Марни Мэнн Хищник Серия: Хищник - 1 (про разных героев)

Жанр: Темный любовный роман

Рейтинг: 18+

Переводчики: Виктория Г. и Дмитрий П.

Редакторы: Мария П., Таня П. и Ленуся Л.

Вычитка и оформление: Анастасия Я.

Обложка: Таня П.

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для группы: K.N ★ Переводы книг

( https://vk.com/kn_books )

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

«Хищник» — чрезвычайно темный роман. В нем присутствуют жесткие сексуальные сцены, употребление наркотиков, физическое насилие и пытки, которые могут вызвать и/или привести к эмоциональному шоку. Вас предупредили.

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Пролог

Тайлер

Два года назад

Неважно сколько раз я думала о том, как умру, никогда не верила, что мне настолько повезет и смогу умереть во сне или от сердечного приступа в течение нескольких минут. Независимо от того, что произойдет, я знала, что умирать буду медленно. И будет очень много боли. Конечно же, моя смерть точно будет не естественной.

Почему?

Когда вы совершаете ужасные преступления, они в любом случае вернутся бумерангом.

Так и произошло.

Я сделала столько ужасного сотням ни в чем не повинных людей.

В результате, моя смерть была такой же ужасной, как я себе ее и представляла.

Был нож. Кровь. Ругань и крики.

И так много чертовой боли.

Я была одна, когда сделала последний вздох.

Никто не должен умирать в одиночестве.

Но я оказалась в их числе.

И виновата была в этом только я сама. Я перерезала себе вены.

Лучше умру таким способом, чем другим.

Правда в том, что у меня не было другого выбора. Если бы я не сделала это, сделали бы они. Тогда Джей провел бы остаток своих дней в поисках моего убийцы. Я не хотела этого. Я хотела спасти его. Хотела, чтобы он забыл меня и снова влюбился.

Чтобы у него был шанс избавиться от всего этого.

Шанс, которого у меня не было.

И больно мне было не от лезвия, которое вспарывало мою кожу. А от любви к Джею.

Когда мы влюбились, то повязли в этом конкретно. Быстро. Глубоко. Страстно.

Я никогда не ощущала такой любви. И никогда не думала, что смогу ощутить.

Еще этим утром я говорила, что люблю его. Это были последние слова, которые он от меня когда-либо услышит.

Он сможет сохранить эти слова в своем сердце. Но меня он просто не сможет удержать.

Потому что сейчас я лежу на полу в луже крови.

И это конец.

Конец Тайлер Риченс.

О моей смерти не напишут в газете, но если бы написали, то знаю, какое там было бы содержание.

«Тайлер Риченс, двадцать два года, скоропостижно скончалась 14 января.

Родом из Сент-Джорджа, штат Канзас, Тайлер переехала в Сан-Диего, штат Калифорния, чтобы поступить в колледж Сан-Диего. Ее профиль — бизнес в международных отношениях.

Ее родители Рик и Нэнси Риченс и у нее есть четыре любящих брата».

Остальная часть была бы о достижениях в средней школе, описанием моей работы, которой у меня вообще не было, что я путешествовала, чтобы отдохнуть, но этот отдых был связан с работой.

Одна ложь.

Моя семья даже не догадывалась о том, как я жила. Всё это было лишь сделкой, на которую я сама же и пошла.

Но я нарушила часть сделки, когда начала встречаться с Джеем. Он не знал, насколько глубоко я была вовлечена во всё, насколько серьезна была моя работа. Он знал, что наши отношения подвергают мою жизнь опасности, но не знал о том, что сам находился в таком же положении.

Однако это того стоило.

Каждая секунда, которую я провела с ним, стоила того.

За него стоило умереть.

Его последним воспоминанием обо мне будет то, как я холодная лежу в крови на полу его ванной — уже давно мертвая, но он никак не может в это поверить.

Конечно же, я этого не хотела.

Но именно так и должно было быть. Он должен был увидеть меня такой. Почувствовать меня. И не быть в состоянии что-либо спросить.

Боже, он так сильно меня держал.

Должно быть, он думал, что если будет так сильно меня сжимать, то я вернусь обратно. Он так кричал, будто слова могли обратно закачать воздух в мои легкие и реанимировать меня. Он тряс меня так, словно от этого я смогла бы открыть глаза.

Я надеялась, что любовь сможет залечить всё то, что сделала.

Если бы всё было так просто.

Но пути назад не было.

Не было больше надежды.

Она умерла в тот момент, когда я сделала последний вдох.

Но желание осталось.

Перед тем, как он прочтет мои записки и вынесет мое тело из ванной, я хотела запустить пальцы в его длинные, густые темные волосы. Я хотела потереться щекой о его лицо. Хотела сказать ему, как сильно люблю его, еще хоть раз.

Когда он заплакал мне в шею, я не могла ничего сделать.

Сможет ли он простить меня за то, что я убила себя? И отпустить то, что между нами было?

Надеялась, что сможет.

Надеялась, что куда бы я ни отправилась, то смогла бы потом следить за ним. Защищать его. Пока он не будет в состоянии двигаться дальше, а не цепляться за то, что было когда-то между нами.

Здесь, в последний раз, я прошептала «прощай».

Он не может почувствовать мои слова, но они исходят из моего тела.

Слова любви, слова надежды.

Слова, которые молили его о прощении.

Наших отношений никогда не должно было быть.

Но, в итоге, это они изменили меня. То, что я хотела тогда, сильно отличалось от того, что я хотела вчера.

Но всё же, наши отношения привели к этому — к концу.

И сейчас всё, что у меня осталось — это время.

Время вернуть вас в самое начало. К тому моменту, когда всё пошло наперекосяк.

Но, чтобы всё понять, вам нужно всё услышать.

Это была не только моя история.

Это была наша история.

Глава 1

Бородач

Я вцепился в волосы шлюхи и потянул их на затылке, чтобы кончить ей в горло. Ее глаза сверкали, пока на ее языке не осталась последняя капля спермы. Губами она провела по головке моего члена, слизывая остатки, а затем немного подержала это дерьмо во рту, прежде чем все проглотить. Жадная сука. Она хотела, чтобы каждая капля досталась только ей, и не хотела делиться ею со второй шлюхой, которая стояла рядом с ней на коленях.

Обе телки по очереди обсасывали меня. Затем телка слева сделала непонятную хрень языком, и это подтолкнуло меня к краю — немного круговых движений язычком, плюс влажные рты, сосущие и двигающиеся по моему члену — сделали свое дело.

Я думал, что шлюха начнет давиться, когда я кончу ей в рот, но она этого не сделала. Ей, черт возьми, понравилось. Она, блядь, стонала и махала своими чертовыми ресницами, как будто я отдал ей то, о чем она мечтала всю свою жизнь.

Я уже знал, как сильно девушка слева любит подставлять свой рот. Это была четвертая ночь подряд, когда она сосала мой член. Девушка справа была новенькой. Но Левенькая, каждый вечер с тех пор, как я прибыл в Майами, располагала свои губы вокруг моего дружка. Первые две ночи она засовывала презерватив в рот и высасывала все в резинку. Прошлой ночью она оставила презерватив и сказала предупредить ее, когда я буду на грани. И в результате я кончил на ее щеку, между прядью светлых волос и размазанной красной помадой. А сегодня она все проглотила. Интересно, что она сделает завтра?

— Поцелуй меня, — сказала Правенькая Левенькой, облизывая ее губы. — Я хочу его попробовать.

Левенькая медленно повернулась к ней, высунув язык, и Правенькая сразу же всосала его. Ей даже удалось слизать маленькую белую каплю с уголка рта Левенькой. Все это время их влажные пухлые губы скользили друг по дружке, как те мини-хот-доги, которые засунули в тесную банку. Пока этим занимались, они не отводили от меня глаз.

Талантливые сучки.

— Теперь моя очередь, — сказала Правенькая, потянувшись ко мне.

Я посмотрел на нее.

— Очередь на что?

— Вылизать твою сперму.

Я схватил ее за сосок и сжал его.

— Ох, — вздрогнула она, раскрывая губы, из которых появилась маленькая дорожка слюны. — Полегче, малыш. Не так сильно. У меня месячные.

Я засмеялся, засовывая член обратно в джинсы и застегивая ширинку.

— Для тебя, — сказал я Левенькой, бросая две сотни на стол за ее отсос. — И для твоей подружки, — сказал я, бросая третью купюру.

— Я увижу тебя завтра? — спросила Левенькая.

Я почувствовал в кармане джинсов вибрацию и вытащил телефон.

Шэнк: Аэропорт. Завтра. 9 утра.

Я взял за подбородок Левенькую.

— К сожалению, нет, сладкая, — я вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, и присел на свободное место в баре.

Это самый популярный стрип-клуб в Майами. Танцовщицы здесь такие высокооплачиваемые, словно у них чертовы золотые дырки. Хотя на самом деле я не особо придирчив. Я не так уж часто бываю в стрип-клубах, но с тех пор, как вернулся в Штаты, мне нужно было сходить в такое место. Прошло много времени с тех пор, как я последний раз был здесь, и еще не успел привыкнуть ни к солнечным лучам, ни к закусочным на колесах.

Ни к улыбкам.

Там, где я жил, в Венесуэле или в тюрьме, в которой работал, мало кто улыбался. Были только бетонные стены и металлические решетки.

И крики.

Их я слышал постоянно... и мне они чертовски нравились.

После криков были рыдания и обещания. Все обещали что угодно, когда их запирали в камере.

Моя работа заключалась в том, чтобы следить за заключенными — их передвижениями по тюрьме, их кормлением, наказаниями. Тюремный охранник, похититель, мучитель — у меня было много кличек. Они все значили одно и то же — я жил во мраке.

А здесь, в Майами, было слишком светло. Будто ярко-желтые стринги какой-то цыпочки вывесили в центре комнаты. Вокруг меня никто не кричал. Даже Левенькая не издала ни звука, когда членом я доставал аж до задней стенки ее горла. Всего лишь этот тихий вскрик от Правенькой, и то, когда я схватил за ее сосок. Но это совсем не то. Этот вскрик даже близко не сравнится с теми, которые я обычно слышал.

Я скучал по крикам.

Я нуждался в них.

— Официантка еще не проходила?

Повернув голову, я посмотрел на женщину, которая только что села рядом со мной. Она была одета не так, как другие девушки, которые ходили по клубу. На ней были черные кожаные штаны и такого же материала майка. По движениям ее сисек я мог сказать, что она была без бюстгальтера.

— Пока не видел ни одной, — ответил я.

— Черт. Мне нужно что-то крепкое. — Она посмотрела на мои губы, будто хотела съесть меня. — И сильнодействующее.

— Могу помочь.

Она посмотрела на сцену и улыбнулась. Блондинка шла к нам, виляя вырезом своего одеяния, из маленьких треугольников которого выпадали сиськи.

— Мне не интересно ничего из того, что ты можешь предложить, — ответила она.

— А что тебе может быть интересно?

Она перевела взгляд на меня.

— Она.

Я снова посмотрел на блондинку. Ее сиськи оказались больше, чем я думал, больше, чем просто вершинки — соски были больше, чем кончик моего языка. А также у нее была очень мясистая задница. Мой член затвердел при мысли о том, как я буду иметь ее тугую киску.

— Ну как, нравится? — спросила сидящая рядом со мной девушка.

— А она ничего.

— Она моя девушка, — и снова посмотрела на мои губы, — и, как я уже сказала, поэтому мне не интересно то, что ты можешь предложить.

Я был почти рад это слышать. Но черт бы меня побрал, если не скажу, что это также был охренительный вызов. Я был с большим количеством бисексуальных цыпочек, но никогда с лесбиянками. Я мог представить себе эту блондинку-стриптизершу на своем члене, вместо Левенькой, и брюнетку, которая будет вылизывать блондинку. Мне было интересно, что член может сделать с брюнеткой.

Ей он понравится, или она попытается найти что-нибудь в комнате, чтобы потом засунуть это мне в задницу?

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Зачем тебе знать? Передумала?

— Ничуть. Только мне кажется, что справедливо будет узнать имя того, кто пялится на сиськи моей девушки.

— Бородач.

Она посмотрела на тот самый беспорядок на моем подбородке.

— Правда что ли?

Я зову себя Бородач уже довольно долгое время. С того самого момента, когда заключенная №326, Кайла Лэнг, вошла в мою тюрьму. Она была единственной пленницей, кто смогла выйти из тюрьмы живой. До нее все называли меня Бушем, но мне больше нравилось Бородач.

— Я хочу, чтобы ты так меня называла, — сказал я.

— Ладно, — она пожала плечами. — Тогда расскажи мне чем занимаешься, Бородач.

— Много чем, — ответил я и посмотрел на ее соски. Или мне кажется, или разглядеть их теперь стало намного легче? — Почему бы тебе не рассказать мне о себе?

— Я — Лейла, — она протянула мне руку для рукопожатия.

Я пожал ее руку так же, как пожал бы руку мужчины. Что-то мне подсказывало, что она не любит нежности.

— Так чем же ты занимаешься, Лейла?

— Можно сказать, что я финансовый консультант.

— Неужели?

Блондинка уже лежала на стойке, ее задница была приподнята вверх, а ноги раздвинуты, предоставляя обзор на внутреннюю часть ее бедер. Но Лейла не отводила от меня взгляда.

— Может, тогда проконсультируешь меня?

Взглядом она просканировала меня от запястья, вдоль руки, до плеч, затем вниз по груди, с спускаясь к ногам.

— Ты не похож на человека, у которого есть то, что я люблю в клиенте. Меня больше интересуют богатые и элита.

— И по тому, как я выгляжу, ты можешь определить, что я к таковым не отношусь? — Я не стал дожидаться ее ответа — она в любом случае начнет разглагольствовать о ненужном дерьме. Черная одежда и борода ничего не могли сказать обо мне точно. — Почему бы тебе не начать говорить, а я уже буду решать, стоишь ли ты моих денег? Покажи, какой ты специалист.

— Я помогаю богатым правильно инвестировать деньги.

— Легально?

Она передвинулась на другую сторону стула — ту, которая была ближе ко мне — и скрестила ноги.

— Я знаю этот город. И знаю людей, которые в нем живут. Знаю все хорошие возможности. Возможности в любой отрасли, в зависимости от того, какая тебя больше интересует. Ты просишь показать тебе, какой я специалист, но, к сожалению, я не знаю тебя и не знаю, могу ли тебе доверять.

— Тебе не нужно меня знать. Мои деньги говорят сами за себя.

— О какой сумме мы говорим?

— Какая ты быстрая, Лейла. — Я провел ладонью по бороде. — Мне нужно ощутить твой запах. Попробовать. Почувствовать на своем языке, прежде чем мы перейдем к цифрам.

По выражению ее лица я точно мог сказать, что она поняла, о чем я говорю, и это не имеет ничего общего с ее киской.

— Меня не будет в городе какое-то время. Дай мне свой номер, и я перезвоню, когда вернусь. Может быть, тогда у тебя будет то, что ты сможешь мне показать.

Она протянула руку, и я дал ей свой телефон. Я смотрел, как она набирала на нем свой номер, прежде чем отдать его мне.

— Дай мне пару дней, чтобы кое-что закончить, — сказала она.

Я кивнул и засунул двадцатку меж ягодиц ее девушки, прежде чем уйти.

Глава 2

Бородач

Когда я вошел в прихожую из бетона, за мной захлопнулась дверь, создавая эхо по всему помещению. Потом сделал глубокий вдох, наполняя нос ароматом смерти. Это был единственный запах, который я тут чувствовал. Я так привык к нему, что даже скучал, пока возвращался из Штатов.

И вот, я стою дома в Венесуэле, заполняя ту самую пустоту.

И мне хочется еще.

Я проверил четыре засова, убедился, что они все на месте, и направился к блоку камер. Всякий раз возвращаясь в тюрьму, я делал одно и то же. Слушал каждого из заключенных и искал то, что хотел услышать больше всего.

Как только нашел источник, я наклонился к решетке в камере заключенного и прошептал:

— Кричи для меня.

Он уже много раз проделывал это для меня. Но я хотел услышать больше.

Он не ответил, поэтому я повторил на испанском:

— Grítame.

Видимо, до него дошло, потому что он протянул руки к решетке, прижался к ней лицом и закричал. Пронзительно. Пронизывающе. Неистово.

Так, как я хотел.

Так, как мне было нужно.

Закрыв глаза, я вспомнил тот момент, когда впервые услышал этот звук.

***

Под действием «Амбиена» и «Валиума» я понял, что брожу в блоке, где расположены камеры. Нет смысла оставаться в своей комнате. Я спал всего три часа, и знал, что больше не смогу заснуть. Наркотики не так хорошо сработали. Но, по крайней мере, они вообще сработали. Чего нельзя сказать о других препаратах: ни о травке, которую я курил, ни о водке, которую пил. Только таблетки, и в больших количествах.

Но так было не всегда.

Жизнь была хороша довольно долгое время.

И когда она стала другой, я подсел на таблетки.

Я причинял боль.

Обманывал.

Я хотел пытать и убивать, но по совершенно иной причине, чем раньше.

Все утратило свою яркость. Я больше не различал цвета. Не чувствовал тепла, особенно в сердце. Еда потеряла вкус, все пахло дерьмом, и единственное время, когда я хоть что-то чувствовал, это когда цыпочки облизывали мой член. Никакого секса, только минет, хотя и этого иногда было слишком много.

Единственное чувство, которое усилилось, был слух. Я слышал так много, будто все орут в рупор прямо мне в уши.

Мне казалось, что я постоянно ищу источник звука. И не знал почему. Только знал, что не могу найти подходящий.

В тюремном корпусе было огромное количество звуков: удары по металлическим решеткам и бетону, блевотина, сливающаяся в туалет, звуки того, как заключенные ссут на стены.

Но, когда спускался сюда вниз, я слышал один единственный звук, который пробивался сквозь мое затуманенное сознание. Мои ноги несли меня к нему. Звук исходил из тюремной камеры девушки. Она не кричала имена людей, которых любила, не выкрикивала свои последние желания. Она кричала, будто боролась за что-то.

Будто этот крик, который выходил из ее рта, смог бы что-то изменить.

Будто мог спасти ее.

Я упал на колени на полпути к двери ее камеры. Казалось, будто миллионы электрических разрядов прошли по моему телу. Из-за этого мои ноги отказывались двигаться дальше, поэтому я пополз по бетону, и, добравшись до ее камеры, развернулся и прислонился к ней спиной.

Я вдохнул.

И слушал.

И снова вдохнул.

Это был самый совершенный охуительный звук, который я когда-либо слышал.

Он наполнил меня.

Заставил снова чувствовать.

Заставил меня хотеть выбраться из этой тьмы. Это было лучшее, что происходило со мной за долгое время. Потому что какое-то время я не жил. Я даже не дышал. Просто существовал в этой тюрьме.

Кричи для меня.

Будто услышав меня, она стала кричать громче, и я начал чувствовать еще больше. Это заставило мое тело снова двигаться, и, почувствовав покалывание конечностей, я понял, что смогу снова ходить, если хорошенько попытаюсь.

Кричи для меня.

Но я не хотел уходить. Вообще двигаться не хотел. Хотел только сидеть здесь и слушать ее крики. Я хотел укрыться этой «музыкой», словно одеялом, и позволить этим воплям отчаяния заполнить меня полностью.

Но в результате она сорвала свой голос, и наступила тишина.

Поднявшись с пола, я вернулся в свою комнату. Когда я лег на кровать и закрыл глаза, я проспал два дня. Я не видел снов. Я не просыпался каждые несколько часов, ворочаясь в постели, откидывая прочь одеяло, закидываясь еще большим количеством «Амбиена».

Я спал, не издавая каких-либо звуков.

И больше не закидывался этими таблетками.

***

Я слушал крики еще несколько часов, позволяя им наполнить мое тело, как будто оно было жидким. Затем пошел к офису, где надеялся найти парней. Сторона тюрьмы, куда я направлялся, называлась Глаза. Это было место, где охранники — Шэнк, Диего и я — тусовались, и куда «чистильщики», наши помощники, приходили узнавать приказы. Они делали уборку, хоронили людей, в общем, всю грязную работу.

Я набрал шестизначный код на панели, и стал ждать, пока дверь откроется.

— Здорово, что ты вернулся, брат, — сказал Диего. Он встал из-за главного стола и хлопнул меня по плечу в знак приветствия.

— Хорошо быть дома.

Была ли это чертова правда? А правда была в том, что больше всего я скучал по крикам.

— Отымел какую-нибудь классную киску, пока отсутствовал?

Несколько мотков веревки были намотаны между рукой Диего и его бицепсом, и это наводило меня на мысль, что он готовится пойти в одну из камер, к заключенной. Сначала он свяжет ей руки, затем намотает веревку вокруг каждой сиськи, протянет веревку через центр ее пупка, между губ киски, и затем обратно, к рукам. Его фирменное связывание.

— Получил много минетов, — сказал я и потянулся рукой к яйцам, перекатывая их с ладони.

— Это мой мальчик, — сказал Шэнк, стоя с противоположной стороны стола. Он протянул свободную руку, которой не держал Демона — его крысу, которую он везде с собой таскал, — и пожал мою руку, ту, что не была занята яйцами. — Одна телочка или…

— Две, — ответил я.

— Гони деньги, сукин сын, — сказал Шэнк Диего.

Диего покопался в своем кармане и протянул Шэнку сотку.

— Я ставил на одну телочку. Шэнк поставил на двоих.

— Я немного разочарован, что ни один из вас не поставил на трех.

— Это был твой первый заплыв, — сказал Диего. — В следующий раз я поставлю на четверых.

— На пятерых, — сказал Шэнк.

Я скрестил руки на груди.

— Господи, надеюсь, мне не придется проходить через такое количество телок, чтобы найти ту, кто действительно хорошо умеет сосать.

— Ничего, справишься, — сказал Шэнк. — Уверен, что твой член не откажется от больших нагрузок.

Черт, классно было вернуться к парням.

Я знаю Диего уже не меньше пятнадцати лет. Мы вместе ходили в старшую школу и выросли в одном районе. Шэнк был моим лучшим другом с девяти лет. Мы были практически братьями и прожили вместе более половины моей жизни. Когда моя мать исчезла, оставив двенадцатилетнего ребенка на произвол судьбы, меня забрал Бонд, отец Шэнка. Я жил у них, пока не закончил среднюю школу.

— Когда собираешься снова вернуться в Штаты? — спросил Диего.

Время отгулов распределялось между нами тремя, и количество свободных дней зависело от количества заключенных. Когда у нас выходило больше, чем несколько дней подряд, они оба обычно уезжали в Штаты. Я же оставался на острове Маргарита — недалеко от побережья Каракаса — острове, где мы построили тюрьму. Последняя поездка в Майами была моей первой поездкой за последнее время.

— На следующей неделе, — начал Диего, — собираюсь немного поохотиться, а остальное время буду трахаться и валяться на пляже.

— А во время охоты ты не трахаешься? — спросил я.

— И ведь он чертовски прав, — сказал Шэнк. — Ты же был в той хижине на севере штата, когда вы практически порвали задницу той девчонки. Той самой, которая из-за какой-то религиозной херни могла заниматься только анальным сексом.

— Это было после охоты, — возразил Диего. — Я отлично помню, потому что сам вымазался в кроличьей крови, а ее заставил набросить на себя шкуру.

— Теперь он тащится от меха, — пояснил мне Шэнк.

У нас все записано, но не на бумаге — просто мы держим в уме список всех фетишей Диего. И, видимо, Шэнк решил добавить еще один его фетиш в список.

— Боже, я скучаю по той цыпочке, — сказал Диего. — У нее была такая узкая попка, как замочная скважина.

Я знал, что они смеются над тем же, что и я, и это был нормальный разговор для нас. У нас всех было не в порядке с головой. В противном случае мы бы просто не оказались в этом бизнесе. У всех нас были разные причины быть в тюрьме, делать то, что мы делали. Некоторые люди употребляли огромную кучу наркотиков, некоторые просто жили со своими тараканами в голове.

А мы убивали.

И нам за это платили огромные деньги.

— Мне пора вернуться к работе, — улыбаясь и глядя на веревку, сказал Диего, затем вышел и закрыл за собой дверь.

Я сел за стол и открыл записи с отдельных камер. Диего был не просто мастером веревок. Он также был технарем и хорошим сварщиком. Он встроил камеры видеонаблюдения в решетки каждой камеры и микрофоны в выступы окон.

Мы видели все. Слышали все.

И любую собранную информацию могли передать клиенту.

Все началось десять лет назад, когда мы подумали о необходимости в такой услуге, и построили тюрьму, чтобы удовлетворить растущий список клиентов. Каждых клиент хотел получить у заключенного определенную информацию. Иногда они требовали конкретного наказания. Иногда оставляли все на наше усмотрение. Но со дня открытия у нас получился более чем устойчивый бизнес.

— Что это за новенький? — спросил я Шэнка, показывая на дальнее левое окошко, в котором я видел полностью голого парня, свернувшегося в углу у туалета.

Видимо, его окунули в одну из химических ванн и протащили через стекло и грязь, потому что он был покрыт темно-коричневой массой.

— Тот, кого отец нанял нас убить.

— И что такого он сделал?

— Он хотел отхапать огромный кусок южного магазина, — сказал Шэнк, почесывая руку и оставляя на той красные следы.

Я знал, что он не почувствовал ни царапин, ни капель крови, которые забивались ему под ногти. Шэнк едва ли вообще что-то чувствовал.

— Дай угадаю, он хотел запугать Бонда, если тот не собьет цену?

Шэнк кивнул.

— Долбаный идиот. — Я увеличил картинку с камеры, чтобы посмотреть, как над ним поработали Шэнк и Диего.

У него были порезы на спине. Глубокие. Они были на его плечах и руках, и спускались вниз к ногам. Которые тоже были больше похожи на мясо.

— Сколько он уже здесь? — спросил я.

— Два дня.

— Что вы на нем использовали?

— Ножи и малышей.

Малышами Шэнк называл остальных крыс, к которым не относился, как к домашним животным, и которых не таскал с собой. Он использовал этих ублюдков на заключенных, позволяя им пожирать те кожу и мышцы, до которых они смогут добраться.

— Этот тип так и ни слова не сказал, — продолжал Шэнк. — Отец думает, что он может работать с кем-то еще, но если бы он работал, думаю, он бы сдался и все уже мне рассказал.

Я еще больше увеличил размер картинки, чтобы присмотреться, не пропустил ли чего-нибудь. Черт, оказалось, что все-таки пропустил.

— Вы отрубили ему только два пальца на ноге?

— Посмотри сюда, — Шэнк указал на свой монитор, поэтому мне пришлось подкатить стул ближе к его стороне стола и посмотреть в Яму. — Вот сюда.

Яма — это то место, куда мы скидывали части тела до того, как они попадали в мусоросжигательную печь. Пальцы того чувака лежали прямо по центру.

— А это его рука? — спросил я.

Чей-то сосок тоже там лежал, но он был слишком велик, чтобы быть его.

— Ага.

— Диего рубил топором?

— Не он, а я. Я пытался хорошенько прицелиться, прежде чем отрубить эту хреновину. Обычно я отрубаю руку аж до локтя, но в этот раз постарался ограничиться запястьем.

— А пальцы на ногах?

— Это все малыши. Эти ублюдки были оооочень голодные.

Я засмеялся так сильно, что чуть не рухнул со стула.

Эти чертовы малыши. Я даже не знал, сколько их всего. Шэнк притащил одного несколько лет назад, а сейчас у него их было уже как минимум сотня. У них даже собственная комната была, из которой всегда доносился скрежет их длинных когтей по двери.

— А если по правде, хорошо повеселился в свой выходной? — Он оттолкнулся на своем стуле от стола и развернулся ко мне.

— Было странно вернуться в Штаты, так как не был я там очень долго, но да, все прошло неплохо.

— Когда Диего вернется с охоты, или загорания, или чем он там будет заниматься, я хочу, чтобы ты потом вернулся обратно в Майами.

— Что...

— Не спорь со мной, Бородач. Это нечестно по отношению к тебе, и мы в состоянии справиться здесь вдвоем.

— Ты не мой босс.

Мы с Шэнком вместе открыли тюрьму, а затем после того, как уже все запустили, позвали Диего. Шэнк и я были равноправными партнерами; мы решали все вместе. У него не было никакого права отсылать меня обратно в Майами, а я не обязан был его слушаться.

— Нет, но я твой лучший друг. И я говорю тебе взять пару дней. Они тебе нужнее. — Он похлопал меня по плечу и вышел из офиса.

Конечно, тот действовал из лучших побуждений, но он также знал, что для меня значит возвращаться туда, и почему здесь мне нравится находиться больше.

Может быть, мне просто нужно поискать немного криков в Майами.

Я нажал несколько кнопок на клавиатуре, и экран разделился, показывая все двенадцать камер. Заключенные вели себя тихо — некоторые потому, что мы ввели им кое-какие препараты, чтобы их было легче транспортировать, некоторые потому, что пытки привели их к обмороку, а некоторые потому, что кричали так сильно, что потеряли свои голоса и не могли больше кричать.

Поняв, что слушать пока нечего, я взял одну из таблеток из ящика и, убедившись, что громкость включена и что на экране показана каждая камера, пошел на кухню. Диего трахал местную, которая владела рестораном, и она передавала ему пакеты с едой каждый день. Это было только для нас, а не для заключенных. Никто в этом городе не знал о делах, которые мы тут проворачивали.

Схватив две мясные эмпанады, которые она приготовила, я направился в нашу квартиру.

Мы втроем жили на двух главных этажах дома, а тюрьма находилась под нами, в подвале. Когда мы с Шэнком отремонтировали это место, мы начали перетаскивать всю мебель и электронику. Но это была не просто перестановка. Мы проводили здесь почти все свое время, потому что хотели чувствовать себя в этом месте как дома.

Я хотел.

Здесь мне было комфортнее, чем где-либо.

Наши спальни не были большими, но у каждого из нас была собственная ванная комната, а кухня и гостиная были общими. Никто из нас не говорил о том, что хочет съехать и жить отдельно. Не было как таковых причин, не было ничего такого, что я бы не мог сделать перед этими парнями. С такой жизнью, которую проживали, мы не позволяли никакой мелкой херне повлиять на нашу дружбу.

Мы просто жили, веселились и убивали.

Как только вошел в свою комнату, я скинул ботинки и, рухнув на кровать, достал телефон из заднего кармана.

Лейла сказала, что ей понадобится пару дней, чтобы уладить кое-какие дела. Если я дам ей больше времени, интересно, она сможет нарыть для меня что-то получше? Я разблокировал экран, открыл сообщения и начал печатать.

Я: Вернусь через пару недель. Надеюсь, будет на что посмотреть.

Стоило мне бросить телефон на постель, как он зазвенел.

Лейла: Я уже готова встретиться с тобой. Жду не дождусь, когда снова увижу тебя, Бородач.

Я подождал столько же секунд, сколько и она, прежде чем ответить.

Она уже мне нравилась.

Глава 3

Тайлер

Шесть лет назад

Я сидела на своей кровати, поджав ноги под колючим шерстяным одеялом, которое было до этого у старшего брата, еще даже до того, как я пошла в колледж. На простынях, которые были у моего младшего брата. На них были нарисованы динозавры.

Гребаные динозавры.

Когда я сказала маме, что у первокурсницы колледжа, которая собирается жить в общежитии, не может быть динозавров на простынях, она сказала, что мне повезло, что у нее есть запасной комплект, который она мне может предложить.

Пока я росла, у нас дома никогда не было ничего лишнего, ведь папа был инвалидом, а мама работала на двух работах, которые покрывали только некоторые из счетов. Тогда отсутствие дополнительных вещей не беспокоило меня так сильно. Мой город не был особо модным.

Но, глядя на мою соседку Винтер... и ее полный шкаф дизайнерской одежды, на три косметички и такое пушистое одеяло, какого я никогда не видела, я не могла не завидовать.

В течение первых нескольких часов после переезда в наше общежитие, увидев, что я с собой привезла, Винтер сказала мне, что я могу одолжить что-нибудь из ее вещей, если мне что-то понравится.

Но я этого не делала.

Я чувствовала, что это как-то неправильно. Зачем баловать себя хорошими вещами, если в итоге все равно придется возвращаться к своим?

У Винтер была активная социальная жизнь, и она всегда приглашала меня на всякие тусовки. Она приглашала каждый вечер, и каждый вечер я отказывала ей. Я получала полную академическую стипендию. И высокий балл — это единственное, что могло удержать меня в колледже. Я не могла все разрушить. Если бы мои оценки упали даже на десятую часть балла, я бы вернулась домой, спала бы на диване родителей и нарезала бы мясо в продуктовом магазине.

Я не хотела к этому возвращаться.

Не хотела никогда снова разделывать мясо.

Но так заманчиво было сказать «да».

И это случилось в субботний вечер. Учебник лежал у меня на коленях, раскрытый на странице с несколькими графиками по когнитивной психологии и объяснением разницы между сном, сознанием и гипнозом. Скукота. Мне предстоял экзамен в понедельник утром, и оставалось еще три главы, которые нужно было запомнить.

Винтер стояла перед зеркалом в полный рост и крутилась то вправо, чтобы посмотреть, как платье смотрится сбоку, то влево.

— Прекрасно смотрится на тебе, — сказала я. — Этот цвет прекрасно сочетается с твоим загаром.

Она тратила деньги не только на одежду и макияж. У Винтер были высокие запросы, а я никогда не видела таких людей в своем небольшом городке в Канзасе. После занятий она всегда собиралась на какое-нибудь свидание, чтобы развеяться, людей посмотреть, себя показать и оттянуться.

— Ты правда так думаешь? — спросила она.

— Определенно. — Я подняла книгу и прижала ее к груди, удерживая руками. — Даже не сомневайся.

Она еще раз оглядела себя и пошла к шкафу, чтобы подобрать пару обуви.

— Ты, правда, должна пойти со мной сегодня вечером. Будет много народу и веселья.

— Не могу. — Я сжала книгу, желая, чтобы текст впитался мне в мозг. — Мне очень нужно учиться.

— В субботу вечером? — Она ждала, пока я отвечу, но я не ответила. — Ты никогда не говоришь мне «да». Скажи «да» в этот раз. Ты не можешь провести следующие четыре года, застряв в этой комнате, только посещая занятия. Тебе тоже нужно немного пожить, Тайлер.

В чем-то она была права. С тех пор, как приехала в колледж, я вообще не выходила никуда. Ни разу.

— Но у меня в понедельник экзамен.

— Поэтому у тебя будет весь завтрашний день и плюс утро понедельника, чтобы все выучить.

Винтер вытащила платье из шкафа. Красное, ткань переплеталась слоями так, что оно выглядело почти в полоску. Я знала, что оно из такого материала, в котором будет супер уютно.

— Надень. У меня также к нему есть пара туфель. Потом сделаем тебе прическу и макияж.

— Не могу.

Она подошла ко мне, вытащила учебник из моих рук и отбросила одеяло, открыв мою дырявую футболку и запятнанные хлопковые шорты.

— Ты пойдешь со мной, даже если мне придется одевать тебя силой.

***

Я не совсем понимала, как Винтер уговорила меня пойти с ней в клуб, но в результате я оказалась в нем, в ее платье и обуви, а также вся в ее духах. В подобном месте я была впервые. Из того, что видела в фильмах, я решила, что нам придется подождать в длинной очереди, а потом мне нужно будет передать вышибале удостоверение личности и получить какую-нибудь маркировку, показывающую, что я несовершеннолетняя.

Но все оказалось совсем не так.

Нас с Винтер провели через задний вход и завели в лифт, который доставил нас на второй этаж. На этом уровне мы могли видеть все, что происходило внизу: танцпол, три бара и весь народ. Когда я держалась за перила, наблюдая за танцовщицами, официантка вручила мне бокал шампанского.

— Мне можно это выпить? — спросила я после того, как официантка ушла.

— Конечно, глупышка.

Удостоверившись, что никто не может нас подслушать, я сказала:

— Но мне всего лишь восемнадцать. Не будет ли проблем, если меня поймают?

Винтер коснулась ножки моего бокала и подняла его к моим губам.

— Никого это не волнует. Доверься мне. Ты не попадешь в неприятности. — Она использовала другую руку, чтобы указать на ближайший стол. — Видишь этот ликер? Он тоже включен. Здесь еще куча таких столов. Они заставлены ликерами, шейкерами и фруктами. Выпей, девочка. Мы для этого сюда и пришли.

— И сколько это будет мне стоить?

У меня в кошельке было двадцать два доллара. Если хочу в следующем месяце купить шампунь и тампоны, то нужно экономить каждый доллар.

— Ни сколько, — ответила она. — Тут все бесплатно.

Я быстро осмотрела помещение. Она была права; другие столы были такими же, как и наш. И не похоже, что кто-то платил за выпивку.

— И почему же все бесплатно?

Винтер держалась за те же перила, что и я, танцуя, будто у нее была аудитория. Ее волосы развевались и струились по ее плечам, а тело двигалось в идеальной синхронизации с музыкой.

— Просто наслаждайся. Не задавай лишних вопросов.

Это был мой первый тайм-аут, никаких учебников и терминов, которые постоянно нужно запоминать, никаких мыслей о баллах и туалетных принадлежностях.

«Хватит задавать вопросы, — подумала я про себя, — давай просто повеселимся».

Поэтому, когда Винтер отвела меня к одному из столов и налила что-то гораздо крепче шампанского, я взяла стакан, который она мне вручила. И, когда она попросила меня потанцевать на одном из маленьких пуфиков в центре комнаты, где все могли нас видеть, я это сделала.

Естественно, я быстро захмелела. В моем пустом желудке не было ничего, чтобы поглотить ликер. Я знала, что не должна была торопиться. Я уже проходила это, когда в выпускном классе школы мне стало плохо от смешивания четырех видов пива. Тем не менее, то, что было в этом стакане, расслабило меня, и мне захотелось танцевать.

Я ощущала покалывание. Везде. И не могла перестать улыбаться.

Этот ликер был волшебным.

— Мне нужно кое с кем по-быстрому поговорить, — сказала Винтер. – Ничего, если ты побудешь здесь немного одна?

Я не знала, как долго мы танцевали и сколько прошло времени. Я запыхалась и вспотела.

— Я буду ждать тебя на диване. Мне нужна секунда, чтобы отдышаться.

Она спрыгнула с пуфика и помогла мне спуститься.

— Сейчас вернусь.

Я уселась в углу и пожевала кубики льда из своего бокала, наблюдая за каждым, кто проходил мимо. Комната становилась все более оживленной. Официантки заменяли пустые бутылки и помогали людям наполнять бокалы. Все, казалось, знали друг друга, включая Винтер. Я видела, как она переходила от парня к парню. Она сказала одному несколько слов, а потом перешла еще к кому-то. Всегда с улыбкой. Порхала по помещению, будто каталась на коньках, а мы сидели посреди катка.

У меня не было ее харизмы.

Но мне хотелось тоже ее иметь.

— Развлекаешься? — спросила меня женщина.

Я почувствовала, как рядом со мной кто-то сел, и моя кожа покрылась мурашками. Я знала, что это не Винтер. Она все еще была на другой стороне комнаты. Когда я, наконец, повернула голову, лицо, которое я увидела, оказалось поразительным. Даже экзотичным. У нее были длинные черные волосы, ниспадающие ниже груди, темные глаза и оливковая кожа, которая была совершенно безупречной.

— Да, — ответила я. — Прекрасное место.

— Я надеюсь, что Винтер показала тебе, как хорошо проводить время.

Она взглянула на Винтер, которая разговаривала уже с другим мужчиной, не с тем, с кем я видела ее до этого. Винтер и женщина кивнули друг другу, а затем подруга посмотрела на меня и улыбнулась.

— Как вы узнали, что я пришла сюда с Винтер?

Женщина отодвинула прядь своих волос, показывая бриллиантовую серьгу, которая была больше моего ногтя.

— Я знаю все о тебе, Тайлер.

— Все? — от удивления я приподняла брови.

Было кое-что, о чем я не хотела, чтобы она знала. То, о чем никому и никогда не рассказывала. Например, о том, как я ненавидела своих родителей за то, что они заботились только о моих братьях, а на меня им было наплевать. За то, что назвали меня мужским именем, потому что не хотели девочку. О том, что Томми Маркус забрал мою девственность, когда мне было четырнадцать, а не семнадцать, как все думали. Поэтому я выбрала в колледж в Сан-Диего, а не в Канзасе, потому что это был самый дальний колледж от дома, из которого я получила одобрение на поступление.

— Все, что мне нужно знать, — сказала женщина.

Я посмотрела на ее руки. Ее ногти были длинными и острыми, и окрашены в черный цвет со стразами на концах.

Мне стало интересно, смогу ли я когда-нибудь позволить себе маникюр со стразами, как у нее.

Сомневаюсь.

— Я знаю то, что тебе нужна моя помощь, Тайлер. — Она наклонилась чуть ближе, и я почувствовала дуновение ее дыхания. Оно было похоже на тропический смузи. Я хотела, чтобы мое пахло также вкусно. — Позволь мне помочь тебе.

— Я не расслышала вашего имени. Извините, если вы его уже сказали. — Я была слишком занята, завидуя вашим великолепным длинным волосам, гладкой коже и блестящим белым зубам.

— Я еще не представилась. — Она подняла руку к моему подбородку и обхватила его, как делал это мой дед всякий раз, когда прощался с моими братьями и мной. — Хочешь узнать мое имя?

Я моргнула несколько раз.

— Да.

— Давай сначала поговорим о том, что я могу сделать для тебя. Если будешь заинтересована в моей помощи, тогда я назову свое имя. Если нет, — она убрала руку с моего лица, и я сразу заскучала по ней — не в сексуальном плане, а по-матерински, — тогда ты больше никогда меня не увидишь.

Глава 4

Бородач

Лейла предложила забрать меня из места, где я живу, и поехать в место встречи вместе. Но я не хотел, чтобы она знала, где я живу, поэтому предложил заехать за ней. Плюс, я хотел увидеть ее офис.

Я провел кое-какие исследования и выяснил, что она работает в компании под названием «Лейла Энтерпрайз». Ее бизнес-лицензия была зарегистрирована в штате Флорида, а коммерческая площадь арендована на имя ее компании. Бизнес Лейлы платил налоги, коммунальные платежи, и даже имел арендованный автомобиль — «Мерседес» S-класса, который, должно быть, принадлежал ей. У нее не было сайта, не было никаких статей в интернете, в которых была бы упомянута компания, и никто из отдела коммерческих продаж или инвестиций в Майами не упомянул ее в качестве посредника. Я этого в принципе и не ожидал. Особенно, если ее сделки проводились подпольно, как мои.

Все, что я на нее нашел, выглядело законно. Поэтому я спросил у Лейлы ее адрес, хотя уже выяснил его до этого, и сказал ей, что буду в одиннадцать.

Я приехал на час раньше, чтобы узнать, приходил ли кто-нибудь еще в ее офис. При положительном ответе, я бы пробил их номера и просмотрел бы некоторую информацию о них, проверив, являются ли они поставщиками или же просто клиентами. Но, к сожалению, в ее офис так никто и не пришел.

Когда я подошел к передней части здания, первое, что я увидел, была администратор, сидящая за своим столом. Дверь была заперта, поэтому я нажал кнопку домофона, которая находилась рядом.

Администратор посмотрела вверх и сказала в микрофон:

— Мистер Бородач?

— Да, — ответил я, — совершенно верно.

Дверь загудела и открылась, и я вошел внутрь. Место оказалось таким, как я и предполагал: маленькое, с дорогостоящей мебелью и картинами. Лейле приходилось играть роль, и она справлялась с ней отлично.

— Мистер Бородач, я Сабрина.

Администратор встала и потянулась вперед, чтобы пожать мне руку. У нее было глубокое декольте, и из-за этого движения ее левая сиська чуть не выскочила. Что-то мне подсказывало, что она сделала это специально. Черт, мне это не нравилось.

— Могу я предложить вам что-то выпить?

Сабрина и Лейла могли бы быть сестрами. У обеих были красивые лица, сиськи приличного размера и тела с нужными формами и изгибами, как я любил. Но Сабрина не была лесбиянкой. Я видел это по тому, как она на меня смотрела. В ее глазах не было ненависти на весь мужской род. Просто нужда. Голод. Желание, чтобы ее отымели прямо на этом гребаном столе.

— Никаких «мистер», просто Бородач, сладкая.

Ее рука оставалась в моей точно больше положенного.

— И у меня нет жажды... воды.

— Вы уверены? Я знаю точно, у меня есть кое-что, что может утолить твою «жажду».

— Нет, я...

— Бородач, — произнесла Лейла, входя в комнату и прерывая мою речь. — Спасибо, что проделал весь этот путь.

Ее офис находился не очень далеко от того места, где я жил. Но я не собирался ей об этом говорить. Это был один из тех вопросов, на который ей нужен ответ, поэтому пусть немного покопается и сама найдет эту информацию обо мне.

— Без проблем, — сказал я.

— Уже познакомился с Сабриной? — спросила Лейла, с улыбкой опираясь на стол администраторши.

— Познакомился.

— Отлично. Тогда пошли со мной.

Сабрина помахала мне, когда я последовал за Лейлой в ее кабинет. Это была единственная дверь рядом со стойкой регистрации, и кабинет оказался еще меньше, чем предыдущее помещение. Лейла заняла место за столом, а я выбрал кресло с наибольшим количеством подушек.

— Вижу, ты любишь окружать себя красивыми женщинами, — сказал я.

Она скрестила ноги, открыв моему взгляду берда, прежде чем приспустить задравшуюся юбку.

— Я люблю женщин. Так почему бы мне не быть в окружении самых красивых из них?

Мне нравилось, что женщина передо мной за словом в карман не полезет.

— В этом мы с тобой похожи, — сказал я.

Она кивнула в сторону двери.

— Можешь развлечься с ней. У нее нет особых предпочтений.

— Это не интересно.

— Не ищешь легких путей, Бородач?

Если бы я не знал, что она лесбиянка, то подумал бы, что она флиртует со мной. Но, несмотря на это, мне понравилась наша словесная игра, в которую мы с ней играли. Такие игры, как эта, как правило, приводили к сексу. И этот секс я в любом случае получу.

— И это все, что ты можешь мне предложить? — ответил я, откинувшись на спинку кресла и скрестив ноги. — Лейла, я здесь не ради киски. Не ради твоей и не ради киски Сабрины. У меня нет с этим проблем. Меня интересуют только бабки. Итак, давай поговорим о них.

Положив руки на стол, она потерла их, массируя кожу.

— Я не знаю, что именно тебя интересует. Ты даже намека не сделал. Итак, на сегодня я назначила встречу с одним из моих... — она сделала паузу, — клиентов по охране окружающей среды. Мы можем начать с него. Если захочешь инвестировать — здорово. Если захочешь узнать больше, дай мне знать.

— Отлично, я поведу.

— Перед тем, как мы отсюда выйдем, я хочу, чтобы ты подписал кое-какие бумаги.

Я ожидал этого. Если бы она не подготовила никаких документов для подписания, я начал бы беспокоиться. Она должна защищать своих клиентов. Я был уверен, что кучка листов, которую она положила передо мной, была только началом.

— Дай мне ручку, — сказал я.

***

Лейла привезла меня на двухэтажный склад, и мы поднялись по металлической лестнице на второй этаж. Здесь была только одна лестница, ведущая к одной двери, и она постучала в нее.

Это место было менее чем в километре от порта Майами, одного из крупнейших по перевозке наркотиков, оружия и нелегальных иммигрантов. Мне стало интересно, кто из них ждет меня по ту сторону двери.

Замок щелкнул, и вышел мужчина.

— Лейла, — сказал он. — Рад видеть тебя.

У него были дреды. Борода была такой же густой, как моя, а одет он был в гребаную футболку с нарисованным галстуком.

Я не был удивлен, ведь я уже знал, зачем мы здесь и какой продукт он продает.

— Йерем, — сказала Лейла. — Рада видеть тебя, мой друг, — они поцеловали друг друга в обе щеки. — Знакомься, это Бородач.

Он кивнул мне.

— Бородач, рад познакомиться, мужик. Пойдем, посмотришь, чем мы тут занимаемся.

Мы остались на той же металлической платформе, но как только дверь позади нас закрылась, мы увидели весь интерьер склада. Огромное пространство было одной гигантской теплицей. Тысячи растений располагались тут, а также мощная система освещения, система вентиляции с воздуховодами, висящими на открытых стропилах, система орошения, которая выглядела более технически навороченной, чем кабина пилота.

Наркоман бы душу за это продал.

— Хочешь, проведу экскурсию? — спросил Йерем.

Даже отсюда я мог учуять, насколько отличными были шишки.

— Могу я для начала получить образец?

Хиппи улыбнулся, вытаскивая косяк из-за уха.

— Конечно, чувак, — он протянул мне зажигалку. — Поджигай.

Я взял один конец косяка в рот, поджег противоположный, и вдохнул. Йерем знал, как правильно скрутить косяк. Не слишком туго, чтобы можно было затянуться, но достаточно крепко, чтобы он не развалился в моей руке.

До начала покалывания потребовалось всего несколько затяжек. Оно появилось в моей груди, заиграло, как концы электрического провода. Травка в Венесуэле была очень хороша. Она давала мне то ощущение парения, которое помогало отключить все, кроме криков. Но эта оказалась другой. Мое тело немело, и это ощущение уже дошло до рук, охватывая даже чертовы пальцы на ногах.

— Что это за дерьмо? — спросил я, многозначительно глядя на косяк между моими пальцами.

— Это подвид, над которым я работаю, — сказал Йерем. — Он может помочь пациентам с болезнью Паркинсона и мышечными заболеваниями, когда постоянно мучают боли и тремор во всем теле. Так что думаешь, чувак?

Лейла покачала головой, когда я предложил ей косяк, поэтому я еще раз затянулся и передал его Йерему.

— Никогда такого не пробовал, — я выдохнул густое облако дыма и закашлялся. — Вы тут занимаетесь этим, ориентируясь только на медицину?

— Не только, еще производим пищевые добавки. У нас тут есть целая кухня по ту сторону здания, где мы делаем все: от конфет до хлопьев, — он не закашлялся. Даже не выдохнул. Он затянулся раз, а затем еще один. — Пока делаем упор на лекарства, но скоро сможем расшириться, здесь, во Флориде. Когда мы это сделаем, тогда начнем поставки.

Я схватился за перила и посмотрел на сотрудников. Они стояли между рядами растений — одни обрезали листья, другие опрыскивали их. Я насчитал не менее пятнадцати человек.

— Лейла, — сказал я, поворачиваясь к ней. — Можно тебя на секунду?

— Можете остаться здесь, — сказал Йерем. — Когда будете готовы, отправляйтесь вниз по лестнице, я буду там.

Я подождал, пока он спустится вниз, и затем сказал:

— Этот склад с растениями — не шутка.

— Нет, но я считаю, что это может быть отличным капиталовложением для тебя. Законодательный орган Флориды довольно лоялен к такому бизнесу. Как ты уже знаешь, лекарственные препараты проходят тщательную проверку. Но Йерем надеется на рекреационную сторону бизнеса, и, к счастью, это место все еще может процветать, независимо от того, одобрят их или нет.

Думаю, я уже знал ответ, но все же спросил:

— Сколько из этого проходит нелегально?

Она схватилась за перила недалеко от моих рук.

— Сейчас около сорока процентов. Но этот процент изменится, когда запрос одобрят.

Если его одобрят.

Продажа на «улицах» давала хорошие деньги. Но всякий раз, стоит только вмешаться государству, начинается так много гребаной волокиты. Слишком много народу мешается в таком бизнесе.

А это значит, что в их поле зрения попаду и я.

Они смогут проследить меня до Венесуэлы.

— Я не могу поддержать это, Лейла. Просто не могу.

— Без проблем. У меня есть много других вариантов, которые я могу тебе предложить. Я хочу, чтобы ты посмотрел на все варианты, прежде чем принимать решение, — она коснулась моей руки. — Но мне нужно знать, в каком направлении двигаться дальше, в чем причина твоих колебаний?

— Этот бизнес только на старте. За нами будут пристально наблюдать, — я наклонился к ней, почти касаясь губами ее уха. — Единственное место, где я люблю быть под наблюдением, это когда я трахаюсь.

— Я уверена, что ты устраиваешь отличное шоу, — ее голос смягчился, профессиональная нотка ушла. Она отошла на шаг и посмотрела на меня через плечо. — Жди меня снаружи, а я сообщу Йерему результат.

Я открыл дверь и спустился вниз по ступенькам. Мои ноги были такими чертовски тяжелыми, что я едва чувствовал их. И, черт возьми, в Майами было очень жарко. Мне не нравилось тепло и такое количество солнца. Особенно не нравилось, как оно сверкало на моей бритой голове. На острове Маргарита всегда был сильный ветер. И сейчас я просто не чувствовал ветра, как хотел бы его чувствовать. Особенно после того, когда провел большую часть времени в подвале, а остальную часть в темноте.

Забравшись в машину, я включил музыку и кондиционер, затем откинул голову на подголовник и закрыл глаза. У меня пересохло во рту. Мне нужно было что-то холодное и влажное. Что-то, что смочит мое горло и увлажнит губы.

Пассажирская дверь открылась, и Лейла скользнула внутрь. Если бы она не была лесбиянкой, я бы расположил лицо между ее ног, утопая во влажности, которая потом намочила бы ее трусики.

— Мне нужно сделать пару звонков, и я, вероятно, смогу найти что-нибудь еще на сегодня. А завтра у нас будет день, полный поездок.

Я завел машину и поехал на запад.

— Мой офис в другой стороне.

— Мы едем не в твой офис, — я повернул на светофоре, стараясь сильно не превышать скорость

— Мы едем к тебе?

Я посмотрел на нее. Все еще ни единого намека на то, что она хочет меня.

— Нет, не туда, — ответил я.

Я еще пару раз повернул и, въехав на стоянку, заглушил двигатель.

— Ты меня накачала, Лейла, и теперь должна меня накормить.

— Что это за место?

— Это лучший кубинский ресторан в Майами.

— Мне нужно сделать пару звонков, если ты хочешь...

Я приложил палец к ее губам, прикоснувшись к влаге.

— Сначала еда. Потом займемся бизнесом.

Глава 5

Тайлер

Шесть лет назад

Эта темноволосая загадочная женщина ждала моего ответа. Заинтересована ли я в ее помощи? Или же хочу просто уйти и никогда больше не встретить ее?

Меня смущало то, почему она считала, что мне нужна помощь. Что-то подсказывало мне, что она ответит мне на этот вопрос.

Я была заинтригована.

Если мне не понравится то, о чем она будет говорить, я просто встану и уйду.

Мне было нечего терять.

— Хочешь послушать, что я могу тебе предложить, Тайлер?

Ее акцент был очаровательным. Не слишком заметный, чтобы слова смешивались в кучу, но достаточный, что делало ее еще более экзотичной. Я не слышала таких акцентов в моем маленьком городке в Канзасе, но слышала несколько акцентов здесь, в Сан-Диего. И ни один из них не был таким заманчивым, как ее.

— Да, — наконец ответила я. — Я хочу послушать.

Она улыбнулась, показав идеально ровные зубы, которые были белыми, как снег.

— Я надеялась, что ты так ответишь. У меня есть планы на тебя, и я хочу начать исполнять их немедленно.

— Какого рода планы? — мою грудь внезапно сдавило.

Я не могла представить, что смогу потянуть еще что-то в дополнение к учебе и работе в кафе кампуса.

— Это работа.

Я покачала головой.

— Не интересно.

Женщина положила свою руку на мою, чтобы я не успела встать.

— Что, если я скажу, что ты сможешь заплатить за свое обучение наличными, и тебе больше не придется поддерживать высокий рейтинг, потому что тебе будет больше не нужна стипендия? — ее улыбка стала шире. — Теперь я тебя заинтересовала?

Она отпустила мою руку, и я положила локоть на спинку дивана.

— Возможно.

— Если будешь работать на меня, Тайлер, у тебя будет все, что ты только захочешь. Все, о чем ты мечтала. У тебя будет столько денег, что ты не будешь знать, на что их тратить.

Но, кажется, не все так просто. Тут было что-то не так, и у меня было ощущение, что это что-то как-то связано с разведением ног.

— Вы просите меня продавать свое тело. Я знаю, что Винтер этим занималась. И ни какая ситуация не заставит меня...

Ее смех прервал меня.

— Нет, малышка. Эта работа не имеет ничего общего с твоим телом, — она посмотрела в другую сторону комнаты. — Видишь того мужчину? Того, в темно-сером костюме?

Я проследила за ее взглядом.

— Да.

— У него есть лимит в двести тысяч долларов на кредитной карте, и сегодня почти половину этой суммы он собирается потратить на Винтер.

Я посмотрела в ее глаза в поиске ответа, но не нашла его.

— Откуда вы это знаете?

— Это моя работа, — она снова кивнула в сторону мужчины. — Смотри.

И как будто по команде, Винтер внезапно появилась рядом с мужчиной. Улыбаясь и чувственно хихикая, она предложила ему выпить. Я не слышала, что он ответил, но язык его тела явно говорил о том, что мужчина очарован ею.

Ее флирт стал более заметен.

Она сдвинула волосы, показывая больше шеи, выгибая ее назад, чтобы натянулась верхняя часть ее платья. Она трогала лацканы его пиджака каждые несколько секунд, чтобы его внимание оставалось прикованным к ней.

— Она же не будет с ним спать? — спросила я.

— Нет. Она даже не будет с ним целоваться.

Я не могла поверить в то, что говорила эта женщина, потому что любой, кто посмотрит на Винтер и этого человека, подумает, что они в нескольких секундах от поцелуя. Винтер была так счастлива; он же был просто поражен ею.

Все шло к поцелую.

И, когда я думала, что еще несколько секунд и мои слова окажутся правдой, Винтер схватила его за руку и повела к двери в задней части комнаты. Затем они оба исчезли за ней.

— Куда они направляются? — я повернулась и посмотрела на женщину. — Я знаю, что я права. Я знаю...

— Тайлер… — выражение лица женщины стало очень серьезным, — ей позволительно только держать его за руку, не более. Больше Винтер не будет прикасаться к нему. Ей нельзя этого делать. Ни одной из моих девочек. Мы не оставляем следов. Не оставляем ДНК. И, что особенно важно, не привязываемся.

— И что же она собирается делать?

Женщина продолжала смотреть на меня, не отводя взгляда.

— Если ты хочешь быть частью этого, мне нужно знать прямо сейчас. Я не собираюсь давать тебе время на раздумья. Я не скажу тебе больше ничего. Единственное, что могу сказать, это что ты никогда и никому не будешь продавать свое тело. У тебе будет все, что захочешь, и столько денег, сколько тебе когда-либо понадобится и даже больше. Мы позаботимся о тебе. Каждая из нас. Мы семья, Тайлер, и мы все равны. Мы не играем в любимых. Мы любим безоговорочно. И мы будем любить тебя.

Я не знала на что похоже это чувство,

У меня была семья. Четыре брата, мама и папа, и всем им было на меня наплевать. Я была лишь тенью в том доме, где никто никогда не обращал на меня внимания. Даже когда я дебоширила, делала то, что, как я надеялась, доставит неприятности, меня не наказывали. Никто не заботился о том, чтобы наказать меня. Накричать на меня. Даже не интересовались, где я была.

— И где же подводные камни? — спросила я. — Хоть один да должен быть.

Я заметила, что затаила дыхание, ожидая ее ответа.

— Когда тебе что-то будет нужно, ты придешь ко мне и моей команде. Не к своей семье или друзьям. Больше нет. Ты никогда не будешь доверять никому, кроме нас. То, что происходит в нашей семье, остается в нашей семье. Ты никогда не сможешь рассказать о том, что мы делаем, или чем ты занимаешься, — она взяла меня за подбородок, чтобы еще больше сосредоточить мое внимание. — Твоя жизнь изменится, Тайлер. Но, я обещаю, она изменится к лучшему.

Я чувствовала, что она знает, насколько напряжены мои отношения с моей семьей. Когда я уехала из Канзаса, я оставила всех своих друзей, и Винтер теперь была единственным человеком в моей жизни.

Мне было особо нечего терять.

У меня не было ничего, кроме стопки учебников, пары нарядов и бутылки дешевого шампуня.

Эта женщина предлагала изменить мою жизнь.

Наличие более двух пар джинсов изменило бы мою жизнь, но я хотела большего. Больше, чем материальные вещи. Я хотела любви. Принятия. Хотела почувствовать, что принадлежу чему-то.

— Я в деле.

Она схватила меня за руку, и я почувствовала ее ногти на коже. Их заостренные кончики. Шероховатость стразов. А затем тепло ее улыбки словно заполнило все мое тело.

— Добро пожаловать в «Ачурди», детка.

— «Ачурди»?

Ее глаза заблестели.

— Скоро мы все тебе объясним. Но для начала, отпразднуем, — она схватила одну из бутылок со стола, налила водку в два стакана и добавила несколько кубиков льда. Затем вручила мне один, а вторым чокнулась со мной. — За долги, богатые отношения, Тайлер.

Я сделала глоток. Алкоголь оказался таким крепким, что обжег мне горло, а глаза заслезились.

— Я до сих пор не узнала, как вас зовут.

— Мина, — ответила она. — меня зовут Мина.

Глава 6

Бородач

Лейла взяла меня посмотреть еще на четыре компании. Они все были бы хорошим капиталовложением, и я был уверен, что мог бы получить с них прибыль. Они просто меня не интересовали. Я искал чего-то быстрого. И не получу этого ни от стрип-клуба, ни от оружия, ни от травки. И особенно не с гребанного завода. Как только мы покинули завод, Лейла сказала, что у нее есть еще одно предложение, которое она может показать мне, прежде чем я вернусь в Венесуэлу утром. Чтобы посмотреть его, мне пришлось отправиться в ее квартиру. Она дала мне свой адрес и сказала приехать в восемь.

Здание, в котором находилась ее квартира, было на Южном пляже. Оно было слишком далеко от того места, где я остановился в центре Майами, поэтому я использовал одно из этих транспортных приложений и прибыл прямо к ее лобби. Швейцар узнал мое имя и проводил к лифту, нажимая кнопку номер «шесть» для меня, как будто я не мог, черт возьми, сам на нее нажать.

— Апартаменты 6-12, — сказал он перед тем, как двери лифта закрылись.

Прибыв на нужный этаж, я прошел по короткому коридору и постучал в дверь, как только достиг ее апартаментов. Стриптизерша открыла дверь. Господи, черт, она была почти обнажена. На ней был длинный шелковый халат, который не был завязан, а также черные кружевные трусики и соответствующий бюстгальтер.

— Бородач, — выдохнула она.

Лейла подошла к ней сзади. Прижавшись всем телом, она положила руку чуть ниже груди стриптизерши, посмотрела на ее шею, а потом на меня.

— Бородач — наш гость. Пригласи его, любовь моя.

