Россию, если бы кто-то спросил меня. Это разозлило меня еще больше, потому что, пока я был занят тем, как счастлива она была после того, как получила свой джип, Шерри пропищала что-то и стерла эту улыбку с ее лица. Мэгги пыталась скрыть это, но я заметил. И какое-то темное местечко во мне наслаждалось этим. То, что она ревновала, сильно ударило по моему самолюбию.

Я старался быть как можно вежливее с Шерри, когда говорил ей, что она ошиблась насчет ужина и что я не смогу пойти. Она казалась разочарованной, но продолжала смотреть то на меня, то на Мэгги, будто вдруг поняла, что между нами что-то есть. Мы с Мэгги почти всегда вместе, когда я бываю в клинике, но никогда не бывает большего, чем игривое братское подшучивание. Не знаю, что Шерри взбрело в голову, но остаток вечеринки она была очень холодна со мной.

— Тебе нужно вернуться к определенному времени?

Вроде бы невинный вопрос, но было в нем что-то еще. Особенно после боли, которую я видел в ее глазах, когда она подумала, что я иду ужинать с Шерри.

— Не-а. Я весь твой, солнышко.

Она прикусывает губу, чтобы не улыбнуться. Но, думаю, этого ответа недостаточно.

— Уверен? Я думала, может, у тебя свидание.

— Насколько мне известно, нет. А у тебя? Кажется, сегодня вокруг тебя шныряло куча мальчишек. — Я не могу скрыть раздражение в голосе.

— Оу, ты ревнуешь?

— Не-а. Я знаю, что ты меня любишь. Нет смысла беспокоиться.

— Ага, и я не ищу мальчика.

Смотрю на нее и вижу серьезное выражение ее лица. Проходит мгновение, и все становится по-другому. Обычно она смеялась надо мной, говоря, что любит меня, или мы прикрывали это шуткой. Но на этот раз она этого не делает, и это просто повисает между нами.

Мы въезжаем на стоянку у озера, и паркуемся у лодочного трапа. Сбоку есть места, откуда открывается лучший вид, но обычно они заняты. Удача на нашей стороне, и здесь никого нет, поэтому у нас будет прекрасный вид на воду и закат.

— Думаю, следует отдать тебе подарок, — говорю я, залезая в задний карман и вытаскивая маленькую коробочку.

Мэгги заглушает двигатель и расстегивает ремень безопасности, поворачиваясь ко мне с протянутыми руками. Никто не скажет, что эта девушка не любит подарки.

Когда я вкладываю коробочку в открытую ладонь, она хватает ее и прижимает к груди.

— О боже! Я люблю его, спасибо.

— Ты его даже еще не открыла, — говорю я, откидываясь на спинку сиденья.

— Это голубая коробочка от «Тиффани». Ты издеваешься? Я люблю его, основываясь на упаковке.

Я смеюсь и подталкиваю ее руку.

— Открывай.

Она развязывает белую ленту и снимает крышку. Тянется тонкими пальчиками внутрь и достается маленький браслет с тремя подвесками.

— Илай, он прекрасен. — Она смотрит на меня со слезами в глазах, но ее улыбка такая широкая.

От осознания того, что это из-за меня, в груди ноет. Я сделал ее такой счастливой, что она прослезилась.

— Я подумал, что со временем смогу добавить еще что-нибудь. Первая из них довольно очевидна. — Протягиваю руку и касаюсь подвески-солнышка. — Вторая тоже довольно очевидна. — Я дотрагиваюсь до подвески в виде кексика. — А третья — та, которую я хотел, чтобы ты получила.

Она смотрит вниз, а затем снова на меня.

— Сердце?

— Ага, — говорю я и похлопываю себя по груди. — Я подумал, что раз уж оно твое, то ты должна смотреть на него каждый день.

Она вдруг закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.

— О, черт. Что я сделал?

Не знаю, что произошло. Только что она была счастлива, а теперь истерически плачет. Это была не та реакция, которую я ожидал.

Не зная, как с этим справиться, я открываю бардачок, чтобы посмотреть, есть ли там салфетки. Но это совершенно новая машина, так что там ничего нет, кроме инструкции по эксплуатации. Нагнувшись, я хватаю ее сумочку и смотрю, нет ли там чего-нибудь полезного. Не хочу копаться в ее вещах, но чувствую себя беспомощным.

Когда вижу фотографию полуголого парня в ее сумочке, то не могу удержаться и вытаскиваю ее.

— Что это за чертовщина? — На секунду мне кажется, что это фотография, но потом вижу, что это открытка, и часть моего раздражения проходит. Но только немного. Она не должна была смотреть на такие вещи. Но Мэгги все еще рыдает так громко, что не слышит моего вопроса. Не раздумывая, я открываю карточку и читаю, что там написано. — С кем ты собираешься заняться сексом?

Должно быть, рычания в моем голосе достаточно, чтобы пробиться сквозь ее рыдания, потому что она поднимает голову и смотрит на меня. Ее глаза налиты кровью, а по щекам текут слезы. Это заставляет мое сердце болеть, и я хочу притянуть ее в свои объятия, чтобы утешить. Но я так зол на эту открытку, что не могу думать об этом.

— Это просто шутка, — говорит она, протягивая руку за открыткой. Но я удерживаю ее вне досягаемости. — Илай, верни!

— Почему она написала это? Ты планируешь заняться сексом? Это с тем ублюдком с вьющимися волосами?

— Что? Кто? Нет, это просто дурацкая открытка. Я не хочу заниматься сексом. — Она качает головой и пытается снова. — Нет, я хочу заниматься сексом. Я просто… не занимаюсь им. Господи, я еще даже не целовалась. Это шутка!

— Ты целовалась с кем-то в тот день, когда мы встретились. Не надо лгать мне, Мэгги.

— Я не лгу. Я не целовала Ника. Он попытался поцеловать меня. У меня никогда не было настоящего поцелуя. — Она говорит все громче, и я вижу, как участилось ее дыхание. Она в бешенстве. — Не похоже, чтобы была очередь из приличных парней, чтобы сделать это. Единственный парень, которому я собиралась позволить это, оказался придурком, и ты надрал ему задницу.

— Как и следовало, — соглашаюсь я, тоже начиная злиться. Не знаю почему, но мы оба вдруг начинаем злиться и кричать.

— И не похоже, что тот парень, которого я хочу поцеловать, действительно собирается сделать это, поэтому я заберу эту дурацкую шуточную открытку и вернусь к тому, что ничего не получу!

— Кого ты хочешь поцеловать, Мэгги? — кричу я в ответ, швыряя открытку на пол джипа.

— Тебя, большой глупый идиот! Это всегда был ты!

Ни секунду не колеблясь, я обнимаю ее за шею и притягиваю к себе. Прижимаюсь к ее губам, и между нами вспыхивает дикий огонь жара и страсти. Другой рукой я обхватываю ее щеку, и это гораздо интимней, чем поцелуй. Мой рот жаждет ее, и судорожный вздох позволяет скользнуть языком внутрь. Она тянется руками к моей рубашке, и вместо того, чтобы оттолкнуть меня, сжимает ее в кулак и притягивает меня к себе так крепко, как только возможно. Будто думает, что если отпустит меня, я исчезну. Ее губы такие чертовски мягкие, и на вкус она как сладкая, сладкая глазурь. Я вдыхаю ее аромат и провожу руками по ее шее и ключицам, ощущая мягкую, обнаженную кожу. Это тот поцелуй, который заставляет все предыдущие исчезнуть. На этой земле нет более совершенных губ, и я не знаю, смогу ли остановиться.

Это накапливалось в течение нескольких недель, знание того, что это неправильно, но неспособность сопротивляться желанию. Я хотел ее с тех пор, до того как должен был, и хотя ей уже семнадцать, это все еще неправильно. И неважно, насколько это чертовски прекрасно.

Со всей силой, которая есть во мне, я разрываю наш контакт и прижимаюсь своим лбом к ее.

— Мы должны остановиться, — говорю я, пытаясь вдохнуть столь необходимый воздух. Но все, что я делаю, это вдыхаю ее аромат.

— Илай… — начинает она, но я обрываю ее.

— Поехали домой, Мэгги. — Я отстраняюсь от ее прикосновения и наблюдаю, как она подносит руку к губам. Будто пытается почувствовать, что я только что сделал с ней.

Мне следовало бы извиниться, но я не делаю этого. Не сожалею. Нисколечко. Но это не должно повториться. Я хочу ее больше, чем когда-либо хотел чего-либо. Больше, чем хотел иметь семью, когда был в системе опеки. Больше, чем хотел выжить после взрыва бомбы. Больше чем все мои мечты вместе взятые. А это опасно.

Откидываюсь на сиденье и закрываю глаза, желая, чтобы она увезла нас отсюда. Потому что, если она этого не сделает, не знаю, что буду делать. Не знаю, смогу ли остановиться.

Я испытываю одновременно и облегчение, и боль, когда она заводит джип, и мы уезжаем.

Глава 9

Мэгги

Я играю с подвесками на браслете, не в силах оторваться от них. Они заставляют меня улыбаться. Я всегда возвращаюсь к подвеске в виде сердца. Он сказал, что это его сердце. Я начала плакать, потому что у него всегда было мое сердце, а потом он отдал мне свое.

Я не позволю тому, как закончилась прошлая ночь, разрушить все это. Знаю, что Илай напуган. Он беспокоится о том, что может подумать мой отец. Ведь майор и ему был словно отец, и я знаю, что наша семья много значит для Илая. Он боится причинить боль моему отцу, и я люблю его за это, потому что и для меня это значит очень многое. Он также может беспокоится о том, что подумают другие, но наши отношения некоторое время могут быть секретом, если мы захотим. Мы с Илаем можем таиться от него до тех пор, пока не настанет подходящее время, чтобы рассказать все. Я знаю, что нам двоим, суждено быть вместе. Чувствую это каждой клеточкой.

Этим утром я была разочарована, когда проснулась, а его не было. Я так привыкла, что он возит меня в школу, но теперь, когда у меня есть машина, это кажется глупым. Думаю, именно поэтому его не было сегодня утром — теперь у меня есть джип. Он знал, что я поведу машину сама.

Сердце слегка трепещет, когда думаю о поцелуе прошлой ночью. Это было намного больше, чем ожидала, и я знаю, что он тоже это чувствовал. Он должен был это чувствовать. Будто я обнаружила, что жила только наполовину, как будто не хватало какой-то моей части. Потом мы поцеловались, и все. Он — моя вторая половинка. Должно быть, это и есть родственные души. Наверное, это и есть любовь. В этом поцелуе было так много всего. Так много вылилось из нас обоих. Мои щеки горят от воспоминаний. Это был именно тот первый поцелуй, каким он и должен быть, и я так счастлива, что он был с Илаем, и что я ждала того единственного.

Теперь мне просто нужно, чтобы Илай был на той же волне. Знаю, что другим могут не понравиться наши отношения, но мне все равно. Мы можем держать их в секрете, никому не рассказывая.

— Привет, Мэгги. — Сэм садиться за соседнюю парту, отвлекая мое внимание от браслета. Я снова погрузилась в мысли об Илае.

— Привет. — Я улыбнулась ему в ответ.

— Я отлично провел вчера время на твоей вечеринке. Когда-нибудь нужно еще раз так потусоваться. — Он смотрит на свою парту, и я вижу, что его щеки слегка порозовели.

Черт. Не хочу ранить его чувства. Сэм всегда такой милый, и мне действительно нравится с ним общаться. Я не хочу, чтобы это было неловким. После всей этой истории с Ником у меня нет в школе толпы друзей. Прошло совсем немного времени с начала нашего учебного года, так что я не хочу провести следующие месяцы в полном социальном изгнании.

— Сэм, я…

— Элис действительно милая, и, эм… — Он проводит рукой по своим коротки вьющимся волосам и, наконец, встречается со мной взглядом. Широко улыбаюсь ему, и мое беспокойство о том, что я нравлюсь ему больше, чем друг, ускользает.

— Она такая, не так ли? — подталкиваю я, желая услышать больше о его влюбленности. Радостно хлопаю в ладоши, но не хочу показаться слишком взволнованной.

— Думаешь, она решит, что я слишком молод? Она старшеклассница и все такое…

— Нет, — говорю я с излишней настойчивостью. Вместе они будут выглядеть мило, но я беспокоюсь, что они оба слишком застенчивы. — У вас ведь всего год разницы, верно?

— Чуть меньше, — подтверждает он. Его темно-карие глаза загораются.

Элис убьет меня, но мне все равно. Я уже мысленно занимаюсь сватовством и придумываю идеи, как свести их.

— Может, мы все сможем потусоваться в эти выходные или что-то в этом роде, — предлагаю я, уже начиная реализовывать свой план.

— Потрясающе, — соглашается он, когда звенит звонок, и все занимают свои места. В классе становится тихо, когда учительница начинает урок.

День тянется медленнее, чем мне хотелось бы. Я знаю, что он будет еще длиннее, потому что записалась на подготовительные курсы. Я хожу на них в библиотеку по понедельникам после уроков, поэтому не смогу пойти сегодня вечером в центр и быть волонтером. Я несколько раз за день проверяю свой телефон, надеясь, что Илай напишет. Но сообщений нет. Полная тишина.

Я выкидываю все сомнения из головы, зная, что мне нужно поговорить с Илаем лично. Может быть, день вдали друг от друга пойдет ему на пользу. Знаю, что безумно скучаю по нему, и он, должно быть, тоже скучает по мне. По крайней мере, я на это надеюсь. Хочу вернуться к тому, как он отвозил и забирал меня из школы. Знаю, что это ребячество, но чувствую, что это наша фишка.

Когда, наконец, выхожу с подготовительных курсов, я практически бегу к своему джипу и отъезжаю. Направляюсь прямиком домой, и во мне нарастает волнение. Но меня охватывает разочарование, когда я не вижу на подъездной дорожке грузовик Илая. Пытаюсь избавиться от этого чувства, думая, что, может быть, он работает допоздна или что-то в этом роде. Маленький «Фольксваген-Жук» Элис здесь, и это немного утешает меня.

Хватаю с заднего сиденья рюкзак и направляюсь в дом. Когда переступаю порог, то вижу Элис, сидящую на одном из стульев в столовой, и моего отца, стоящего перед ней на коленях. Он обхватывает рукой ее лицо, и я сразу чувствую, что что-то не так. Они оборачиваются, когда слышат, как закрывается дверь, и отец опускает руку. И тут я вижу синяк у нее под глазом.

— О боже, Элис! — Я бросаюсь к ней. — Что случилось? — Смотрю на отца, желая объяснений, но он отворачивается, будто для него это слишком тяжело. Элис смотрит на меня, потом на свои руки, лежащие на коленях.

— Новый парень моей мамы. Он немного выпил и… — Она замолкает. Я снова смотрю на отца, и на этот раз вижу, что он вот-вот взорвется от ярости. Все, что я чувствую, — поднимающуюся во мне печаль. Как кто-то мог поднять руку на Элис? Она самый милый человек во всем долбаном мире.

Смотрю на отца, умоляя его взглядом закончить предложение. Уверена, что он вытянул из нее это. Похоже, они разговаривали, когда я вошла.

— Новый парень и мама Элис поссорились. Похоже, он бросил кружку, которую держал в руке, когда Элис вошла в комнату, и попал ей в лицо, — рычит мой отец.

— Я пришла узнать, может предложение все еще в силе. Может…

— Ты остаешься, — говорим мы с отцом одновременно. Она смотрит на нас, и на ее губах появляется слабая улыбка.

— Спасибо, майор.

— Томас, — исправляет он ее.

— Ты можешь остаться со мной в моей комнате, — предлагаю я. У нас только одна комната для гостей, и ее занимает Илай. Кроме того, у меня нет проблем с тем, чтобы делить комнату с Элис. Может, даже какая-то часть меня надеется, что сейчас я смогу пробраться в комнату Илая.

— Она может занять комнату для гостей, — вместо этого говорит папа.

— Но Илай…

— Съезжает, — говорит папа, прежде чем я успеваю закончить предложение. Он все еще смотрит на Элис. Чувствую исходящий от него гнев. Проходит минута, прежде чем до меня доходят его слова, и они поражают меня. Я стою, не зная, что ответить.

— Я заберу твои вещи, Элис. Вы обе остаетесь дома, пока я не вернусь.

Я все еще не могу пошевелиться. Только когда слышу, как закрывается дверь, глаза начинают слезиться. Элис берет меня за руку.

— Я не знала, — шепчет она, и я знаю, что она говорит о том, что Илай съезжает. Она знает, как я забочусь о нем. Как люблю его.

Какая-то часть меня не может в это поверить. Он ведь не сделает этого, правда? Не оставит меня ничего не объяснив? Отпускаю руку Элис, но она хватает ее обратно, когда я иду в спальню, чтобы увидеть все своими глазами. Толкаю дверь, и по моей щеке скатывается слеза. Все его вещи исчезли. Остались только кровать, комод и кресло — то, что было тут до того, как он к нам приехал.

Я замечаю что-то на комоде и подхожу к записке со своим именем. Поднимаю ее, комкаю и швыряю через всю комнату. Теперь слезы действительно текут по моему лицу. Я смотрю на Элис, которая тоже плачет, и чувствую себя еще большей задницей, так как знаю, что она плачет из-за меня. Сейчас у нее свои проблемы, но вместо того, чтобы погрязнуть в свои собственные печали, она хватает меня и притягивает в свои объятия. Мы обе стоим и плачем, обнимая друг друга, пока рыдания, наконец, не прекращаются.

— Прости, — говорю я, охрипшим от эмоций голосом.

— Не за что извиняться. Мужчина, которого ты любишь, уехал от тебя, оставив только чертову записку. — С губ слетает смешок, когда она произносит ругательство, чего почти никогда не делает. Она подходит и поднимает скомканную бумагу, которую я бросила. Качаю головой, не желая этого.

Если Илай хотел что-то мне сказать, он должен был сказать это лично. Не в какой-то записке. Поднимающийся гнев отталкивает печаль прочь.

— А что сделала твоя мама? — спрашиваю я, когда она убирает скомканную бумажку в карман.

— Ничего. Она просто стояла. — Она качает головой. — Пока ее парень смеялся, а затем она просто пошла и принесла ему еще выпить.

Моя челюсть сжимается, и я хочу ударить ее маму, но знаю, что папа выскажет ей все, что думает. И парню лучше надеяться, что его не будет поблизости, когда он туда приедет.

— Боже, Элис, мне так жаль. Я плачу из-за разбитого сердца, а твоя мама…

— Не надо, — говорит она. — Я рада, что это случилось. Ну, типа того. Наконец-то у меня появилась причина по-настоящему уйти. Это тот толчок, в котором я нуждалась.

— Мы в полном беспорядке, — говорю я, поворачиваясь к зеркалу над комодом. Наши лица покрыты красными пятнами. — Ты всегда была более красивой заплаканной, чем я, — дразню я, заставляя ее улыбнуться.

— Мы должны съесть мороженое, а потом ты расскажешь мне, что заставило Илая сбежать.

— Я поцеловала его. — Слова звучат мягко и печально. Подождите, он поцеловал меня. Если честно, я не совсем уверена. Это был лучший момент в моей жизни, и он заставил его сбежать. Я думала, что ему нужно время, но ошибалась. Он хотел оказаться как можно дальше от меня, забрав с собой ту жизнь, о которой я начала мечтать.

— Было хорошо? — спрашивает Элис.

Я смотрю на нее и тяжело вздыхаю.

— Это изменило всю мою жизнь.

Просто не так как я думала.

Глава 10

Илай

Одиннадцать месяцев спустя…

— Блядь, вот так, — я издаю стон, сжимая основание своего члена. Крепко обхватываю его пальцами, потому что знаю, что ее рот не может опуститься так далеко. Мой член слишком длинный и толстый, и она не сможет принять его до конца, не подавившись.

Я крепко зажмуриваюсь и облизываю губы, зная, что вот-вот кончу. Другой рукой провожу по ее груди, потирая затвердевшие соски. Хочу ощутить ее руки на своем теле, но она не может дотянуться, стоя на коленях в душе.

Провожу рукой вверх и вниз по стволу, помогая ей доить меня до конца. Когда я кончаю, это происходит длинными струями, которые опускаются на ее шею и дерзкие мокрые груди. Это липкий беспорядок, и я должен буду потом помыть ее, чтобы потом сделать грязной снова.

Когда оргазм проходит, я прижимаюсь головой к плитке душа и пытаюсь сдержать разочарование. Это всего лишь фантазия. Я один в своем душе, и вода становится холодной. Образы Мэгги, которые я представлял в своей голове, улетучиваются вместе с моим освобождением.

