Автор: Эвангелина Андерсон

Книга: «Разоблачение»

Жанр: Эротика, фэнтези, космос

Серия: «Невесты Киндред» — 5

Возрастное ограничение: 18+

Перевод: Andgi

Редактура: Nikolle

Русификация обложки: Xeksany

Дизайн артов, коллажей: Xeksany

Переведено для группы: https://vk.com/paranormal_love_stories

Тексты всех произведений выложены исключительно для ознакомления.

Не для коммерческого использования!

При размещении на других ресурсах обязательно указывайте группу, для которых был осуществлен перевод. Запрещается выдавать перевод за сделанный вами или иным образом использовать опубликованные в данной группе тексты с целью получения материальной выгоды.

Глава 1

Детектив Адам Раст в ужасе уставился на хрупкую девушку в своих руках.

— Надия? — сказал он, похлопывая ее по щекам. — Надия, ну же, очнись. Пожалуйста.

Но она просто лежала, едва дыша, ее прекрасные темно-синие глаза закатились, показывая белки. Надия походила на куклу в натуральную величину, ее голова безвольно перекатывалась из стороны в сторону на руке детектива.

Раст не мог понять, что происходит. Надия приехала в здание ХКР в Сарасоте по его просьбе, чтобы проверить, сможет ли «почувствовать» что-нибудь о последней жертве всеотца, Элизе Дарден. В прошлом ей удавалось определить местонахождение пропавшего человека, просто прикоснувшись к его вещам, и Раст надеялся, что в этот раз Надия снова сможет ему помочь.

Но он солгал бы, если бы сказал, что нераскрытое дело — единственная причина, по которой попросил ее прилететь с материнской станции Киндредов на Землю. Раст узнал от командора Сильвана, что Надия в скором времени возвращается на свою родную планету Транк Прайм, и не мог отпустить ее, не увидев хотя бы еще раз.

Это был глупый порыв, и он знал это. Их знакомство было замечательным, хоть и состоялось по ошибке на свадьбе командора Сильвана во время поцелуя на удачу, но после этого все быстро пошло под откос, в основном благодаря его собственному упрямству и глупой гордости. Честно говоря, Раст совсем не нравился Надии, что она всячески давала понять во время их предыдущих встреч.

Раст не винил девушку, так как был настоящим придурком. Сначала он отказался поверить в ее дар «Видения», как она его называла, а потом в лицо назвал ее сумасшедшей. А когда Надия доказала ему, что действительно обладает даром видеть будущее, было уже слишком поздно. Как любила говорить его мать: «У тебя никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление».

Но даже несмотря на то, что у него ничего не получилось с красивой инопланетянкой с экзотическим разрезом темно-синих глаз и длинными золотистыми волосами, Раст не мог перестать думать о ней. Не мог перестать желать встречи с девушкой снова — хотя бы в последний раз. Поэтому вызвал Надию на обзорный экран, чтобы попросить о помощи, и, к его удивлению и радости, она милостиво согласилась.

— Я должен был догадаться, что что-то не так, — пробормотал Раст, снова похлопывая Надию по щекам. — Я мог понять, что она неважно себя чувствует.

Это правда — Надия была неестественно бледной, когда переступила порог здания по связям между людьми и Киндредами. Ее кожа, всегда такая тонкая, как из прозрачного фарфора, теперь была бумажно-белой. Глаза девушки, имеющие глубокий оттенок таинственного синего, который Раст не мог назвать, потому что они не соответствовали ни одному земному цвету, теперь не горели, и в них поселилась пустота. Детектив также заметил под глазами темные круги, которых раньше не было.

Раст думал, не сказать ли что-нибудь, не спросить ли, все ли с ней в порядке. Но решил, что ей просто снятся очередные кошмары. Видения жертв всеотца мучили Надию в прошлом, несомненно, превратив ее дар в проклятие. Расту чертовски не хотелось подвергать девушку еще одному такому испытанию, но он искренне нуждался в ее помощи.

У Элизы Дарден не было родственников, которые переживают об ее исчезновении — по факту, все, кого он смог найти, — это несколько обеспокоенных коллег в офисе прокурора штата Тампа. Но несмотря на то, что близких у девушки не было, Раст все равно беспокоился. Его чертовски сильно волновало похищение невинной молодой женщины, которую, возможно, пытали и убили. Нечто подобное случилось с его любимой старшей сестрой, Джесси, когда он был еще ребенком, и, став взрослым, он посвятил свою жизни розыску и спасению таких жертв. А если не мог спасти, то возвращал домой тело пропавшего.