— Я так груба, — сказала стриптизерша. Она всё еще стояла в дверном проеме. — Бородач, не хочешь зайти?

Когда произносила слово «хочешь», она изогнула губы буквой «О», будто только что оторвалась от моего члена.

Она спросила меня не о том, хочу ли я зайти. Она спросила меня, хочу ли я ей присунуть.

Ответ на это — «да». Всегда «да».

Лейла шлепнула стриптизершу по заднице.

— Ты такая непослушная, — сказала она ей. — Теперь шуруй внутрь и налей нам немного выпить. У нас с Бородачом есть темы для обсуждения.

— М-м-м, — застонала стриптизерша, глядя прямо на меня. — Я хочу большего.

Я знал, что она говорила о Лейле. Но что-то подсказывало мне, что ко мне это тоже относилось.

— Извини за ее поведение, — сказала Лейла, как только мы остались одни. — Прошу, входи.

Я мог сказать, что в этом месте точно не живет мужчина. Было слишком много белого и блестящего. Даже люстры, блядь, блестели. И место было слишком чистым. На полу не было ни пятнышка.

Это заставило меня заскучать по тюрьме.

И по незабываемым крикам в ней.

Лейла отвела меня на балкон и закрыла за нами дверь. Он был расположен на углу здания и оказался большим по площади, с него открывался вид на пляж и город.

Я подошел к краю и облокотился на перила. Лейла присоединилась ко мне, причем подошла она очень близко.

— Я знаю, что ты не связался ни с одним из тех, чьи контакты я тебе дала, — сказала она. — Просто хочу, чтобы ты знал, мне нравится, что ты такой напористый.

Соленый воздух напоминал мне о доме.

Я бы предпочел оказаться там, чем здесь. Но дома не будет бабы под боком. А она была, блядь, намного сексуальнее, чем этот вид на пляж и город.

Я восхищался такими женщинами, как Лейла. Я окинул взглядом ее длинное платье и босые ноги. На ней почти не было макияжа. Она, видимо, смыла его после того, как вернулась из нашей поездки. В течение двух дней она вела себя как истинная бизнесвумен. И этот стиль был ей к лицу.

— Мы найдем того, который мне подойдет, — сказал я.

Прежде чем она успела ответить, дверь на балкон открылась и вошла стриптизерша с двумя бокалами в руках. Она протянула каждому из нас по напитку, и сразу же вернулась обратно внутрь.

— Я привела тебя сюда не просто так, — сказала Лейла.

— Я и не думаю, что ты привела меня просто поглазеть на сиськи твоей девочки.

Она улыбнулась, облизывая нижнюю губу, которая стала влажной из-за напитка.

— Видишь здание по соседству? — Она использовала свой стакан, чтобы указать на него. Но я не успел ответить, как она продолжила. — Это отель, который был построен в сороковых годах, и он только что продан. Новому владельцу не нравятся несущие перекрытия. Поэтому он хочет его снести и построить тридцатиэтажное здание на двести пятьдесят квартир.

Со здания по соседству был такой же вид, как и отсюда — тот же пляж и город — и мы находились на данный момент на самой популярной улице в Южном пляже. Лейла могла в любой момент дойти до лучших баров и ресторанов.

Мне понравилось всё, что она только что предложила.

— Продолжай, — сказал я.

— Застройщик ищет инвесторов. Он может финансировать проект сам, но не хочет вкладывать много денег. Процент, который он предлагает, выше, чем в тех бизнес-проектах, которые мы до этого рассмотрели.

— Кто застройщик?

— Его зовут Гарник Паниг. У него есть здания в Манхеттене и Лос-Анджелесе. Сейчас он хочет Майями.

— Почему он хочет привлечь инвесторов, которые отмывают деньги, вместо того, чтобы взять кредит в банке. Зачем кому-то, кто действует легально, так рисковать?

— Легально? — свесив руку со стаканом через перила, Лейла начала покачивать им из стороны в сторону, кубики льда издавали характерный звук. — Этим городом управляют деньги, Бородач. Благодаря им инспекторы, как и половина чиновников, подкуплены, а цена на импорт занижена. Некоторые сделки проводят по документам, чтобы отвести глаза налоговому управлению, но большую часть — нет.

Теперь понятно. Нелегальные иммигранты точно не могли открыть свой бизнес. Я мог бы догадаться, что и строительная индустрия так коррумпирована.

— Когда начнут снос? — спросил я.

— Сейчас он получает последние разрешения, так что в ближайшие несколько месяцев. На постройку планируется около года.

— Я хочу видеть, куда будут идти средства, пункты, выплаты — мне нужны все детали.

— Конечно, — сказала она.

Она, видимо, поняла, что именно мне нужно. Пока что я выдвинул первые и единственные требования, выбрав из всех тех мест, куда она меня возила.

Но меня интересовало не только инвестирование. Здание также может вполне оказаться местом, где я смогу жить. В последние поездки в Майами я останавливался в отеле. Всегда в одном и том же. Но сейчас мне хочется иметь что-то типа дома. В планах было купить дом или квартиру. Просто я еще не успел встретиться с риэлтором. Но после этой встречи он может и не понадобиться.

— У меня есть еще одно пожелание.

Она снова облизала губу кончиком языка, немного блеснув зубами. Мне пришлось отвести взгляд.

— Всё, что угодно.

Я чуть не рассмеялся от ее предложения.

— Я хочу одну из квартир. На самом верхнем этаже и на углу, чтобы мне открывался вид на всё.

— Я могу это устроить, — она наблюдала за мной, делая глоток из бокала. — Мы никогда не обсуждали, как много ты хочешь инвестировать. Подумай о том, сколько хочешь вложить, а затем о дате, когда сможешь встретиться с Панигом. Когда всё решишь, я составлю документы. Если тебя не будет в городе, я отправлю их туда, где ты находишься, и тогда ты получишь их на следующий день.

— Я напишу тебе, когда снова соберусь в Майами.

Она развернулась ко мне.

— А как же бумаги?

— Я вернусь, чтобы подписать их. Ненавижу всю эту почтовую волокиту.

И тем более я не хотел, чтобы она знала адрес тюрьмы.

Как охранники, мы соблюдали три строгих правила — никто, кроме заключенных и Бонда, не допускался в тюрьму или в наши жилые помещения над ней, мы ничего не отправляли в тюрьму и адрес ее никогда не произносили вслух.

Мы не нарушали этих правил. Никогда. Потому что, когда дело касалось тюрьмы, мы избегали любых возможных рисков.

— Ты уверен, что сможешь вернуться через пару дней? — спросила она.

— Скорее через пару недель.

Негодование промелькнуло у нее во взгляде. Это был первый раз, когда я видел что-то подобное от нее.

— Паниг сказал мне, что сегодня днем закончит составлять список инвесторов. Я сделаю так, что он оставит место в списке и для тебя.

— Сделай это.

Мы оба повернулись в сторону раздвижной стеклянной двери, когда стриптизерша открыла ее и снова направилась к нам. Она не надела больше одежды, но теперь держала напиток в руке.

— Пришло время отпраздновать? — поинтересовалась она. Обернув руку вокруг талии Лейлы, она поднесла бокал к губам.

Я отошел немного, чтобы дать девушкам больше пространства.

— Бородачу понравилось то, что он увидел, — сказала Лейла. — Пока мы согласовываем цену и условия, а затем, думаю, можем и отметить, — она перекинула волосы с одного плеча на другое. — Согласен, Бородач?

— Как я могу отказаться?

Стриптизерша что-то прошептала Лейле на ухо. Я не мог слышать, что это было, но мне нравилось наблюдать, как Лейла надула губы, пока слушала. И мне нравилось, как двигались губы стриптизерши, когда она говорила. Ее губы были ненастоящими, но, блядь, сексуальными. Они были пухлыми, мягкими и блестящими, словно готовыми приласкать меня. Лукавый блеск в ее глазах сказал мне, что именно это она и хотела сделать. Может, Лейла и была лесбиянкой, но ее подружке нравился член.

Что-то подсказывало мне, что Лейла знала об этом.

И, кажется, она была не против.

— Ты готов отпраздновать, Бородач? — спросила стриптизерша. Ладонью она всё ближе подбиралась к киске Лейлы.

В глазах Лейлы появился голод. Она приоткрыла губы и схватилась за перила, глядя на меня, будто пыталась убедить меня в чем-то.

Но я не особо понимал в чем. Не знал, наслаждалась ли она тем, что я наблюдал за ними двумя — во что бы это ни превратилось — или она просто хотела угодить стриптизерше.

Ответ имел значение.

Потому что, обычно к этому времени, я бы уже смотрел на то, как обе женщины сосали мой член, и решал, которую из них поимею в киску, а которую в задницу. Но вовлечены деньги — мои деньги, и немалые. Поэтому я не мог облажаться и испортить наши отношения.

Мне нужно было убраться отсюда.

— Сегодня ты проделала хорошую работу, — сказал я Лейле. — Очень хорошую, — я сделал шаг в сторону двери. — Я напишу тебе, когда вернусь в Майами.

— Не уходи,— сказала стриптизерша. — Веселье еще даже не началось, — она пососала один из кубиков льда из своего бокала и провела им по шее Лейлы. — Здесь так жарко, — капли стекали по груди Лейлы и исчезали между сиськами. — Я собираюсь сделать так, что будет еще жарче.

Обе женщины посмотрели на меня.

Я хотел бы увидеть, как она это сделает, особенно с Лейлой.

Стриптизерша хотела, чтобы я остался; это было понятно. Но вот Лейла до сих пор не сказала ни слова.

В случае, если она просто искала выход, мне нужно было дать ей один.

— Лейла, — сказал я. — скажи мне, если хочешь, чтобы я ушел.

Она слегка выгнула спину, давая стриптизерше больше доступа к своему телу, затем медленно потянула руку любовницы вверх, прижимая кубик льда к своему соску. Как только он коснулся вершинки, она застонала.

Голос бизнесвумен, который она использовала до этого, исчез. Не осталось никакой мягкости. Лишь жажда и похоть.

И мне, черт возьми, это очень понравилось.

С тем же выражением, с которым она смотрела на Лейлу, стриптизерша посмотрела на меня.

— Я слышала, что тебе нравится, когда наблюдают, как ты трахаешься.

Я сказал это Лейле, когда мы были в том здании с травкой. Для кого-то, кто не любит член, очень необычно запоминать такие факты и говорить о них подружке.

Я облокотился на перила.

— Нравится.

Стриптизерша встала на колени.

— Я хочу, чтобы ты наблюдал.

Она скользнула рукой под платье Лейлы, и по тому, как та дышала, я мог предположить, что стриптизерша ласкала ее киску. Она наслаждалась этим; они обе этим наслаждались.

Но Лейла всё еще не ответила.

— Лейла, скажи мне, чего ты хочешь.

Откинув голову назад, она приоткрыла рот и застонала.

— Бородач, — выдохнула она.

Она крепко держалась за перила, как будто кто-то собирался сбросить ее вниз.

— И как тебе? — спросила стриптизерша.

Я уже дважды задал Лейле вопрос. Если она хотела, чтобы я ушел, она бы уже сказала мне об этом.

— Я ничего не вижу, так как на ней всё еще надето платье, — сказал я стриптизерше. — Покажи мне ее киску, и я отвечу тебе.

Стриптизерша приподняла платье и заправила его под лифчик Лейлы. На ней не было трусиков, и перед моим взором оказалась только киска. Она была одной из самых совершенных, которые я когда-либо видел. Припухшие губы, клитор, спрятанный посреди них. И всё это расположено между стройных бедер, которые были расставлены для лучшего обзора. Один из пальцев стриптизерши находился в киске Лейлы.

Мой член был тверд, как чертова скала. Было тяжело по-прежнему держать руки на перилах. Я хотел потрогать влажность, которую видел каждый раз, когда палец стриптизерши погружался внутрь, и обмакнуть в нее свой член. Я хотел увидеть соки Лейлы на моей коже, и ощутить, насколько горячими и липкими они были.

Но у меня не было такого шанса, поэтому я мог пока только отдавать приказы. Именно об этом говорила стриптизерша, когда спрашивала мое мнение. Если не могу прикоснуться к Лейле, то могу убедится, что стриптизерша поимеет ее так же хорошо, как поимел бы я.

— Добавь еще один палец, — скомандовал я.

Голова Лейлы всё еще была откинута назад, поэтому я не мог видеть ее глаза, но стоны становились всё громче.

— О, мой Бог, — выдохнула она.

— Убедись, чтобы эти два пальца вошли полностью. Поверни их, когда войдешь по костяшки, и покрути, чтобы она почувствовала полный контакт кожи к коже.

Лейла приподняла голову и сильно прикусила свою чертову губу. Казалось, что в любую секунду пойдет кровь.

— Бородач.

От этого стона и звука моего имени, предэякулят выступил на головке моего члена, и я почувствовал, что вот-вот кончу.

Черт, сейчас я отдал бы всё, чтобы она так стонала с моим членом во рту.

— Задействуй язык, — приказал я.

Улыбнувшись мне, стриптизерша повернулась лицом к киске Лейлы, высунула язык и провела им по ее клитору.

Я даже начал ревновать.

Я хотел эту киску на своем языке. Хотел попробовать ее. Хотел прижаться лицом, чтобы узнать, как она пахнет на самом деле.

— Раздвинь ее губы, — прорычал я. — И щелкни по клитору кончиком языка.

Движения головы стриптизерши подсказали мне, что она ласкала Лейлу длинными поглаживаниями снизу вверх, и я знал, что в киске всё еще находились два пальца. Лейле сейчас было очень хорошо. Выражение ее лица, а также издаваемые ею звуки не оставляли в этом сомнений. Но я знал, как сделать еще лучше. Стриптизерша вылизывала ее недостаточно быстро; она скользила пальцами и двигалась не так, как мог бы я.

Лейле нужна скорость. Больше трения. Ей нужны грубость и сила.

А это стриптизерша дать ей точно не могла.

Но мог я, так как знал, как сделать лучше.

— Добавь еще один палец, — я подошел поближе, но держался всё еще на расстоянии. — Двигай всей рукой, резче входи пальцами и медленно выходи.

Глаза Лейлы распахнулись, когда стриптизерша последовала моим инструкциям. Дыхание Лейлы участилось, а бедра подергивались в такт движений пальцев стриптизерши.

— Черт, — застонала она. — Не останавливайся.

Би, лесби — кем бы ни была стриптизерша, она точно не первый раз вылизывала киску. Я был в этом уверен. Но что-то в моих приказах завело ее, и это, черт возьми, заводило и меня. Конечно, стриптизерша делала это по-своему, но сейчас я контролировал процесс.

— Быстрее ласкай языком, — сказал я. — Я хочу, чтобы ты лизала ее сначала вдоль, а после поперек. Затем я хочу, чтобы ты пососала клитор и немного пощекотала его кончиком языка.

— Да-а-а, — застонала Лейла. Она раздвинула ноги еще шире, всё еще цепляясь за перила.

Она была близка.

Я мог слышать это в ее голосе. Я видел это в том, как она двигала бедрами, пытаясь кончить на лицо стриптизерше.

— Жестче, — скомандовал я.

— Бородач…

Опять этот голос. Низкий, жаждущий. Требовательный и изнывающий.

— Быстрее, — приказал я.

— О, мой... Бородач, — это были последние слова, сказанные Лейлой, прежде чем я увидел, как ее захватывают волны оргазма. Дрожь началась с живота, а затем поднялась к груди, отчего ее сиськи в лифчике с заправленным под него платьем начали подрагивать.

Мой член был чертовски твердым под тканью джинсов, головка терлась о молнию, умоляя о гребаном освобождении. Звуки, которые издавала Лейла, то, как она стонала мое имя в оргазме, я не забуду еще долго. Вернувшись в свой гостиничный номер, я буду вспоминать их, затем снова в душе, когда буду дрочить.

Я наконец-то нашел тот голос, который мог бы сравниться с криками.

Глаза Лейлы встретились с моими всего на секунду, прежде чем она отвела взгляд. Затем она отпустила перила и потянула за платье, позволяя ему прикрыть ее тело. Ее лицо покраснело. Я знал, что это был не просто оргазм.

Она была смущена.

Хотя это было лишним. То, что я только что наблюдал, было одной из самых сексуальных сцен, которые я видел за долгое время.

— Подойди, — сказал я стриптизерше, которая только что встала с колен.

Когда она подошла ко мне, то попыталась положить руки мне на грудь. Я остановил ее, схватив за запястья, затем опустил голову и засосал пальцы — те, которые только что были внутри киски Лейлы.

— Как она на вкус? — спросила стриптизерша.

Я чувствовал, что Лейла смотрит на меня. Я слышал, как ее дыхание ускорилось, когда я слизывал ее соки с пальцев стриптизерши, и видел, как румянец на ее лице превратился в обжигающий жар.

— Сладкая, — я вытащил ее пальцы, чтобы облизать губы, а затем снова секунду их пососал.

— Разве она... — спросила стриптизерша, — не как сладкий чай?

Я не был особым поклонником чая. Черт, я не мог вспомнить, когда вообще в последний раз его пил, но она попала в точку.

— Спасибо тебе, Бородач, — сказала стриптизерша.

— За что?

— За то, что сделал с моей девушкой. Если языком ты работаешь так же круто, как и отдаешь приказы, то в считанные секунды довел бы меня до сквирта. Но, Лейла? Она просто любит покричать.

Стриптизерша кончала сквиртом. Ну, я не был удивлен этим фактом.

Но когда я услышал, что Лейла любит покричать... от этого мой член становился очень твердым.

— Она может использовать мой язык в любое время, — сказал я.

Лейла покраснела еще сильнее.

Мы говорили о ней так, будто ее вообще не было в этой комнате.

Мне нравилось это.

Что-то подсказывало мне, что и девочкам тоже.

Стриптизерша потянулась и поцеловала мою бороду. Ее губы всё еще были влажными, и я чувствовал запах Лейлы на них.

— Для тебя, — сказала она. — Можешь взять немного с собой.

Вообще-то, благодарить ее должен был я.

Она подарила мне аромат Лейлы, и я должен убедиться, что он на мне задержится.

Если бы только Лейла попробовала мой член, скорее всего, я бы забрал ее к себе домой. Но единственное, что ей нравилось, это наши инвестиции. Наши отношения заканчивались на них.

Может, это и к лучшему.

Я выпустил руку стриптизерши и направился к раздвижной двери.

— Я напишу тебе.

— Надеюсь на это, — ответила Лейла.

Глава 7

Тайлер

Пять лет и десять месяцев назад

Теперь я была сотрудником «Ачурди». Восемнадцатилетняя первокурсница колледжа, провинциалка в большом городе, я не знала всей серьезности работы. Не знала, на что на самом деле подписалась, и что именно означают те правила, которые я скоро должна узнать и которым нужно следовать. Но мне понравилось то, что Мина дала мне, и я доверяла Винтер.

С тех пор, как я дала Мине положительный ответ, моя жизнь сразу же изменилась. Я больше не работала в кофейне кампуса. У меня появилась одежда — полный шкаф одежды и даже дорогие вещи на все случаи жизни. Винтер была моим стилистом, и мы с ней вместе ходили за покупками. Не было ограничений на расходы. Она никогда не говорила мне «нет», когда я указывала на то, что мне нравилось. Было только «да», «да» и еще раз «да», пока мы ходили по магазинам. Раньше у меня никогда не было платья, а теперь их было больше десяти. Были туфли без каблуков, с каблуками и ботинки. У меня были милые аксессуары для волос, кружевные трусики и бюстгальтеры, которые даже увеличивали мою грудь. Клатчи, которые подходили всем моим платьям. Даже был легкий пиджак и куртка для холодной погоды. Теперь у меня было много духов и средств для ухода за телом, лосьонов для лица и косметика, с которой я понятия не имела, что делать.

Наша комната теперь была вся заставлена. Не только ее сторона, но и моя.

Это всё вызывало у меня улыбку.

Но то, что можно было купить за деньги, не было единственной причиной моей улыбки. Это было из-за любви к моей новой семье. Нас было двадцать человек, которые работали на «Ачурди». Еще была Мина, которая заменила мне мать, сестру и лучшего друга. Для меня она была утешением и руководством. Она была честной, когда мне это было нужно. Она стала мне очень близка за такое короткое время.

Будучи новичком, я получила большую часть внимания Мины. Но из-за этого никто не ревновал и никто не начинал ссор. Все понимали, что мне нужно наставничество и обучение. Казалось, что с каждым днем я узнавала всё больше и больше. Винтер заверила меня, что каждая девушка прошла через то же самое, и это заняло как минимум месяц, и только потом она получала свое первое задание. Мина отправила Винтер тенью следовать за одной из других девушек, пока та не была готова работать самостоятельно.

Но для меня план был другим.

Сегодня ночью, или, по крайней мере, в ее начале, я буду сама по себе. Как только отмечусь в клубе и сяду в машину «Ачурди», Мина встретится со мной. Я не знала, где она будет или когда там появится — просто знала, что она будет там ... и будет наблюдать за мной.

Я была чертовски взвинчена.

Потому что, несмотря на то, что мне уже описали большую часть процесса, всё еще оставалась куча всего, о чем я еще не узнала. Последнее, чего я хотела — разочаровать Мину или чтобы она пожалела о решении взять меня в свою компанию.

Я хотела впечатлить ее.

И я это сделаю.

Чтобы быть уверенной в том, что хорошо выгляжу, я попросила Винтер помочь мне подготовиться. Она выбрала платье, которое я должна надеть, сделала мне прическу и даже наложила макияж.

Как только я вышла из комнаты общежития, она предложила отвезти меня в клуб и весь путь давала наставления. Она напомнила мне обо всех важных вещах, которым недавно научила меня, а также о том, о чем она узнала в ходе своей работы, и что должно было помочь мне в начале моего пути. Я прокручивала ее слова снова и снова в своей голове, пытаясь запомнить их все.

Когда Винтер подъехала к клубу и припарковалась у боковой двери, я вспомнила последние слова, которые Мина сказала мне, когда разговаривала с ней сегодня днем.

«Я так горжусь твоими успехами, йереха. Сегодня я буду гордиться тобой еще больше».

Всех девушек она называла йереха. (Примеч. Йереха в переводе с армянского языка — дитя, малышка, детка).

Чем больше Мина говорила, тем больше случайных армянских слов она добавляла, и я должна была расшифровать их. Я была не против. Мне очень нравилось искать переводы и тоже по возможности потом использовать эти слова.

— Не волнуйся, ты сделаешь это, — Винтер повернулась ко мне в тот момент, когда я схватила свой клатч.

Я бы хотела, чтобы это был клуб, в который она водила меня в прошлый раз, тот, в котором я встретила Мину. По крайней мере, я знала бы, что там внутри и расположение задней двери. Но это оказался совсем другой клуб.

У «Ачурди» было несколько клубов по всему городу, в которых они работали, и все они принадлежали одному человеку. Это была сделка, которую Мина заключила несколько лет назад, когда ей было нужно место, где все ее девочки могли работать, особенно те, которые были несовершеннолетними. Для нее это была идеальная сделка, особенно, когда она узнала, что у этого владельца несколько заведений. У всех его баров были черные выходы и уединенные VIP-зоны, и он позволял девушкам Мины без хлопот или проверки удостоверения личности попадать внутрь. В свою очередь, я была уверена, что он что-то за это получал, но не знала точно.

— Уверена? — спросила я ее, взявшись за ручку дверцы. — Я очень волнуюсь, что что-то пойдет не так.

— Во время ролевой у тебя круто получалось. Поэтому я уверена, что все пройдет потрясающе. Просто помни, что для того, чтобы порошок подействовал, потребуется около пятнадцати минут, так что планируй всё заранее.

Я кивнула, добавив этот совет к списку тех, что были у меня в голове.

— Увидимся дома, — сказала она.

— Ты сегодня отдыхаешь?

— Пора бы уже, согласна? Восемь ночей отработки за тех девочек, кто болел в это время. Разбуди меня, когда вернешься. Хочу знать все подробности.

— Хорошо, — я открыла дверь, но замерла на сидении. — Я знаю, что говорила тебе это уже миллион раз, но спасибо тебе.

— Не спеши с благодарностями, потому что если ты сегодня побьешь мой рекорд, то я прибью тебя.

Мы обе засмеялись, затем я вышла из машины и направилась ко входу.

— Имя? — спросил вышибала, когда я постучала в дверь.

— Тайлер.

Он проверил меня по списку и разрешил войти. Затем он указал вправо от себя.

— Лифт там. Нажми на кнопку верхнего этажа. Хорошего вечера.

Следуя его инструкциям, я нашла лифт в конце коридора и нажала на кнопку, которую он мне указал. Когда лифт начал подниматься, я посмотрела на себя в одно из зеркал на стене. На мне было гораздо больше макияжа, чем обычно — тени придавали моим глазам выразительности, а румяна подчеркивали скулы. Винтер выпрямила мне волосы, слегка завив их на концах, чтобы они выглядели объемными, и нанесла дополнительный слой блеска, чтобы мои губы сияли при свете.

Я с трудом себя узнавала.

И чувствовала себя счастливой.

Сегодня я не хотела быть Тайлер, которую легко забыть. Я не хотела беспокоиться о том, что мне нужно было сделать, чтобы мне не пришлось возвращаться в город, который ненавидела. И особенно я не хотела, чтобы меня игнорировали.

И я сделаю так, чтобы этого не произошло.

С того момента, как я вышла из лифта, все взгляды были направлены в мою сторону — на мое платье, ноги, сиськи. Все взгляды были прикованы ко мне.

Я смогу это сделать.

Теперь, когда вошла в VIP-зону, я шла по комнате, прижав клатч ближе к себе, пока не нашла свою цель. Я легко заметила его. Он сидел в углу бара, и казалось, что вот-вот будет готов заказать себе выпить.

Я направилась в тот же самый угол и протиснулась в небольшое пространство рядом с ним, убедившись, что моя рука прижалась к нему.

— Эй… ну вот, — я пыталась выглядеть разочарованно, когда бармен повернулся ко мне спиной. Я говорила недостаточно громко, чтобы привлечь его внимание. Но достаточно громко, чтобы моя цель, Дин, заметил, что хочу сделать.

Когда почувствовала, что Дин смотрит на меня, я повернулась к нему. Он оказался немного красивее при личной встрече. Но всё еще не дотягивал под описание «горяч». Особенно не в клубе, где повсюду были красивые люди. В его досье было сказано, что ему тридцать восемь, и поскольку фотография была недавней, я уже знала, что у него вьющиеся темные волосы. Сегодня на нем была рубашка с пуговицами на воротнике, джинсы и блестящие черные туфли. Ни намека на то, что он очень богат. Может, его часы, конечно, и намекали на это, но я в этом не особо разбиралась.

— Им нужно еще несколько барменов, — сказал он. — Такое поведение непозволительно.

Я попробовала говорить мягче.

— Давно ждете?

Я вспомнила о разговоре с Винтер, когда она красила мне губы блеском, и, последовав ее совету, немного втянула краешек губы. Это сделало губы более соблазнительными, и внимание Дина переключилось именно на них. Я хотела, чтобы он представил, на что способен мой рот. Затем провела языком по нижней губе, чтобы он дальше развил эту мысль.

— Достаточно долго, — наконец сказал он.

— Надеюсь, мне не очень долго придется ждать. Я так хочу пить.

— Тогда давай убедимся, что ты получишь свой напиток сию же минуту. Я не хочу, чтобы ты испытывала жажду, — он перевел взгляд на бар и крикнул. — Бармен!

Я дважды поблагодарю Винтер, когда вернусь домой. Ее фокус с пересохшими губами работал.

Подошел ближайший к нам бармен.

— Что хотите выпить? — спросил он.

Я посмотрела на Дина, давая ему возможность сделать заказ первым.

— Скажи ему, чего бы тебе хотелось, — сказал Дин мне.

— Пино Гриджио. Холодное, если есть, — сказала я.

А вот это я уже выучила у Мины. Во время ролевой игры я заказывала белое вино. Но Мина таким заказом была не очень удовлетворена. Она хотела, чтобы я уточняла марку вина и всегда просила подать его холодным. «Для выполнения нашей работы, — говорила она, — эта деталь очень важна».

— Я буду «Олд фешен», — сказал Дин. (Примеч. Олд фешен — коктейль-аперитив на основе бурбона, скотча или ржаного виски. Украшается долькой апельсина и коктейльной вишней).

Пока мы ждали бармена с нашими напитками, я пыталась сделать так, чтобы Дин увидел мое тело. Платье подчеркивало мою грудь, а рост мужчины предоставлял ему прекрасный вид на мое декольте. Я сунула клатч под руку и поиграла с коктейльной салфеткой, скручивая ее и поглаживая пальцами плотный рулон. Это мне тоже советовала Винтер. Из того, как он смотрел на мои руки, я могла сказать, что всё идет как надо.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Тай.

Он протянул руку, и я отложила салфетку, чтобы пожать его ладонь.

— Дин.

Я улыбнулась ему отрепетированной улыбкой.

— Приятно познакомиться, Дин.

Убрав руку от его вежливого рукопожатия, я не отводила от него взгляда.

— Ты здесь одна, Тай?

— Двадцать пять долларов за каждый, — сказал бармен, прежде чем я успела ответить на вопрос Дина. Он поставил напитки прямо перед нами.

Дин достал свой бумажник и протянул бармену полтинник.

— Возьмите.

— Ты не обязан платить за меня, — сказала я, открывая свой клатч.

Дин прикоснулся к моему обнаженному плечу, останавливая меня.

— Я настаиваю.

— Тогда я плачу за следующую партию.

— Если позволишь мне присутствовать в следующих партиях, то сможешь заплатить за меня столько, сколько захочешь.

Я даже не успела коснуться бокала губами. Либо всё оказывается проще, чем я думала, либо просто Дин оказался легкой добычей.

— Не хочешь пройти в место потише? — спросила я.

— Веди.

Я провела нас к одной из задних кабинок, мимо которых проходила, пока искала Дина. Несколько из них были свободны. Я выбрала одну в самом дальнем углу, которая также оказалась самой большой. Он сел рядом со мной и даже оставил немного свободного пространства между нами. Я оценила это.

— Расскажи мне, чем зарабатываешь на жизнь, Дин.

— Не думаю, что тебе это будет интересно слушать.

Был даже список вопросов, которые я запомнила, чтобы поддержать разговор. Все они были простыми, ничего личного. И на случай, если он захочет узнать что-то обо мне, я отрепетировала несколько небылиц. У меня никогда не было работы, где я могла бы быть кем угодно. И это был еще один момент, который мне нравился.

— Тогда расскажи об этом так, чтобы было весело, — сказала я.

— У меня есть логистическая компания, специализирующаяся на грузоперевозках. Мы используем любые пути — по воздуху, поездом, по морю. Но моя страсть — тягачи.

— Так ты любишь большие машины?

Я не могла поверить. Всё казалось слишком простым.

— Я люблю, — он опустил взгляд на мою грудь, — всё большое.

Мою грудь можно назвать средней, но определенно не большой. Может, он имел в виду, что купит мне большую грудь, если я останусь после завтрака?

— А что насчет тебя, Тай?

— Студентка-заочница, массажист-терапевт на полной ставке.

Он перевел взгляд на мои пальцы.

— Такая молодая, а уже знаешь, где правильно трогать. Ты же не думаешь заниматься этим всю жизнь.

— Но я достаточно взрослая, чтобы понимать, что мне нравится.

Он посмотрел на мои губы, затем снова в глаза.

— И достаточно смелая, чтобы об этом заявить.

Но это не совсем так. Это всего лишь игра. Вообще-то, я не особо-то и знаю, что мне нравится. У меня были парни в прошлом, но они не давали то, что мне было нужно.

Но сейчас речь не обо мне. Сегодня был вечер Дина, и я знала, что он наслаждался этим флиртом.

— Разве так не должно быть всегда? — я потянулась к его руке, перевернув ее, чтобы погладить по центру ладони. Его нужно было немного подразнить, хотя он никогда бы не получил от меня больше. — Нет ничего лучше, чем прикасаться и знать, что от этого человек чувствует себя намного лучше.

— Ты девушка моей мечты.

Я пожала плечами и убрала руку.

— Я просто говорю то, что думаю.

— И чувствуешь.

Я отпила немного вина, чуть подержав его во рту. Стакан Дина был уже наполовину пуст. Я знала, что когда он приходил сюда, то никогда не выпивал больше трех напитков — обычно уже выходил с женщиной, прежде чем успевал выпить второй. Эта информация была указана в его досье.

Я еще раз улыбнулась ему. В этот раз немного наклонила голову и посмотрела на него из-под прикрытых век.

— Допивай. Я готова ко второму заходу.

Пока он смотрел на мою грудь, я передвинула руку с бокалом в угол кабинки и вылила большую часть на пол. Ковер был темный, освещение тусклым, а Дин был слишком сосредоточен на другом, чтобы заметить.

Затем снова подняла бокал к губам и сделала последний глоток.

— Повторим? — спросила я. — Или ты хочешь что-то другое? — я встала прямо перед ним, делая вид, будто жду его ответа.

— То же самое.

Я ухмыльнулась его реакции. Несмотря на то, что он был сосредоточен на моем теле, я восприняла это как знак того, что хорошо справляюсь.

— Никуда не уходи. Я сейчас вернусь.

По пути к бару, я открыла свой клатч и полезла во внутренний карман, куда положила флакон. Пока ждала бармена, я незаметно открыла его и зажала между пальцами. Другой рукой я вытащила две двадцатидолларовые купюры.

— «Олд фешен» и белое вино, — сказала я, когда бармен ко мне повернулся.

— Какого сорта вино?

«Всегда заказывай одно и то же вино, — говорила Мина. — Когда ты работаешь, то должна помнить все мелочи, йереха. Держи их у себя в голове. Нам нужно действовать тихо, не привлекая к себе лишнего внимания».

— Пино Гриджио. И, если есть, холодное.

Когда бармен принес напитки, я взяла бокалы за ободок, чтобы было удобнее высыпать содержимое флакона в напиток Дина. Через секунду безвкусная смесь растворится, и он никогда не узнает, что она была там.

Протянув Дину напиток, сунула флакон обратно в сумочку и достала блеск. Я практиковала это движение в своей комнате в общежитии всё утро.

— За что пьем? — спросил он, приподнимая свой бокал.

Я притворилась, что раздумываю, улыбаясь самой соблазнительной улыбкой.

— За то, что случится дальше.

Я уже знала, что произойдет дальше.

А сейчас мне оставалось только ждать, пока он выпьет свой напиток.

Глава 8

Бородач

— Почему ты это сделал? — зарычал я на ухо заключенному № 1497.

Я вытащил заключенного из камеры и привел в Операционную. Или, проще говоря, пыточную. В тюрьме таких комнат было три. У каждого охранника была своя, и все они были устроены под каждого из нас, с различными карательными устройствами.

В этих комнатах мы были кем-то типа докторов. Нам нужно было пространство для работы, а клетки таковым не располагали. Пыточные давали нам достаточно места для использования инструментов, а также тут был доступ к электричеству и воде. И в каждой Операционной имелась небольшая дверца, как для собак. Она была для малышей. Этим маленьким ублюдкам не разрешали находиться в камерах — им там было небезопасно. Если заключенный навредит такому, Шэнк потеряет рассудок.

Это о многом говорило, особенно о том, что он еще более больной ублюдок, чем я.

Заключенный наклонил голову в сторону и кашлянул кровью. Большая часть полилась на плечо, а остальная по руке.

— Пошел на хер!

Он бросает мне вызов.

Все они начинают именно с этой стадии. Затем приходит повиновение. Они будут клясться всем, что у них есть — жизнью своих детей, бизнесом, их домами. И только после того, как мы сломаем их физически, они, наконец, скажут правду.

А этот кусок дерьма еще держался.

Его руки были связаны за спиной, лодыжки прикованы к ножкам стула. Вместо стула гинеколога или дантиста, для сегодняшней пытки я использовал простой старый деревянный стул.

Похоже, сегодня я более мягок, чем обычно.

Видимо, Лейла каким-то боком на это повлияла.

— Почему ты сделал это? — повторил я.

Каждый раз, когда он двигал своей головой, веревка, обернутая вокруг его шеи, врезалась немного глубже. Я завязал ее так не для того, чтобы задушить его, а затем, чтобы дышать с каждым разом становилось немного сложнее.

Задушить его было бы слишком просто.

Сначала ему нужно испытать настоящую боль.

— Отвечай, — потребовал я, врезав кулаком по его физиономии.

Кровь быстрее полилась по его подбородку, всё больше выливаясь из носа. Когда она дошла до его губ, он выплюнул:

— Пошел ты!

Пошел я?

Я засмеялся.

Он сделал достаточно дерьма. Поэтому-то он и здесь.

Обычно нам было насрать на преступления, совершенные нашими заключенными. Нас нанимали пытать и убивать, и это мы и делали.

Но вот преступления этого чувака нас волновали.

Потому что этот засранец был последним мудаком.

Он наш заключенный уже больше месяца. Мы никогда не держали их здесь так долго. Обычно они не выживали больше недели. Но семи дней этому было недостаточно. Ему нужно было по-настоящему страдать. Нужно было почувствовать уровень боли, которого он еще не достиг.

Этот клиент уже нанимал нас раньше. Это случилось несколько лет назад, когда один из его сотрудников угрожал утечкой некого программного обеспечения, которое он создал. У сотрудника не было возможности продать его их крупнейшему конкуренту. За несколько дней до продажи мы поймали ублюдка. И притащили его сюда. И он умер двенадцать часов спустя.

Его было легко сломать.

Но на этот раз парень, сидящий передо мной, не был сотрудником нашего клиента.

Он был человеком, который изнасиловал семилетнюю дочь нашего клиента.

Его нашли в ее постели, его член был в заднице девочки. Она лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку, чтобы ее крики не были слышны. И в тот день он насиловал ее уже не в первый раз.

Или в том месяце.

Когда наш клиент спросил свою домработницу, почему она не сказала ему о крови, которую нашла на трусиках маленькой девочки, домработница сказала, что она думала, что кровь из-за того, что у нее месячные.

У семилетней девочки не может быть месячных.

Любая, блядь, женщина знает это.

Именно это сказал Шэнк той суке, прежде чем перерезал ей горло.

Этот кусок дерьма больше никогда не тронет ту маленькую девочку. У него не будет суда. Ему никогда не удастся поговорить с тем, у кого будет возможность спасти его.

Всё, что он получит — это смерть. Но только когда мы решим, что с него достаточно. А пока заключенный № 1497 был нашей игрушкой.

Я взял нож с одной из полок и прижал кончик к его лбу. Лезвие было достаточно острым, чтобы сразу же проколоть его кожу.

— Ой, это чертовски больно, — закричал он. — Остановись! Я не могу...

Я посмотрел ему в глаза и огрызнулся:

— Не двигайся, иначе будет намного больнее.

Провел нож к его брови и обратно под другим углом, пока не достиг линии роста волос, а затем вниз к его брови снова. Я закончил букву и поднял нож, чтобы начать писать следующую. Он скулил, его слезы смешивались с кровью, но это меня не остановило. Это заставило меня прижать нож еще сильнее к его коже.

Закончив последнюю букву, я отошел на шаг назад, чтобы полюбоваться своей работой.

ПОЧЕМУ?

Вопрос, на который он мне до сих пор не ответил, теперь будет высечен у него на лбу. И выглядел этот вопрос чертовски здорово.

Я взял зеркало с той же полки и повернул его так, чтобы заключенный тоже смог полюбоваться моей работой.

— Теперь расскажи мне, — сказал я.

И этот мудак заплакал. Для меня этого было недостаточно. Время раскаяния прошло, пришло время сказать мне правду.

Одной рукой я схватил его затылок, а другой, в которой всё еще держал зеркало, ударил прямо ему в лицо, как будто вместо зеркала у меня был чертов пирог, и закричал:

— Почему?

— Она трогала меня.

— Продолжай.

— И... и... мне нравилось, как она трогала меня.

Я наклонился к его уху. Если бы он не вонял так сильно, я бы его откусил.

— Это тебя не оправдывает. Ей всего семь лет, ты, больной ублюдок.

— Я люблю ее.

— СЕМЬ.

— Но я люблю ее.

— Ты, блядь, не любил ее. Если бы любил ее, то не засунул свой член в ее задницу.

Заключенный № 1497 долго точно не продержится. Не потому, что мы были готовы убить его, а потому, что инфекция уже проникла в него из-за других пыток, которым его подвергли. Он блевал желчью в своей камере, и он перестал есть. Его кожа стала желтой. Тело отказывало. После сегодняшнего дня, с покалеченным лицом, он будет умолять меня оставить ему простыню в камере, чтобы повеситься.

Но я не был хорошим.

— Она любит меня, — прошептал он.

— Семь лет, — я повысил голос, — семь, — повторил снова. Повторяя слово снова и снова, я подошел к шкафу и взял лом. Мне он нравился больше, чем бейсбольная бита. Крюк в конце позволял мне вспороть кожу после того, как я хорошо по кому-нибудь шарахну.

Я прицелился над головой и ударил, нанеся металлом рану на его груди. Конец порезал его так сильно, что отрезал половину соска. Тот просто стал болтаться, свисая, ожидая, чтобы я его отрезал.

Заключенный не завопил. Не заплакал. Даже слезинки не пролил.

Ему было нечего терять.

Я уже видел этот взгляд очень много раз.

— Я... — прохрипел он, — люблю ее.

Зажав оставшуюся и свисающую часть соска между пальцев, я посмотрел на заключенного. Я знал, что он, вероятно, даже не почувствует этого, но мне было всё равно.

— Ты не можешь любить семилетнего ребенка.

Закончив, я отбросил этот кусок плоти, и его сосок пролетел через комнату, ударился о бетонную стену и упал на пол. Шэнк хотел бы, чтобы я скормил его малышам. Соски им легче есть, там меньше костей, чем в пальце.

Как я и подозревал, заключенный ничего не сказал. Не двинулся. Даже не натянул веревку.

Именно тогда, когда они переставали кричать, веселье заканчивалось.

И все его крики закончились.

Захлопнув позади себя двери пыточной, я направился в Глаза. Шэнк сидел на одном из стульев с Демоном на коленях, закинув ноги на стол и глядя на мониторы.

— Ты был слишком мягок с ним, — сказал он, даже не обернувшись.

— Я отрезал его сосок.

Я сел рядом с ним и увеличил экран, чтобы лучше рассмотреть насильника. Его голова была опущена вниз, тело всё еще находилось в том же самом положении. Единственным звуком в комнате был звук мочи, капающей на пол.

— Угу, ты что-то не особо старался. Что, блядь, с тобой случилось?

Я вернул всё обратно и посмотрел на Шэнка.

— Ничего.

— Чушь собачья. Несколько недель назад ты бы зажал его нос выпрямителем и наблюдал бы за тем, как пузырится кожа. Но сегодня вечером ты просто ударил по нему несколько раз, разбил об него зеркало и порезал его ломиком, — он повернулся на стуле, чтобы посмотреть мне в глаза, поглаживая Демона по спине. — Скажи мне, что, черт возьми, с тобой произошло.

Выпрямитель был моим новым инструментом. Диего вернулся домой с ним после одной из своих поездок в Штаты и использовал его, чтобы выпрямлять волосы или что-то еще. Мы с Шэнком так сильно его дразнили, что он его выбросил. Когда я увидел его в мусорном баке с маленькой наклейкой сбоку, которая гласила, что он нагревается до четырехсот пятидесяти градусов, мне пришла в голову идея. Я опробовал его на следующем заключенном, который был в моей Операционной, зажав его нос между керамическими щипцами и сжимая их вместе.

— Ничего, — снова сказал я, чувствуя, как улыбка расплывается по моему лицу. — Я...

— Ох, черт. Я знаю этот долбаный взгляд. Ты на кого-то запал.

Я думал о Лейле с тех пор, как сел в самолет, на котором летел обратно в Венесуэлу. В этой цыпочке было что-то крутое. Она была немного причудливой для меня, так как носила платья и деловые костюмы, но от этого мне только сильнее хотелось сделать с ней нечто развратное и грязное.

Я бы никогда не запачкал ее настолько, чтобы она стала похожа на меня. Сначала доберусь до языка Лейлы, потом буду смотреть, как она лижет клитор стриптизерши. И, черт возьми, смогу смотреть на это весь день.

— Да, у меня кое-кто появился. Но между нами никогда ничего не может быть.

— Тогда она должна быть лесбиянкой. По мне, так это единственное, что может тебя остановить.

Я засмеялся.

— Она лесбиянка.

— Ты прикалываешься.

— Если бы, чувак. Она лесбиянка. У нее есть девушка и всё такое.

— Сможешь вернуть на путь истинный?

Я пожал плечами.

— Не знаю. И не знаю, буду ли пробовать вообще.

Я снова посмотрел на монитор, насильник всё еще не двигался.

— Мы вместе занимаемся кое-каким бизнесом, с которого она получит свои проценты. И я не знаю, хочу ли вообще в это ввязываться.

— Я понял. Никто не должен трахаться со мной из-за денег, особенно те, кого трахаю я.

— Именно.

— Она того стоит?

Дело было не только в ее плотном маленьком теле, которое я жаждал — хотя не мог выбросить его или ее великолепную киску из головы. Но я также жаждал ее присутствия. Когда мы пошли в кубинский ресторан, она ела — по-настоящему ела, брала мясо руками, откусила с моей вилки, не боясь попробовать мой десерт. Она пила спиртное, а не то дерьмо Шардоне, что нравилось большинству женщин, с которыми я был. От того, что я смотрел, как стриптизерша прикасалась к ней, она испытывала кайф. И я бы хотел ей его доставить.

И она кричала.

Это было чуть ли не самым главным.

— Может быть, — наконец-то ответил я.

— Подумай об этом, — он слегка постучал кулаком по столу. — И еще кое о чем... Отец хочет тебя увидеть.

— Я же виделся с ним пару месяцев назад.

— Бородач, он хочет встретиться с тобой у него, или на любой из фабрик.

Мы называли их «фабриками пилюль Бонда». Их было огромное количество повсюду. До того, как мы с Шэнком открыли тюрьму, мы помогали Бонду управлять ими. Как только бизнес вырос, ему стало необходимо избавиться от некоторых из партнеров. Не просто навредить им. Бонд настаивал на том, чтобы они исчезли навсегда. Поэтому мы с Шэнком нашли этот участок земли на острове Маргарита и начали отстраиваться.

Прошло много времени с тех пор, как я ездил к Бонду или на любую из фабрик.

И у меня вообще не было желания ездить туда.

— Понял, — ответил я. — Бонд знает, что может приходить сюда в любое время, или я могу встретиться с ним в любом другом месте. Только не там.

— Ты не думаешь...

Я встал и толкнул стул, услышав, как колеса завизжали по полу.

— Я не хочу говорить об этом.

Я не закрыл за собой дверь, просто позволил ей захлопнуться за мной. Это был самый близкий к крику шум. Мне нужно перекусить, чтобы кофе лучше усвоился в желудке, и затем я вернусь в свою Операционную и убью этого гребаного насильника.

Вернуться к Бонду?

Шэнку следовало бы подумать получше, прежде чем просить меня о таком. Он должен был хорошо подумать, прежде чем вообще поднимать этот вопрос.

Я мог забрать чью-то жизнь, не моргнув и глазом, но от одного упоминание о том месте меня бросало в дрожь.

Достал эмпанаду из холодильника и проглотил ее, пока шел в Операционную. Через маленькое окошко в центре двери я увидел, что заключенный № 1497 всё еще не двигался. Я сжал руки в кулаки, желая причинить ему боль. Желая сделать так, чтобы он истек кровью.

Прежде чем гнев захватит меня полностью, я должен с ним закончить.

Я нажал код на панели и подождал, пока дверь откроется.

— Надеюсь, ты вернулся, чтобы убить меня, — прошептал заключенный.

Я посмотрел на камеру в углу комнаты и показал средний палец.

Сукин сын.

Шэнк, вероятно, укатывался со смеху в своем кресле, пока смотрел, как я хватаю цепную пилу и дергаю шнур, чтобы завести ее. Он специально завел этот разговор, зная, что это отправит меня сюда, чтобы покончить со всем. Но не это было причиной, почему он поднял этот вопрос, я был в этом уверен. Потому что, если бы Шэнк хотел смерти № 1497, он убил бы его сам. Он поднял этот вопрос, потому что хотел, чтобы я навестил его отца.

Но пока я только соглашусь с тем, что сказал заключенный № 1497.

— Я убью тебя.

Едва закончил говорить, как всё мое лицо сразу же стало забрызгано его кровью.

Глава 9

Тайлер

Пять лет и десять месяцев назад

Мы с Дином уютно устроились на заднем сидении лимузина. Из разговора с Винтер я вспомнила, что езда в лимузине была одним из многих преимуществ моей новой работы. Но мы не всегда использовали такой способ передвижения. Так мы делали тогда, когда были на работе, или когда группа девушек проводила где-то вместе ночь, или когда Мина хотела, чтобы мы к ней приехали.

Я никогда на таком не ездила.

И никакой обдолбаный Дин не помешает мне насладиться машиной.

Он был такой идеальной первой целью. Мужчина был готов уже с того момента, как мы встретились в баре. И когда я сказала, как сильно хочу пойти к нему домой, чтобы нам было поудобнее, он залпом выпил свой напиток, а также мое вино. К тому времени, как мы встали, чтобы уйти, я увидела, что порошок начинает действовать. Поэтому схватила его за руку и потащила через заднюю дверь VIP-комнаты, вниз по лестнице, туда, где нас ожидал лимузин.

Я знала, куда нас везет водитель. Просто не знала адрес или как долго мы туда будем добираться. Я не могла видеть наше местоположение: окна были тонированы изнутри, поэтому ни черта не было видно. Но по моим подсчетам, мы были в пути по крайней мере пятнадцать минут. Мне не разрешалось посмотреть на телефон, чтобы сверить время. Мы могли их использовать только в экстренных случаях. Это было одно из правил. И тревога не могла сойти за экстренный случай, поэтому мне оставалось надеяться, что мы почти приехали к месту назначения.

Винтер говорила о том, что Дин будет молчать, пока мы будем ехать. Бессвязная речь, путаница в словах, усталость — всё это было побочным действием препарата. Она была права. Дин не сказал ни слова с того момента, как мы устроились на заднем сиденье. Он, в основном, просто смотрел на свои руки, двигая ими перед лицом, туда и обратно, как будто никогда их раньше не видел.

Он был под кайфом.

Как и я, но мой кайф был немного другим.

Сохранить прикрытие и заманить Дина в лимузин было своего рода всплеском адреналина, который я никогда не чувствовала раньше, но мне определенно хотелось повторить. Мне нужно было убедиться, что я ничего не испортила, чтобы мне дали еще такой шанс.

Как только лимузин остановился, Дин наконец-то заговорил.

— Мы дома?

— Если тебе хочется, можешь называть это место домом.

— Я хочу домой.

Я не хотела смеяться, но не смогла удержаться, так как его голос стал таким детским и невнятным, и плюс к этому, он вел себя так, будто вся его уверенность в происходящем исчезла.

— Дин, ты получишь всё, что захочешь. Только немного потерпи, хорошо?

Он не кивнул. Он вообще ничего не сказал.

Рядом с моими ногами на коврике была сумка, я ее заметила еще когда мы сели в лимузин. Мина подготовила меня, поэтому я знала, что внутри два шарфа. Перед тем как выйти из машины, мы с Дином должны были их надеть. Шарфы скроют верхнюю часть наших лиц, начиная с носа, полностью закрывая глаза, и завязать их нужно было прямо за головой. В шарфах были прорези для глаз и для носа, чтобы было чем дышать.

Сначала я завязала свой. Затем, после того как завязала и Дину, я постучала в окно, чтобы водитель знал, что мы готовы. Я ожидала, что Дин попытается снять свой шарф или, по крайней мере, спросит, зачем он ему. Но он ничего не сказал, даже не потянулся руками к лицу.

Водитель открыл дверь, и я начала вылезать первой, потянувшись чтобы схватить Дина за руку.

— Пошли, — сказала я ему.

— Мы уже дома?

Мина сказала, что цель будет податлива. Но она не говорила, что он будет постоянно повторять один и тот же вопрос, словно ребенок.

— Да, Дин, мы дома.

Он цеплялся за мои пальцы и шаркал по тротуару так, будто его ноги были слишком тяжелыми, чтобы он был в состоянии их поднять. Я знала, это из-за препарата он так себя чувствовал, ведь до того как сесть в лимузин, он шел нормально.

Когда мы доползли до единственной двери, я бросила взгляд на здание. Это был гигантский склад длиной более квартала, снаружи покрытый темно-красным кирпичом. Кроме размеров он больше ничем не выделялся. На нем также не было никаких опознавательных знаков. Район выглядел промышленным, поэтому склад тут хорошо вписывался.

Я постучала четыре раза — два раза тихо, два громче. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы дверь распахнулась, и человек, который поприветствовал нас, был почти таким же широким, как дверная рама.

— Я номер двадцать, — сказала я. — А это мой компаньон — Дин.

— Дом? — спросил Дин.

Приветствующий проигнорировал Дина, глядя на лист бумаги, который держал в руке. Бумага была маленькой и изношенной; она рассыпалась бы, если бы он ее смял. Что-то мне подсказывало, что к концу ночи так и будет.

Он отошел от прохода.

— Входите.

Мы последовали его приказу и теперь стояли в комнате, сделанной полностью из бетона — стены, пол, даже потолок, всё было бетонным. Каждое наше движение отдавалось эхом. На складе было черным-черно, за исключением светильников на стене, которые висели примерно через каждые десять метров.

— Продолжай идти, — сказал мужчина, который шел позади нас.

Я продолжала держать Дина за руку, помня про инструкции, которые давала мне Мина.

«Когда дойдешь до девятнадцатого светильника, поверни направо. Там будет небольшой проход длиной всего несколько метров, а затем двадцать шесть ступенек вниз. Без перил. Если будет нужна опора, то держись за стену. Внизу будет металлическая дверь. Стучать четыре раза — два тихих стука и два громких».

Я повторила ее указания в своей голове, и не став заморачиваться тем, что ждет нас внизу, стала считать светильники.

Дин двигался не очень быстро, и, кроме редкого бормотания, ничего не говорил. Я думала, он будет задавать кучу вопросов о том, что это не его дом и куда мы идем. Но, возможно, под наркотиком ему было это не особо интересно. Или, может быть, вопросы были в его голове, но наркотик мешал задать их вслух.

И об этом мне нужно было спросить Мину.

Когда мы дошли до ступенек, я прижала свободную руку к стене.

— Держись, если нужна опора, — сказала я.

Он сжал мою руку сильнее.

— Не за меня, а за стену, — сказала я.

Спускаясь вниз, я мысленно считала количество ступенек и пыталась сосредоточиться на них, только бы не слышать тишину. Тишина нервировала. Мое сердце билось быстрее с каждым стуком моих каблуков, эхом отдающимся от стен, и как только мы приблизились к концу лестницы, мне стало тяжелее дышать. Отверстие в шарфе, вырезанное под моим носом, было не большим, и я не могла вдохнуть достаточно воздуха, чтобы мне стало легче.

Напряжение нарастало.

Мне нужно всё сделать правильно. Мне нужно, чтобы Мина мной гордилась.

Я должна сделать так, чтобы мной гордилась вся моя семья — девочки, все двадцать, и те, кто был выше. Как только я войду в следующую дверь, вся моя жизнь обретет смысл. Там меня будет ждать Мина. Она проанализирует мои действия и доложит обо всем своим боссам, а потом они решат, подхожу ли я их компании.

И то, что я попала в «Ачурди», еще не давало мне гарантий того, что я смогу там остаться.

Смогу ли остаться или нет, покажет именно то, что произойдет сейчас.

Было легко подсыпать порошок в напиток Дина. Еще легче было флиртовать, выпячивать грудь и кусать губу.

Но теперь задание становилось сложнее.

Я подняла руку, сжала ее в кулак и замерла перед дверью. Все мои нервы, все опасения нужно было оставить здесь, на бетонной плите, на которой я стояла. Мне нужно было найти уверенность и использовать ее.

— Почти пришли, — прошептала я Дину, но, видимо, и себе тоже.

Потянувшись к затылку, я проверила узел шарфа. Он был надежно закреплен. Затем проверила, чтобы у Дина узел тоже был в порядке. Я тянула время, и знала это.

Сделав пару глубоких вдохов, я приготовилась стучать.

— Дома?

Как бы нелепо он ни звучал, кажется, мне нужно было это услышать. Каким-то образом он облегчил мое беспокойство. Мне захотелось рассмеяться, хотя в том, что я собиралась сделать, не было ничего смешного.

С этого момента моя жизнь окончательно изменится.

С этого момента я официально перейду черту.

Как только войду в эту дверь, я не смогу ничего вернуть. Не смогу попросить второго шанса.

Я должна принять свою судьбу.

И я приму.

Уже приняла.

Я постучала — два раза тихо и два раза громко.

Глава 10

Бородач

Выйдя из душа, я вытерся и бросил полотенце на пол. Затем вошел в спальню, встал перед чемоданом и начал укладывать свою одежду, рассчитанную на три дня. Я мог бы остаться подольше, но Шэнку и Диего требовалась моя помощь. В тюрьме было много народу. У нас были три конвоира, и всё же, нам, вероятно, понадобятся еще два. Так как у нас теперь появился лист ожидания, и в нем было, по крайней мере, двадцать человек. Как только кто-то будет убит, его камера пустовать будет недолго. Наши конвоиры работали без остановки, постоянно летая в Штаты и обратно.

Бизнес был хорош. Чертовски хорош.

Но не это сейчас имело значение.

Именно влечение к Лейле было единственной причиной, по которой я летел в Майами. Я знал, что наша встреча закончится моим каменным стояком, поэтому сделал остановку в стрип-клубе по дороге домой.

Но, черт, это не помешало мне надеть черные джинсы и футболку, завязать ботинки и застегнуть на руке пару кожаных браслетов. Вернувшись в ванную, я нанес масло на свою бритую голову и распылил немного одеколона. Затем положил в карман кошелек, пристегнув цепью, висевшей через бедро, и пошел к лифту.

— Ваш ключ, — сказал портье, когда я вышел на улицу. — Мы припарковали вашу машину прямо перед домом, как вы и просили, сэр.

Взяв ключ, я сел на водительское сиденье, протягивая пятьдесят баксов из окна. Как только он взял деньги, я завел тачку и уехал.

Самолет приземлился в Майами чуть позже восьми. Это был самый ранний рейс, на который смог попасть, потому что он был из Род-Айленда с двумя заключенными на борту. Мне нужно было зарегистрировался в отеле и принять душ, поэтому сказал Лейле, что мы встретимся у нее дома. Я не хотел, чтобы она задерживалась в офисе допоздна.

И, черт, на самом деле я не хотел встречаться у нее дома, потому что каждую секунду, которую там проводил, я думал о стриптизерше, вылизывающей киску Лейлы на балконе. И как хорошо она выглядела. И звук этих проклятых стонов.

И крики.

Черт.

Я въехал на подъездную дорожку перед ее зданием и припарковался в секции для посетителей. Тот же швейцар, что и в прошлый раз, спросил мое имя и позвонил Лейле, чтобы подтвердить мой визит.

Когда он попытался нажать кнопку этажа в лифте, я сказал:

— Я знаю куда ехать, — и сам нажал номер.

В этот раз дверь открыла не стриптизерша, а Лейла. Она была одета еще более «по-домашнему», чем в прошлый раз. Ее длинные волосы были влажными, и капли воды стекали на обнаженные руки. На ней были обтягивающие джинсы и майка. Ноги были босыми.

Диего с ума сходил от ножек — как они пахли, как они чувствовались на коже — он любил лизать между пальцев ног.

Я не был фетишистом, но, черт, я не мог отрицать, насколько красивы были ноги Лейлы. Ступни были такими маленькими и ухоженными, а ногти покрыты моим любимым черным цветом.

Она не была гламурной девочкой.

И это мне в ней нравилось.

— Заходи, — сказала она. — Все бумаги готовы.

Она повернулась и предоставила мне полный обзор на свою задницу. Я смотрел на ее попку, когда закрывал дверь и когда шел за ней в гостиную. Бумаги и папки валялись на кухонном столе, рядом стояли два бокала и бутылка шампанского в ведерке со льдом.

Я сел на один из стульев, и она положила передо мной небольшую стопку бумаг.

— Я открою бутылку, пока ты читаешь, — сказала она.

Место, где я сидел, было ближе всего к шампанскому, поэтому она стояла рядом со мной, когда откручивала проволоку вокруг верхней части бутылки. Каждый раз, когда она делала это движение, я ощущал больше ее запаха. И, Господи, это был ее настоящий запах. Кокос и манго. Может, даже немного ананаса.

Этот запах напомнил мне остров.

Мой остров.

Мне нужны были крики.

Я покачал головой, пытаясь остановить возбуждающие мысли, и пробежался взглядом по первому и второму листу. Взяв одну из ручек на столе, я отметил несколько пунктов, которые хотел бы обсудить с Панигом во время нашей завтрашней встречи.

— Три четверти миллиона? — спросил я, когда добрался до пятой страницы.

Это была цена той квартиры, которую я собирался покупать. Угловой блок, который он выбрал для меня, был на двадцать восьмом этаже с видом на пляж и город, с тремя спальнями и тремя ванными комнатами, площадью почти двести квадратных метров. Также здесь был список материалов, которые будут использованы для отделки, и цена, если я захочу что-то изменить.

Лейла налила шампанское в каждый бокал и поставила один передо мной.

— Слишком дорого?

Я разведал рынок. Я знал цену за квадратный метр на Саут-Бич. Отделки, которые он включил, считались модернизацией в большинстве зданий. Я получил чертовски выгодную сделку. Но это само собой разумеющееся, учитывая, сколько денег я вкладывал в его проект.

— Мы можем сделать лучше, — сказал я ей.

— Скажи мне, сколько ты хочешь вложить, и я постараюсь сделать всё в лучшем виде.

— Семь сотен. Я хочу два парковочных места, а не одно. И хочу спроектировать главную ванную комнату сам, потому что это, — я поднял лист, на котором были чертежи, — никуда не годится.

Она взяла бокал со стола, оставаясь на том же месте рядом со мной.

— Сделаю всё, что смогу.

Лейла улыбнулась, и мне захотелось облизать ее губы так же, как я облизал ее соки с пальцев стриптизерши.

— Составь список всех остальных запросов и выдели изменения, которые хочешь внести в контракт, и мы обсудим их с Панигом завтра.

— Хорошо.

Я откинулся на спинку стула и глянул через раздвижную стеклянную дверь на балкон. Потребовалось лишь немного воображения, чтобы как наяву увидеть ту ошеломляющую картину, когда она вжималась в перила своим телом, а стриптизерша вылизывала ее киску.

Она была так чертовски сексуальна.

Так охренительно прекрасна.