Тепло, которое чувствовал в груди секунду назад, уходит, и все, что во мне остается — боль от желания того, что я не могу иметь. Пока нет.

Выйдя из душа, хватаю полотенце, вытираюсь и направляюсь из главной спальни на кухню. Беру ручку со стойки и иду к календарю, висящему на стене. Вычеркиваю сегодняшний день красными чернилами, показывая, что я на один день ближе к ней. Еще один месяц и я смогу покончить с этим.

Уйти из дома Мэгги было самой трудной вещью, которую я когда-либо должен был сделать. Но я знал, что это была правильная причина. Это был единственный способ держаться от нее подальше. Иначе я задушил бы ее своими чувствами. Через месяц ей исполнится восемнадцать, и тогда это будет ее решение. Я приду к ней и буду умолять простить меня за то, что ушел. Я буду умолять ее принять меня со всеми недостатками. Потому что она моя.

Тот единственный поцелуй окончательно утвердил все для нее, для нас. Я признался, как сильно люблю ее, и больше не могу отрицать своего желания. Пробовать ее сладость и чувствовать, как ее мягкое тело тает рядом с моим, было слишком. Я хотел всего этого и даже больше. Хотел впитать ее душу в свою и связать наши тела вместе на вечность.

Но я знал, что сейчас не самое подходящее время. Знал, что ей нужно немного времени, чтобы решить, действительно ли это то, чего она хочет. Записка, которую я оставил для нее, была жалким способом объяснить это, но делать это лично было бы неправильно. Если бы я был на расстоянии вытянутой руки от нее, я бы не дал ей шанса сказать «нет». И теперь, когда я нахожусь вдали от нее, она может сказать мне, что решила. Если я все еще тот, кого она хочет.

Я не из тех мужчин, у которых в жизни было много женщин. И уж точно не было отношений. Поцелуй Мэгги изменил все, и изменил меня. Я знаю человека, с которым хочу провести остаток своей жизни, и хочу, чтобы она выбрала меня. Но даже если она этого не сделает, в моей постели никогда не будет другой. Только мысли о ней будут согревать меня по ночам. Потому что я не смогу жить с заменой.

Мне хотелось бы думать, что я достаточно силен, чтобы позволить ей уйти и быть с кем-то другим, если это то, чего она хочет. Я повторяю себе это снова и снова, что если она выберет другого мужчину, то это тот, кто ей нужен. Я постараюсь, чтобы она поняла. Сделаю все, что в моих силах, чтобы показать ей, что люблю ее. И, может быть, тогда этого будет достаточно.

Я поддерживаю связь с майором с тех пор, как уехал, и он то тут, то там упоминал, как поживает Мэгги. Он несколько раз говорил о том, что она ходит на свидания и приводит парней для знакомства с ним. Каждый раз, когда он рассказывал мне об этом, я чувствовал, что меня вот-вот вывернет. Но мне приходилось напоминать себе, что это было частью плана. Дать ей год, чтобы понять, испытывает ли она ко мне те же чувства, что и раньше.

Майор ранил меня почти так же глубоко, как Мэгги. Часть меня задавалась вопросом, делал ли он это только для того, чтобы причинить мне боль, или пытался получить реакцию. Мы никогда не говорили о том, почему я ушел, но, думаю, что в глубине души он знал, что между мной и Мэгги что-то произошло или вот-вот произойдет.

Я хотел бы сказать, что мне удалось полностью держаться от нее подальше, но солгал бы. Я сильный, но у меня нет силы, когда дело касается моей Мэгги. Я наблюдал за ней каждый день. И я не имею в виду почти каждый день, имею в виду каждый гребаный день. Я наблюдал, как она приезжает в школу по утрам, чтобы убедиться, что она в безопасности. Наблюдал, как она уезжает домой после обеда или ходит с Элис по магазинам.

Всегда держался на расстоянии и старался, чтобы она не заметила, что я наблюдаю за ней, но не мог остановиться. Я должен был убедиться, что с ней все в порядке, и эгоистично, но это помогало облегчить боль в моем сердце.

Когда я жил с майором и Мэгги, меня тянуло в сотню разных направлений, и это убивало меня. Сначала мне казалось, что я вернулся домой и, наконец, нашел семью, которую искал всю свою жизнь. Мы все подходили друг другу, и казалось, что моя жизнь, наконец, обрела смысл. Потом мои чувства к Мэгги изменились. Сначала она была мне как младшая сестра, и я чувствовал, что защищаю ее. Но время шло, и, узнав ее, влюбился. Сильно.

Но, по крайней мере, одна часть моего мозга знала, что она слишком молода, и мне нужно было дать ей время. По крайней мере, до тех пор, пока она не станет совершеннолетней. После этого, по крайней мере, в глазах закона, она сможет решить, чего хочет. Это было похоже будто мое сердце разрывалось пополам, но я знал, что эту боль сможет остановить многое из того, что произойдет позже. Отдалившись и дав ей немного пространства, тем самым дал ей шанс подумать, была ли это какая-то глупая влюбленность или чувствовала хотя бы часть того, что чувствую я.

Время покажет. Остался всего месяц.

Одевшись, я подъезжаю к месту, где находится школа, и жду. Когда вижу, что подъезжает ее джип, я смотрю, как она выходит и берет свой рюкзак, прежде чем ее приветствует парень. Я сжимаю кулаки и стискиваю зубы, не в силах ничего сделать, кроме как наблюдать за происходящим. Она улыбается ему, и это как удар под дых. Все, чего я хочу, чтобы это улыбка была обращена ко мне, и я на короткое мгновение почувствовал мое солнце. Давно утраченное тепло, которого не хватало с того дня, как я покинул ее. Я так сильно хочу его вернуть, что болит сердце.

К счастью, он не прикасается к ней, когда они входят внутрь, и я выдыхаю. Возвращаюсь в свой грузовик и еду на работу, пытаясь выбросить из головы мысли о ней, с кем бы она там ни была.

Я закатываю глаза от собственных усилий, зная, что это невыполнимая задача.

Я искал, где остановиться еще до того, как переехал. Знал, что в какой-то момент мне придется обзавестись собственным домом, и, если быть честным, в глубине души я хотел иметь свой собственный дом с Мэгги. Не думаю, что я пришел к этой истине, пока не уехал, но теперь, оглядываясь назад, я делал все шаги, чтобы, когда я вернусь, мы могли быть вместе. В итоге я снял квартиру за углом от ее дома. Она достаточно велика для меня и, возможно, для Мэгги, если она когда-нибудь захочет этого. Я не позволяю себе думать о том, что она не захочет.

Придя на работу, я машу парню за стойкой и поднимаюсь наверх. После того, как я переехал из дома Мэгги, я попросил, чтобы у меня был свой собственный офис. Знал, что есть вероятность, что она может вернуться к волонтерству, поэтому изгнал себя из здания и перешел в другое через дорогу. Они используют его исключительно для консультаций, и это облегчает планирование моего дня. Даже если это означает, что я не могу взаимодействовать с группами, как раньше. Я не хотел, чтобы вид Мэгги побудил меня к действию, и я знал, что видеть ее там, видеть ее улыбку было бы слишком.

Я вхожу в свой кабинет и резко останавливаюсь, когда вижу человека в форме, сидящего напротив моего стола. Услышав меня, он встает и поворачивается ко мне.

— Лейтенант Стронг?

— Да, я могу Вам помочь? — Я делаю шаг вперед, пожимаю ему руку и жестом приглашаю сесть обратно, а сам сажусь за свой стол.

У меня в кабинете нет ничего ценного, поэтому я не запираю его. Нет ничего необычного в том, что некоторые люди, с которыми я разговариваю, заходят и оставляют мне записку, когда меня нет на рабочем месте. Но от вида морского пехотинца в форме в своем кабинете волосы на затылке встают дыбом.

— Я сержант Лайонс. Сразу перейду к делу, сэр, — говорит он, вытаскивая из сумки у его ног папку и кладя ее передо мной. — Майор Драммонд пропал без вести.

— Что? — Я чуть не вскакиваю со своего места, думая о том, чтобы побежать к Мэгги. Но останавливаю себя, зная, что сначала должен выслушать его.

— Информация засекречена, но мы можем сказать, что он работал над проектом для Пентагона. Это похоже на то, что под его командованием исполняли Вы.

Когда был активным военным, я занимался разведкой, и майор был тем, кто собирал информацию. Он был нашим главным командиром, но все делал из-за стола. Большую часть времени. Раз в сто лет ему приходилось выходить в поле. Такое случалось редко, тем более что он был отцом-одиночкой, и никогда не попадал в опасные ситуации. В голове прокручиваются самые худшие сценарии, и я понимаю, что этот человек не сидел бы здесь передо мной, если бы все было в порядке. Это наихудший сценарий, и мне нужно собраться с мыслями.

— Скажите прямо, он мертв? — Я сжимаю под столом кулаки и готовлюсь к удару его слов.

— Судя по нашим данным, у нас есть все основания полагать, что он все еще жив. Он попал в плен где-то в течение последних сорока восьми часов, но смог связаться с нами и сообщил положительные детали, которыми я не могу поделиться.

— А чем именно Вы можете поделиться? — Я стискиваю зубы, когда от нетерпения сводит шею.

— Мы понятия не имеем, где он сейчас и что с ним. Неофициально я говорю больше, чем мне позволено, но делаю все возможное, чтобы оказать Вам любезность, которую я ожидал бы, если бы мы поменялись местами. Официально я здесь, чтобы вручить Вам его завещание и сообщить, что теперь Вы являетесь законным опекуном Мэгги Линн Драммонд.

Смотрю вниз на открытую папку и вижу выделенную часть. Все изложено черным по белому с четкими инструкциями, которые были засвидетельствованы и нотариально заверены. Майор сделал меня опекуном своей дочери, если с ним что-нибудь случится. И поскольку Мэгги еще месяц будет несовершеннолетней, это означает, что я отвечаю за нее.

Я сижу в кресле, а пульс стучит у меня в ушах. Теперь Мэгги принадлежит мне.

Глава 11

Мэгги

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает мисс Петти, глядя на мои записи.

Я одариваю ее фальшивой улыбкой, такой привычной, что она кажется почти настоящей. Она получается легко, слишком легко. Дело не в том, что мне не нравится мисс Петти, просто у меня нет причин улыбаться. Но когда ты не улыбаешься, люди спрашивают, что случилось, и мне надоело лгать и говорить, что все хорошо, когда это не так. Я сломлена. Он забрал кусочек меня, когда уходил, и даже не оглянулся. Моя гордость не позволит истинным эмоциям проявиться, так что я буду придерживаться девиза «притворяйся, пока сама не поверишь в это». Но проблема в том, что с того дня, как он уехал, ничего не изменилось.

Какое-то время я думала, что он вернется, но этого не произошло. Он никогда этого не сделает, и как бы я ни старалась двигаться дальше, это не работает. Со временем я научилась изображать фальшивую улыбку лучше. Двигаясь через силу. Желая пережить этот последний год в школе. Я стараюсь закончить школу пораньше, если смогу, и пока, похоже, мне это удается. Надеюсь, что начало следующей главы моей жизни поможет мне не чувствовать себя такой оцепеневшей. Если я пройду эту стадию, чувство потерянности, которое испытываю, может исчезнуть и заставить меня чувствовать себя менее бесцельной. У меня нет направления в жизни, и я ненавижу то, что чувствую себя так. Ненавижу, что он заставил меня так себя чувствовать.

— Думаю, я готова, — говорю, закрывая блокнот и книгу. Должна быть готова. Я готовилась к своим экзаменам, как мне кажется, целую вечность. Мне нужно было только пройти этот тест и сдать выпускные экзамены, и тогда все будет кончено. Не вернусь в школу после зимних каникул.

— Замечательно, — сияет мисс Петти, на мой вкус всегда слишком счастливая. Это может быть так утомительно. Я смотрю на Зака, который смотрит на нее огромными щенячьими глазами, требуя ее внимания. Все парни так делают. Нетрудно понять, почему так много из них записались на внеклассную программу. Это написано у них на лицах. Должна признать, немного забавно наблюдать, как они пускают слюни на учителя.

Засовываю свои вещи в сумку и достаю телефон, чтобы проверить время. Уже почти пять, и я разочарована, что до сих пор ничего не слышу от отца. Ему почти никогда не приходится ездить в командировки. Большая часть того, что он делает, находится здесь. Не то чтобы я много знаю о том, чем он занимается на работе. Но я точно знаю, что все, что он делает, должно быть совершенно секретно. Он сказал мне, что не должен отсутствовать слишком долго, но прошло уже пять дней, и я начинаю беспокоиться. Я не слышала от него ни единого звука. Может быть, он чувствует себя более комфортно вдали от меня, потому что мне уже почти восемнадцать и с нами живет Элис. Может быть, он уже не так беспокоиться, что ему приходится проверять так часто, как раньше.

Я выхожу из комнаты и направляюсь к своему джипу на стоянке. Я набираю номер Элис и нажимаю кнопку вызова.

— Привет, — отвечает она, ее голос звучит немного подавленно.

— Что случилось?

В последнее время Элис нездоровилось, и в довершении всего она не поступила в колледж. Что-то не так с ней и Сэмом, и я не могу понять, что именно. Когда мы с Сэмом спрашиваем ее, она ничего не говорит, но я на это не куплюсь.

— Я сейчас у доктора. Кажется, у меня желудочный грипп или что-то в этом роде, — бормочет она в трубку. Я съеживаюсь. Элис — самый ужасный болеющий человек на свете. Можно подумать, что наступает конец света, когда она заболевает.

— Я приду и посижу с тобой. Где находится кабинет твоего врача?

— Нет, все в порядке. Я уже собираюсь домой.

— Ладно. Я приготовлю тебе куриную лапшу и картофельное пюре.

— Звучит божественно. — Она почти стонет в трубку, и мои губы дергаются. Еда — единственное, что всегда может взбодрить ее, но Элис — ужасный повар. К счастью для нашего дома, я умею готовить, иначе мы все бы умерли с голоду. — Есть новости от твоего отца?

Я сажусь в свой джип, и нервное чувство возвращается. Элис знает, что я беспокоюсь о нем.

— Нет. — На линии воцаряется тишина. — Я уверена, что все в порядке. — Я пытаюсь успокоить нас обоих.

У Элис такое нежное сердце, и она, наверное, волнуется больше, чем я. Она сблизилась с моим отцом с тех пор, как переехала жить к нам. Выросшая с двумя дерьмовыми родителями, думаю, она наслаждается тем, что другие действительно заботятся о ней.

— Ты же знаешь майора. Он, скорее всего, вернется к концу недели и из-за чего-нибудь будет занозой в наших задницах.

— Ага, — бормочет она, и я слышу, как кто-то зовет ее. — Они зовут меня обратно.

— Ладно, люблю тебя. Увидимся дома, — говорю ей, кладу трубку и еду домой. По дороге я мысленно проверяю список продуктов, есть ли все необходимое для приготовления ужина.

Замираю, когда въезжаю на подъездную дорожку и вижу грузовик Илая. Желудок сжимается в тугой комок, когда я вижу его сидящем на переднем крыльце. Его голова опущена, но он поднимает ее, когда слышит мой джип. Когда он встречается со мной взглядом, мне кажется, что кто-то бьет меня в живот. Сердце начинает колотиться, а руки потеют.

Появляется так много эмоций, но я хватаюсь за гнев, который пытается вырваться наружу, и крепко держусь за него. Я не буду плакать. Не буду. Я повторяю это снова и снова, стараясь взять себя в руки. Выпрыгиваю из машины и натягиваю свою отработанную фальшивую улыбку. Илай встает, когда я подхожу к нему, и на его лице появляется серьезное выражение. Он явно не хочет быть здесь.

— Майора нет дома, так что… — пренебрежительно говорю я. Проскальзываю мимо него и хватаюсь за ручку двери. Я немного злюсь, когда понимаю, что дверь не заперта. Он уже сам себя впустил.

Я не приглашаю его войти, просто стискиваю зубы и вхожу внутрь. Черт, захлопываю за собой дверь, надеясь, что прямо перед его красивым лицом, но не оборачиваюсь, чтобы посмотреть. Затем слышу, как он открывает дверь, и мое имя слетает с его губ. Да, эта штука «не показывай свой гнев» не работает.

Я бросаю сумку и поворачиваюсь к нему. Он выглядит уставшим. Нет, он выглядит потрясающе. У меня в горле встает ком.

— Пожалуйста, уходи, — выдавливаю я, довольная тем, каким сильным звучит мой голос. Могу сказать, что это прямое попадание, так как мои слова сильно задевают его. Я вижу это по его лицу. Он поднимает руку и проводит по волосам, которые теперь немного длиннее. У меня чешутся руки прикоснуться к ним. Прикоснуться к нему. «Он не хочет тебя», — напоминаю я себе.

— Я не могу сделать этого, Солнце. — Он бросает взгляд на мое запястье, на котором браслет с подвесками. Обхватываю запястье, скрывая его, будто меня поймали с чем-то, чего у меня быть не должно. Я не смогла заставить себя снять его. Пыталась несколько раз, но так и не смогла.

— Не называй меня так, — бросаю я, прежде чем поворачиваюсь и поднимаюсь вверх по лестнице. Я слышу его тяжелые шаги у меня за спиной. Двигаюсь быстрее, пытаясь добраться до своей комнаты, желая уйти от него. Он добирается до меня раньше, притягивая к себе. Он прижимает меня спиной к своей груди, обнимая. Мое тело расслабляется в его объятьях, и я не могу остановить эту реакцию. Я ненавижу то, как сильно хочу его.

— Солнце, пожалуйста, — шепчет он мне на ухо. Я могу слышать боль в его словах. Она глубокая и разрывает меня. Медленно поворачиваюсь и смотрю на него. Он так близко. Его запах вторгается в мои чувства. Клянусь с тех пор, как мы виделись последний раз, он стал больше.

Он прижимается своим лбом к моему, его глаза закрыты. Мы стоим молча, никто из нас не произносит ни слова.

После, казалось, вечности, он, наконец, открывает глаза, встречаясь со мной взглядом.

— Майор пропал.

От его слов желудок сжимается, но каким-то образом я остаюсь стоять. Не знаю, как долго стою там, пытаясь осознать все. Мой отец пропал?

— Все, что я знаю, что он исчез больше двадцати четырех часов назад, и они не могут найти его. И он не выходит на связь, — добавляет он. — О, Солнце, не плачь. Ты же знаешь, что майор вернется. Ничто не может остановить его. Думаю, мы оба знаем это.

Я даже не понимала, что плачу. Я верю Илаю. Весь мир должен сгореть дотла, чтобы мой отец не вернулся домой. Я делаю глубокий вдох и отхожу от Илая.

— Спасибо, что дал знать. — Он просто стоит, не двигаясь. — Пожалуйста, запри дверь, когда будешь уходить, — добавляю я.

— Солнце, я никуда не пойду.

Я прищуриваюсь, глядя на него, и понимаю, что мы собираемся спорить об этом.

— Я не хочу, чтобы ты был здесь. Тем более зная, что ты пришел сюда только для того, чтобы сообщить новости про моего отца. Я буду в порядке. У меня есть Элис.

Он качает головой.

— Это не обсуждается.

— Знаешь, что… — огрызаюсь я, но он обрывает меня.

— По закону ты теперь моя.

Глава 12

Илай

— О чем ты говоришь, Илай?

Ее раскрасневшиеся щеки и сжатые кулаки должны были заставить меня насторожиться. Но вместо этого я возбужден, как никогда в жизни. Видеть ее воочию, прижимать к себе, вдыхать ее сладкий аромат. Это слишком, черт возьми, и я не могу вынести расстояние между нами.

Я лезу в задний карман, достаю листок и протягиваю ей.

— Майор изменил завещание — если с ним что-то случится, и он не сможет вернуться домой, я становлюсь твоим законным опекуном.

Ее рука дрожит, когда она разжимает кулак и выхватывает бумагу у меня из рук. Она злится, и я чертовски ненавижу это. Знал, что мой уход будет для нее нелегким, но надеялся, что ей поможет знание того, что я однажды вернусь.

Она просматривает документы и прижимает их к моей груди, когда проносится мимо меня в свою спальню. Следую за ней по пятам, пока не добираюсь до ее двери и не останавливаюсь. Знаю, что зайдя в ее комнату без разрешения, означало бы перейти некую черту, и не хочу, чтобы она чувствовала угрозу. Хочу, чтобы она чувствовала все, что чувствую я, но этого может никогда не случиться.

— Мэгги, — говорю я, ненавидя то, что она не хочет, чтобы я использовал ее прозвище. — Давай поговорим.

— Мне нечего сказать тебе сейчас, — отвечает она, поворачиваясь ко мне спиной.