Надия поприветствовала детектива низким, бесцветным голосом, и они вместе сели на один из многочисленных серых диванов в здании ХКР. Раст заметил, что у нее дрожали руки, когда она потянулась к пакету с уликами. Тогда Раст не смог сдерживаться.

— Привет, — сказал он. — Ты в порядке? Прости, что говорю это, но выглядишь ты не очень хорошо.

Надия отмахнулась от вопроса.

— Я в порядке. Просто дай мне вещи.

Вопреки здравому смыслу Раст сделал то, о чем она просила. Надия колебалась пару мгновений, а затем глубоко вздохнула и погрузила руку в пластиковый пакет для улик, как будто в нем были горячие угли, а не выброшенные вещи.

— Ну? — с тревогой спросил Раст, глядя на нее. — Что ты видишь?

Надия только открыла рот, чтобы ответить, и тут все случилось.

В одну минуту она осматривала одежду, которую Раст принес с места преступления — ту, в которой Элиза Дарден была в день своего похищения, — а в следующую минуту издала крик и схватилась за грудь, чуть ниже сердца. А потом ее глаза закатились, и она упала, как марионетка, у которой перерезали ниточки.

«Хорошо, что я оказался рядом и поймал ее», — мрачно подумал Раст, перекладывая руку так, чтобы надежнее обнять шею Надии. Если бы он не успел подхватить ее, она бы соскользнула с дивана, на котором они сидели, и ударилась головой об пол. Но что ему теперь делать?

Несколько воинов Киндред в здании ХКР прибежали на резкий окрик Раста, и один из них вызвал командора Сильвана на обзорный экран. Раст хотел вызвать девять-один-один, но, кажется, Сильван был врачом, и ему приказали не предпринимать никаких действий, пока тот не появится. «Но сколько времени ему на это потребуется?» — спросил себя Раст, с тревогой глядя на прекрасное, но бессознательное лицо Надии. Это не походило ни на припадок, ни на приступ, но пульс был слабым и нитевидным, а дыхание — легким и учащенным, не говоря уже о том, что она потеряла сознание, и это беспокоило Раста до чертиков.

Он знал, что ему, вероятно, следует уложить её на диван, но почему-то не мог перестать держать на руках. Ему нужно держать ее в своих объятиях — нужно обезопасить ее любым способом. Это было глупо, но Раст боялся, что если перестанет прикасаться к Надии, она исчезнет, что ее прекрасная фарфоровая кожа растворится в воздухе, как у принцессы из сказки, и он больше никогда ее не увидит. Поэтому он осторожно, но крепко прижал ее к себе, продолжая гладить по щекам и бормотать ее имя.

— Надия? Надия, пожалуйста…

— Я здесь. Что случилось?

Раст с облегчением поднял голову и увидел стоящего перед ним Сильвана. У высокого светловолосого Киндреда был небольшой серебристый ранец, перекинутый через плечо — очевидно, инопланетный эквивалент маленькой черной сумки земного врача. Он достал из ранца крошечный сканер размером с кредитную карту и, не дожидаясь ответа, начал махать им над лицом Надии.

— Она потеряла сознание, — сказал Раст, прижимая к груди неподвижную Надию. — Как только она прикоснулась к уликам, на которые я попросил ее взглянуть, — покачал головой Раст. — Это моя вина — я должен был сказать, что она плохо себя чувствует. Я не должен был просить ее осматривать улики.

Сильван закончил сканирование и положил крошечный прибор обратно в свой ранец.

— Это не твоя вина, Раст, — мрачно сказал он. — Это даже не имеет никакого отношения к твоим поискам пропавшей девушки.

— С чем это связано? — потребовал ответа Раст. — Она больна? Диабет или что-то в этом роде? Она… — в горле внезапно встал ком, но он заставил себя продолжить: — У нее нет ничего… ничего смертельного?

Сильван покачал головой.

— Не в том смысле, о чем ты думаешь. Хотя боюсь, что последствия могут, в конце концов, убить ее, — вздохнул он. — Формировать кровные узы в столь юном возрасте, до того как проявятся истинные желания сердца, безрассудно и жестоко. Но мой народ никогда не страдал излишним состраданием.

— О чем ты говоришь? — Раст почувствовал, что холодеет. — Надия упоминала об этом раньше — что-то о связи, но никогда не вдавалась в подробности. Что это значит?

— Не бери в голову, — Сильван снова покачал головой. — Просто отдай ее мне. Я отнесу Надию на материнский корабль и позабочусь о ней.

Он протянул руки к хрупкой фигуре.

Раст начал передавать Надию… и остановился.

— Нет, — он слышал упрямство в собственном голосе, но ему было все равно. — Нет, я… я не могу.