Мой член встал. Снова. И это шампанское было слишком «сухим» на мой вкус. Единственное, что я хотел сделать с ним, это вылить его на тело Лейлы и слизать с ее кожи.

Но она бы этого не хотела. Она скорее предпочла бы страпон, чем мой член.

— Скоро мы станем соседями, — сказала она.

Я вернул свое внимание обратно на стол и заметил, что она села напротив меня.

— Надеюсь, что ты зайдешь одолжить сахара, — продолжала она.

— Я что, выгляжу так, будто мне нужен сахар?

Я понял, что сказал, и рассмеялся. Но, черт, это была правда. Я не был долбаным поваром, и у меня не было проблем с кисками.

За исключением той, в которую я на данный момент хочу засунуть свой член.

Ее улыбка снова расцвела.

— Я просто имею в виду, что надеюсь, что еще увижу тебя после того, как мы закончим со сделкой.

Если мы подпишем контракт завтра, мои дела с Лейлой закончатся и начнутся с Панигом. Но я всегда смогу дать ей больше денег, чтобы куда-нибудь инвестировать. Но, если бы всё закончилось с деловой точки зрения после этой сделки, позвонил бы я ей, чтобы вместе потусоваться? Наверное, нет. Я не искал друзей, особенно тех, которых хотел бы трахнуть.

— Уверен, мы будем видеться после того, как я перееду, — сказал я.

— Я бы этого хотела.

— Ты всем клиентам предлагаешь сделку с Панигом?

Она покачала головой, поигрывая прядью волос.

— Нет. Ты первый. Ты также был первым, кто пришел в мою квартиру и зашел так далеко. И... — ее кожа начала менять оттенок. — И смотрел, как моя девушка трахает меня языком на нашем балконе. Я... — она опустила взгляд на стол.

Она была смущена.

— Лейла, тебе не нужно смущаться из-за того, что произошло.

— Знаю, Бородач, — наконец-то она снова посмотрела на меня. — Ты мой клиент. Я не должна была так поступать, и не должна была позволять этому заходить так далеко. Хочу, чтобы ты мог доверять мне, и тот случай был серьезным упущением с моей стороны. Обещаю, это больше не повторится, — ее голос звучал сурово, но противоречиво.

Знаю, что ей понравилось то, что я наблюдал за ней. Я видел это на ее лице, слышал это в ее стонах. Она извинялась передо мной, потому что думала, что интересна мне только в профессиональном плане.

Она чертовски сильно ошибалась.

— Лейла, всё нормально.

Расслабившись, она поставила локти на стол, ее грудь всколыхнулась, почти вываливаясь из выреза майки. Я хотел обхватить ее груди ладонями и облизать.

— Мне понравилось то, что я видел, — сказал я. — Между нами это ничего не меняет.

Это была ложь. Кое-что это изменило, теперь я ее хотел.

— Правда? Ты уверен?

— Да, уверен. Прекрати волноваться.

Она подошла и взяла бутылку шампанского со стола, затем налила содержимое в свой бокал.

— Могу я предложить тебе еще что-нибудь выпить? Я и не думала, что ты не любитель шампанского.

Ее соски были на расстоянии не более метра от моего лица. Они просвечивали сквозь тонкую ткань майки так, будто умоляли меня прикусить эти твердые вершинки.

Твою же мать.

Я встал и поправил ширинку на джинсах, чтобы скрыть огромный стояк. Другой рукой я взял шампанское и выпил его.

— Нет, всё в порядке. Где у тебя ванная комната?

Я не мог думать ни о чем, только о том, чтобы кончить на эти идеальные сиськи. С такой потребностью, пульсирующей в моих венах, мне было небезопасно находиться рядом с ней. И будет небезопасно до тех пор, пока я не спущу пар.

— Третья дверь слева.

Я вдохнул больше ее аромата, затем обошел вокруг нее и направился по коридору. За несколько шагов до ванной я услышал стон. Звук доносился из единственной двери справа. Когда подошел ближе, я узнал голос.

Стриптизерша.

Прислонившись плечом к дверной раме, я заглянул внутрь. Стриптизерша лежала на кровати, ее колени были согнуты, ноги раздвинуты, а пальцы ног впивались в матрас. Она была обнажена, и один из ее пальцев был глубоко внутри ее киски.

— Д-а-а-а, — шептала она. — О, Боже, да.

Было достаточно света, чтобы увидеть влажность на руке и на внутренней стороне бедер. Это было чертовски возбуждающе — она была возбуждающей. Но не ее я хотел видеть на кровати.

— Бородач, мне очень жаль, — прошептала Лейла рядом со мной. — Она знала, что ты будешь здесь, и...

Обернувшись, я автоматически схватил Лейлу за талию. Я ожидал, что она сделает шаг назад, чтобы вырваться из моей хватки, но она этого не сделала.

— Иди, присоединись к ней.

— Что?

— Иди, присоединись к ней, — зарычал я.

— Но, это не...

— Не то, что ты планировала? Я знаю. Но я просто смотрел на твою мастурбирующую девушку, и первая мысль, которая пришла мне в голову, это ты на кровати, а вместо пальца мой член.

Я увидел, как на нее подействовали мои слова. Поэтому я наклонил к ней голову так, чтобы она чувствовала мое дыхание у ее уха.

— К черту эти планы, Лейла. К черту все твои расчеты. Важно только здесь и сейчас. Иди к ней, — я придвинулся еще ближе. — Иди.

Ее щеки порозовели, а в глазах появился голод.

— С твоего прошлого появления здесь она много о тебе говорила, — сказала она. — Ты ей нравишься.

Я коснулся пальцами своей бороды.

Это всё усложняло.

Я знал, что стриптизерша любит член. Я чувствовал это с того момента, когда впервые встретил ее. Но я не знал, стоит ли об этом говорить.

— Ты ей нравишься больше, — ответил я.

Лейла слегка откинула голову назад, показывая мне свою сексуальную шею, и засмеялась.

— Это правда.

Я не мог отвести взгляда от ее рта. Эти чертовы губы были такими соблазнительными.

— Но... ты ей нравишься. И она хочет, чтобы ты ее потрогал.

Обхватив руками ее талию, опустил ладони на бедра — было очень трудно сдержаться. Я хотел прикасаться к ней, обхватить ладонями ее сиськи, большими пальцами провести по соскам, сжать эти вершинки.

— Она не единственная, кого я хочу трогать.

— Бородач...

— Я знаю. Тебе не нужно ничего говорить.

— Нет, ты не знаешь, — она схватила меня за футболку и дернула на себя. — Я снова оказываюсь в такой ситуации, хоть и не должна — по нескольким причинам.

— Мне всё равно, какие у тебя там причины, они не имеют значения.

— Имеют, — она взглянула через мое плечо, чтобы посмотреть на стриптизершу. — Я люблю ее.

— Я не прошу тебя перестать ее любить, — я убрал руки с ее бедер, надеясь, что это поможет ей подумать. — И я не говорю, что нашим деловым отношениям конец. Я же сказал — тебе не о чем беспокоиться.

Лейла отпустила мою футболку и обхватила меня за руку. Затем провела пальцами по моим запястьям, кистям, до кончиков пальцев. Ее прикосновение было таким нежным. Я к этому не привык. Я привык шлепать попки и засовывать пальцы в тугие дырочки.

Но мягкость?

Черт.

Я уже забыл, на что это похоже.

— Что ты хочешь, чтобы я им сделал?

По взгляду Лейлы понял: она знала, что я спрашиваю о пальце — том самом, который она в данным момент поглаживала.

Я смотрел, как она обдумывала мой вопрос. Черт, я мог даже видеть борьбу в ее голове.

— Я хочу, чтобы ты трогал ее им.

— Где?

Я знал где. Мне просто нужно было, чтобы она это сказала. Затем, чуть позже, когда буду дрочить в душе, буду прокручивать ее слова у себя в голове.

— Между ног.

— Лейла...

— Для меня, Бородач, — она сжала мой кулак так крепко, как самая тугая в мире киска сжимает член. — Каждую секунду, которую проведешь в ней, ты будешь делать это для меня. Но я хочу, чтобы она чувствовала это.

— А что насчет тебя?

— Я буду смотреть.

Я не хотел быть внутри киски стриптизерши, не побывав внутри Лейлы. Я собирался сделать это только потому, что она так мило попросила, и потому, что знал, как это ее заводит. И потому, что надеялся, что когда Лейла будет смотреть на киску своей девушки и на мою руку, она захочет, чтобы я проделал с ней то же самое.

Но этого было недостаточно.

Если я буду делать это для нее, то мне нужно что-то взамен.

— Только, если ты потрогаешь для меня свою киску.

Я смотрел, как она обдумывает мое требование, противоречивые эмоции снова отразились на ее лице. Она привыкла контролировать себя — на работе и дома. А потом появился я, смесь и того, и другого, и еще я говорил ей, что, мать его, ей делать.

— Лейла, если я прикоснусь к киске твоей девушки, тогда ты должна будешь прикасаться к своей для меня, и я буду смотреть, как твои пальцы скользят внутрь и наружу. А теперь ложись с ней на кровать.

— Хорошо.

Она сдалась. Просто так. Ни аргумента против, ни встречного предложения.

— Бородач, — позвала стриптизерша, как только Лейла зашла в комнату. — Подойди.

Я не стал снимать одежду, когда становился на колени рядом со стриптизершей, ведь не меня сегодня будут касаться. Еще не время для этого. Я просто протянул руку между ног стриптизерши и провел пальцем по ее клитору.

Обе женщины застонали.

— Быстрее, Лейла.

Она стояла на другой стороне кровати, снимая джинсы и трусики. Ее взгляд был прикован к моей руке, она наблюдала, как я прикасался к стриптизерше.

— Хочу, чтобы ты легла здесь, — я использовал другую руку, чтобы указать на место рядом со стриптизершей. — Прямо сейчас.

Через нескольких секунд Лейла лежала на спине, раскрыв для меня киску, а ее пальцы были там, где я и хотел.

— Я скучаю по тебе, малышка, — сказала стриптизерша Лейле.

Она наклонилась и поцеловала Лейлу, и это было так чертовски сексуально. Чтобы показать, как мне это понравилось, я зажал ее клитор и начал тереть.

— Ах, — простонала стриптизерша в рот Лейлы, обе посмотрели на меня.

— Лейла, хочу, чтобы ты делала всё то же самое, что я делаю с ней.

Я раздвинул ноги стриптизерши и немного наклонился между ними, сжимая ее бедра, чтобы дернуть ближе ко мне. Новое расположение открыло мне лучший вид на Лейлу и на то, как она прикасалась к себе.

— Да, — выдохнула Лейла.

Я скользнул двумя пальцами в дырочку стриптизерши и потер ладонью о ее клитор. Она мгновенно застонала, двигая бедрами вверх и вниз, как будто я был гребаным фаллоимитатором.

Я не остановил ее.

Потому что правда была в том, что мне было насрать на то, что она делает. Всё дело было в Лейле. Стриптизерша могла сделать всё сама, если бы захотела. Я просто должен был убедиться, что Лейла делает именно то, что мне нужно. Что, пока она была на этой кровати, двигала пальцами в своей киске так, как если бы это был мой член. Что, когда будет кончать, она будет думать о нем. Что будет видеть это каждый раз, когда закрывает глаза. И в следующий раз, когда я буду с ней, она будет тянуться к моему члену.

— Да, продолжай, — сказал я, добавляя третий палец, сводя их вместе, чтобы они напоминали форму треугольника. — Давай жестче, Лейла.

Лейла наблюдала за мной, пока я пальцами трахал стриптизершу. Но вместо стриптизерши я бы предпочел оказаться внутри Лейлы. Я не отводил от нее взгляда, чтобы мы двигались с одной скоростью. Она была так близко ко мне, что я почти почувствовал ее стоны на своей коже.

— Быстрее, — скомандовал я.

Стриптизерша задыхалась каждый раз, когда я почти полностью вынимал пальцы, а после возвращал глубоко внутрь. Она была чертовски мокрая. И, когда она сжалась вокруг моих пальцев, я знал, что она вот-вот кончит.

Единственное, чего я не знал, это когда кончит Лейла.

— Лейла, я хочу слышать тебя.

Стриптизерша раздвинула ноги еще шире, и начала по-настоящему тереться об меня. Мне даже не нужно было двигать рукой, но я делал это, чтобы она ощущала каждое движение моей ладони.

— Ласкай свой клитор быстрее, Лейла.

— О, Боже, — простонали они вместе.

— Вот так, крошка, — сказал я.

— Д-а-а-а-а-а! — закричала стриптизерша. — Я кончаю.

Блядь, я любил этот крик.

Это звучало сексуально. Немного боли и удовольствия. Прекрасное сочетание звуков.

— Лейла, сейчас, я хочу услышать, как ты кончаешь. Кричи для меня, детка.

Стриптизерша сжала сосок Лейлы, и это было самое сексуальное, что она сделала с тех пор, как я подошел к кровати. И она так сильно его потянула, что Лейла дернулась всем телом.

Я отстранился от стриптизерши и придвинулся к ногам Лейлы, встав на коленях близко к ней, но не касаясь ее.

— Трахай эту киску, Лейла.

Ее стоны говорили о том, что она на грани.

— Трахай ее так, чтобы кончить.

И затем, я, наконец, услышал. Звук, которого так ждал.

Ее крики.

Я хотел жить в этом звуке. Окунуться в него с головой. Похоронить себя в нем и никогда не просыпаться.

Я нашел это.

Снова.

Моя собственная чертова тюрьма.

Взгляд на лице девушки сказал мне, что удовольствие полностью захватило ее тело. Черт, я хотел бы заменить ее пальцы своими. Но не мог, поэтому стоял на коленях перед ее ногами и смотрел на то, как делает это она.

— Смотри на меня, — приказал я.

Она снова закричала.

Я почти расстегнул джинсы и засунул свой член внутрь нее, чтобы ощутить, как вибрации голоса Лейлы достигли ее влагалища.

Но сделать это — значит изнасиловать ее.

Я убийца, а не насильник.

Поэтому я сжал свой член в джинсах, чтобы успокоить ублюдка.

Живот Лейлы начал содрогаться, а бедра дергались на матрасе.

— Бородач. О, Боже.

Ее оргазм начал утихать, движения замедлились, дрожь в конце концов прошла. Когда она убрала пальцы, я наклонился и взял их в рот. Мы не отводили взгляды друг от друга всё время, пока я посасывал ее влажную кожу.

— Иди сюда, — сказал я стриптизерше.

Она встала на колени и подползла ближе.

— Вылижи ее, — сказал я, показывая на киску Лейлы. — Вылижи ее досуха.

Я отстранился немного дальше, чтобы видеть язык стриптизерши. Каждое ее движение, пока она глотала.

Это была чертова пытка. Я хотел почувствовать мягкие складочки Лейлы на своих губах. Хотел, чтобы ее густой сок бежал по моему горлу.

— Больше, — зарычал я. — Вылижи ее всю. Я не хочу, чтобы хоть одна капля упала на кровать.

— М-м-м, — застонала Лейла, закрыв глаза и откинувшись на подушку.

Если бы это я лизал сейчас ее киску, я бы вылизал ее щелочку, затем мягко поднялся к клитору, чтобы подготовить ко второму раунду, а затем опять вернулся к складочкам, чтобы снова подразнить ее.

Прошло так много времени с тех пор, как я лизал киску.

Я много трахался. Но лизал киску только избранным, и их было совсем немного.

— Я закончила, — сказала стриптизерша. Ее подбородок был весь мокрый от соков Лейлы, губы были красные и пухлые.

— Ты молодец, — ответил я ей, отталкиваясь от кровати и направляясь к выходу из комнаты.

Оказавшись возле двери, повернулся к двум женщинам. Я не знал, какого черта здесь начал. Не знал, что случится, когда вернусь в следующий раз. Не знал, что будет сказано, когда я уйду.

И мне было плевать.

Лейла на данный момент была сыта. Она смотрела на меня, и мне нравилось всё, что я видел в ее глазах.

Моя работа здесь была закончена.

— Увидимся позже.

Я покинул комнату и вышел через входную дверь, ни разу не останавливаясь, чтобы посмотреть, что осталось за спиной.

Глава 11

Тайлер

Пять лет и десять месяцев назад

Постучав четыре раза, я убрала руку от металлической двери. Через секунду ее открыл мужчина. В отличие от наших с Дином лиц, его было полностью покрыто шарфом, с маленькими отверстиями, вырезанными для носа и губ.

— Номер? — прорычал он.

— Двадцать.

Мой голос дрожал. Я задавалась вопросом, может ли мужчина у двери услышать это, или из-за стука моего сердца вообще ничего не было слышно?

Мужчина держал в руках небольшой лист бумаги, идентичный тому, что был у предыдущего входа, и, казалось, сканировал его своими глазами.

Наконец, наши взгляды встретились, и он произнес:

— Добро пожаловать на Аукцион, Тай.

Мурашки покрыли мою кожу, когда его голос загремел в моих ушах.

Это был первый раз, когда мое прозвище было произнесено здесь. Так вот, теперь я была не просто числом. И с этого момента мне придется доказать свою ценность.

«Я так горжусь твоими успехами, йереха. Сегодня я буду гордиться тобой еще больше».

Мужчина полез в карман и вытащил то, что выглядело как небольшой пульт. На нем было три кнопки, все разного цвета.

— Зеленая, — сказал он, касаясь пальцем верхней кнопки, — это ставка. Красная — отменить ставку. Черная — позвать на помощь.

Я потянулась к пульту, но он остановил меня.

— Не нажимай черную кнопку, если не находишься в критической ситуации. Мы не любим разбираться с такими делами.

Дождавшись утвердительного кивка, он положил пульт в мою ладонь, и я сжала его.

— Заходи, Тай.

С Дином, который всё еще цеплялся за меня, я прошла через дверь и остановилась, когда мы прошли всего несколько метров. Не имело значения, насколько девочки пытались описать мне всё — ничто из того, что они сказали, не могло подготовить меня к этому. Ничего подобного я себе даже не могла представить.

Хотя здесь не было окон, место не было похожим на подвал. Всё тут было в красном и сером цвете с элегантными люстрами, современными картинами и ароматом, который просто кричал о больших деньгах. Мужчины и женщины носили шарфы различной расцветки. Они держали свои пульты и потягивали коктейли, стоя за высокими столами или сидя на кожаных диванах для двоих. Бары и столы с закусками были по всей территории. Но центром комнаты, местом, которое привлекло всеобщее внимание, была дальняя задняя стена. Эта секция была сценой, возвышающейся на несколько метров выше, чем всё остальное, со стеклянной перегородкой, которая мешала любому из нас войти на сцену.

На сцене было не менее шести женщин, каждая из которых была одета как какое-то животное. У некоторых были рога. У других уши. Но у всех были маски на лицах, раскрашенные краской тела и длинные хвосты, свисающие до пят.

— Мяу, — прошептал Дин.

Я не была уверена, что ему ответить. К счастью, начал говорить ведущий, поэтому отвечать мне не пришлось.

— Посмотрите на лису, — голос ведущего был мягким и монотонным. — Лот номер восемь-семь-три-девять-шесть-пять, начинаем торг, — он сделал паузу, пока все не обратили внимание на женщину, которую он описал, так как прожектор зажегся над ней. — Оригинальная работа Энди Уорхола. Отличное состояние. Торги начинаются с восьмидесяти пяти тысяч.

Прозвучал один сигнал. Не очень громкий, но достаточный для того, чтобы привлечь внимание.

— Торг повышается до девяноста тысяч.

После каждого сигнала он говорил нам новую цену. И всё это время лиса держалась за деревянный каркас картины, своими движениями ловко имитируя животное.

Я еще не была готова приступить к работе. Мне нужно было еще несколько минут, чтобы прочувствовать это место, чтобы немного отвлечься от того, что должна была сделать. Я не хотела суетиться, и мне нужно было что-то вкусное, чтобы убрать сухость в горле и успокоить тяжесть в груди. Каждый раз, когда я двигала рукой, вспоминала о пульте и кнопке, которую мне в конечном итоге нужно нажать. И Мина, как я знала, была где-то здесь и, вероятно, наблюдала за мной, ожидая, моего успеха или провала.

— Давай чего-нибудь выпьем, — сказала я Дину и повела его в ближайший бар, чувствуя, как он очень быстро семенит, чтобы не отставать от меня.

— Пино Гриджио, — сказала я бармену. — Охлажденное, если у вас есть.

Бармен был высоким, широкоплечим, весь в коричневой краске, покрывающей его грудь, и с большим белым кругом у основания шеи. Его маской был череп оленя, у него даже были рога. Кубики пресса двигались, когда он шел. В это же время двигались и рога.

Он вытащил бутылку из ледяной ванны, наполовину наполнил стакан, а затем поставил его передо мной

— Не хочешь воды, Дин?

Он стоял рядом со мной у бара, глядя на меня, а не на очаровательных животных на сцене.

— Дин?

— Да.

— Ты не хочешь....

— Д-а-а-а…

Он всё еще был под кайфом.

— Воды, пожалуйста, — сказала я бармену, пытаясь заглянуть ему в глаза. Я не смогла их увидеть. В отверстиях черепа была только темнота. Это меня немного успокоило.

Он поставил стакан передо мной, и я протянула его Дину.

— Давай найдем место, где можно будет присесть, — сказала ему, распробовав вино у себя во рту.

Мы с Дином подошли к пустому креслу для двоих и сели.

— Дом?

— Еще нет, Дин.

Он смотрел на меня, его концентрация была гораздо сильнее, чем я ожидала. Так как он казался таким заинтересованным, возможно, сейчас было подходящее время, чтобы сказать ему, почему мы здесь.

Я повернулась к нему.

— Дин, давай поговорим, — я сделала паузу, ожидая хоть какого-то ответа, но он ничего не сказал. — Я привела тебя сюда, прежде чем отвести домой, потому что хочу получить особенный подарок. Нечто прекрасное. Что-то, что буду хранить до конца своей жизни, чтобы это всегда напоминало мне о тебе. Хочешь, чтобы у меня было что-то подобное?

Он кивнул.

Мы сидели так близко, что наши берда соприкасались. Но мои губы были достаточно далеко, и я не хотела бы ничего менять, да и руками прикасаться особо не хотелось, поэтому слегка наклонилась к его руке. Новый ракурс дал ему гораздо лучший обзор на мою грудь.

— Посмотри, Дин, — я указала на сцену. — Ты это видишь?

— Животное?

Я улыбнулась, но этого не было видно, так как шарф покрывал мои щеки. Когда он, наконец, взглянул на меня, я сказала:

— Да, там наверху животное. И все эти животные держат особенные подарки. Один из подарков будет просто идеальным для меня.

Голос ведущего звучал из динамиков, он описывал картину, и звонки раздавались до тех пор, пока торги не закрылись. Похоже, это не привлекло внимания Дина.

— Ты его хочешь? — спросил он.

— Да, и я хочу, чтобы ты его мне купил. Как думаешь, сможешь?

Он снова кивнул и попытался встать, но я его остановила.

— Нет, Дин, ты не можешь просто пойти туда. Ты должен воспользоваться этим, — я показала ему пульт. — Когда на сцену вынесут что-то, что, по-твоему, должно быть у меня, я хочу, чтобы ты сказал мне, и я нажму эту кнопку, — мой палец завис над зеленой кнопкой. — Ты понимаешь меня?

— Да.

— Хорошо. Так что ты хочешь мне приобрести?

Он посмотрел на сцену и наблюдал за тем, как жираф выносил коробку, в которой были мужские часы.

— Нет, — пробормотал он.

По крайней мере, он знал, что этот подарок для меня неподходящий. Может, с его сознанием было всё намного лучше, чем я предполагала.

Пока Дин продолжал смотреть на сцену, я осмотрела помещение. Мина много не рассказывала об Аукционе. Я знала, что нам нельзя появляться тут просто так. Бронирование должно было быть сделано заранее, и информация о нас должна была быть предоставлена тому, кто управлял Аукционом. Но подробности — например, кто все эти люди, где они получили эти предметы, чтобы их в последствии продать, и как полиция не узнала об этом месте — такой информацией я не располагала.

И не думаю, что когда-либо об этом узнаю.

— Обратите внимание на тигрицу, — сказал ведущий. — Лот номер восемь-семь-три-девять-шесть-девять, начинаем торг.

Я почувствовала что-то на своей руке. Когда посмотрела вниз, то увидела, что Дин поглаживал мой локоть костяшками пальцев. Это не было сексуальным жестом, больше похоже было привлечение внимания.

— Это, — сказал он, кивая в сторону сцены.

Я устремила взгляд на сцену, где в центре стояла тигрица. На ее шее висел бриллиант на простой серебряной цепочке. Даже отсюда я могла сказать, насколько он был большим и красивым.

Внутри у меня всё сжалось.

—Ты хочешь подарить мне это ожерелье?

— Да.

Я дотронулась пальцем до зеленой кнопки.

— Скажи мне, когда нажать, хорошо?

— Это бриллиант в пять и три карата, — сказал ведущий. — Ограненный, круглый. Чистота — IF. Торги начинаются с шестидесяти тысяч.

Дин сжал мою руку немного сильнее. Я приняла это за его согласие, чтобы нажать кнопку. И сразу же услышала сигнал.

— Сейчас ставка шестьдесят пять тысяч.

Дин снова обхватил пальцами мою руку, и я еще раз нажала.

— Ставка семьдесят тысяч.

Я знала лимит его кредитной карты, годовой доход, сколько он платил за свой дом, сколько за эскорт, который приходил к нему домой, когда ему не хотелось никуда выходить. Я знала, что он может позволить себе это ожерелье. Просто боялась, что цена станет слишком высокой, и он начнет сомневаться. Прежде чем это станет проблемой, мне нужно было дать ему немного поддержки. Если мужчина любил секс достаточно, чтобы заплатить за него, я могла использовать это в своих интересах. И то, что я обещала, не означало, что выполню это.

— Дин, — я застонала ему в ухо. — Тебе бы хотелось, чтобы мы пошли к тебе домой после этого? Я провожу тебя до твоей спальни, усажу тебя на кровать и медленно буду снимать с себя всю одежду, пока на мне не останется только ожерелье?

— Ставка восемьдесят тысяч.

— А потом я оближу этот бриллиант, чтобы всё было красиво и мокро, и потом нежно потру его о кончик твоего члена.

— Ставка восемьдесят пять тысяч.

— Хочешь увидеть, как прекрасно этот бриллиант будет смотреться на моем обнаженном теле? И как он будет ощущаться на кончике моего языка, когда я буду тебе отсасывать?

Звук его дыхания ясно давал понять, что ему нравится эта мысль, поэтому он продолжал давить пальцем на мою кожу.

Я нажала кнопку.

— Продано номеру двадцать.

Я выиграла ожерелье.

Что более важно, Дин заплатит за меня восемьдесят пять тысяч долларов.

Винтер не говорила мне, сколько она заработала на своем первом Аукционе. Мой итог мог быть намного ниже, чем у нее, и сделал бы меня похожей на полную дуру. Или, может быть, мой лот был намного дороже, и Мина гордилась бы мной больше, чем Винтер.

Дин уставился на меня, его пальцы всё еще касались моей руки. Я не была уверена, помнит ли он наш номер.

— Мы сделали это, — сказала я ему. — Ожерелье наше.

— Твое.

Боже, мне нравилось это слышать.

— Да, мое.

Мужчина подошел к нашему креслу, его костюм был идентичен костюму бармена — маска оленя на лице и коричневая краска на теле.

— Номер двадцать, — он не спрашивал. — Пожалуйста, пройдемте со мной.

Мы с Дином пошли за ним через толпу, и я заметила, что все сотрудники были одеты как олени, даже женщины. Другие животные были только на сцене.

Олень остановился возле перегородки из стекла, и приложил руку куда-то возле пола. Открылась дверь, которая настолько идеально сливалась со стеной, что я никогда бы не узнала, что она там была.

Коридор, в который мы вошли, был темным, как и проход сюда. Настенные светильники освещали путь, пока мы не дошли до небольшой комнаты со столом и компьютером.

— Нужна ваша подпись внизу, — сказал олень, протягивая листок бумаги.

Я взяла его и положила перед Дином. Я не могла предсказать, какой будет ответ Дина, поэтому подумала, что если правильно поняла то, что нужно сделать, это займет много времени.

Я взяла ручку со стола.

— Перед тем как мы сможем поехать к тебе домой, тебе нужно это подписать, Дин.

Дин взял ручку и черканул свое имя.

— Наличными или кредиткой? — спросил олень.

— Кредиткой, — ответила я, а затем прижалась губами к уху Дина. — Заплати мужчине, малыш. Он отдаст нам бриллиант, и я смогу надеть его на свое тело.

Дин достал бумажник и вручил оленю кредитку. Тот подошел к компьютеру, набрал что-то на клавиатуре и вернулся через несколько секунд. Он попросил расписаться в другом месте и вернулся к компьютеру. Поскольку Дин был немного более разговорчивым в главной комнате, я ожидала, что он скажет что-то, хоть слово или два. Но его губы оставались сомкнутыми, глаза всё так же были прикованы ко мне, а его ладонь оставалась на моем локте.

Когда олень вернулся в третий раз, он вручил нам маленькую бархатный мешочек. Прежде чем у меня выдался шанс поблагодарить его, он повернулся и вышел из комнаты. Тут же следом в комнату вошла пара. Длинные темные волосы женщины были заплетены в широкую косу, лежащую на ее голом плече, и я заметила татуировки на пальцах мужчины. У обоих были ярко-розовые шарфы.

— Тай, — сказала женщина, подходя ближе ко мне.

Я сразу же распознала голос Мины, но не произнесла его в страхе, что этого делать не стоило.

— Дин, — сказал татуированный мужчина, направляясь к нам. — Лимузин снаружи, ждет, чтобы отвезти тебя домой. Пойдем со мной, и я отведу тебя к нему.

— Дом, — сказал Дин.

— Да, дом, — ответил мужчина с татуировками.

Дин убрал руку с моего локтя и прошел за татуированным мужчиной через дверь, ни разу не оглянувшись.

После того, как дверь закрылась, Мина подошла ближе и положила руку на мое плечо.

— Ты потрясающе справилась сегодня, йереха.

— Куда он забирает Дина?

— Домой.

Ее ответ имел для меня значение, хотя я не была уверена, почему. У меня не было никакой связи с Дином. Но то, что я выжала из него восемьдесят пять тысяч, установило эту связь. Я не хотела, чтобы с ним что-то произошло.

— С ним всё будет хорошо? Или есть что-то, чего вы мне не сказали?

— Говори тише, — сказала она сквозь зубы таким тоном, которого до этого я никогда не слышала.

Мне это не понравилось, а еще больше мне не нравилось то, как я себя чувствовала.

— Прости, — сказала я, мой голос звучал чуть громче шепота. — Но с ним всё будет хорошо?

— Ты была нанята, чтобы привести его сюда и заставить потратить как можно больше денег. Тебя наняли не для того, чтобы задавать вопросы или заботиться о том, что с ним может случиться. Он только цифра для нас. Больше ничего. У тебя будет новый объект, информация о котором будет ожидать тебя в письме завтра утром, и весь этот процесс повторится. Ты понимаешь?

Я кивнула, мои руки тряслись. Я сжала их вместе, чтобы хоть как-то успокоиться.

— Хорошо. Знала, что ты поймешь, — она взяла локон моих волос, нежно накрутила на палец и отпустила. — Я так горжусь тобой, йереха.

Я хотела, чтобы она гордилась мной и была счастлива от того, что я сделала сегодня. Знание того, что я ее расстроила настолько, что она даже подняла на меня голос, просто убивало.

Подумав о том, что она сказала, я поняла, что она была права. Я должна была отключить свои эмоции и относиться к этим объектам просто как к числу. Меня не должно волновать, что с ними будет, когда они выйдут за дверь. Моей единственной целью было привести сюда объект и заработать деньги для «Ачурди», что, в конечном итоге, означало, что я тоже получу деньги.

— В следующий раз я справлюсь лучше, — сказала я. — Обещаю.

— Но ты и в этот раз хорошо справилась. Ты побила рекорд.

Боль в животе начала проходить, а руки перестали дрожать. Я улыбнулась, и была уверена, что Мина заметила это по моим губам.

— Правда?

— Винтер побила предыдущий рекорд ценой в семьдесят две тысячи. Ты знаешь, что это значит?

Я кивнула.

— Это значит, что ты была создана для этой работы и что ты на пути к тому, чтобы быть моей лучшей девочкой. Как ты на это смотришь?

— Да, с удовольствием.

Если Мина думала, что я буду ее лучшей девочкой, значит, она хотела оставить меня. Беспокойство и тревога привели меня к этому моменту, и я сделала всё лучше, чем любая другая девушка в их первую ночь.

Я сделала это.

Мина протянула руку, и когда я не среагировала, она сказала:

— Бриллиант, йереха.

Я опустила на ее ладонь бархатный мешочек, и она положила его себе в клатч. Я даже не успела рассмотреть, подержать или примерить этот бриллиант. Оно никогда не будет моим.

— Депозит поступит на твой банковский счет завтра утром.

Деньги поступят не на тот счет, который я использовала в институте и до сих пор. Несмотря на то, что он еще был открыт на мое имя, «Ачурди» дал мне еще один, и именно на него они заплатят мне. Когда меня нанимали, несколько тысяч было уже на карте. Мина сказала мне, что эти деньги для меня, чтобы жить, пока не заработаю свои собственные. Если она думала, что мне нужно столько денег, чтобы выжить, я не могла представить, что она считает справедливой зарплатой за сегодняшний вечер.

— И теперь после каждой работы мне будут утром перечислять деньги? — уточнила я.

— Да. Мы будем отчислять тебе проценты каждое утро. Чем больше работаешь и чем выше сумму ты вытрясешь, тем больше ты получишь.

Звучало довольно легко.

Когда ты считаешь каждую копейку, любая сумма денег покажется огромной. Но эти отчисления были не просто огромными. Они меняли мою жизнь, как Мина и обещала.

— Я хочу, чтобы завтра ты побаловала себя. Винтер говорила тебе название спа, в которое мы все ходим и где нас обхаживают весь день? Ты это заслужила.

Винтер рассказывала мне о некоторых процедурах, которые она там делала, и я никогда не понимала, зачем ей это нужно. У нее была идеальная кожа и невероятное тело. Но, возможно, на самом деле ей это было не нужно, просто хотелось потратить деньги.

— Я подумаю, — наконец ответила я.

— Эх, йереха, это только начало. Скоро ты заживешь как в сказке.

— Мне тяжело в это поверить.

Мина взяла меня за руку, подвела к двери и встала рядом с ней.

— Когда ты будешь видеть красивый автомобиль на дороге, то у тебя будут деньги, чтобы его купить. Ты сможешь купить ювелирные изделия на заказ, дизайнерские сумки и одежду с подиумов в Париже. Всё это будет твоим.

Деньги для меня были не просто бумажками. Их нельзя было тратить впустую. Они для меня как еда — средство выжить и ничего больше.

До этого момента.

— Думаю, мне еще многому нужно научиться.

— Винтер поможет тебе. Я тоже помогу. Но хочу, чтобы ты помнила: каждый доллар на этом счете твой. Тебе не нужно ни с кем делить эти деньги, особенно с твоей семьей. Никто не сможет их у тебя отобрать.

«Мое», — я повторила это про себя.

— Что мне теперь делать? — спросила я. — Побродить здесь, пока не закончится Аукцион?

— Ничего, сладкая, иди домой и отдыхай. Когда завтра утром проснешься, проверь почту со следующим объектом и увидимся завтра вечером. Пока мы хотим, чтобы ты отрабатывала три ночи в неделю. Как только наберешься больше опыта, это число возрастет до четырех, а иногда и пяти ночей. Как думаешь, потянешь?

— Звучит здорово.

Она повернула ручку, и мы вышли в коридор. Пройдя несколько шагов, мы остановились перед лифтом. Мина нажала кнопку на стене, и двери открылись.

— Лимузин ждет снаружи. Не забудь оставить шарф на заднем сиденье. Ты будешь получать новый для каждого аукциона, — она отпустила мою руку и придержала лифт открытым, сигнализируя мне войти внутрь. — Не забудь разбудить Винтер, когда вернешься домой. Она будет так гордиться тобой, когда услышит, чего ты достигла.

— Хорошо, — я не могла перестать улыбаться. — Я сделаю это.

— Я люблю тебя, йереха. Сладких снов.

Двери закрылись до того, как я успела сказать ей, как сильно ее любила.

Правда любила.

Мина дала мне больше поддержки и заботы, чем моя собственная семья.

Об этом я всегда мечтала.

И я это получила.

Теперь у меня есть всё.

Глава 12

Бородач

Мы с Лейлой не должны были встретиться у Паниг раньше десяти утра. Но в шесть я смотрел в потолок и не мог заснуть. Прошлой ночью я продолжал проигрывать в голове произошедшее, и ничто из того, что я делал, не могло убрать стояк — ни водка, ни ночные походы в стрип-клуб, чтобы Левенькая могла отсосать мне.

Теперь я видел киску Лейлы дважды и ни разу к ней не прикоснулся. Это был рекорд, и впервые я не гордился этим.

Она знала, что я хочу ее. Она знала, что ее девушка была утешительным призом. Она должна была знать, что я не был терпеливым человеком, и я не стал бы мириться с этим в последующие разы. Если бы у нас были чисто деловые отношения, тогда ей нужно было держать свою щелку закрытой. Но, если все выходит за рамки, она должна была позволить мне ее попробовать.

Пошло все к черту.

Я собирался получить ответ сейчас.

Быстро приняв душ, убедившись, что запах Левенькой не остался на мне, я вышел из ванны, взял из чемодана первую попавшуюся одежду. Как только мой кошелек и телефон оказались в карманах, я спустился вниз и попросил портье подать мою машину.

Припарковался возле дома Лейлы, и через несколько секунд стриптизерша вышла через парадную дверь. Она была в обтягивающих черных штанах для йоги, спортивном бюстгальтере и кроссовках, сверху были большие наушники, а ее телефон был в кармане, привязанном к бицепсу. Я смотрел, как ее толстая задница побежала по параллельной улице, пока она не исчезла с моего радара.

Все складывалось как нельзя лучше.

Я взял свой телефон и начал печатать.

Я: Ты проснулась?

Ее ответ пришел в течение нескольких секунд. Со стороны бизнес-брокера, мне чертовски понравилось, как она настроилась на работу. Как человек, который любит показывать мне свою киску, я оценил, что она не играла в недотрогу.

Лейла:Да.

Я: Занята?

Я уже знал ответ, но не хотел говорить ей, что припарковался возле ее дома, как самый настоящий псих.

Лейла: Пью кофе. Мне нужно выпить парочку чашек перед тем, как мой мозг заработает. А что? Что случилось?

Я бы пришел сюда и без плана. Я просто знал, что мне нужно увидеть ее и разобраться со всем этим дерьмом. Но, если скажу ей, что хочу поговорить о прошлой ночи, есть шанс, что она отфутболит меня до нашей следующей встречи. Я не мог так долго ждать.

Мои глаза немного сдвинулись вправо, и у меня сразу возникла идея.

Я: Хочу увидеть здание в дневном свете. Уже в пути. Встретишь меня?

Лейла: Пока ты игнорируешь, что я не в костюме, то конечно.

Я хотел бы, чтобы на ней было надето так же мало, как вчера вечером, когда она изворачивалась на своей кровати.

Я: Увидимся через пять минут.

Лейла: С меня кофе.

Я отправил несколько сообщений Шэнку и Диего, чтобы убедиться, что в тюрьме все хорошо. Шэнк ответил скриншотом могилы. Выглядело так: две руки, нога и то, что было похожим на ухо, лежащее на земле.

Черт побери. Я скучал по крикам.

Я запер свою машину, и к тому времени, как дошел до ее здания, Лейла уже ждала меня снаружи, держа две пластиковые кружки. Она надела те же штаны, что и стриптизерша, они обхватывали ее киску и показывали тонкий зазор между ее восхитительных бедер. Вырез майки был настолько низким, что открывал выпуклость ее сисек, а на голове была кепка «Дельфинов».

Я никогда не видел ее более сексуальной.

— Я попыталась угадать, — сказала она, протягивая мне кофе. — Если не угадала, я сделаю тебе новый.

Я снял крышку и принюхался.

— Что в нем?

— Ароматизированные сливки. Без сахара.

Я немного отпил.

— С каким ароматом?

Она улыбнулась так широко, что ее нос мило сморщился.

— Фундук.

— Неплохо, — солгал я. — Спасибо.

Я бы вылил его, так как вообще не любил кофе с каким-либо вкусом. Мне нравился вкус кисок. Просто не хотел, чтобы она оставила меня, вернувшись обратно наверх. Теперь, когда она была здесь, я не собирался отпускать ее, если не будет острой необходимости.

— Почему ты приехал так рано? — спросила она, отходя от двери.

— Не мог уснуть.

— Из-за разницы во времени?

Это была не первая ее попытка получить от меня информацию. Она тонко выпытывала ее. Я просто никогда не поддавался на это. Тюремные охранники были обучены держать рот на замке, независимо от того, кто задавал вопросы.

— Потому что у меня было кое-какое дерьмовое чувство. С тех пор, как проснулся, я решил, что самое время все проверить. Хорошенько все посмотреть, пока мы не начали войну.

— Паниг мотивирован, Бородач. Я считаю, что все будет проще, чем ты думаешь.

— Я не говорил о Паниг.

Она остановилась, оставаясь на тротуаре примерно в двадцати ярдах от здания.

— Ты говорил о нас. Можно было бы догадаться, — она вздохнула, глядя вниз на землю, — Боже, это так грязно. Я обычно не влипаю в такие ситуации, — девушка, наконец, взглянула наверх, — особенно с клиентом.

— Мы обсуждали это прошлой ночью. Я же говорил, это не проблема. Ничего не изменилось, — я ждал ответа, но она держала рот на замке и даже не пила кофе, — а для тебя, черт побери, что-то изменилось?

Она кивнула головой.

— Ты сказала мне, что твоя девушка хочет, чтобы я прикоснулся к ней, и я это сделал. Знаю, что ей понравилось, и знаю, что это тебя убило. Но, Лейла, она не та, к кому я хочу прикасаться. Ты, твою мать, это знаешь.

Она посмотрела мимо меня на дорогу. На улице было так тихо, что я слышал море.

— Перед тем, как она ушла на пробежку этим утром, она сказала мне, как сильно ты ей нравишься. Честно говоря, не знаю, что это значит или что вообще с этим делать, но это то, что она сказала.

— Я знаю, что она твоя девушка, и знаю, что между вами чувства. Но я должен кое-что прояснить. Она не та, кого я хочу.

Я даже не знал имени стриптизерши.

Да и мне было насрать.

Но если пройти через нее было единственным способом добраться до Лейлы, тогда я узнаю ее имя. Черт, я бы стонал его, если бы пришлось.

— Чего ты хочешь, Бородач?

— Тебя.

Правда я имел в виду ее киску. Что-то большее, и дерьмо станет слишком сложным. Близость заставляла людей задавать вопросы. Мы не могли дойти до этого. Потому что я никогда не смогу сказать ей, куда постоянно уезжаю или что делаю, пока бываю там.

Она скрестила руки на груди, прикрывая идеальные сиськи.

— Нет никакой меня. Есть только мы. Ты не можешь иметь одну без другой.

— Значит, вас двоих.

— Для тебя все так просто?

Я поставил кофе на землю и положил руки на ее талию. Черт, она ощущалась так хорошо между моих пальцев. Штаны для йоги были мягкими, как кожа. Они просто не позволили мне почувствовать ее тепло.

— Возможно. Ты сказала мне, чего она хочет, Лейла, но ты не сказала, чего хочешь ты.

Я видел в ее глазах борьбу. Знал, как она выглядит. Видел ее каждый день в тюрьме.

— Я не была с мужчиной так давно, — прошептала она.

Я бы дал ей около двадцати восьми, может быть, тридцати лет. Но что меня чертовски удивило, так это то, что внутри нее был член. Это означало, что в какой-то момент она хотела его. Может, даже ей нравилось это.

Я не мог допустить, чтобы это снова произошло.

— Почему? — спросил я.

— Я просто больше люблю девушек.

— Когда мой язык будет на твоей киске, ты не почувствуешь, что я мужчина.

— Почувствую, когда твоя борода будет на моих бедрах, и когда твой член будет внутри меня, и когда я буду сжимать мышцы вокруг него.

Я так сильно возбудился, что у меня заболели яйца.

Было заманчиво прижать ее к стене здания, разорвать шов ее штанов для йоги и позволить ей почувствовать настоящий член, а не то латексное дерьмо, которое ее подруга, вероятно, использовала, чтобы ее трахнуть.

Я был уверен, что она даст мне пощечину, плюс это не только еще больше разозлит ее, но превратит меня в мученика.

— Что ты пытаешься сказать мне, Лейла?

— Посмотрим, что из этого получится. Такой ответ удовлетворит тебя пока?

— Нет, это сделает только твой вкус.

Зубами она прикусила нижнюю губу.

— Разве ты его ещё не попробовал?

Я сильнее сжал ее талию и наклонился ближе. Когда приблизился к ее лицу, она повернула его ко мне щекой.

— Посмотри на меня, — скомандовал я.

— Бородач, я...

— Черт побери, посмотри на меня!

Она медленно сделала то, о чем я просил, ее взгляд бегал между моими глазами и губами. Она думала, что я собираюсь поцеловать ее. Ей сегодня не повезёт. Снова наклонил голову, направляя рот чуть ниже ее уха, и вдохнул. Я почувствовал запах мыла и ее ароматизированного лосьона, который сказал мне, что она приняла душ; она просто забыла надеть свою маску бизнесвумен.

— Мне нужно, чтобы ты дала оставшуюся часть моей просьбы, Лейла.

Ее глаза закрылись, а тело застыло. Соски стали твердыми. Для кого-то, кто так волновался из-за поцелуя, я находил это пиздец как смешным, что же с ней будет, когда я буду ее трахать, когда буду дышать, лаская ее клитор языком.

Я провел своими губами по другой стороне ее шеи.

— Меня удовлетворишь только ты, — здесь пахло так же, только ее кожа была немного теплее, — и, если это означает, что я должен быть с ней, тогда я согласен. Но хочу, чтобы ты кое-что знала, —почувствовал, как у меня под губами учащается пульс, — когда буду внутри ее киски, я буду думать о твоей.

Она стояла на цыпочках и пыталась прижаться своим лицом к моему. Я схватил ее за щеки и крепко держал. Она хотела поиграть, что ж, поиграем. Но сейчас кто-то был более нетерпелив, чем несколько минут назад.

— Будут правила, — сказал я. — И я об этом знаю. Поговорим об этом чуть позже.

Последнее, что мне было нужно, — ревнивая подружка, которая связывает меня по рукам и ногам. Если она узнает, что я поцеловал Лайлу за ее спиной, что-то мне подсказывает, что стриптизерша будет мстить.

К черту драму.

— А если я все ещё не готова?

Ей нужно было почувствовать мои слова. Единственный способ сделать это — говорить их прямо ей в кожу. Поэтому я навис над ее губами.

— Я хочу, чтобы ты думала о моем члене каждый раз, когда она внутри тебя. И, когда ее язык находится на твоей киске, я хочу, чтобы ты думала о моем, — я поднял ее палец ко рту и лизнул ее ноготь кончиком своего языка, — и когда ты будешь водить им. Она подготовит тебя для меня.

— Что если я хочу тебя сейчас?

Мой телефон завибрировал в заднем кармане. Я не хотел ничего делать, но потянулся за ним. Имя Шэнка высветилось на экране. Я поднял руку, дав понять, что мне нужна секунда, а потом сделал шаг назад.

— Да, — сказал я в телефон.

— У нас проблема. Один из уборщиков вчера вечером ушел в запой, и ему нужно промыть желудок. Другой на обратном пути после небольшого инцидента с чем-то острым. Я знаю, что ты занят каким-то важным дерьмом, но, чувак, ты действительно нужен нам здесь.

Я не мог оставить своих мальчиков без присмотра. Не тогда, когда они были по уши в работе, и только два охранника управляли всеми заключенными.

— Скоро буду.

— Хорошо, — сказал Шэнк. — По дороге забери Кена для моей коллекции.

Он имел в виду, что по пути в Венесуэлу нужно будет прихватить еще одного заключенного. Это не было редкостью; просто зависело от того, где был запланирован сбор и как близко к нему был кто-то из нас.

— Где?

Меня всего трясло, пока я ждал его ответа.

— Техас.

Большое, блядь, спасибо, Бог.

— Хорошо, — сказал я.

— Увидимся.

Я повесил трубку и убрал телефон обратно в карман, повернувшись лицом к Лейле, которая была всего в десяти ярдах.

— Все хорошо? — спросила она.

— Нормально. — Я знал, что Шэнк свяжется с пилотом, и самолет скоро направится сюда. — Мне придется перенести нашу встречу с Паниг. — Я подошел к ней, но держал руки при себе. — Мне нужно уехать из города.

— Без проблем. — Бизнесвумен Лейла вернулась. — Это по работе?

Я не мог вырубить ее за попытку узнать. Она просто не получит никакой информации о моей жизни за пределами Майами.

— Слушай, — я проигнорировал ее вопрос и подошел ближе, мои пальцы нежно коснулись ее талии. Она хотела, чтобы я ее обнял, —хочу, чтобы все было по отдельности. Есть мы, а есть еще что-то, — я кивнул в сторону здания. — Никакого смешивания. Не то пиздец. У тебя мои деньги, и я не хочу, чтобы кто-то из нас забыл об этом.

— Я понимаю, поверь. Для меня также большая сумма денег на кону. Последняя вещь, которую я хочу. — Она посмотрела вниз, ее щеки горели.

До сегодняшнего утра я не понимал, как сильно повлиял на нее. Мне это нравилось. Еще я хотел иметь возможность дышать на ее влагалище и смотреть, как она мечется. Но также хотел доверять ей свои деньги.

Она взглянула на меня, и выглядело это так, как будто окунулась в теплую воду.

— Просто хочу, чтобы ты знал, что я отношусь к этому серьезно. Это здание. Наши рабочие отношения, — ее голос смягчился. — Ты.

Я кивнул.

— Хорошо. — Я поднял руку и провел большим пальцем по ее щеке. — Когда вернусь, мы со всем разберемся, и ты дашь мне тот вкус, который я хочу.

Она немного улыбнулась.

— Что по поводу здания?

— Поговори с Паниг и обсуди все условия, которые я выделил в контракте. Как только он согласится, я встречусь с ним и все подпишу.

— Это я смогу сделать.

— Я знаю, что сможешь. — Я еще раз вдохнул ее запах, позволив себе носом пройтись по ее шее, прежде чем отстраниться. — Теперь я провожу тебя до твоего здания.

— Не нужно, Бородач. — Она сделала шаг назад и повернулась на полпути. — Это всего в двух минутах отсюда.

На этих улицах было полно ублюдков.

Я должен был знать.

Я был одним из них.

Догнав, я шлепнул ее по заднице и обернул руку вокруг идеальной талии.

— Да, Лейла, я знаю. И знаю, что ты хочешь, чтобы тебя проводили.

Глава 13

Тайлер

Пять лет и десять месяцев назад

Едва проснувшись утром после аукциона, я выпрыгнула из постели и помчалась за компьютер Винтер. Своего у меня по-прежнему не было, да и нормального телефона тоже, но теперь, когда я стала получать деньги, то смогу позволить себе обзавестись модными гаджетами.

Как и обещала Мина, на электронной почте была вся информация, необходимая для моей следующей цели: детали о том, какой клуб он будет посещать, и дверь, где нас будет ждать лимузин.

Я распечатала этот файл, чтобы запомнить все, что нужно было знать, а затем вошла в банковскую систему «Ачурди». Я знала баланс, который был начислен Миной первоначально, когда я согласилась работать на нее, и высчитала разницу.

Четыре тысячи двести пять долларов.

Я повторила про себя сумму еще раз.

И еще.

Пять процентов от ставки Дина. Это тот процент, который она будет мне платить? Но я никогда не видела раньше столько денег на моем банковском счете, не видела даже на счете моих родителей.

«Чем больше ты работаешь и чем выше поднимаешь ставку, тем больше ты получишь».

Мина не шутила, когда говорила мне это.

Если я продолжу получать пять процентов с каждого заказа, то разбогатею. И смогу делать с этими деньгами все, что захочу.

Мой взгляд были прикованы к экрану, наблюдая за цифрами так, словно те собирались превратиться в нуль в любую секунду. Меня отвлек звонок телефона. Подбежав к кровати, я вытащила его из-под дивана, и увидела на экране сообщение от Мины.

Мина: Доброе утро, йереха. Я вижу, ты вошла в свой аккаунт и увидела, как мы поощряем наших сотрудников. Надеюсь, ты довольна суммой.

Я: Очень. Спасибо большое!

Мина: Я бы хотела, чтобы после утренних занятий ты зашла ко мне домой. Нужно будет обсудить пару вещей.

Я: Ок.

Мина: Напиши, как освободишься, и я пришлю за тобой лимузин.

Я: Хорошо. Спасибо ещё раз.

Я не знала, как смогу высидеть на занятиях, так как была очень взволнована. Сегодняшний аукцион был намного важнее, чем все эти занятия, почти до такой степени, что я хотела их пропустить. Я задалась вопросом, как буду чувствовать себя через несколько месяцев, если образование для меня утратит какую-либо ценность. Надо бы спросить Винтер, так как мне казалось, что она была на грани отчисления.

Я подошла к столу, взяла косметичку, перебросив полотенце на плечо.

Ещё пять часов.

Их нужно было переждать, чтобы потом полностью сосредоточиться на «Ачурди». Казалось, что пять часов — это целая вечность.

***

Мина жила в районе Марина, и практически с порога ее дома открывался потрясающий вид на океан. Прежде я никогда не была в таких домах. В холле пахло парфюмом. И, когда проплывавшие мимо лодки окрасили ее дом разными красками, я почувствовала себя так, будто оказалась в тропическом раю.

Я села за кухонный стол, Мина подошла к холодильнику и налила три стакана воды. Она не пила из крана, как я. В стаканах плавали огурцы, клубника и кусочки апельсина. Каждый глоток был фруктовым на вкус. Мне понравилось.

Мина прошла к двери за моей спиной.

— Детка, у меня для тебя сюрприз, — сказала она. — Если на тебе есть какие-либо кольца, снимай. — Я показала ей свои пустые руки. — Потрясающе. Пойдём.

Мы вошли в коридор и прошли в комнату, в которой я никогда раньше не была. Даже тогда, когда приходила сюда тренироваться, она никогда не приводила меня в свой офис. За столом сидел мужчина. Его кисти и руки были покрыты татуировками: было несколько на его шее, которые заканчивались на подбородке.

Я предположила, что это был тот парень с вчерашнего вечернего аукциона, который отвёз Дина домой. Но что-то удержало меня от того, чтобы спросить об этом.

Мина поставила перед ним стакан с водой и встала между нами.

— Тайлер, познакомься, это Никс.

— Привет, Тайлер, — сказал он.

На столе лежала тату-машинка, две крошечные чаши черных чернил, бритва и банка чего-то, похожего на вазелин. Под ней лежала светло-голубая бумага, которую я видела до этого только в кабинетах врача.

— Привет, Никс, — сказала я. Мина выдвинула для меня стул, и я присела напротив мужчины.

— Никс сделает тебе татуировку.

Я повернулась к ней лицом.

— Татуировку?

У нее на пальце было золотое кольцо — это был лев с изумрудными глазами. Когда она сняла кольцо, под ним была черная татуировка. Это был череп оленя с рогом на каждой стороне, точно такие же маски носили сотрудники на аукционе.

— Мне обязательно ее делать?

Она положила руку мне на плечо, перебирая пряди волос, лежащие на них.

— Не бойся, йереха. Они у всех нас есть. И у Винтер тоже. Теперь, когда ты прошла посвящение, это следующий шаг. Это сделает тебя настоящим членом «Ачурди».

Мурашки пробежали по моим рукам. Что-то в названии этой организации всегда вызывало у меня такую реакцию.

— У всех девушек такой же дизайн? — спросила я.

— Да, — подтвердил Никс. — Сколько уже я их там сделал?

Мина, наклонившись, погладила его по щеке. Он смотрел на нее так, будто хотел бросить все тату-оборудование на пол и повалить ее на стол.

Я надеялась, что однажды мужчина будет смотреть на меня так, как он смотрит на неё.

— Много, — засмеялась она. — Наверное, даже очень много.

Ее внимание вернулось ко мне, и она потянулась к моей левой руке, окружив верхнюю часть моего безымянного пальца, где должна будет появиться тату.

— Думай о татуировке, как об обручальном кольце. Она будет показывать твою преданность нам. И в ответ мы никогда не причиним тебе вреда. Мы защитим тебя, и всегда будем заботиться о тебе.

— Что если у вас этого не получится?

Мина снова засмеялась, но в этот раз ее смех звучал по-другому. Мне он не понравился, и не понравилось то, какие чувства он во мне вызывал.

— Этого не случится, — ответила она. — Поверь мне.

Никс кивнул в подтверждение ее слов.

— Но пары постоянно разводятся.

Мои родители должны были расстаться много лет назад. Если бы они могли позволить себе адвоката, я была уверена, что все между ними уже давно закончилось бы.

— И эта татуировка будет на всю жизнь.

— Я знаю, — сказала она.

Мина никогда не шутила о серьезности моих обязательств перед «Ачурди». Она никогда ни о чем не шутила. И она не шутила сейчас.

— И, говоря нам это, ты можешь утверждать, что это навсегда?

Она присела передо мной, положив руки мне на колени.

— Навсегда, малыш. Именно поэтому мы и делаем тату. Мы хотим, чтобы наши отношения были постоянными. Мы всегда будем для тебя на первом месте, даже перед твоей семьёй.

Я не понимала, как работа может быть постоянной.

Что если я стану слишком старой, чтобы работать? Или больной? Или я просто устану делать одно и то же каждый день?

— Я не уверена, что понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала я ей.

— Она имеет в виду, что ты не сможешь никому рассказать о своей работе, и никогда не сможешь рассказать о нас за пределами «Ачурди». Это значит, что тебе будет очень трудно сближаться с теми, кто не состоит в нашем клубе.

— Но это не значит, что я не смогу с ними общаться?

Мина посмотрела на Никса.

— Мы пересечем этот мост, когда придем к нему, — она погладила мои колени, словно пытаясь успокоить. — Мы должны быть в состоянии доверять тебе, малышка, и мы должны знать, что ты будешь хранить наш секрет. У нас были бы большие неприятности, если бы кто-нибудь рассказал о нас.

У меня тоже были бы неприятности из-за того, что я сделала прошлой ночью. Я накачала Дина наркотиками без его ведома, а потом потратила много его денег. Мог ли он сказать мне «нет»? Он вел себя по-детски, мыча слова и еле передвигая ногами. Но он, казалось, понимал мои вопросы и даже пару раз на них отвечал.

И все же это не оправдывает меня.

Мне даже не удалось сохранить его подарок. Я только что получила пять процентов от той цены, за которую Дин купил его. Но, Боже, эти пять процентов должны были изменить мою жизнь. И я бы никогда не увидела таких денег, если бы не попала на эту работу. И дело даже было не в финансах. Я также получила семью, которую всегда хотела.

— Я никогда никому не расскажу, — сказала я. — Можете довериться мне.

— Мы и не думаем, что расскажешь, — ответил Никс.

Мина улыбалась так же, как и всякий раз, когда говорила мне, как она гордится мной.

— Мы просто должны принять меры предосторожности, чтобы убедиться, что этого не произойдет. Думай о нас, как о ФБР. Они должны убедиться, что их агенты не разглашают конфиденциальную информацию, когда получают доступ к файлам высокой секретности. Мы делаем то же самое.

Работа не была похоже на ту, что была в продуктовом магазине. Теперь я была частью организации, которая имела доступ к большому количеству информации о множестве разных людей. Я знала, в чем были замешаны ночные клубы. Знала, как выглядит здание аукциона. Знаний было достаточно, чтобы навредить «Ачурди», если захотеть.

Но я этого не сделаю.

Они дали мне все, что я когда-либо хотела. И в ответ я унесу их секреты с собой в могилу.

Я положила свою руку на руку Мины.

— Сделайте мне татуировку.

Ее улыбка стала шире.

— Я так тобой горжусь.

И я не хотела, чтобы она когда-либо думала по-другому.

— Я хочу стать одной из вас, — сказала я.

— Тогда сделаем это сегодня.

Она сказала что-то Никсу на армянском. Я не поняла ни единого слова, и она говорила слишком быстро для того, чтобы хорошо ее расслышать.

Никс взял мою руку и провёл бритвой по маленькой области, сбрив крошечные тонкие волоски. После нескольких таких движений он окунул наконечник машинки в чернила и постучал по педали, которая была рядом с пальцами моих ног.

— А тебе не нужно сначала нарисовать ее? — спросила я.

Я нигде не видела маркёра и была уверена, что он был частью процесса, так как Винтер постоянно смотрела различные шоу об этом.

Когда он улыбнулся, я не ожидала идеальных зубов. Он был слишком суров для этого. Но его зубы были прямыми, белыми и намного красивее, чем мои собственные.

— Не нужно, — сказал он. — Я сделал их столько, что могу набивать, не глядя, — он держал машинку в сантиметре от моей кожи. — Ты готова?

— Да.

Жужжание машинки заполнило мои уши, и брызги чернил покрыли бумагу под моей рукой. Больно не было, когда он проколол мою кожу. Чувствовалось, будто это награда. «Ачурди» сделали для меня так много, и с ними передо мной открывались невероятные возможности. Сделать татуировку — это меньшее, чем я могла отплатить им.

Мина покинула комнату, когда Никс заканчивал. Он взял салфетку и вытер мой палец. Излишки чернил размазались по моей коже, спрятав рисунок, прежде чем он их вытер. Дизайн был изящным и детализированным.

Она действительно мне понравилась. Даже больше, чем я думала.

Когда он покрывал татуировку мазью и полиэтиленовой пленкой, вернулась Мина. В руках у нее был черный ящик, который она положила на стол.

— Откроем его, как только он закончит.

Я подождала, пока Никс закончит заматывать палец, а затем приподняла крышку ящика. Я ахнула, когда увидела внутри украшение. Кольцо было золотым и толстым, почти идентичным тому, что носила Мина. Но моим животным был тигр с сапфировыми глазами.

Она взяла кольцо из коробки и положила его передо мной.

— Какое красивое, — сказала я. — Мне оно нравится.

Она поднесла тигра к кончику моего ногтя.

— Теперь ты одна из нас, — она надела кольцо на мой палец и зафиксировала его на середине обертки. Оно плотно прилегало. — И это наш секрет.

Я посмотрела на нее и Никса. У них в глазах был странный голод. Его было достаточно, чтобы заставить меня думать, чем они займутся в ту же секунду, как я уеду. Возможно, татуировка была для них афродизиаком.