— Ничего страшного. Но мне есть, что сказать тебе. — Я все еще не делаю ни шага в ее комнату. Знаю, что никогда не будет простого способа извиниться за то, что я сделал, или помочь утешить, когда ее отец пропал на миссии. — Мне очень жаль, что я ушел таким образом. Думал, что так будет лучше. Я никогда не хотел причинить тебе боль, Мэгги. Сегодня мне рассказали о майоре, и мы оба знаем, что в его работе есть вещи, которые нельзя обсуждать. Они должны позвонить нам сегодня вечером и сообщить последнюю информацию о ситуации. Нам с тобой есть о чем поговорить, и возможно сейчас не время для всего этого. Но, по крайней мере, позволь мне помочь, пока мы проходим через это. Я здесь, и я забочусь о майоре так же, как и ты. Я не позволю пройти тебе через это в одиночку. Пожалуйста, не позволяй и мне проходит через это одному.

Я вижу, как она делает глубокий вдох, а затем ее плечи опускаются. Будто гнев заметно покидает ее, и некоторое напряжение в моей груди ослабевает. Я жду мгновение, позволяя ей решить, хочет ли она говорить, и смотрю, как она поворачивается ко мне лицом.

— Ты прав. Сейчас речь о майоре, и нам нужно сосредоточиться на этом. Элис скоро должна быть дома, и я приготовлю нам что-нибудь поесть, пока мы ждем звонок. — Она оглядывает комнату, а затем снова смотрит на меня. — Она заняла твою старую комнату, так что, если ты остаешься, думаю, можешь занять комнату папы…

— Я буду спать на диване в гостиной, — говорю я, прерывая ее. Я не чувствую себя в праве занимать комнату майора, а диван, на котором мы все обычно проводили время, достаточно большой, чтобы служить кроватью. — Уверен, он скора будет дома. Я бы не хотел, чтобы он кричал на меня за то, что я испортил его идеальные складочки.

Она слегка улыбается, но прикусывает губу, чтобы остановить это. Затем ее охватывает печаль, и она заливается слезами. Я оказываюсь перед ней и притягиваю ее в свои объятия, когда рыдания начинают сотрясать ее тело.

— Ш-ш-ш. Не плачь. Все будет хорошо. — Она прижимается к моей груди, когда я потираю руками ее спину. Я держу ее, пока она плачет, и пытаюсь убедить, что майор жив. — С ним все будет в порядке, не волнуйся. Ты же знаешь, какой он. Он что-то среднее между джедаем и МакГайвером (Примеч. Отсылка к американскому сериалу, сюжет которого разворачивается вокруг Ангуса Макгайвера — сотрудника тайной правительственной организации США, в которой он использует свои поразительные навыки решения проблем и обширные знания науки, чтобы спасать жизни). Его ничем не проймешь.

Ее тело немного расслабляется, и я эгоистично принимаю утешение, которое она мне дает. Я должен держать ее на расстоянии, пока у нас не будет времени все обсудить, но я недостаточно силен, чтобы оттолкнуть ее. Не тогда, когда она нуждается во мне.

— Эй, — говорю я, привлекая ее внимание. Провожу рукой по ее подбородку и заставляю поднять голову, чтобы она посмотрела на меня. Ее прекрасные голубые глаза полны слез, но она знает, что я говорю правду. — Будь сильной, Солнце. Я обещаю тебе, что позабочусь о том, чтобы все было хорошо.

Она снова кивает, мои слова ее немного успокаивают. И прежде, чем я успеваю осознать, что происходит, она прижимает свои мягкие полные губы к моим. Это не такой жадный поцелуй, как в первый раз, когда я попробовал ее. Все заканчивается быстрее, чем началось, и я думаю, что мы оба удивлены этим.

Мэгги отстраняется и прикасается к своим губам, потрясенная тем, что сделала.

— Спасибо, — шепчет она, прежде чем выйти из моих объятий.

И это был именно такой поцелуй. Благодарность, что утешил ее и сказал, что все будет хорошо. Но мои руки были холодны без нее, и я делаю все, что в моих силах, чтобы не притянуть ее обратно к себе.

— Давай спустимся вниз и подождем Элис, — говорит она, обходя меня и направляясь к двери. Перед тем, как выйти из комнаты, она поворачивается ко мне. — Не смей давать мне обещания, которые не сможешь сдержать, Илай.

Я расправляю плечи и подхожу к ней, вторгаясь в ее личное пространство.

— Я никогда не врал тебе, Солнце. И никогда не буду. Мы с тобой все уладим, не сомневайся в этом.

С этими слова я беру ее за руку и веду вниз на кухню. Когда мы туда добираемся, кажется, будто всего этого времени и не было. Мы уже не взаимодействуем так легко, как раньше, но двигаемся по пространству, как сотни раз до этого. Я помогаю ей готовить, и между нами воцаряется уютное молчание. Оно ломается только, когда Элис возвращается домой, и мы должны сообщить ей новости.

Уже став частью семьи, она так же расстроена, как и мы. Майор заботится о ней, и Мэгги действительно ей словно сестра. После того, как девочки хорошенько поплакали, мы пытаемся поужинать, пока ждем видео звонок на моем ноутбуке. Мне сказали, что это будет безопасный канал связи для разговора с нами, и что они постараются связаться с нами по возможности раньше.

Мы втроем собираемся вокруг ноутбука на кухне, когда экран оживает и перед нами появляется женщина в форме.

— Добрый вечер, меня зовут Бетани Голд, и я офицер по связям с семьями в Пентагоне. Я получила кое-какие сведения о майоре Драммонде и хотела сообщить вам некоторые хорошие новости.

Нас охватывает волнение, и Мэгги берет меня за руку. Я смотрю вниз и вижу, что другой рукой она держит Элис, и она почти встает со стула в предвкушении.

— Большая часть информации засекречена, поэтому я не могу рассказать вам подробности. Но что мы можем сказать вам, так это то, что он смог катапультироваться, и через час после приземления было активировано устройство отслеживания. Это явный признак того, что он в безопасности, и мы послали поисковую группу туда, где находился маячок. Мы еще не получили никаких новостей, но будем держать вас в курсе, как только получим какую-то информацию.

Я сжимаю руку Мэгги и смотрю на нее, слегка улыбаясь. Это не плохие новости, но и не отличные. Только известия о том, что он вернется домой, может развеять ее страхи, но знать сейчас, что с ним все в порядке, — это утешение.

— Могу я спросить, где он? — тихо спрашивает Элис, и мисс Голд качает головой.

— Мне очень жаль, но в настоящий момент детали миссии засекречены. Я узнаю, смогу ли позже получить разрешение. Поисковому отряду потребуется несколько дней, чтобы найти маячок, если не больше, так что устраивайтесь поудобнее. Я готова ответить на ваши вопросы в любое время суток. Но в данный момент это позитивная новость. Успокойтесь и постарайтесь немного отдохнуть.

Мы благодарим ее за то, что она смогла рассказать нам, и я завершаю звонок. На мгновение воцаряется тишина, пока Элис не встает из-за стола.

— Я, пожалуй, пойду прилягу. Не знаю, смогу ли заснуть сегодня. Но должна попытаться. — Она протягивает руку и потирает Мэгги по плечу. — Ты будешь в порядке?

Элис многозначительно смотрит на меня, а потом обратно на Мэгги, как бы спрашивая, не против ли она остаться со мной наедине.

— Да, я в порядке, — отвечает Мэгги и обнимает подругу.

Как только Элис уходит, и я слышу, как закрывается дверь гостевой спальни в конце коридора, то поворачиваюсь к Мэгги.

— Солнце… — начинаю я.

— Не сейчас, Илай, — отвечает она, подходит к кухонной раковине и убирает стакан. — Это был долгий день, и я просто хочу лечь спать.

Ее плечи опускаются, и я встаю, подхожу к ней и кладу на них руки. Может быть сейчас она и не хочет меня, но с момента нашей встречи мы как магниты, и если я с ней в одной комнате, то должен быть рядом.

Я начинаю растирать ее плечи, снимая напряжение, и ее голова снова падает мне на грудь.

— Я просто хотел сказать, что могу приготовить тебе брауни, если ты хочешь чего-нибудь сладкого. — Я целую ее в макушку и на мгновение задерживаю там свои губы. Вдыхаю запах ее шампуня и какой-то аромат сладости, из которой состоит моя Мэгги.

Она слегка смеется, и это, возможно, лучшая вещь, что я слышал почти за год.

— Ты не знаешь, как делать брауни.

— Правда. Но ты знаешь. А я могу помочь.

— Значит, твой способ заставить меня чувствовать себя лучше — заставить меня приготовить, чтобы ты мог поесть? — Она поворачивается в моих объятиях и смотрит на меня с улыбкой, на этот раз настоящей, искренней, и мое сердце бьется так, как никогда раньше.

— Думаю, это похоже на правду, — говорю я, проводя пальцем у нее под подбородком. — Ну же, ты же знаешь, что любишь меня.

Эти слова превращают ее в лед, и я понимаю — то, что я говорил ей так много раз, теперь имеет совершенно другой смысл. Она любит меня, и я люблю ее. Но она не знает этого. Все, что она знает, — это то, что я сбежал. Мне нужно рассказать ей все. Все, что я скрывал от нее.

Но слишком поздно. Она отходит от меня и теперь держит руки перед собой. Она не хочет, чтобы я приближался к ней, и эта мысль разрывает меня на части.

— Мэгги, я не…

— Хватит, Илай, — выпаливает она. — Я иду спать. Не ходи за мной.

С этими словами она поворачивается, и я делаю, как она просит. Я не иду за ней. Вместо этого стою и думаю о том, как сильно мой уход ранил ее и как сильно я хочу все исправить. Возможно, это самое малое, что я могу сделать, но это что-то. Я иду к шкафу, беру миску, и делаю ей брауни.

Когда заканчиваю, ставлю тарелку с ними у ее двери. Они не так хороши, как ее, но это только начало.

Глава 13

Мэгги

Я переворачиваюсь в кровати и смотрю на часы. Мне не нужно вставать еще час, но знаю, что больше не усну. Я вообще почти не спала. Откинув одеяло, я сажусь и роняю голову на руки.

Боже, такая неразбериха. Чувствую, как все это переполняет меня.

— Пап, тебе лучше вернуться ко мне, — говорю я себе, прежде чем встаю с кровати и подхожу к комоду. Беру в руки фотографию в рамке, на которой он, Илай и я на мой семнадцатый день рождения. Боже, мы выглядели такими счастливыми. Несмотря на то, что нас было только двое, я всегда чувствовала, что мы с отцом полноценная семья. Мне нравилось, что наша семья растет. Или мне так казалось.

Теперь же я понятия не имела, что происходит. Илай посылает мне смешанные сигналы, которые не имею смысла. Не могу сейчас об этом думать. Я чувствую, что мой и без того непрочный мир рушиться. Я не могу потерять своего отца. Просто не смогу этого вынести. Не имея его или Илая… я выкидываю из головы эту мысль. Я подумаю об этом позже.

Хочу пнуть себя за всю ту хандру, которую испытывала все эти месяцы. Я должна была наслаждаться каждой секундой, которую могла провести с отцом. Что, если я больше никогда его не увижу? Из моего горла вырывается рыдание, и я подавляю его.

Иду в ванную, опираюсь руками на раковину и смотрю на себя в зеркало.

— Возьми себя в руки, Драммонд, — говорю я тем же тоном, каким мой отец всегда обращался ко мне, когда у меня случались истерики или эмоциональные срывы. — Поднимай свою задницу и делай дела.

Опускаю раковину, чувствуя себя немного лучше, и начинаю собираться, занимаясь обычной утренней рутиной, как и в любой другой школьный день. Когда открываю дверь своей спальни, то резко останавливаюсь, увидев тарелку с брауни. Я поднимаю ее.

Он сделал их. Сердце слегка трепещет от его усилий, но другая часть меня сомневается в том, что происходит. Зачем он это делает? Он действительно хочет меня? Может быть, он делает приятное, просто потому что знает, что должен. Теперь он мой законный опекун. У него нет выбора, поэтому он должен быть здесь.

Слышу, как из комнаты Элис доносится всхлип, и иду туда. Вхожу без стука и вижу, что она лежит в постели. Она выглядит так, будто плакала всю ночь. Я ставлю тарелку с брауни на прикроватную тумбочку и забираюсь в постель. Обнимаю Элис и позволяю ей плакать. Я мало что могу сказать, чего еще не было сказано. Знаю, что ей нужно хорошенько поплакать. Она почувствует себя лучше, и я хочу, чтобы она знала, что я здесь. Я буду лежать здесь вечно, если ей от этого станет легче. Элис в своей жизни уже потеряла достаточно людей. Майору лучше тащить свою задницу обратно.

— Спасибо, — шепчет она.

— Я люблю тебя, — говорю я ей, и она отвечает мне тем же. Сползаю с кровати, хватаю коробку с салфетками и несу их обратно на кровать. Она садится и берет несколько штук из коробки.

— Он вернется, — повторяю я ей то же самое, что и вчера вечером.

Она кивает, но я вижу на ее лице сомнение.

— Что это? — спрашивает она, глядя на брауни странной формы.

— Их сделал Илай. — Я протягиваю ей тарелку. — Хочешь одно?

Она секунду раздумывает, прежде чем взять одно из пирожных и откусить от него. Она едва успевает проглотить несколько кусочков и слетает с кровати, направляясь прямиком в ванную. Я слышу, как ее рвет.

— Господи, неужели они настолько ужасны? — я беру одно и кусаю. Они не очень хороши, но и не вызывают рвоты. Я слышу, как открывается кран, и через мгновение выходит Элис.

— Кажется, я все еще больна, — бормочет она, падая обратно на кровать.

— Что сказал доктор? — спрашиваю я, вспоминая, что мы не поговорили об этом прошлым вечером.

— Это пройдет.

Я кладу руку ей на лоб, чтобы проверить температуру, но она в порядке.

— Я собираюсь в школу, но, может быть…

— Нет, пожалуйста, иди. Я собираюсь вернуться ко сну. Попытаюсь выспаться.

— Ты уверена? — спрашиваю я. Мне не нравится идея оставить мою плачущую и блюющую лучшую подругу одну.

— Уверена, я могу написать или позвонить тебе, если ты мне понадобишься.

Я пристально смотрю на нее. Элис не очень любит просить о помощи. Она не любит быть помехой — это то, что укоренили в ней ее дерьмовые родители.

— Обещаю, — говорит она, заставляя меня чувствовать себя немного лучше.

— Ладно. Могу я сделать для тебя что-то, прежде чем уйду?

— Закрой шторы. — Я делаю, как она просит, затем выхожу из ее комнаты и закрываю дверь. Иду на кухню и останавливаюсь, когда вижу, что Илай готовит завтрак. Я скучала по этому зрелищу.

— Доброе утро, Солнце, — говорит он, подавая тарелку с рогаликом и клубникой на мое место за барной стойкой.

Ставлю тарелку с брауни и сажусь на свое место, не зная, что сказать. Вместо того, чтобы попытаться прояснить ситуацию, я тихо бормочу слова благодарности. Не хочу слышать то, что он может сказать. Поэтому решаю поесть как можно быстрее и уйти.

Я чувствую, как он смотрит на меня все время, пока ем. Когда я заканчиваю, он берет тарелку, стоящую передо мной, прежде чем я успеваю схватить ее, чтобы отнести в раковину.

— Я отвезу тебя в школу, — говорит он, лишая меня возможности быстро попрощаться.

— Нет, я в порядке.

— Мэгги, я отвезу тебя. — На этот раз он говорит с большей силой, и я стискиваю зубы.

Я злюсь, что он называет меня Мэгги, потому что от этого его слова звучат как приказ. И это он и есть. Технически, он мой опекун, и я должна делать то, что он говорит.

— Отлично. — Я поворачиваюсь и хватаю свой рюкзак. Выйдя на улицу, достаю свой телефон и ищу номер Сэма.

— Привет, — говорит Сэм, когда звонок соединяется. Он всегда такой бодрый по утрам.

— Привет, — отвечаю я в ответ.

— Что случилось? — Черт, я думала, что лучше скрываю все. Я рассказываю ему о том, что произошло, стоя рядом с грузовиком Илая. Ну, вкратце рассказываю ему про моего отца.

— Боже, Мэгги. Мне так жаль. Уверен, с ним все в порядке, — пытается он успокоить меня.

Я смотрю, как Илай выходит из дома и направляется к своему грузовику. Он сменил свои спортивные шорты и футболку на брюки и рубашку с закатанными рукавами, застегнутую на все пуговицы. Боже, ну почему он должен выглядеть таким сексуальным? Замечаю, что он больше не хромает. Я слышу, как он разблокирует замок грузовика, поэтому отвожу от него взгляд и забираюсь внутрь.

— Я знаю, — соглашаюсь я.

— Я могу что-нибудь сделать? — спрашивает он.

— Ты не проведаешь сегодня Элис? Она не очень хорошо себя чувствует и…

— Конечно, — быстро соглашается он. — Я заеду между занятиями. В середине дня у меня есть три часа перерыва.

Илай забирается в грузовик и заводит его.

— Ты просто спаситель, Сэм. Спасибо. Это очень много значит.

— Для тебя — все, что угодно, Мэгги.

Илай смотрит на меня, сжимая руками руль. Клянусь, я вижу ревность, горящую в его зеленых глазах. Я прощаюсь с Сэмом и вешаю трубку, после чего убираю телефон обратно в сумку.

— Я знаю, что твой отец разрешает тебе ходить на свидания, но ты не будешь этого делать, пока я имею право голоса.

— Что? — рявкаю я, разозлившись. Я ни с кем не встречаюсь, но его наглость просто смешна. Он тут всего пять минут, а уже ведет себя как полный придурок. — Знаешь, что? Да пофиг.

Я вскидываю руки вверх. Илай наклоняется ко мне, и у меня перехватывает дыхание, когда задаюсь вопросом, что он делает. Но звук щелчка моего ремня безопасности подавляет волнение, и он откидывается назад на свое сиденье. Илай сдает назад, и мы выезжаем на дорогу.

— Я ревную, — наконец говорит он, и я смотрю на него. Его костяшки пальцев белеют, пока он ведет машину, а взгляд суров, когда он смотрит перед собой. — Так чертовски сильно ревную, что это съедает меня изнутри.

Что-то в его признании успокаивает гнев внутри меня. Осознание того, что его злит мысль о том, что я с кем-то другим, согревает меня.

— Сэм — хороший друг. И ничего больше. Он всегда рядом, когда я в нем нуждаюсь. — Я знаю, что последние слова, это удар по нему, но ничего не могу с собой поделать. Раны от того, что он бросил меня, еще не затянулись.

Илай немного опускает голову, и я чувствую себя виноватой за свое замечание, потому что сейчас оно лишнее. Мы и так уже достаточно страдаем. Я не должна добавлять еще боли, как эгоистичный ребенок.

— Прости, — шепчу я, но знаю, что он меня слышит.

Он бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем снова вернуть внимание на дорогу. Мы уже у школы, но он не подъезжает к месту, где обычно высаживают людей. Вместо этого он заезжает на стоянку и паркуется.

— Я был рядом больше, чем ты думаешь. — Я в замешательстве смотрю на него, когда он глушит грузовик. Он поворачивается ко мне лицом, и я чувствую всю интенсивность его внимания. — Солнце, не проходило и дня, чтобы я не видел тебя с тех пор, как ушел. Я не мог остановить себя.

— О чем ты говоришь? — спрашиваю я, зная, что это невозможно.

— Иногда… — Он отрицательно качает головой. — Ладно, все время я следовал за тобой в школу и домой, чтобы убедиться, что ты доберешься в безопасности. Черт, я даже каждый день получаю отчеты о твоей работе в центре. Неужели ты не видишь этого? Разве ты не понимаешь, о чем я говорю? Я… — Он замолкает, когда раздается стук в окно. Мы оба поворачиваемся и видим мисс Петти, стоящую рядом с улыбкой на лице.

Илай нажимает кнопку и опускает для нее окно.

— Мистер Темная обжарка с один сахаром. Я скучала по тебе в кафе на нашем утреннем свидании. — Она поднимает свой стаканчик с надписью «Кофейня Моджо». Теперь я чувствую, как меня насквозь пронзает ревность. Конечно же, он ходит на свидания. А я-то думала, что он вот-вот признается мне в вечной любви. Теперь я просто чувствую себя глупой.

— Мэгги. — Мисс Петти с улыбкой поворачивается ко мне.

— Привет, — это все, что я могу сказать.

Не могу сидеть здесь и слушать, как они флиртуют, поэтому хватаю свою сумку и выпрыгиваю из грузовика. Мне нужно как можно быстрее уйти от них обоих.