Сильван поднял бровь в удивлении.

— Что значит «не можешь»? Надия — моя родственница, и я отвечаю за ее безопасность, а не ты. Отдай мне ее, чтобы я мог её вылечить.

— Я пойду с тобой, — Раст прижал маленькую голову Надии с пышным переливом длинных золотистых волос к своей груди. — Но я не отдам ее.

— Раст…

— Нет! — Раст с трудом сдержал рык, зародившийся где-то в его груди. Что с ним не так? Все, что говорил командор Сильван, имело смысл. Он был врачом и родственником Надии. По всем правилам, именно Сильван должен был заботиться о девушке.

Но Раст был не в силах отдать её. Надия уязвима в своём бессознательном состоянии. Он понимал, что Сильван никогда не причинит ей вреда, но ему невыносимо видеть ее в объятиях другого мужчины, даже женатого кузена. Что-то внутри заставляло его держать Надию, охранять, защищать и никогда не отпускать. Этот инстинкт был слишком силен, чтобы с ним бороться.

— Нет, — повторил Раст снова, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и уверенно. — Я не могу ее отпустить. Мы можем идти, куда нужно, но я понесу Надию.

Огромный Киндред уставился на Раста с явным удивлением. Он явно собирался что-то сказать, но вместо этого просто кивнул.

— Замечательно. Пойдем со мной.

— Хорошо. — Раст легко поднялся, держа бессознательную Надию на руках, как ребенка. — Пойдем.

* * * * *

Путешествие к материнскому кораблю Киндред проходило в молчании. Детектив, казалось, был полностью поглощен своей драгоценной ношей, а Сильван слишком занят пилотированием, чтобы разговаривать.

Оторвавшись от управления, Сильван бросил взгляд в сторону Раста. Тот держал Надию на коленях, и на его обычно стоическом лице читалось беспокойство. Командор задался вопросом, догадывается ли Раст, что его поведение походило на классическое брачное поведение Киндредов. Собственничество, нежелание доверить безопасность девушки другому мужчине, даже тому, кто зарекомендовал себя как надёжный… Сильван мог поклясться, что чувствует запах спаривания, исходящий от Раста, — нечто такое, что источают только воины Киндред, когда пытаются привязать к себе женщину.

Это, конечно, чепуха. Несмотря на свои истинно зеленые глаза (зеленые, настолько темные, что почти черные, с более бледным зеленым кольцом вокруг радужки) и размеры (детектив был таким же крупным и мускулистым, как любой воин Киндред), Раст был человеком. Он родился и вырос на крошечной бело-голубой планете под названием Земля, и в этом Сильван не сомневался.

Честно говоря, ему не особо нравился этот человеческий детектив. Сильван восхищался его преданностью долгу, благодаря которой Раст неустанно искал пропавших и похищенных женщин. Но этот мужчина, как любила говорить София, начал не с той ноги. Он отказывался верить в дар Видения Надии и даже обвинял ее в причастности к некоторым похищениям, проведенным всеотцом. В последнее время его отношение, кажется, изменилось, но Сильван по-прежнему не любил тех, кто злословил в адрес его близких.

Конечно, глядя на Раста, любой бы подумал, что Надия — его возлюбленная. Он держал ее так нежно и трепетно, как новоиспеченный отец держит драгоценного младенца, и выражение страха в его глазах, когда спрашивал, нет ли у нее смертельной болезни, против воли тронуло Сильвана.

«Что происходит между ними двумя? — он с тревогой задавался вопросом. — Неужели Надия совершила ошибку?» София обвинила его в том, что он «пещерный человек», но дело в том, что ему было поручено хранить и оберегать целомудрие своей младшей родственницы, и он относился к этому очень серьезно. Девственность хоть и не была обязательной для Киндредов, но высоко ценилась на Транк Прайм. Если Надия потеряет ее, то станет никем в глазах их народа. Не говоря уже о том, что родители — его тетя и дядя — отрекутся от нее. Она станет изгоем — худшим видом изгоя.

Сильван не думал, что Надия могла так поступить, ее глаза остались такими же темно-синими, как и всегда, но он не мог не задаться вопросом, что подтолкнуло Раста к такому поведению. Почему он вел себя как мужчина, готовый заявить права на девушку, если между ним и Надией не было физических отношений?

«Лучше бы он ее не трогал», — мрачно подумал Сильван, хмуро глядя на детектива. Раст, однако, совершенно не замечал пристального взгляда в свой адрес. Он все еще шептал имя Надии и гладил ее бледную щеку.