— Это наш секрет, — повторила я.

— Я горжусь тобой, йереха.

— Ты не пожалеешь, — сказал Никс.

Не знаю почему, но я поверила ему.

Хотя не должна была.

Я должна была бежать оттуда без оглядки.

Но именно в тот момент я об этом даже не подозревала.

Глава 14

Мина

Наши дни

Я крутила льва вокруг пальца и наблюдала за его золотым мерцанием под солнечным светом. Изумруды нужно было отполировать, как и бороздки вокруг головы льва и за его ушами. Он все еще искрился под солнцем, просто не так, как я хотела.

Нужно попросить новенькую почистить его. Черт, теперь, когда я подумала об этом, мне захотелось заставить ее отполировать все мои украшения. Может это немного научит ее дисциплине.

Она слишком много говорила. Ее постоянно что-то не устраивало. Ее суждения ставили под сомнение мой авторитет, и мне это не нравилось.

Она не была сабмиссивом, как остальные девочки, которых я нанимала.

Не как мой питомец Винтер. Или Тайлер, ее бывшая соседка по комнате.

Ох, Тайлер.

Она отличалась от других. Она сразу поняла, что с нашим образом жизни не может, как другие, быстро достичь желаемого. Она была одной из моих самых лучших работников, и все равно этого оказалось недостаточно для нее.

Тайлер не была помешана только на деньгах. Она хотела всего — денег, семьи и любви.

Я могла предоставить ей все, кроме одного.

Какая потеря.

Телефон зазвонил на кухне, на столе, где я его оставила. Выйдя с балкона, ответила на звонок.

— Винтер, — сказала я, растягивая последний слог.

— Как поживает мой татуированный жаркий парень этим утром?

Когда она засмеялась, я улыбнулась. Она была очень смелой шлюхой. Это была одна из причин, почему я ее наняла.

Я прикоснулась к губам, чуть сдавливая их подушечками пальцев.

— Боже, он такой вкусный.

— Расскажи мне об этом все. Я хочу знать каждую деталь.

Теперь был мой черёд рассмеяться.

— Ты такая требовательная сучка.

— Ты даже не представляешь насколько.

Обойдя кухню в поисках чего-нибудь перекусить, я остановилась на персике и уже собиралась укусить, но решила чуть с этим подождать.

Я пока не хотела терять его вкус.

— Думаю, представляю, — сказала я.

Она вздохнула.

— Тогда, по крайней мере, скажи мне, кончила ли ты до завтрака?

— Кто-то не в духе?

— Я просто возбуждена.

— Детка, ты знаешь, что с этим нужно делать.

— Я знаю.

Я подошла к окну, разглядывая через стекло волны океана.

— Я что-то пропустила?

— Я все тебе отправила.

— Я видела и прочла все твои заметки, — я услышала шум позади себя и сразу повернулась. Это было просто письмо, падающее на пол. Я подождала еще секунду, чтобы убедиться, что это не что-то другое, а затем снова начала дышать. — Я просто хочу убедиться, что ты случайно не оставила никаких следов на месте происшествия.

— Я ждала от тебя звонка весь день, Мина. Я, правда, думала, что ты мне позвонишь и все расскажешь. Как минимум, хотя бы то, что я должна знать.

Мне следовало позвонить. Это было частью моей работы. Она выполняла для меня поручения, которая раньше от нее не требовались. По ее тону было понятно, что она изо всех сил пытается держать себя в руках.

Я не винила ее. Это было слишком.

Но на самом деле, я была ее боссом. И могу звонить ей, когда захочу, хоть рано утром, хоть на следующий чертов день.

И я собиралась с ней связаться. Мне просто нужна была секунда.

Но я не могла ей об этом сказать.

Я едва могла признаться в этом самой себе.

— Когда мы договорим, — сказала я, — я хочу, чтобы ты уведомила правление и сказала им, что я приеду завтра. Мы поедем увидеться с ними вместе.

— Если честно, то я не ожидала это услышать.

— Что-то мне подсказывает, что ты думала как раз об этом. До встречи, йереха.

Я положила телефон на стойку и сняла кольцо. Череп оленя был моей единственной татуировкой. Поскольку кольцо всегда было на тату, чернила начинали исчезать. Раз в год я делаю коррекцию. Нужно снова проделать эту процедуру.

Я улыбнулась этой мысли и прошла в спальню, чтобы одеться.

Глава 15

Тайлер

Пять лет и шесть месяцев назад

Я сняла шарф с лица и забилась в угол лимузина. Устроившись удобнее, начала массировать икры ног. Они невыносимо ныли. У меня было множество новых пар туфель, и ни одни из них не были даже похожи друг на дружку. Они все были безумно красивые и делали меня выше на десять сантиметров, а мои ноги смотрелись в них невероятно стройными. Но к концу ночи я их ненавидела.

Впрочем, это было мелочью.

Сегодня я заработала почти пять тысяч комиссионными, и это стоило каждой капли моей боли.

Как только эти деньги завтра поступят на мой счет, сумма накоплений будет около полумиллиона долларов. Это то, что я смогла заработать за последние несколько месяцев, работая пять ночей в неделю. Но достичь такой суммы мне помогло то, что я особо не тратилась. Я купила себе компьютер и последнюю модель смартфона. Теперь у меня был Jeep Wrangler — машина, о которой я давно мечтала. И еще мы с Винтер арендовали небольшое складское помещение под наш гардероб, потому что огромное количество нарядов и аксессуаров уже не помещалось в нашей скромной комнате в общежитии.

Я почувствовала, что лимузин начал сбавлять скорость, а вскоре и вовсе остановился. Несмотря на то, что не было возможности видеть из окон, где мы находимся, я знала, сколько примерно требуется времени, чтобы добраться до дома. Мы припарковались в нескольких кварталах от здания общежития, потому что так было спокойнее, чем подъезжать ближе, привлекая к себе внимание лишних глаз.

Когда водитель открыл для меня дверь, я чуть не поскользнулась на каблуках, поэтому дала ему руку, чтобы он помог мне выйти.

— Спокойной ночи, Тайлер, — произнес он.

— Спокойной ночи, Том. Увидимся завтра, — ответила я, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в ногах, когда вышла на тротуар.

Я приковыляла к нужному мне зданию и помахала удостоверением перед считывателем пропусков на входе. Услышав звук отпирающейся двери, вошла и поднялась по лестнице на второй этаж. В нашей комнате свет был выключен, но отблеск работающего телевизора помог видеть, куда идти. Винтер лежала в своей постели, поэтому я тихонько поставила туфли перед шкафом и выскользнула из платья. Накинула его на спинку стула, где уже висела куча шмотья, которое нужно было отдать в химчистку.

— Привет, — прошептала мне подруга.

— Прости, что разбудила тебя, пыталась вести себя как можно тише, — ответила я, стоя в лифчике и трусиках и дрожа от холода, проникающего сквозь приоткрытое окно.

— Я еще не уснула, так что не волнуйся. Как успехи сегодня?

— Девяносто семь тысяч, — ответила я, бросив лифчик на стол и нацепив на себя футболку, перед тем как лечь в постель.

— Ни хрена себе, подруга. Должно быть, это было что-то реально стоящее.

— Старинный бриллиантовый браслет. Совсем не в моем вкусе, но это и не имеет никакого значения.

Винтер засмеялась и сложила свои подушки так, чтобы ей было удобнее сесть.

— Ты работаешь завтра вечером?

— Да.

— А что насчет следующей ночи?

— У меня выходной, но...

— Мы должны выбраться! — перебила она меня, не дав договорить.

— Выйти в свет, ты имеешь в виду?

— Да выбраться развеяться! Мне необходимо отдохнуть от этого места!

Она хочет развеяться?

Я не была уверена, что мне это нужно. Утро мы проводили на учебе, днем гуляли по магазинам или посещали спа-салоны, и деятельность «Ачурди» занимала большую часть наших вечеров. У меня создавалось впечатление, что мы и так не бывали дома.

Я бы, наверное, могла уже убить кого-то за то, чтобы провести ночь, лежа на диване с пиццей за просмотром глупых реалити-шоу. Но в те ночи, когда не работала, я предпочитала хоть немного заниматься учебой. Я очень отстала по программе и прекрасно понимала, что в следующем семестре мне придется сократить количество дисциплин, потому что пятнадцать зачетов при полной занятости было слишком много.

— Ты можешь меня прибить, но мне нужно написать реферат и подготовиться к двум тестам.

— Хорошая попытка, но ты не отвертишься! Мы пойдем с тобой в шикарный ресторан поужинать, а затем махнем в клуб, где будем пить экзотические коктейли и разминать наши булки, — сказала она, смеясь, и уселась на кровати, свесив ноги.

— В какой клуб? — спросила я, не скрывая своего беспокойства.

Мы часто ходили ужинать в рестораны, в кино на последние сеансы, на уроки рисования, куда захватывали с собой бутылочку вина или проводили время с другими девочками в различных местах. Но, кроме той ночи, когда я познакомилась с Миной, мы больше не тусовались с Винтер по клубам.

— Я удивляюсь, что тебя тянет потанцевать.

— Я просто соскучилась по всему этому.

— Звучит заманчиво, но... — Я положила одну из подушек себе на колени и покрепче обняла ее. — Если я наткнусь на одного из своих объектов, ты не думаешь, что он может меня узнать?

Остальные девочки говорили, что они так много работают в клубах, что у них нет никакого желания проводить в них выходные. Но причина, по которой я опасалась куда-то пойти с Винтер, заключалась в том, что я боялась столкнуться с кем-то из своих объектов, потому что не знала, что может произойти, если это случится.

— Тебя правда это так тревожит? — Она встала с кровати и подошла ко мне, присев у моих ног в позе лотоса.

— Да, — произнесла я.

— О, милая, теперь неудивительно, почему ты всегда оглядываешься, когда мы покидаем общежитие. Тебе совсем не обязательно это делать. Разве Мина тебе не говорила?

— Да, она говорила, что парни не смогут вспомнить нас, но... я сомневаюсь. Они никогда не видят ее лица, поэтому у нее нет поводов волноваться. Но они видят наши лица и...

В моей голове пронеслось куча мыслей касательно того, почему я боюсь этого: они могут причинить мне боль, они могут потребовать вернуть дорогие подарки, они могут настаивать на сексе, который я им обещала.

— Это заставляет меня нервничать, — закончила я свою мысль.

— Я столкнулась с объектом несколько месяцев назад. Это был первый раз, когда такое случилось. Мы оба шли в одну кофейню, он открыл дверь передо мной и впустил меня, после этого он занял очередь за мной, и не понимал, что мы знакомы. После того, как я расплатилась за кофе, мы встретились взглядами, но он ничего не сказал, и я не заметила в выражение его лица, что могу казаться ему знакомой. Тебе не о чем беспокоится, — поведала мне Винтер, поерзав на одеяле и вытянув свои длинные ноги.

— Мне понятно, что они не помнят аукцион, и мы знаем, по какой причине. Но как насчет клубов, где они видят нас впервые?

— Из того, что я слышала, эту часть вечера они помнят очень смутно. Они помнят, что отдыхали в клубе, что общались с какой-то девушкой, но деталей не припоминают. К тому же, в таких клубах всегда очень приглушенный свет, и конкретные черты невозможно рассмотреть.

Она сжала мои лодыжки своими руками, будто пытаясь успокоить и приободрить меня.

— Перестань накручивать себе, подружка. Мина в этом бизнесе много лет, и у нее никогда не было с этим проблем. Мы с тобой в полной безопасности.

Винтер была убедительна, у меня действительно не было причин постоянно оглядываться, и необходимо перестать накручивать себя. Если бы такие проблемы возникали, то клубы давно бы уже закрылись, и не было бы никаких аукционов. Мне стало действительно легче, и я пожалела, что не обсудила это с подругой раньше.

— Так что, ты согласна пойти потрясти задницей со мной?

— Я еще и не отказывалась.

— Значит, ты в деле?

— Да, я с тобой, — ответила я, улыбаясь и зная, что она видит это при свете включенного телевизора.

***

— Та-а-айле-е-ер. — Выпитые коктейли влияли на то, что слова Винтер стали более растянутыми. — Я не получала столько кайфа уже целую вечность!

— Правда? — хихикнула я в ответ.

Наши задницы были прижаты друг к другу, а руки сплетались в воздухе, двигаясь в такт музыке.

— Я не была так пьяна... — я попыталась припомнить подобный случай, — наверное, никогда!

Я впервые воспользовалась поддельным удостоверением, которое вручила мне Мина. Они были у всех несовершеннолетних девушек в «Ачурди». Это было еще одним прекрасным бонусом в нашей работе.

Мы повернулись и посмотрели друг другу в глаза, наши руки продолжали сплетаться в воздухе, а мы синхронно покачивали бедрами. Лед ударялся о стенки бокала, и я надеялась, что часть коктейля выльется на меня. В клубе было очень жарко, и я изрядно вспотела.

Винтер выбрала отличное место в клубе — узкий подиум на втором этаже, который шел через весь танцпол. Там очень громко играла музыка, а вокруг клубился дым, который выпускался снизу.

Я провела бокалом по своему лицу и выпила коктейль до последней капли. На вкус он был как кисленький леденец, и я слегка сморщилась. Но мне понравилось.

Мне нравилось все в сегодняшнем вечере.

— Девочка, тащи сюда свою задницу, — воскликнула Винтер.

Я крутилась в такт музыки и терлась своей задницей о подругу. Мы обе смеялись так громко, что нас было слышно даже сквозь громкую музыку. Я поставила свой стакан, предварительно выудив оттуда кубик льда и проведя им по своей шее. Он растаял и проник мне под платье. Когда я потянулась за вторым кубиком, трек сменился. Теперь в песни не было слов, только ритмичные басы.

— Ты чувствуешь это? — спросила меня Винтер.

Динамики под нами создавали вибрации, которые проходили сквозь все тело. Я чувствовала их каждой клеточкой, даже между ног.

— О, боже. Конечно, чувствую, — ответила я, получая от них удовольствие, местами даже слишком сильное.

— Они почти так же хороши, как мой вибратор!

— Ага, почти, — согласилась я, хлопнув подругу по заднице и вновь повернувшись к ней.

Я была в курсе, насколько хорош ее вибратор, потому что она мне так его разрекламировала, что я приобрела такой же.

— Интересно, мы бы достигли оргазма, если бы оседлали динамики? — пошутила я.

— Мне нравится ход твоих мыслей сегодня!

Я рассмеялась и запрокинула голову. Когда мой взгляд снова вернулся к подруге, ее глаза были широко раскрыты, и выражение ее лица снова пробудило тревогу в моей душе.

Неужели она заметила одного из объектов?

— Винтер, в чем дело?

— Мы можем вам чем-то помочь? — вопрос сорвался с ее губ.

Но она говорила не со мной, а смотрела на кого-то позади меня. Я обернулась, и увидела двух парней, которые стояли недалеко от нас. Улыбки на их лицах говорили о том, что им нравится то, что они видят перед собой.

Винтер схватила меня за руку и притянула ближе к себе.

— Похоже, что вам бы не помешало выпить, — произнес один из парней.

— Мы принесем вам выпивку, просто скажите, что предпочитаете, — подхватил его второй.

Я была впечатлена тем, насколько они горячие. Оба были ростом не ниже ста восьмидесяти, со стильными прическами, взъерошенными спереди, чисто выбритые подбородки и с очаровательными улыбками. И они явно были при деньгах. На это намекали их прикиды, а часы и вовсе кричали об этом. Я знала, что они дизайнерские, и представляла, сколько они стоят, а также за какую сумму их могут продать на аукционе.

— У нас и так все отлично, — ответила им Винтер.

Я бросила взгляд на свой бокал, в котором болталось только несколько кубиков льда.

— А я бы не отказалась еще выпить. Правда я не знаю, как это коктейль называется, но...

— Нам ничего не нужно! — сказала подруга, уже намного громче.

— Ты уверена? — спросила я ее, наклонившись ближе.

— Я абсолютно уверена, — прошипела она мне, прищурив глаза.

Она была очень рассержена, но я не понимала почему. Эти симпатяги просто хотели угостить нас выпивкой. В этом не было ничего криминального. Если она больше не хотела, то это ее личное дело, но это совсем не значит, что я должна отказываться от их предложения.

— Как насчет чего-нибудь сладенького? — кокетливо промурлыкала я ребятам. — Может быть...

— Нам от вас ничего не нужно! — буквально рявкнула Винтер, прервав меня.

Парни переглянулись между собой.

— Послушай, если твоя подруга хочет выпить, то я сейчас принесу ей. Ты не вправе решать за нее, — сказал один из них.

Винтер не собиралась уступать и сжимала мою руку так сильно, что я уже не сомневалась, что на этом месте останется синяк.

— Это ты послушай, ублюдок. Я же сказала, у нас и без вас все отлично, так что нечего тут ошиваться. В этом клубе полно других телок, так что иди и клейся к ним, а нас оставь в покое!

— Вау, — произнес парень, положив свою руку мне на плечо, — твоей подружке реально не мешало бы расслабиться.

Губы Винтер скривились от злости, будто она собиралась зарычать.

— Убрал от нее руки, пока мой двенадцатисантиметровый каблук не заехал тебе по яйцам!

Он убрал руку и поднял их обе наверх.

— Психованная сука, — бросил он моей подруге, когда они с другом отступили.

Игривое настроение, в котором я прибывала, мгновенно исчезло.

Что, черт возьми, сейчас произошло?

Я никогда не видела свою подругу такой. Даже не могу вспомнить моменты, когда она повышала голос. Винтер всегда была самым жизнерадостным человеком, которого я знала. Именно поэтому, злость в ее глазах и неистовая ярость в голосе повергли меня в шок.

Как только парни скрылись из виду, она отпустила мою руку и продолжила танцевать. На ее лице снова была улыбка, и она смеялась. Создавалось такое впечатление, что ничего и не было.

— Винтер?

Она потянулась к моей руке и подняла ее вверх, вовлекая меня в ритм танца.

— Винтер, остановись! — Я опустила руку и положила обе ладони на ее плечи. — Что это только что было?

— Ты о чем?

Мои брови невольно сдвинулись, потому что я была слегка ошеломлена ее вопросом.

— Я не знаю того человека, в которого ты только что превратилась. Все, что хотели эти парни, просто угостить нас выпивкой, а ты взбесилась. Почему?

—Мы с тобой не из тех девушек, которых парни могут угощать выпивкой.

Я не понимала, о чем она говорит. Как бы не давила на ее плечи, я не могла заставить ее перестать танцевать. Я схватила ее за руку и потащила через танцпол в угол зала, где музыка была тише, а мы были наедине.

— Я не позволю тебе вернуться на подиум, пока ты не объяснишь мне, в чем дело?

— Мне нравится в тебе эта черта, — усмехнулась она, — ты настойчива и умеешь добиваться своего.

— Перестань строить из себя дурочку! Я серьезно, — сказала я, после того как глотнула воды.

Мое выражение лица прямо говорило о том, что мне сейчас не до шуток.

— Так ты до сих пор не поняла?

— Не поняла, что? — я посмотрела ей пристально в глаза, но они мне ничего не сказали.

— То, что нам нельзя ни с кем встречаться. Нам даже нельзя иметь друзей за пределами «Ачурди». Мне было разрешено дружить с тобой только потому, что Мина использовала меня, чтобы завербовать тебя.

Нам не разрешено ни с кем встречаться? Даже дружить с теми, кто не был частью нашей организации?

— Они боятся, что, будучи в отношениях, мы расслабимся, потому что влюбленные забывают обо всем, в том числе о клятвах и обещаниях, данных организации, и можем раскрыть их секреты, — продолжила Винтер.

— Но... — я опустила взгляд в пол.

— Ты никогда не задумывалась о том, почему ни у кого из нас нет парней? Почему я тебя всегда привожу в те места, где собираемся только мы с девочками? В конце концов, почему я ни разу не сказала тебе, что иду на свидание?

Действительно, как я могла этого не замечать?

— Просто я была так занята... — прошептала я.

— У тебя не было времени поразмыслить об этом. Я в курсе.

Я сложила руки на животе. Коктейли дали о себе знать, и я почувствовала себя не очень хорошо.

— Ты хочешь сказать, что мы не сможем ни с кем встречаться? Вообще никогда?

Лицо Винтер стало настолько серьезным, что я вздрогнула.

— Только не с посторонними. Мы можем иметь отношения с парнями, которые работают на аукционе, я имею в виду оленей. Ну, или с девушками-животными, которые работают на сцене, если ты по этой части.

Олень. Неужели это наш единственный вариант?

— Беда в том, что Мина не говорит об этом девочкам, когда нанимает их на работу. Она предпочитает оставлять эту информацию при себе. Я просто думала, что ты уже поняла все это.

— Ты не можешь никому говорить, чем ты занимаешься и не можешь никому рассказывать об «Ачурди» за ее пределами. Это создает трудности в сближении с кем-то, кто не состоит в клубе, — говорил мне Никс.

— Но это же не значит, что я не могу с кем-то сближаться? — спрашивала его я.

— Ты сама поймешь это, когда доберешься до этого этапа, — ответила мне Мина тогда.

Вот я и добралась до этого этапа.

— Винтер, — обратилась я к подруге, сжимая ее плечи и стараясь сохранять спокойствие, — ты действительно хочешь сказать, что я никогда не смогу иметь отношений? Не смогу выйти замуж? Завести детей? Разве что, с одним из оленей с аукциона?

Несколько секунд она молчала, не давая ответа.

— Да, это именно то, что я хочу до тебя донести.

Это было, как нож в сердце. Все мое тело дрожало. Я не могла стоять на ногах, а мое дыхание перехватило. Я подошла к ближайшему диванчику и опустилась на сидение. Склонилась над коленями и старалась глубоко дышать, чтобы побороть паническую атаку, которая завладела моим телом.

Как я допустила это? Почему не задала больше вопросов, прежде чем позволила заклеймить себя? Как я могла думать, что все может быть так идеально? Разве трудно понять, что ради таких денег и красивой жизни, мне придется чем то жертвовать? Почему я не выяснила раньше, чем именно?

Винтер опустилась передо мной на колени, чтобы хоть как-то поддержать меня.

— А что будет, если я сделаю это? Если не послушаюсь и нарушу правила? — спросила я, медленно подняв взгляд на подругу.

— Они просто убьют тебя.

Мне снова стало не хватать воздуха. Мне реально было нечем дышать. Коктейли, выпитые до этого, были готовы вырваться из меня. Чтобы я не делала, было уже невозможно остановить дрожь, панику и страх, разрывающий меня изнутри.

— И если ты не самоубийца, то я бы не стала просить их сделать исключение из правил.

Глава 16

Бородач

Когда мы с заключенным № 1504 подошли к входу в тюрьму, я крепко держал его за запястье чуть выше металлических наручников. Всего через несколько шагов он споткнулся о камень, и одна из его теннисных туфель сорвалась с ноги. Это заставило его потерять равновесие, и он начал падать лицом вперед. Я поймал его ровно в тот момент, когда он практически ударился подбородком о землю. Честно, не знаю, зачем я это сделал. В течение нескольких следующих дней у него, скорее всего, даже не останется подбородка, по крайней мере, в том виде, в котором он находится сейчас. Вероятнее всего, он будет без кожи. Она обычно уходила первой. Следом исчезали конечности.

Как только наш самолет приземлился, Диего сообщил мне, что для заключенного № 1504 предназначалась восьмая камера. Поэтому я сразу проводил его через дверь, дальше по коридору, в тюремный блок.

— Где я? — спросил заключенный, хныкая. — Что вы собираетесь со мной делать?

Он пока ничего не видел, потому что его глаза были завязаны.

Завязанные глаза делали процесс транспортировки гораздо легче. В прошлом, когда заключенные могли видеть, куда их ведут, они просто садились на землю и не двигались с места, поэтому нам приходилось тащить их на руках. К тому же, некоторые их них умудрялись ссаться, и вся их моча попадала на нас.

Нам такого дерьма не надо.

— Продолжай идти, — выпалил я.

— Кто вы такой? Что вам надо? У меня есть деньги. Я могу дать вам много бабла, чтобы вы отпустили меня! Как насчет виллы на Бали? Хотели бы вы иметь недвижимость и...

— Заткнись и шевели своими гребанными ногами, — рявкнул я в ответ.

Когда мы добрались до восьмой камеры, я вставил ключ в замок, провернул его и открыл дверь. В углу была лужа блевотины, и стоял жуткий запах. Пахло не смертью, а самым настоящим человеческим дерьмом.

Обычно мы просили уборщиков чистить камеры, после того как заключенный будет убит, но так как у нас было мало персонала, то сделать этого не успели. Хотя это и не имело особого значения. Заключенный № 1504 только еще больше засрет и заблюет помещение. И, конечно же, зальет весь пол мочой, потому что они почему-то не пользуются туалетом.

Грязные свиньи.

— У меня правда есть деньги, — повторил он. — Я могу дать тебе все, что ты захочешь. Просто скажи что, и оно твое.

Я снял с него повязку и наручники. Он моргал, оглядывая пространство маленькой комнаты, пытаясь понять, что видит перед собой. Все заключенные на этом этапе вели себя одинаково. Они были чертовски предсказуемы в этот момент, и я знал, что они будут делать и говорить, еще до того как они что-то сделают.

— Господи, что это за место? Где мы находимся? Кто ты такой, черт возьми?

Я сунул наручники в карман и немного отступил, не сводя с него глаз на тот случай, если он сглупит и решит рискнуть и напасть на меня.

— Отвечай мне, твою ж мать!

Он стоял посередине камеры, глядя на маленькое окошечко, до которого даже не мог достать. Затем он обвел взглядом унитаз и раковину и снова посмотрел на меня.

— Ответь мне, пожалуйста!!!

Ну, вот и все. В его голосе появились нотки полного отчаяния. Это происходило со всеми, когда они достигали той точки, когда оправданно начинали бояться за свою жизнь, когда эмоции, которые они до этого контролировали, вырывались и заставляли издавать их только крики.

Мой любимый звук.

Пронзительный крик.

Мне было чертовски приятно снова быть дома.

— Человек, который собирается убить тебя, — прохрипел я ему, крепко прижимаясь к двери, так что моя борода терлась о холодную сталь.

Затем я запер его и еще чуть-чуть постоял снаружи, чтобы насладиться парочкой истошных криков.

У этого заключенного был пронзительный голос. Гораздо выше, чем я предполагал ранее, должно быть его легкие были более здоровыми, чем у большинства.

Я обязан прийти сюда позже, чтобы послушать еще немного.

Пройдя через тюремный блок и остановившись перед комнатой для наблюдения, я ввел свой код и застыл в ожидании, пока дверь откроется. Диего сидел за столом, но обернулся ко мне, когда я вошел.

Он встал, чтобы обнять меня и ударить кулаком в плечо.

— Ну как? Полет прошел нормально?

— Небольшая тряска над Мексиканским заливом. Ничего, с чем бы я не справился после нескольких рюмок.

Он отстранился и снова сел.

— Мы ожидаем шторм.

Я сел рядом с ним и закинул ноги на стол, скрестив ботинки.

— У меня было предчувствие.

— Это значит, что снова будет адский день.

Нет, это означало, что нас ждет день, наполненный криками.

Во время шторма все заключенные будто сходили с ума. Мы так и не могли понять, почему. Мы полагали, что их выводили из себя раскаты грома и блеск молний в их маленьких камерах. Как только начинались проливные дожди, мы знали, что все они просто одичают.

Диего ненавидел крики.

Шэнку было плевать на них.

А потом появился я, желая, чтобы крики были как можно громче и чаще.

— А где Шэнк?

— Он сказал, что ему нужно отдохнуть, — пожав плечами, ответил Диего.

Так Шэнк обычно говорил, когда собирался трахаться. Так что, скорее всего, он в городе и не вернется ближайшие несколько часов.

Разве только...

— А нашему уборщику промыли желудок?

Я посмотрел видео, чтобы проверить, что делает заключенный № 1504. Он держался за выступ окна, пытаясь подтянуться, но не мог даже оторвать ног от земли.

— Игрушка, — сказал Диего.

Он понял, о ком я.

Игрушка, который получил прозвище за то, что делал все, что ему скажет Шэнк, был не старше двадцати двух лет. Он представлял собой тощего наркомана с головой без передних зубов и языком, разрезанным пополам, как у змеи. И то, и другое сделал с ним Шэнк — первое молотком, второе пилой. Он утверждал, что от этого у Игрушки голова стала только лучше.

— А он водил его в клинику?

— Никуда он не ходил. Шэнк сделал все сам. Засунул ему длинную трубку в горло и накачал водой.

— Он просто Бог!

Я не спорю. Но кровь и дерьмо я еще могу вынести, но рвота, которая хлещет как из пушки — это уже выше моих сил. Мне пришлось бежать сюда и обнимать толчок, чтобы успокоить свой желудок.

Я не мог не посмеяться над такой иронией судьбы.

— Игрушка был в довольно плачевном состоянии, — продолжил он, — синющие губы, выпускающие пузыри из слюны, закатившиеся глаза. Это было ужасно.

— Как он сейчас себя чувствует?

Диего нажал несколько кнопок, проверяя обстановку снаружи здания. По ступенькам бродила кошка, которая обнюхивала дверь и терлась о бетонные стены. Мы ничего не имели против котов. Но если бы это было животное, которое копало, его бы безжалостно застрелили. Мы не могли допустить, чтобы здесь что-то копалось, с учетом того, что происходило в подвале.

— Он вроде как на верхнем этаже отсыпается, насколько мне известно, он еще живой.

— Я пойду приготовлю заключенным что-нибудь пожрать, а потом проведаю его.

— Договорились, — согласно кивнул Диего.

Я оставил наблюдение и отправился на кухню. Хотя, сложно было назвать это место так. Это был только холодильник, раковина и несколько шкафов. Не было никаких устройств, чтобы подогреть еду.

В отличие от большинства тюрем, мы не считали, что когда заключенный ест в последний раз, то ему нужно готовить что-то достойное. Поэтому я не напялил на себя гребаный фартук и не готовил для них стейк со свежим салатом. Они ели то, что мы им давали, а мы никогда не подогревали это дерьмо.

Сегодняшний обед — это несколько банок колбасного фарша, который я бросил в миски и разбавил водой, чтобы получилось больше. Затем я добавил немного сухой овсянки и остатки лапши, которую нашел в холодильнике. Положил все это на подносы в столовском стиле, как те, на которых мы ели, когда учились в школе. Добавил небольшие коробочки с молоком и несколько консервированных персиков. Затем положил все подносы на тележку и отправился разносить их.

Большинство заключенных даже не шевелились, когда я открывал их камеры. Они знали, что лучше не дергаться. Я носил по пушке на каждом бедре, и был вдвое крупнее любого из них. Но они со страхом смотрели на меня, их лица багровели, они старались даже не дышать, задаваясь вопросом, не пришел ли я к ним, чтобы продолжить пытки. Они не двигались даже тогда, когда видели поднос с едой. У меня сложилось ощущение, что это происходило только тогда, когда я запирал за собой дверь камеры.

Последней я навестил нашу заключенную. У нас не так часто были телки среди них, может одна в месяц. Эта цыпочка была новенькой. Она прибыла, когда я был в Майами. Она сидела, прижавшись спиной к стене и обхватив руками живот. Черная косметика ручьями стекала по ее щекам, а рыдания эхом отражались от стен.

Но мне хотелось, чтобы она кричала.

Слезы и плач никак не вдохновляли меня, и могли только больше разозлить.

— Жри! — я пододвинул ей поднос. Часть колбасного месива выплеснулась через край и выпала на пол.

— А если я скажу вам, что беременна? Это что-то изменит? — слюни намочили всю нижнюю часть ее лица, когда она открывала рот, ниточки из них тянулись от губы к губе.

Она собиралась стать матерью?

Мне хотелось рассмеяться ей в лицо.

Меня этим не разжалобить.

Я не особо уважал матерей, особенно тех, кто сделал что-то, что привело их сюда.

— Я уже на четвертом месяце. Вот почему я...

— Мне плевать, — прошипел я сквозь зубы, — потому что ничего из того, что ты скажешь, не вытащит тебя отсюда.

— Но мой неродившийся малыш, он не...

— Закрой пасть!

Она практически нажимала на спусковой крючок. Меня мало что выводило из себя. Но сейчас ярость обжигала, будто тысяча комаров жалило одновременно. Если я сейчас не выйду из этой камеры, то она сдохнет через несколько секунд.

— Пожалуйста, — всхлипнула она мне вслед, когда я собрался уходить. — Просто оставьте дверь незапертой, и я уйду сегодня ночью. Вы больше никогда не увидите и не услышите меня.

Мы находились на острове. У нее не было документов и денег, чтобы уехать отсюда. Единственным выходом было уходить вплавь. Но в двухсот метрах от нее океан, который кишит акулами. То, как мы убьем, будет не так страшно и больно.

Хотя, кто знает.

— Я не могу дать тебе возможность сбежать.

Она села прямо, и выглядела более возбужденной, чем следовало бы.

— А у кого же мне тогда попросить дать мне этот шанс?

Я помотал головой, едва сдерживаясь от смеха. Дверь в моей руке просто ждала момента, когда я ее захлопну.

— Ты неправильно меня поняла.

Я вынул ключ из кармана, чтобы запереть дверь.

— Я просто собираюсь убить тебя!

— Ты скотина! — ее крики стали яростными, и она в отчаянии начала бить руками по полу. — Ты собираешься убить ...

— Заткнись! — рявкнул я в ответ, закрывая дверь.

Она даже не чувствовала ответственности за ребенка, и так и не поставила его на первое место, желая тупо спасти свою шкуру. И она хотела, чтобы я пожалел ее?

Я вынужден был ее разочаровать, потому что в моем сердце не было ни капли сочувствия.

Она была бы отвратительной матерью.

Такой, какая была у меня.

Но моя оставила меня, когда мне было двенадцать лет. И если бы Бонд и Шэнк не приняли меня к себе, то я бы просто сдох. Так, вероятно, закончил бы и ее ребенок, если бы она не попала сюда.

— Перестань реветь, — прошептал я ей сквозь решетку, — потому что скоро ты будешь только кричать.

Она подняла поднос с пола и швырнула его в мою сторону, я отошел и услышал, как пластик ударился о цемент.

— Пошел ты! — закричала она, и ее голос стал гораздо громче, чем раньше. — Ненавижу тебя!

Это уже было похоже на крик. Не такой пронзительный, как хотелось бы, но уже достаточный, чтобы немного успокоить меня.

Я застонал, когда выдохнул.

Меня возбуждал этот звук.

Я посмотрел на камеру в коридоре и поднял палец, чтобы Диего понял, что я отправляюсь наверх. Выбежав и забрав из лодки свою сумку, я прошел через переднюю часть дома. Дверь имела несколько замков. Я отпер каждый из них, прежде чем попасть внутрь.

Не успел сделать и нескольких шагов, когда увидел, что творится на нашем диване. Игрушка стоял раком в центре, а Шэнк стоял позади его, имея его в задницу.

— Черт, — сказал я, закрывая глаза руками, — у тебя же есть своя комната, чтобы заниматься этим.

— Прости, Бородач, — произнес Игрушка, — меня просто вырвало на его простыни, поэтому не осталось никакого варианта, кроме этого дивана.

Я не ждал ни извинений, ни какого-либо ответа. Это был дом Шэнка, ровно настолько же, сколько и мой. Но, твою ж мать, теперь каждый раз, сидя тут, я вынужден буду думать о том, что яйца Игрушки были здесь повсюду.

— Я буду в своей комнате, Шэнк. Заглядывай, как закончишь с этим.

Я услышал, как тот проворчал что-то в ответ, прежде чем я закрыл дверь за собой.

Швырнув сумку на пол, я разобрал вещи, повесив чистую одежду в шкаф, а грязную закинув в корзину. Затем рухнул на кровать, уставившись в окно напротив.

Вид из него не сильно отличался от того, что будет в моей новой квартире. Мы построили эту тюрьму прямо на воде. Доступ к океану было одним из наших ключевых требований, когда мы прибыли сюда с Шэнком прощупывать почву. Так было легче выбрасывать останки. Уборщики могли просто загрузить их в лодку, а после выкинуть за борт. Это был также способ, как мы добирались до аэропорта и обратно. Вождение авто было слишком рискованно, а вот океан здесь патрулировали не так, как в Штатах.

Когда я встал с постели, чтобы задернуть шторы, в моем кармане завибрировал телефон. Достав его, уставился на экран.

Лейла: Он потратил целый день, чтобы изучить твои требования и пожелания, но согласился на все, о чем ты просил. Когда ты вернешься, чтобы подписать контракт? Он требует встречи.

Я: Ты просто умница!

Лейла: Я думала, ты будешь более доволен моими достижениями.

Мой член снова начал твердеть.

Левенькая отсасывала мне всего день назад, но, черт возьми, мне нужно было кончать чаще. И все время пока ее губы были вокруг моего ствола, я представлял ротик Лейлы.

От ожидания этого мои яйца просто ныли от боли.

Я: Я правда счастлив. Но пока еще не удовлетворен.

Лейла: Вот как? Может я смогу как-то помочь тебе с этим? Знаешь, немного снять напряжение на время ожидания.

Я: И что ты предлагаешь?

Лейла: Я лучше бы сказала тебе об этом, чем печатала в сообщениях.

Я нашел ее номер телефона в своих контактах и прослушал две гудка, прежде чем девушка взяла трубку.

— Быстро ты, однако, — сказала она.

— Я не люблю тянуть резину.

— Совсем никогда?

— Ты исключение. Потому что ты не позволяешь мне сделать этого.

Я все еще чувствовал ее талию на кончиках своих пальцев. Хотел припасть лицом к ее киске и вылизать ее всю.

— Дай мне трахнуть твою киску, Лейла. Обещаю, что буду нежным.

— Нет, не будешь. Потому что ты даже не знаешь, что значит это слово, — засмеялась она.

— Но я могу попытаться.

— Нет, тебе это не удастся. По крайней мере, исходя из того, что я о тебе знаю.

Я расслышал шум на заднем плане в трубке и посмотрел на часы. Мне было интересно, была ли она еще в офисе или уже дома. Я хотел знать, во что она одета, и была ли ее подружка внутри киски Лейлы сегодня.

— Я думаю, тебе повезло, что мне нравится, когда это делают и грубо, и жестко, — прошептала она в трубку.

— Вот это моя девочка.

— Если я скажу, что хочу, чтобы ты трахнул меня, ты быстрее вернешься?

Я потянул вниз джинсы и поправил член.

Я не мог дать ей конкретный ответ, не переговорив с Шэнком. С тех пор, как вернулся, у меня еще не было времени свериться с расписанием, и мне нужно было узнать, собираемся ли мы заменить одного уборщика на другого.

— Я посмотрю, что можно придумать.

— Вот значит как? Это лучшее, что ты можешь мне ответить?

Я сел на кровати, желая, чтобы мой член успокоился.

— Лейла, ты прекрасно знаешь, как сильно хочу тебя. Я никогда не скрывал это. Так что могу пообещать тебе, как только моя задница прибудет в Майами, я буду у тебя. И когда я узнаю дату прилета, ты тоже сразу будешь в курсе.

— Ну, вот так-то лучше.

Мой член по-прежнему стоял колом.

— А теперь, что ты там говорила о том, чтобы помочь мне снять напряжение?

Дверь моей комнаты резко отворилась, и Шэнк сразу опустил глаза. Пот падал с его лба, а Демон восседал у него на плече, хлеща хвостом прямо ему по уху.

— Засранец, слава Богу, ты тут!

Я зажал рукой динамик, чтобы не дать Лейле услышать его. Но я осознавал, что уже слишком поздно. Он был слишком громким, и его голос определенно достиг цели.

Черт, он приперся так не вовремя.

— Я разговариваю по телефону, — одними губами проговорил я.

Затем я убрал руку с динамика.

— Лейла, я обязательно тебе перезвоню.

Я закончил разговор раньше, чем она смогла что-то ответить, и бросил мобильный на кровать.

— Господи, ты можешь не врываться в следующий раз, когда я разговариваю по телефону!

Шэнк прекрасно знал, что на самом деле, мне плевать на то, что он меня прервал. Я просто не хотел, чтобы Лейла или еще кто-то, несвязанный с тюрьмой, знали, с кем я бываю, и как звучат их голоса. Такие мелочи могли вынудить ее задавать лишние вопросы, а я всячески хотел избежать этого дерьма.

— Я как-то не подумал об этом, дружище.

Я понимающе кивнул и удобнее сел на кровати.

— Я рад, что Игрушка выздоровел. Просто Диего сказал, что все было очень плохо.

— Ты знаешь, как бывает ужасно, когда слишком много наркоты и слишком много водки.

Мы многое повидали с Шэнком за эти годы, и работа на наркопроизводстве показала нам, как выглядит передозировка.

Шэнк прекрасно знал, что нельзя позволять Игрушке смешивать наркоту со спиртным. Он мог даже не говорить, как его это беспокоит. Все было видно по его лицу. Я также был уверен, что он не позволит больше случиться такому в тюрьме.

— Ты здорово придумал с трубкой и водой, — сказал я. — Видимо, не первый раз проворачиваешь этот трюк, не так ли?

— На самом деле каждый из нас делал это в прошлом, и не один раз.

Шэнк вошел в мою комнату и встал у окна, слегка подтянув спортивные штаны. Он потянулся к веревке на них и затянул покрепче, Демон все это время сидел на его плече и умудрялся удерживать равновесие. У этих двоих была какая-то необъяснимая связь.

— Диего там все разрулил?

— Да. Я только что дал им пожрать. Все кажется спокойным... по крайней мере, пока...

— Третья камера пошла на шестой день. Этот ублюдок потерял половину языка сегодня утром, но так и не раскололся, — сказал Шэнк, посмотрев на меня.

— Может, стоит попробовать что-то другое? Вы использовали цепную пилу на нем? — спросил я, сдвинувшись на край кровати и скрестив ноги на полу.

— Даже лом использовали. Этот мудак очень удачно выносит боль. Мне нужно наполнить его камеру, так он быстрее сломается.

— Попробуй для начала утюжок для волос.

— Черт, как же я об этом забыл!

— Он есть в моей пыточной. Если тебе понравится, то мы отправим Игрушку завтра в город и купим тебе новый.

Я наблюдал за тем, как он уходит, зная, что он рисует в голове картины того действа, которое сейчас развернется в его пыточной, и очень вдохновлен этим.

— Пошел играть? — спросил я.

Он посмотрел на меня, практически подпрыгивая на месте, до такой степени он был возбужден.

— Ты можешь пока отдохнуть здесь. А я спущусь вниз и позабочусь обо всем.

Я встал и подошел к двери.

— Мне нужно узнать свое расписание, потому что меня ждет свидание в Майами.

Он пошел со мной в коридор, улыбаясь как клоун.

— Тяжело тебе приходится с ней.

— С ними, — смеясь, сказал я, — они не бывают одна без другой.

— Сразу две киски? Ты серьезно? — Он схватился за свои яйца. — Мне с трудом удается даже думать об этом.

— Хватит фантазировать. Там будут свои правила и прочие долбанные ограничения. И я пока не знаю, что из этого получится, — ответил я и ввел свой код для входа в тюремную зону.

— Ну, чувак, как не крути, но это все равно две киски, два ротика и две отменные задницы.

— И всего один член.

Он остановился на первой ступеньке.

— А знаешь, я что-то передумал, иди разберись с этим дерьмом. А я позже тебя сменю.

— Второй заход?

— Ты сам все знаешь.

Когда он вошел обратно в дом, я окликнул его.

— Ты можешь сделать мне одолжение?

— Да, что угодно, — он обернулся и уставился на меня.

Я соврал этой беременной суке, когда сказал, что собираюсь убить ее сам. Шэнк всегда мучал женщин. Это была его область, а мы с Диего не возражали. Он не насиловал их, но их крики и беспомощность заводили его, и он любил дрочить и кончать на их кожу.

— Ты знаешь эту пизду из двенадцатой? — поинтересовался я. — Она беременна?

Его улыбка говорила мне, что он отметил какая она эмоциональная, и какая у нее объемная грудь.

— Да.

— За что она здесь?

— Не знаю. Нам не дали пояснений. Клиент просто хочет ее смерти.

Не знаю почему, но мне было интересно, за какое дерьмо она очутилась здесь.

— Не любезничай особо с ней, — попросил я.

Выражение его лица сразу изменилось. Это был взгляд, который я хорошо знал, потому что такой же был у меня, когда я упивался криками, и у Диего, когда он связывал жертв.

В этой тюрьме мы не были просто охранниками.

Мы были чертовыми хищниками.

— Я заставлю тебя гордиться мной, — произнес он.

А потом дверь захлопнулась.

Глава 17

Тайлер

Четыре года и шесть месяцев назад

Мне был необходим перерыв. Я хотела отдохнуть от работы, учебы и девочек. Даже от Винтер и Мины. Желала провести всего одну ночь без всего этого, не думая ни о чем, и отключив мозг.

Мне всегда приходится улыбаться, притворяться и просчитывать каждый свой шаг. Не бывало моментов, когда я могла забить на все это и побыть самой собой.

На время я лишилась этой возможности.

Но сейчас я позволяла себе отвлечься.

Я делала это изредка. Раз в несколько месяцев или около того. Когда у меня возникала такая потребность, я заваливалась в бар, садилась у стойки и пила дешевое пиво до того момента, пока не начинала икать. Потом ловила такси, отсыпалась дома и снова отправлялась на свою работу. Я никому не отчитывалась по поводу того, где проводила свое свободное время. Я всегда делала это в одиночку. У меня не было неприятностей из-за этого, поэтому не считала нужным держать кого-то в курсе.

Мина позволяла всем девочкам некие вольности, пока они не начинали злоупотреблять ее доверием.

После предупреждения Винтер я не нарушала правил и не просила для себя поблажек.

Я порылась в шкафу, чтобы отыскать джинсы, которые у меня имелись. Надела их вместе с поношенным свитером. Несмотря на дырки, потертости и декор в виде брызг краски, этот мой наряд стоил около пяти сотен долларов.

Моя жизнь была абсолютно не похожа на ту, которой я жила, будучи первокурсницей.

Теперь я жила в двухкомнатной квартире, а не в общежитии. Винтер поселилась неподалеку от меня. Мы продержались в общаге около года, а потом нам пришлось съехать оттуда, потому что там было катастрофически мало места. К тому же была острая потребность в уединении. Мы хотели избежать лишних вопросов по поводу того, например, что нас каждую ночь подвозили на лимузине. В итоге мы с Винтер нашли себе подходящее жилье по соседству. Поэтому сегодня я могла ускользнуть из своей квартиры, никому не объясняя, куда собиралась.

Бар, где я выпивала пиво, находился не особо далеко, поэтому могла добираться до него пешком, но после выпитого, предпочитала возвращаться на такси. Это было полуподпольное заведение, скрытое между химчисткой и маникюрным салоном. Я даже не могла сказать, как оно называется и есть ли у него вообще название и, совершенно точно, у них не было меню. Когда я появилась там впервые и попросила его, то бармен посмеялся надо мной, заявив, что я могу заказать, что угодно, и если этого у них не будет, то он предложит мне что-то на замену.

Сейчас, когда приходила туда, я брала себе чизбургер. картошку фри и любое светлое пиво, которое у них имелось на розлив.

Там всегда работал один и тот же бармен, и почему-то он запомнил меня.

— Вам как обычно, — спросил он меня, когда я приземлилась у стойки.

— Да, пожалуйста, — ответила я, ерзая своей задницей на твердом деревянном стуле, пытаясь занять удобное положение.

Все стулья возле стойки были разными. Скорее всего, это было из-за того, что все они были куплены в каком-нибудь комиссионном магазине. Это место не было старым и даже простоватым. Оно было грязным и пошарпанным.

Но мне нравилось это.

Он поставил передо мной бокал с пивом и вытер свой нос рукой.

— Бургер будет готов через несколько минут. Могу пока предложить вам попкорн.

Заведение было просто пропитано антисанитарией.

— Было бы здорово, спасибо.

Когда он поставил передо мной корзину с попкорном, я запустила туда руку и наполнила свой рот соленой вкуснятиной. Несколько штучек упало на стойку, и я съела их тоже, вообще не парясь о том, что ее поверхность наверняка никто не протирал.

Я любила это место за то, что тут меня абсолютно ничего не беспокоило.

Я не вытирала рот салфеткой, даже когда чувствовала, что на губах повис кусочек еды, не утруждалась краситься, приходя сюда, я даже особо не контролировала то, что говорю.

Я была тут самой собой.

Хотя уже совсем не узнавала себя прежнюю.

Я видела себя без макияжа, каблуков и бюстгальтера без бретелек и осознавала, что работа явно изменила меня в лучшую сторону.

— Вы сегодня быстро пьете, — сказал бармен, наполняя мой опустевший стакан новой порцией пива.

— Это все соленый попкорн, — произнесла я, — с ним пиво идет на ура.

Правда заключалась в том, что я просто хотела забыться и отдохнуть.

Вместо того чтобы ответить мне, бармен переместился к парню, который только что приземлился рядом со мной.

— Что я могу вам предложить? — поинтересовался он у моего соседа.

Он заказал пиво, название которого я слышала впервые, но это было неудивительно, потому что я пила этот напиток только тогда, когда была здесь. Нам было не разрешено пить такое, когда мы были на работе. Мина утверждала, что пить пиво на людях — это верх безвкусицы. Мужчины, которых мы обрабатывали, предпочитали девушек, потягивающих вино и ликеры.

Было так много правил.

— Попкорн? — предложил бармен моему соседу.

Я почувствовала на себе взгляд, и это был не бармен. Медленно обернулась к моему соседу и встретилась с парой невероятно темных глаз, настолько, что в них невозможно было разглядеть зрачков.

— Попкорн хорош? — поинтересовался он.

Зрачков все еще не было видно. Только темнота.

Его голос. Я никогда не слышала ничего подобного. Он был глубокий, властный и густой.

Я заставила себя отвести взгляд на корзину с попкорном перед собой.

— С ним все в порядке.

— Пожалуй, я пропущу попкорн, — произнес обладатель темных глаз.

— Она предпочитает бургеры, — добавил бармен. — Может тоже попробуете?

Темноглазому понадобилось несколько секунд на раздумья.

— Только сделайте его поострее и принесите с картошкой фри.

— Будет сделано, — ответил бармен.

Он отправился на кухню, оставив нас наедине.

Мина установила на наших телефонах приложение, отслеживающее наше местоположение. Это было сделано в целях нашей безопасности, пока мы работали. Но в те ночи, когда я приходила сюда, мне не требовалась защита и я не желала, чтобы она знала, мое местонахождение. Поэтому оставляла мобильник дома на тумбочке, чтобы Мина считала, что я отсыпаюсь дома. Так как у меня не было телефона, чтобы порыться в нем, мне не оставалось ничего, кроме как слушать дыхание моего темноглазого соседа.

Оно не было громким. И он молчал, как и я. Но этого было достаточно, чтобы ощущать его присутствие рядом. От такой близости во мне что-то екнуло. Меня тянуло взглянуть на него. Что-то необъяснимое заставило меня повернуть голову в его сторону.

Я была слегка удивлена, что он не сидит в своем телефоне и даже не уставился в телевизор, висящий над баром. Вместо этого он взял газету, которой, как я думала, бармен прихлопывал мух, и внимательно изучал первую полосу.

Так как я уловила момент, когда он был отвлечен от меня, я воспользовалась этим, чтобы рассмотреть незнакомца. У него были длинные темно-каштановые волосы, которые спускались чуть ниже плеч, и несколько татуировок. На костяшках его пальцев были набиты буквы, но я не могла прочесть, так как его пальцы были согнуты. На его запястьях были какие-то рисунки, но я не могла рассмотреть большего, потому что длинные рукава скрывали это.

— Хочешь почитать спортивную колонку? Просто мне это не интересно.

Мне хотелось рассмеяться, в первую очередь от осознания того, что он видел, как я его рассматриваю, а во-вторых, потому что прекрасно знала, что его не волнуют спортивные сводки. Он весь был пропитан рок-н-роллом, поэтому невозможно было представить его, яростно обсуждающим футбольный матч за барбекю на заднем дворе.

— Нет, спасибо, — ответила я. — Мне это тоже не интересно.

Я все еще не могла рассмотреть его зрачки. Поэтому не могла с точностью понять, куда он смотрит, хотя подсознательно понимала, что на меня.

И это волновало меня сильнее, чем должно было.

Это заводило меня. Но в то же самое время пробуждало во мне чувство тревоги.

— Тогда какая рубрика тебе интересна?

Я открыла рот, но с трудом могла выдавить из себя слова, потому что мне становилось трудно дышать.

— Мне и так хорошо. Я не настроена что-либо читать сегодня.

Я уже достаточно начиталась за два года обучения в университете.

Он отвел от меня взгляд, снова сосредоточившись на газете, а я уставилась на пустую коробку от попкорна. Мне нечего было даже пожевать, не во что было уткнуться, не было ничего, что могло бы меня отвлечь от темноглазого незнакомца. Но посмотреть на него я тоже не решалась, потому что боялась, что между нами завяжется общение. Если бы это случилось, я бы чувствовала себя очень неловко, потому что считала его слишком горячим мужчиной.

В моей голове роилась куча мыслей.

Я просто не могла контролировать их.

Точно не сейчас.

— Это должно тебе понравиться, — неожиданно сказал официант, поставив передо мной тарелку с бургером и картофелем фри.

Он появился как нельзя вовремя. Он также не забыл дать мне кетчуп и сырный соус для моей картошки.

— Спасибо, — пробормотала я с набитым ртом.

— Еще пива?

Я утвердительно кивнула и продолжила поглощать свой бургер.

Винтер, Мина и я часто обедали в лучших заведениях города. Они вдвоем ели немного, но все что попадало им в рот, было самого отменного качества. Мне же изысканная еда не особо нравилась. Мысль о сырой рыбе, которую мне придется глотать, просто выворачивала меня, морепродукты мне тоже были противны, супами я не наедалась, а салат-латук, который был почти во всех салатах, вызывал у меня рвотные позывы. Поэтому во время наших совместных обедов я ела только мясо. Я пробовала одни из самых дорогих бургеров в нашем городе, но вершиной блаженства для меня были те, что подавали в этой забегаловке.

Здесь делали просто потрясные бургеры.

— Выглядит аппетитно, — промолвил темноглазый.

Здесь не нужно класть салфетку на колени и вытирать губы после каждого укуса. Поэтому я взяла своими грязными и жирными пальцами бокал пива и сделала глоток, прежде чем взглянуть в его сторону.

— Он восхитителен, — сказала я, почувствовав каплю кетчупа в уголке рта, которую я, не стесняясь, убрала языком. — И простите, я знаю, что вся испачкалась.

Сама не понимала, почему пыталась завязать с ним беседу, и зачем акцентировала его внимание на своих губах. Мне срочно нужно было заткнуться, запихнуть в себя бургер и свалить домой, пока я еще чего-то не наговорила.

— Меня мало волнует, что у тебя на лице, я просто смотрю на твой бургер и понимаю, что жутко хочу жрать, и меня интересует, когда бармен притащит мой заказ.

Его голос просто сводил меня с ума. Я ощущала себя куском мяса, который он поглощал все больше и больше.

— Думаю, скоро ты его получишь, — ответила я, снова вернувшись к своей тарелке.

— Есть одно заведение на берегу залива. Черт, как же оно называется?..

Я покосилась на него, жуя свой бургер.

— Точно. Оно называется «У Руди». Там отличные бургеры.

— А это место тебе нравится? — поинтересовалась я, взяв картошку и поднеся ее ко рту.

— Хрен знает, — сказал он, внимательно посмотрев на свой бокал. — По крайней мере, тут чистые стаканы.

— М-м-м, а мне очень нравится это место, — выпалила я.

— Вот, держи, приятель, — сказал бармен, наконец-то, принеся темноглазому его заказ. — Тебе нужен кетчуп или сырный соус?

— Давай все.

Темноглазый вцепился зубами в свой бургер, а я смотрела на него, ожидая, что он скажет.

— О, да. Ты права. Это очень не дурно.

— Я же говорила, — ответила я, снова набив рот.

Бармен вернулся с соусами и снова наполнил мой бокал. Когда у темноглазого закончилась картошка, он принес ему еще, хотя тот и не просил.

— Я буду заглядывать сюда почаще, — произнес темноглазый, когда мы снова остались наедине.

— Это мое излюбленное место. Но я бы не прочь наведаться в то место, о котором ты говорил. Думаю, оно тоже придется мне по душе.

Он не произнес больше ни слова, пока ел. И поскольку мой заказ прибыл раньше, то я расправилась с бургером быстрее него. Так как мне нечего было больше есть, я наконец-то взяла салфетку и вытерла рот. Количество кетчупа на салфетке заставило меня почувствовать себя неловко.

— Еще пива? — спросил меня бармен, указывая на мой бокал.

— Последний, — ответила я. — И не наливай мне после него ничего, даже если буду настаивать.

Бургер был в тему, но я все равно уже была пьяна.

— А как насчет тебя? — поинтересовался он у темноглазого.

— Да. Пожалуй, налей мне еще.

Я сделала всего несколько глотков холодного напитка до того момента, когда начала икать.

Это означало что мне пора возвращаться домой.

Я полезла в карман и извлекла оттуда стодолларовую купюру. Эта была та сумма, которую оставляла в этом заведении каждый раз, прекрасно зная, что она покроет стоимость моего заказа, и бармен получит семьдесят баксов на чай. Я швырнула деньги на барную стойку и развернулась.

— Только не говори мне, что ты за рулем, — сказал темноглазый, когда я соскользнула со стула на пол.

Изначально я планировала взять такси, но сейчас начала думать, что свежий воздух может пойти мне на пользу и проветрит голову. Разогнать мысли об этом великолепном парне, который был настолько властным, что представляла, что он может сделать с моим телом, окажись я в его объятиях.

— Не за рулем. Я собираюсь прогуляться.

— Я думаю, тебе не стоит этого делать.

— Что? — Дернула свитер так, что одно мое плечо оголилось. — Я не настолько пьяна.

На этих словах я пошла по направлению к выходу. Когда я открыла дверь, то услышала движение позади себя, и, обернувшись, увидела, что парень стоит передо мной. Я закрыла дверь. Он был слишком близко.

— Какого черта?

— Послушай меня...

Я даже не могла предположить, что он хочет сказать мне, но почему-то до жути хотела это услышать. Когда попыталась сдвинуться с места, то не смогла. Мое тело не слушалось меня. Я стояла, как вкопанная, в ожидании его слов.

— Что ты хочешь мне сказать? — спросила я.

— Я даже не знаю твоего имени.

— Чизбургер.

Его рука машинально метнулась к макушке, будто он о чем-то задумался.

— Надеюсь, что это шутка.

— Нет. Не шутка. Я просто не склонна рассказывать всем подряд о себе, — ответила я, громко икнув.

— Хорошо, можешь не говорить мне своего имени. Но я говорю тебе, что ты не пойдешь домой одна. Не в этот час и не в этом районе.

Днем этот район был прекрасен. А вот с наступлением темноты становился не самым безопасным. Поэтому отчасти я понимала причину его тревоги. Тем не менее, я не могла пригласить его к себе домой, и даже позволить просто проводить меня.

— Все будет отлично, — пообещала я.

— Я знаю, потому что вызову тебе такси.

— Тебе правда не стоит беспокоится. Я живу неподалеку.

Я посмотрела в окно и увидела людей, которые проходили мимо. Было достаточно многолюдно, поэтому я предположила, что там достаточно безопасно.

Он открыл дверь и сделал несколько шагов вперед, прежде чем оглянуться на меня.

— Тогда я пойду с тобой или буду следовать позади тебя. Но не отпущу тебя одну.

Он даже умудрился повернуться в нужном мне направлении.

Дерьмо.

— Послушай, — крикнула я, догоняя его. — Правда, со мной будет все хорошо. Это лишнее.

Он ничего не сказал, просто отстал от меня на пару шагов, в то время как я побрела по тротуару. Он явно любил доминировать и не признавал отказов. У него был очень внушительный вид — высокий рост, широкие плечи, накаченное тело. Он явно мог постоять за себя и нанести обидчику значительный физический урон. Он не должен был меня сопровождать. Но я не смела обернуться и сказать ему об этом. Я просто не могла этого сделать. У меня не было такого пробивного характера, как у Винтер.

И в глубине души, мне было очень лестно, что он рядом.

Я наслаждалась этим намного больше, чем следовало бы.

Он был рядом со мной, потому что сам этого хотел. Я не дразнила его своим телом, не шептала ему ласковых слов, не подсыпала секретного порошка в его бокал. Он был первым за пределами «Ачурди», с кем я пробыла рядом столько времени. Пожалуй, это даже слишком затянулось.

За время работы я переспала с некоторыми из Оленей, но только ради удовлетворения естественных потребностей. Никому из этих парней не было нужно ничего серьезного. В их распоряжении было двадцать девушек, и они мутили со всеми.

А это не было похоже на внимание со стороны Оленя.

Это было что-то более живое.

— Дже.

Он просто назвал свое имя, но это имело огромное значение. Это было что-то личное и теплое в этом холодном омуте.

Несмотря на то, что он закончил говорить несколько секунд назад, его голос все еще разливался эхом во мне.

Дже.

Это было прекрасное имя. Ни одного из моих объектов не звали так. Это почему-то имело для меня колоссальное значение.

Сама боясь того, что могу ляпнуть, я предпочла промолчать. В данный момент мой язык мог стать моим врагом. Его взгляд заставлял меня чувствовать себя потерянной. Я смотрела на него дольше, чем должна была только потому, что мы стояли на пешеходном переходе.

Пока мы ждали, когда изменится сигнал светофора, я указала ему на дом, в котором жила. Он возвышался над другими зданиями вокруг.

— Вот здесь я и живу.

Еще до того, как я вновь посмотрела на него, ощутила, что он продолжает изучать меня глазами, а не смотрит в сторону высотки, на которую я указывала.

— Я прекрасно справлюсь с остатком пути без сопровождения, — практически прошептала я, хотя пыталась говорить как можно громче.

— Я не сомневаюсь, что ты справишься, но все же пойду с тобой.

Я не могла найти слов, чтобы заставить этого парня отступить. Понимала, что должна что-то сказать, но не знала что. Хотя, на самом деле, просто не хотела ничего говорить. Я хотела оставаться сама собой и самостоятельно принимать решения в жизни. Но меня лишили такой возможности. Поэтому я попыталась включить в себе Винтер и стиснула зубы.

— Не нужно меня сопровождать!

— Не нужно? — он посмотрел на меня, демонстрируя свою густую щетину на подбородке и усталые глаза. — Может еще выпьешь со мной?

— Ты не...

— Ну, так что ты ответишь?

Он сделал шаг навстречу ко мне, и у меня перехватило дыхание. Он был менее чем в полуметре от меня, и я чувствовала его. Мне казалось, что он касается меня, а его горячие руки лежат на моей талии.