Глава 14

Илай

— Черт возьми, — бормочу я себе под нос, глядя, как Мэгги заходит в здание. Не могу выйти, потому что выход из машины блокирует цыпочка, которую часто вижу в кофейне. Я мог бы оттолкнуть ее дверью, но сейчас возможно не самая лучшая идея устраивать сцену.

Каждое утро, когда был далеко от Мэгги, я обычно вставал рано и шел выпить кофе, прежде чем направиться к школе, чтобы убедиться, что Мэгги добралась благополучно. Я ездил примерно в одно и то же время, поэтому часто натыкался на одних и тех же людей, которые тоже направлялись на работу. Эта женщина всегда была очень дружелюбной, но я никогда не обменивался с ней более чем парой слов. Даже не спрашивал ее имени. И не называл своего, поэтому она стала обращаться ко мне так, как я пил свой кофе. Я мог бы сказать, что она откровенно со мной флиртовала, но мне это было не интересно. Единственная, на кого я смотрел, была Мэгги. Может быть, мне следовало быть более откровенным, потому что теперь она стоит рядом с моим грузовиком, будто мы давние друзья.

— Что ты сказал? — спрашивает она, слегка наклоняясь вперед.

— Ничего, — бормочу я, заводя грузовик. — Прошу прощения, мне нужно ехать.

— Не стоит торопиться из-за меня. — Она кокетливо улыбается, и я изо всех сил стараюсь быть вежливым.

— Мне нужно на работу.

— Не знала, что у Мэгги есть старший брат. Кстати, меня зовут Роуз. Роуз Петти. — Она протягивает руку, и я неловко пожимаю ее, слегка встряхивая. — Приятно познакомиться…

— Илай, — говорю я, убирая руку. — Я ее… — замолкаю на секунду, пытаясь придумать, что сказать. — Я не ее брат. Я забочусь о ней, пока ее отец в командировке

Не знаю, почему добавляю последнюю часть. Это нее ее дело, но хочу дать понять, что Мэгги значит для меня гораздо больше. Я напоминаю себе, что она все еще учится в школе, поэтому решаю держать рот на замке. Особенно когда разговариваю с одним из ее учителей.

— О. Ну ладно. — Она смотрит на меня мгновение, а затем меняется. — Итак, Илай. Надеюсь увидеть тебя завтра утром. А может и раньше.

Я молча киваю, не отрицая и не подтверждая ее просьбу, когда она уходит. Она оглядывается, когда я начинаю сдавать назад, и слегка машет мне. Я начинаю махать в ответ, прежде чем успеваю передумать, и качаю головой, покидая парковку.

Когда добираюсь до работы, бросаюсь в нее с головой и пытаюсь отогнать мысли о Мэгги и майоре. Я не хочу беспокоиться о том, в порядке ли он, потому что знаю, что в порядке. Он лучший морской пехотинец, которого я знаю, и он может выжить в любой ситуации. Если он смог активировать сигнал, когда приземлился, то с ним все будет в порядке. Это всего лишь вопрос времени, когда он вернется домой.

С другой стороны, Мэгги — это совсем другая история. Нам нужно поговорить, и я знаю, что это может быть не самое подходящее время из-за стрессовой ситуации вокруг нас, но я не уверен, смогу ли и дальше держать дистанцию. Через месяц ей исполнится восемнадцать, и она сможет принять любое решение, какое захочет. Но мне нужно, чтобы она знала, что я чувствую в своем сердце, и что буду ждать ее решения.

К тому времени, как на моих часах срабатывает напоминание, я знаю, что пришло время забрать Мэгги из школы. Я чуть ли не подпрыгиваю на месте, зная, что скоро увижу ее снова. Вчерашний день был горько-сладким, а ночь — тяжелой. Хуже всего было то, что я снова был с ней в одном доме, но не мог поговорить. Надеюсь, сегодня мы сможем провести немного времени вместе, и я смогу сбросить этот груз с моей души.

Глава 15

Мэгги

Возможно, это был самый длинный день в моей жизни, и я не уверена, благодарна за это или нет. Это не имеет значения. Звонок вот-вот прозвенит, приближая конец учебного дня, и мне придется встретиться лицом к лицу с ним. Я думала о том, чтобы ускользнуть от Илая и не ехать домой вместе, но какой в этом смысл? Тогда мы просто увидимся дома. Я бы просто отсрочила неизбежное. Мне нужно покончить с этим. Мы должны придумать новый план. Я ни за что не смогу прожить с ним целый месяц, пока мне не исполнится восемнадцать. У меня не получится. В одном уверена — я не вернусь на подготовительные куры. Не думаю, что смогу общаться с женщиной, с которой встречался Илай.

Мысль о нем с кем-то еще вызывает во мне одновременно и тошноту, и желание ударить что-то. Мои глаза слезятся, когда я снова думаю об этом. Боже, не знаю, смогу ли сделать это. Я знаю, что должна взять себя в руки. Я не могу быть в раздрае перед Элис. Я сильная, та, кто всех успокаивает, но не уверена, что и дальше смогу притворно улыбаться.

То, что он говорил мне, когда его прервали, не имеет смысла. Ничего не складывается. Он произнес это так, будто слегка преследовал меня. Ну, может не слегка, но все же. Думаю, знание этого, может сделать сейчас все только хуже. Если у него были чувства ко мне и он все равно встречался с другими женщинами… Это все было так запутано. Снова появляются слезы, но я быстро вытираю их, не желая, чтобы кто-нибудь видел.

Выйдя на улицу, я замечаю машину Илая. Он смотрит прямо на меня, и знаю, что он замечает, как у меня скатывается слеза. Я хочу убежать, но он, должно быть, видит это в моих глазах. Прежде чем успеваю понять, что происходит, его гигантское тело вылезает из грузовика, и он оказывается передо мной. Он не отводит взгляда от меня.

— Солнце.

Как он может произносить мое имя так тихо, но все же наполнять его предупреждением? Если я убегу, он будет преследовать меня. Это читается у него во взгляде. Это напоминает мне о тех временах, когда мы практиковались в самообороне, и как занятия становились веселыми и игривыми. Боже, как мне этого не хватает. Я так сильно скучаю по нему, но начинаю думать, что, возможно, он не скучал по мне так же. Ему было легко найти мне замену.

Стряхнув с себя эти мысли, я обхожу Илая и иду к пассажирской стороне грузовика. Но он снова быстро появляется рядом и открывает мне дверь. Забираюсь внутрь, и он закрывает за мной дверь. Я быстро пристегиваюсь, пока он обходит машину, — не хочу, чтобы повторилось то, что было сегодня утром. Не могу допустить, чтобы он был ко мне так близко.

Он забирается внутрь, заводит грузовик и отъезжает.

— Я не знал имени этой женщины, пока она не сказала мне его этим утром, — выпаливает он, будто ему до смерти хотелось сказать мне это.

— О, так ты даже не удосуживался сначала узнавать их имена? — бросаю в ответ. Я вдруг так сильно злюсь, что кричу на него.

— Думаю, можно сказать и так. Потому что мне плевать на других женщин. Не было никаких других женщин. Есть только ты! — кричит он в ответ.

Смотрю на него, и слезы, которые я сдерживала, начинают скатываться.

— Солнце, не плачь. Мне жаль, малышка, я не хотел кричать. Просто не могу смириться с тем, что ты думаешь, будто я был с кем-то другим, что предал тебя вот так.

Его слова не останавливают моих слез. Они только заставляют меня плакать сильнее.

— Черт. Я делаю только хуже. — Он сворачивает с дороги, и тут я замечаю, куда мы едем. К озеру. Где мы впервые поцеловались. Я столько раз думала о той ночи. Однако так и не смогла заставить себя вернуться туда.

Он паркуется на том же месте, а затем выключает двигатель грузовика.

— Если ты была с кем-то, мне все равно, Солнце, — рычит он. — Ладно, мне не все равно. Мне чертовски не все равно, но я не сержусь на тебя. Я злюсь на себя. Я должен был сделать больше, чем просто оставить ту записку, но я боялся, если поговорю с тобой лично, то не смогу поступить правильно.

— Я не читала записку, — признаюсь я.

Он слегка приоткрывает рот, а потом быстро закрывает его. Похоже, он пытается взять себя в руки, а потом я слышу, как с его губ срывается проклятье.

— Неудивительно, что ты ненавидишь меня. Ты думала, что я ушел без тени сомнения. Та… та ночь была лучшей, что когда-либо со мной случалось. Осознание, что ты чувствуешь то же самое, что и я. Я хотел, чтобы ты стала моей жизнью. Я хочу, чтобы ты была моей жизнью, но знал, что должен был на некоторое время уйти. Дать тебе немного повзрослеть, и тогда я смогу заполучить тебя.

— Я не ненавижу тебя. — Мои слова звучат с придыханием, и с моего сердца будто снимают тяжесть. Илай отстегивает мой ремень безопасности и притягивает меня в свои объятия.

— О боже, Солнце. Ты, должно быть, думала, что я мудак, — тихо говорит он, когда я утыкаюсь лицом ему в шею.

— Что было в записке? — бормочу я в его теплую кожу.

— Что я люблю тебя и что вернусь.

Я отстраняюсь, желая заглянуть ему в глаза. Знаю, что мое лицо все еще покрыто пятнами от слез, и уверена, что выгляжу ужасно, но мне все равно. Я улыбаюсь так широко, что мне почти больно.

— А вот и ты. Вот мое Солнце, которого мне так не хватало.

Глава 16

Илай

— Ты любишь меня? — спрашивает она, проводя пальцем по моему подбородку.

— Всем своим сердцем. Я так сильно люблю тебя, Мэгги. Вот что меня гложет. Вы с майором стали моей семьей, но ты была слишком молода, чтобы я мог испытывать к тебе такие чувства. Когда они начали меняться, и я понял, что не могу быть с тобой, это разъедало меня. — Я заправляю прядь волос ей за ухо. — Тогда тот поцелуй…

— Тот поцелуй, — повторяет она, прижимаясь ко мне всем телом.

Я больше не могу этого выносить и опускаю руку ей на шею, приближая к себе ее губы.

— Думаю, мне нужно посмотреть, так ли хорошо я все помню.

Наши губы соприкасаются, и каждое воспоминание о том поцелуе — ничто, по сравнению с этим. Образ, который у меня был, не идет ни в какое сравнение с тем, как она ощущается в моих руках, с нежностью ее губ, с теплым жаром ее языка. Поцелуй всепоглощающий, и она обнимает меня за шею, когда я прижимаю ее к себе и наслаждаюсь ощущением ее тела. Когда мы поцеловались в первый раз, это было, словно плеснуть бензин в огонь. На этот раз это похоже на твердую древесину, которая превратилась в тлеющие угли, где жар может расплавить стекло. В этом поцелуе все по-другому, но я будто вернулся домой.

Я провожу рукой по ее бедру, а другой прокладываю путь от подбородка к шее. Ее мягкая кожа, нежнее лепестков роз, завораживает меня. Я не могу насытиться ей, но не хочу торопить события. Знаю, что не могу.

С большей силой воли, чем когда-либо думал, что обладаю, я разрываю поцелуй и прижимаюсь своим лбом к ее.

— Лучше. Это намного лучше, чем я помнил.

— Я люблю тебя, Илай, — говорит она, и я отстраняюсь, чтобы увидеть ее большие голубые глаза, такие яркие и счастливые.

— Я знал это с самого начала, — поддразниваю я и дарю ей еще один нежный поцелуй. — Но мы должны быть осторожны, Солнце.

— Все в порядке, я принимаю таблетки, — отвечает она, прикусывая губу.

— Мэгги, это не то, что я имел в виду. — Я зажмуриваюсь, думая о том, что она уже принимает таблетки или хочет заняться сексом. Господи. Мне нужна секунда, чтобы перевести дыхание. — Тебе семнадцать. Я тебя очень люблю, но сейчас мы можем делать только это. И я хочу подождать до твоего дня рождения.

— Но… — Она начинает протестовать, но я прижимаю палец к ее губам.

— Пожалуйста, Солнце. Это очень много для меня значит. Я переживаю о майоре, и как только он вернется, хочу поговорить с ним об этом и сообщить ему о своих намерениях.

Напоминание о ситуации дома заставляет ее немного выпрямиться на моих коленях.

— Ладно, — отвечает она. — Я понимаю. Может быть, сейчас не самое лучшее время для этого шага.

— Я хотел дождаться твоего дня рождения, чтобы вернуться. Но теперь, когда я здесь, не буду отрицать своих чувств к тебе. У нас достаточно времени, чтобы разобраться в нас. Я никуда не уйду.

— Обещай мне. — Она прищуривается, и я, улыбаясь, потираю ее подбородок.

— Я обещаю тебе всем своим естеством. Я никогда не покину тебя снова. Ты — мое сердце, Мэгги. Оставить тебя было сущим адом. И я никогда не сделаю этого снова.

Я снова целую ее, и она крепче прижимается ко мне. Чувствую, как ее любовь течет сквозь меня, и это самое сладкое, самое сильное чувство, которое я когда-либо испытывал. Она начинает двигаться на моих коленях, и мой член умоляет о большем. Он жаждет любого трения, и я уверен, что смогу заняться с ней петтингом в своем грузовике. Но мы должны подождать. Как бы сильно я ни хотел ее, ни хотел почувствовать ее рядом с собой, я должен опустить руки ей на бедра и удерживать неподвижно.

— Не так быстро, Солнце. Только поцелуи.

— Но мне семнадцать. — Она почти дуется, когда я снимаю ее со своих коленей и сажаю на пассажирское сиденье.

— Сейчас я твой законный опекун, а ты несовершеннолетняя. Во имя закона, давай ограничимся поцелуями.

— Отлично. Но я хочу, чтобы их было много, — говорит она, улыбаясь.

Я снова целую ее, когда пристегиваю, и это, кажется, немного облегчает боль. Мы направляемся домой, и я чувствую, как нас охватывает умиротворение. Оно не окутывает нас полностью, потому что есть кусочек пазла, который отсутствует. Но, в глубине души я знаю, что майор скоро вернется.

Глава 17

Мэгги

— Что ты делаешь, Солнце? — шепчет Илай.

Я должна была знать, что он проснется. Думаю, он знает, где я, даже когда спит. Трудно держаться от него подальше. Я чувствую, что нас связывает невидимая нить, и когда слишком долго нахожусь вдали от него, она начинает тянуть меня назад. Боль глубоко внутри меня расцветает.

— Я не под одеялом, и мы ничего не можем сделать. Мы в долбаной гостиной. Элис может войти в любой момент.

Я перекатываюсь на бок, чтобы посмотреть на него. Он лежит на разложенном диване в гостиной. Это первый раз, когда он разложил его. Обычно он просто спит на диване, не беспокоясь о необходимости иметь кровать больше. Как я могла устоять? Мне просто нужно лежать здесь с ним. Он заставляет меня чувствовать себя спокойно. Безопасно… то, что мне нужно прямо сейчас.

Он начинает вставать.

— Пожалуйста, всего минуту. Мне приснился плохой сон, — признаюсь я. — Я останусь на своей стороне, обещаю.

Илай был непреклонен в том, как далеко мы можем зайти. Ничего больше, кроме поцелуев или объятий. Он даже не хочет нормально пообжиматься. Говорит, что это слишком заманчиво. Я никогда не считала себя искусительницей, но Илай говорит так, будто я сирена, призванная свести его с ума.

— О твоем отце? — Его голос становится нежным, и я слышу его собственную боль.

— Ага.

Две недели и ничего. Они нашли место, где сработал его маяк, но, когда добрались туда — где бы это ни было — папа исчез. Это последняя информация, которую мы получили. Не то чтобы мы не пытались узнать что-то каждый день.

Илай хватает меня и притягивает к себе, слегка шокируя.

— Он вернется. Я обещаю. — Он целует меня в макушку. Я растворяюсь в нем, нуждаясь в утешении. Он — все, на что я могу сейчас опереться.

— С Элис что-то не так, — говорю я то же самое, что говорила уже несколько недель. Она всех оттолкнула. — Сейчас не разговаривает даже с Сэмом.

Илай слегка напрягается при упоминании этого имени.

— Прошедший год, пока тебя не было, были Элис, Сэм и я. Мы все делаем вместе. — Я могу сказать, что ему это все еще не нравится. Это глупо, потому что Илай — единственный, кого я целовала, но мне нравится его ревность. Что-то в этом воодушевляет.

— Сэм неравнодушен к Элис, не ко мне. — Я толкаю его локтем. Он притворяется, что ему больно, будто что-то вообще может навредить ему. — Но из этого ничего не вышло. Мы всегда были только друзьями. Они помогали мне, когда мне было очень грустно, что ты ушел.

— Солнце. — Он произносит мое прозвище так, словно ему больно. Я говорю ему это не для того, чтобы уколоть. Я говорю это, чтобы он понял мою дружбу с ними.

— Он знает о нас с тобой?

— Да, — мгновенно отвечаю я.

— Но Элис не знает?

— Она не знает, что мы скоро будем вместе. — «Еще две недели», — напоминаю я себе. Всего две недели, и мне исполнится восемнадцать.

— Мы уже вместе, — поправляет он меня, и я улыбаюсь.

— Я боюсь, что она чувствует себя одинокой. Отец пропал, я с тобой, а у Сэма появилась девушка.

Как по волшебству, в гостиную входит Элис, включает свет и застывает на месте, увидев нас.

Я вскакиваю с кровати. Элис удивленно приподнимает брови, а затем улыбается.

— Самое время. — Она продолжает улыбаться, но я вижу в ее глазах печаль. Она всегда там. Почему мир постоянно преследует самых милых людей? Элис никогда не сможет оправиться, пока кто-то или что-то будет пытаться сбить ее с ног.

— Я должна была рассказать тебе, — говорю я, чувствуя себя немного виноватой.

— Нет, я понимаю. Все в порядке, правда. Я рада за тебя. Знаю, как сильно ты его любишь. Как было больно, когда он ушел. — Она перемещает свой взгляд на Илая и прищуривается. Мне приходится бороться с улыбкой.

— Как насчет того, чтобы я приготовил завтрак? — предлагает Илай. И мы с Элис одновременно говорим «нет».

— Как насчет того, чтобы завтрак приготовила я? — вместо этого вызываюсь добровольцем, поддразнивая Илая.

— Вообще-то, я ухожу. Мне нужно кое-что сделать. Хочу попытаться найти новую работу. Не могу же я сидеть тут весь день, — говорит Элис.

— Но я думала, ты еще не знаешь, что хочешь делать. Пожалуйста, не говори, что собираешься вернуться на старую работу. — На лице появляется застенчивое выражение. — Элис! Твой менеджер был свиньей.

— Знаю, но мне нужна работа.

— Не такая плохая, — бросаю я в ответ, но она смотрит на меня так, словно это неправда.

— Я собираюсь подать заявления в несколько мест, и у меня еще есть кое-какие дела. — Она переминается с ноги на ногу, и я вижу, что она что-то скрывает. Мне хочется подтолкнуть ее, но я вроде как рада, что она выходит из дома и не прячется в своей комнате.

— Хорошо. Ужин?

— Да, я вернусь к тому времени, — говорит она, затем слегка машет мне рукой и выходит из комнаты, даже не обняв меня на прощание. Я на мгновение замираю, не зная, что и думать. Наверное, каждый справляется с проблемами по-разному.

— Я хочу блинчики, — говорит Илай, подходя ко мне сзади и целуя в шею.

— Ты всегда хочешь блинчики.

Он хватает меня за руку и тянет на кухню.

— Ну, мне целый год пришлось обходиться без твоей стряпни. Это было чертовски сложно. Слишком много еды на вынос и лапши рамен трудно для мужчины, который был избалован тобой.

— Не похоже, что для тебя это было так уж тяжело. — Я тыкаю его в живот.

— Это потому, что единственный способ избавиться от всех моих разочарований — постоянно тренироваться.

— Ну, теперь у тебя есть я, но ты, кажется, все еще пытаешься справиться со своими разочарованиями.

— О, поверь мне, теперь я просто избавляюсь от другого вида разочарования. — Я оборачиваюсь и вижу, как Илай блуждает по мне взглядом. Он отворачивается, качая головой от собственного бессилия. Мне приходится сдерживать улыбку, но я знаю, что будет дальше.

— Я собираюсь принять душ и собраться.

А вот и оно. Каждый раз, когда Илай смотрит на меня так, после он выходит за дверь, стараясь оказаться подальше от меня. Это сводит меня с ума, но каждый раз, я напоминаю себе, что осталось всего несколько недель. И вдобавок ко всему, я знаю, что больше он никогда никуда от меня не уйдет.

Я готовлю завтрак, выкладываю его на тарелку и ставлю ее на барную стойку. Быстро иду в свою комнату, чтобы как можно быстрее собраться, прежде чем снова вернуться на кухню. Илай уже сидит и ждет, когда я присоединюсь к нему.