— Я услышал тебя. Но сейчас задал тебе вопрос.

Я отрицательно покачала головой. Сделала это изо всех сил.

В это время Винтер может возвращаться домой и в любую секунду может проехать мимо. Если она увидит нас, то выскочит из авто и устроит здесь грандиозный скандал. Да и любая из наших девушек, живущая в этом районе, может увидеть и сделать то же самое. Я должна была как-то уйти от него.

— Я правда не могу.

— Ты уверена? Мне почему-то кажется, что ты хочешь пойти со мной, и скорее всего, пойдешь. — Он достал свой телефон и что-то набрал в нем. — Машина приедет за мной через пять минут. Решай, идешь ты со мной или отправляешься домой. Выбор за тобой.

Слева от нас находился небольшой магазинчик. Над входной дверью у него был большой козырек, который создавал такую темноту, что я едва могла рассмотреть входную дверь. Это было идеальное место, где можно дождаться такси.

Но потом я снова бросила взгляд на свою высотку, которая была уже совсем близко.

Сейчас мои глаза вернулись к Дже.

Он ждал от меня ответа.

И мне нельзя было ошибиться.

Глава 18

Бородач

В то утро, когда я должен был вылететь в Майами, на пороге тюрьмы появился Бонд. Поскольку все трое охранников в данный момент находились в Венесуэле, и оба уборщика были слишком заняты, чтобы отлучиться, а необходимость привезти заключенного № 1516 была острой, то он предложил свою помощь по доставке. Мы не часто прибегали к его помощи, но если это случалось, он никогда не отказывал.

Поскольку мой рейс был через час после того, как Бонд прибыл, у нас не было особо времени, чтобы наверстать упущенное общение. Всего пару минут, чтобы он рассказал мне о делах в цехах, а я кратко упомянул о своих инвестиционных проектах с Лейлой. Затем я запрыгнул в лодку, чтобы добраться до аэропорта, и сел на частный рейс.

Я был чертовски удивлен, когда через несколько минут на борту нарисовался Бонд.

— Не против, если я составлю тебе компанию? — спросил он меня, как только вошел.

Я сидел на своем месте, пристегнутый ремнем, с бокалом в руках и с планшетом на коленях. Погасил экран и скрестил ноги.

— Конечно, присаживайся.

Борт самолета был рассчитан на десять персон. С одной стороны располагался четырехместный диван, а с другой в ряд стояли два одноместных кресла и пара сдвоенных сидений лицом к друг другу. Я устроился на сдвоенном, а Бонд занял место напротив меня, бросив свой дипломат рядом и пристегнув ремень.

— Я думал, что ты планируешь провести несколько дней с Шэнком.

— Обстоятельства изменились, поэтому я должен вернуться. Решил, почему бы не полететь вместе с тобой? — произнес он, хотя его взгляд говорил совсем о другом.

Это было одним из преимуществ моей работы: я прекрасно умел читать по глазам и отлично понимал, когда кто-то лжет или что-то недоговаривает. И почти всегда я знал, что нужно сделать, чтобы мне сказали правду.

В случае с Бондом, достаточно было просто задать ему вопрос.

— Так все-таки почему ты возвращаешься?

Прежде чем он успел что-то ответить, возле него нарисовалась стюардесса.

— Я могу предложить вам что-то выпить?

— Виски. Неразбавленный.

Очень скоро она вернется со стаканом виски, и еще до конца полета отсосет ему. Пить и кончать были единственными вещами, которыми можно было заняться во время столь долгих перелетов, и эта цыпочка всегда была больше чем готова помочь и с тем и с другим.

Теперь со стаканом виски в руках, он закинул свою ногу в ботинке на колено второй ноги и пристально посмотрел на меня.

— Я просто хотел проведать тебя. Прошло уже много времени. Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

Полная чушь.

— Назови мне причину, Бонд. Какой бы она ни была.

Я поднял свой стакан, тряся его так, чтобы кубики льда ударялись об стенку.

Стюардесса заметила мой знак и дала знать, что принесет еще.

— Давай начистоту, — настаивал я.

Он ничего не говорил, когда цыпочка принесла мне выпивку, и не проронил ни слова, даже когда она удалилась. Затем наш самолет вышел на взлетную полосу, и пилот сообщил нам, что мы взлетаем.

Когда шасси оторвались от земли, отпив несколько глотков виски, он наконец-то заговорил.

— Думаю, пришло время, когда тебе нужно вернуться домой.

Это случилось. Он произнес то, чего я так боялся услышать.

Если бы он озвучил это, когда мы были в тюрьме, я бы сбежал в город. Я бы даже снял там номер в отеле, чтобы дождаться того момента, когда он уедет. Но я не мог сбежать с борта самолета. Бонд все продумал. Я думаю, что таким был его план изначально. Потому что заставить меня говорить об этом дерьме, можно было, только загнав меня в угол. Это он и сделал.

— Я и возвращаюсь домой, — сказал я. — Каждые несколько недель.

Я посмотрел в окно, видя перед собой проплывающие облака, и знал, что турбулентность останется позади, как только мы их минуем. По крайней мере, я был уверен, что самолет перестанет качать. Но, кто может знать, к чему приведет этот чертов разговор?

— Так вот, значит, как ты теперь это называешь? Дом?

— Это место, где я живу, где я сплю, где отсасывают мой член. Так что, да, это мой дом.

— А что насчет другого дома?

В этом гребаном самолете просто не хватит водки, чтобы заставить меня говорить об этом. И тут не было ничего, что стюардесса могла предложить мне, чтобы усмирить то, что начинает бурлить в моей груди. Только крики могли успокоить меня, но они остались в двенадцати километрах подо мной.

— В аду я видел это место.

— Давай поговорим о том, почему ты не хочешь вернуться.

Я щелкнул застежкой и освободил себя от ремня безопасности. Мне казалось, что эта хрень скоро выжмет из меня все, что я съел.

— Принеси мне еще одну чертову порцию бухла, — крикнул я вслед стюардессе, и опрокинул себе в рот все, что оставалось в стакане, и это обожгло мне горло.

— А ты перестань меня лечить, Бонд.

Так мы с Шэнком всегда говорили, когда отец пытался изображать из себя психиатра. В большинстве случаев я мог выслушивать его наставления, но только не сегодня.

Он медленно сложил руки у себя на коленях.

— Ты не нуждаешься в лечении. Я просто пытаюсь понять, что у тебя на уме.

Не нуждаюсь в лечении? С той минуты, как он появился на борту самолета, он только этим и занимается. Со мной сейчас говорит психиатр, а не мой отец. Меня жутко бесит, что порой он путает эти понятия.

— Ты в курсе, что творится в моей голове. И ты прекрасно понимаешь, почему я не вернусь. Нет смысла мусолить эту тему. То, что я буду говорить об этом снова и снова, никак не изменит моего отношения к этому.

На этот раз цыпочка принесла две порции водки и поставила передо мной.

— Меня устраивает отель, в котором я остановился, а уже завтра внесу залог за квартиру. Это будет новый дом, новое начало. Ты можешь называть это, как тебе вздумается.

Как только я закончил говорить, он назвал меня по имени. Интонация, с которой он это сделал, еще больше выводила меня из себя. Он не был тем мужиком, который растил меня. Он все еще играл в психиатра, и я больше не мог этого вынести.

— Прекрати, Бонд. Я не хочу ничего менять.

Он снова назвал меня по имени.

Боже, чего он эти добивается?

— Ты...

Я замотал головой.

— Хватит, Бонд.

Я не хотел продолжать. Я больше не желал слушать это дерьмо.

— Это не твой дом.

— Мой, — процедил я сквозь зубы.

— Ты заблуждаешься.

Когда я поймал себя на том, что моя рука сжимает один из стаканов слишком сильно, я поставил его на стол и продвинулся к краю своего сидения.

— Это не то место, где ты рос и где проводил все свое время до того момента, как мы открыли тюрьму, не то, куда ты раньше постоянно летал...

— Довольно! — Я водил своими ладонями по джинсам, пытаясь сдерживать дрожь в руках и вытирая пот. — Это все совсем не важно.

— Вот как ты теперь на это смотришь? Ты считаешь, что это никак не влияет на твою жизнь? Мне кажется, тебе нужно все обдумать и принять верное решение. Уверен, это поможет...

— Зачем ты это делаешь? — я сорвался на крик, но мне было плевать.

— Я пытаюсь доказать тебе то, что не все твои воспоминания плохие.

Не все они были плохими, и в этом он был прав. Но некоторые из них были настолько мрачными, что заставляли меня держаться подальше от этого места долгое время. Я не хотел заново переживать все это дерьмо каждый раз, когда возвращаюсь туда. Так что буду избегать этого столько, сколько мне будет нужно.

— Например, тот день, когда ты появился на пороге моего дома с вещами в мусорных пакетах, — продолжил он. — Ты помнишь то утро?

— Бонд, — прорычал я, вцепившись в подлокотники, чтобы усидеть на месте и не заткнуть ему рот насильно. — Я же сказал, что не хочу говорить об этом.

Он вздохнул.

— Понимаю тебя. Но в какой-то момент это становится просто необходимо. Нельзя постоянно перевязывать свои раны. Иногда их нужно разбинтовывать, чтобы проветривать, и довольно часто. Потому что знаешь, к чему это может привести?

Я встаю с места и выхожу в проход.

— Да, я знаю. Это может сделать тебя охранником в тюрьме, где вы мучаете людей до смерти. Но не кажется ли тебе, что уже слишком поздно? Я уже мучаю и уже, блядь, убиваю! Похоже, что в мою рану уже не просто попала инфекция, а она уже преобразовалась в ебаную гангрену.

— Я понимаю, что это может произойти не сразу, но надеюсь, что однажды ты задумаешься о возвращении домой.

Дом. Дом. Дом.

Я больше не могу слышать это слово.

— Просто между нашими встречами проходит слишком много времени, — добавил он, — а меня это не устраивает. Я скучаю по тем временам, когда видел тебя и Шэнка каждый день.

Он использовал все ходы, чтобы добиться своего.

Не чурался ни одного чертова приема.

— Ты всегда знаешь, где я, Бонд. Ничто не мешает тебе видится со мной.

Он полез в передний карман своей рубашки, чтобы достать мобильник.

— Ты в чем-нибудь нуждаешься? Прошло уже много времени, так что я полагаю, что берешь это где-то в другом месте. Но я могу доставить тебе все, что необходимо.

Мои пальцы вцепились в верх кожаного сидения, так что подушка сдвинулась от такого натиска. Речь шла о лекарствах. Ни о каком-то там обезболивающем, а о «Валиуме» и других мощных снотворных. Я сидел на них годами. Когда дурь и алкоголь не помогали, то только они давали мне возможность отключиться на несколько часов. Но потом в моей жизни появились крики, и теперь у меня не было потребности в наркотиках.

Мне потребовалось немало времени, чтобы открыть для себя эти звуки.

И Бонд напомнил мне об этом. О тьме, которая держала меня и не хотела отпускать. О тех годах, когда я пребывал в таком отчаянии, что приходилось самому выть от безысходности.

Именно в те времена Шэнку приходилось засовывать мне трубку в горло и промывать желудок.

Бонд знал, что этот разговор сделает со мной.

Он обнажал все мои раны.

И, сейчас, он добивался того, чтобы я вернулся домой.

Дом.

Было только одно место, которое являлось таковым.

— Нет, — ответил я. — Мне не нужны колеса. У меня есть все, что нужно.

Я проследовал мимо его кресла, но когда он снова окликнул меня по имени, я обернулся.

— Что еще?

— Не переусердствуй там. Я воспользуюсь ей следующим.

Я не ответил. Я просто устремился вперед, двигаясь к хвостовой части самолета.

— Я могу быть вам полезна? — произнесла цыпочка, когда я подошел к ней.

— Черт возьми, да.

Она улыбнулась.

Она знала правила игры.

Она протянула руку и провела ей в области моей ширинки, вверх и вниз по члену.

— Я могу все исправить. Не волнуйся, милый.

Он не был твердым, и на то были причины.

Но меня это не особо волновало.

Я схватил ее за руку и потащил в спальню. Она была достаточно просторной, чтобы вместить двуспальную кровать, раскладное кресло у стены и пространство для нас двоих.

Она запустила руки себе под юбку и начала извиваться, собираясь снять с себя трусики.

Я обхватил ее лицо своими ладонями.

— Оставь их на себе.

— Все что захочешь, детка, — прошептала она, широко улыбаясь.

Конечно, что угодно.

Я тут же свел ее руки за спиной и швырнул лицом на кровать. Схватив одну из подушек, я заткнул ей рот и прижался губами к ее уху.

— Я хочу, чтобы ты кричала.

Никто за пределами этой комнаты не должен был слышать звуки, которая она будет издавать, даже если они не связаны с тем, что я кручу ее на своем члене. Толстый слой перьев в подушке поможет заглушить крики в дополнение к закрытой двери и гулу двигателя.

— Ты хочешь, чтобы я...

— Ты слышала, что я сказал, — прорычал я. — Я хочу, чтобы ты набрала побольше воздуха, а потом закричала как можно истошнее.

Ее плечи поднялись, а спина прогнулась, когда она набрала полные легкие воздуха.

Ожидание этого было похоже на то, как ты приставляешь острие ножа к горлу заключенного и замираешь лишь на миг, прежде чем полоснуть по коже лезвием, позволив ему истекать кровью. Это было то самое мгновение, перед тем, как что-то произойдет, секунда тишины, которая кажется вечностью.

Но потом это свершилось.

Высоко. Насыщенно. Отчаянно.

Кайф.

Мое тело расслабилось. Скованность в конечностях прошла. Буря внутри меня утихла, а на лице появилась улыбка.

Я снова чувствовал себя дома.

Я прижался ухом к ее щеке.

— Кричи так, будто тебе чертовски больно.

Глава 19

Тайлер

Четыре года и шесть месяцев назад

— Я уверен, что ты хочешь пойти со мной.

Скользя взглядом от крыльца магазина к моему дому и обратно на Дже, я не могла выкинуть его слова из головы. Хочу ли я пойти с ним?

У меня было меньше пяти минут, чтобы принять решение.

Я не понимала, почему вообще задумалась об этом. Даже если бы я очень этого хотела, мне не позволили бы никуда с ним идти. Я даже не должна была стоять рядом с ним на тротуаре. Если Мина узнает об этом, то просто убьет меня. Причем в буквальном смысле, если верить тому, что сказала Винтер. Я могла придумать какой-то предлог, чтобы заговорить с ним. Но куда-то идти? Мне пришлось бы заявить, что меня похитили, чтобы выкрутиться.

— Я не могу пойти с тобой, — наконец заявила я, надеясь на то, что это заставит мои ноги сдвинуться с места.

Они не желали двигаться. Ни на шаг. Я не понимала, почему застыла на месте, когда обязана была пробежать три квартала до своей квартиры и закрыться внутри.

И я не совсем осознавала, почему каждый раз, когда чувствовала, что вот-вот сорвусь с места, выражение его лица полностью уничтожало это желание.

— Если бы ты не могла этого сделать, то уже давно бы ушла.

Снова этот голос. Тот самый, который задел меня во всех местах, в которых не должен был. Коснулся тех мест на моем теле, которые отчаянно нуждались в таком мужчине, как он. Эти места имели достаточно много влияния, чтобы у меня возникло желание проигнорировать предупреждения Винтер и поддаться уговорам Дже.

— Я не могу.

И тут я ощутила, что сделала шаг. А потом еще несколько шагов, но они были сделаны не в том направлении. Я обнаружила, что скрылась в темноте дверного проема, а козырек защищает меня от улицы. Я сложила руки на животе, а мои зубы застучали. Все было как в тумане, а мои волосы стали слегка влажными. У меня не было с собой зонтика. Я не хотела. Я не желала, чтобы это подтолкнуло меня к решению, которое могла принять. Я не должна идти с Дже.

Я ненавидела то, что все так.

Мне уже почти стукнуло двадцать.

И выбор поговорить с этим парнем, пойти с ним домой, позволить ему окружить меня вниманием был отнят у меня.

Дже приблизился и протянул мне свою куртку. Она не выглядела плотной. Это было что-то в стиле милитари камуфляжного цвета.

— Накинь это. Ты выглядишь так, словно замерзла.

— Совсем нет.

Он слегка пригнулся, чтобы уместиться под козырьком. Казалось, что это пространство слишком мало для него. Здесь было слишком уютно для нас двоих. Всего несколько сантиметров, и он коснется меня.

Мысль об этом пугала меня, но совсем не по тому поводу, по которому должна была бы.

— Почему тогда ты дрожишь?

Потому что я желала, чтобы этот незнакомец был рядом. Потому что его присутствие умиротворяло меня, но в то же самое время возбуждало. Потому что я не хотела, чтобы эти глаза покидали меня.

Потому что я испугалась, что клеймо, полученное от «Ачурди», стало самой большой ошибкой в моей жизни, и я не знала, есть ли какой-то способ все исправить. По словам Винтер, его не было. Была ли она права? Она осознала это, благодаря собственным ошибкам? Или она врала?

— Я не знаю, — прошептала я.

— Возьми мою куртку.

Я замотала головой.

— Возьми, — настаивал он. — И назови мне свое имя.

Я могла сказать ему что угодно, любое имя — Чизбургер, Винтер или Мина. Или я могла использовать имя любой из девушек в «Ачурди». Но я не сделала этого.

— Тайлер.

— Тайлер...

— Мои родители до последнего думали, что у них будет мальчик.

Взгляд, который был устремлен в мою сторону, пробуждал во мне желание быть с ним откровенной. Его глаза все еще были такими же темными. Его подбородок был слишком волевым. И у него был такой нос, что я была уверена, что он принял на себя не один удар. Но не его черты лица вынуждали меня говорить. Чувство, которое он пробудил во мне, кричало, что он жаждет знать большего.

— Это то, чего они искренне хотели.

— На их месте я бы не расстроился.

Он не был милым в традиционном понимании этого слова. По крайней мере, не до той степени, чтобы вновь заставить меня покраснеть. Но я осознавала, что он не кормит меня всяким дерьмом, как это делали объекты, с которыми я работала. В каждое его слово был вложен смысл, и я чувствовала это.

К тротуару подъехал черный автомобиль и остановился прямо напротив нас. Его окна были тонированы, поэтому я не имела возможности заглянуть внутрь. Дже даже не обернулся, чтобы взглянуть на него. Казалось, что он просто знает, что тот подъехал, и что это именно то авто, которое он заказал по телефону.

— Ты готова пойти со мной?

Выпитое пиво начало бурлить в моем животе. Это грозило тем, что наружу выйдут бургер и картофель фри. Я не могла сделать глубоко вдоха, так как воздух казался мне обжигающим.

— Готова, — добавил он. — И даже хочешь этого.

По его взгляду я понимала, что он прекрасно видит мой страх. Мы были настолько близко, что я уверена, что он чувствовал это.

— Всего по одному глотку, Тайлер. Потом я отвезу тебя, куда скажешь. Даже если это будет твой дом.

— Я не думаю, что мне стоит еще пить. Я и так... — эти глаза, я чувствовала, что их напор усиливается. — Слишком много выпила.

— Пойдем со мной.

Его тепло коснулось моих пальцев. Затем жар медленно охватил меня, когда его рука сжала мою.

— Пойдем со мной, — повторил он.

Не знаю, как это произошло, но я сдвинулась с места. Я бежала не в направлении моего дома. Мои ноги следовали за ним, ведомые его жаром, следом за его глазами, которые я так хотела видеть рядом.

А потом я оказалась на заднем сидении автомобиля. Боком соприкоснулась с его телом. Его рука двигалась по моей коже, разжигая пожар и высекая искры внутри меня.

— Пожалуйста, — прошептала я, прижимаясь губами к его уху, чтобы мои слова слышал только он. — Не выводи меня в общественные места.

Он что-то сказал водителю, и это было не на английском языке. Но так как это было не на армянском, то я не стала пытаться покинуть салон автомобиля. По крайней мере, я убеждала себя, что этого не требуется.

— Перестань трястись. Ты в безопасности.

Безопасность.

Эти слова вибрировали в моем теле. Как в тот раз, когда мы с Винтер танцевали на подиуме в клубе, а звук от динамиков вызывал приятное покалывание на нашей коже.

Я не знала, как у него получается быть настолько уверенным в себе.

Как он понял, что это именно те слова, которые мне так важно было услышать.

Но каждая клеточка моего тела хотела поверить, что все его слова являются правдой.

***

Я уже приноровилась определять время и расстояния в пути, проведя столько ночей на задних сидениях лимузинов без телефона, часов и возможности видеть, что происходит снаружи. Но здесь я не имела возможности даже что-то предположить. Я просто знала, что иногда мы поворачивали, и слышала звук поворотников.

И дыхание.

Его. Дже.

Становилось еще жарче. Это исходило от него. Я чувствовала себя кошкой, сидящей на подоконнике и мурлыкающей от того, как ее согревают солнечные лучи, когда она трется мордой об оконную раму. От жара Дже мне хотелось прижаться к нему обнажавшись, чтобы это тепло могло проникнуть в каждую мою клеточку.

Я почувствовала, что машина притормозила, но не знала, остановились мы на красный свет или уже прибыли.

— Мы на месте.

Дже взял меня за руку и вытащил из салона автомобиля. Все еще держа меня, он провел меня по тротуару и отворил дверь, которая была незапертой.

Там не было света, и мне почему-то это нравилось. Я следовала за ним, прислушиваясь к его указаниям, пока мы поднимались по ступенькам, прежде чем оказаться на лестничной площадке. Я услышала щелчок замка и звук открывающейся двери. Затем, наконец, зажегся свет.

Никогда раньше не была в доме на дереве, но именно таким я его себе и представляла. Это была взрослая версия. Бревна были мощными и темными. По-мужски. В местах, где между древесиной был просвет, пространство было заполнено кожей или сталью. Отделка была сделана в индустриальном стиле, а свет был такой, словно помещение освещалось факелами.

— Ты здесь живешь? — Я сделала шаг внутрь, а затем еще один.

Он кивнул, и легкая улыбка заиграла на его губах.

— Я думаю, что уже слишком стар для того, чтобы притаскивать тебя в дом своих родителей, не находишь?

Мой вопрос и правда был глупым. Очевидно, что он привел меня к себе. Я понимала, что он уже слишком взрослый для того, чтобы жить с родителями, но до сих пор не задумывалась о том, сколько ему лет на самом деле. Лет двадцать пять? Или ближе к тридцати? Я не была сильна в определении возраста. Мне всегда казалось, что мои объекты в «Ачурди» младше или старше того возраста, что указан в их профайлах.

— Это очень мило. — Я осмотрела все пространство его жилища снова, потому что двух раз мне казалось недостаточно. — Действительно, потрясающе мило.

Он рассмеялся.

Я никогда до этого не слышала от него таких громких звуков. До этого момента он вел себя довольно сдержанно и держался серьезно. Его смех не был заливистым, но он вызвал у меня улыбку. У меня возникло желание ляпнуть что-нибудь еще, чтобы вновь услышать его.

Когда я открыла рот, он отошел от меня и отправился на кухню к холодильнику. Он просто идеально вписывался в это место. Потолки были достаточно высокими, чтобы вместить его рост, а пространство вокруг довольно открытым, поэтому не создавалось впечатления, что он заперт в клетке.

— У меня есть пиво и вода. Может, я смогу отыскать содовую, но я не уверен, что она еще пригодна для питья.

— Меня устроит вода.

Он достал из буфета стакан и наполнил его из кувшина, стоявшего в холодильнике. Затем взял себе пиво и переместился с обоими напитками на диван, опустившись на одну из подушек. Она казалась крупнее и мягче, уютнее, чем те, что были у меня дома.

— Иди сюда.

В этот момент я осознала, что до сих пор стою в дверях.

— Присядь, — добавил он.

Мои ноги не могли устоять перед его просьбой. Они двигались каждый раз, когда он просил, и на этот раз ничего не изменилось. Я присела рядом с ним, когда потянулась к воде, он остановил меня. Его рука сжала мою, и он развернул мое запястье так, что мои пальцы оказались повернуты тыльной стороной к нему.

— Занятная татуировка.

Сегодня я не надела кольца, чтобы прикрыть ее. Я никогда не делала этого, когда выходила развеяться. Несмотря на то, что Винтер уверяла меня, что наши объекты никогда не узнают нас, я все еще продолжала нервничать. Кольцо казалось мне слишком внушительным. Слишком запоминающимся.

— Что она значит для тебя?

Год назад этот череп оленя символизировал для меня семью, верность и дружбу. Это давало мне ощущение независимости и безопасности. Кое-что из этого было правдой. У меня было много денег. Были друзья. Но дни шли, и я все больше ощущала ограничения. Контроль. Я чувствовала себя полностью зависимой от «Ачурди».

Я так не хотела лгать Дже.

— Я увидела эскиз в интернете и сочла его очень симпатичным.

— Она у тебя единственная?

— Да.

— Это твоя первая татуировка и ты решила сделать ее на безымянном пальце? Должно быть, ты подумала, что это выглядит... аккуратно? Это довольно отчаянно с твоей стороны.

По его ответу я поняла, что он не верит мне и пытается вызвать меня на признание.

Я не винила его в этом, потому что тоже хотела признаться.

— Я тоже отметила твои татуировки, — сказала я, выдернув свою руку из его хватки, и обхватив за запястье. — Это впечатляет. Можно посмотреть?

Он кивнул, и я задрала его рукав как можно выше, изучая картинки на его руке и предплечье. Они были такими разнообразными. Я увидела пейзажи Калифорнии и водные просторы вокруг нее, также там были рыба и лодка.

— Красиво?

Я засмеялась. Это было очень к месту сейчас. Это немного погасило тревогу в моей груди, которая возникла в тот момент, когда он схватил меня за руку.

— Очень красиво.

Он вновь спрятал татуировки под рукавом.

— Ты не хочешь рассказать мне, что там произошло? — спросил он.

Он имел ввиду то, что мы прятались на крыльце магазинчика? Или то, что я несколько раз говорила ему, что не могу поехать с ним? Или то, что я попросила его не водить меня в людные места?

Я не могла ответить ему ни на один из этих вопросов.

— Нет, — прошептала я.

Проследила за его взглядом и увидела, что он смотрит на мою руку.

— Я не вижу обручального кольца.

— Я не замужем.

— Тогда откуда столько сомнений и колебаний?

От нахождения здесь сложилось впечатление, что у меня роман. Потому что, если меня уличат, то это будет ужаснее, чем разрыв. Конечно, я могу солгать. Но есть вероятность, что Мина не поверит мне. А если она этого не сделает, то причинит мне тем самым боль.

Нет, она просто убьет меня.

Я уже видела ее гнев. Слышала ее крики. Чувствовала резкость и тяжесть ее слов, когда я пыталась что-то возразить. Это происходило несколько раз, и с каждым разом становилось все хуже.

Что, черт возьми, я натворила?

Я должна убираться отсюда.

— Успокойся, Тайлер.

Что он говорит?

Я слышала слова и чувствовала, как они скользят по моему лицу, но я не могла разобрать их. Его руки лежали на моих плечах. Меня трясло, тело судорожно двигалось взад и вперед.

— Сделай глубокий вдох и постарайся успокоить сердцебиение.

Сделать вдох? Успокоить сердцебиение?

Но я не могу.

Я не могу дышать.

В моей груди все горело. Мое горло было будто закупорено.

Я не могла отбросить от себя плохие мысли. Если бы Дже не знал, как оказывать первую помощь, то ему бы пришлось вызывать скорую помощь, которая бы отвезла меня в больницу. Как бы я потом скрывала медицинские записи? Что если бы они оставили меня в больнице на ночь? Что бы я потом сказала Мине о том, где была?

— Сделай вдох, Тайлер.

Его голос стал громче и резче.

Моя дрожь усилилась.

И его руки... Они усиленно пытались что-то сделать, как-то вырвать меня из того состояния, которое накрыло меня.

— Хорошо. Сейчас попытайся сделать это снова.

Я не знала, что именно уже сделала, но я просто пыталась следовать его командам.

— Теперь еще раз.

Ощутила, как моя грудь поднимается, а ртом ловлю воздух. Я снова чувствовала, что у меня перехватывает дыхание.

— Еще глубже. Растяни его, чтобы вдох не был таким резким.

Я сосредоточилась на его темных глазах. На том, как они смотрели на меня. Каким требовательным был его взгляд, даже когда он не произносил ни слова. Как он захватил меня и не отпускал до последнего.

— Хорошо. Продолжай делать это и через минуту тебе станет легче.

Что бы со мной не происходило в данный момент, но стеснение в груди, комок в горле и дрожь, которую не могли сдержать даже его сильные руки, начали отступать.

Он оказался прав. Еще несколько вдохов, и спокойствие просочилось внутрь меня, словно в моем теле отключили всю энергию.

— Скажи мне, как ты себя чувствуешь?

Еще несколько вздохов, и я смогла говорить.

— Думаю, мне лучше.

Я откинулась на подушку, а он убрал свои руки с моих плеч. Я сразу же заскучала по ним, хотя мне было неловко от того, что они вообще когда-то находились на мне.

— Что только что со мной произошло?

— У тебя была паническая атака.

— Что?

Он взял со стола бутылку пива и протянул ее мне. Поначалу я поднесла прохладную бутылку к лицу, чтобы немного сбить жар. Это продолжалось до тех пор, пока я не осознала, что для него есть гораздо лучшее применение, и не начала пить.

Паническая атака?

Боже, я хотела умереть.

Это был первый раз в моей жизни, и он случился именно здесь.

— У меня есть еще пиво, так что можешь не торопиться.

Его рука коснулась моей, и я, наконец, оторвалась от горлышка, обнаружив, что выпила залпом полбутылки.

— Прости, я...

Перенервничала перед тобой? Или выпила слишком много пива?

— Не извиняйся, — сказал он. — Просто расскажи, что вызвало этот приступ.

Когда мои глаза встретились с его, трепет в груди вернулся. И комок снова приступил к горлу.

Я не хотела произносить эти слова снова. Те слова, которые начинала ненавидеть всей душой.

Но у меня не было выхода.

— Я не могу.

Глава 20

Бородач

При приземлении самолет резко затормозил и остановился в конце взлетной полосы.

Я отстегнул ремень безопасности в том момент, когда бортпроводница следовала вдоль прохода.

Проходя мимо нас, она сначала коснулась плеча Бонда, а затем моего.

— Мне понадобится мгновение, чтобы подготовить трап и открыть двери, затем вы сможете покинуть самолет.

Бонд остался сидеть на месте, потягивая воду из бутылки. Он проспал весь последний час полета и проснулся только несколько минут назад. Должно быть, старина вымотался, пока ему сосали член.

— Куда ты направишься? — спросил я, поднимаясь с места.

Он вытащил из кармана очки и надел их.

— Домой.

Я прекрасно знал это, просто не хотел произносить это слово в очередной раз.

Его ответ дал мне понять, что мне не придется приглашать его с собой, и это было чертовски приятно осознавать. На сегодня у меня было достаточно общения с ним. Тем более мне нужно было кое-что сделать после того, как я покину борт.

— Скоро ли навестишь нас снова? — Я двинулся по направлению к выходу и, уже оказавшись наполовину на улице, обхватил рукой обшивку самолета, обернувшись в сторону Бонда.

— Через месяц или около того. — Он потянулся, а затем расправил рубашку. — Ведь ты знаешь, что я не могу отсутствовать долгое время.

Я понимающе кивнул и замер, когда он вновь назвал меня по имени.

— Да?

— Я больше не буду поднимать эту тему.

Я продолжал смотреть на него, но ничего не ответил. Он прекрасно знал, что именно я от него хочу.

— До встречи, Бонд.

— Увидимся через несколько дней, Бородач, — бросила мне вслед стюардесса, когда я спускался вниз по трапу.

— Увидимся, — коротко ответил я через плечо, а затем сел в автомобиль, который уже ожидал меня.

***

У Лейлы на руках имелись все документы, которые мне необходимо было изучить перед моей завтрашней встречей с Панигом. В ее последнем сообщении за сегодня говорилось о том, что по прилету я срочно должен приехать к ней домой. Мне не хотелось думать о том, что это означает только то, что она работает на дому. Я надеялся, что это намек на то, что ее кровать более удобна для секса, нежели офисный стол.

Я совершенно не был готов к тому, что она распахнет передо мной дверь абсолютно нагой.

Но именно так и случилось.

— Че-е-ерт, — прорычал я.

Мой взгляд упал на ее ступни, медленно скользя к линии ее бедер, задержавшись на ее киске. Она была бесподобна настолько, насколько это может быть у девушки. Аккуратная и выбритая.

Черт, я жаждал поглотить ее.

Затем я переместил свой взгляд на ее буфера. Они были естественными, налитыми, не слишком большими, но достаточного размера, чтобы идеально лежать в моих ладонях. И наконец-то, я добрался взглядом до ее лица.

— Боже, Лейла, у тебя просто чертовски красивое тело.

Она не была хрупкой или тощей, а я и не хотел, чтобы она была такой. Меня не возбуждали такие девушки. Я хотел видеть формы, достаточные для того, чтобы потеряться в них, и это все было при ней.

— Я подумала, что ты не будешь возражать, если на мне не будет одежды.

Если бы у нее не было девушки, то я бы уже с жадностью лапал ее. Но в данной ситуации я хотел, чтобы она приказала мне коснуться ее. И я жаждал, чтобы это случилось как можно скорее.

— Я не против, теперь у меня нет необходимости срывать ее с тебя.

Она приподняла одну ногу и потерла пяткой икру другой ноги.

— Я не в силах больше терпеть.

Стриптизерша приблизилась к ней сзади. Лейла практически загораживала ее собой, но я заметил, что она тоже обнажена.

— Я тоже уже не могу.

Лейла взяла ее за руку, и они обе потянулись ко мне, чтобы затащить внутрь.

— Иди сюда, у нас на тебя планы.

У нас.

Не уверен, что когда-нибудь привыкну к такому, но меня это определенно заводит.

Когда вошел, я протянул вторую руку, дождавшись пока стриптизерша возьмет и ее. Если это работает, то я готов играть по их правилам, чтобы получить то, чего хочу.

Ухватив меня за руку, она провела меня через кухню, гостиную и коридор, где мы останавливались, чтобы я наблюдал, как она играет с собой пальчиками. Затем мы достигли спальни.

Шторы в помещении были опущены, и горело несколько свечей. Это позволяло мне рассмотреть их лица и тела.

Стриптизерша подвела меня к краю кровати.

— Я знаю, что ты хочешь этого, — прошептала она, становясь позади меня и протягивая руки к пряжке моего ремня, в то время как Лейла заползла на матрас.

Она стояла на четвереньках, продвигаясь вперед и демонстрируя нам свою задницу. Добравшись до изголовья кровати, она перевернулась и легла на спину. Она согнула ноги в коленях, а рукой начала гладить себя между ног.

Черт!

— Да, — прорычал я. — Это именно то, чего я хочу.

Ремень был расстегнут. Мои джинсы сползли на лодыжки. Я избавился от ботинок, а стриптизерша расправлялась с моей рубашкой. Вскоре закончив, она обхватила мой член рукой и погладила его.

— Ты жаждешь ее? — поинтересовалась стриптизерша.

— Кого?

— Мою киску, — ответила Лейла.

Я бросил взгляд через плечо и ухмыльнулся стриптизерше.

— Я хочу, чтобы твоя голова оказалась между ее бедер, и чтобы ты пожирал ее своим ртом, — сказала она, прижимаясь своими губами к моей бороде.

— О, черт, да! — Я застонал, не только потому, что жаждал почувствовать вкус Лейлы, но и потому, что то, что ее подружка вытворяла с моим членом, доставляло мне адское удовольствие.

— Интенсивнее?

— О, да.

— Боже, Лейла, — воскликнула стриптизерша. — Ты была в курсе, что он прячет такого монстра у себя в штанах?

— Нет, крошка, но мне нравится то, что я вижу.

Когда я развернулся лицом к стриптизерше, мой член выскользнул из ее руки и уперся ей в центр живота.

— Ты сказала мне, что желаешь, чтобы я сделал с ней, но теперь хочу знать, что я могу сделать с тобой.

Она ничего не ответила, поэтому я потянулся и обнял ее за шею. Поначалу она пыталась вырваться из моей крепкой хватки. Затем, постепенно, она стала расслабляться и наслаждаться ею. Она сделала то же самое, когда я провел пальцем между ее грудей и ущипнул ее за сосок. Я вцепился своим ртом в ее губы, и она ответила мне стоном. В конце концов, этот звук превратился в слова, которые молили меня о том, чтобы я не останавливался.

Она была не такой как Лейла по всем параметрам.

Стриптизерша желала бросить вызов мне, а не подчиняться. Когда девчонки сообщили мне о своих отношениях, то я не сомневался, что она ведущая в них. Именно она носит ремень со страпоном. Но это не говорит о том, что ей не нравятся мужские члены. Судя по тому, как искусно она работала с моим стволом, я мог утверждать, что ее вставляет это. Но в их отношениях доминирует, безусловно, она.

— Ты можешь трахнуть меня в задницу.

М-м-м.

Мне чертовски понравилось, как она это сказала.

Ее булки были пышными и манящими. Это было первое, что я отметил, когда увидел ее на помосте стрип-клуба. Мне не терпелось оказаться внутри.

Я наклонился и лизнул один из ее сосков. Ее буфера были силиконовыми, поэтому едва двигались, когда я сжимал их в своей руке. Но почувствовав мои зубы на соске, она все-таки застонала.

— Твоя задница, — прорычал я, кусая ее настолько сильно, что практически прокусил кожу, — теперь в моей власти.

— Да, малыш. Делай с ней, что хочешь.

Я схватил ее за затылок и притянул ближе к себе. Я не стал целовать ее. Я просто желал, чтобы она ощутила мое дыхание на своих губах.

— Иди и приласкай ее, — я кивнул в сторону Лейлы. — Доставь ей удовольствие, но только выше пояса, потому что все, что ниже, теперь мое.

— Ты получишь это.

Она заползла на кровать точно так же, как Лейла, демонстрируя мне то, что я собирался трахнуть. Ее палец пробежался по краешку ее ануса, дразня мой член и делая предвкушение почти болезненным. Сморщенная дырочка выглядела чертовски горячо, и я уже представлял, как она будет буквально доить сперму прямо из меня.

Приблизившись к Лейле, она развернулась, и они слились в поцелуе. Их пальцы блуждали в прядях волос друг друга, сжимали груди, и все, что я слышал сейчас, это их томные стоны.

Они были увлечены друг другом, а я жаждал насладиться ими.

Я опустился на колени, просунул руки под бедра Лейлы и припал губами к ее киске. Ощутив ее вкус, я уже не мог оторваться от нее. Даже для того, чтобы сделать вздох. Черт побери, ее островной запах был даже здесь. И это был тот аромат, который манил меня.

— О, мой бог! — застонала она.

Я не стал тратить время на то, чтобы дразнить ее, дуя на ее киску или играя с ней кончиком языка. Учитывая то, как долго я ждал этого момента, это только бы мучило меня.

Вместо этого я жадно провел языком вверх-вниз по ее клитору, убеждаясь в том, что ее лоно распахнуто передо мной, и я могу поглощать его полностью.

Когда она начала двигать бедрами, я решил пустить в ход пару своих пальцев. Она уже была настолько мокрой, что они с легкостью проскользнули внутрь нее, и я расположил свою руку так, чтобы дотянуться до точки наивысшего удовольствия.

— Ты нашел ее, — прошипела она.

Я ухмыльнулся, потому что ей даже не стоило говорить об этом. Несмотря на то, что не имел столько доступа к ее телу, как стриптизерша, я все знал о чувствительных местах Лейлы.

Черт, бьюсь об заклад, что я знал даже больше.

Я прижался своим языком сильнее, двигая им интенсивнее, давая ей тот напор, в котором она нуждалась в данный момент.

— Да-а, Бородач.

Когда я бросил взгляд на девчонок, увидел, что стриптизерша ласкала соски Лейлы.

Она уже знала ее губы и язык.

Настало время показать ей, на что способен мой рот.

Я засосал ее клитор, слегка прикусываю его кончик зубами. Затем я перенес немного влаги на ее задницу, смазывая анус. Как только он был готов, я погрузил в него свой палец. Ее бедра начали раскачиваться взад-вперед, приветствуя мою инициативу.

Ее руки сжались в кулаки, что свидетельствовало о том, что оргазм уже близко. Она стонала громче, чем я когда-либо слышал, но еще не срывалась на крик.

Я хотел, чтобы она кричала.

С одним пальцем в ее анусе и двумя в ее киске, я все ритмичнее работал своей рукой.

Ее голос становился все громче, как я и жаждал.

Я еще раз прикусил ее клитор, крепко сжимая его губами, прежде чем снова провести по нему языком.

— Боже, твоя борода, — простонала она. — Ее прикосновение к моей киске чертовски приятно.

Ее тело напряглось еще сильнее, бедра теперь неистово раскачивались, и я знал, что она уже в шаге от оргазма. Я увеличивал скорость, не сводя своих глаз с ее пупка.

— Это кайф, — снова простонала Лейла. — Не останавливайся, Бородач.

Затем она запустила свои пальцы в волосы стриптизерши.

— Укуси меня сильнее, малышка.

Я наблюдал за тем, как стриптизерша пустила в ход зубы, и я сделал тоже самое с клитором Лейлы. Я чередовал покусывание с посасыванием, делая и то и другое с рвением, смешивая ощущения. У меня не оставалось сомнений, что это доставляет ей удовольствие, когда она начала буквально насиловать мою руку, принимая мои пальцы на всю длину, позволяя им выходить и снова вторгаться внутрь ее.

А потом это свершилось.

Ее накрыло не только волной оргазма, который я мог наблюдать.

Но и волной крика.

О, этот крик.

Это было просто чертовски восхитительно.

Так же восхитительно, как соки, которые вытекали из нее, и ее агония от удовольствия.

Она медленно осела, и буря внутри нее наконец-то утихла, а ее голос стал шепотом. Тогда я все-таки оторвался от нее, а стриптизерша выпустила изо рта ее сосок.

Обе девушки бросили взгляд на меня, и, очевидно, что Лейла была более удовлетворена, нежели ее подруга.

— Я хочу тебя, — произнесла стриптизерша. — В свою задницу.

— М-м-м, — простонала Лейла.

— А где ты хочешь ощущать меня, Лейла?

Казалось, что она слегка призадумалась над ответом. Затем она провела пальчиком по своей киске и поднесла его к моим губам, чтобы я обсосал его.

— Здесь. У моей киски.

Я взял ее палец в рот, обсасывая его, чтобы убедиться, что съел все до последней капли.

Когда отстранился, стриптизерша приблизилась ко мне, дразня меня языком.

— Дай мне попробовать ее.

Я наклонился к ней, и она провела языком по моей бороде, а затем облизала губы. Это было адски горячо.

— Я хочу тебя, — простонала она. — Заставь меня кончить, малыш.

Я бросил взгляд на ее приоткрытые губы и тут же представил, как они смыкаются на моем члене. Затем я посмотрел на Лейлу и нарисовал в голове ту же самую картинку с ее ртом.

Господи, сколько же тут возможностей.

Глава 21

Тайлер

Четыре года и шесть месяцев назад

Дже все еще сидел слишком близко, всего в нескольких сантиметрах, и пристально смотрел на меня. Ему хотелось знать причину моей панической атаки. Я не могла рассказать ему и уж точно не имела возможности упомянуть про «Ачурди».

Я совсем не знала этого парня. Мне была неизвестна его фамилия. Я не знала ничего, кроме того, что он любит мясо с кровью, острый сыр и те же специи, что и я. И знала, что его дом был гораздо лучше, чем я могла ожидать от мужского жилища.

Но, несмотря на это, его рука по-прежнему была на моей щеке, а большой палец скользил по моим губам, а еще я не хотела, чтобы прикосновения незнакомца прекратились. Было что-то такое в грубости и тепле его пальцев, что придавало мне ощущение спокойствия. Насыщение. А точнее, предвкушение. И я думала о том, каково это — ощущать его прикосновения на своем теле.

Мне так хотелось, чтобы он убедил меня, что у меня есть выбор.

Я желала, чтобы это смог сделать хоть кто-нибудь.

Но никто не мог.

— Тайлер, ты в панике, потому что думаешь, что не можешь доверять мне. Но ты можешь. Клянусь тебе.

Я замотала головой, и его пальцы соскользнули с моего лица. Я тут же пожалела о том, что сделала это.

— Ты не доверяешь мне, — заключил он.

Я ждала, когда он вновь коснется моего лица. Но он не сделал этого.

— Не важно, доверяю я тебе или нет. Я не могу тебе ничего рассказать. Я даже не могу находиться здесь сейчас. И по факту меня здесь нет. Я...

Должно быть, он решил, что у меня не все в порядке с головой. Сначала я не могла решить, могу ли пойти с ним, потом меня охватила паника у него на диване, и я потеряла дар речи. Теперь мои слова вовсе казались ему бессмысленными. Но то, что я сказала, имело смысл для меня, потому что если я говорю себе, что меня здесь нет, это делает мое состояние более-менее сносным. Если бы я еще смогла убедить себя, что никогда не видела его сексуального лица, никогда не ощущала его животной силы, никогда не чувствовала дрожь в своем теле, вызванную его присутствием, я могла бы просто сделать вид, что этой ночи вообще никогда не было.

Если бы у меня был лишний порошок, я бы накачалась наркотиками. Но Мина ведет строгий учет того, сколько она нам его выдала, и сколько было использовано.

Я должна добиться этого и без наркотиков.

Мне придется.

Потому что, если я не сделаю этого, то проснусь утром с тоской по нему. Дже станет тем, о ком я всю жизнь думала, когда ложилась спать и когда просыпалась, когда была с Марком, хотя должна была быть рядом с ним.

Тот, от которого мне пришлось отказаться еще до того, как что-то началось после моей связи с «Ачурди».

Я буду вынуждена жить с этим.

Но, что если все зайдет еще дальше, если его губы коснутся моих, смогу ли я остановить его?

Я не была уверена, что справлюсь.

Я должна была собрать все эти дерьмовые мысли воедино, только так смогу разобраться с этим и решить, как действовать дальше.

— Могу я воспользоваться твоей ванной комнатой? — спросила я.

Он все еще смотрел на меня, не отводя взгляда, его лицо не выражало никаких эмоций. Мне было достаточно его молчания. По нему я поняла, что он не доволен тем, что я не дала ему ни единого намека, не рассказала ему о причинах, не сказала ему больше ничего о себе.

Он указал на помещение рядом с кухней, я отправилась туда, заперев за собой дверь. Здесь был только унитаз и раковина. Ни аптечки. Ни какого-нибудь шкафчика. Никакой спрятанной бутылки алкоголя или быстродействующего «Ксанакса» (Примеч. «Ксанакс» — препарат-транквилизатор, который используют для терапии невротических состояний) в зоне видимости. Не уверена, что было бы уместно воспользоваться чем-то из этого без его ведома, но мне просто было необходимо что-то, чтобы усмирить эмоции, которые бурлили внутри меня.

Я открыла кран и подставила руки под холодные струи воды, позволяя им смыть пот. Затем набрала немного в ладони и поднесла к лицу, коснувшись своих щек. Моя кожа пылала. Грудная клетка, казалось, вот-вот взорвется. Дыхание приходило в норму, но еще не было ровным. В моих легких все еще ощущался груз, который не давал мне вздохнуть полной грудью. Я не знала, что мне делать. Не представляла, как все исправить.

Но это не значило, что можно просидеть здесь всю ночь. Я и так уже слишком надолго задержалась в ванной и не хотела, чтобы он пришел сюда проведать меня. Так ничего и не решив, я выключила воду и вышла, чувствуя тяжесть в своих ногах. Я была слишком растеряна, гораздо больше, чем думала.

Дже стоял за металлической стойкой на кухне. У раковины стояла пустая бутылка из-под пива, а в его руке была новая. Он посмотрел на меня. Этого взгляда я не смогу забыть. Он был хищным. Настолько пронзительным, что мое сердце ушло в пятки.

В мире, где «Ачурди» не имел бы власти надо мной, я бы ответила на этот голодный взгляд. Я бы подошла к металлической поверхности, взгромоздилась на нее голой, умоляя его касаться и целовать каждую клеточку моего тела.

Прошло так много времени с тех пор, когда мужчина делал это с животной страстью, на которую, я уверена, способен Дже. Эти олени были эгоистичными ублюдками. Но если я позволю Дже коснуться моей кожи даже самой мозолистой частью его руки, это будет конец для меня.

Вот до чего докатилась моя жизнь, превратившись в череду запретов без надежды на то, что это когда-либо изменится.

Если бы я только могла перемотать пленку назад...

Бедность, безразличие и нелюбовь со стороны моей семьи уже не пугали меня так сильно. Если бы у меня была возможность, я бы все отдала за них — квартиру, тачку, шмотки, все. Я просто хотела бы вернуться в то время, когда я столкнулась с этим выбором. Потому что тогда у меня была возможность сделать выбор в пользу любви. А теперь я принадлежу «Ачурди», и они управляют моей судьбой. Если я хочу жить, то мне придется подчиняться их правилам.

Я попыталась сделать глубокий вздох, но это далось мне с трудом.

— Я должна идти, Дже.

Он поставил бутылку на стойку и направился к двери. Дойдя до нее, он обернулся ко мне, глядя сквозь прищур глаз.

— Я отвезу тебя домой.

Было слишком много причин, по которым он не должен этого делать.

— Ты не можешь этого сделать, — прошептала я, стоя как вкопанная перед ванной.

Когда он приблизился ко мне, я сделала глубокий вдох и затаила дыхание.

Пожалуйста, не прикасайся ко мне.

Пожалуйста, прикоснись.

Пожалуйста, не касайся.

Мои мысли метались, и я не могла остановить их. Не могла предугадать, как он поступит. Я отступала назад, пока не уперлась спиной в стену.

— Господи, Тайлер, — он протянул руку и погладил меня по затылку, которым я ударилась о деревянную стену. Он задержал свою руку там. — Я не причиню тебе вреда.

— Я и не думала так.

— Тогда, о чем ты думаешь?

— Я думала...

Могу ли я произнести это вслух, не думая о том, как он наклоняется и касается моих губ?

— Ты собираешься поцеловать меня.

Я слышала его дыхание. В отличие от моего, оно было ровным. Я знала, что он думает о чем-то, но не могла предположить, о чем именно.

— Дай мне ответ прямо сейчас, и не лги мне. Уйдя, ты будешь в безопасности, или кто-то хочет причинить тебе вред?

Он считал, что кто-то обижает меня.

Я понимала, что не могу винить его за такие предположения. Слишком заметно, что я что-то скрываю, и доказательством этого не обязательно должны служить синяки на моем лице.

— Я живу одна, Дже. Никто не причинит мне вреда, когда я вернусь домой.

— Это не ответ на мой вопрос.

Его пальцы втиснулись между моей головой и стеной, чтобы я не могла отвести взгляд от него. Я должна была понимать, что он не позволит мне юлить и играть с ним в игры.

— Со мной все будет хорошо.

— Все равно неубедительно.

Я опустила взгляд на свои ноги, давление от его взгляда становилось невыносимым.

— Если все сейчас закончится, и не будет иметь продолжения, то тогда я в безопасности.

Его тяжелый вздох заставил меня поднять глаза.

— Это не то, что мне хотелось услышать.

— Это не то, что я хотела сказать.

Я пожалела о последней фразе, что сорвалась с губ. Он сделал то, чего не должен был. Он дал нам обоим надежду. Но ее нет. Не сейчас. Не в будущем. Пока «Ачурди» существует, и их бизнес процветает.

Его рука спустилась к моей шее, обхватив ее. Он проследил за моим взглядом и остановился на моих губах. Его губы в этот момент приоткрылись. Они были вовсе не тонкие, а идеального размера, чтобы покусывать и обсасывать их. Они были обрамлены темной щетиной, которую я хотела ощутить на своих щеках.

— Если я прикоснусь к тебе, ты остановишь меня.

Нет.

— Да, — я произнесла это почти шепотом. Мне не хватало решительности, чтобы управлять ситуацией. И с его рукой на моей шее у меня не было и шансов. Даже если бы его пальцы не касались моего тела, вряд ли бы мой голос звучал иначе. Я должна была попробовать еще раз. — Дже, не делай ситуацию сложнее, чем она уже есть. Мне нужно домой.

— Тогда я отвезу тебя.

Я повернула голову, мой подбородок коснулся его запястья, и я уловила его запах. Он не был облит одеколоном, как все мои объекты. От него не пахло мылом или шампунем. От него исходил запах осенних вечеров в Канзасе. Тех, где я посещала футбольные матчи в одном и том же свитере, потягивая горячий шоколад на чистом, бодрящем воздухе.

Немного природы, немного прохлады, и всецело мужчина.

Таким был Дже.

Я снова выпрямилась и посмотрела на него. Мне не следовало этого делать. Говорить стало еще труднее.

— Хорошо, но мы должны идти. — Когда он ничего не ответил, я добавила. — Прямо сейчас.

Я видела, что ему не понравилось мое требование, но он сжал мои пальцы и повел меня к двери. На этот раз, когда свет был выключен, я уже знала, чего ожидать. Я следовала позади него, ступая на каждую ступеньку, пока мы не вышли на улицу. Парковка находилась сбоку здания, где он помог мне запрыгнуть в его внедорожник.

Он ничего не говорил во время поездки. Я тоже, но не сводила с него взгляд. Он одной рукой держался за руль, откинув свое сидение, чтобы комфортно чувствовать себя со своим ростом. Он выглядел таким спокойным, безумно красивым и уверенным в себе.

Я же была полной его противоположностью.

Быть может я бы попросила его остановиться, но не чувствовала, что контролирую ситуацию. Я ощущала, что Мина забрала у меня эту способность. Чувствовала, что никогда не обрету ее снова.

Меня снова затрясло, и, съежившись, уставилась в угол окна. Точно так же я обычно сидела в лимузине, вцепившись в ручку дверцы, словно меня в любое мгновение могут вырвать с моего заднего сидения.

Я снова ощущала то же самое. Кто-то из «Ачурди» найдет меня, вырвет из внедорожника Джея и уничтожит.

— Остановись.

— Что? — Он посмотрел на меня.

Я отстегнула ремень безопасности и наклонилась вперед, пытаясь захватить хоть немного воздуха. Все казалось таким тесным, что я ощущала удушье.

— Ты не можешь подъезжать к моему дому. Прошу тебя, остановись здесь и не надо ехать дальше. — Я дернула дверь, но она была заблокирована. Меня даже не волновало то, что мы еще движемся. Мне просто необходимо было выбраться. — Дже, разблокируй дверь. Я не должна находиться здесь.

Он съехал на обочину. Припарковавшись, он повернулся ко мне.

— Мы уже почти подъехали к бару. Я проеду несколько кварталов от него и...

— Нет, нет, нет, нет.

Я раскачивалась все сильнее, пытаясь втягивать воздух носом и выдыхать через нос. Тщетно пыталась избавиться от боли внутри. Старалась откинуть груз, сдавливающий мою грудь. Все тщетно.

— Тайлер.

Я раскачивалась взад-вперед.

Я не могла остановить поток своих мыслей. Если я не начну дышать, то Дже отвезет меня в больницу. Тогда Мина точно убьет меня. Она наверняка подсыплет мне что-нибудь в капельницу, чтобы я умерла, не выходя из палаты.

— Тайлер.

— Выпусти меня, Дже. Находясь здесь, я чувствую себя только хуже.

Я не поняла, что произошло, но внезапно Дже переместился, утаскивая меня вслед за собой. Теперь мы оба оказались на заднем сидении.

— Посмотри на меня.

Я не понимала, что происходит. Но я слушала его слова, вникала в них и поймала себя на том, что смотрю ему прямо в глаза.

— Тебе необходимо расслабиться. Что бы тебя ни угнетало, сосредоточься на нынешнем моменте. — Его руки легли на мою шею. — Ты здесь, а я рядом. Окна тонированы. Никто тебя не видит. Никто не причинит тебе вреда. Здесь только мы.

Только мы.

— Хорошо. Теперь пока ты осознаешь, где ты находишься, сосредоточься на своем дыхании. Расслабься, чтобы ты смогла делать длинные и глубокие вдохи.

Длинные, глубокие вдохи.

В свете встречных фар я видела только его лицо, но этого было достаточно, чтобы уловить его улыбку.

— У тебя отлично получается. Еще немного времени, и ты начнешь чувствовать себя лучше.

Прошло не больше минуты, прежде чем я уже смогла ответить.

— Такого никогда не было со мной раньше, но почему-то именно сейчас это случилось дважды за одну ночь. Я не знаю, в чем причина этого.

— Тайлер, проблема в том, что ты прекрасно знаешь, в чем причина, и это чертовски пугает меня.

Мне просто хотелось исчезнуть прямо с этого сидения и никогда не возвращаться.

Почему я вынуждена выкручиваться перед этим прекрасным мужчиной? Почему мы не познакомились при нормальных обстоятельствах, не обменялись телефонами и не завершили эту ночь поцелуем, как все девушки и парни в моем возрасте?

— Ты прав, — согласилась я.

— Могу я что-то сделать?

Я мотаю головой.

— Ты сделаешь только хуже.

— Тогда, скажи мне как все это исправить.

Я задумалась над его вопросом. Обдумала все варианты и пришла к единственному ответу, который не понравился никому из нас.

— Ты можешь высадить меня в пяти кварталах от моего дома. Ты можешь пообещать, что не последуешь за мной, и… — комок застрял у меня в горле. — …ты можешь пообещать, что я больше никогда тебя не увижу.

— Это то, что ты хочешь?

Больше не было света фар, но он и не нужен. В его голосе было много эмоций, я не сомневалась, что он расслышит их и в моей интонации.

— Да, Дже. Я хочу этого.

Он выждал всего несколько секунд. Потом перебрался на переднее сидение и завел машину. Я осталась сидеть сзади. Мне было легче, когда я поодаль от него. Не видя его, я могла позволить слезам течь из глаз и не скрывать этого. Когда он свернул в переулок в пяти кварталах от моей высотки, я вцепилась в ручку дверцы, ожидая, когда он ее разблокирует.

— Мне не нравится то, что я отпускаю тебя, не будучи уверенным, что с тобой все будет в порядке.

— Все будет хорошо.

— Господи, Тайлер, посмотри на себя. Послушай себя. Хочешь, чтобы я поверил, что с тобой все в порядке?

Эта ночь уже не может стать еще хуже.

Я ощутила его руку на своем бедре и подняла на него взгляд. Лучше бы я этого не делала. Свет, проникавший через лобовое стекло, заставил меня прищуриться, и я поняла, что теперь видны мои слезы. По его вздоху, я убедилась, что он их заметил.

Я больше не могла выносить этого.

— Выпусти меня, чтобы мы оба смогли забыть о сегодняшнем вечере.

— Забыть? — рассмеялся он. — Возможно это то, что будешь делать ты, но это точно не то, чем буду занят я.

— Прошу, разблокируй дверь.

Я услышала щелчок, и поняла, что могу идти.

Но могла ли я?

Смогу ли я чувствовать себя свободной теперь?

Я думала, что выскочу из машины, чтобы пробежать пять кварталов до своего дома. Но не сделала этого. Я пропускала сквозь себя последние несколько секунд, стараясь запомнить черты его лица, которые могла видеть при свете фар, а затем выскользнула из машины.

— Прощай, Дже, — прошептала я, осторожно закрывая дверь.

Я обхватила руками живот и шла, не поднимая глаз от земли.

Оказавшись в своей квартире, я начала срывать с себя одежду, просто раскидывая ее по полу позади себя. Проходя мимо кухни, я захватила бутылку вина из холодильника и унесла с собой в ванную. Обнажившись, встала под душ и открыла горячую воду.

Вскоре я сидела на полу, сжавшись в комок, вино стояло у меня между ног, а горячие струи воды хлестали по моему телу.

Я поднесла бутылку ко рту, ощущая, что вода обжигает мою кожу все сильнее.

Но вина было недостаточно, и ожогов тоже, чтобы стереть из памяти всю эту ночь.

Свернувшись в клубок в душе, я дала себе клятву. Как только обсохну, я никогда больше не буду думать о сегодняшней встрече. Воспоминания будут стерты из моей памяти. Моя кожа будет пахнуть гелем для душа, а не нести на себе запах жилища Дже. Его имя, его лицо, чувства, которые я испытывала, когда он касался меня, — это все навсегда вылетит у меня из головы.

Этот душ был моим флаконом с порошком.

И внутри этой горячей кабины, я принимала его внутрь.

Я была в безопасности.

Или просто убеждала себя в этом.

Глава 22

Бородач

Две девушки. Две киски. Две задницы. Два рта.

Две пары глаз смотрели на меня так, словно собирались сожрать.

Черт, возможно, это станет одной из лучших ночей в моей жизни.

Я забрался на кровать и встал на колени между Лейлой и стриптизершей. Обе девушки подались немного вперед. Лейла взяла у меня в рот первой. Ее губы оголили мою головку, и она обсасывала ее, пока стриптизерша поглаживала мой ствол. Когда ее рука высохла, она плюнула себе на ладонь и вновь начала наяривать мой член.

В какой-то момент они поменялись местами, и теперь стриптизерша работала своим ртом. Она смогла заглотить его только наполовину, прежде чем у нее возник рвотный рефлекс. Этот звук, это чертово бульканье, и как результат еще большее количество слюны. Густой слой, который идеально подходил для того, чтобы еще активнее дрочить мне. Она обмакнула в него свою ладонь, что приступить к этому.

Пока стриптизерша орудовала с мои членом, Лейла лизала мои яйца. Она обсасывала их, щекоча языком. Они были настолько чертовски чувствительны, что я накрутил пряди ее волос на кулак и направлял в нужном направлении. Ей не нужны были мои приказы, просто не мешало немного контроля.

Обе девушки отлично знали свое дело.

И их рты действовали по-разному.

Язык Лейлы играл с головкой моего члена, делая круговые движения вокруг нее, а затем она провела им по нижней стороне моего ствола, скользя вниз, прежде чем дразнить всю его поверхность, пробираясь вверх. Стриптизерша чаще использовала зубки. Ее рот не был настолько горяч по температуре, но это компенсировалось количеством слюны, которая делала мое достоинство красивым и блестящим.

Пока стриптизерша обсасывала одно из моих яиц, я скользнул пальцем к ее анусу. Черт, ее очко было таким тугим. Я захватил немного влаги с ее киски, чтобы смазать его. Я дал ей только мгновение, чтобы привыкнуть к вторжению, прежде чем проник туда пальцем. Она не сопротивлялась. Не просила меня быть аккуратнее. Она принимала мои действия и шевелила булками, демонстрируя, что хочет большего. Так как она была хорошей девочкой, я дал ей то, что она желала. Настала очередь двух пальцев. Я не стал ждать, чтобы ее дырочка привыкла. И сразу же вставил в нее второй палец.