— Лучше? — спрашиваю я, и он наклоняется, чтобы подарить мне нежный быстрый поцелуй. Мне всегда интересно, что он делает во время этих долгих водных процедур. У меня есть идея, и, может быть, однажды я увижу все своими глазами.

— Илай, — зову я, и он поворачивается ко мне. — Когда придет время, ты дашь мне больше себя? — Я краснею от того, как это прозвучало, и на его лице появляется озорная улыбка. — Я не это имела в виду. — Я шлепаю его по руке. И это тоже, но в данный момент я говорила о другом.

— Я имею в виду, что ты никогда по-настоящему не рассказывал мне о своем прошлом. — Я протягиваю руку и касаюсь почти полностью исчезнувшего шрама на его лице, проводя по нему пальцами. А потом делаю то, что всегда хотела. Наклоняюсь и нежно целую его. Закончив, я отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Солнце, я дам тебе все, о чем ты попросишь. Я не слишком много рассказывал тебе об этом, потому что это было ужасно и страшно, и я не хочу даже думать об этом. Честно говоря, я только что снова избавился от этого.

— Что ты имеешь в виду? — Он же больше не служит в армии.

— Ночные кошмары. Они вернулись.

— Я не знала, что тебе снятся кошмары, — проговорила я, ненавидя себя за то, что не знала этого о нем. Но я счастлива, что он рассказывает мне об этом сейчас.

— Так и есть. Начались сразу после того, как возле меня и моих парней взорвалась бомба. Это чуть не убило нас всех. Кошмары — отголоски этого… слышать, как кричат люди в темноте и не в состоянии ничего с этим сделать…

— О, Илай…

Он обхватывает мое лицо ладонями, наклоняется и целует. Поцелуй мягкий, но Илай задерживается на мгновение, будто я успокаиваю его воспоминания, помогая смыть боль.

— Когда я приехал сюда, чтобы пройти курс физиотерапии, то тоже посещал консультации. Пока я жил здесь и поправлялся, кошмары прекратились. И думаю, что отчасти это из-за тебя. Мое Солнце прогоняло тьму. Но потом я ушел, и они снова начали подкрадываться. Я знаю, что именно стресс и боль вернули их. Но больше всего мне было грустно, потому что я был без тебя.

Мое сердце болит за него.

— В первую ночь после возвращения сюда, они снова ушли. Я не знаю, как ты это делаешь, но ты освещаешь мой мир.

— Илай…

— Не делай этого, малышка. — Он целует меня в нос и отстраняется. — Это хороший момент для нас. Хватит с нас слез. Улыбнись мне. Освети нас.

И я делаю это. Улыбаюсь ему как можно шире. Мы едим в уютной тишине, прежде чем нам, наконец, приходится уйти, чтобы он мог отвезти меня в школу.

Прежде чем вылезти из машины, чтобы попрощаться с ним, он целует меня. Как и всегда, поцелуй нежный и слишком быстрый, на мой взгляд.

— Люблю тебя, Солнце.

— Я тебя тоже люблю, Кексик. — Я подмигиваю ему и закрываю за собой дверь, затем поворачиваюсь и почти налетаю на мисс Петти.

Глава 18

Илай

Я смотрю, как Мэгги проходит мимо своей учительницы и бросает на меня нервный взгляд через плечо. С полсекунды Роуз пристально смотрит на меня, но потом стряхивает с себя это чувство и подходит к дверце грузовика.

— Доброе утро, Илай. — Ее голос низкий и гораздо более приветливый, чем я ожидал. — Рада, что смогла поймать тебя до того, как ты уехал. Обычно ты высаживаешь маленькую Мэгги так быстро, что у нас нет возможности поболтать.

Я не упустил то, что она использовала слово «поймать». И то, что она назвала Мэгги маленькой. Скорее всего, она застала нас целующимися, и хотя это, возможно, и не противозаконно, но уж точно не будет высоко оценено школьным руководством. Вместо того чтобы сказать ей, чтобы она не лезла не в свое дело, я стараюсь быть вежливым и сгладить ситуацию.

— Обычно я стараюсь приезжать на работу вовремя. Вы хотели о чем-то поговорить?

— Ну, у меня случайно оказалось два билета на хоккейный матч в эти выходные. Я подумала, может, ты захочешь пойти со мной и помочь мне согреться.

Прежде чем я успеваю ответить, она скользит рукой в окно машины и опускает ее на мою грудь. Это слишком смело для того небольшого контакта, что у меня был с этой женщиной, и, честно говоря, я шокирован. Она даже не знает меня, но все же пытается прикоснуться ко мне. Я не хочу, чтобы ко мне прикасался кто-то, кроме Мэгги, и от ощущения ее руки на моем теле у меня сводит живот.

— Мисс Петти…

— Роуз, и я думаю, ты захочешь рассмотреть мое предложение. В конце концов, если я не пойду на игру, мне придется провести все выходные, разговаривая с директором школы об опекуне ученицы и их возможных отношениях.

— Вы только что мне угрожали? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы, хватая ее за запястье и отталкивая от себя.

Она делает шаг назад, и в ее глазах появляется злость, та самая, как когда она увидела, как я целую Мэгги. Взгляд меняется на насмешливый, когда она поправляет пальто.

— О, это не угроза, мистер Стронг. Я уже несколько недель слежу за Вами и мисс Драммонд. Думаю, школьному совету будет очень интересно узнать, что происходит. — Она поднимает подбородок и выгибает бровь, глядя на меня. — Я буду здесь сегодня после уроков, Илай. Может, если передумаешь, мы сможем прийти к соглашению. Мы могли бы выпить у меня, и я позволила бы тебе все уладить.

Она поворачивается и с важным видом возвращается в здание, преувеличено покачивая бедрами.

Я так разозлился, что не ответил ей сразу и не поставил ее на гребаное место. Но она может создать столько неприятностей для нас с Мэгги, а я знаю, что сейчас ей это не нужно. Только не сейчас, когда майор все еще числится пропавшим без вести.

— Блядь! — кричу я и ударяю рукой по рулю. Еду на работу и чувствую такую злость на себя самого. Вот почему я держу Мэгги на расстоянии вытянутой руки. Мы ничего не сделали, но это не значит, что к нам не будет вопросов.

Бога ради, мне же не семьдесят лет. Мне всего двадцать шесть, но если кто-то увидит меня с восемнадцатилетней девушкой, он решит, что я преследую только одну цель.

К тому времени, как добираюсь до офиса, я уже немного успокаиваюсь. Никто не сможет ничего доказать, особенно ложь. И когда майор вернется домой, он меня поддержит. Когда.

Прошло две недели, и ничего, но у меня все еще есть надежда. Если у него еще есть шанс, он воспользуется им и вернется домой. Я должен верить в это. Ради себя и Мэгги.

Глава 19

Илай

— Мистер Стронг? — спрашивает голос на другом конце провода.

— Это я, — отвечаю, откидываясь на спинку стула.

— Это директор Роджер Дейл. Я хотел бы обсудить с Вами несколько моментов, если у вас есть минутка.

Я выпрямляюсь, и по спине пробегает холодок. С момента угрозы Роуз прошла неделя, и я предполагаю, что она, наконец, выполнила ее.

Мы с Мэгги были очень осторожны, настолько что даже не прикасались друг к другу, когда находились на публике. Хотя Мэгги не была в восторге от отсутствия моей привязанности вне дома, но поняла, когда я рассказал, что произошло. Роуз Петти — коварная змея, и она пытается использовать эту возможность, чтобы отомстить мне за то, что я ей отказал. Больше всего меня злит то, что в качестве оружия она использует Мэгги, и это отвратительно.

— Да, продолжайте.

— Мистер Стронг, я хочу, чтобы Вы знали, что до сведения школьного совета дошло, что между Вами и Вашей подопечной могут возникнуть неподобающие отношения. Мы провели предварительное расследование, и хотя у нас есть документы, подтверждающие, что Вы являетесь опекуном мисс Мэгги Драммонд, есть признаки злоупотребления властью.

— И позвольте мне догадаться, эти обвинения были сделаны Роуз Петти.

— Мы не вправе обсуждать, кто выдвинул эти обвинения, но мы хотим, чтобы Вы знали, что мы относимся к ним серьезно и хотим провести расследование.

Я стискиваю зубы. Хочу послать его к черту, но не думаю, что это в интересах Мэгги. Поэтому вместо этого я в меру своих возможностей объясняю ситуацию, надеясь, причинить как можно меньше вреда.

— Мистер Дейл, позвольте мне быть откровенным.

— Пожалуйста, — говорит он.

— Мисс Петти приставала ко мне, и я ее отверг. Я — старший лейтенант морской пехоты Соединенных Штатов, и мне поручили заботу об очень драгоценной молодой женщине. Человек, оказавший мне эту честь, для меня как отец, мужчина, которого я уважаю больше всех. Я отвечаю за защиту его дочери, за то, чтобы любить ее так, как если бы она была плотью от моей плоти и кровью от моей крови. На этой земле нет такого расстояния, которое я не прошел бы, чтобы уберечь ее от опасности. Между мной и мисс Драммонд не нарушено никаких границ, и я могу засвидетельствовать это. Люди, которые живут с нами, будут клясться в суде, что ни один закон не был нарушен. Я честный гражданин и заслуженный ветеран этой страны. Если у Вас есть еще какие-либо ошибочные и непристойные обвинения, Вы можете связаться с моим адвокатом, но до тех пор я был бы признателен, если бы Вы проявили ко мне некоторое уважение и не предполагали, что каждая маленькая история, преподнесенная Вам, является правдой.

Он замолкает на мгновение, прежде чем прочистить горло.

— Мистер Стронг, нам нужно поговорит с мисс Драммонд…

— Исключено, — отвечаю я, обрывая его. — Если Вы захотите поговорить с Мэгги или еще раз пообщаться со мной, то это будет происходить через моего адвоката и в его присутствии. Это ее право, как и мое. Хорошего дня.

Я опускаю трубку и с такой силой хлопаю ей по телефонному аппарату, что удивляюсь, как пластик не треснул. Не уверен, каков будет результат, но знаю, что не могу больше терпеть это дерьмо.

Еще одна неделя, и мы не позволим ничему плохому разрушить наш мир.

Глава 20

Илай

— Он должен быть здесь, — говорит Элис, вытирая слезу.

Я беру у нее бумажный цветок и приклеиваю к двери.

Элис была в полном беспорядке с тех пор, как пропал майор. Я знаю почему, но иногда, когда людям плохо, нужно дать им пространство. Элис может быть маленькой и невинной, но у нее сердце сильнее, чем у любого морпеха, которого я когда-либо встречал. Она много плачет, но я знаю, что ей не хватает частички нашей семьи, как и всем нам.

— Когда он вернется домой, мы все сделаем правильно. Устроим большую вечеринку и заставим его выпрыгнуть из торта, — смеюсь я и слегка обнимаю ее.

Она шмыгает носом, но кивает и вытирает слезы. Она расправляет плечи, берет другой цветок и приклеивает его.

Она сделала большую гирлянду, которую мы решили повесить на кухне, и мы начали украшать дом еще до восхода солнца. Девушка даже помогла мне приготовить завтрак, который был не совсем ужасным, и я так нервничаю и волнуюсь, понравится ли все это Мэгги.

Сегодня тот самый день. Мэгги наконец-то восемнадцать, и у меня распланирован для нас весь день. После того, как заберу ее из школы.

Я подумывал, не разбудить ли ее в полночь, чтобы поздравить с днем рождения, но знал, что произойдет. Не хотел, чтобы все случилось так быстро. Не хотел, чтобы наш первый раз вместе был чем-то скрытым в темноте. Я хочу видеть каждый сантиметр ее тела, не торопясь и хочу, чтобы Мэгги пережила этот момент с широко раскрытыми глазами.

Из коридора доносится писк. Я прислушиваюсь к ее шагам на лестнице, и Элис начинает хихикать. Я едва оборачиваюсь, а Мэгги уже прыгает на меня. Подхватываю ее на руки как раз в тот момент, когда ее губы касаются моих. Обхватываю руками ее задницу, удерживая, чтобы она не упала.

Поцелуй глубокий и сладкий, и в нем заключено гораздо больше, чем кто-либо может себе представить. Это наш момент. Наконец-то мы может быть вместе. Она отстраняется, чтобы посмотреть на меня, ее улыбка сияет, и, черт возьми, если что-то глубоко внутри меня не ойкнуло от осознания, что она моя. Всегда будет моей. Не знаю, как она это делает, но она заставляет меня чувствовать надежду, то, чего я никогда раньше не испытывал. Ощущение, что я действительно принадлежу кому-то.

— С днем рождения, Солнце.

— С днем рождения нас, — отвечает она, наклоняясь для еще одного поцелуя, прежде чем выпрыгнуть из моих объятий.

— Какого черта? — я пытаюсь схватить ее, но она уже направляется в гостиную.

— Обожаю украшения, — бросает она через плечо.

Элис снова хихикает.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, когда она начинает собирать мои вещи, аккуратно сложенные в углу гостиной. С тех пор как вернулся, я «жил на чемоданах», но старался ограничить занимаемое пространство… думаю, старые привычки умирают с трудом.

— Уношу их туда, где им самое место. — Она направляется в свою комнату, и я следую за ней, не уверенный, что это хорошая идея. Но она закидывает мои вещи внутрь и закрывает дверь.

— Что у нас на завтрак? — спрашивает она, почти задыхаясь.

Я не могу сдержать смех. Не уверен, что спать в ее комнате — хорошая идея, но она так чертовски мила в этот момент, что решаю пока оставить все как есть. Я отпустил и беспорядок, который она устроила, хотя из-за проведенного в армии времени это обычно вызывает у меня зуд.

— Мне все равно, даже если его приготовил ты, я съем все с улыбкой на лице… с той, которая сегодня никуда не денется.

Боже, как приятно видеть ее улыбку. Майора может и нет сейчас здесь, но я рад, что мрак немного рассеивается. По крайней мере, на сегодня. Во всяком случае, мы должны наслаждаться каждым мгновением, потому что жизнь очень быстро может измениться.

Я поднимаю ее и перекидываю через плечо, заставляя визжать. Она извивается, и я шлепаю ее по заднице.

— Как насчет того, чтобы твоя маленькая попка сидела у меня на коленях, пока я буду кормить тебя?

— Похоже на лучший завтрак, о котором только может мечтать женщина.

Я снова шлепаю ее по заднице, заставляя снова взвизгнуть, но она не говорит мне остановиться. Не знаю, как мне удалось прожить все эти месяцы вдали от нее.

Глава 21

Мэгги

Я ерзаю на стуле. Не знаю, как пережила этот день. Минуты на часах тикают слишком медленно. Я знаю, что Илай запланировал для нас что-то. Я пыталась не пойти сегодня в школу, но он заставил меня, говоря что-то о том, что нужно подготовиться к сегодняшнему вечеру.

Предвкушение бурлит в моих венах, но в глубине души есть что-то еще. Я стараюсь держать мыли об отце на расстоянии. То, что он не вернулся на мое восемнадцатилетие, тяжело, но я стараюсь быть сильной. Интересно, что бы он подумал о том, что мы с Илаем вместе? Был бы он расстроен или только приветствовал это? Думаю, ни один отец не радуется тому, что у его дочери появился парень. Мне хотелось бы думать, что он примет Илая. Мы все знаем, что Илай — хороший мужчина, и он будет добр ко мне. Мне даже кажется странным называть его своим парнем, потому что он больше, чем просто парень.

— Мэгги. — Мой учитель мистер Сандерс вырывает меня из моих мыслей. — Тебя ждут в кабинете директора.

— О-о-о! — раздается драматическое восклицание других учеников, как бывает всякий раз, когда кого-то вызывают в кабинет.

Задаюсь вопросом, может быть, есть новости о моем отце или что-то в этом роде. Я вскакиваю, хватаю сумку и убираю туда книги, а потом практически бегу из класса. Когда добираюсь до офиса, я резко останавливаюсь, когда вижу, что мисс Петти и директор Форд ждут меня. В животе образуется небольшой узел.

— Это мой отец?

— Заходи в мой кабинет, Мэгги, — говорит директор Форд.

— Они нашли его? — давлю я. Мне нужно знать сейчас.

— Нет. Мне жаль. Я вызвал тебя не из-за этого.

Я делаю вдох, хотя и не знала, что задерживала дыхание. Страх ускользает, и наступает замешательство.

— Ладно. — Я киваю и вхожу в кабинет, занимая кресло. Он обходит свой стол и садится, и мне приходится закатить глаза, когда к нам присоединяется мисс Петти. Она входит и закрывает дверь, затем подходит и прислоняется к столу директора.

Раньше я думала, что мисс Петти симпатичная, но ревность на ее лице далеко не красит. От этого она выглядит старше и кислее, будто все утро ела лимоны.

— До нашего сведения дошло, что Ваш опекун и Вы…

Я поднимаю руку, останавливая его на полуслове.

— У меня нет опекуна. Я уже совершеннолетняя.

— Может быть, с сегодняшнего дня это и так, но все еще нужно разобраться.

— Желаю удачи. — Я встаю, не желая участвовать в этом разговоре. Мы с Илаем не сделали ничего плохого. Илай — порядочный мужчина, и я не буду сидеть здесь и слушать, как кто-то пытается сказать иное. — Не то, чтобы это вас касалось, но я девственница. Черт, вы даже можете проверить это у моего врача, если понадобится. По состоянию на сегодняшний день я совершеннолетняя и могу поступать, как мне вздумается.

— А как к этому отнесется ваш дядя? — резко спрашивает мисс Петти. Господи, имя ей действительно подходит (Примеч. «Petty» переводится как «мелочная/жалкая»). Теперь я вижу, как от нее исходит гнев. Не то чтобы я виню ее. Я бы тоже разозлилась, если бы не смогла заполучить Илая.

— У меня нет дяди. — Я отрицательно качаю головой. Понятия не имею, о чем она говорит. Я бросаю взгляд на часы и вижу, что уже почти пора уходить. Нет смысла возвращаться в класс.

— Твой дядя. Мужчина, который воспитывал тебя большую часть твоей жизни. Который оставил тебя на попечение Илая.

Я отрываю взгляд от часов и смотрю на нее. Теперь на ее лице самодовольное выражение.

— Мисс Петти. — Директор Форд встает, присоединяясь к нам.

Я смотрю на него и тянусь к лежащей перед ним папке с моим именем. В голове вертятся слова мисс Петти. Они могут означать только одно. Но это не может быть правдой. Или может? Я открываю папку и смотрю на верхнюю часть страницы.

Удочерена.

Дата — через три дня после моего рождения. Я даже не знала, что у моего отца есть брат. Я просматриваю документы, даже не слушая, о чем говорят мисс Петти и директор Форд. Я слышу звонок, но продолжаю стоять и читать.

— О, твой Илай не сказал тебе, что твой отец на самом деле не отец тебе? — голос мисс Петти сочится самодовольной победой. То, что она пытается причинить мне боль этой новостью, отвратительно.

Я запрокидываю голову и смеюсь.

— Вот тут Вы ошибаетесь. — Я расправляю плечи и смотрю на нее сверху вниз. Эта цыпочка сумасшедшая и явно имеет какие-то серьезные проблемы. — Мой отец — это мой отец.

Я бросаю папку на стол.

— Если бы он хотел, чтобы я знала это, то сказал бы мне. Я также готова поспорить на что угодно, что Илай не имеет ни малейшего понятия. А если и знает, то Вы правы. Он ничего не сказал, потому что это не имеет значения. Майор — мой отец.

Я поворачиваюсь и смотрю на директора Форда. Он смотрит на мисс Петти, явно разозленный. Она пересекла черту и показала свое истинное лицо. Дело вовсе не в ее заботе обо мне.

— Может теперь для Вас все складывается. У мисс Петти явно проблемы со мной, и она пытается усложнить мне жизнь.

— Мэгги. Мне очень жаль, я…

— Мой отец пропал. А теперь мне приходится приходить сюда и выслушивать, как Вы пытаетесь угрожать, что заберете у меня еще одного человека. — Хватаю с кресла свою сумку. — Предлагаю закончить наш разговор, — бросаю я через плечо и выхожу из кабинета.

Пытаюсь стряхнуть грязь, которой мисс Петти пыталась запятнать меня. Я знаю, почему отец не рассказал мне о своем брате и удочерении. Я его дочь, и он не хочет, чтобы это подвергалось сомнению. Я знаю, что причина в этом, потому что знаю своего отца. Если бы он думал, что я должна знать какую-то историю, он бы рассказал мне. Но я знаю майора. Он любит меня, и мне не нужно знать ничего другого.

Отбрасываю все это в сторону. Я знаю, кто моя семья, и никакая бумажка этого не изменит. Я собираюсь сосредоточиться на будущем, и намереваюсь сделать это в объятиях мужчины, которого люблю.

Глава 22

Илай

Я сижу в грузовике и жду. Мой член твердый и толстый, пульсирующий от желания. Сегодня тот самый день, но мы должны соблюдать приличия. К нам и так приковано слишком много внимания. Один неверный шаг и все может полететь к черту.

Она — самое важное в моей жизни, и я сделаю все, чтобы защитить ее. Даже если это означает игнорировать стальную длину, прижимающуюся к внутренней стороне моего бедра.

Зажмурившись, я стараюсь не думать об этом. Стараюсь не представлять ее мягкие изгибы подо мной и места, куда собираюсь проникнуть языком. Какой будет на вкус ее сладость, и какие звуки она будет издавать, когда мы останемся одни.

— Блядь, — ворчу я и откидываюсь на подголовник.

Одно ее прикосновение — и я понял, что моя жизнь изменилась. Один миг год назад — и мой мир навсегда стал ее. С того момента все, что я делал, каждое действие в моей жизни, каждый удар моего сердца — все было для нее. Когда ее губы встретились с моими, это решило ее судьбу. Она не знала этого в тот день, но это произошло.

Проходят минуты, хотя, кажется, что целая вечность, и она выходит. Девушка встречается со мной взглядом своих голубых глаз, и, как всегда, у меня появляется чувство, что я дома.

Она идет ко мне, и с каждым шагом приближается к моим объятиям. К моменту, когда я больше никогда ее не отпущу.

Это один из первых случаев, когда я позволяю всем своим желаниям вырваться вперед. Я так долго подавлял их. Конечно, я заботился о себе, когда нужда становилась слишком сильной. Но видя ее и позволяя моим желания свободно течь, я превращаюсь в быка, которого дразнят красной тряпкой.

Я не вылезаю из грузовика, когда она приближается. Вместо этого жду, пока она запрыгнет в грузовик и наклонится, чтобы поцеловать меня в губы. Вместо того чтобы потом отстраниться, она улыбается и трется своим носом о мой.

Я хочу ее так сильно, но закрываю глаза, наклоняюсь и нежно чмокаю ее, всеми силами пытаясь взять себя в руки.

— Так куда мы направляемся? — спрашивает она, чуть не подпрыгивая на сиденье, пока я жду, когда защелкнется ее ремень безопасности.

— Сюрприз, — отвечаю я, протягивая руку и поглаживая ее по ноге, пока веду машину.

Мы едем, не говоря ни слова, но это уютная тишина. Она опускает свою руку поверх моей, и я чувствую, как по моей коже разливается тепло ее ладони. Боже, не могу дождаться, чтобы почувствовать ее всю, но напоминаю себе, что у нас есть все время в мире.

Когда мы поворачиваем к озеру, она смотрит на меня с подозрением. Но вместо того, чтобы ехать так, как мы ездили раньше, я продолжаю путь вокруг озера еще километр, и дальше к подъездной дорожке. Эта дорога немного длинновата и скрыта за деревьями, но когда мы добираемся до конца, мы видим деревянный дом, позади которого озеро. Из окон открывается потрясающий вид, а качели на заднем крыльце — идеальное место для наблюдения за закатом.

— Где мы? — шепчет Мэгги себе под нос, когда я выскакиваю из машины, обхожу ее и открываю дверцу. — Кексик, ты снял его на выходные?

Ее глаза блестят от возбуждения, когда она выпрыгивает из грузовика и бросается в мои объятия. Я прижимаю ее к себе и целую в шею, пока несу к входной двери и достаю из кармана ключ. Я открываю дверь и несу Мэгги внутрь, поворачивая так, чтобы она могла осмотреть все.

— Не-а, Солнце. Я сделал кое-что посерьезнее.

Дом был большим, но теплым и уютным. Огромная гостиная с камином выходит на озеро, а открытая кухня и столовая сверкают в свете, льющемся из окон. Задняя стена дома сделана из стекла, и на километры вокруг не видно ничего, кроме озера и гор.

— Илай. Что ты сделал? — она поворачивается в моих объятиях и встречается со мной взглядом своих голубых глаз.

— Я купил его для нас. С Днем Рождения, малышка.

— О Боже! Ты купил его?

— Я уже давно присмотрел его. И когда мы расстались, я решил, что должен владеть им. Даже если мы никогда не жили здесь, я знал, что это наш дом. Казалось, что это то место, где я хотел бы провести остаток своей жизни с тобой, даже если не думал, что это возможно. Я должен был иметь его.

— Не могу поверить, что ты сделал это. Это так много…

— Этого недостаточно, Солнце. Этого никогда не будет достаточно. — Я нежно целую ее в губы и скольжу языком внутрь, чтобы попробовать ее на вкус. Поцелуй становится горячим и жестким, и я крепче прижимаю ее к себе.

— Илай, я так сильно люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Мэгги, — отвечаю я, неся ее через дом. — Я заполнил кухню, думая, что мы могли бы провести здесь выходные. Знаю, что сейчас, возможно, не лучшее время для переезда, учитывая все происходящее.

Возникает пауза, и я вижу, как что-то мелькает в ее глазах. Но она отталкивает это и проводит пальцами по моей щеке.

— Идеально. Мне очень нравится.

— Мы разберемся с этим, Солнце. Но сейчас я хочу показать тебе остальную часть дома.

Я несу ее по дому, показывая все комнаты. Большинство из них я оставил пустыми, желая, чтобы Мэгги украсила дом так, как ей хотелось. Мне доставили кое-какую простую мебель, вроде диванов и столов. Но самое главное — я позаботился о нашей спальне.

Добравшись до задней части дома, я толкаю дверь в наши покои. Гигантская кровать завалена пушистыми подушками и одеялами. В ванной комнате есть большой душ и ванна для двоих. Я хотел быть с ней каждую секунду, в том числе и в ванной.

— Господи, Илай. Это прекрасно. Как тебе все это удалось?

— Я ждал тебя очень долго. Мне нужно было чем-то занять себя. — Я нежно целую ее, но Мэгги настаивает на большем.

Внезапно поцелуй становится глубже, и она быстро подпрыгивает и обвивает ногами мою талию. Я подхожу к кровати, не разрывая нашу связь, и укладываю ее посередине, забираясь сверху.

— Мы должны были приготовить ужин, — говорю я ей в губы, чувствуя, как она скользит руками под моей рубашкой.

— Мы достаточно времени провели на кухне, Илай. Я хочу остаться с тобой в постели.

У нее голодный взгляд, и я думаю, что он почти совпадает с моим. Я хочу ее так, как никогда ничего не хотел, и наконец-то могу взять запретный плод, который висел передо мной.

— Позволь мне любить тебя, Солнце, — говорю я, беря ее руки и прижимая их к матрасу. — Я хочу запомнить каждый сантиметр твоего тела, чтобы, когда буду спать сегодня ночью, мог видеть его во сне, держа тебя в своих объятиях.

— Боже, это так горячо, — произносит она, улыбаясь мне. — Продолжай говорить. Мне это нравится.

Она закрывает глаза и устраивается на одеяле, будто я собираюсь читать ей сказку на ночь.

— Ты хочешь грязных разговорчиков или только описания? — поддразниваю я, целуя ее шею. Она слегка стонет и откидывается назад, открывая мне доступ к обнаженной коже.

— М-м-м. Грязные разговорчики, — отвечает она, ее голос становится хриплым от желания.

Я скольжу руками под ее топ и поднимаю его, снимая с ее тела. Затем тянусь к поясу ее шорт и стягиваю их, медленно скользя вниз по бедрам.

— Я так долго ждал, чтобы увидеть тебя такой, Мэгги. Чтобы ты была подо мной в трусиках, такая невинная и сладкая.

Я протягиваю руку ей за спину и расстегиваю простой хлопковый лифчик, стягиваю его и бросаю на пол. Она почти голая подо мной, и я вижу слабые линии загара на ее груди. Ее бледная кожа кремового цвета покрыта мурашками. Ее соски — твердые пики, направленные на меня и умоляющие меня пососать их. Я наклоняюсь и провожу носом по нежной коже вокруг тяжелой плоти ее груди. Вдыхаю ее сладкий аромат и медленно провожу языком между ними.

— Блядь, как же давно я хотел сделать это, — признаюсь я, сжимая ее груди вместе и потираясь лицом между ними, чувствуя мягкую плоть, прежде чем вбираю один из ее твердых пиков в рот.

Я облизываю ее сосок, а потом посасываю, сначала мягко, а затем все сильнее, пока она не стонет от удовольствия.

— Вот так, сладкое Солнце. Позволь мне услышать эти стоны. Сделай трусики влажными для меня.

Я перемещаюсь к другой груди и делаю тоже самое — сначала облизываю, а потом посасываю, пока она не выгибается на кровати. Сначала одна, потом другая. Мне нравятся ее прекрасные сиськи, и я хочу сделать их чувствительными к прикосновениям.

— Когда я займусь с тобой любовью, хочу, чтобы твои соски терлись о мою грудь, чтобы они болели для меня. Я хочу, чтобы ты была возбуждена так сильно, чтобы хотела меня везде и сразу.

Она крепче сжимает мои пальцы и вскрикивает от удовольствия. Она все больше и больше двигается подо мной, и я знаю, что ее возбуждение усиливается и нарастает.

Я медленно спускаюсь по ее телу, целуя ее живот и бока. Облизываю дорожку к ее пупку и на несколько мгновений прижимаюсь поцелуем чуть ниже. Я смакую ее кожу там, где она мягче всего, утыкаясь носом в ее изгибы. Она абсолютно идеальна, и я так чертовски возбужден от того, что ощущаю ее, что близок к тому, чтобы сойти с ума.

— Когда-нибудь здесь будет малыш, — говорю я, целуя низ ее живота прямо у ее трусиков. — Однажды, когда я буду заниматься с тобой любовью, мое семя будет внутри тебя, и ты позволишь ему дать жизнь. Ты позволишь мне сделать тебя беременной. Не так ли, Солнце?

Я наблюдаю за ней, снимая рубашку. Ее глаза широко раскрыты, когда она смотрит на мою обнаженную грудь и кивает.

— Да — она отвечает хрипло и сдавленно, двигая подо мной бедрами.

Я расстегиваю джинсы и сбрасываю их, оставаясь в одних боксерах. Запускаю руку в них и поглаживаю член, прежде чем опускаюсь между ее ног и облизываю свои губы.

— Я хочу поцеловать эту сладкую киску, о котором мечтал дольше, чем следовало. Ты хочешь этого?

— О боже, Илай. Я так… Нет. Да. Подожди. Я не знаю. — Она тянется к своей киске и пытается прикрыть свои трусики.

— Ш-ш-ш. Просто расслабься. Я сделаю так, что тебе понравится. — Я целую ее пальцы и медленно отвожу ее руку в сторону.

Прижимаюсь ртом к ее прикрытой трусиками киске и облизываю мокрое пятнышко. Вкус ее возбуждения касается моего языка, и я могу только представить, как это похоже на то, когда акула чувствует запах крови. Моя острая необходимость в ней вытесняет все здравые мысли в моей голове, и я оттягиваю в сторону ее трусики, накрывая ртом ее щелку.

Ее влажные лепестки набухают у меня во рту, когда я посасываю их, слизывая сладкие соки. Она выкрикивает мое имя и тянется руками к моим волосам, пока я облизываю ее снова и снова. Вкус сводит с ума, и я чувствую себя пьяным. Никогда в жизни не пробовал ничего более вкусного, и не знаю, смогу ли остановиться.

Я вжимаюсь членом в матрас, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Но единственное, что облегчает мою боль, — сладкие соки моей Мэгги.

— Боже милостивый, ты чертовски хороша на вкус, — говорю я, прежде чем сорвать с нее трусики, обхватить ее бедра и раздвинуть их еще шире.

Я возвращаю свой рот к ее сладкому центру и посасываю ее клитор, пока она дрожит подо мной.

— Черт побери, Мэгги. Если бы я знал, что у тебя такая волшебная киска, то добрался бы до тебя намного раньше.

Я рычу, погружаясь языком в ее тугой вход. Трахаю ее своим ртом, отдавая столько себя, сколько могу. Она хныкает от желания, и я знаю, что она так невероятно близко.

Поднеся руку к ее клитору, я обвожу его большим пальцем, продолжая лизать ее девственный вход. Она сочится влагой, и я жадно поедаю этот мед прямо из нее.

Я решительно поглаживаю ее, и этого достаточно, чтобы подтолкнуть ее к краю. Она взрывается подо мной, и я удерживаю ее тело, нежно целуя, пока она кончает в моих объятиях. Я нежно слизываю ее страсть, желая ее освобождение больше, чем свое собственное, пока она кричит снова и снова.

Ее оргазм длиться долго, и я чувствую себя чертовым зверем, дающим ей такое удовольствие. Вместо того чтобы дать ей прийти в себя, я начинаю сначала, нуждаясь в большем.

— Еще, Солнце. Я хочу всю тебя. Хочу, чтобы ты была измотана и такая нежная, когда я буду скользить своим членом глубоко внутри тебя. Хочу, чтобы твоя киска была бархатистой, когда я войду в нее.

Толстая головка пульсирует от желания; образ хорошенькой розовой киски, обхватывающей ее, почти невыносим. Немного спермы изливается в мои боксеры, но я сжимаю простыни в кулаках, чтобы держать себя в руках.

Я не продержусь в ней и двух толчков, и чувствую, что ее невинная маленькая щелка знает это. Мэгги двигает бедрами и насмехается надо мной, и все, что я могу сделать, — накрыть ее своим ртом.

Я продолжаю, и она кончает еще два раза, прежде чем, наконец, лежит неподвижно, полностью расслабленная. Я поднимаюсь поцелуями вверх по ее животу, а затем к груди, когда она тянется ко мне отяжелевшими руками.

— Я и представить не могла, как это будет приятно, — произносит она, и ее взгляд полон страсти.

— На вкус еще лучше, — говорю я, наклоняясь и целуя ее, разделяя с ней ее сладость.

Запах и вкус киски на ее языке заставляют меня тереться об нее своим ноющим членом. Он все еще в боксерах, но тверд, как сталь, и я жажду войти в нее.

Я протягиваю руку и снимаю боксеры. Обнаженная головка капает спермой на ее киску, и мы оба смотрим, как я пачкаю ее. Размазываю по ней сперму своим твердым членом, пока она полностью не покрыта мной, а затем опускаю головку ниже, собирая у ее входа немного влаги, слегка погружаясь. А затем снова выхожу и растираю по ней липкую сладость, соединяя ее с моей спермой.

Головка блестит, и я хочу большего, поэтому снова погружаюсь в нее, а потом выхожу, повторяя действия снова и снова, растирая по ней наши соки. Когда делаю это в третий раз, она приподнимает бедра и заставляет меня остаться внутри нее. Я удерживаю в ней свой член, поглаживая его и представляя, что это ее тугая щелка.

— Пожалуйста, Илай. Больше, — умоляет она, двигаясь подо мной.

Я толкаюсь дальше, позволяя еще нескольким сантиметрам погрузиться в нее, прежде чем выхожу и смотрю на свой мокрый член. Я использую ее влагу в качестве смазки и дрочу, когда толкаюсь в нее немного больше.

На этот раз я двигаю кулаком быстрее, стараясь бурно кончить. Чувствую, что уже близок к краю, а затем струи спермы выстреливают в ее вход. Я смотрю вниз и вижу, как сперма стекает по бокам, пока я кончаю на нее. Я хочу, чтобы она была скользкой, и это самый простой способ.

— Илай? Ты только что?..

Я вижу в глазах Мэгги разочарование от того, что она думает, будто я уже закончил.

Я улыбаюсь и целую ее в губы.

— Я ждал этого очень долго, Солнце. У меня еще много сил.

Я снова целую ее в губы, полностью входя в нее и чувствуя, как она напрягается и расслабляется подо мной. Я полностью в ней и стискиваю зубы, пытаясь не кончить снова так скоро.

— Блядь, — я зарываюсь лицом в ее шею и издаю стон.

Даю нам обоим несколько секунд, чтобы прийти в себя, и когда она обвивает ногами мою талию, я знаю, что она в порядке.

Я медленно выхожу, а затем снова вхожу и жду. Даю ей секунду приспособиться к моему размеру, а затем снова двигаюсь. После нескольких толчков я начинаю легко двигаться в ней. Спокойно вхожу и выхожу, не останавливаясь.

— Боже, я так сильно люблю тебя, — говорю я, целуя ее. Ее соски потираются о мою грудь, и она стонет мне в рот.

Она такая тугая, что даже больно, но, как и она, я привыкну. Я внутри ее девственной киски — это единственное, что заполняет мой разум. Я ее первый и последний. Ее киска будет идеально подходить моему члену, потому что он будет единственным, который она будет знать.

Она моя.

— Моя.

Я рычу, толкаясь в нее сильнее, и обхватываю губами ее сосок. Жестко посасываю его, обхватываю руками ее бедра и тяну на свой член. Мой внутренний пещерный человек выходит на первый план, и моя первобытная потребность иметь ее побеждает.

Я знаю, что она на таблетках, так что пока не могу сделать ее беременной, но в своих мыслях я делаю именно это. Со всеми низменными инстинктами я желаю наполнить ее и зачать своего ребенка.

— Илай, я кончаю! — кричит она, впиваясь ногтями в мои плечи, и я освобождаюсь вместе с ней.

Мы кончаем вместе, и я почти теряю сознание от того, насколько чертовски хорошо это ощущается. Я так долго ждал ее, и несмотря на то, что только все закончлось, это только начало.

Я переворачиваю нас, когда ее оргазм достигает пика, и перемещаю ее на себя.

— Еще раз, — требую я.

— Еще раз, — стонет она, и отдает мне свое тело.

Глава 23

Мэгги

— Солнце, — Илай стонет мое имя в полудреме, его глаза остаются закрытыми. Он еще не до конца проснулся. Ну, не совсем так. Он несколько раз будил меня рано утром, делая со мной восхитительные вещи. Я понятия не имела, что существует такое удовольствие, но мне следовало бы предвидеть это. Илай все в моей жизни делает лучше, и я знаю, потому что он — моя вторая половина.

Я перемещаюсь над ним, оседлав его большое тело. Бедра должны быть широко раскрыты для его размера. Я облизываю его грудь, ощущая языком рельефность мышц, желая попробовать каждую его частичку. Не могу перестать прикасаться к нему. Будто пытаюсь наверстать упущенное. До сих пор трудно поверить, что мы здесь вместе. Я так долго чувствовала себя потерянной без него, и в глубине души я знаю, что это, потому что мы — будущее друг друга. Без него я чувствовала, что иду в никуда. Но все это время он строил для нас жизнь в надежде, что однажды мы сможем быть вместе. Боже, как я люблю этого мужчину! Ненавижу себя за то, что вообще сомневалась в нем, больше никогда не повторю этой ошибки.

— Беру свои слова обратно, — шепчу я ему на ухо.

— О чем?

Смотрю ему в глаза и вижу, что он уже проснулся. Одной рукой он скользит мне в волосы, играя с прядями.

— Что ты дерьмово готовишь завтрак. Потому что это лучший завтрак, который я когда-либо ела. — Я улыбаюсь ему, прежде чем прикусить его крепкую мускулистую грудь. Сонливость исчезает с его лица, когда он переворачивает меня, прижимая к себе. Он сжимает мои руки у меня над головой, переплетая наши пальцы. Я не могу насытиться тем, как легко он перемещает меня. Это эротично и возбуждающе одновременно, и это еще больше заставляет меня чувствовать, что я принадлежу ему.

— Я должен дать тебе отдохнуть. — Он прижимает губы к моей шее, облизывая и покусывая меня. Я обхватываю его ногами, как могу. — Но думаю, что весь мой контроль исчез. — Я издаю стон от того, что делаю его таким. Это вдохновляет, и тем более после года размышлений, что он даже не хотел меня. Но я не знаю, как он продержался, учитывая то, как он ведет себя сейчас.

— Хорошо. — Я потираюсь об него, радуясь, что он не сдерживается. Прошлой ночью мы в клочья разорвали все между нами. Все стены и барьеры рухнули. Теперь нас ничто не могло разлучить. Никто из нас этого не допустит.

Он откидывает голову назад, чтобы посмотреть на меня.

— Ты уверена, Солнце? Я знаю, что тебе больно. — На его лице написано беспокойство.

— Мне все равно. — Все инстинкты самосохранения давно исчезли.

— Мне не все равно, — бормочет он, и в его глазах мелькает тревога.