Легкая боль только подзадорила ее.

И потому, как она простонала «Бородач», я понял, что ей все нравится.

Теперь Лейла зажала мой член между своими буферами, двигая ими так, чтобы они дрочили мой ствол. Когда головка выскальзывала между ее сисек, она нетерпеливо обсасывала ее. Ее кожа была невероятно нежной. И такой горячей. Влага, оставленная ее ртом, позволяла мне легко скользить в узком пространстве между ее грудей, мне приходилось сдерживать себя, потому что этого трения было достаточно для того, чтобы я кончил.

Я обязательно кончу на Лейлу, но не раньше, чем окажусь внутри нее.

— Встань на четвереньки, — прорычал я в сторону стриптизерши, выдернув из нее свои пальцы и шлепнув ее по заднице.

Когда Лейла отстранилась, мой член освободился.

— Что делать мне?

— Я хочу, чтобы ты легла на спину. Расставила ноги. Ничто не должно скрывать от меня твою киску.

Стриптизерша встала на четвереньки, но прежде чем окончательно устроиться на кровати, она потянулась к тумбочке и достала презерватив. Погрузила резиновое колечко в рот и накинула его на головку моего члена, расправляя по всей длине, пока не начала давиться. Черт, эти губы были настолько прекрасны, даже несмотря на то, что девка орудовала ими, чтобы нацепить на меня гандон. Она закончила начатое рукой и подняла на меня взгляд, ее рот теперь был приоткрыт, а губки надуты.

— Будь жестче, детка. Мне это нравится.

— Запомни, что ты сама этого просила.

Она хихикнула, а я надеялся, что этот звук очень скоро обратится в крик. Затем она слилась в поцелуе с Лейлой. То, как они это делали, было далеко от обычного поцелуя. Эти девушки буквально трахали друг друга языками, щипая соски и выдирая друг другу волосы. Это была самая горячая вещь, которую мне приходилось видеть за последнее время.

Для лучшего обзора я встал позади стриптизерши так, что мой член был устремлен на ее задницу, и наблюдал.

Лейла определенно была одной из самых сексуальных цыпочек, к которым я когда-либо прикасался. Ее красота не была напускной. Особенно прекрасна она была без одежды. То, как она выглядела на этой постели, когда все ее изгибы были видны, а ее кожа переливалась при свете свечей, заставляло меня задумываться о том, как долго я смогу продержаться, когда, наконец, окажусь внутри нее.

Она была той, на кого я смотрел, когда коснулся головкой члена ануса стриптизерши и погрузился в нее.

— О, боже, — простонала та, не отрываясь от губ Лейлы.

— Что ты сейчас чувствуешь, малышка? — поинтересовалась Лейла.

— Он такой огромный. Он полностью заполняет мою задницу.

— Попроси его, чтобы он был жестче с тобой, — потребовала Лейла. — Умоляй его, чтобы он заставил тебя кричать.

Она знала, что я хочу услышать.

Охуенно.

Я вторгался в стриптизершу, а ее влажная дырочка принимала меня и буквально засасывала. Я не был уверен, что мне понравится быть внутри нее больше, чем в Лейле, но, черт возьми, это было потрясающе.

Стриптизерша оглянулась через плечо. Ее пухлые губы разомкнулись для мольбы.

— Сделай мне больно, Бородач. Заставь меня кричать.

Я был готов сделать это.

Я нарастил темп, мои яйца звонко шлепали об ее задницу, сжимаясь при каждом ударе. Я не вторгался в нее на весь член. Она было слишком узкой. Я не хотел разорвать ее на части. Но давал ей достаточно ощущений, активно двигая своими бедрами, чтобы довести ее до пика.

— Лейла, — прошипел я, — поиграй с ее клитором для меня.

Рука Лейлы переместилась туда, куда я просил. Я чувствовал каждое прикосновение, каждое движение ее пальцев, потому что одновременно она касалась и моих яиц.

Господи, какие девушки!

Они понимали, что нужно мне, а, судя по звукам, я осознавал, что все это нравится им ничуть не меньше, чем мне.

Я снова шлепнул стриптизершу по заднице.

— Тебе чертовски нравится трахаться.

А потом я вышел из ее тугой дырочки и переместился к киске Лейлы. Пока я устраивался перед ней, стриптизерша стянула с меня презерватив и облачила мой ствол в новый.

— Дай мне ощутить твой член, — взмолилась Лейла, когда я закинул ее ноги к себе на плечи. — Давай, Бородач. Я хочу этого прямо сейчас.

Я дразнил ее киску, заставляя извиваться для меня.

— О, боже, да, — она качнула бедрами, пытаясь продвинуть головку внутрь себя. — Я хочу большего. Пожалуйста, дай мне больше.

Этот голос. Эта гребаная мольба.

— Попроси еще. Кричи для меня.

— Бородач!

Я вошел в нее головкой, слушая, как она шипит, стонет, кричит.

— Да-а-а, трахни меня.

Когда я дал ей то, о чем она так молила, ее бедра покачивались навстречу каждому толчку. Ее киска сжималась, когда я выходил из нее, и расслаблялась каждый раз, когда я вновь вторгался. Это был совсем иной вид тепла и поглощения, в отличие от задницы стриптизерши. Ее влагалище было мягче и сочнее. Оно обволакивало мой ствол, принимая внутрь.

Стриптизерша поглаживала клитор Лейлы, и начала покусывать ее соски по очереди. Другая ее рука была направлена к своей киске, и я не сомневался, что она трахает себя пальчиками. Ненасытная сучка хотела кончить. И я мог помочь ей в этом.

— Раздвинь для меня свои булки, — скомандовал я.

Она убрала руки с их кисок и раздвинула ими ягодицы, чтобы продемонстрировать мне свою дырочку настолько хорошо, насколько это было возможно. Я смазал свой член слюной и погрузился в нее.

— Черт, да, — взвыла она, — отымей меня жестко.

Я помнил, как она рассказывала мне про свои струйные оргазмы. Это было тем, что мне уже приходилось видеть. Поэтому я был обязан заставить ее сделать это.

— Лейла, дай мне дилдо.

Моя девочка ухмыльнулась и проследовала к тумбочке. Она вернулась с ярко-синим резиновым членом.

— О, нет, малыш, позволь мне, — сказала она, когда я потянулся за ним.

Она скользнула под свою подругу и вставила его ей в пизду.

— Да! — простонала стриптизерша. — Теперь ты точно заставишь меня кончить.

Мы вдвоем накачивали ее гребаные дырки так интенсивно, что мне казалось, что стриптизерша может упасть с кровати. Поскольку я был позади нее, то не мог лицезреть ее киску. Поэтому я вышел из нее, велев Лейле уйти в сторону, и перевернул стриптизершу на спину. Затем я снова вставил свой член ей в задницу, а Лейла скользнула в ее киску.

— Прямо перед тем, как она будет готова кончить, — сказал я Лейле, — достань фаллоимитатор и потри ее клитор.

Она закусила свою губу, а затем потянулась ко мне и поцеловала. Это был первый раз, когда наши рты схлестнулись. Ее губы на вкус были не хуже, чем киска. И чем настойчивее я действовал, тем громче она стонала.

— Интенсивнее, — крикнула стриптизерша, впиваясь своими ногтями мне в бедра.

Я вошел в нее еще на несколько сантиметров и качнул бедрами вперед и назад настолько резко, что не был уверен, что она выдержит.

Но она сделала это.

Когда я бросил свой взгляд вниз, то увидел немного крови под ее пальцами.

— Вцепись в меня сильнее, — прорычал я. — Хочу, чтобы моя кровь капала с твоих ногтей.

— Хорошо, — прошипела она.

Я ощущал, как они впивается в меня.

— Вот так отлично.

Лейла работала с чертовым дилдо в том же темпе, в котором действовал я. Она делала им круговые движения, немного вытаскивала и погружала обратно.

Еще несколько толчков, я увидел, как напрягся живот стриптизерши.

— Лейла, погладь ее клитор.

Она доверила мне работу с дилдо, которым я продолжал дразнить стриптизершу, а сама переместилась к клитору. Она делала плавные движения двумя пальцами по нему, и крик пронзил мои уши. Этоn звук заставил сперму устремиться к моему члену, но я смог сдержаться, и струя соков выстрелила из ее киски. Она ударила меня ляжкам, обжигая раны, нанесенные ее ногтями. И тут же раздался еще один крик. Рука Лейлы шлепнула стриптизершу по клитору, и в воздух взвилась вторая струя.

— Вылижи ее, — приказал я.

Язык Лейлы скользнул по клитору стриптизерши. Она снова закричала и выдала нам третью заключительную струю. Лейла не отстранилась, слизывая жидкость, пока я замедлял свои движения.

Она порадовала меня. Ее крики были именно тем, что я жаждал услышать. Я почувствовал, как ее очко сжалось, когда она кончила. Ее брызги затронули нас всех. Мои шрамы адски горели от кислоты в ее соках. А лицо Лейлы, липкое и мокрое, было именно тем, к чему я хотел прильнуть ртом.

— Тебе хорошо? — поинтересовался я у стриптизерши.

— Черт, детка. Хорошо — это не то слово.

Я бросил взгляд на Лейлу.

— Иди и сядь ей на лицо.

Она поползла вверх по телу своей подружки и прижала свою киску прямо к ее губам. Боже, это зрелище было даже горячее, чем я мог себе представить.

Я приблизился к Лейле сзади, снова сменив презерватив, и скользнул членом внутрь ее киски. Пока я двигал бедрами, делая поступательные движения, стриптизерша играла с моими яйцами.

Я так часто уже был близок к кульминации, что мой член не мог долго сдерживаться. Тем более, когда Лейла стонала так громко, что ее стон был так близок к крику. Мне просто хотелось, чтобы он был еще чуть выше, чуть пронзительнее.

— Вот и все, — сказал я ей. — Кричи для меня.

Ее киска напряглась и начала доить меня, высасывая всю сперму до последней капли. Ее крики сотрясали меня так, что оргазм волной прошелся вниз по моим гребаным ногам. Я даже чувствовал покалывание в руках.

Когда я, наконец, вышел, стриптизерша уже была готова снять с меня презерватив. Она облизала мою головку, нежно обсосав ее, прежде чем спуститься вниз по моему стволу. Лейла тоже уже была там. Девушки целовались, обмениваясь тем, что было у них во рту.

— В следующий раз я желаю, что ты был в моей киске, — промолвила стриптизерша.

Лейла потерлась своими сиськами о мою грудь и засмеялась.

— Ты ведь понимаешь, что это значит? — Она ждала моего ответа, но я промолчал. — Это значит, что она снова хочет тебя прямо сейчас.

Я провел пальцами по киске стриптизерши. Она не отстранилась и не вздрогнула от болевых ощущений.

— Тебе не было больно?

Я знал, что еще не был в этой дырке, но я не особо церемонился с другой.

Одна из девок начала массировать мой член.

— О, нет, детка. Не переживай за это.

Глава 23

Мина

Наши дни

Я покрыла поцелуями каждую из татуировок на костяшках его пальцев и незаметно выскользнула из постели. Накинув на себя свой халатик, вышла на балкон. Чтобы телефонный звонок не разбудил его, закрыла за собой дверь и набрала номер центрального офиса.

— Я прошу прощения, что так припозднилась, — произнесла я, как только Арман взял трубку.

— Пять часов это не опоздание, Мина. Это чертовски невежливо, неуважительно и совершенно не похоже на тебя. Я слишком зол, чтобы выслушивать твои оправдания.

Я бросила свой взгляд на окно, ведущее в мою спальню, и улыбнулась.

— Мне искренне жаль.

— Ты бы приняла подобные извинения от одной из своих девушек? Я прекрасно знаю, что за подобное ты списываешь их со счетов быстрее, чем они успеют открыть свой рот, чтобы что-то сказать.

— Это больше не повторится, Арман. А теперь расскажи мне, что у тебя нового.

Я услышала, как он тяжело вздохнул, мой проступок явно все еще выводил его из себя.

— Об Одри позаботились, как ты и просила. Надеюсь, с твоей стороны по этому вопросу все чисто?

Я ненавидела отвечать на его вопросы, прежде чем посоветуюсь с Винтер, но учитывая мой проступок, не могла сейчас позволить себе уклоняться от ответа.

— Да. Безусловно. В этом плане все улажено.

— Это хорошо. По крайней мере, сегодня ты не во всем меня разочаровываешь.

Я закатила глаза и подошла к перилам балкона, проводя пальцем по грубой штукатурке. Если бы Арман не был моим боссом, я бы давно послала его к черту. Но прекрасно зная схему, по которой мы все работаем, включая меня, я понимала, что тем самым подписала бы себе смертный приговор.

— Арман, у тебя имеются еще какие-нибудь новости для меня?

— Новости? Нет. Но мне бы хотелось понимать, почему на этой неделе твоя голова поменялась местами с твоей задницей. Ты видела эти цифры? Они меня, мягко говоря, смущают. Пообещай, что ты немедленно исправишь эту ситуацию.

— Девушки слегка расслабились. Я клянусь, что работаю над этим. — Зная Армана, я понимала, что ничуть его не убедила. — Можешь рассчитывать на меня. Я не подведу.

— Мы уже проходили через это, Мина. Давай просто сделаем так, чтобы эти убытки не были столь серьезными, как предыдущие, — раздражения в его голосе заметно прибавилось, — если необходимо, то посади девчонок на короткий поводок. Ты даешь им слишком много свободы. Им нужна дисциплина, правила, строгий порядок. Это не чертово развлечение. Это работа. Ты слишком нянчишься с ними.

Я окинула взглядом свои ногти. Край одного из них откололся, и не хватало драгоценного камня. В последнее время мне слишком много приходилось работать руками. Было необходимо привести его в порядок сегодня же.

— Да, Арман, я согласна с тобой, — произнесла я, чтобы успокоить его.

— Мы с тобой уже говорили о том, чтобы поселить всех девушек в одном доме. Возможно, пришло время, воплотить эту идею в жизнь.

Вот тут я реально насторожилась, потому что предложение, озвученное им, напрямую касалось и меня. Безусловно, размещение девушек на одной территории позволит с легкостью отслеживать их передвижения и контролировать деятельность. Но это означало то, что мне придется жить вместе с ними, а значит быть не только их боссом, но и нянькой.

Я снова заглянула внутрь, вспоминая, как громко стонала всего лишь несколько часов назад.

Именно по этой причине мне был необходим собственный дом и место для уединения.

— Давай посмотрим, смогу ли я вновь взять контроль над девушками. А к идее общего дома мы можем вернуться в любое время.

Когда он фыркнул, я прекрасно могла представить его большие волосатые ноздри, которые раздувались, когда он был раздражен.

— Тебе есть, что еще мне сказать?

Я прокрутила в голове недавний разговор с Винтер о последней порции писем, прочитанных мной, о фотографиях, которые были получены.

— Сейчас нет. Но информация появится в скором времени.

— Не тяни с этим. Ты прекрасно знаешь, что мое терпение не резиновое.

— Конечно. — Мне хотелось рассмеяться, но я понимала, что это сейчас неуместно. — Я в курсе.

— До связи, Мина.

Не успев услышать мой ответ, он повесил трубку.

Я прислонилась к перилам, слегка перегнувшись через них. Девочки не ценили то, что имели. Большинство из них прожили в родительских домах до совершеннолетия, и их никто не вербовал до момента, пока они не поступали в университет.

Со мной было не так.

Арман был моим боссом уже четырнадцать лет. Он завербовал меня в шестнадцать, когда моя мать просто продала меня ему. Она верила, что это способ заработать на себя и на моих братьев и сестер. Интересно, она реально думала, что я когда-нибудь вернусь, и видела ли она когда-нибудь более крупную сумму денег, чем получила от Армана?

Я никогда не давала ей ни цента.

И у меня не было возможности получить от нее ответы на эти вопросы.

Я убила эту суку в свой двадцать первый день рождения.

Оставив свой мобильник на дальнем стуле, вернулась в дом. Я знала, что Арману требуется от меня информация, и скоро я ее ему предоставлю. Но сейчас был кое-кто более важный — мужчина, о котором я должна позаботиться в первую очередь, который лежал в моей постели, и прикосновения чьих рук я хотела ощущать по всему своему телу.

Глава 24

Тайлер

Четыре года и три месяца назад

— Йереха, — произнесла Мина, когда я ответила на ее звонок, — мне нужно, чтобы ты пришла ко мне домой.

Я удерживала мобильник подбородком и плечом, складывая постиранное белье в ящики.

— Когда?

— Сейчас.

Освободив руки, я убрала телефон от уха, чтобы свериться со временем. Если не задержусь у нее на несколько часов, то успею вернуться и собраться, не опаздывая на работу.

— Я выхожу прямо сейчас.

— Захвати мне кофе, — выпалила она, прежде чем повесить трубку.

Я накинула на себя ветровку, схватила сумку и заперла за собой дверь квартиры. Через квартал от меня была пекарня, поэтому я направилась туда, чтобы сделать заказ. Мина не в первый раз просила меня принести ей кофе, но поскольку ее предпочтения были дольно сложными, то они были сохранены в моем телефоне.

Пока я ожидала свой заказ, то воспользовалась приложением для вызова автомобиля. После оплаты счета, водитель уже ждал меня у входа. Он открыл передо мной дверцу, и я запрыгнула на заднее сидение.

Когда мы с Винтер подыскивали жилье, я предприимчиво предложила район города, который находился недалеко от Университета, но на другом конце города относительно места проживания Мины. Многие девушки обитали в ее районе, и их это устраивало. Но мне все же необходимо было личное пространство, даже в те времена, когда «Ачурди» был для меня всем, и я не видела в нем никаких негативных сторон.

Я была признательна, что мое желание было удовлетворено.

Рассматривая здания, проплывающие за окном заднего сидения автомобиля, я проверила дату на своем телефоне. Меня обдало жаром — прошло ровно три месяца с тех пор, когда я встретила Дже в баре. И все эти девяносто дней, исключая те, когда я отсыпалась, он не выходил у меня из головы. Я дала столько клятв, когда сидела на полу в душевой, свернувшись калачиком. И следовала практически всем. Но смыла ли я воспоминания до такой степени, чтобы больше никогда о нем не думать?

Безусловно, нет.

Я никогда не переживала о том, что он заявится ко мне домой или будет ждать меня снаружи, когда я выйду из дома. Я была убеждена, что то, как я рассталась с ним, показало, насколько серьезна моя ситуация, и что между нами ничего невозможно. И вряд ли он жаждал увидеть меня снова. Я только и делала, что избегала его вопросов и вела себя как ненормальная, а завершила вечер двумя приступами панической атаки и рыданиями.

Если бы существовал знак, который показывал, от кого нужно держаться подальше, то огромная неоновая стрелка была бы направлена в сторону меня.

Но теперь, куда бы я ни шла, ловила себя на том, что ищу его. Когда проходила мимо какого-нибудь высокого и мускулистого парня с легкой щетиной на лице, я задерживала на нем на мгновение взгляд, чтобы рассмотреть в нем Дже. Когда видела пару татуированных рук, я всегда проверяла, не ему ли они принадлежат. Когда слышала его имя на улице, я останавливалась и оглядывалась по сторонам в поисках знакомых темных глаз.

И всегда это был не он. Просто я не могла убежать от воспоминаний.

И все мои мысли, которые касались чего-то большего, чем его внешность, были лишены всякого смысла. Я не знала о нем абсолютно ничего. У меня были только эти осколки воспоминаний, но я цеплялась за них, словно за дверную ручку в его автомобиле — двумя руками и мертвой хваткой.

Боже, я скучала по этому незнакомцу.

Осознав, что уже приехала к Мине, вышла из машины и постучалась в ее дверь.

— Привет, Тайлер, — произнес Никс, когда отворил ее, — проходи.

Я никогда не интересовалась, но была уверена, что он живет вместе с Миной. Он всегда был здесь, когда я приходила, обычно работая над своими шедеврами или набивая тату одной из девушек. Метка в виде черепа оленя была обязательной, но девушки иногда нанимали его, чтобы он набил им что-то еще. Татуировки, которые выходили из-под его руки, были одними из лучших, что мне приходилось видеть.

Но работа татуировщиком была не единственной его деятельностью в «Ачурди». Никс также отвечал за поиск объектов. Поговаривали, что если ты будешь с ним в дружеских отношениях, то он подгонит тебе более платежеспособных клиентов. И, похоже, самые теплые отношения у него были с девушками, тела которых он забивал татуировками.

У меня был только череп оленя.

Я не планировала делать что-то еще.

— Она в своем кабинете, — сказал он. — Ступай. Она ждет тебя.

Я проследовала через гостиную в коридор и постучала в дверь кабинета.

— Входи, Тайлер, — раздался ответ.

Я провернула ручку и толкнула массивную деревянную дверь, проскользнув внутрь, чтобы обнаружить ее, сидящей за своим столом.

— Присядь.

Я оставила дверь открытой и села напротив нее.

Она что-то печатала в телефоне и даже не подняла головы. Когда же, наконец, она сделала это, то бросила свой взгляд на кофе.

— В это раз ты не забыла про подсластитель?

— Нет.

В прошлый раз я тоже помнила о нем.

Но порой она была слишком капризной.

Мина сделала глоток, и ее щеки слегка надулись, когда она придержала напиток во рту.

— Нам необходимо поговорить.

— Хорошо.

— Мне сообщили кое-какую информацию, и она мне крайне не нравится.

Мое сердце бешено заколотилось, и мне стало тяжело дышать.

Касалась ли эта информация меня? Или Дже? Неужели одна из девушек видела меня с ним и рассказала об этом Мине, прежде чем поговорить со мной?

Прошло три месяца, которые я провела в одиночестве. Почему ей потребовалось так много времени, чтобы выведать это?

Яичница, которую я съела на завтрак, грозилась вырваться из меня наружу.

— Сэди больше не будет работать на «Ачурди».

Подождите.

— Что?

Она сложила руки на столе и склонилась вперед, словно пытаясь давить на меня.

— Она нарушила некоторые из наших правил, а я не потерплю этого.

— Какие именно?

Она слегка наклонила голову, смотря на меня. Это был не тот взгляд, когда она просто смотрела мне в лицо. Это был один из тех взглядов, когда она пыталась заглянуть мне прямо в душу.

— Я позвала тебя, чтобы поинтересоваться, не замечала ли ты в последнее время странностей в ее поведении?

Я поставила стакан с кофе на стол, будучи слишком взволнованной, чтобы сделать хотя бы глоток.

— Что ты подразумеваешь под странностями?

— Она нарушила какие-нибудь из известных всем правил? — Я открыла рот, но она не дала мне сказать. — Здесь тебе нечего бояться, Тайлер. Все, что ты мне скажешь, останется между нами и не выйдет за пределы этих стен. Я попросила тебя прийти, потому что доверяю тебе и знаю, что ты действуешь в интересах нашей компании. Сейчас в наших интересах — откровенный разговор. Если один из членов нашей семьи нарушит правила, то это создаст неблагоприятную атмосферу для всех нас. Мы не можем этого допустить.

По моей коже пробежал холодок.

Несмотря на то, что речь шла о Сэди, все это до сих пор было похоже на предупреждение. Если это так и было, то я прекрасно услышала ее. Я больше никогда не увижусь с Дже. И не нарушу ни единого правила.

— Я ничего не замечала. Клянусь.

Ее глаза расширились, словно я влепила ей пощечину.

— Мы с Сэди не особо близки. Если бы с ней было что-то не так, то я могла этого и не заметить, а она определенно ничего бы не рассказала мне.

Я была с ней искренна.

С некоторыми девушками я не поддерживала общение, и Сэди была одной из них. Ее характер был слишком тяжелым для меня.

— Я разочарована в тебе.

Она взяла свой мобильник и постучала им по столу.

Я сдвинулась на край стула, положив руки на поверхность стола.

— Почему?

Тот факт, что она игнорировала мой вопрос, было еще большим ударом, чем то, что она сказала перед этим.

— Мина, почему ты разочарована во мне?

Неужели я действительно где-то оступилась?

И если бы я даже узнала что-то о Сэди, чего ранее не знала, то зачем мне становиться крысой? Я достаточно долго работала на «Ачурди», чтобы убедиться, что здесь нельзя добиться повышения. Так что не было никакой выгоды в том, чтобы заложить кого-то и доставить неприятности.

Она посмотрела на свой телефон и протянула мне листок бумаги.

— Взгляни на это.

Я пробежала по листу глазами. Это был отчет по моей работе за последние две недели. Затем эти данные были сопоставлены с моими показателями за прошлый месяц и за предыдущий год. Прибыль от меня снизилась почти на двадцать пять процентов. Но, судя по тому, что я слышала, у других девушек дела шли не лучше, чем у меня.

— Это очень хреново, — заявила она.

Я медленно подняла глаза на нее.

— Ты не достаточно стараешься, и это заметно по твоим доходам. Ты была одной из лучших, Тайлер. Теперь ты в хвосте. Соберись, — она снова взглянула на свой телефон. — Теперь можешь идти.

Я оставила листок на ее столе. Мне не нужны были напоминания. Того, как она на меня смотрела, было достаточно, и этот взгляд я не забуду довольно долго.

На обратном пути я столкнулась с Никсом. Он сидел перед мольбертом и рисовал льва, очень похожего на того, что Мина носила на пальце.

— Эй, — воскликнула я, привлекая его внимание, и будучи ошеломленной мыслью, которая зародилась в моей голове. — Если я когда-нибудь решу сделать еще одну татуировку, ты набьешь ее мне?

Он провел рукой по своей бороде.

— Да, я бы взялся за это. У тебя уже есть какие-то идеи?

Я не понимала, откуда возникла эта идея, но точно знала, чего хочу. Сегодняшний день не просто показал мне, какой может быть Мина, он доказал, что нарушение правил влечет за собой серьезные последствия. И это еще раз убедило меня в том, что то, что произошло между мной и Дже, больше никогда не повторится. Хотя это было мимолетно, но эти мгновения стали для меня всем. Но теперь они должны остаться только воспоминаниями.

Боже, это так больно. Больнее, чем я могла себе представить.

Я протянула в сторону Никса руку, на которой еще не было татуировки, и указала на безымянный палец.

— Я хочу слезу прямо здесь.

Он оценил примерные размеры того места, на которое я указала. Его кожа была настолько забита татуировками, что моя выглядела скучной.

— Ты хочешь сделать ее прямо сейчас?

Я снова делала это... рассматривала татуировки на костяшках пальцев, кистях и запястьях.

Я должна перестать искать сходства.

Я должна перестать думать о Дже.

Все, что осталось после него — это слезы.

И теперь одна из них навсегда останется на моей коже.

— Да, — сказала я, — давай сделаем это прямо сейчас.

Глава 25

Бородач

Меня разбудил запах секса и чертовски крепкий стояк. Учитывая вчерашнюю ночь и сегодняшнее утро, я был удивлен, что мой член не стерт в кровь. Но это было настолько улетно, что жар от тел Лейлы и стриптизерши заставлял меня хотеть их снова и снова.

Обе девушки спали на мне. Лейла положила свою голову мне на грудь, а стриптизерша закинула на меня свою руку и ногу.

По обе стороны от меня были шикарные сиськи, киски, которые впускали в себя мой член, и задницы, которые не боялись хорошего траха. Если бы не работа, я бы вообще не вылезал из постели.

Я повернулся к Лейле, направил руку между ее ног и провел пальцами по клитору.

Она застонала, не размыкая глаз.

— Который час?

Я бросил взгляд через ее плечо на тумбочку, где стоял будильник.

— Десять.

— У нас остается чуть меньше часа, прежде чем нам придется отправиться на встречу с Панигом.

— Мне не потребуется много времени, чтобы сожрать твою киску. Так что мы успеем.

Наконец она открыла глаза. Черт, она все еще оставалась такой горячей после стольких часов секса. Ее волосы растрепались, а кожа слегка покраснела.

— Мне нужно успеть собраться и перекусить чем-нибудь, — она улыбнулась мне ответ, и я понял, что она пытается прочесть мои мысли. — Я не имела в виду твою сперму, Бородач, и мои соки тоже не будут тем, чем ты позавтракаешь. Иди в душ. Я присоединюсь к тебе там.

Я зарычал, шлепнув их по задницам, и выскользнул из постели. Оказавшись в ванной, встал под душ и открыл горячую воду. Там было четыре лейки, и все они брызнули на меня одновременно. Я откорректировал положение каждой из них под свой рост. Пока струи воды массировали мои мышцы, я поднял руки над головой и оперся ими о стены, чтобы удержаться на месте.

Моя кожа горела от укусов стриптизерши и от царапин, которые они оставили на моем теле. Сексуальные шрамы. Я любил их. И мне нравилось, что моя борода стала жесткой от любовных соков, оставшихся в ней.

Когда пар заполнил душевую кабину, запах секса стал еще интенсивнее. Но он исчез в то же мгновение, как я взял один из флаконов и вылил гель себе на ладонь. Я намылил лицо и член, хорошенько потерев свои яйца.

— Смываешь мои следы? — поинтересовалась Лейла, заглянув в душевую кабину.

Ее голос был таким ласковым, но это звучало не так хорошо, как ее крики. Она давала мне их вчера, когда я требовал этого. Как и стриптизерша. Но они еще не были такими громкими, как я хотел. Не такие пронзительные, отчаянные, безысходные.

Но я еще приведу их к этому.

— Если бы они не влияли на цвет моей бороды, я бы не смывал их никогда.

Она присоединилась ко мне под струями воды.

— М-м-м, позволь мне помочь.

Пока она пальцами зарывалась мне в бороду, я наблюдал, как ее волосы ниспадают к груди, касаясь своими концами затвердевших сосков. Как только она убрала свои руки от моего лица, я припал губами к ее шее, проследовав до самого подбородка. Обхватил ее за талию, удерживая на месте, пока мой член терся об ее живот. Она была такой хорошенькой. Такой нежной и такой чертовски скользкой от воды.

— Есть местечко для еще одного? — поинтересовалась стриптизерша.

Лейла улыбнулась мне. Черт, ее губы просто сводили меня с ума.

Мы оба обернулись в сторону стриптизерши, стоявшей возле стеклянной двери.

— Да, черт возьми, — ответил я. — Иди к нам.

Она издала звук, похожий на легкий смешок, и, не медля, присоединилась к нам. Теперь сразу две девушки делили со мной душ. Одна из них скользила пальцами по моему телу, другая намыливала тело девушки. С наших голов падала мыльная пена.

Здесь было так много гребаных рук, что я перестал понимать, какая из них кому принадлежит. Я просто знал, что одна моя рука ласкает чью-то киску, а вторая сжимает чью-то грудь, в то время как мои губы блуждали по коже, которая имела островной запах.

Охренеть, эти лесбиянки были мне явно по душе.

***

Паниг и его ассистентка встретили нас Лейлой в вестибюле купленного им здания. Мы поздоровались, пожав друг другу руки, и он пригласил нас в одно из помещений, которое переделал под свой офис. Лейла говорила мне, что он живет на Манхэттене, но мне он показался истинным жителем Майами. Парень был одет в светло-розовую рубашку, а его волосы были зачесаны назад. Его ботинки были ослепительно белыми.

Я надеялся, что его бизнес-схемы были более совершенными, нежели гребаный гардероб.

— Я понимаю, что вы, вероятно, ожидали увидеть офис в центре города и презентационный стенд с несколькими изображениями здания. Мы сейчас работаем над этим. Моя компания в процессе переезда, так что в следующем месяце мы будем работать в полную силу.

— Все отлично,— сказал я, приземляясь на один из диванов. — Мы здесь только для того, чтобы обсудить наши контракты. Нам не требуется ничего особенного.

Лейла села рядом со мной, а Паниг и его помощница устроились на диване напротив. На столе между нами стояли четыре бутылки воды и несколько стопок с бумагами.

— Лейла упомянула, что вы сегодня улетаете из города, так что я не буду задерживать вас слишком долго. Просто хочу убедиться, что каждый из нас согласен с последними поправками.

— Вы сделали все, как я просил, так что меня все устраивает.

Лейла согласно кивнула.

— Я придерживаюсь того же мнения.

— Превосходно, — ответил Паниг. Ассистентка протянула ему ручку, он написал свои инициалы и поставил подпись на каждом из листов из стопки бумаг, которая лежала справа от него. — Это для того, чтобы урегулировать вопрос о покупке квартиры. Мы должны оформить все официально для округа.

— Я понимаю.

— Имеются ли еще какие-нибудь пожелания? — поинтересовался он, вернув ручку обратно своей помощнице.

Условия инвестирования наличными были именно такими, на которых я настаивал, и меня более чем устраивало то, что я получу в результате. Все остальное — стоимость квартиры, ее дизайн, вопрос с парковкой — должны будут окончательно согласованы, после того как моя подпись появится на этих документах.

— Не-а, — ответил я. — Я готов все подписать.

Он протянул мне документы, и я передал их Лейле. Она тщательно изучила их и, наконец, вернула мне, одобрительно кивнув, чтобы показать мне, что ей нравится все, что она там прочла. Я написал свои инициалы рядом с инициалами Панига и поставил свои подписи напротив.

— Давайте я сниму копии для вас, — сказала мне ассистентка Панига и направилась к принтеру. Она вернулась с документами, сложенными в папку, которую положила передо мной на стол.

— Теперь, когда этот вопрос мы урегулировали, давайте поговорим о деньгах, — Паниг бросил свой взгляд на сумку у моих ног, которую я наполнил содержимым своей банковской ячейки сразу после того, как мы со стриптизершей и Лейлой закончили наши утренние процедуры. — Лейла сказала мне, что у вас имеется полмиллиона. Как только будет завершен первый этап строительства, вы будете готовы внести еще часть. Таким образом, вы будете готовы внести два миллиона, максимум, повышая инвестиции на четверть пункта с каждым этапом при условии, что проценты будут начисляться вам ежемесячно.

— Все верно.

— У меня будет один год, чтобы вернуть вам всю сумму целиком, иначе ставка утроится.

Я наклонился, чтобы почесать свою бороду.

— Не-а, ставка вырастет в четыре раза по истечению пятнадцати месяцев.

Он вскинул брови.

— А что будет потом?

Я никогда не говорил никому ничего подобного, будучи за пределами тюрьмы. Но я также никогда и не вкладывал ни во что свои деньги. Но это бизнес, и он должен был знать мои условия.

— Через пятнадцать месяцев я найду тебя, выбью из тебя свои деньги, а потом прикончу.

Я слышал, как Лейла вздохнула, но даже не посмотрел в ее сторону. Она должна была знать, что я никогда не шучу. Ни тогда, когда дело касается денег, ни тогда, когда дело касается чей-то жизни, и даже ни тогда, когда мой член побывал в человеке, который является моим посредником в сделке.

Паниг поднялся с места и подошел ко мне.

— В этом нет необходимости, я всегда держу свои обещания. — Он протянул мне руку. — По этому вопросу мы не можем подписать с вами никаких бумаг. Вам придется поверить мне на слово, и мы скрепим нашу сделку рукопожатием, следуя старой доброй традиции.

Именно так мы с Шэнком организовали тюрьму, именно так Диего попал к нам в команду. Именно так Бонд согласился дать нам денег, чтобы мы могли купить землю и начать строительство. Мы не могли доверять бумагам, так как они оставляли за собой слишком много следов. Но если мы собираемся пойти по такому пути, то Паниг должен осознавать, насколько я серьезен.

Я с силой сжал его руку.

— Ничего не имею против такого ведения дел, но помните, что если я не получу свои деньги, то у вас больше не будет возможности пожать мне руку. Так как у вас не будет ни рук, ни гребаной башки.

— Я понял.

Он взял у меня сумку и передал своей ассистентке. Она открыла ее и извлекла оттуда все наличные, сложив их в аккуратные стопки, отметив номинал каждой и сфотографировав все это.

— Пятьсот тысяч,— сообщила помощница Панигу.

Он продолжал стоять, и я тоже поднялся с места. Мы снова обменялись рукопожатием, но на этот раз я ослабил хватку.

— Я с нетерпением жду возможности преумножить ваши вложения, — сказал он.

Я обменялся взглядами с Лейлой, прежде чем ответить.

— Я тоже жду этого.

Глава 26

Тайлер

Четыре года и два месяца назад

Я сидела в баре, передо мной на тарелке лежал чизбургер, картофель фри с маленькими контейнерами и кетчуп с деревенским соусом поодаль. Рядом с бокалом стояло пустое ведерко из-под попкорна. Мой бокал наполняли уже четыре раза. С пятого у меня начнется икота.

Я потянулась за бокалом, даже не вытирая рук, прежде чем коснуться стекла, и не убирая остатки кетчупа в уголках рта.

Я даже не посмотрела в сторону, когда почувствовала, что кто-то сел рядом со мной.

У меня не было необходимости поворачиваться. Его запах, шорох его куртки, скрежет деревянных ножек, когда он тащил стул к барной стойке — я была уверена, что это Дже.

Это был первый раз, когда я появилась в баре после нашей встречи. Возможно, мне не следовало соваться сюда, зная о том, что могу встретить его здесь. Но просто не предполагала, что это действительно случится. Учитывая то, сколько времени прошло, и что он ничего не знал о моем графике и вечерах, когда я была свободна.

— Пива? — поинтересовался у него бармен.

Дже выпалил название какой-то прикольной марки пива, того самого, которое он заказывал, когда я встретила его здесь. Бармен поставил бокал под кран и наполнил его до краев.

— Бургер?

— В этот раз я обойдусь без мяса, — пробормотал Дже.

Я чувствовала вибрации воздуха от его слов, они словно оседали у меня на носу, словно он смотрел мне в лицо, когда произносил это. Я вдыхала все больше его аромата. На мгновение закрыла глаза, вспоминая прикосновения его рук, а затем посмотрела на него. В тот момент, когда наши взгляды схлестнулись, я осознала, что совершила ошибку. Он был таким сексуальным и таким горячим. Черты его лица были безумно выразительны, а сам он распространял вокруг себя ареал загадочности. Казалось, что он был способен лишить меня воздуха и заставить задыхаться. Но я не могла пялиться на него. Не должна задыхаться. К тому же Дже был абсолютно отстранен.

Я вернулась к своему бургеру и откусила кусочек, пока мое сердце сжималось и болело.

— Вот, держи, — обратился к нему бармен, ставя перед ним бокал с пивом. — Может принести тебе что-то еще?

— Немного попкорна.

— Будет сделано.

Бармен поставил ведерко рядом с бокалом Дже и переместился в другой конец бара.

Как только он ушел, мы лишились посторонних взглядов и снова остались наедине.

Фоном играла тихая музыка. Телевизор был выключен. Сейчас в баре нас было всего четверо. Но меня больше устраивало, когда нас было трое. Когда здесь было на одного меньше, я чувствовала себя в большей безопасности. А теперь я изо всех сил пыталась заставить себя не смотреть в его сторону.

— Тайлер.

Услышав мое имя, слетевшее с его губ, я затряслась всем телом. Картофель фри выпал из моих пальцев, а горло сжалось не в силах проглотить даже маленький откушенный кусочек. Я жаждала, чтобы он укутал меня в это слово. Повторял его снова и снова, приблизив свои губы к моему уху. Эти два слога настолько тронули меня, что я хотела сдаться. Желала этого больше всего. Но я не могла. И боль от осознания этого была настолько всепоглощающей, что казалось, будто кожа на моей грудной клетке разрывается, чтобы выплюнуть мое сердце.

— Пожалуйста, не стоит, — взмолилась я.

Я выпалила фразу противоположную той, которую хотела произнести. Это была такая ядовитая ложь, что обжигала мои губы, когда срывалась с них. Я просто понимала, что хочу жить настолько же сильно, как хочу его.

У меня не было выбора, хотя я мечтала об этом.

— Тайлер.

Он не слушал меня. Я знала, что он продолжит добиваться своего. И понимала, что это станет самой тяжелой из тех вещей, что я делала в своей жизни.

— И так уже достаточно больно, Дже. Не делай еще больнее… Просто дай мне доесть бургер и уйти домой.

— Я не могу этого сделать.

Я уставилась на картошку фри. Не могла поднести ее ко рту, но она стала тем, на чем я могла сконцентрироваться.

— Ты не видел меня уже несколько месяцев, не понимаю для чего ты сейчас здесь.

— Для чего? — его интонация слегка повысилась к концу фразы, словно он был поражен тем, что я вообще об этом спросила.

Затем я ощутила, как он развернулся, сидя на стуле, и тем самым сократил расстояние между нами. Меня угнетало то, что я не могла поступить точно также, что должна отстраниться, потому что так будет правильнее для нас обоих.

— Ты появилась здесь впервые, Тайлер. Вот почему я сейчас именно здесь. Я не могу отправиться к тебе домой, а это единственное заведение, где ты появляешься.

Склонив голову, посмотрела на его руки. Пальцы у него были длинные и крепкие. Я вообразила себе, насколько они умелые. А затем взяла эту мысль и отправила куда подальше. Но то, что осталось, отзывалось внутри настолько сильной болью, что я лишилась возможности глотать, и кусок картошки так и застрял у меня в горле.

— Ты приходил сюда в надежде встретиться со мной?

Чем больше вопросов я буду задавать, тем дольше будет длиться этот разговор. Вместо этого мне следовало бы подняться с места и уйти. Но если он поведает мне, как отыскал меня, то я смогу сделать так, чтобы этого не повторилось.

— Нет.

Я снова допускаю ошибку, посмотрев на него во второй раз, и теперь волна эмоций, накатившая на меня, в разы сильнее предыдущей.

Почему я оказалась в подобной ситуации? Как могу позволять этой бури бушевать у меня в груди и уничтожать изнутри?

Он просто незнакомец. Ничего больше. Но все же он причинял мне такую боль, что я не могла быть уверенной, хватит ли у меня сил, чтобы сбежать отсюда на своих двоих.

— Тогда, как ты узнал, что я буду здесь? — прошептала я, стараясь говорить, как можно разборчивее.

Он отвернулся, забросил в рот попкорн и отхлебнул пива.

Теперь он игнорирует меня? Он проделал весь этот путь, чтобы ничего мне не объяснить?

Я снова кинула взгляд на бургер и картошку перед собой. Но не могла даже просто смотреть на них без того, чтобы мой желудок не выворачивало. Единственное, от чего я бы сейчас не отказалась, это пиво. Оно было способно успокоить и частично приглушить мою боль. Но также я хотела добиться от него ответа. И было неважно, что он скажет. Я просто желала снова услышать его голос, прочувствовать его слова, знать, что они обращены ко мне. Я хотела тонуть в его внимании, так как это будет последний раз, когда я смогу насладиться этим.

Когда я попыталась взять свой бокал, руки отказались меня слушаться. Они безумно дрожали. А костяшки пальцев были настолько напряжены, что казалось, будто у меня артрит.

Мне нужна была передышка и немного воздуха.

И я не хотела, чтобы этот воздух вновь был наполнен им.

Поэтому я поднялась с барного стула, подождав, пока снова почувствую ноги, и устремилась в уборную.

Я смотрела на себя в зеркало над раковиной. И это было самое кричащее из того, что я когда-нибудь видела. Самое эмоциональное, что могло быть без слез, размазанной косметики и морщин от всех этих рыданий. От всего этого я просто не могла плакать. Потому что сейчас меня охватило не только разочарование. Это было нечто большее. Эта была боль. Словно Мина проникла ко мне в грудь и изо всех сил сжимала мое сердце, не давая ему биться. Она лишала меня всякой возможности привязываться к кому-то и питать чувства. Она закрыла меня от всего мира без всякой возможности открыться снова.

Это было чертовски мучительно.

Чем дольше я смотрела на свое отражение, тем сильнее осознавала, что не имею контроля над своей жизнью. Он был у Мины. Понимала, что должна бежать отсюда, прежде чем снова столкнусь с ним, прежде чем совершу самую большую ошибку, о которой буду жалеть вечно.

Когда я развернулась, чтобы вернуться к барной стойке, чьи-то руки обхватили мою талию.

У меня перехватило дыхание, когда я ощутила на себе эти прикосновения.

Я снова задыхалась, так как касания его рук были просто невероятными.

— Тебя не должно быть здесь, — промолвила я.

— Возможно, но я уверен, что ты не хочешь, чтобы я уходил.

Я повернулась к нему лицом. Как только сделала это, почувствовала, что комок вновь подступает к горлу.

— Мне нужно, чтобы ты ушел. Или уйду я. Один из нас должен сделать это.

— Я знаю, что это не то, чего ты хочешь, Тайлер.

Он склонился, и я подставила ему щеку, что он не поймал мой рот. Его губы коснулись моей шеи. Он застыл на полпути от моего подбородка к ключице, словно вдыхая меня. Я чувствовала, как бешено бьется мой пульс рядом с ним, как неистово колотится сердце, и как трепещет все в моем животе, разжигая огонь между ног.

— Прикажи мне остановиться, Тайлер. — Его руки двинулись выше, сжимая мое тело прямо под ребрами. А затем он медленно приблизился ртом к моему уху. — Сделай это, пока я не сожрал тебя прямо здесь.

Куда подевался мой голос?

Я понимала, что не должна находиться с ним в туалете. Не должна позволять ему прикасаться ко мне. И уж точно должна была запретить его губам даже приближаться к моему телу.

«Она нарушила некоторые из наших правил, и я не потерплю этого».

Голос Мины звучал в моей голове.

С момента моего разговора с Миной в ее доме, никто из девочек не видел Сэди. Она съехала со своей квартиры и перестала отвечать на звонки. Кто-то предполагал, что, скорее всего, она вернулась домой. Другие утверждали, что она смылась на один из островов в Карибском заливе. Винтер же ничего не говорила по этому поводу, но я помнила ее предупреждения, которые она озвучила мне давным-давно, и не могла не думать об этом.

Неужели Сэди прервала всяческие контакты и действительно сбежала? Или же она уже была мертва?

Эта неизвестность страшила меня.

Я знала, что достаточно кому-нибудь засечь меня с Дже, и Мина тут же вызовет к себе всех девочек, чтобы расспросить обо мне. И к чему это приведет?

Боже, это было самое жуткое из моих переживаний.

— Прекрати! — закричала я, прежде чем он поцеловал меня. Я попыталась хоть насколько-то отстраниться от него, но он не позволил мне этого сделать. — Мне так страшно.

Мне не стоило признаваться ему в этом.

— Почему?

— Потому что я не могу быть здесь с тобой и испытывать к тебе какие-либо чувства.

Он провел языком по внутренней стороне своей нижней губы.

— А ты испытываешь?

— Я...

Как это можно выразить словами?

— Да, что-то испытываю.

Его лицо приблизилось к моему.

— Разве это что-то плохое?

— Я же сказала, что не могу себе этого позволить.

Он посмотрел мне в глаза с молчаливой просьбой рассказать ему больше. Но я не могла сделать даже этого.

— Я не понимаю,— сказал он вскоре.

— Прости. Я представляю, как это звучит. Никогда не была так близка к эмоционально срыву, как с того момента, как встретила тебя, и сегодняшний вечер не исключение. Возможно, что сегодня я говорю еще менее вразумительные вещи, нежели в первый раз.

— Почему ты не можешь позволить себе этого, Тайлер?

Он положил свои ладони мне на щеки, стараясь удержать меня. Что-то в этом его прикосновении толкнуло меня на откровенность.

— Моя работа не позволяет этого.

— К черту такую работу. Ты найдешь новую.

Я зажмурилась и сделала глубокий вздох.

— Я не могу. Все не так просто.

Как только я открыла глаза, он снова начал искать в них ответы, и я поняла, что те, что там были, его не устраивали.

— Тогда я стану защищать тебя.

Я не могла втягивать его в ту заваруху, в которую попала. Независимо от того, насколько сильно жаждала его защиты, я никогда не сделаю этого с ним.

— Нет, Дже. Ты не можешь.

— Послушай...

Я попыталась вырваться, но он только крепче прижал меня к себе.

— Я думал о тебе с тех пор, как высадил тебя из авто той ночью, чертовски тревожась о том, что с тобой могло что-то случиться, и о том, почему ты не появляешься здесь. Ты же сама говорила, что это твое любимое место.

Я не знала, почему его это так тревожило, но мне льстило, что этот высокий, накаченный, красивый мужчина был столь обеспокоен моей судьбой. Между нами это все равно ничего не изменит, но я решила дать ему ответ.

— Вместо этого я ходила в заведение «У Руди».

— «У Руди»? — Его голос стал настолько низким, что больше походил на рев.

Легкий намек на улыбку заставил мои губы дернуться.

— Ты говорил, что это твое любимое место. И я решила попробовать. Дважды.

— И?

— Это было здорово. Грязно, как ты любишь говорить. Бургер был восхитителен.

— И почему же ты здесь?

— Здесь подают попкорн. Все еще готовят картофель по-деревенски, и у них все очень соленое, как я люблю.

По какой-то причине, разговаривая о барах и еде, я не чувствовала, что делаю что-то неправильное.

Но потом рукой он скользнул по мне, напоминая о прикосновениях, и что все это должно прекратиться.

— Дже...

В воздухе повисла тишина, но казалось, что мы так много должны сказать друг другу. Я перестала доверять себе. Мне нужно было выбраться из уборной, пока между нами не произошло что-то еще.

— Я должна идти.

Он замотал головой.

— Нет. — Его хватка стала более жесткой, когда он вцепился в прядь моих волос и отвел мою голову назад, до тех пор, пока подбородок не стал направлен кверху.

— Если ты не собираешься сказать мне об этом, тогда я просто возьму то, что хочу.

— Сказать о чем?

— Сказать, насколько сильно ты хочешь меня, и как я могу сделать тебя своей прямо здесь, в туалете.

Дрожь охватила мое тело. Я не сомневалась, что он возьмет то, чего хочет, и была уверена, что мне это понравится.

И что тогда меня ждет? Виновную в том, что была с кем-то за пределами «Ачурди». Виновную, что скрывала это. Виновную, что врала.

Смогу ли я жить с этим?

Смогу ли сохранить в секрете? Смогу ли погрузиться в ложь еще больше, чем уже сделала это?

Его губы становились все ближе и ближе.

В моей памяти всплыло лицо Мины, ее взгляд, которым она одарила меня тогда в кабинете, категоричность ее слов, и как больно мне было, когда она ткнула меня лицом в результаты моей работы.

«Она нарушила некоторые из наших правил, и я не могу оставить это незамеченным», — крутилось у меня в голове.

Я снова оказалась перед выбором, на который у меня было всего несколько секунд.

— Дже, я...

Его губы коснулись моих, лишив меня возможности хоть что-то сказать. Все говорило о том, что как бы я не сопротивлялась этому, он был полон решимости поцеловать меня.

И я жаждала этого. Несмотря на все страхи и опасения.

Он прижался ко мне всем телом, обхватив мое лицо настолько крепко, что я практически не могла дышать. Но я и не хотела, чтобы он вел себя со мной по-другому. Напор его тела соответствовал поцелую. Это было жестко, но головокружительно, грубо и настойчиво. Более интригующе, чем когда-либо.

— Я позабочусь о твоей безопасности, — заявил он, когда наконец-то оторвался от меня.

Я взяла его за руку и посмотрела на него.

Я верила ему.

У меня не было сомнений, что он попытается сделать то, о чем говорит.

Я лишь не должна была позволить ему этого.

Глава 27

Бородач

Я находился в комнате для наблюдения тюрьмы и изучал журнал. Он был тем, что мы называли книгой смерти. Внутри велся учет всех заключенных, с указанием их настоящего имени, а также человека, который сделал заказ, их порядкового номера, который был им присвоен, и причина их смерти. Мы старались описывать детально то, что именно их убило. Иногда возникали трудности с определением этого, так как зачастую мы пытали их, используя несколько устройств одновременно. Поэтому в таких случаях мы вынуждены были выбирать более очевидный вариант и метод, который мог нанести наибольший урон.

Я пролистал журнал и нашел запись о заключенном номер 1501. Шэнк гарантировал, что позаботится об этой суке, и он сдержал обещание. Она была мертва уже несколько недель. Я просто забыл поинтересоваться у него, что именно он сотворил с ней, и теперь, когда он находился на отдыхе в Штатах, я не имел возможности спросить у него напрямую.

Корявым почерком Шэнк написал настоящие имена цыпочки и клиента, который ее заказал, и присвоенный ей номер. В конце страницы он расписал целый абзац о том, как она сдохла. Я был в восторге от каждого гребаного слова.

«Заключенная никак не хотела затыкаться, поэтому я решил отрезать язык у этой суки. До этого я уже изуродовал ее сиськи ледорубом, вырвал ее волосы плоскогубцами и окунул ее ноги в кипящую воду. Когда я поднес пилу к ее языку, то невзначай перерезал ей горло. Она не протянула слишком долго и истекла кровью прямо на стуле».

Заключенная номер 1501 была не первой цыпочкой, которая лишалась здесь языка. Шэнк вырывал их у большинства девушек, так как женщины слишком много болтали, а он терпеть этого не мог. Мне нравилось, что он был так жесток с ними. Я мечтал о том, чтобы все здесь были такими же, но нам пришлось избавиться от нескольких уборщиков, которые давали слабину при виде женщины.

На нас, охранников, не действовали никакие мольбы. Если нам делают заказ, то заключенный должен сдохнуть, и не важно, член у него или вагина. Эти твари не думали о том, есть ли у них ребенок в утробе или дома. Насколько я себя знал, именно таких я ненавидел больше всего. Они были теми, кого я просил мучить сильнее, чем остальных. Теми, чьи крики были самыми пронзительными, когда я спускался в тюремный блок, чтобы услышать их.

Меня не было рядом, чтобы услышать крики номера 1501.

Это было досадно.

Я захлопнул журнал и уселся на одно из кресел за столом. На мониторе были видны все двенадцать заключенных. Я не был заинтересован в наблюдении ни за одним из них. Я перебрал выгребную яму. Хотя был уверен, что не обнаружу там его, я должен был убедиться. Там было несколько рук и ног. Но никакого языка. Никаких остатков от номера 1501. Ее тело было обращено в пепел и развеяно где-то над океаном.

Дерьмо.

С тех пор как Бонд напомнил мне о том дне, когда я переехал к нему, мои мысли постоянно возвращались к моей матери. Воспоминания о ней не часто посещали меня. Я не допускал этого. Но когда девушки поступали к нам в тюрьму, подобно номеру 1501, и я слышал что-то об их детях, моя мама непременно всплывала в моей памяти.

Ёбанная пизда.

Я искренне мечтал, что в один из дней она разозлит какого-нибудь не того человека и окажется в самолете на пути к нам, и я увижу ее лицо за решеткой. Хотел, чтобы она прочувствовала меня таким, каким я стал, чтобы это ощущение осталось с ней в камере, и чтобы она узнала, каково это — ждать моего возвращения, а затем, когда я, наконец, услышал бы ее крики, мне хотелось бы сжать ее горло своими руками и лишить ее возможности малейшего вдоха.

У каждого из нас были причины, по которым мы могли оказаться здесь.

Моя мать сделала мою жизнь такой.

***

— Малыш, ты уже собрал свои вещи? — крикнула мама снизу. — Нам пора идти.

Она была слишком суетлива, как это бывало по утрам, когда я опаздывал на автобус, потому что слишком задержался в душе. Но это происходило в субботу утром, поэтому я не понимал, почему она так торопилась. Она просто подвозила меня к Шэнку, и я уже привык бывать у него.

Я посмотрел на пустые черные мешки для мусора у меня под ногами. Мама сказала, что мне не подойдет рюкзак, который я обычно брал с собой к Шэнку, она утверждала, что мне понадобится что-то более вместительное, и что я должен взять с собой вещей гораздо больше, чем обычно. Я не понимал, зачем их нужно было так много, но она вручила мне два черных целлофановых мешка, чтобы я упаковал в них вещи.

Господи, в этот день она вела себя слишком странно.

— У меня нет необходимости в этих баулах! — крикнул я в ответ. — Я возьму с собой только джинсы, а если они испачкаются, то Шэнк одолжит мне что-нибудь из одежды.

Я услышал, как она поднимается по лестнице, а когда вошла в комнату, то отправилась прямиком к моему комоду. Она все делала так поспешно, что я не успевал уследить, какие рубашки она хватает. Каждый раз, когда она оборачивалась, ее руки были полны шмотья. Вскоре она наполнила первый мешок. Открыв второй, она начала скидывать вещи туда.

— Мама, остановись.

Она ничего не ответила, а просто продолжила собирать мои вещи.

— Я еду туда только на одну ночь. Я не хочу по возвращении разбирать все эти вещи.

Она бросила на меня мимолетный взгляд, но я успел заметить слезы на ее щеках.

— Почему ты плачешь? — поинтересовался я.

Она не произнесла ни слова. Вместо этого она продолжала наполнять второй мешок. Когда закончила с этим, я услышал, как она отправилась в ванную, чтобы собрать какие-то принадлежности с раковины. Я предположил, что это моя зубная щетка и паста.

— Шевелись! — крикнула она, подтаскивая мешки к входной двери. — Нам пора.

Какого хрена происходит?

Не желая того, чтобы на меня повышали голос, я захлопнул дверь в свою комнату и направился в сторону кухни.

— Возьми бумажный пакет, который стоит на верхней полке. Я приготовила тебе обед с собой, — сказала мама, когда я полез в холодильник, чтобы взять апельсиновый сок.

— Обед? — Я посмотрел в ее сторону. — Но время еще и десяти утра нет.

— Ты можешь съесть его позже, если сейчас тебе не хочется.

Утро становилось все более странным.

— Бери пакет, сынок, и закрой дверцу холодильника. Нам действительно пора ехать.

Я сунул его подмышку и проследовал за ней на улицу. Все заднее сидение было забито баулами с моей одеждой, а на передней панели стоял стакан с кофе. Мама никогда не пила кофе. Она говорила, что он делает ее слишком взвинченной.

— Чем ты займешься сегодня? — спросил я.

Она осмотрелась по сторонам, когда выезжала с парковки. Когда мы покинули наш район, она ехала на большей скорости, чем обычно, и шла на обгон.

— Мам?

— Что? — сказала она, хотя и сделала это не сразу.

— Я спросил тебя, чем ты займешься сегодня?

Мы остановились на красный свет, и она пристально посмотрела на меня. На ее щеках все еще были следы от слез, но она не плакала, слезы просто стояли в ее глазах.

— Я не знаю.

Она сделала глоток кофе и поморщилась, словно это какая-то мерзость, так же как я делал всегда, когда она заставляла меня есть вареную морковь.

— Наверное, просто побуду дома.

— Весь день?

— Да.

Почему же она так стремилась побыстрее выставить меня за дверь?

Возможно, к ней кто-то придет. Скорее всего, так и есть.

Я включил радио и подпевал ему всю дорогу, пока мы не приехали к Шэнку. Мама и я жили в небольшой квартире, а дом Шэнка был настоящим особняком. Там даже была прислуга, которая готовила и убиралась за ними. С тех пор как мать Шэнка умерла, когда он был еще совсем маленьким, они с Бондом остались вдвоем. Поскольку я бывал у них довольно часто, Бонд обращался со мной как со своим сыном. Он рассказывал нам о сексе и учил нас, как правильно одевать презерватив, хотя у нас еще не было необходимости его использовать, а также дал нам свои пароли от некоторых порносайтов.

Он был крутым чуваком.

Я не говорил об этом маме, потому что ей это не понравилось бы. С ней мне было общаться сложнее, и она до сих пор считала меня ребенком. Это меня очень напрягало.

Мама припарковалась на длинной подъездной дорожке у дома Шэнка, и мы вышли из машины. Я схватил баулы с сидения, и мама проводила меня до двери, которую Бонд отворил перед нами.

— Привет, пацан, — сказал он, стоя на верхней ступеньке лестницы.

Мама замерла перед лестницей и не пошла дальше.

— Ты не зайдешь? — поинтересовался я у нее.

Обычно, когда она привозила меня, она всегда заходила на несколько минут, чтобы пообщаться с Бондом, а иногда оставалась на ужин.

— Нет, мне, правда, нужно ехать.

— Ладненько, без проблем. Ты же приедешь за мной завтра вечером, не так ли?

Теперь же слезы текли ручьем. Ее подбородок дрожал.

— Мама, что происходит? Хочешь, я вернусь домой с тобой?

— Просто подойди и обними меня, — промолвила она.

Я оставил мешки на верхней ступеньке и спустился вниз, чтобы приблизиться к ней. Обнял ее за шею, и она сделала это в ответ так крепко, что даже оторвала меня от земли. Она делала так время от времени. Мне крайне не нравилось это, потому что я ощущал себя маленьким ребенком, а я хотел, чтобы со мной общались как с взрослым. Но сегодня я не стал сопротивляться. Что-то подсказывало мне, что она нуждается в этом. Я только надеялся, что Шэнк не смотрит на нас в окно, и что Бонд не донесет ему об этом, так как в противном случае мне придется выслушать кучу дерьма.

— Будь осторожен, мой сладкий, — прошептала она мне на ухо, — веди себя хорошо и постарайся не вляпываться в неприятности. Я очень горжусь тобой. Я всегда это делала, и буду продолжать делать.

— Я в курсе, мам. Тебе не обязательно говорить об этом. Я здесь всего лишь на одну ночь.

— Да, ты прав. Но я хочу, чтобы ты знал, насколько я люблю тебя. Всегда помни об этом, хорошо?

— Конечно.

Она вернула меня на землю и поспешила к своему автомобилю. Как только она забралась внутрь и захлопнула дверь, я схватил свои мешки и занес их в дом.

— У тебя довольно много всего, не так ли, пацан? — спросил Бонд мне вслед.

Когда я посмотрел на него, он продолжал стоять на ступеньке лицом к подъездной дорожке, сложив руки на груди.

— Мама сказала, что они мне понадобятся. Хотя, я не знаю зачем.

— Я уверен, что у нее были на это причины. Хотя, я не стану утверждать, что хорошо знаю женщин и могу объяснить все их поступки.

Я поволок мешки по длинной лестнице, ведущей в комнату Шэнка. Поднявшись, я обернулся и снова посмотрел на Бонда. Через большое окно над входной дверью я увидел, как моя мама не спеша выезжает с дорожки на проезжую часть.

— Я что-то оставил там? — окликнул я его, не понимая, почему он все еще не спешит в дом.

На улице было довольно прохладно, и он впускал через открытую дверь потоки холодного воздуха.

— Нет, пацан. Я просто немного подышу свежим воздухом.

***

Где бы, черт побери, сейчас не находилась моя мать, я искренне надеялся, что она с трудом жует свою еду и что ей приходится записывать все, что она хочет сказать, потому что какой-то ублюдок вырвал ей язык. Это сука знала, что она не вернется за мной. И если она появится в моей тюрьме, и ее язык будет при ней, я вырву его. Мне не нужна будет пила для этого, я сделаю это своими гребаными пальцами.

Сучки, которые оказывались здесь, удивлялись, почему на меня не действуют их слезы.

Потому что слезы — это просто соленая вода.

И они ни хрена не значат.