— Илай, я в порядке. Просто… — я резко замолкаю, когда начинает звонить мой телефон. Обычно я не обратила бы на него внимание в такой момент, но знаю, кто звонит.

— Это рингтон Элис, — говорю я Илаю.

Он кивает, зная, что я не могу проигнорировать ее звонок, особенно учитывая то, как она вела себя в последнее время. Он скатывается с меня и идет за моей сумочкой. Он роется в ней и протягивает мне телефон.

— Привет, — отвечаю я, но она тут же перебивает меня.

— Боже мой, Мэгги. Это твой отец. Они нашли его. Ты должна вернуться домой!

Мне требуется минута, чтобы понять, что она говорит. Я смотрю на Илая, и взгляд затуманивается от слез. Надежда в груди растет, и так много эмоций проходит через меня. Я рада, что все еще сижу в постели, потому что иначе могла бы упасть.

— Он возвращается домой, — говорит Илай, читая по моему лицу.

Я киваю, чувствуя, что это правда. Я всегда знала, что он вернется.

— Я еду, — говорю я и завершаю звонок. Илай уже кидает мне одежду, и я начинаю одеваться. Когда мы оба готовы, он хватает меня, притягивает к себе для поцелуя — глубокого и жесткого — давая понять, что он здесь для меня. Для нас. Что все, с чем мы сталкиваемся отныне и навсегда, мы будет проходить вместе.

— Поехали в дом майора, Солнце. — Я замечаю, что он не говорит «домой», и улыбаюсь ему. Моя семья вернулась и вот-вот снова станет целой.

Поездка кажется вечной, и когда я пытаюсь заставить Илая прибавить скорость, он качает головой и говорит о драгоценном грузе. Я закатываю глаза, но при этом улыбаюсь.

Когда мы, наконец, добираемся до дома, я вылезаю из грузовика еще до того, как он останавливается, и Илай кричит что-то о моей безопасности. Входная дверь распахивается, и на пороге появляется Элис. Похоже, она опять плакала. Я иду, чтобы обнять ее, но останавливаюсь. Ее халат распахнут, и она стоит в пижамных шортах и обтягивающей майке. Я смотрю вниз и вижу ее беременный животик. Мои глаза расширяются от шока, когда она поспешно прикрывается его, запахивая халат.

— Не надо, — шепчет она, когда я чувствую, как сзади подходит Илай.

Я хочу сказать что-нибудь, но она взглядом умоляет меня молчать. Не знаю, потому ли это, что она не хочет говорить об этом, или потому что не хочет, чтобы я говорила что-то при Илае.

В голове проносятся воспоминания последних месяцев, знаки, которые я должна была увидеть, но не увидела. Я была так поглощена потерей Илая, а потом пропал мой отец. Боже, я была дерьмовой подругой. Должно быть, я заставила ее почувствовать, что она не может рассказать мне о том, что происходит. Я была так поглощена своей собственной жизнью и тем, что со мной происходило, что не увидела, что моя подруга беременна.

Я киваю, давая понять, что не собираюсь ничего говорить. По крайней мере, в данный момент. Но скоро я загоню ее в угол, как только мы останемся вдвоем.

— Он жив, — говорит Элис и слегка улыбается, хотя ее глаза полны слез.

— Они так сказали? — спрашиваю я, желаю как можно быстрее получить любую информацию. Она на мгновение замолкает, а потом хватает меня за руку.

— Заходи и поговори с ними. — Она тянет меня в гостиную, где на кофейном столике стоит мой ноутбук. Он открыт. Илай садится рядом со мной на диван, а я начинаю печатать, чтобы совершить звонок.

— Садись, — говорю я Элис, указывая на место рядом со мной. Она все еще стоит по другую сторону от нас. Она качает головой, и я хмурюсь. — Элис, садись, — повторяю я, ничего не понимая.

— Думаю, это семейный момент, — наконец говорит она.

— Ты мне как сестра. О чем ты говоришь? Майор любит тебя как дочь. А теперь иди сюда. — Слезы, которые раньше блестели в ее глазах, начинают скатываться по щекам.

— Милая, — слышу я голос отца и ахаю. Его лицо появляется на экране, мгновенно захватывая все мое внимание. Я чувствую, как Илай притягивает меня к себе и целует в макушку.

— Папа. — Я тянусь к экрану, будто пытаюсь дотянуться и коснуться его. — Возвращайся домой! — приказываю я гораздо раздражительнее, чем хотела. Эта команда заставляет его улыбнуться.

— Я тоже люблю тебя, — говорит он с легким смешком.

— Я люблю тебя, папа, но, пожалуйста, скажи мне, что ты в порядке и возвращаешься домой.

— Я немного потрепан, но вернусь так быстро, как только смогу. Обещаю.

От этих простых слов тревога покидает мое тело. У меня так много вопросов, но я знаю, что сейчас не время. И еще знаю, что есть вещи, о которых он не может мне рассказать.

Папа переводит взгляд на Илая, который прижимает меня к себе.

— Ты оберегал ее?

— Всегда, сэр, — отвечает Илай.

— Надеюсь, так и есть, — бросает он в ответ, и я улыбаюсь. — Где Элис?

Я смотрю туда, где она стояла пару минут назад, но ее уже нет.

— Она ушла, — я в замешательстве произношу это, скорее для себя.

— Что? — спрашивает папа.

— Я не знаю. Она стояла здесь минуту назад, — сообщаю я. — Она очень тяжело восприняла все это. Не то чтобы для нас всех это было легко, но ты же знаешь Элис. Она слишком мягкая с окружающим миром и уже так много потеряла. Думать, что она чуть не потеряла и тебя, было для нее слишком.

Я пытаюсь успокоить отца, чтобы он не волновался, но что-то не так. С тех пор, как она переехала к нам, он обращался к ней как к члену семьи, будто она принадлежит нам, и так и есть.

Боль отражается на лице моего отца, и он понимающе кивает.

— Ну, ничего. Я скоро буду дома. Люблю вас, ребята.

— Мы тоже любим тебя, пап.

— Береги моих девочек, Илай. Иначе…

— Обещаю, сэр, — подтверждает Илай. Папа кивает, и разговор заканчивается. Я бросаюсь к Илаю, забираюсь к нему на колени и обнимаю. Он крепче прижимает меня к себе, и мы разделяем этот момент.

— Мы будем семьей, — шепчет он мне на ухо. В его словах столько эмоций. Я откидываюсь назад, чтобы посмотреть на него сверху вниз, зная, что у него никогда раньше не было семьи.

— Мы будем самой лучшей семьей, о которой ты когда-либо мог подумать, Илай, — говорю я с уверенностью. Знаю, что это правда. Я наклоняюсь и целую его нежно и сладко, а потом отстраняюсь и прижимаю своим лбом к его.

— Мне нужно поговорить с Элис. — Илай кивает. Он знал, что я собираюсь сказать это. — С ней действительно что-то не так, и я беспокоюсь.

Илай обхватывает мое лицо своей большой рукой, потирая пальцами мои щеки.

— Если кто-то и может достучаться до нее, так это ты, Солнце.

Я бы хотела, чтобы это было правдой, но мне нравится, что он в это верит. Думаю, я сделала с Элис что-то не так, но не уверена, что. Она была рядом со мной весь прошлый год, когда я думала, что потеряла Илая. Теперь она переживает что-то, и я хочу быть рядом с ней любым возможным способом.

Я медленно отстраняюсь от него и направляюсь в ее комнату. Когда подхожу к двери, Элис выходит с сумкой через плечо. На ней штаны для йоги и мешковатая толстовка, старающаяся скрыть беременный животик. Но теперь, как я увидела его, то не пропускаю этот момент.

— Элис, — тихо говорю я, и она останавливается. Ее глаза слегка расширяются. Я знаю, что она пытается улизнуть от меня, чтобы избежать этого разговора.

— Я не могу больше. Это слишком, доктор говорит, что стресс вреден и мне, и ребенку.

— Боже. — Хватаю ее и притягиваю к себе для объятий. У меня так много вопросов, но я не хочу давить. Беспокоюсь, что могу добавить ей стресса или еще что. — Но папа возвращается домой, — пытаюсь успокоить ее. Он убьет того, кто бросил ее беременной.

— Знаю. Именно этого я и ждала. Хотела убедиться, что с ним все в порядке, прежде чем уйти. Мне это было необходимо.

Я отстраняюсь и умоляю ее.

— Не уходи, Элис. Пожалуйста.

— Мне нужно побыть немного одной и прийти в себя. Сейчас мне нужно подумать об этом малыше.

Я смотрю на ее животик. Не хочу, чтобы она уходила, но знаю, что не смогу остановить ее. Она совершеннолетняя, и я не могу запереть ее здесь.

Я открываю рот, но она останавливает меня.

— Пожалуйста, не спрашивай, — тихо произносит она голосом, в котором слышится грусть.

Я хочу, чтобы она открылась, но думаю о том, что возможно, я была дерьмовой подругой, потому что не заметила этого раньше. Я хочу оказать ей поддержку, поэтому даю ей это — отступаю с пути. Она делает шаг и останавливается, чтобы наклониться и поцеловать меня в щеку.

— Люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, — говорю я. — Тебе лучше звонить мне каждый день, и я хочу пойти с тобой на следующий осмотр, — призываю я, не в силах сдержаться.

— Договорились, — соглашается она и поворачивается, чтобы уйти.

Глава 24

Илай

— Он будет дома к утру, — говорю я Мэгги, когда она возвращается в гостиную. Она идет прямо в мои объятия. Я прижимаю ее к себе и целую в макушку. — С Элис все в порядке?

Она кивает, но у меня такое чувство, что что-то не так. Я не хочу давить, потому что у них с Элис особые отношения. Она могла опереться на нее, когда думала, что я не вернусь, и знаю, что в этом горе они сблизились. А также то, как расстроилась Элис, когда пропал майор.

— Мы можем остаться здесь на ночь? — спрашивает Мэгги, глядя на меня.

Я бы никогда ни в чем ей не отказал, и уж точно не в этом. Я знал, что покупка дома была проблемой, потому что Мэгги еще учится в школе. Но теперь, когда майор возвращается, может быть, мы сможем поговорить как мужчина с мужчиной и все уладить.

— Мы можем делать все, что ты захочешь, Солнце. — Я заправляю прядь волос ей за ухо, и она берет меня за руку.

— Я хочу, чтобы ты отвел меня наверх. Я так долго мечтала о тебе в своей постели, что хочу сделать это реальностью.

Я наклоняюсь и нежно целую ее в губы.

— Ты мечтала, чтобы я прокрадывался в твою комнату, пока ты спишь?

— Да, — шепчет она мне в губы. Я опускаю руку ей на шею и чувствую, как учащается ее сердцебиение.

— Я открою тебе секрет, — шепчу я в ответ, скользя своей рукой вниз от ее шеи по груди. — Я так и делал.

У нее перехватывает дыхание, когда я скольжу ниже по ее штанам и в трусики. Ее киска влажная и все еще немного липкая от всех наших любовных ласк.

— Я заходил в твою комнату и закрывал за собой дверь. Знаешь, я ничего не мог с собой поделать. — Я вхожу двумя пальцами в ее мокрую киску и чувствую, как она сжимается вокруг меня, издает стон от желания. — Иногда я просто стоял там. А иногда делал больше.

— Чт… — она сглатывает, — что ты делал?

Я прижимаюсь губами к ее уху и облизываю его.

— Ты знаешь, что я делал, Мэгги. Вот почему ты сейчас такая мокрая. Знаешь, и тебе это нравится.

Она напрягается, когда я прижимаюсь к ее точке G. Я атакую ее рот, требуя входа своим языком, когда ее киска сжимается, и она цепляется за меня руками. Мы стоим посреди гостиной, мои руки у нее в штанах, и я подвожу ее к оргазму. Она кончает на мои пальцы, жестко и громко, и я обнимаю ее за талию, когда она начинает обвисать на мне.

Когда я получаю от нее последние остатки удовольствия, достаю пальцы и облизываю их, а затем подхватываю ее на руки и несу вверх по лестнице в ее комнату.

— Думаю, пока окрестить эту кровать, Солнце, — говорю я, укладывая ее и стягивая с девушки одежду.

— Меня сейчас так клонит в сон, — говорит она с довольной улыбкой.

Она потягивается, поднимая свои красивые сиськи вверх, и у меня текут слюнки. Я раздеваюсь, а затем подтягиваю ее ноги к краю кровати и опускаюсь между ними на колени.

— Можешь вздремнуть, если хочешь. А я сначала собираюсь перекусить. — Я опускаюсь ртом на ее обнаженную киску и втягиваю ее сладость. Издаю стон от вкуса ее освобождения, от того, насколько он хорош.

Протянув руку вниз, я начинаю дрочить, пока поедаю ее. Ничего страшного, если она хочет поспать, я кончу и так.

— Илай, пожалуйста, — стонет она, протягивая ко мне руки. — Позволь мне сделать это.

Я поднимаю взгляд и вижу, как она тянется своей рукой к моей. Она хочет дрочить мне, пока я поедаю ее. Черт, почему это так горячо? Я слегка толкаю ее на кровать и двигаюсь рядом с ней, так что мы оказываемся в позе 69, но на боку. Я чувствую ее теплые руки вокруг моего члена, и со стоном в глубине груди возвращаюсь ртом к ее киске.

Внезапно меня переполняют ощущения, когда она облизывает мой член теплым языком, и я зарываюсь лицом меж ее кремовых бедер. У меня во рту вкус сладкой киски, а мой член сосут. Это почти сводит с ума, потому что это так приятно, но я хочу, чтобы мой член был в ней. Хочу, чтобы она сосредоточилась на своем собственном удовольствии, а не на моем.

Я отстраняюсь от ее прикосновения и двигаюсь между ее ног, вонзая в нее член одним длинным, жестким толчком. Мы оба вскрикиваем от удовольствия, когда я полностью погружаюсь в нее. Я смотрю вниз и вижу на ее лице разочарование.

— Мне было весело. — Мэгги почти дуется, и мне приходится сдерживать смех.

Я снова толкаюсь, и она стонет, закрывая глаза, пока я занимаюсь с ней любовью.

— Позволь мне позаботиться о тебе, Солнце. У нас есть все время в мире.

Я медленно занимаюсь с ней любовью на ее розовом одеяле. Мой член так тверд, когда я двигаюсь в ее киске, и каждый толчок попадает в ее сладкое местечко. Сжимаю ее бедра и смотрю, как член исчезает в ее узкой щелке. Видя ее соки на мне, я нахожусь на самом краю пика, и не могу больше сдерживаться. Я протягиваю между нами руку и поглаживаю ее клитор, пока не ощущаю, как она пульсирует вокруг меня.

Ее тело напрягается, и она выгибается над кроватью, выкрикивая мое имя. Я удерживаю себя внутри нее, кончая и пытаясь не потерять на ней сознание. Наслаждение настолько неистовое, что мне приходится рухнуть на бок и утянуть ее за собой. Я притягиваю ее к себе, удерживая нас вместе, пока мы оба пытаемся отдышаться.

— Окей, никаких занятий любовью в этом доме, — произношу я, улыбаясь.

— Почему ты так говоришь? — спрашивает она, убирая с лица мокрые от пота волосы.

— Потому что не думаю, что твоему отцу понравится шум. — Я целую ее в губы и вижу, как она краснеет. — Ничего страшного, Солнце. У нас есть дом в лесу, где мы можем быть такими громкими, как только захотим.

Мы проводим день, прибираясь в доме и осматривая комнату Мэгги. Из-за частых переездов у нее не так много вещей, но мы упаковываем то, что она хочет забрать в новый дом, и я загружаю все в свой грузовик. Несмотря ни на что мы будем жить там, и это следующий шаг в нашей жизни. Это не занимает много времени, и после того, как мы заканчиваем, то проходим по дому и готовимся к возвращению майора завтра.

Когда мы добираемся до гостевой спальни, я вижу, что вещи Элис пропали.

— Мэгги? — зову я из комнаты, и она входит, чтобы увидеть все своими глазами.

— Да, она сказала, что ей нужно немного пространства. Я не знаю, что происходит. Но чувствую, что была плохой подругой.

— Каждый справляется с горем по-разному, Солнце. Ты цеплялась за Элис, когда меня не было, потому что это помогало тебя справиться с этим. Я думаю, что она пережила в своей жизни столько травм, что ей легче справиться со своим горем самостоятельно.

— Может быть, — говорит она, но я все равно вижу, что есть что-то еще.

— Расскажи мне, что тебя беспокоит. Я знаю, что у тебя что-то на уме. — Я беру ее за руку, веду к кровати и сажаю к себе на колени. — Поговори со мной, Мэгги.

— В пятницу в школе… Боже, кажется, это было целую жизнь назад… — говорит она, качая головой. — Мне сказали, что Майор не мой биологический отец.

Все беспокойство, которое она пыталась скрыть, отражается на ее лице, и я обнимаю ее.

— Что ты имеешь в виду?

— Я видела документы на удочерение. Я знаю, что они ничего не значат, но зачем ему скрывать это от меня? Там говорилось, что он мой дядя. Я даже не знала, что у него есть брат. Это ошеломляет, и у меня так много вопросов.

Я беру ее за руку и целую запястье, чувствуя, как бьется пульс.

— Это меняет твое отношение к майору?

— Нет! — быстро отвечает она, качая головой. — Это ничего не меняет. Это просто удивительно. Я чувствую, что есть какая-то тайна, которую он скрывал от меня, а я ничего и не знала. Вообще-то, я немного злюсь. Он мой отец, и этот факт ничто не изменит. Тем более лист бумаги.

— Тогда, когда он вернется домой, ты сможешь поговорить с ним об этом. — Она кивает, и я успокаивающе сжимаю ее руку. — Майор зарабатывает на жизнь тем, что хранит секреты. Нет никого лучше, чем он, и на то есть причина. Если он не сказал тебе, значит, у него были на то веские основания. Но он честный и благородный человек. Поэтому, если ты спросишь его, он расскажет тебе все, что сможет.

— А если мне не понравится то, что я услышу? — она опускает голову, и именно тогда я слышу в ее голосе настоящую тревогу.

— Солнце, — говорю я, приподнимая ее подбородок, чтобы она посмотрела на меня. — Нет ничего, что могло бы поколебать его любовь к тебе. И ничего не сможет поколебать мою любовь к тебе. Помни об этом всегда, когда у тебя появятся какие-либо сомнения. В конце концов, твоя семья здесь, и мы никуда не уйдем.

Она улыбается мне, и я вижу, как ускользает ее беспокойство.

— Перестань говорить такие умные вещи, Кексик. — Она тычет меня в ребра, и я хватаю ее за запястье.

— Осторожнее. Ты не хочешь начинать то, что не можешь закончить, — предупреждаю я, целуя ее в шею.

— А может, хочу, — парирует она, опуская руку мне на джинсы.

Она проводит ладонью вверх и вниз по моей увеличивающейся длине, и я рычу у ее кожи.

— Боже, ты как наркотик.

Я подтягиваю ее ногу, чтобы она оседлала меня, расстегиваю джинсы и достаю член. На ней хлопковое платье, так что все, что мне нужно сделать — оттянуть ее трусики в сторону. Через несколько секунд я вхожу в нее и прижимаю к себе, позволяя ее тугой киске привыкнуть к моему размеру.

Я захватываю ее губы в глубокий поцелуй, а затем опускаюсь вниз по ее шее. Стягиваю верх платья, обнажая ее грудь. Втянув в рот сосок, я обхватываю ее бедра обеими руками и начинаю двигать ее.

— Илай, — стонет она, откидывая голову назад и объезжая меня.

Я не могу оторвать от нее руки или провести больше нескольких минут, не желая оказаться внутри нее. Я никогда раньше не был таким нуждающимся, но с Мэгги мне никогда не бывает достаточно. Я всегда хочу большего.

— Боже, тебе будет потом больно, если я продолжу брать тебя вот так. Прости, — я издаю стон, снова входя в нее. Я должен остановиться, но я животное и не могу. Просто продолжаю брать ее для собственного удовольствия, но чувствую себя лучше, давая ей то же самое.

— Не останавливайся, — стонет она, и я чувствую ее дрожь.

Она двигает бедрами в устойчивом ритме. Потирает свой клитор, чтобы кончить на мой член. Открывшийся вид и звуки опьяняют меня похотью, и я больше не могу сдерживаться.

— Я кончаю! — кричит она, и я чувствую ее освобождение.

Я высвобождаюсь в нее и цепляюсь за ее тело, желая быть внутри нее как можно больше. Хочу поглотить ее, и любое расстояние между нами заставляет меня злиться.

Проходит несколько минут или часов, я не уверен, но когда мы наконец снова открываем глаза, на улице уже темно. Я укладываю Мэгги в постель и на этот раз не поддаюсь своим желаниям. Вместо этого ложусь позади нее, и мы засыпаем с ней в моих объятиях.