Мой мобильник завибрировала в кармане. На дисплее высвечивалось имя Лейлы, когда я извлек телефон.

Я принял вызов и поднес трубку к уху.

— Уже соскучилась по моему члену?

— М-м-м, ты даже не представляешь насколько. Моя киска чувствует себя такой опустошенной без тебя.

Я откинулся на спинку стула и закинул ноги на стол.

— Что на тебе надето сейчас?

Она рассмеялась.

— На этот раз ты точно один? В прошлый раз мы уже начинали что-то подобное, но нас прервали.

Я бросил взгляд на мониторы, на которых видел двенадцать заключенных.

— Я один.

— Валяешься в постели?

— Я трогаю свой член. Разве не этого ты добиваешься?

— Это круто, но я хочу, чтобы он был внутри меня.

Я опустил руку на молнию и направил член вниз, чтобы он перестал тереться об ткань джинсов.

— Дай мне пару недель, и я буду там.

— Ты не хочешь кончить пораньше?

— Лейла, я без проблем кончу прямо сейчас, если ты расскажешь мне, как ласкаешь себя.

Она снова засмеялась.

— Как ты смотришь на то, если мы навестим тебя?

Мой член моментально обмяк.

Вот почему я не имел ничего серьезного с бабами. Вот почему я давал им только свой член и больше ничего.

Я не любил ненужных вопросов, а Лейла начала задавать их слишком много.

Может она и была обладательницей самой офигенной киски, в которой я когда-либо был, но она должна была оставаться в Майами и давать мне трахать себя, когда я этого хочу, в противном случае я должен был положить этому конец прямо сейчас.

Я убрал ноги со стола.

— Тебе придется дождаться моего возвращения, дорогая.

— Ты уверен, что мы не можем что-нибудь придумать? — она замолчала, и я услышал звуковой сигнал. — Проверь свои сообщения.

Это была фотография, на которой стриптизерша трахала Лейлу в задницу. Когда я присмотрелся внимательнее, понял, что это был тот самый синий фаллоимитатор, который я использовал на цыпочках, когда был с ними. Он был во всех их дырочках, и сейчас он был в единственной, куда не проник мой член. Но там был мой палец, и я знал, насколько она тугая, какой горячей она была на моей коже, как сжималась, когда Лейла достигла оргазма.

Я завидовал фаллоимитатору, так как это было что-то неизведанным для меня.

— Черт, ты выглядишь очень горячо.

Изображение на одном из мониторов привлекло мое внимание. На нем был заключенный, сидящей в гинекологическом кресле в пыточной Диего. Он был избит до полусмерти, и Диего пытался отпилить ему руку. Проблема заключалась в том, что заключенный был раза в три крупнее его. Это означало наличие более крепких мышц и более твердых костей.

Диего нуждался в моей помощи.

Разговор с Лейлой достаточно раззадорил меня, чтобы я вызвался помочь.

— Тогда приезжай и засунь свой член туда, где фаллоимитатор, — произнесла она.

Я зарычал, но не от того, от чего, скорее всего, предполагала Лейла.

— Когда я наберу тебя завтра, я хочу, чтобы все твой милые игрушки были у тебя под рукой. И когда я скажу, чтобы ты трахнула себя с помощью одной из них, желаю слышать, как ты кайфуешь. Никаких вопросов, никаких условий. Я жду от тебя безоговорочного подчинения.

Я встал и подошел к двери.

— Я получу его?

— Да.

— До связи, Лейла.

Глава 28

Тайлер

Четыре года назад

У нас с Дже не получалось нормальных отношений. Наши встречи были не чаще, чем раз в месяц. Я не могла позволить себе рисковать видеться чаще. И у нас было железное правило: мы никогда не говорим о работе. Я не знала, чем он зарабатывает на жизнь, а он ничего не знал об «Ачурди». Это не давало мне глубже тонуть во лжи и сдерживало его желание вмешаться в ситуацию.

Он никогда не нарушал этого правила, а также не требовал видеться с ним регулярнее. Брал то, что я ему давала, и не жаловался. Был терпеливым и понимающим, и я даже не понимала, чем заслужила того, чтобы со мной рядом был кто-то вроде него. Я старалась не принимать это как должное. Старалась уделять ему так много времени, как это было возможно.

Я приобрела левый телефон, чтобы иметь возможность звонить и писать ему. Прятала его в тумбочке и никогда не брала с собой, чтобы кто-то из девочек случайно не наткнулся на него в моей сумочке. У нас было установленное время для разговоров. Короткая беседа перед тем, как я отправлялась на работу, и более обстоятельная по моему возвращению домой. Это было просто невыносимо, учитывая то, что он был в одном городе со мной, всего в пятнадцати минутах езды от меня, но увидеться мы не могли.

Но это означало лишь то, что на наших ежемесячных свиданиях мы должны были использовать время по максимуму. Мы встречались с ним в нашем баре, занимая всегда одни и те же места и делая один и тот же заказ. Мы покидали заведение через черный вход, где парковался Дже, и направлялись к нему домой. Я никогда не оставалась на ночь. Просто проводила с ним время до тех пор, пока не перевалит за полночь, а потом он подвозил меня, высаживая в нескольких кварталах от моего дома.

Во все другие свободные вечера я старалась проводить время с Винтер и девочками, чтобы они ничего не заподозрили. А в те дни, когда я встречалась с Дже, я говорила им о том, что хочу побыть в одиночестве, и они, казалось, относились к этому с пониманием. Я была не единственной, кто порой предпочитал остаться дома, поэтому у них не было подозрений, чтобы решить, что со мной что-то не так.

Но все равно что-то было не так, и это терзало меня изнутри. Я почувствовала это в тот момент, когда встретилась с Дже в баре сегодня. Я смогла осилить только половину своего бургера и даже не притронулась к картошке фри. Дело было не в том, что я устала от здешней еды, суть проблемы крылась в том, что реальность происходящего между нами давила на меня.

Дже приметил это, поэтому попросил у Гэри, бармена, чье имя мы наконец-то удосужились узнать, упаковать остатки нашей трапезы, чтобы мы могли захватить ее домой. Затем Гэри наполнил нам два стакана пива в дорогу, и я забралась во внедорожник Дже.

Всю дорогу к его дому я практически не разговаривала. Ненавидела себя за то, что снова дала волю эмоциям, и злилась, что тратила впустую то короткое время, что мы могли провести вместе. Я не хотела, чтобы он понял это по моему голосу, поэтому молчала, вжавшись в дверь и лишь мельком бросая взгляды на Дже за рулем.

Он стал только прекраснее с тех пор, как мы первый раз встретились. Его глаза горели, когда он возбуждался, когда был на взводе, когда наши губы сплетались. Его руки были самой жадной частью его тела, беспрестанно ласкающей мое тело, словно я была вожделенной пищей.

Я была так сосредоточена на нем, что не заметила, как машина остановилась, когда он припарковался возле своего дома. Но он помог мне покинуть машину и повел вверх по ступеням. У меня больше не было необходимости цепляться за перила, пока мы пробирались сквозь темноту. Я знала количество ступенек и насколько далеко была лестничная площадка от его двери. Мое лицо все еще озаряла улыбка каждый раз, когда он зажигал свет.

Настолько здесь было уютно.

Это было место, которое идеально подходило мне.

Вот только я никогда не смогу жить здесь с ним. Никогда не смогу быть рядом с ним ни в одном из мест.

Я приземлилась на диван и подтянула ноги к груди. Через минуту Дже присоединился ко мне с пивом, захваченным из бара, и поставил его на стол.

— В чем дело, миниатюрная леди?

Я любила, когда он так меня называл. Я была просто крошечной по сравнению с его ростом и телосложением, и мне нравилось, какой Дюймовочкой он заставлял чувствовать себя рядом с ним. У меня не было этого ощущения в повседневной жизни, потому что я не могла допустить этого, так как моя работа требовала, чтобы я все контролировала и вертела ситуацией. Но когда я была рядом с ним, то чувствовала себя защищенной и окруженной заботой.

Поэтому совсем не удивительно, что я хотела большего.

— Мы встречаемся уже пару месяцев, — произнесла я, — и все это время я давала себе отчет в том, чего у нас не может быть, но по какой-то причине осознание этого давит на меня сейчас, как никогда.

— С чего вдруг? Ты ясно расставила все точки над «i», и я принял это.

Он имел в виду ту ночь, когда последовал за мной в туалет в баре, а я четко очертила границы. Прежде чем мы разошлись, я дала понять, что могу позволить себе с ним, а что нет, и у меня не было необходимости говорить ему об этом вновь.

Проблема была не в нем.

Она была во мне.

Я старалась побороть это.

— Дже, я никогда не смогу стать твоей женой. Не смогу жить с тобой под одной крышей. Не смогу завести детей. — Я осознавала, что это были те вещи, о которых мы никогда не говорили. Не было уверенности в том, что он хочет всего этого. Но это взрывало мой мозг, и я не могла сдерживаться рядом с тем, кто так остро заставлял меня чувствовать. — Я боюсь, что в один прекрасный момент того, что я могу тебе дать, станет недостаточно.

Я ощутила его руку на своем лице, которой он приподнял мой подбородок так, чтобы мы посмотрели друг другу в глаза.

— Ты не говоришь мне ничего такого, чего я не знал или хотя бы не предполагал. Я уже принял это как должное, и мои чувства к тебе не изменились.

Этот голос — его настойчивость и то, как он требовал моего внимания и удерживал его — действительно заставляли меня думать, что все будет хорошо.

— Мы разговариваем с тобой два раза в день, — продолжил он, — мы обмениваемся смс. У нас бывает секс по телефону. Как только ты сообщаешь, что сможешь появиться в баре, я жду тебя там. И когда ты возвращаешься со мной сюда, а потом говоришь, что тебе пора, я никогда не спорю, вынуждая задержаться. — Несмотря на все мои попытки, пальцами он крепко удерживал мой подбородок, не позволяли мне отвести взгляд. — Это все? Ты хочешь, чтобы я пытался сделать так, чтобы ты осталась здесь?

— Я боюсь, что если бы ты попытался сделать это, я бы не смогла ответить отказом.

— У меня нет проблем с тем, что происходит между нами сейчас. Но что-то мне подсказывает, что у тебя есть. Так в чем дело, Тайлер? Что не дает тебе сегодня весь вечер покоя?

Я пыталась подобрать нужные слова. Это было так сложно. Прошло уже так много времени с того момента, когда меня кто-то просил говорить о своих чувствах, что я уже не могла вспомнить, как это делается.

— Однажды, — начала я, — уверена, что захочу большего. Ну, знаешь, просыпаться рядом с тобой, проводить вместе больше времени. Захочу путешествовать с тобой, бывать где-то помимо нашего бара. Но не смогу позволить себе ничего из этого. Ни сейчас, ни когда-либо потом. Худшее, что можно чувствовать, — знать, что я не могу выбрать тебя.

— Я готов защищать тебя. Что бы это ни было, я сделаю так...

— Нет, никогда. Ты прекрасно знаешь, что я не допущу этого.

Он разгневано замотал головой, еще крепче сжимая мой подбородок.

— Это мой выбор. Просто знай это.

Я знала это с самого начала. Ощущала в том, как он обнимал меня, в его словах и поцелуях. Что-то подсказывало мне, что он никогда не позволит ничему встать между нами. Если я послушаюсь его, то вынуждена буду провести остаток дней, оборачиваясь и опасаясь того, что «Ачурди» доберутся до нас. В этой компании вертелось столько денег, что я предположила, что они имеют огромное влияние и партнеров по всему миру, которым бы не составило труда отыскать меня. Если они выследят меня, то я смогу принять это. Но Дже был невиновен в этом, поэтому я никогда не позволю ему понести наказание за выбор, который сделала я. Если бы он стал защищать меня, то у него было бы не меньше проблем, чем у меня.

— Я хочу большего, — прошептала я.

Это было так больно, осознавать, что я была на волоске от этих желаний, что каждый раз, когда мне приходилось уходить, я отчаянно хотела остаться. Каждый раз, когда мы общались по телефону, я желала, чтобы он был рядом.

— Тогда возьми это, — прошептал он в ответ.

— Ты же знаешь...

Он схватил мою руку и положил ее на молнию своих джинсов.

— Прямо здесь, Тайлер. Возьми это.

В последний раз, когда я была здесь, он буквально набросился на меня. Он ласкал меня с таким напором, что буквально через минуту я уже извивалась под ним. Когда я проявила инициативу сделать ему минет, он пресек ее. Сказал, что хочет, чтобы в эту ночь все было только для меня.

За прошедший месяц мы продвинулись гораздо дальше, и у нас было обилие секса по телефону.

Но сейчас, когда его руки были на мне, а его лицо так близко, я почувствовала себя растерянной. Я понятия не имела о его жизненном опыте, но не сомневалась, что он у него был гораздо богаче, чем у меня.

— Я, правда, хочу, — наконец-то ответила я.

— Тогда возьми это. — Его рука соскользнула с моего лица. — Все, как захочешь. Мы будем двигаться в том ритме, в котором ты захочешь. Я не собираюсь давить на тебя.

Я опустила взгляд на свои ноги, на узкие джинсы, обтягивающие бедра, и на черные сапоги, доходящие до колен.

— А если я сама хочу этого?

— О чем ты говоришь?

Это вертелось у меня на языке. Я не понимала, почему боялась говорить об этом, почему мои желания заставляли меня нервничать, но должна была быть честной с ним.

— Я хочу, чтобы ты взял, все что захочешь. Заставь меня желать того же, чего жаждешь ты.

— Ты просишь меня быть жестким с тобой?

Прокрутила в своей голове его вопрос и мысли о том, почему он хочет быть жестким. Я многого не могла дать ему, но это было то, что могла ему позволить.

— Да, Дже.

Он поднялся с дивана, схватил за подошвы моих сапог и резко стянул их. Следом с меня слетели джинсы, а мои трусики порвались, когда он срывал их с моего тела. Он стянул мой топ через голову и освободил от лифчика одним движением пальцев. Теперь я сидела перед ним на диване абсолютно голая, а он одетым возвышался надо мной.

— Скажи это еще раз, — прорычал он.

Но это была не ярость. Это была животная потребность. Я чувствовала это. И, о боже, я хотела этого так же сильно, как и он.

— Будь со мной жестче.

Он наклонился и поднял меня на руки так, что мои ноги обвились вокруг его талии, а наши губы слились в поцелуе. Он нес меня, но руками не переставал двигаться, скользя по моей спине и к моей груди, чтобы сжать мои соски настолько сильно, что я громко застонала, побуждая его на ответное рычание.

Вскоре мы были в его спальне, где он швырнул меня на кровать. Я проследила за тем, как он срывает с себя джинсы, и поспешно бросает свою футболку на пол, а затем лезет в тумбочку, как я предположила, за презервативом.

— Я принимаю таблетки. — Он выглядел слегка ошарашенным, поэтому мне пришлось пояснить. — Это долгая история, но тебе не стоит переживать о предохранении.

Большинство из нас сидели на противозачаточных из-за оленей.

Я чувствовала такое облегчение, что у меня больше не было необходимости связываться с этими чертовыми животными.

Я услышала, как фольгированная упаковка упала на дно ящика, прежде чем он задвинул его. Затем он снова подхватил меня на руки и прижал спиной к стене.

— Это будет больно, Тайлер.

Я отметила, что болтается у него между ног, когда он раздевался, и точно знала, каково это будет. Сейчас он касался моей дырочки, только слегка дразня ее головкой. Я ощущала, как раскрываюсь, стараясь приспособиться к нему, но даже это уже было немного больно.

— Я же сказала тебе, Дже, что я хочу, чтобы ты был со мной жестким.

Едва я успела договорить это, как он тут же оказался полностью во мне. Я не знала, кто из нас был громче, кричащая я или рычащий он, но мы звучали в унисон, и я принимала его каждый раз, когда он вторгался в меня. Понадобилось всего несколько мгновений, чтобы боль ушла и сменилась удовольствием, наполняющим меня. Дже не забывал заботиться и об этом. Его рука была на моем клиторе, потирая его при каждом вторжении. Я вцепилась ему в плечи, ощущая себя в его руках словно в абсолютной невесомости. Единственным напоминанием о том, что подо мной не было опоры, стало жжение в спине, которой я терлась о стену.

Должно быть, он почувствовал мой дискомфорт, или же просто пожелал сменить позу, но я оказалась спиной на кровати, а он навис надо мной. Теперь, когда мне не нужно было держаться, я могла прикоснуться к его телу. Скользнула ладонью по мышцам его груди, ощущая волоски кончиками пальцев. Он не был выбрит и выхолен, что делало его более диким. У Дже были сильные грубые руки, длинные волосы и густая щетина. Он был настоящим самцом, именно таким, каким я хотела его видеть.

И когда его бедра в очередной раз приподнялись и опустились на меня, я почувствовала, как самый мощный, всепоглощающий оргазм начал нарастать внутри меня.

— Я уже так близко, — простонала я.

Он слегка прикусил губами мою губу.

— Я не собираюсь кусать тебя здесь, так как не хочу оставлять следов, но это, — он спустился ниже и обхватил губами мой сосок, — я собираюсь сожрать к чертовой матери.

Под этим он подразумевал столь жадное сосание, что заставило мои ноги дрожать, а меня выкрикивать его имя так громко, насколько позволял голос.

Его темп был резче, чем все, что мне приходилось чувствовать ранее. Напор, с которым он трахал меня, давал понять, насколько он глубоко внутри меня, когда он из раза в раз наполовину покидал меня, а затем вторгался обратно.

Когда была больше не в состоянии контролировать себя, я вцепилась в его грудь.

— Я кончаю! — дикий крик сорвался с моих губ.

Я не могла предположить, что он может дать мне так много.

Но я ошибалась.

— Бог мой, — выдохнула я.

Судя по звукам, который вырывались из него, я могла судить о том, что он тоже близко, и мне казалось, что я могу довести его до пика, где находилась сама, одной фразой: «Будь со мной жестче».

Ладонями он сжал мое лицо, а его губы были рядом с моими, но не касались их. Его дыхание, жар от бедер, его напряжение позволяли мне чувствовать каждую пульсацию внутри, когда он изливался в меня.

— Тайлер, — простонал он, когда прекратил движение.

Когда он вышел из меня, я ожидала, что поднимется и направится в ванную комнату, чтобы принести что-то, чтобы привести нас обоих в порядок. Но он положил свою голову мне на живот, а свои руки мне на бедра, замерев в такой позе. Словно он к чему-то прислушивался. Я не понимала, что именно он хочет услышать. Единственное, что было во мне — это комок нервов.

Возможно, он и расслышал это, потому что, в конце концов, поднял голову.

— Ты же хочешь уйти, не так ли? — спросил он.

Я ненавидела мысль о том, что должна сделать это, но действительно должна была.

Поэтому я утвердительно кивнула.

После этого он привел нас в порядок и убедился, что я полностью одета. Затем проводил меня к своему внедорожнику. Он держал мою руку в своей всю дорогу, пока не припарковался в нескольких кварталах от моего дома.

— Увидимся через несколько недель, — сказал он, когда остановился у тротуара.

— Конечно. Через четыре, если точнее.

— Ты же сообщишь мне, как доберешься до дома?

— Обещаю.

Он коснулся ладонью моей щеки и приложил большой палец к моим губам.

— Я не хочу, чтобы они были красными и опухшими, но, черт побери, я так хочу поцеловать тебя прямо сейчас.

— Я понимаю. Я тоже этого хочу, — чмокнула его в палец и выскользнула на улицу.

Самой тревожной частью моего возвращения домой была прогулка до квартиры. Я всегда боялась, что столкнусь с кем-нибудь, и моя ложь не будет казаться правдоподобной. Поэтому всегда старалась вести себя, как можно естественнее, и не идти слишком быстро. Спешить было слишком палевно, так же, как и осматриваться по сторонам, постоянно ища знакомые лица и машины.

И я не делала этого.

Я засунула руки в карманы и сосредоточилась на горизонте, отсчитывая шаги у себя в голове. Спустя столько времени, я уже знала, что их будет около восьмидесяти семи, прежде чем я попаду внутрь. Сегодня их было девяносто два.

Я вошла через черный ход, чтобы избежать встреч со швейцаром, и поднялась на второй этаж, чтобы оттуда вызвать лифт. Как только оказалась в своей квартире, проверила свой телефон на наличие входящих звонков и сообщений, чтобы убедиться, что ничего не пропустила. Было только одно смс от Винтер, отправленное около часа назад.

Первым делом я достала свой запасной телефон, чтобы сообщить Дже, что благополучно добралась до дома, а затем вернулась к своему основному мобильнику, чтобы ответить Винтер.

Винтер: Я заказываю себе еду в китайском ресторане. Тебе взять что-то? Я не могу уснуть.

Я хотела бы пойти к ней домой и рассказать ей все пикантные подробности о сегодняшнем вечере. Но не могла... Не могла пойти к ней, даже просто так, из-за того, как я выгляжу и пахну. Доказательства присутствия Дже были повсюду. Было гораздо более безопасно принять душ и остаться дома, позволяя моей двойной жизни быть еще более скрытой от посторонних глаз.

Я: Прости, милая, я только проснулась. И совсем не голодна. Я чувствую себя такой уставшей, что возвращаюсь в постель. Пообщаемся завтра утром.

Винтер: Ты уверена? Было бы очень здо-о-орово.

Я: Да.

Винтер: Жаль. Сладких снов.

Даже не сомневалась, что они будут сладкими. Но они вновь пробудят мои эмоции, потому что я мечтала о том, чтобы просыпаться рядом с ним. Так или иначе, я должна была смириться с этим. Просто не была уверена, смогу ли когда-нибудь.

Глава 29

Бородач

Каждую ночь, проведенную в тюрьме, вдали от девушек, они жаждали моего члена. Они присылали мне свои фотографии с подписями, которые убеждали, как сильно они ждут моего возвращения, и описывали, что они собираются сделать, когда я наконец-то доберусь до них.

Боже, эти чертовы лесбиянки были просто одержимы моим членом.

И мне это нравилось.

Учитывая все их мольбы о моем скорейшем возвращении, я ожидал, что обнаружу их голыми, когда войду к ним домой. Но я был чертовски удивлен, увидев их в платьях и на высоких каблуках, потягивающих розовое шампанское из бокалов и выглядевших так, словно они собрались куда-то идти.

Стриптизерша отнесла мою сумку в спальню, а Лейла подтолкнула меня в сторону дивана, усадила на него и задрала платье, чтобы пристроиться на мне сверху.

— М-м-м, — простонала она, уткнувшись лицом мне в шею и скользя языком до самого уха, — я соскучилась по тебе.

— Тогда раздевайся, и ты получишь все, чего так сильно хотела.

— Еще не время, детка.

Стриптизерша вернулась как раз в тот момент, когда Лейла потянула верх своего платья вниз, чтобы открыть мне доступ к своим идеальным, круглым и мягким сиськам. Я слегка наклонился вперед, чтобы обхватить губами сосок, вдыхая ее тропический аромат. Во время жадных облизываний этого затвердевшего пика, чьи-то губы коснулись моей щеки, и я повернул голову. Стриптизерша всосала в себя мой язык и начала двигаться на нем, словно это был член. Я подождал, пока она сделает движение вниз, чтобы схватить ее, притянуть к себе и слиться в поцелуе.

Я чувствовал руку в своей бороде, и прикосновения говорили мне о том, что это Лейла, а еще пара прикосновений гуляли по моей груди. Пока Лейла активно терлась о мой член, я одной рукой мял ее грудь, а другой щипал стриптизершу за сосок.

— Лейла, — простонала стриптизерша мне в рот, — если мы не выдвинемся в ближайшее время, я съем этого парня прямо здесь, на диване.

Она отпрянула от моего рта, и я перевел взгляд с одной девушки на другую.

— Куда мы собираемся?

Стриптизерша улыбнулась и достала маленький прозрачный пакетик, наполненный белым порошком. Она отсыпала дозу на кожу между большим и указательным пальцем и приблизила ее к Лейле.

Лейла зажала одну ноздрю и втянула другой дозу.

— Мы уже идем, — сказала она, запрокидывая голову. Затем она забрала пакетик у стриптизерши и высыпала немного порошка на свою грудь. Она посмотрела на меня и взглядом указала на дорожку.

Пока стриптизерша ушла в другую комнату, я прижался носом к небольшой кучке и втянул ее в себя. Я ощутил горечь во рту и онемение в ноздрях — оба признака говорили о том, что это был кокс. Лейла высыпала еще одну дозу на ту же грудь, но теперь совсем близко к соску, и я снова втянул это дерьмо в себя.

Когда стриптизерша вернулась, она протянула каждому из нас рюмку, в каждой, судя по запаху, была водка.

— На ход ноги, — сказала она.

— И за самое улетное время в нашей жизни, — добавила Лейла.

Мы втроем поднесли стопки к губам, запрокинули головы и влили в себя их содержимое.

***

Думал, что они притащат меня в клуб, где мы завалимся за столик и напьемся, а затем я буду любоваться, как девочки танцуют, дразня меня часами, прежде чем они, наконец-то, поиграют с моим членом. Но машина, которую они арендовали на вечер, доставила нас в стриптиз-клуб, где я с ними и познакомился.

Мы вошли через главный вход и миновали несколько сцен, прежде чем покинуть главный зал. Левенькая сосала мой член во всех приватных комнатах в задней части клуба, но мы направлялись не туда. Стриптизерша взяла нас с Лейлой за руки и повела вверх по лестнице. Когда мы оказались наверху, она провела нас по длинному коридору и остановилась у двери в конце. Как только мы вошли внутрь, я отметил кровать на другом конце комнаты, а прямо передо мной был шест, установленный на небольшом круглом подиуме. Освещение здесь было приглушенным и интимным, и весь интерьер был выполнен в черно-красных тонах.

Кокаин уже вовсю играл в моем теле, и все, чего я хотел, — трахаться.

Лейла усадила меня в кресло возле кровати, а стриптизерша отправилась к шесту. Она выскользнула из своего платья, оставшись лишь в лифчике, стрингах и туфлях на высоком каблуке.

Я слышал Лейлу позади себя, но был слишком очарован стриптизершей, чтобы обернуться. Не понимал, откуда берутся красные огоньки, которые играют на ее теле. А когда она взобралась на шест и покружилась вокруг него, она оставила за собой еще больше красных, синих и зеленых следов.

— Она восхитительна, не правда ли? — я ощутил руки Лейлы на своей шее.

Я убрал их с себя и притянул ее, чтобы она оказалась передо мной. Ее губы шевелились, но она ничего не говорила.

— Я бывал под кокаином чертовски много раз, но это дерьмо ни разу не меняло мое цветовое восприятие. Что это была за доза, которая настолько сбила меня с толку?

— Успокойся, малыш. — Она оседлала мои колени и провела языком по губам. Они были ярко-оранжевого цвета, и от этого поцелуй казался горячее.

Я открыл рот шире, позволяя ей действовать интенсивнее, чтобы насладиться этим сполна. Как только ее губы перестали касаться меня, они приобрели более светлый оттенок.

— Она добавила «Молли» (Примеч. «Молли» — сленговое название экстази) нам в водку. Мы думали так удивить тебя.

— Ты тоже под этим? — я кинул взгляд через плечо Лейлы, чтобы посмотреть на стриптизершу. Она висела вниз головой на шесте, а ее ноги были замысловато переплетены, когда она скользнула вниз.

— Мы обе, — прошептала Лейла, продолжая тереться о мой член, — а ты разве никогда раньше не трахался под «Молли»?

— Не-а. — Я закидывался экстази, но не в жидкой форме, и я никого не трахал, когда был под кайфом. Но сейчас мой член был настолько тверд, что не мог дождаться, когда ее губы сомкнуться вокруг него. — Но я уже могу представить, насколько мне это придется по душе.

— Малыш, ты даже не представляешь, во что ввязываешься. — Она развернулась и выскользнула из платья, оставшись в одних трусиках. Затем прижалась своей спиной к моей груди и положила мои руки на свои сиськи.

Боже, они были такими мягкими, словно взбитые сливки, а мои ладони погружались в них словно в чаши с водой. Каждый раз, когда мои пальцы кружили вокруг ее сосков, я трепетал и подавал свои бедра вперед, приближая свой член к ее заднице.

— Только представь, — простонала Лейла, — если бы ты постоянно был здесь, все это могло бы быть твоим каждый день.

Она отвечала на мои покачивания бедер, все интенсивнее прижимаясь своей попкой к моему стволу.

— Я всегда получаю все, Лейла, тогда когда захочу.

Она запрокинула свою голову так, чтобы ее рот оказался возле моего уха.

— Но ты бы мог получить в разы больше, чем сейчас. Нас обеих, в любое время, — каждый ее выдох завершался сладострастным стоном, — только представь, как бы это было горячо. Две девушки, которые кайфуют от твоего члена, готовы исполнить все, что тебе придет в голову. Тебе просто нужно почаще появляться в Майами, или же позволить нам навестить тебе там, где ты постоянно скрываешься.

Я захватил мочку ее уха губами и слегка пососал. Но у меня было непреодолимое желание укусить ее, наплевав на то, как больно это будет.

— Ты и так получаешь достаточно от меня.

— Нет, малыш. Мы — парочка ненасытных сучек. Когда мы хотим нашего мужчину, то желаем его сию же минуту. Разве ты не понимаешь?

Я склонил голову, чтобы слегка укусить ее за щеку, на вкус она была не столь прекрасна, как мочка ее уха, но все же удовлетворила мое желание.

— Вашего мужчину?

— Да, — прошипела она, и это было первым признаком, что я делаю ей больно, — мы пометили твое тело своими зубами и ногтями. Теперь ты наш. Но не переживай, мы поделимся с тобой, если в этом будет необходимость. Мы просто должны быть уверенными, что получим тебя первыми.

Когда я засмеялся, у меня запершило в горле, и я почувствовал себя чертовски здорово.

Слава Богу, что она не пыталась претендовать на меня. Это было бы мне не по душе. Но знание того, что у меня есть две киски, которые ждут моего возвращения домой, вызывало у меня желание покидать Венесуэлу чаще, чем я это делал.

— И, как я уже сказала, мы хотели бы навестить тебя.

Она уже второй раз за вечер намекнула на это.

Два раза — это уже слишком много.

Я переместил свою руку к ее горлу и сжал его настолько сильно, что казалось, словно ее кожа облизывает мои пальцы, и от этого мой член стал еще тверже. Не только это заводило меня сейчас. Мне также нравилось ощущать ее сопротивление, крик, который нарастал в ее горле. Я не выкладывался на полную, действовал настолько грубо, чтобы она прочувствовала вкус того, на что я способен. В ней зародилась паника. Ее пальцы коснулись моих в попытках освободиться от моей хватки.

Я даже не шелохнулся.

— Ты будешь получать только то, что я тебе даю, и ничего больше. Ты понимаешь меня? — прорычал я, прижавшись губами к ее уху. Она не могла мне ответить, потому что я сжал ее горло слишком крепко. — Просто кивни, если ты все усвоила.

Она кивнула, и я увидел страх в ее глазах и дрожь на губах. И то и другое чертовски заводило меня. Я сдвинул ее трусики в сторону и прикоснулся к ее киске. Она была невероятно мокрая. В ее голове сейчас развернулось сражение: часть ее все сильнее хотела меня, а вторая была напугана до чертиков. Бьюсь об заклад, что в эту минуту она не понимала, кричать ей или стонать.

Меня это заводило.

И я хотел слышать и то, и другое.

Так как я почти лишил ее возможности дышать, я ослабил хватку и подхватил Лейлу на руки. Она обхватила ногами мою талию, все еще пытаясь совладать со своим дыханием, но не сопротивлялась, когда я жадно кусал ее соски, и не просила меня остановиться. Она просто расслабилась и провела пальцами по моей короткостриженой голове, когда я указал взглядом на постель. В углу матраса валялся страпон, еще несколько игрушек, которые, по моему предположению, являлись вибраторами, несколько презервативов и пузырек со смазкой. Но у меня во рту было до хрена слюны, так что никому и не понадобится то, что было в этом пузырьке.

— Ступай на кровать, — приказал я, — и попроси свою подружку, чтобы она нацепила на себя страпон и трахнула тебя в задницу. — При этих словах я потянул ее за волосы, от чего голова девушки откинулась назад, полностью обнажив шею, — сегодня ночью я заставлю тебя изойти соками, Лейла. Настолько сильно я хочу оказаться в тебе.

— Как скажешь.

Это было первое, что она произнесла после того, как я ненадолго лишил ее дыхания, и это было именно то, что я хотел услышать. Я опустил ее на пол и с такой силой шлепнул по заднице, что она потеряла равновесие и чуть не упала, направляясь к постели.

Добравшись до матраса, она стянула свои трусики, оставшись в одних каблуках, и встала на четвереньки.

— Иди ко мне, детка, и трахни меня, — позвала она стриптизершу, посмотрев на нее через плечо.

Стриптизерша подошла к ней, просунула ноги через кожаный ремень и закрепила его на талии. Сиреневый фаллоимитатор нацелился на задницу Лейлы. Он был не столь массивным, как мой член, не такой толстый и длинный, но это подготовит ее дырку для меня.

— Трахни ее, — скомандовал я стриптизерше. Она потянулась за смазкой, но я остановил ее, — пусть Лейла пососет его.

Лейла развернулась и обхватила губами силикон, глубоко поглощая его и смазывая слюной. Спустя всего несколько заглотов, стриптизерша отстранилась и аккуратно вошла в Лейлу. Я был так чертовски возбужден, что мог ощущать ее киску на расстоянии сквозь джинсы, сквозь боксеры, своей кожей. Я представлял, как погружаю свой член наполовину в ее вагину, а она насаживается на меня до предела, хотя я был и не в ней.

Но я нуждался в этом. Жаждал быть внутри Лейлы.

Я стянул с себя джинсы и бросил их на пол. Затем взял один из презервативов и натянул его. Пристроился к стриптизерше сзади. Стринги слегка прикрывали ее щель, поэтому я сдвинул их в сторону и слегка смочил ее дырочку, прежде чем вставить свой член.

Я мог бы кончить прямо сейчас.

Она была более тугой, чем я помнил. Но и более влажной. И я имел возможность быть с ней настолько грубым, насколько хотел, и я так и делал, используя ее бедра подобно штурвалу, чтобы как можно мощнее таранить ее. Она кричала при каждом моем толчке, прерываясь только на то, чтобы сделать вдох, прежде чем звук снова вырвется из нее. Это заставляло меня наращивать темп. Это побуждало меня входить еще глубже. Мне хотелось, чтобы ее губы оказались прямо у моего уха, чтобы я мог наслаждать ее криками всецело.

— Еще жестче, — прошипела стриптизерша сквозь крик.

Бог мой, чертовы бабы. Такие ненасытные, такие капризные. Еще недостаточно покорные.

— Уйди с дороги! — рявкнул я на нее, вынув свой член, чтобы вставить его в задницу Лейлы.

Стриптизерша выполнила мой приказ и предоставила мне полный доступ к Лейле, наблюдая как я вхожу в нее.

— Трахни ее хорошенько, — выпалила она.

Я не сдерживал себя. Я не дал Лейле привыкнуть к моему размеру. Смесь «Молли» и кокса, дырка, доящая мой член, все вместе было чертовски хорошо. Я хотел кончить. Но не мог, пока Лейла не закричала.

Стриптизерша придвинулась ко мне, а ее страпон начал тереться о мое бедро.

Это мешало мне сосредоточиться.

— Убери его от меня, пока я не сорвал это с тебя! — рявкнул я, ухватившись за него.

— Где ты хочешь, чтобы он был?

Я понимал, что она, наверняка, надеялась на то, что предложу свою задницу, но это было совсем не мое, независимо от того, насколько я был возбужден.

Я потянул Лейлу за волосы, чтобы ее голова откинулась назад, а мои губы приблизились к ее уху.

— Дай ей трахнуть твою киску.

— Пока ты в моей...

— Именно, — прорычал я, прерывая ее. Эти девушки так любили вставлять слово. — Обещаю, тебе это чертовски понравится.

Я позволил стриптизерше устроится под своей подругой и направил киску Лейлы на страпон. Она плавно приподнялась над его кончиком и опустилась на него. Когда она снова слегка приподнялась, я вцепился в ее бедра и снова вошел в ее задницу.

Я был беспощаден.

Наркота увеличивала мой кайф с каждой секундой, и теперь я жаждал, чтобы эта тугая дырочка выдоила из меня все до последней капли.

Спустя еще несколько толчков она закричала. Смесь боли и удовольствия в ее голосе была идеальной.

И этого было достаточно, чтобы вознести меня на вершину.

— Лейла, я сейчас кончу, — произнес я, чувствуя как сперма переполняет мои яйца и выстреливает из головки.

Мне почти не нужно было двигаться. Она делала все за меня, покачивая бедрами и выдаивая меня всего без остатка, в то время когда крики ее собственного оргазма разносились вокруг.

Это было мощнее, чем когда-либо. Это отдавалось не только в моем члене и животе. Это дерьмо распространялось покалываниями по всему моему телу, пока конечности не онемели.

Я вытащил свой член и стянул презерватив, позволяя ему упасть на пол. Лейла слезла со стриптизерши и села на кровати. Ее подруга лежала на спине с торчащим кверху фаллоимитатором, ее лицо было красным и полным напряжения. Нам необходимо было, чтобы она расслабилась.

— Отлижи ей,— приказал я Лейле, — жадно и интенсивно, пока она не кончит.

— А как же ты? — спросила она.

Ее гребаный рот.

Я зажал ее лицо ладонями. Мне казалось, что мои руки утонули в ее щеках, становясь такими же сиреневыми, как и ее кожа.

— Как только ты закончишь, я снова буду в твоей заднице, но на этот раз, — я лизнул ее губы, чтобы они были готовы к куни,— ты оседлаешь меня сверху и будешь скакать на мне до изнеможения. И даже если тебе будет больно, я просто наполню тебя своей слюной и продолжу трахать.

Глава 30

Тайлер

Три года назад

Любовь была мне не знакома. Я не знала ее симптомов и побочных эффектов. Не предполагала, насколько сильно она может завладеть мной, сколько неведанных ранее эмоций пробудить, и как будет влиять на принятие мной решений. Но это произошло, и чем сильнее она становилась, чего я не могла даже ожидать, тем больше она поглощала меня.

Дже был причиной всему этому.

По мере того, как наша связь с ним все больше крепла, возрастала моя ненависть к «Ачурди». Меня переполняла ярость каждый вечер, когда я возвращалась домой с аукциона, после каждой встречи с Миной, после каждого пополнения моего банковского счета.

Никогда не думала, что такое случится, но меня жутко раздражали деньги, и я была готова отдать их все, чтобы только быть ближе к Дже.

Шли месяцы, и предложение Дже защищать меня становилось все более заманчивым. Но как только эта мысль возникла, как только я прокручивала ее в голове, осознавала, к чему это приведет, и как нам придется жить, я сразу же поставила крест на этой возможности. Принять его помощь означало бы, что я ставлю на первое место свои интересы, не думая о нем, а Дже был мне слишком дорог, чтобы пойти на такое.

Таким образом я смирилась с тем, что имела, хоть это казалось столь недостаточным: телефонные созвоны несколько раз в день, сообщения, ежемесячные встречи, беседы о его друзьях и семье, хотя у меня и не было перспектив познакомиться с ними. Это научило меня справляться со своей двойной жизнью.

Из раза в раз лгала Винтер и девочкам, улыбаясь им в лицо. Я делала вид, что это все мне небезразлично, когда они что-то рассказывали мне, когда я встречалась с Миной, когда восхищалась творениями Никса, когда кто-нибудь из оленей флиртовал со мной, когда я манипулировала метками, которых обрабатывала, побуждая их делать ставки повыше.

Все это было фальшивым.

И это сделало меня жестче.

Каждый раз, когда смотрелась в зеркало, я не узнавала девушку, которая смотрела на меня в отражении. Она была разбита, несчастна, полна ярости и отчаяния. Даже ее глаза потемнели, и там, где раньше была синева, появились оттенки черного, по иронии судьбы, напоминающие о глазах Дже. Если в ней и было что-то от меня настоящей, я не замечала этого.

Я чувствовала себя самой собой, только когда была рядом с ним. Не ожидала того, что он заметит, что творится внутри меня. Я настолько привыкла скрывать это, что мне казалось это несложным.

Но когда во время одного из наших свиданий, он заявил мне, что я изменилась, пришло осознание, что он видит меня настоящей, несмотря на маску, которую я вынуждена носить.

Мы устроились на диване, после того как съели чизбургеры, картошку фри и выпили несколько бутылок пива. Я прижималась к его груди, пока мы наслаждались тем, как танцует газовое пламя на деревянных поленьях в камине.

Он прошептал об этом мне в макушку, и от его дыхания моей голове стало невероятно тепло.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты просто отличаешься от той девушки, которую я встретил тогда в баре, — он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем сказать это, — тогда ты была такой эмоциональной. Прошло уже много времени с тех пор, когда я видел в тебе нечто подобное и ощущал твои страхи. — Он провел широкой ладонью по моей спине, убедившись, что я не собираюсь отстраниться.

Он был прав.

И я предпочитала думать, что это результат моей закалки.

Это не означало, что я была готова к тому, что меня вычислят. Я до сих пор понятия не имела, что будет, если Мина узнает. После Сэди из «Ачурди» убрали еще одну девушку. Как и в прошлый раз, Мина снова пригласила меня к себе и сообщила о том, что девочка нарушила правила, поинтересовавшись, не могу ли я сказать что-то на этот счет. Я ничего не знала, так как и с этой девушкой не была близка. Но с тех пор ее больше никто не видел.

Зато я знала, что наши отношения с Дже не будут длиться вечно. «Ачурди» были сильнее нас обоих. Неизбежно, это приведет к тому, что между нами все будет кончено. И не важно, произойдет ли это из-за того, что Мине станет все известно, или же я больше не захочу подвергать Дже опасности, а, возможно, нам станет просто слишком тяжело жить в таком ритме или у Дже пропадет интерес ко мне. Мы вели обратный отсчет, и меня пугала мысль о том, что нам осталось слишком мало.

Я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Я эмоциональна во всем, что касается тебя.

Дже буквально прожигал меня взглядом.

— Тебе не обязательно говорить об этом, Тайлер.

Прошел год с тех пор, когда мы начали проводить время друг с другом, и мы действительно никогда не показывали своих переживаний. Во всяком случае, не на глазах друг у друга. Не раз бывало, что я рыдала навзрыд в душе до тех пор, пока вода не остывала, и единственным, что согревало мое тело, становились слезы, катившееся у меня по лицу. То, что Дже не рассказывал мне о своих чувствах, не означало, что я ничего не чувствую. Я ощущала это всегда. Лишь одно его терпение уже говорило о том, как сильно он печется обо мне. Это проявлялось во всем: он брал трубку после первого же гудка, мгновенно отвечал на мои сообщения, всегда уже ждал меня в баре, когда я только собиралась туда. Все эти действия были не от того, что Дже хотел казаться милым. Просто он испытывал то же, что и я.

— Я действительно должна выговориться. — Я была предельно осторожна с нашими свиданиями и всегда помнила, что в любой момент Мина может положить этому конец. Я хотела быть уверенной, что он знает о моих чувствах, если это когда-нибудь произойдет. — Я часто плачу, думая о тебе, Дже. Из-за того, чего у нас с тобой не может быть. Из-за того, о чем я мечтаю. Я просто держу все эти слезы в себе, не позволяя им выйти наружу, когда рядом с тобой.

Его губы коснулись моих. Это был короткий поцелуй, но такой нежный. Такой трепетный. Хоть и длился всего секунду.

Но я еще не договорила.

Я отстранилась от его груди.

— Когда я только встретила тебя, не могла подумать о том, чтобы выйти за пределы своих ограничений. Это было подобно тому, словно я хотела бежать, будучи прикованной к инвалидному креслу. Как бы там ни было, мы далеко продвинулись в этом. И все это благодаря тебе. Ты никогда не требовал от меня больше, чем я могла дать. Ты довольствуешься тем, что между нами есть, но в ответ даруешь мне ощущения, словно я отдала тебе весь свой мир. Знаю, что ты хочешь большего. Но это потому, что я чувствую тебя, а не потому, что ты когда-либо намекал мне на это.

Он опустил свои руки мне на лицо и приблизил губы к моим. Его хватка стала мне настолько родной, что больше не пугала меня. Мне нравилась его настойчивость. То, как он пытался завладеть моим вниманием.

— Мне более чем достаточно тебя, Тайлер. Ты единственный человек, рядом с которым я хочу быть. Единственное, что мне действительно нужно. Я буду рад всему, что ты даешь мне, и это никогда не изменится.

Я не сомневалась в его словах.

И пока всматривалась в его глаза, чувствовала слова, которые вертелись у меня на языке. Я ощутила, как мои губы разомкнулись, и услышала фразу, сказанную моим голосом.

— Я люблю тебя.

Надеялась, что мне станет легче. Я носила это внутри себя так долго, что ожидала почувствовать облегчение, когда, наконец, скажу это. Но этого не случилось, так как я прекрасно понимала, что не будет ничего больше этих слов. Это не было тем, что я по-настоящему хотела.

И моя ярость внезапно вернулась.

— Ничего не говори, — пригрозила я, — я не готова это слышать.

Это было абсолютной правдой, услышать это было бы слишком больно. Какими бы ценными для меня не были эти слова, так лучше.

Он снова поцеловал меня, не убирая рук с моего лица. Теперь поцелуй длился дольше. Я чувствовала все своим телом. Казалось, словно он обнимает мое сердце.

Действия Дже говорили гораздо больше слов, и я слышала это отчетливо и громко.

Однажды я буду вспоминать этот момент. Буду мечтать вернуться сюда, в эти самые мгновения, чтобы снова чувствовать его губы на мне, прикосновения его рук, близость наших тел.

Но пока он был рядом. И у меня были мы.

Глава 31

Мина

Наши дни

— У нас реально охрененные проблемы! — выпалил Арман.

Я убрала телефон на несколько сантиметров от уха, потому что его крик угрожал уничтожить мои барабанные перепонки, и закрыла за собой дверь на балкон.

— В чем дело?

Арман тревожил меня только в экстренных случаях. Тот факт, что это случилось неожиданно и посреди ночи, подсказывал мне, что это куда серьезнее, чем я, возможно, могла себе предположить. А с учетом того, что последнее время все шло довольно гладко, я подозревала, что проблема назрела изнутри. Это было куда серьезнее, чем неприятности, связанные с кем-то из девочек.

— Это наш поставщик. Он перекрывает канал по снабжению нас наркотиками. Заявил, что не будет больше продавать нам их, и объяснил это тем, что за ним установлена слежка, и он не сможет поставлять нам их в нужном объеме.

Я остановилась в углу балкона, прислонившись спиной к отштукатуренной стене и уставившись на океан перед собой.

— Что ты хочешь этим сказать, Арман?

— Сообщаю тебе, что мы не будем продолжать работу, пока я не найду замену.

— Что?— воскликнула я. Затем осмотрелась, опасаясь, что разбудила того, кто ждет меня за дверью. Все было тихо. — У тебя нет запасных вариантов? — понизив голос, уточнила я.

— Черт побери, нет. У нас был один и тот же поставщик на протяжении двадцати лет. Я никак не ожидал, что окажусь в ситуации, когда мне придется искать кого-то другого.

Это противоречило всему, чему все эти годы меня учил сам Арман. Для того чтобы наша организация функционировала на должном уровне, у нас должны быть запасные варианты на все случаи жизни. Если у нас срывался объект, я подыскивала другой. Если что-то не складывалось с кем-то из моих девочек, я всегда знала, как вырулить из ситуации. Я всегда готова к худшему. Это необходимо, чтобы оставаться на плаву в том бизнесе, в котором я существовала.

Услышать, что наша организация не может работать из-за того, что у нас нет резервного поставщика наркоты, было просто нонсенсом. Весь расчет у нас был именно на этот препарат. Наша организация просто не в состоянии функционировать без него.

— Скажи мне, что ты знаешь, что делать, Арман. Каждый день, когда мы не выходим на промысел и не достигаем нужных показателей, мы бросаем деньги на ветер. А это, между прочим, наличка из наших с тобой карманов.

— Думаешь, я не понимаю этого? — возмутился он.

— И каково же решение?

— Пока у меня его нет. Но я работаю над этим. У нас есть кое-какие связи, чтобы договориться с другими поставщиками. Но, увы, все не настолько просто, как ты думаешь. Сейчас слишком жесткий контроль, и все боятся. Уже нельзя все решить с помощью бабла, как раньше.

— Придется решить. — Я посмотрела на свой безымянный палец. Уже несколько дней я не носила перстень, совершенно по него забыв.— Уладь эту проблему, пока все не полетело к чертям.

У нас оставалось достаточное количество наркоты, чтобы протянуть до конца недели, но ни дня больше. Если все не будет улажено в кратчайшие сроки, я не знала, что говорить девочкам. Я бы что-то лгала им, это уж точно. Правда лишила бы меня доверия с их стороны. На данном этапе они рассчитывали на определенный объем работы. Они надеялись на постоянный доход. Если я буду не в состоянии обеспечивать этого, они уйдут от меня. Кроме того, была вероятность, что они сбегут от меня и сообщат о нашей деятельности полиции, раньше, чем я успею остановить их. Нельзя было допустить ничего из этого.

— Я работаю над этим, — заключил Арман, — через несколько часов я свяжусь с тобой и сообщу последние новости.

Он повесил трубку, а я продолжала смотреть на свой мобильник.

За годы моей работы в «Ачурди» проблемы возникали постоянно. С девочками, с объектами, с аукционами. Но ни разу не случалось ничего столь глобального и сокрушительного для нашей деятельности.

Из-за стеклянной двери раздалось мое имя.

Мне казалось, что я вела себя тихо.

Очевидно, я ошибалась.

— Иду! — крикнула я в ответ, направляясь к раздвижной двери.

Я чуть не рассмеялась от того, насколько иронично это прозвучало.

Я была уверена, что спустя несколько минут со мной произойдет именно это (Примеч. Игра слов «coming» — идти/кончать).

Глава 32

Бородач

Лицо Лейлы возникло на дисплее, в то время как моя небритая рожа отсвечивала в маленьком квадратике в углу экрана. Ранее мы не позволяли себе частых сеансов по видеосвязи, в первую очередь потому, что я не хотел, чтобы она видела мою комнату. Любая малейшая деталь могла намекнуть на мое местоположение, поэтому я был крайне осторожен. Но уже неделю я находился в Майами, а венесуэльский бордель, куда меня водил Диего, был закрыт за антисанитарию. Целую неделю меня не касалась ни одна из телочек. И если никто не мог отсосать мне, то секс по видеосвязи был лучшей альтернативой.

— Ты скучаешь по мне? — поинтересовалась Лейла, касаясь губами экрана.

— А по мне? — вмешалась стриптизерша. Она прикусила свою губу, которую я терзал всего неделю назад. Они у нее настолько пухлые, что, кажется, словно жуешь жевательную резинку.

Они обе валялись на кровати рядышком друг с другом. Я мог видеть изголовье кровати, светло-серые стены, узоры на простынях под девчонками. Но то, что я действительно хотел увидеть, было скрыто под одеялом.

— Черт возьми, да, — ответил я, бросив взгляд на свой член, который уже был наготове.

Теперь, я уже знал, куда повернет этот разговор, и какие следующие два вопроса мне зададут. Они полюбопытствуют, когда я вернусь домой, и когда у них будет возможность меня навестить. Во время последнего разговора Лейла пыталась копнуть еще глубже, расспрашивая меня о моем детстве, о том, сможет ли она познакомиться с моими друзьями и о прочем дерьме. Она явно видела во мне нечто большее, чем просто игрушку для секса. Это выглядело так, словно она хотела отношений.

Я не хотел выслушивать расспросов. Чертовски не хотел быть связанным с одной женщиной, а тем более с двумя, которые шпилят друг друга. Мне хотелось оборвать сеанс связи, вернуться в тюрьму и насладиться криками. Но когда я был в Майами, мой член нуждался в том, чтобы быть внутри них. В задницах, ртах, кисках — но я мог довольствоваться тем, что есть. Других вариантов не было.

Поэтому я не гнушался тем, чтобы звонить им несколько раз в неделю, вести переписки, в процессе которых Лейла забивала мой почтовый ящик их интим-фотками.

— Что на тебе надето? — спросил я.

Лейла склонила телефон так, чтобы я мог увидеть ее сиреневый кружевной лифчик. Затем камера скользнула еще ниже, демонстрируя мне ее пупок и трусики в цвет.

— А на тебе? — обратился я к стриптизерше.

На ней была черная комбинашка, сквозь тонкую ткань были видны ее розовые соски и киска. Она коснулась себя, и я почти ощутил вкус соков на ее пальцах.

— Ради всего святого, — прорычал я, когда Лейла вновь направила камеру на их лица, — иди и вылижи ей пизду.

— К кому ты сейчас обращаешься? — уточнила стриптизерша.

Это, мать вашу, не имело никакого значения. Я просто хотел видеть язык, ласкающий киску, и пальцы, терзающие влагалище.

— К тебе, — выпалил я, помогая им разобраться с ролями.

— Ты слышала это? — спросила стриптизерша, как только ее губы коснулись живота Лейлы.

Понадобилось мгновение, чтобы я понял, что она говорит не со мной.

— Ты кого-то ждешь? — поинтересовалась у нее Лейла.

— Нет, — ответила стриптизерша, отстранившись от Лейлы, — я пойду и посмотрю, кто это.

— Что происходит? — вмешался я.

— Кто-то ломится в дверь, — пояснила Лейла.

— Какого хрена швейцар не сообщил тебе о визите?

На лице Лейлы читалось волнение.

— Понятия не имею.

— Он не мог никого просто так пропустить. Это идет в разрез с чертовыми правилами здания. Я уверен. Лейла...

Она не смотрела в камеру, но как только я обратился к ней, вернулась ко мне.

— Звони на стойку и поинтересуйся, почему он не поставил тебя в известность.

— Постой, кажется, я что-то слышу.

Телефон продолжал двигаться вместе с ее рукой, то приближая, то удаляя ее лицо, прежде чем она снова собралась, давая мне лучший обзор.

— Лейла, она хоть надела что-нибудь?

— Халат, — ответила она спустя несколько секунд.

Ее глаза судорожно гуляли по комнате, зрачки расширились, а дыхание участилось, выдавая то, как сильно она напугана.

— Что там, мать вашу, творится? Ты видишь что-нибудь? Слышишь? Скажи мне.

Фрагменты интерьера замелькали на дисплее, что означало, что Лейла куда-то идет. Дверь в спальню, коридор, кухонный стол...

— Боже, — ахнула она.

Я вскочил с кровати, мое сердце билось так, как никогда в последнее время.

— Лейла, слушай меня. Немедленно вернись в свою спальню и позвони гребаным копам.

— Бородач.

— Введи меня в курс дела, чтобы я понимал, чем могу помочь. Скажи мне, что...

— Бородач, — ее голос был преисполнен ужаса, — чтобы ты не решил, не звони в полицию.

— Лейла...

Меня прервал самый истошный, самый совершенный крик. Не мог утверждать исходил ли он от Лейлы или от стриптизерши, но он захватил мой слух, и я перестал метаться по комнате. Один единственный звук сказал мне так много. Я услышал боль, отчаяние, сопротивление и страх.

— Лейла, ответь мне.

— Бородач, — крикнула она.

А потом ее телефон отключился.

Я нашел ее имя в списке своих контактов, выслушал четыре гудка, прежде чем был перенаправлен на голосовую почту. Я повторил это еще раз и еще, и на четвертый раз гудков уже не было, только просьба оставить сообщение. Кто бы ни пришел к ней, он отключил ее мобильник.

С трясущимися, как черт знает у кого, руками я полез в интернет, чтобы найти номер основного телефона в доме Лейлы. Швейцар или еще кто-то, находящийся в зоне лобби, должен был ответить. Но этого не произошло.

Я уставился на свой мобильник, ощущая дискомфорт из-за того, что кипело внутри меня. Затем я переместил свой взгляд на сумку, лежащую на полу, зная, что в ней есть связка ключей, которые помогут мне попасть в квартиру Лейлы. Она дала мне ее, когда я навещал их в последний раз.

К черту все.

Я бросился вниз, в тюрьму, где в комнате наблюдений сидели Шэнк и Диего, следя за заключенными по мониторам.

— Где этот долбанный самолет? — рявкнул я.

Оба обернулись в мою сторону.

— Он на пути сюда, — ответил Диего. — А в чем дело?

— Он нужен мне прямо сейчас. У девчонок что-то стряслось, и мне нужно лететь, чтобы проведать их.

— Что ты имеешь в виду под «что-то стряслось»? — уточнил Шэнк.

— Бля, чувак, я не знаю, — ответил я, проведя рукой по своей короткостриженой голове. — Только мы общаемся по видеосвязи, а в следующую минуту она кричит так, словно ее убивают. Она просила меня не сообщать в полицию, а теперь ее телефон отключен. У меня плохое предчувствие в связи с этим, и единственное, что поможет избавиться от него — это полететь и разобраться во всем.

Парни переглянулись, а затем снова уставились на меня.

— Я не думал, что у тебя все так серьезно, — отметил Диего.

— Это не то. Дело не в этом. Просто, понимаешь... Дерьмо, я не хочу, чтобы с ними что-то случилось. И я не могу... — я замолчал, не в силах дальше подбирать слова.

К счастью, в этом и не было необходимости. Парни знали, что творится сейчас в моей голове.

Диего взял свой телефон и постучал по дисплею.

— По всей видимости, самолет в часе полета от нас, — заявил он, — я свяжусь с пилотами и оповещу их о планах.

Я пораскинул мозгами, сколько времени мне понадобится для того, чтобы добраться в аэропорт, сколько времени проведу в полете и через сколько окажусь у них дома. Любой коммерческий рейс будет иметь пересадку в Каракасе, и этого не избежать, даже если бы по расписанию он был прямо сейчас. Поэтому бесспорно лучшим вариантом был частный рейс.

— Я отправлюсь в аэропорт прямо сейчас на случай, если вдруг самолет приземлится пораньше.

— Я провожу тебя, — заявил Шэнк, вставая и следуя за мной к двери.

— Бородач, — окликнул меня Диего, когда мы были уже у выхода.

Я обернулся.

— Что?

— Позвони мне, как окажешься на месте.

Я согласно кивнул, ощущая присутствие Шэнка за своей спиной, а потом услышал грохот металлической двери.

***

Кто-то из парней, по всей видимости, связался с транспортной компанией, так как внедорожник ждал меня прямо у трапа самолета. Я запрыгнул в машину и продиктовал водителю адрес Лейлы. Как только он тронулся, я достал свой мобильник и набрал Лейлу еще несколько раз. Ее телефон все еще был недоступен. Я корил себя за то, что не удосужился взять номер у стриптизерши, и к тому же никак не мог пробить его через интернет.

Но я мог найти телефон офиса, где она работала. Я отрыл его в справочнике, хотя и предполагал, что ни ее, ни ассистентки не окажется на месте. И все же я обязан был попытаться. Не прошло и секунды после соединения, как автоответчик сообщил мне, что абонент недоступен.

Я не хотел верить в это и набрал еще раз.

— Что за хуйня? — прорычал я и швырнул мобильник на заднее сидение.

Когда мы подъехали по нужному адресу, я едва находил в себе силы, чтобы дождаться пока водитель припаркуется, прежде чем выскочить из машины и пронестись через вестибюль. Швейцара на месте не было. Я понятия не имел, где он, черт подери, но и не пытался его искать. Я просто ударил кулаком по кнопке лифта и стал ждать, когда он прибудет. Войдя в кабину, я выбрал нужный этаж и еле сдерживал свое рвение, пока лифт поднимался.

Это гребаное чувство вновь забурлило внутри меня. Это было нечто тревожное и отягощающее, и чем ближе я подходил к квартире Лейлы, тем сильнее оно становилось.

Когда моя рука легла на дверную ручку, было достаточно небольшого нажатия, чтобы дверь поддалась без всякого ключа. Я щелкнул выключателем у двери и не поверил своим глазам.

Ее квартира была полностью вычищена. Внутри не было ничего, даже люстры. Только стены, пол и встроенное освещение.

Вся эта хрень была лишена всякого смысла.

Лейла только недавно была здесь. Я видел изголовье ее кровати и одеяла во время сеанса видеосвязи. Видел ее спальню, коридор и мельком кухонный стол. Я все еще ощущал ее островной запах здесь.

Я прошел мимо кухни, заглядывая в каждую комнату, но все они были идентичными — стены, пол и встроенное освещение. Ничего более.

Проклятье. Моя голова была готова взорваться от количества догадок.

Быть не может, чтобы это все было дело рук двух девушек. Это было сделано бригадой грузчиков, способной таскать тяжеленую мебель, не царапая стены и не повреждая лепнину.

Я попытался собрать воедино всю информацию, по крайней мере, ту, которой владел.

Но из раза в раз я приходил к одному выводу.

Эта работа была выполнена профессионалами.

Кем-то вроде охранников, как я. В подобных ситуациях, оказавшись на месте проживания потенциального заключенного, мы выносили весь его хлам и подчищали место так, словно тот никогда и не жил там.

Готов поклясться, что если я исследую это место, то не найду ни единого отпечатка пальца. Отчасти я уже это сделал, осматривая раздвижные двери, зеркала и душевую. Не было ни одного отпечатка.

Кто бы ни стал причиной их криков, он забрал обеих девочек, и я сделаю все, чтобы найти их. Но я давал себе отсчет, что время стоит дорого. Если буду медлить, они умрут через несколько дней. Люди, которые работали по той же схеме, что и мы, действовали быстро. Они заметали следы, получали то, что им нужно, и убивали.

Они не убьют девчонок, если я смогу помочь им.

Я запрыгнул обратно во внедорожник и приказал водителю вести меня к офису Лейлы. Я не знал, на что надеялся, если осознавал, что обнаружу все то же самое.

И, мать вашу, оказался прав. Вывески над дверью не было и, заглянув в окно, я убедился, что помещение было пустым.

Вернувшись в машину, я набрал Шэнка.

— Все плохо, не так ли? — поинтересовался он.

— Да, чувак. Как ты это понял?

— Просто почувствовал.

До моего слуха доносился шум на заднем фоне. Посторонний голос, может, не один, и движение, которое свидетельствовало о том, что Шэнк не сидит на месте.

— Там Бонд? — поинтересовался я.

— Да.

Я снова услышал помехи и звук, словно Шэнк зажал динамик рукой. Кто-то что-то говорил, но я не мог разобрать слов.

— Послушай, тебе необходимо вернуться. Диего связался с твоим водителем, так что он в курсе, — сказал он.

— Сейчас? — Внедорожник двигался не в сторону отеля, а, судя по всему, к аэропорту. — Шэнк, мне необходимо задержаться в городе, чтобы попытаться разобраться в этом дерьме.

— Ты должен вернуться. Немедленно.

Я склонился вперед, потирая ладонь о коленку.

— Шэнк, какого хрена происходит?

— Мы поговорим, когда ты вернешься.

Шэнк прервал разговор, и я в недоумении уставился на погасший дисплей.

Я знал, что мне никогда не сообщалось о визите Бонда в тюрьму. Что-то определенно происходило, и мне оставалось только надеяться, что мои лучшие друзья не были соучастниками всего этого.

Глава 33

Тайлер

Два года и один день назад

Наконец все было решено. Моя предсмертная записка была написана и убрана во внутренний карман сумочки. В квартире Дже имелось все необходимое, чтобы покончить с собой.

Гэри знал о том, когда я собиралась это сделать, и был готов содействовать мне. Мой друг-бармен оказался гораздо смекалистее, чем я могла предположить. Всего несколько бесед по душам и реки слез, как он раскололся и признался, что у него есть возможность помочь мне совершить то, что я намеревалась. Так как он являлся моим единственным другом за пределами «Ачурди», я вынуждена была всецело положиться на него. После того, как я выплакалась ему в плечо, он был готов следовать моему плану. Это было довольно просто. Манипулирование — это то, чем я зарабатывала на жизнь с того момента, как череп оленя был вытатуирован на моем пальце. На Гэри мне даже не пришлось использовать порошок. Он просто желал мне помочь, несмотря на странность моей просьбы. Когда я заявила о своем желании умереть, он просто дал обещание помочь мне.

Но сейчас, когда задуманное должно было случиться завтра утром, было непросто скрывать грусть, переполняющую меня. Дже пошел на кухню, чтобы принести нам по пиву, а у меня было так много всего, что я хотела сказать ему. Мне было так больно, что это последний раз, когда я нахожусь в его компании. Что после того, как меня не станет, больше не будет возможности поцеловать его. Я не смогу остаться с ним. Не смогу любить его. Никогда больше не почувствую самую чувствительную часть его тела внутри себя.

Но выбора не было.

Примерно через неделю все мои платья станут слишком тесными, а мой живот невозможно будет скрыть. Мина узнает о моей беременности, и я не смогу отвертеться. Я была на четвертом месяце, и это становилось все более очевидным.

После того, как подписала договор с «Ачурди», я даже и подумать не могла о возможности забеременеть, и что это станет причиной, которая вынудит меня свести счеты с жизнью. Я осознавала, что рано или поздно наши отношения с Дже должны были закончиться, но не предполагала, что это произойдет так.

Но это был единственный способ покинуть «Ачурди».

Дже обнаружит меня.

Гэри заберет мое тело.

Мину и Винтер поставят в известность.

Уже утром все полетит к чертям. Дже еще не знал, что я останусь у него на ночь. Затем, после того, как мы проснемся, я попрошу приготовить завтрак. За неимением яиц в холодильнике он будет вынужден отправиться в магазин. У меня будет двадцать минут, чтобы покончить с собой.

Боже, как бы я хотела, чтобы все было не так.

Я жалела, что не смогла найти лучшего выхода.

Я сокрушалась, что не встретила его до «Ачурди».

Но Дже пришел в мою жизнь тогда, когда я нуждалась в этом больше всего, и вместе мы сотворили нечто прекрасное. Кроху Тайлер или малыша Дже. Кто бы ни был сейчас в моем животе, он был столь ощутим. Кто-то порожденный любовью. Кто-то, нуждающийся в заботе, чтобы продолжить жить.

Я не могла дать этого своему ребенку, по крайней мере, не в полном объеме.

Мне потребовались все мои силы, чтобы не расплакаться, когда Дже приземлился рядом со мной на диван, обнял меня и прижал к своей груди.

— Я скучаю по этим ощущениям, когда ты не рядом, — выдавила я из себя, борясь с комком в горле, который стал еще ощутимее.

Прошло четыре недели с момента нашей последней встречи, и я безумно тосковала по нему все это время.

Послезавтра моя тоска будет намного сильнее.

Если конечно это возможно. Мне неведомо.

— Мне тоже этого не хватает.

Он наклонился и прижался губами к моему лбу. Его губы были невероятно нежными, несмотря на обилие щетины, обрамляющей их. Я должна запомнить этот момент.

Дже потянулся за пультом, но я остановила его.

— Мы можем просто пообниматься и понаблюдать за огнем? Сегодня довольно прохладная ночь, и так приятно ощущать твое тепло рядом.

Он внимательно изучил меня, глядя сверху вниз, и согласно кивнул.

— С тобой все в порядке?

— Да, — солгала я. — Просто в тишине я могу слышать биение твоего сердца.

— Тебе нравится слышать его?

Он улыбался, и я понимала, что он заигрывал со мной.

Я сделала глубокий вдох, отчего мое горло сжалось еще сильнее.

— Этот звук я никогда не забуду, — прошептала я.

Он прижал меня к себе еще крепче и поцеловал в затылок. С ним было так уютно, его руки, обнимающие меня, были такими сильными и накаченными. Дыхание Дже было настолько глубоким, что практически поглощало меня.

Я хотела, чтобы его объятия навсегда остались со мной. Как и его дыхание. То, что он чувствовал по отношению ко мне.

Его сердцебиение.

Завтра утром, когда мои глаза закроются, я хотела бы видеть лицо Дже в темноте. Он должен помочь мне справиться с тем, что я задумала. Только он мог утешить меня, когда я покончу со всем этим.

— Я люблю тебя, — произнесла я. Я слышала, как он начал говорить, но прервала его. — Ничего не говори. Мне будет слишком больно. Я знаю о твоих чувствах. Этого достаточно.

Это действительно было так.

Глава 34

Бородач

Добравшись до причала, я заглушил мотор и закрепил лодку веревкой на самом высоком из столбов. Убедившись, что все сделано надежно, я выбрался из нее и отправился к зданию. Я не стал заходить в дом. У меня было предчувствие, что парней там нет. Поэтому пошел прямиком в тюрьму, вводя пароли, чтобы миновать все двери.

Едва очутившись внутри, я услышал крик. Женский, но доносившийся издалека, не из одной из камер. Приглушенность звуков подсказала мне, что девушка в пыточной Шэнка. Мои предположения подкреплялись тем, что именно он занимался заключенными женского пола. Крики были такими, словно Шэнк уже изрядно поработал.

Но когда я очутился в комнате для наблюдений, Шэнк оказался там. Как и Диего. Оба парня смотрели на меня так, словно заждались моего возвращения. Даже Демон смотрел на меня выжидающе. Его гребаные клыки нависали над нижней губой, и он издавал звуки, которые свидетельствовали о том, что он голоден.

— Что происходит? — поинтересовался я.

За время полета я не получил никакой дополнительной информации. Несколько часов парни хранили молчание. Понятия не имел, что творилось в тюрьме, почему они хотели, чтобы я вернулся, и зачем прилетел Бонд. Я рассчитывал, что Шэнк хотя бы черкнет мне сообщение, чтобы удовлетворить мое любопытство, но этого не случилось, и пребывание в неведении было практически невыносимым.

— И где Бонд? — добавил я.

Шэнк посадил Демона на колени Диего, затем подошел ко мне, приобнял за плечи и повел в коридор.

— Он наверху. Скоро спустится.

— Почему вы вынудили меня вернуться?

Мы проследовали мимо камер к пыточной.

— Пока тебя не было, на нас свалилось кое-какое дерьмо.

— Что за дерьмо?

Шэнк абсолютно не говорил ничего по делу. Мой лучший друг обычно был довольно прямолинеен, а происходящее сейчас было похоже на бред. Я был единственным из охранников, кто не был осведомлен, что происходит, и это срывало мне крышу.

Он остановился возле пыточной и развернул меня лицом к себе.

— Это дерьмо, которое по силам разгрести только тебе.

Шэнк отпер засов и толкнул тяжелую дверь, заставляя ту распахнуться.

Как только я увидел Лейлу, гнетущее ощущение в моей груди вернулось. На этот раз это было сильнее, чем просто тревога. Казалось, что меня режут живьем, как это делает Шэнк своей бензопилой.

— Бородач! — воскликнула она. — Вытащи меня отсюда.

Ее лицо было залито слезами, а губы блестели от слюны. Лейла попыталась пошевелить руками, но не могла. Она была привязана к стулу, а ее запястья и лодыжки заключены в кандалы. Багровые следы на ее шее свидетельствовали о том, что ранее она была связана веревками. Но сейчас их не было, а на ее лице не отмечалось ни синяков, ни ссадин. Тот, кто доставил ее сюда, обращался с ней аккуратно.

— Какого черта она здесь делает? — рявкнул я на Шэнка.

Шэнк замотал головой.

— Это тебе и нужно выяснить.

Я понимал, что Лейла сможет услышать наш разговор, как только перестанет реветь, поэтому я шагнул вглубь коридора, понизив голос.

— Нас наняли, чтобы мы убили ее? — Я спрятал руки в карманы, чтобы не выдавать свои нервы.

Заключенных не кидали сразу в пыточные. После того как их доставляли сюда, они помещались в камеру, чтобы у них было время обдумать все и заговорить. Попадание в пыточную означало неминуемую смерть.

Чем она могла заслужить такие мучения?

— Да, — ответил Шэнк, — что-то типа того.

— Это ведь наши ребята пришли за ней и вычистили ее квартиру, не так ли? Но когда я прибыл в аэропорт, она не выходила из самолета, так как же, мать вашу, она очутилась здесь?

— Ее доставил мой отец.

Казалось, что Шэнк вдарил мне по лицу. Моя голова машинально отклонилась назад, словно я уворачивался от нового удара.

— Твой отец?

Бонд прибыл сюда после того, как я улетел, а это значит, что он воспользовался не нашим самолетом. Это было странно. Бонд всегда пользовался нашим, когда надумывал нанести визит. Я не припомню ни одного раза, чтобы он пользовался другим самолетом.

Все это было лишено всякой логики.

— Шэнк, я ни хрена не понимаю.

Его рука легла мне на плечо. Это еще больше выбивало меня из колеи.

Я понимал, что у моего лучшего друга есть ответы на все вопросы, но он утаивает их от меня. И, как не крути, он был соучастником всего этого, что приводило меня в ярость.

Когда, черт возьми, он узнал о Лейле и стриптизерше? Почему Шэнк дал улететь мне в Майами, чтобы я проведал девчонок, если они уже были на пути сюда?

— Иди, поговори с ней и выясни, в чем дело, — сказал он. Затем удалился, оставив меня стоять возле пыточной.

— Шэнк! — окликнул я его, когда тот миновал уже половину коридора. — А где вторая?

— Она мертва! — крикнул он в ответ.

— Не-е-ет! — завопила Лейла со стула. — Бородач, нет! Как ты мог это допустить? Почему ты позволил этому случиться?

Я лишь на мгновение закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Это случилось здесь или...

Шэнк кивнул.

— Ее конечности в яме. Все остальное у малышей. Ты же знаешь, что вкус женской плоти им нравится гораздо больше, чем мужской, поэтому я бросил ее тело в комнату с ними, позволив им полакомиться ей немного. Прошло уже несколько часов. Уверен, что они уже изрядно обглодали ее.

Адский ад, мать вашу.

Внутри меня происходило то, что было мне не знакомо, что-то щемило и переворачивалось, словно я реально испытывал что-то. Это было ново для меня. В этой тюрьме я ни хрена ничего не чувствовал, лишая кого-то жизни. Но теперь в моей пыточной сидел кто-то, чей рот отсасывал мне, чью киску и задницу я трахал. И конечности, брошенные в яму, касались моего члена, а тело, которые объедали крысы, извивалось на мне всего неделю назад.

Войдя в пыточную, я оставил дверь открытой. С камерами и микрофонами, натыканными тут повсюду, не было никакого личного пространства, я не сомневался, что ребята так и так наблюдали за мной. Я подошел, встав прямо перед ней. Ее подбородок был опущен, и она смотрела на меня сквозь свои длинные ресницы.

— Лейла, будет лучше, если ты начнешь говорить.

— Она ме-мертва? — всхлипнула она. Тушь текла по лицу, черные капли падали на губы, где, казалось, впитывались в кожу. — Моя лю-любимая ме-мертва?

— Да, и тебя ждет та же участь, если ты не расскажешь мне, что ты натворила.

Я врал. Я не мог спасти ее. Только не в этой тюрьме. Здесь дела так не делались. Но в моих силах было добиться того, чтобы она сильно не страдала. Сейчас мне нужно было получить от нее признание. Затем я пришлю сюда Шэнка, попросив его полоснуть лезвием по ее шее. Я буду настаивать на том, чтобы он выбрал самый острый из своих ножей, чтобы все случилось мгновенно, и она быстро истекла кровью.

— Мне нечего сказать, — крикнула она, — я не делала ничего такого. Прошу тебя, Бородач, ты должен верить мне.

Я обошел вокруг стула, внимательно осматривая ее. Я не видел ни крови, ни каких-либо следов, которые могли ускользнуть от моего взгляда. На ней была толстовка и спортивные штаны, типичная одежда, в которую мы переодеваем заключенных по прибытию сюда.

— Я был в Майами, — прошипел я ей в лицо, находясь всего в нескольких сантиметрах от нее. Я понимал, что она что-то скрывает, и был готов взорваться. — Я отправился к тебе на квартиру, но она была полностью вычищена. У тебя в офисе — все то же самое. — Я обхватил ее лицо, сжимая его. — Нас не нанимают просто так, Лейла. Все люди, попадающие сюда, в чем-то виноваты. В чем, блядь, твое преступление? Кому ты перешла дорогу, черт возьми?

Мой взгляд скользнул на руки Лейлы, и именно в этот момент я увидел ее. Татуировку. Точно такую же, которой я любовался столько лет. Лейла постоянно носила кольцо на этом пальце, чтобы скрыть ее, но сейчас все украшения были сняты.

— Что за херня? — прорычал я. — Как...

В этот момент я замолчал, услышав позади себя какое-то движение. Шаги по бетонной поверхности, шорох одежды, когда кто-то вошел в мою пыточную. Я обернулся, чтобы посмотреть, кто это был.

Крик, который донесся до моих ушей, принадлежал мне. Это был звук, которого я никогда не издавал, по крайней мере, за последние несколько лет. Но я был не в силах совладать с собой. Я не мог унять это. Просто не мог остановиться. Не когда эти глаза смотрели на меня, не при виде этих губ и прекрасного лица.

Я потерял контроль над своими мыслями в ту секунду, когда услышал ее голос.

— Я та, кому она перешла дорогу.

Глава 35

Бонд

Две недели назад

— Эй, Бонд, — сказал Эдди, приоткрыв дверь моего кабинета и заглянув внутрь, — кое-кто хочет встретиться с тобой.

Я даже не удосужился оторвать взгляд от монитора. Вместо этого стучал по клавиатуре, заканчивая письмо, которое начал писать несколькими минутами ранее.

— Мне не до этого.

— Это женщина.

— И?

— Я безуспешно пытаюсь отправить ее восвояси, но она настаивает на встрече с тобой. Она утверждает, что знает, что ты здесь, и не уйдет, пока не переговорит с тобой.

Я стиснул зубы и, наконец, поднял на него взгляд.

Люди не часто приходили сюда, чтобы встретиться со мной. Когда им это было нужно, они отправлялись на основное предприятие, предполагая, что мой офис расположен там. Они не могли предположить, что я предпочел самый неприметный цех, в том районе, где припаркованный на заднем дворе Мерседес не будет выделяться и выдавать, что его владельцем является наркоторговец.

Я открыл ящик стола и извлек оттуда свой 9-миллиметровый ствол. Убедившись, что с предохранителем все в порядке, спрятал его у себя под бедром.

— Пригласи ее.

— Ты хочешь, чтобы я присутствовал, возможно, постоял в стороне, пока она будет здесь?

— Пожалуй, — он уже практически закрыл за собой дверь, — Эдди, — я ждал, пока он снова посмотрит на меня, — если что, стреляй, не раздумывая.

Он кивнул и скрылся за дверью.

Я снова сосредоточился на мониторе, щелкнув вкладку, позволяющую мне увидеть картинку с камер наблюдения. На ней Эдди направлялся по коридору в переднюю часть цеха, ко входу, чтобы пригласить посетительницу, которая тут же проследовала за ним. По изображению на мониторе было сложно судить. Камеры располагались высоко, и с такого ракурса все казались маленькими, включая Эдди, который был нанят из-за его внушительных габаритов. Но эта девушка точно была ростом не выше ста шестидесяти, и выглядела очень хрупкой. Если она решит что-то предпринять, я не сомневался, что Эдди обезвредит ее в считанные секунды.

Я видел на мониторе, что Эдди уже у моей двери, прежде чем он вошел, предварительно постучав.

В отличие от него, я бы не назвал ее женщиной. Это была молодая девушка, которая точно не могла быть старше двадцати пяти. На ней почти не было косметики, и одета она была крайне неброско. И все же она была весьма привлекательна, хоть и не стремилась к этому. Я представил себе, насколько бы роскошна она была после небольшого шопинга по дорогим бутикам.

— Чем я вам обязан? — поинтересовался я.

Она подошла ближе и встала возле стульев перед моим столом. Эдди расположился поодаль от меня, сжимая в руках рукоятку пистолета. Создавалось впечатление, что девушка отметила это, но ее это ничуть не напрягло. Должен признаться, что меня это даже удивило. Как и ее манера держаться. Она была собрана и абсолютно спокойна. Я бы сказал, что она излучала уверенность.

И она не была наркоманкой. Я понял эту сразу. У нее не было ни прыщей, ни кругов под глазами. Она не царапала себе руки и не проявляла никаких признаков нервозности.

Если вопрос заключался не в наркотиках, то я не мог представить, что она хотела со мной обсудить.

— Я пришла поговорить об одном из ваших клиентов, — заявила она.

Блестяще. Я мог бы прикончить ее так же быстро, как она вошла сюда.

Не выпуская пистолета из рук, я скрестил ноги под столом.

— Я ни с кем не обсуждаю своих клиентов. Как врач, я придерживаюсь беспрекословной политики конфиденциальности. Так как это сродни разглашению медицинской тайны...

— «Ачурди».

Я напрягся и сильнее сжал пистолет в руке, отрывая ногу от пола.

Никто никогда при мне не произносил этого слова, кроме Армана — жестокого старого ублюдка, который был моим связным с этой организацией. Я познакомился с ним около двадцати лет назад во время отдыха в Белизе, и с тех пор мы стали с ним партнерами.

— Почему бы вам не присесть, мисс... — Она не посчитала нужным представиться. — А затем вы расскажете мне, для чего вы здесь.

— Он должен уйти отсюда.

Она указала на Эдди.

Я посмотрел на него.

— Все в порядке, — сказал я ему, — Ты можешь оставить нас.

Он секунду колебался, прежде чем покинуть кабинет.

— Он ушел. Вы можете начинать, — сказал я, как только раздался щелчок закрывающейся двери.

С кем бы ни приходилось общаться, я всегда старался примечать самые незначительные детали, даже не зная, пригодится ли это мне. Так вот, когда эта девушка села и положила свои руки на край стола, я отметил ее короткие, аккуратные ногти. На ней не было никаких украшений. В таком прикиде они были бы неуместны. Но я не мог оторвать взгляда от татуировки на ее пальце. За эти годы я видел их предостаточно. Да что там, у моего сына было несколько, да и у его приятелей тоже. Увидеть такой рисунок на ней было неожиданно. Он красовался на ее левой руке, от костяшки вверх по безымянному пальцу. Это был какой-то череп с рогами, но я не мог утверждать, какому животному он принадлежит.

— Я в курсе, что вы снабжаете «Ачурди» наркотой, — начала она, — и я хотела бы, чтобы это прекратилось.

Ее заявление ошеломило меня, и я рассмеялся.

Эта хрупкая молодая девушка с легкостью умещалась на половине стула, на котором сидела, и она возомнила, что может войти в мой кабинет и начать предъявлять требования. Я мог покончить с ней в два счета, стоило мне только поднять руку и направить пистолет ей в грудь. Но не мог отрицать того, что мне было крайне любопытно услышать, что она имела против этой организации, и почему стремилась ударить их по самому больному.

— Я не готов признать, что меня хоть что-то связывает с организацией, названной вами, но если представить, что это так, объясните мне, с чего вдруг я должен разорвать это партнерство. Компании обычно приносят тысячи, а то и сотни тысяч мне как поставщику. Кто компенсирует мне такие убытки?

— Я поведаю вам одну историю, а как закончу, поясню, какое отношение она имеет к вам.

Я снова рассмеялся, не в состоянии принять смелость и решительность молодой девчонки передо мной. Она была не похожа на других девушек ее возраста, за которыми я наблюдал ежедневно в этом цеху, а также в других точках, разбросанных по всему штату.

— У вас есть около десяти секунд, прежде чем я вытащу пистолет из-под стола, прицелюсь вам в грудь и спущу курок.

— Вы можете убить меня, — продолжила она все так же невозмутимо, — но, на случай если со мной что-то случится, у моего друга имеются фотографии, которые доказывают факт незаконной деятельности, которую вы проворачиваете здесь и в других принадлежащих вам фармацевтических цехах. Если я не дам о себе знать в ближайшие полчаса, вся эта информация будет передана в полицию.

Я был не в силах сдерживать свой гнев.

— Вы думаете этим меня напугать? Вы не первая, кто является сюда и диктует мне условия, грозя тем, что имеет на руках компрометирующие доказательства. Я не первый день в деле, юная леди, и у меня все схвачено. Вы не сможете уничтожить меня.

Я видел усмешку в ее глазах и, впервые с тех пор, как она объявилась в моем кабинете, почувствовал, что теряю влияние.

— Я полагаю, что ваш сын не будет в восторге, если полиция Венесуэлы возникнет у него на пороге, особенно если они настоят на том, чтобы осмотреть подвал. Тюрьма — не то место, которое легко скрыть.

— Что за херня... — я заставил себя замолчать. Слишком эмоционально реагировал. Я не был уверен, как много известно этой девушке, но любая моя реакция и необдуманный ответ могли открыть ей больше информации.

— Да, у меня есть сын, — вкрадчиво ответил я, — но он не имеет никакого отношения к сделкам, которые у меня заключены с моими партнерами. То, где он находится, и то, чем занимается, не имеет ничего общего с тем, о чем вы говорите.

— Я в курсе, что он не снабжает наркотой «Ачурди», — ответила она. Ехидство в ее глазах исчезло. В этом не было необходимости. Ей не нужно было ничего доказывать и блефовать. То, что она уже озвучила, доказывало мне, что у нее припасено еще немало козырей в кармане. — Но, как ни крути, он связан с ними, знает он об этом или нет, согласитесь?

Мне было необходимо сменить тактику. Она не показывала этого, но у каждого есть слабое место. Мне просто нужно было нащупать ее.

— Они причинили вам боль? — По-прежнему никакой реакции. — Так вот зачем вы здесь? Хотите возмездия? — Я склонился над столом, чтобы стать ближе к ней. Не слишком близко, чтобы посягнуть на ее личное пространство, но достаточно, чтобы показать свое участие и желание помочь ей. — Если они что-то сделали вам, то я могу разобраться с этим...

— Ваша психотерапевтическая брехня мне не интересна. Я здесь не для того, чтобы говорить о себе. Я здесь для того, чтобы сообщить, чего хочу получить от вас.

— О, полагаю, что вы уже все озвучили мне, юная леди.

Она замотала головой.

— Нет, еще не все. Есть еще кое-что.

Я снова рассмеялся.

— Кое-что еще? — Я взмахнул рукой. — Вы потребовали от меня прекратить снабжать «Ачурди», и хотите чего-то еще?

Я осознал, что подтвердил свою связь с ними. Но это не было секретом ни для кого в этом кабинете — я не сообщил ничего, что ей не было известно.

Она сдвинулась на край стула, и я выслушал, как она детально, шаг за шагом, разъясняет все, что хочет получить от меня.

Мое первое впечатление об этой девушке было ошибочным. Возможно, она и выглядела молодо, но в ней не было ничего незрелого и неосмысленного. Этого не было ни в том, как она все просчитала, ни в требованиях, которые выдвигала, ни в том, как она подходила к каждому из аспектов задуманного.

Я вникал во все, что она говорила, но одна вещь по-прежнему не укладывалась у меня в голове.

— У вас много требований, мисс. Что мне мешает поднять свой пистолет и пристрелить вас прямо сейчас? Я уже говорил вам, что меня не напугать копами, и я могу гарантировать, что любая информация о моем сыне, которой вы можете располагать, станет не актуальной даже раньше, чем власти начнут копать.

Она сунула руку под свою куртку и не спеша извлекла конверт, который положила на мой стол.

— Вскройте его. Все, что вам стоит знать, находится здесь.

Я взял невесомый бумажный конверт и извлек оттуда флешку. Ощущал, как она дрожит в моей руке, пока я пытался вставить ее в разъем компьютера. Моя грудь сжималась от тягостного ожидания, пока грузилась папка. Как только понял, что на флешке видеофайл, я почувствовал некое облегчение. Ради бога, ну что у нее могло быть такого, что способно меня серьезно уличить в чем-то? Бесспорно, это не могло быть ничем, кроме признаний небольшой кучки наркоманов, рассказывающих о том, где они брали очередную дозу.

Но тут началось воспроизведение видео, и я отвернулся от монитора.

— Мать вашу, я не желаю этого видеть, — прорычал я в ее сторону.

Она улыбнулась, но в этот раз только уголками рта.

— Не волнуйтесь, это длится недолго.

Я воспринял это как подкол, и не сомневался, что именно этой цели она и хотела достичь.

Она оказалась права: секс-сцены были непродолжительными. А за ним последовала целая череда компромата. Хронология увиденного на видео, которое снималось в течение нескольких месяцев, привела меня к тем событиям, которые, как я предполагал, имели место быть всего несколько недель назад.

Я конкретно ошибался. Ее материалы не имели никакого отношения к наркоманскому сброду. Это не имело никакого отношения к цехам по производству таблеток. Она копала совсем с другой стороны.

Сейчас я осознавал, что ей нужно от меня.

Я понимал, почему она прибегла к моей помощи.

Я потребовал с нее, чтобы она предоставила мне хотя бы один повод не убивать ее. И, как бы мне было неприятно признаваться в этом самому себе, она сделала это.

Это был даже не один повод.

Она предоставила целых два.

Я поднял обе руки, прежде чем положить их на стол.

— Давайте обсудим все с самого начала, на этот раз последовательно и в малейших деталях. Тогда я смогу точно понять, что вы ждете от меня.

Глава 36

Бородач

— Ты гребаная сука! — выпалила Лейла с акцентом, которого я не замечал у нее ранее. — Я так и знала, что ты не сдохла, и в момент, когда эти ублюдки возникли возле моих дверей, я чувствовала, что ты причастна к этому. Освободи меня от этих наручников, тварь, тогда мы будем хотя бы на равных.

Я не вслушивался, что конкретно она говорила, отмечая только новые оттенки в ее голосе, потому что все мое внимание было сосредоточено на девушке, которая стояла передо мной.

Я не понимал, как она оказалась здесь. Стояла передо мной. Как вообще, мать вашу, могла быть живой.

Потому что я лично видел ее тело. Остывшее. Синее. В крови.

Мертвое.

А теперь она воскресла каким-то образом, на ее щеках играл румянец и, если дотронуться до нее, я смогу ощутить тепло.

Господи.

Я не знал, то ли подхватить ее на руки и слиться с ней в поцелуе, не отпуская, то ли придушить за то, что она обрекла меня на прохождение через весь этот ад. Но я понимал, что больше не могу ни секунды сдерживаться, чтобы не обнять ее.

— Тайлер, — прошептал я, делая шаг ей навстречу и протягивая руки.

Она вложила свои ладони в мои. Ее кожа была приятно теплой — не горячей, а нормальной температуры, такой, какая ассоциировалась у меня с ее теплом. Это было так трепетно. Ее подстриженные ногти впились в мои костяшки пальцев, как происходило и раньше, когда я вот так сжимал ее руки.

— Это действительно я, Дже, — произнесла она, словно прочитав мои блуждающие мысли. — Я все расскажу тебе, как только мы избавимся от этой суки.

— Кого ты имеешь в виду?

Она указала на Лейлу, о присутствии в помещении которой я практически забыл.

— Ее, — прошипела она. — Мина, мой бывший босс.

— Мина? — переспросил я. — Но ее же зовут Лейла.

Тайлер замотала головой.

— Нет, любимый, это не так.

Я был чертовски ошарашен тем, что эти две девушки были знакомы. Но бросив взгляд на татуировку Лейлы, или как ее там, я убедился, что их что-то связывает. Вот только не понимал, что именно.

— Да пошла ты! — выпалила Мина позади меня.

Я не знал, к кому обращается Мина. И мне было плевать. В этот момент моим разумом владела Тайлер. Мои глаза не хотели замечать никого, кроме нее. Мои руки жаждали только прикосновений к ее телу.

Она слишком много для меня значила. Вот почему я не хотел ни с кем видеться после того, как ее не стало, и так долго не возвращался в Штаты.

Она являлась ко мне во снах. Черт побери, я реально оплакивал ее. Лишился из-за нее гребаного рассудка.

А сейчас она была снова со мной. Здесь, в моей тюрьме, в месте, о котором я никогда ей не рассказывал.

И она держала меня за руку, говоря мне о том, что я должен прикончить девушку, с которой трахался.

Я помотал головой. Это был реальный перебор для меня.

— Посмотри на меня! — завопила Мина.

Я был не готов сейчас к этим крикам. Только не когда Тайлер рядом. Только не когда держал ее за руку, не когда вновь ощущал ее тепло.

Моя любовная история с ней началась с криков.

Именно из-за нее я спускался вниз, в тюрьму, будучи в наркотическом опьянении от Валиума и снотворных, в надежде отыскать нужные звуки.

— Тайлер... — пробормотал я.

— Это правда я, Дже.

Она была единственным человеком, который называл меня настоящим именем.

Последним, кто произносил его вслух.

— Ты живая? — продолжил я.

Когда она утвердительно кивнула, Мина снова закричала, и воспоминания о том утре нахлынули на меня снова. Я вернулся с покупками домой и обнаружил ее лежащей на полу...

***

— Тайлер! — крикнул я, врываясь в ванную и тут же опускаясь на колени.

Мне было не до нежностей, когда я притянул ее к себе. Я испытывал необходимость прикоснуться к ней, обнять ее, убедиться, что она в порядке. Но в тот момент, когда ее кожа коснулась моей, я ощутил невероятный холод. Ее тело было подобно льду, хотя и должно было быть теплым.

Теплым от всей той крови, что сочилась из него.

Она была повсюду. На полу, на раковине, по всему ее телу, а теперь и на мне.

— Тайлер! — продолжал кричать я, встряхивая ее тело, чтобы добиться ответа. — Ответь мне, Тайлер. Открой глаза и скажи мне хоть одно гребаное слово.

Ее кожа стала абсолютно бледной, а губы уже начали синеть.

Я взял ее руку и прижал к своей рубашке, надеясь, что данная манипуляция позволит сдержать кровотечение, хотя и знал, что это не поможет. У меня не было сомнений, что она перерезала себе вены. Отсюда и столько крови.

— Тайлер. — Я больше не узнавал свой голос. В нем было слишком много эмоций. Но я повторял ее имя снова и снова, прижимаясь лицом к ее остывшей щеке. — Почему ты пошла на это?

Я просто хотел получить ответ. Узнать причину.

И тут я увидел ее. Она лежала на полу рядом с ней. Записка, написанная почерком, который я видел лишь однажды.

Несколько месяцев назад она оставляла мне записку на подушке, которую я обнаружил только после того, как вернулся домой, проводив ее. На маленьком клочке бумаги были написаны всего три слова, которые она не позволяла себе произнести вслух.

Но это было совсем не то. Здесь было гораздо больше, чем три слова. Записка объясняла, почему она не нашла в себе сил жить дальше и почему самоубийство стало единственным способом обрести свободу. Тайлер не называла имен своих обидчиков, а просто сообщала о том, что любит меня больше всех на свете и не может продолжать мучать меня и подвергать мою жизнь опасности.

— Тайлер, — обратился я к ней снова, потряхивая. — Скажи мне, что с тобой все будет в порядке. Просто подай мне какой-нибудь сигнал, что я смогу вернуть тебя обратно.

Но ничего не происходило.

Тишина.

Она не хватала ртом воздух, не просила меня вызвать «скорую», не плакала от боли.

Все больше угнетающей тишины.

— Кричи для меня, Тайлер, — я прижался губами к ее лбу, — кричи и скажи, что ты готова сражаться, что будешь бороться ради нас.

Я услышал шум позади себя и еще крепче сжал ее тело в своих объятиях. Я походил на одичавшего хищника, охраняющего свою добычу.

— Кто здесь? — прорычал я.

— Всего лишь я.

— Кто, черт возьми?

— Гэри, — произнес он, появившись в дверном проеме ванной комнаты. — Мать вашу, — он окинул взглядом залитое кровью пространство и прикрыл рот тыльной стороной ладони. — Все гораздо хуже, чем я мог представить.

— Какого хрена ты приперся?

Он кивнул в сторону Тайлер, и для меня все встало по местам.

— Она рассказала мне, что собирается сделать, — пояснил он. — Она не хотела, чтобы тебе пришлось возиться с ее телом или вызывать полицию, поэтому она попросила меня прийти сюда и разобраться со всем.

— Ты смеешься надо мной, черт подери, — рявкнул я.

— Отнюдь, нет.

— Она все это планировала? И ввела тебя в курс дела? — мне хотелось сорваться с места и врезать этому парню по лицу, но я был не в состоянии отпустить ее. — И ты позволил ей совершить задуманное? Ты, блядь, не остановил ее? Как ты мог допустить, чтоб она свела счеты с жизнью? Она — та, кого я любил. Она — та, кто считала тебя своим другом.

Он замотал головой

— Я пытался, но переубедить ее было невозможно. Она задумала это слишком давно, и ни один мой аргумент «против» не сработал.

Я припал губами к ее губам. Но ничего не почувствовал. Никакого тепла. Это не было поцелуем.

Он опустился на колени рядом со мной и протянул руки.

— И что дальше? — поинтересовался я у него.

— Я должен забрать ее.

— Какого черта...

Пальцами он сжал мое плечо, и, если бы мои руки были свободны, я бы переломал ему каждый из них.

— Доверься мне, парень. Ты не хочешь видеть этого, дольше, чем нужно. Она уже не вернется. Я собираюсь забрать ее тело и сделать все, что требуется. Это было ее желанием.

Что это за желание?

Она постоянно намекала мне, что когда-нибудь все это закончится. Но никогда не говорила мне о том, что финал может быть таким.

Когда он поднял ее, я ощутил легкость в руках от того, что груз ее тела больше не давила на меня, и теперь просто наблюдал за тем, как безжизненно болтаются ее ноги, а кровь капает с ее рук. Я проследил, как капли падают на пол и разбиваются вдребезги.

— Я вернусь через некоторое время, чтобы проведать, как ты.

Я посмотрел на свои ладони. Кругом все было в крови. Моя одежда. Моя обувь.

Все, что попадалось мне на глаза.

— Не стоит, — ответил я. — Меня здесь не будет.

— Не будет? — Он сосредоточился на мне.

Я бросил на него взгляд, ловя себя на мысли, что если он сейчас же не уйдет, мне придется избавляться сразу от двух трупов.

— Нет, — сказал я. — Я больше не вернусь сюда.

***

— Тайлер! — закричал я, судорожно оглядываясь по сторонам в попытках прийти в себя.

Она крепко обняла меня.

— Я уже рядом, Дже.

— Я тоже рядом, — рявкнула Мина.

Чертов акцент. И откуда он только взялся?

— Тайлер, я планирую убить ее, — сказал я. — Я клянусь тебе, что заставлю ее страдать. Буду убивать ее так медленно, что она будет умолять меня покончить со всем быстрее. Но сначала я хочу получить кое-какие ответы.

Она сжала обе мои руки, и теперь, когда Тайлер стояла так близко, я ощущал тепло, исходящее от нее, даже через одежду.

— Хорошо, я расскажу тебе абсолютно все. Я должна наконец-то сделать это.

Тайлер обняла меня за шею. Щекой прижалась к моей, и я мог ощутить ее дыхание. Это было самое приятное чувство, которое я когда-либо испытывал.

— Я люблю тебя, — прошептала она в тот момент, когда я закрыл глаза.

Глава 37

Тайлер

Настоящее время

Я обняла Дже настолько сильно, насколько могла, и закрыла глаза, вдыхая его запах. Я не успела забыть его, но воспоминания были не такими яркими, как раньше, а сейчас все это возвращалось ко мне. Осенние ночи в Канзасе — искренние, отрезвляющие и такие человечные.

Боже, как же мне этого не хватало! Мне было настолько приятно снова оказаться в его объятиях, тех, куда я не рассчитывала когда-либо вернуться.

Достигнуть этого было крайне не просто. Откровенно говоря, это было в разы сложнее, чем выполнение любого поручения, которое я получала от «Ачурди». Я относилась к этому тоже как к работе. Мина была выставлена на торги, а Бонд стал моим новым объектом. Как только я вышла на него и собрала всю информацию, которая могла бы заинтересовать его, я убедилась, что смогу получить то, что хочу. Но пересечься с Бондом было сложнее, чем я предполагала, так как он в основном обитал в Сан-Диего, городе, в котором приходилось быть особо осторожной.

К счастью, мне все же удалось войти в контакт с ним и переманить на свою сторону, так я и оказалась здесь.

Было удивительно, какие возможности открылись передо мной, когда я инсценировала свою смерть, отойдя от организации. «Ачурди» были крайне осторожными и тщательно замели все следы. Именно тогда я поняла, как действовать, и отслеживала каждый шаг Мины. Благодаря ей я могла получить все необходимые ответы, и, в конечном счете, она привела именно туда, куда я стремилась.

Когда Дже сжимал мое тело в охапку в своей ванной комнате, когда он умолял меня кричать, я надеялась лишь на то, что где бы я ни оказалась, смогу присмотреть за ним, чтобы защитить. Именно так все и случилось. Только я делала это издалека. И в тот момент, когда я узнала, что эта сука пытается достать его, у меня родился план.

Винтер и Мина так до конца и не поверили в мою смерть. Я предполагала, что они зацепятся за это. Но мне не хотелось думать, что они выйдут на Дже. Хотя, должна признать, игра в лесбиянок у них вышла крайне правдоподобной. Но их самоуверенность и стала причиной их краха. Если бы они хотя бы чуточку копнули глубже, если бы удосужились хоть немного узнать Дже, как человека, они бы знали, насколько он преданный. Он никогда бы не рассказал им обо мне, точно так же, как никогда не заикнулся бы о тюрьме.

Люди, подобные Дже, уносят секреты с собой в могилу.

Мина даже на шаг не приблизилась к тому, чтобы заставить его откровенничать. Хотя, по всей видимости, она даже не думала об этом, да и я перехватила ее раньше, чем она смогла бы предпринять какие-либо попытки.

А еще была Винтер. Просто игрушка. Кто-то, кем Мина просто манипулировала, чтобы соблазнить объект. Ее пребывание в тюрьме ограничилось двадцатью минутами, а затем ее расчленили и скормили целому полчищу крыс. Меня слегка коробило от мысли о такой жуткой смерти, но я не испытывала жалости. Она была виновата не меньше, чем Мина.

— Поговори со мной, детка. Расскажи мне все, что произошло, — прошептал Дже, прижавшись губами к моей щеке.

Я наконец-то разомкнула объятия, в которых сжимала его, не сомневаясь в том, что через несколько минут вновь обниму, и взяла его за руки.

Единственным способом обрисовать реальную картину всего происходящего, было начать рассказ с самого начала. Поэтому я начала с того этапа, когда еще проживала в скромной комнате общежития, с того самого вечера, когда мы с Винтер отправились в клуб впервые. Я вела свой рассказ ровно до того момента, когда узнала, что беременна. Об этом умолчала, оставив эту новость на потом, чтобы сообщить, когда мы окажемся наедине. Зато я объяснила, какова роль Гэри во всем происходящем: как он помог мне сделать новые документы, покинуть город незамеченной и сохранил все мои сбережения, которые я вывела со своего счета «Ачурди». Затем я поведала, как сошлась с Бондом, правда, умолчав, как именно мне удалось его убедить. Я лишь сообщила Дже, что тот больше не снабжает «Ачурди» наркотой, и что я стала клиентом тюрьмы, обратившись к ним, чтобы заключить сюда Мину и Винтер.

— Стриптизерша, — прорычал он.

— Ты даже не удосужился узнать ее имя, — выпалила Мина.

— Мне было абсолютно плевать на нее и ее имя, — рявкнул Дже. — Эта сучка была съедена, чего она и заслуживала.

Он смотрел на Мину глазами полными ненависти.

— Ты все это время являлась нашим клиентом, а я даже не подозревал об этом.

— Это была забота Никса, — ответила она, — я понятия не имела, с кем отсюда он вел переговоры, и что ты как-то связан с этим.

Дже взял мою руку и посмотрел на татуировку. Он видел ее так много раз, но в этот раз все было по-другому.

— Я правда не знал, Тайлер.

Он рассказал мне о том, что «Ачурди» давно является их клиентом, они отправляли девочек сюда. Что кто-то из них мог умереть прямо на том месте, где мы стоим.

— Я понимаю, — ответила я.

— Если бы я видел их татуировки, то наверняка уловил бы связь, но я не был тем, кто отправлял их на тот свет. Этим занимался Шэнк.

Это мне тоже было известно. Я поняла это, как только прибыла в тюрьму.

— Как тебе удалось выяснить все это? — поинтересовался он у меня.

В этот момент я была вынуждена хорошенько подумать, прежде чем что-то ответить. Как бы мне не хотелось быть с ним полностью откровенной, я просто не могла рассказать ему всего.

— Наняв частного детектива, который установил слежку за некоторыми из девушек, которые, как я подозревала, нарушали правила, — сказала я. Мой взгляд переместился от Дже к Мине. Меня радовало удивление в ее глазах, когда она услышала, что на самом деле мне было известно больше, чем ей. — Он выяснил, что у одной из них имеется бойфренд и, как ему показалось, которая была беременной. Он усилил наблюдение за ней, и оно привело его сюда.

— Так вот как тебе стало известно о тюрьме?

Я была вынуждена снова слегка исказить правду. Меня угнетало, что все разворачивалось именно так, что я вела нечестную игру с мужчиной, которого любила. Но некоторые вещи Дже не должен был узнать. Эта была одной из них.

— Да, — ответила я. — Мой частный детектив следовал за самолетом прямо сюда. Ему не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что здесь происходит на самом деле. Кроме того, у одного из ваших сотрудников слишком развязывается язык, если его угостить парочкой коктейлей.

— Игрушка, — прорычал Дже.

Что-то подсказывало мне, что Игрушка больше никогда не сможет ни о чем проболтаться.

— Как звали ту девушку, Тайлер? Ту, которую выследил твой детектив?

— Одри, — выпалили мы одновременно с Миной.

— Это заключенная № 1501. Черт возьми, — он замотал головой и выражение его лица меня насторожило. — Бедная девчонка, она...

— Дже, — я поднесла руку к его губам, прерывая его, — если это было страшно, то лучше не надо.

Он кивнул и больше не проронил ни слова.

К этому моменту я уже рассказала обо всем. Теперь он знал, что моя смерть была инсценировкой, о моей связи с «Ачурди», как я нашла его и почему оказалась здесь.

Сейчас была моя очередь задавать вопросы.

Я посмотрела на Мину и сделала несколько шагов в ее сторону, отпустив руку Дже. Была вероятность, что она не даст мне ответов. Но Мина должна была осознавать, что она не переживет эту ночь, поэтому ей не было никакого смысла что-то утаивать.

— Как вы вышли на меня? — спросила я у нее.

Она ухмыльнулась, и я презирала ее за это. Мне хотелось замахнуться и ударить ее по лицу, но я знала, что совсем скоро она получит по заслугам сполна. Я не должна была расплескивать свою энергию, потому что, как только мы окажемся с Дже за пределами этой камеры, я воспользуюсь ей сполна.

— После твоей якобы смерти, — произнесла она, — Винтер достала видео с камер наблюдения в твоем доме. На нем ясно запечатлено, как ты входишь, поднимаешься по лестнице до второго этажа и только там позволяешь себе воспользоваться лифтом. Ты скрывалась, поэтому избегала вестибюля. Наши подозрения оказались верны, ты была жива.

Мои руки все еще порывались к действиям, поэтому я крепко прижала их к бедрам.

— Это не объясняет того, как ты узнала обо мне и Дже.

И вновь на ее лице нарисовалась мерзкая улыбка. Вероятно, Дже почувствовал что-то, так как подошел ко мне сзади и обнял за талию, чтобы сдержать мои порывы.

— Хочешь узнать больше? — в выражении ее лица читалось превосходство. — Тогда сними с меня наручники.

— Этому не бывать, — произнес Дже.

— Тогда я не скажу больше ни одного гребаного слова.

Я развернулась и вцепилась пальцами в его футболку.

— Прошу тебя, — настаивала я, — только руки. Мне важно получить от нее ответы.

Его взгляд говорил о неодобрении, но, в конце концов, он пересек помещение, открыв ящик стола и достав оттуда связку ключей. Он воспользовался ей, чтобы расстегнуть наручники.

— Эти останутся, — произнес он, указывая на те, что сковывали ее лодыжки.

Как только ее руки были освобождены, Мина потерла запястья и круговыми движениями размяла затекшие конечности.

— Так гораздо лучше.

— А теперь, скажи мне, Мина, как ты узнала о моей связи с Дже?

Прежде чем ответить, она поднесла руку к своим волосам, накручивая их на палец, что делала всегда при общении со мной.

— В один из вечеров Винтер решила проследить за тобой. Она еще ничего не знала о Дже, — она сделала паузу, бросив взгляд в его сторону. — Или Бородаче, ну или как тебя там еще, — затем она вновь посмотрела на меня. — Один из парней в баре рассказал ей все, что она хотела знать. Всего несколько сотен долларов и ей стало известно все о вашей дружбе с барменом. И тогда...

Она ухмыльнулась, и это ударило меня по живому. Я все поняла еще до того, как Мина продолжила. Этого я боялась больше всего.

— Твой несчастный приятель Гэри. Он был очень стойким. Так и не выложил нам, где тебя искать. Могу предположить, потому что он и не знал этого. Зато он поведал нам о Бородаче и его местоположении, — она снова стрельнула глазами в сторону Дже. — Это привело нас в отель в Майами. Остальное было проще простого. Ты кобель, который падок на киски. Мы поняли, что ты не сможешь устоять перед двумя лесбиянками. Тут мы не прогадали, — она провела языком по своей нижней губе. Несмотря на черную тушь, размытую от слез, на ее лице, Мина все еще выглядела сексуально, и это вызывало у меня отвращение. — И твой член, малыш, был одним из лучших, что встречались нам по жизни.

— Гребаная шалава, — выпалила я.

Дже сдерживал меня, не давая шевельнутся, но я чувствовала, что он тоже был на взводе, как и я.

— Позволь мне кое-что прояснить, — вмешался он,— все эти мутки с инвестициями, бизнесом и переговорами тоже были бутафорией?

Мина утвердительно кивнула.

— Никс помог мне провернуть все это. Ты же помнишь его, не так ли, йереха? — она не стала ждать моего ответа. — Во всяком случае, все с кем ты встречался, Ерем, Паниг и его ассистенты, это все люди «Ачурди». Я даже не стала утруждаться придумывать им американские имена, потому что знала, что ты не настолько умен, чтобы уловить подвох — она рассмеялась, — тут я тоже была права. Ты был слишком повернут на наших кисках. Разве не так, Бородач? Хотя, подожди, возможно, к этому моменту ты уже пытался забраться в наши задницы. Сложно вспомнить. Ты же был во всех наших дырках.

— Я отдал тебе полмиллиона долларов, сука.

— И «Ачурди» это очень ценит, — Мина перекинула волосы на одну сторону и принялась заплетать их в косу, — уверена, что Арман купил на них очередной автомобиль. Он был так воодушевлен, когда увидел твою сумку, набитую наличкой.

— С ума сойти, — процедила я сквозь зубы.

— Несмотря на все это, — произнес Дже, нависая над ней, — ты не смогла получить то, чего хотела. Тебе не перепало от меня ничего, кроме бабок и моего члена. Я, черт возьми, так и не привел тебя к Тайлер, к человеку, который был твоей реальной целью, и теперь ты сидишь в том самом кресле, в котором оборвется твоя жизнь. Каково это — остаться с носом, Мина? Ощущаешь себя победителем?

— Я отдаю свою жизнь за нашу организацию. Это именно та клятва, которую я дала Арману, когда он купил меня в шестнадцать лет, увезя из моей страны в Америку. Мне не о чем жалеть. Я выполняла то, что от меня требовалось, предпринимая все, что было в моих силах.

— И это все, что ты можешь ответить? — не сдержалась я. — Ты находишься в камере смертников, и все, что ты можешь сказать, это то, что ты дала клятву и ни о чем не жалеешь? А как насчет девушек, которых ты уничтожила? Денег, которые ты присвоила себе? Людей, которым ты сломала жизнь? Ты отдаешь себе отчет, какое ты ничтожество?

— Я дала клятву и ни о чем не жалею.

Мне не приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Это походило на зомбирование. Слепая преданность, которая была лишена здравого смысла. Нам с Дже бесполезно было говорить что-то, она все равно не признала бы свою вину.

Я рванула к одной из полок и хватила что-то смахивающее на лом. Дже остановил меня раньше, чем я успела обернуться.

— Я не дам тебе убить ее, — прошептал он мне на ухо. — Если ты отнимешь у нее жизнь, это навсегда останется грузом на твоей совести, и, в конце концов, ты начнешь корить себя за это. Я не допущу этого.

Я уронила кусок металла на пол и посмотрела на Дже.

— Я тоже не позволю тебе сделать этого. Пожалуйста, пусть это сделает кто-то из твоих ребят. Я хочу побыстрее убраться отсюда.

Он повернулся лицом в сторону камеры, располагающейся в углу, и подал какой-то сигнал с помощью жестов. Прошло всего несколько секунд, как в дверях возник Диего.

Дже сжал мою руку и притянул к себе.

— Убей ее, — сказал он Диего. — Я не знаю, где Шэнк, и не хочу ждать. Сделай так, чтобы эта сука страдала.

— Будет сделано, приятель.

Затем Дже проводил меня к двери, но я остановилась на пороге, оглянувшись на Мину.

— Прощай, — сказала я ей. — После сегодняшнего дня мне больше не придется бегать от вас, так как никто не будет меня преследовать. Вы все будете мертвы.

— Ты...

Мина не смогла закончить фразу, так как Диего залез ей в рот и вырвал язык.

Глава 38

Бородач/Дже

Я так чертовски крепко сжал ее руку, что не удивился бы, если у нее возникли проблемы с кровообращением. Но, черт побери, эта девушка выжила после того, как раскромсала свои вены, поэтому она с легкостью выдержит то, что я буду сжимать ее пальцы всю дорогу вверх по лестнице, пока мы не окажемся в моей спальне.

Как только мы очутились в комнате, я захлопнул дверь и обхватил ее лицо руками.

— Ты правда со мной? — Я осыпал поцелуями ее лоб, щеки, подбородок. — Скажи мне, что это правда. И пообещай мне, что больше никогда не уйдешь.

— Не уйду, — пообещала я.

— Идеально.

Я схлестнулся своими губами с ее, вдыхая запах и смакуя вкус. Они были такими родными. Складывалось впечатление, словно я касался ее губ всего несколько минут назад. Но на самом деле это были годы, наполненные проклятой болью и адскими криками.

— Дже, — она прикусила мою нижнюю губу, — нам еще многое нужно обсудить. Я хочу, сказать, что прошло уже два года. Ты уверен, что все также хочешь меня...

Я приложил палец к ее губам, не давая договорить.

— Не говори глупостей, Тайлер. Я хочу, чтобы ты была со мной, и я никогда не захочу, чтобы ты ушла. Слышишь меня?

Она кивнула, и я потянулся к подолу ее блузы, чтобы стянуть через голову. Но в этот момент она положила свои руки поверх моих, останавливая меня.

— Что не так? — поинтересовался я.

Мы так давно не виделись. Я вовсе думал, что она давно мертва. Мне было необходимо очутиться внутри нее, и я не желал ждать ни секунды, чтобы вспомнить каково это.

— У нас будет еще полно времени для этого, — сказала она. — Может быть, мы просто немного поговорим?

Дерьмо. Она всерьез избегала моих прикосновений. Просто поговорить? Мне казалось, что этого было уже чертовски много там, в пыточной. Я не сомневался, что еще остались вещи, которые нам необходимо обсудить, но мне было достаточно того, что я понял суть, а со всем остальным можно было разобраться со временем. Последнее, о чем я хотел говорить, это Мина и стриптизерша. Хотя у меня были сомнения, что Тайлер поднимет эту тему. Просто я чувствовал, что любой разговор выведет нас туда.

Она посмотрела в сторону двери и сжала мои руки своими.

— Гэри сказал мне, что ты не собирался возвращаться в свою квартиру. И ты так и не сделал этого?

Я помотал головой.

— Нет. Я не смог. Особенно после того, что там произошло.

— А почему ты выбрал Майами?

Это был не сложный вопрос.

— Это на противоположном конце страны, чертовски далеко от дома. Тем более это южное побережье и полет оттуда не столь долгий, как с северо-востока.

— Почему отель, Дже?

Ее голос был настолько тихим, что я не мог не заметить, что она расстроена. Мне не нравилось это. Именно поэтому я хотел миновать все эти разговоры и просто показать ей, насколько скучал по ней, как она мне дорога, и что я больше никогда не отпущу ее от себя.

— Я не был готов к тому, чтобы обрести новый дом, — я вздохнул. — Я понимаю, что это довольно глупо, но дом мне кажется чем-то слишком личным, а я был не готов погрузиться в это. По крайней мере, какое-то время.

— Но ведь в итоге ты задумался о покупке квартиры, не так ли? Ведь именно по этой причине ты дал Мине денег.

— Просто устал от постоянного присутствия горничных в моей дерьмовой жизни, — я улыбнулся в надежде вырвать ее из потока негативных мыслей, —думал, что смогу отыскать место, которое ничем не будет напоминать мне мою старую квартиру. И если мне бы не удалось там обустроиться, ничего не мешало мне продать ее.

Она провела рукой по моей голове.

— Ты все сбрил.

— Мне показалось, что это неправильно. Ничего не менять после того, как тебя не стало.

— Но борода осталась.

Я провел ей по ее нежному лицу.

— Эта штука со мной уже много лет. Больше, чем что-либо. Ты ведь скучала по ней, не так ли?

— Да. Она мне нравится. Сильно.

Она рассмеялась, и я сразу понял, что она имеет в виду. Ей нравилось, ощущать ее на внутренней стороне своих бедер, когда я терзаю ее киску. Проклятие, она же реально кайфовала от этого. Я жаждал сделать это снова.

Немедленно.

Но как только я притянул ее к себе, вновь скользнув руками под ее блузку, раздался стук в дверь.

— Дже, — промолвила Тайлер, — есть кое-что, о чем я не сказала тебе внизу.

— Не надо так, Тайлер. С меня уже достаточно сюрпризов.

Она поджала губы, и я осознал, что мне может, не понравится то, что она скажет.

— Это довольно серьезно, — Тайлер посмотрела в сторону двери. — Заходите! — крикнула она.

Вошел Шэнк с ребенком на руках. Это заставило меня отпрянуть. Я не ожидал увидеть его с ребенком на руках, тем более в тюрьме. Я не был готов к этому. Никто из нас особо не имел дел с детьми, если вообще сталкивался когда-то. Это был совсем маленький мальчишка. Я не мог даже предположить, сколько ему лет. У него были невероятно выразительные зеленые глаза и огромная голубая пустышка во рту.

Мелкий засранец был крайне милым.

— А это еще кто? — поинтересовался я.

Тайлер забрала ребенка у Шэнка и подошла ко мне.

— Дже, познакомься со своим сыном.

— Моим кем?

Мой взгляд метался от Шэнка к Тайлер, так как я не верил своим ушам.

— Твой сын, — подтвердил Шэнк.

— Но... — у меня не хватало слов, пока я пытался уложить все в своей голове. Как раз в тот момент, когда я подумал, что все встало на свои места, Тайлер ошарашила меня тем, чего я никак не мог ожидать.

— Я была беременна, — заявила Тайлер. — Вот почему мне пришлось инсценировать свою смерть. Если бы Мина пронюхала об этом, она бы сплавила меня сюда, и Шэнк бы расправился со мной. Конечно, тогда я не знала деталей. Мне только было известно, что девушки пропадают без вести, и я рассматривала худшие сценарии, поэтому не хотела рисковать. Защитить нашего ребенка являлось моим долгом, и я сделала то, что должна была.

— У меня был ребенок...

Я произнес это вслух, но все равно не мог поверить в реальность происходящего.

Ко мне только что вернулась Тайлер. А теперь, она сообщает мне, что я стал отцом.

Я присмотрелся к мальчишке, пытаясь понять, унаследовал ли он какие-то черты от меня. Черт, учитывая, что у меня темные глаза, а у Тайлер голубые, он определенно был больше похож на нее, нежели на меня. К тому же у него была светлая кожа и волосы. Но он был еще абсолютным ребенком. У него достаточно времени, чтобы измениться.

— Хотите, я выведу его на свежий воздух и позволю вам немного побыть вдвоем, ребята? — спросил Шэнк.

Тайлер вернула ему ребенка.

— Я совсем скоро спущусь и заберу его.

— Мы будем на пляже, — сказал Шэнк и вышел из комнаты.

Я проводил его взглядом и продолжил смотреть на дверь.

— Ты в порядке? — спросила Тайлер, когда мы остались одни.

— Да, — я посмотрел на нее, —думаю. Слишком много всего для одного дня.

Она взяла меня за руки, и ее ногти впились в костяшки моих пальцев.

— Понимаю и сочувствую. Я слишком много на тебя вывалила.

Я рассмеялся.

Мы оба это сделали.

Это было чертовски необходимо после всего, что произошло.

Сегодня вся моя жизнь изменилась. В нее вошел не один человек, а целых два. И в любой момент, один из них мог назвать меня папой.

Охуенно.

Я уткнулся лицом в ее шею и вдохнул запах. Мне не нужно было раздевать ее. Не нужно, чтобы она кричала. Я даже не нуждался в том, чтобы она касалась меня. Я просто хотел остаться в этом моменте, с моими губами на ее нежной коже, ее запахом в моем носу и ее волосами, щекочущими мое лицо.

— Дже? — прошептала она.

— Что?

— Я знаю, ты сказал, что хочешь, чтобы я была рядом, но ничего не изменилось теперь, когда я не одна?

Я отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Нет. Я не отпущу никого из вас.

Я ощутил ее облегчение.

— Хорошо. Я так надеялась услышать эти слова.

Я закрыл глаза и прикоснулся кончиком носа к ее носу.

— У меня есть сын, Тайлер. Чертов сорванец.

Открыв глаза, я увидел слезы и вытер их, слизнув, когда они намочили мои пальцы. Как только ее лицо стало сухим, я коснулся ее щек, делая это нежно, понимая, что сейчас она нуждается именно в этом.

— Я все же скажу это.

— Дже, ты не обязан...

— Позволь мне, Тайлер, — она больше не перебивала меня, поэтому я склонился к ее лицу так, что наши губы практически соприкоснулись. — Я люблю тебя. — Я ощутил такое облегчение, сказав это вслух. Слова, которые давно порывался произнести, но она не позволяла мне сделать этого. — Я всегда безумно любил тебя. И обещаю любить нашего сына.

Она прижалась ко мне, и клянусь, ее стон, сорвавшийся с губ, звучал для меня словно самый совершенный крик.

Эпилог

Шэнк

Я пришел с мелким сорванцом на пляж и присел на мокрый песок, зная, что буквально через секунду на нас нахлынет волна.

Он рассмеялся, когда это случилось. Представьте себе, как что-то такое элементарное, какая-то мелочь, как прилив, побуждает вас испытывать радость.

Я уже забыл, как это. Когда какие-то пустяки радуют.

Все, что я знал — это желание убивать.

Я испытывал в этом потребность. Это была моя страсть. Запах крови настолько манил меня, что я чертовски захлебывался слюной.

А теперь, на голову свалился ребенок.

И он будет жить в нашей тюрьме.

Он был нужен нам здесь меньше всего.

Ребенок был здесь не к месту.

Малый был очень милым. У него были светлые волосы и эти зеленые глаза, размером чуть ли не с пятицентовую монету. Я думал, что Бородач не оставит это без внимания. Боже, у моего лучшего друга были темные карие, почти черные глаза. У Тайлер они были голубыми. Неужели Бородач не задался вопросом, откуда у ребенка зеленые? И почему он совсем не похож на отца?

Черт возьми, он даже не узнал его имени.

Я оглянулся на дом и в одном из окон увидел своего отца. Он наблюдал за нами. Я не сомневался, что у него назревало множество планов. Куч гребаных идей, которые он прокручивал в своей голове.

От всего этого моя голова была готова взорваться.

Я просто хотел вернуться внутрь, быстренько покормить Демона, а затем отправиться в пыточную, чтобы выпотрошить эту чертову суку Мину, или Лейлу, или как там ее еще величают.

Ее кровь манила меня.

Я хотел ощущать ее на своих пальцах. На своем лице. Я хотел кончить в огромную лужу крови.

Но не тут-то было. Я сидел на мокром песке, сырой насквозь, играя роль няньки для ребенка, который без зазрения совести мог нагадить на меня.

Отец кивнул.

Я кивнул в ответ и отвернулся, уставившись на водную гладь.

— Как тебе это место? — поинтересовался я у мальца. — Ты думаешь, тебе здесь понравится?

Он не мог внятно ответить и просто издавал какие-то нечленораздельные звуки.

Наверное, это было к лучшему.

Малыш присутствовал при разговоре между мной, Тайлер и моим отцом. И мог бы проговорится, если б мог. Нам это было совсем не нужно.

Но я все равно задавался вопросом о том, сколько времени пройдет, прежде чем правда выйдет наружу.

Мне приходилось скрывать от своего друга много всякого дерьма, которое побудило бы его взять нож и перерезать мне глотку, если бы он узнал, но я не представлял, как буду хранить эту тайну.

— Вон тот бородатый дядька наверху думает, что он твой папа. — Я смотрел на океан, размышляя о том, сколько еще это место будет нашим приютом. — Он бы пришел в ярость, если бы узнал, что твоя папа на самом деле я. — Я взял мальчишку на руки. Его памперс был сырым, что делало его гораздо тяжелее. — Поэтому, мы оставим это нашим маленьким секретом и постараемся, чтобы этот бородатый дядька ничего не узнал. Договорились?

Малыш снова рассмеялся.

Проклятье, и я тоже.

У меня был сын, черт побери, и меня радовало это дерьмо.