Это одно из лучших чувств в мире — знать, что у нас впереди целая вечность.

Глава 25

Мэгги

— Что ты делаешь, Солнце?

Я придвигаюсь ближе, стараясь погрузиться в него как можно глубже. Я ненавижу, когда между нами есть хоть какое-то пространство.

— Я соскучилась по тебе.

Он смеется, заставляя мое тело сместиться поверх его.

— Я встал с постели всего несколько минут назад. Я даже не был уверен, что ты знала об этом. Ты спала как убитая.

Я вздыхаю, позволяя себе раствориться в нем. Знаю, почему он вылез из постели и чем занимался. Его план сработал наполовину. Он всю ночь делал со мной удивительные вещи, пока я, наконец, не отключилась. Потом он попытался улизнуть. Но сейчас мое тело слишком настроено на него. В тот момент, когда я почувствовала, как он выскользнул из-под меня, мои глаза распахнулись.

Я знала, что он не хочет быть в моей постели на случай, если отец вернется домой раньше. Я старалась. Я очень сильно старалась оставаться в своей постели, но через двадцать минут сломалась, и вот я лежу поверх него на диване.

— Я тоже по тебе скучал. Я не мог спать без тебя, — говорит он, целуя меня в макушку.

— Как и я.

— Я люблю тебя, Солнце.

— Я тоже люблю тебя, Кекси…

Я резко замолкаю, когда в гостиной вспыхивает свет, а отец стоит и смотрит на нас. Его брови вопросительно подняты, но он не выглядит расстроенным.

Я отталкиваю Илая, который в этот момент пытается сесть. Я чуть не падаю на задницу, пытаясь слезть с него как можно быстрее. Илай ловит меня, но я, не теряя времени, вскакиваю на ноги и бегу к отцу, бросаясь на него.

Он ворчит, когда я нападаю на него. Он делает шаг назад, но обнимает меня.

— Прости! О боже, мне так жаль. Я сделала тебе больно?

Он не отпускает меня, просто крепко держит. Он прижимается щекой к моей макушке и обнимает меня.

— У меня несколько синяков, но я в порядке.

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Жучок, — говорит он.

Он целует меня в макушку, и мы наконец отпускаем друг друга.

Я чуть не врезаюсь в Илая, не заметив, что он подошел ко мне сзади.

— Сэр. — Одной рукой он обнимает меня, притягивая к себе. Другую протягивает папе для рукопожатия. Я напрягаюсь, потому что Илай дает понять, что мы вместе. Больше не нужно прятаться. Не то чтобы это имело значение, потому что мой отец не мог не знать, что происходит после того, на что он наткнулся. Папа смотрит на руку Илая, и я начинаю паниковать. Пожалуйста, нет. Мне нужно, чтобы мы были семьей. Больше никаких разлук. Я мысленно произношу безмолвную молитву и жду.

Папа принимает его руку, но вместо того, чтобы пожать, притягивает к себе. Я зажата между двумя мужчинами, а отец обнимает нас обоих.

— Ты заботился о моей маленькой девочке, пока меня не было?

— Конечно, сэр.

Папа делает шаг назад и смотрит на меня сверху вниз.

— Похоже, ты больше не моя маленькая девочка.

Я вижу вспышку грусти в его глазах.

— Я всегда буду твоей маленькой девочкой, папа. Я просто больше не… ну, ты понимаешь… — Я даже не знаю, что сказать.

— Теперь ты моя, — заканчивает за меня Илай. При мысли о том, что отец это услышит, мои щеки заливает жар. Но это правда. Я принадлежу ему, а он — мне.

Папа улыбается, и это меня немного шокирует.

— Сэр, я хочу, чтобы Вы знали…

— Прямо сейчас ты можешь остановиться, Илай. — Папа поднимает руку. — Я знаю тебя и знаю, что ты за мужчина.

— Я буду защищать ее и оберегать до последнего вздоха, — говорит Илай, прижимая меня к себе.

— Хорошо. Давайте присядем. Это был долгий день.

— Тебе что-нибудь принести? — спрашиваю я отца. Он оглядывает комнату, прежде чем покачать головой.

Мы с Илаем садимся на диван, а папа — в кресло.

— Вы не возражаете, майор? — Илай прерывает молчание.

— Я уже давно знал, что это произойдет.

— Знал? — выпаливаю я.

— С того самого момента, как впервые увидел вас вместе. Ты выглядела потрясенной, — говорит папа, глядя на меня. — А ты выглядел так, словно впервые увидел небеса.

Я бросаю взгляд на Илая, он выглядит шокированным.

— Но меня это не беспокоило. Сначала я внимательно наблюдал и знал, что Илай не собирается ничего предпринимать. Честно говоря, я не был уверен в его плане, но должен сказать, что он чертовски разозлил меня, когда ушел.

Илай слегка опускает голову, и я вижу сожаление на его лице. Я хватаю его за руку.

— Пап…

— Дай мне закончить, Жучок.

— Я знал, почему он сбежал. Я уважал его как отец и был счастлив, что он не хочет пересекать с тобой черту. Но видеть, как моя маленькая девочка расстраивается из-за этого, ну, как я уже сказал, меня это бесило. Так сильно, что я звонил и рассказывал о том, что ты ходишь на свидания, чтобы убедиться, что он тоже чувствует эту боль.

— Конечно, я, черт возьми, чувствовал. Будто меня разорвали надвое, — огрызается Илай. Он собирается встать, но я с силой тяну его за руку, чтобы оттащить обратно на диван. Я знаю, что он поддается только потому, что я молча попросила его об этом. Я немного двигаюсь так, что наполовину сижу на нем. Мой отец сидит напротив нас с улыбкой на лице.

— Рад это слышать. Теперь я понимаю. Поверь мне. Я более чем понимаю. — Он говорит это так, словно сам прошел через что-то подобное.

— Пап, я уеду с Илаем. Ты ведь знаешь это, верно? Я не хочу больше быть вдали от него.

— Я сделал Илая твоим опекуном, потому что знал, что однажды ты будешь принадлежать ему. Я также знал, что он сделает для тебя все, что угодно, даже разорвет себя пополам, если сочтет, что так для тебя будет лучше. У вас есть мое благословение. Я не буду тем, кто разлучит вас или из-за кого на твоем лице будет выражение грусти. — В глазах появляются слезы. — Тем не менее, в ближайшем будущем должны быть кольцо и свадьба.

— Ближе, чем Вы думаете, майор.

Я поворачиваюсь и смотрю на Илая. Он наклоняется и нежно целует меня в щеку. Я прикусываю губу от волнения. Это не могло быть более совершенным. Но есть еще одна вещь, которую я хочу знать.

— Больше никаких секретов, — говорю я, поворачиваясь к отцу, и он замирает.

— Я никогда не хотел держать это в секрете. Она не позволила мне никому рассказать, — говорит папа.

— Кто не позволил тебе сказать, что меня удочерили? — в замешательстве спрашиваю я.

У отца отвисает челюсть, и он выглядит потрясенным. Он открывает рот, а потом начинает злиться.

— Ты — моя дочь, — говорит он сквозь стиснутые зубы.

Его слова звучат окончательно, и я смотрю ему в глаза, глядя на него тем же взглядом, что и он на меня. Черт, он научил меня этому взгляду.

Он проводит рукой по волосам и делает глубокий вдох, словно принимая решение.

— Когда я узнал, что мой брат и его жена ждут ребенка и ожидают его появления со дня на день, я бросил все и отправился к ним. — Он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени. — Мы с Итаном никогда не были похожи. Мы выросли в одном доме, но вы никогда бы и не подумали этого. Да, у нас были дрянные родители, и мы сами о себе заботились. Ну, я заботился о нем больше, чем он обо мне. Что было наоборот, учитывая, что я младший. Но он был моим братом, и я ничего не мог с собой поделать.

Я вижу вспышку боли на лице отца, когда он рассказывает.

— Дело в том, что ты можешь помогать кому-то очень долго. Помощь Итану была ежедневной битвой. Это было похоже на борьбу с наводнением. Вода лилась не переставая. Я знал, что был единственным, кто мог привести меня к чему-то в жизни, а Итан думал, что жизнь должна преподносить ему все. Я устал бороться за него. Поэтому, когда мне исполнилось восемнадцать лет, я записался на службу и уехал.

Даже когда он рассказывает мне историю о моем биологическом отце, я ничего не чувствую. Мне жаль только папу.

— Я поддерживал связь то тут, то там. Знал, что он замешан в наркобизнесе и перебивается случайными заработками. Я даже посылал ему деньги каждый месяц, хотя, наверное, не должен был. Скорее всего, это потакало ему, но он был моим братом. — Папа откидывается в кресле и снова смотрит на меня. — Когда я приехал в больницу, его жена уже рожала. Ты не торопилась появляться на свет. Готовилась явиться миру.

— Зажигать, — шепчет мне на ухо Илай. По моей щеке скатывается слеза, и Илай целует меня прямо под ухом.

— Один взгляд на тебя, и я понял, что не выйду без тебя из больницы. Я понял это в ту же секунду. У меня никогда не было семьи, но я знал, что мы с тобой… — он указывает на меня, а потом на себя, — …мы с тобой собирались создать одну. Ты была моей маленькой девочкой.

Я улыбаюсь, по моему лицу текут слезы.

— Как ты это сделал?

— Мне должно быть стыдно, но нет. Даже не собираюсь притворяться. Я расплатился с ними, дал денег и пригрозил, чтобы даже не думали драться со мной за опеку. Они не годились. У них не было ни дома, ни чего-либо еще. Я не собирался позволять им воспитывать тебя так, как мои родители воспитывали нас. Не думаю, что в глубине души Итан вообще хотел этого. Он знал.

Илай притягивает меня ближе к себе, и я утешаюсь его теплом.

— Я знаю, что было тяжело так часто переезжать, но я старался. Я…

— Папа, прекрати. Пожалуйста, не делай этого. Все было прекрасно. Мне было все равно, что мы переезжаем. Я была счастлива, что мы всегда были вместе, — говорю я ему. Я знала, почему мы так много переезжали. Он делал это, чтобы иметь работу, которая всегда оставляла его в Штатах. Он делал это для меня.

Я вырываюсь из объятий Илая, и папа встречает меня на середине пути к нему и крепко обнимает.

— Хочешь узнать о них побольше?

— Это не имеет значения, — шепчу я. Мне не нужно знать, если он этого не хочет.

— Они умерли, когда тебе было два. Вождение в пьяном виде.

Он крепче обнимает меня, и я возвращаю ему объятия с такой же силой. Я ничего не потеряла. Он — да. Он потерял брата. Я не знаю людей, о которых он говорил, и они не мои родители. Единственное, за что я могу поблагодарить их, — это за то, что они отдали меня моему отцу. С которым и я должна быть.

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Мэгги. — Мы наконец отстраняемся, и я зеваю. Меня одолевает сонливость.

— Ты собираешься рассказать нам, где пропадал, Майор? — я еще раз зеваю.

— День и ночь были долгими. Как насчет того, чтобы сделать это в другой раз?

— Договорились. — Илай снова подходит ко мне сзади, крепко прижимая к себе.

Папа бросает взгляд на часы на камине. Сейчас чуть больше четырех часов утра.

— Элис?

— Она ушла, — отвечаю я.

Отец резко поворачивается ко мне. Выражение его лица меняется, и я никогда раньше не видела его таким.

— Что значит «она ушла»? — его голос тверд и полон гнева.

— То, что ты пропал, было тяжело для нее. Она не очень хорошо это восприняла. И у нее есть другие дела. Стресс начал давить на нее.

— Она ушла. — Папа повторяет мои слова, будто не понимает их.

— Да, я пыталась остановить ее, но она хотела побыть одна. Я действительно переживаю за нее, пап. Думаю, может…

Прежде, чем я успеваю закончить фразу, отец поворачивается и выбегает из дома. Я слышу, как отъезжает машина и мчится по улице. Я поворачиваюсь и смотрю на Илая, который качает головой и вздыхает.

Глава 26

Илай

— Илай, перестань отвлекать меня, — стонет Мэгги, когда я прокладываю дорожку поцелуев вниз по ее животу.

Мы вернулись в наш дом, поскольку майор так и не вернулся, и не отвечает на звонки. Мэгги задавала всевозможные вопросы, но я могу представить, что в глубине души она знает ответы, просто не уверен, что она хочет услышать их вслух. Так что моя работа, поскольку я хочу, чтобы она была счастлива, заключается в том, чтобы удерживать ее мысли на других вещах.

Я снимаю с нее остальную одежду и раздеваюсь сам. Хочу, чтобы мы были голыми — кожа к коже, и ничего между нами.

Раздвинув ее бедра, я зарываюсь лицом между ее ног и наслаждаюсь ее сладкой киской. Ее нежные губы покрыты нектаром, и я пью его, слушая ее стоны наслаждения. Я грубо сжимаю ее бедра, затем отпускаю, не желая оставлять синяки, но не в силах сдержаться.

— Кончи для меня, Солнце. Я не смогу остановиться, пока ты не сделаешь этого.

Когда ее бедра начинают дрожать, я отстраняюсь и рычу. Хватаю ее за бедра, переворачиваю, ставлю на колени и снова начинаю поедать ее. Хочу попробовать ее во всех позах, и эта позволяет мне лизать ее всю. Я посасываю ее клитор и скольжу языком вверх к ее входу, а затем дальше к ее самой тугой дырочке. Я облизываю ее там, и она напрягается, но затем расслабляется, когда я медленно целую ее и кусаю за ягодицы. Скользнув двумя пальцами в ее киску, я облизываю ее заднюю дырочку, желая, чтобы она кончила вот так. Я хочу, чтобы она была моей во всех отношениях, и, может быть, однажды она позволит мне трахнуть ее сюда. Но на данный момент достаточно и этого.

Она кричит в подушку, и я сильно шлепаю ее по заднице.

— Поверни голову в сторону. Я хочу слышать, как ты кончаешь.

Она делает, как я велю, и я прижимаюсь пальцем к сладкому местечку внутри ее влажного входа, продолжая поедать ее. Проходит всего секунда, прежде чем крик ее удовольствия эхом разносится по комнате и звенит у меня в ушах. Он делает меня чертовски твердым, когда ее киска сжимается на моих пальцах, и я представляю, что это мой член.

— Не могу ждать, — говорю я сквозь стиснутые зубы, вытаскиваю пальцы и сажусь, хватаясь за член.

Я прижимаю толстую головку члена к ее влажным складочкам и погружаюсь домой одним длинным толчком. Ее киска будто всасывает меня, и влажный жар окутывает мой член. Мои глаза закатываются от того, насколько она чертовски тугая. Схватив ее ягодицы обеими руками, я смотрю вниз, туда, где мы соединены, и начинаю трахать.

— Такая красивая, — шепчу я, потирая большим пальцем ее заднюю дырочку, пока мой член исчезает в ее тугой маленькой киске. — Такая чертовски красивая.

— Илай, я не вынесу этого. Слишком глубоко.

Она сжимает бедра, когда я двигаюсь в ней назад, поэтому я наклоняю и накрываю ее тело своим. Ощущение ее горячей влажной кожи — рай. Мы тремся друг о другая, пока я кусаю ее за плечо и продолжаю трахать.

— Ш-ш-ш. Расслабься, Солнце. Так я вхожу глубже, но ты привыкнешь. Раздвинь ноги немного шире и дыши.

Она делает, как я говорю, и я издаю стон, когда мои яйца ударяются о ее киску. Липкий звук шлепка, непристойный, но он только еще больше возбуждает меня.

— Блядь, ты чувствуешь? Ты принимаешь всего меня, Мэгги.

Я провожу рукой по ее бедру к киске и поглаживаю ее маленький влажный клитор. Она умоляет меня остановиться, но опускает свою руку поверх моей, чтобы я не убирал ее. Она не хочет, чтобы я выполнял ее просьбу, и я даю ей именно то, что она действительно хочет.

— Мне страшно, — говорит она, крепко зажмурившись и прижимаясь ко мне бедрами.

— Все будет так хорошо, Солнце. Отпусти.

Она прерывисто вздыхает и замирает, когда я в последний раз вонзаюсь в нее. Это все, что нужно, чтобы вызвать ее оргазм, и она наполовину кричит, наполовину стонет от своего освобождения.

Я удерживаю себя глубоко внутри нее и кончаю в ее ожидающее тело. Тугие стеночки ее киски сжимаются вокруг меня, и я зарываюсь лицом в ее волосы, изливая в нее каждую каплю. Оргазм жесткий, и он продолжает выплескиваться из меня. Чувствую, что вместе с ним выходят кусочки моей души, но это нормально. Я хочу, чтобы у Мэгги было все, что я могу дать ей.

Ее дрожь ослабевает, когда она переводит дыхание, и я переворачиваю нас на бок. Я устраиваюсь позади нее, прижимая ее к себе. Я отказываюсь вытаскивать из нее член, потому что нет другого места, где он предпочел бы быть, и кто я такой, чтобы отказывать ему в его потребностях?

— Я люблю тебя, Илай, — говорит Мэгги, пытаясь успокоить дыхание.

Я целую ее плечо и утыкаюсь носом в шею.

— Я тоже люблю тебя.

Мы так долго лежим в тишине, что мне кажется, что Мэгги заснула. Но она удивляет меня, когда говорит:

— Ты собираешься рассказать мне, что происходит с отцом?

— Нет, мое милое Солнце. Это его история.

Я снова занимаюсь с ней любовью, вытесняя из ее головы все мысли, кроме нее и меня. У нас впереди целая жизнь, чтобы поговорить о других вещах, но сейчас все внимание сосредоточено на нас.

Нет ничего важнее моей Мэгги, и я собираюсь доказывать это каждый день до конца наших жизней.

Эпилог

Мэгги

Шесть лет спустя…

— Солнце!

Я слышу, как Илай зовет меня через весь дом, и прикрываю рот, чтобы приглушить смех. Не знаю, почему смеюсь, но я всегда делаю это, когда нервничаю. Страх и хихиканье пытаются вырваться из моей груди, но я стою неподвижно, не желая испортить сюрприз.

Мы женаты уже почти шесть лет. Я рано окончила школу и сразу же поступила в колледж. Илай надел мне на палец кольцо в ту же секунду, как только смог, и через тридцать секунд мы уже бежали к алтарю. Он добивался, чтобы я родила ребенка еще с нашего медового месяца, но я сказала, что сначала хочу закончить учебу. Я получила диплом медсестры и закончила специализацию по физиотерапии. После того, как выпустилась, мы с Илаем открыли собственную практику и строили ее последние несколько лет. Я знаю, что он хочет ребенка, и я думаю, что мы оба, наконец, готовы к этому.

— Мэгги? — я слышу вопрос в его голосе, когда он ходит из комнаты в комнату.

Наконец, дважды пройдя по коридору, он открывает дверь в свободную спальню. Я вижу, как открывается дверь, и ему требуется секунда, чтобы оглядеться и понять, что происходит.

Последние два месяца я тайно создавала детскую. Однажды днем, когда они с Майором отправились на рыбалку, я даже сама собрала кроватку. Вся комната утопает в розовых и пушистых вещах, а я стою посередине с фотографией УЗИ.

Илай потрясенно молчит, когда находит меня взглядом. Он смотрит на фотографию в рамке, потом снова на меня. Его щеки краснеют, а глаза наполняются слезами. Это заставляет мои гормоны подпрыгивать от радости, но я стою и говорю ему то, что он так долго ждал услышать.

— Я ходила к врачу и узнала, что беременна. Я ждала, пока не смогу сказать тебе, кто у нас будет. Сюрприз, Кексик. У нас будет девочка.

— Солнце? — его голос полон эмоций, когда он делает шаг ко мне. — Надеюсь, это не шутка.

— Не-а. Ты станешь папочкой.

С этими словами он бросается ко мне и подхватывает меня на руки. Я смеюсь, когда он кружит меня, но затем резко останавливается и опускает меня.

— О боже, я должен быть осторожен, — произносит он, потрясенно глядя на меня.

Внезапно он падает на колени и задирает мою рубашку, обнажая живот.

— Я так сильно люблю тебя, моя маленькая девочка, — говорит он, целуя мой живот.

Мои беременные гормоны бушуют, и я немедленно начинаю плакать. Илай видит это, встает, берет на руки и несет к креслу-качалке.

— Оно должно быть для ребенка, — говорю я, смеясь сквозь слезы.

— Так и есть. Я просто укачиваю ее немного раньше, вот и все.

Он целует мои щеки и вытирает слезы. Это был идеальный способ сделать ему сюрприз и начать нашу следующую главу. Жизнь не может стать еще лучше.

КОНЕЦ