Сильван покачал головой и сделал мысленную пометку предупредить детектива, как только Надия очнется. Будучи человеком, а не Киндредом, он только усложнил бы и без того сложный вопрос о кровных узах, заключённых на Транк Прайм. Только мужчина Киндред достаточно силен, чтобы бросить вызов такой связи и победить — Раст только помешает.

Но, несмотря на свои сомнения и тревоги, Сильван не мог не услышать, как мягко и ласково Раст произносит имя его родственницы.

— Надия, — шептал он, убирая золотистую прядь со лба и заправляя ее за ухо. — Надия, вернись ко мне. Пожалуйста.

Глава 2

Надия видела сон — либо сон, либо очередное видение. Видение — особый дар, данный богиней избранным дочерям, — стал настолько неотъемлемой частью ее жизни, что теперь стало трудно отличить видение от простого сна.

«Иногда сны и видения — это одно и то же, — прошептал ей на ухо мягкий, успокаивающий голос. — Смотри и учись, дочь. Смотри и учись и, прежде всего, запоминай».

Повинуясь, Надия повернула голову в ту сторону, куда указывал голос. К своему удивлению, увидела сцену, которая уже произошла в прошлом — прямо перед церемонией соединения Сильвана и Софии. Хотя тогда она решила, что мужчина в ее сне — это Меррик, друг Сильвана, теперь знала, что это не кто иной, как человеческий детектив.

Как и прежде, она увидела детектива Раста, стоящего перед троном в храме богини. Почему-то, несмотря на то, что никогда не была там, Надия знала, что это оригинальный трон, построенный тысячелетия назад в родном мире Киндредов. Человек стоял во весь рост, его голова откинута назад, а темно-зеленые глаза пылали, словно в ответ на какой-то вызов. Как и в предыдущем видении, детектив был одет в церемониальные одежды Первого Киндреда. Но на этот раз одеяние было разорвано сзади, лёгкие белые одежды свисали клочьями, открывая широкую загорелую мускулистую спину.

Надию охватил ужас. «Почему я это вижу? Его собираются наказать по какой-то причине? Выпороть или заклеймить? Почему?…» Прежде чем вопрос успел сформироваться в ее голове, она увидела, как загорелая кожа вдоль лопаток мужчины вздрагивает, как будто что-то внутри пытается вырваться наружу. Раст откинул голову назад, его лицо превратилось в маску агонии, а затем…

— Надия? О, слава Богу, она очнулась.

Надия моргнула и перехватила встревоженное выражение красивого лица Оливии, склонившейся над ней.

— Что? — прошептала она скрипучим голосом. — Что… что случилось?

— Ты упала в обморок, — услышала она голос Сильвана, также склонившегося над ней. Он осматривал ее холодными голубыми глазами. Но в их ледяной глубине таилось беспокойство не меньшее, чем у Оливии, и Надия его понимала.

— Правда? — Она попыталась сесть, не понимала, кто принес ее в медпункт и зачем положил в медкапсулу, но чьи-то руки толкнули ее обратно.

— Лежи спокойно. Ты напугала меня до смерти, — сурово ответил детектив Раст, нахмурившись. — Ты резко потеряла сознание, и я не мог ничего сделать, так как не понимал, что, черт возьми, случилось. — Он бросил на Сильвана недружелюбный взгляд. — Кстати, я до сих пор не знаю причины случившегося.

— Тебе не нужно этого знать, Раст. — Обычно спокойный и собранный Сильван выглядел раздраженным. — Это тебя не касается.

— Черта с два. Надия потеряла сознание прямо у меня на глазах. Я, как минимум, имею право знать, что именно происходит.

— И здесь ты ошибаешься, — нахмурился Сильван. — И теперь, когда Надия очнулась, я должен поговорить с ней. Наедине. Так что не могли бы вы выйти?… — посмотрел он на Раста, который всем своим видом показывал, что не собирается покидать комнату. Но прежде чем детектив успел возразить, Оливия взяла его за руку.

— Пойдемте, детектив. Давайте расскажем всем, что Надия очнулась. Там все переживают до смерти, и мне нужен помощник, кто вместе со мной расскажет хорошие новости.

Раст хмуро смотрел на Оливию, явно понимая, что им манипулируют, но не знал, как с этим справиться. Наконец он положил руку на колено Надии и посмотрел прямо ей в глаза.

— Ты в порядке? — спросил Раст удивительно мягким и чувственным голосом. — Ответь мне пожалуйста, дорогая. Мне нужно услышать это от тебя, прежде чем я уйду.

Сердце Надии вдруг заколотилось в груди, от смущения она не могла посмотреть в истинно зелёные глаза детектива.

— Я… я в порядке, — наконец произнесла она. — Все хорошо.

— Это чушь, но, по крайней мере, ты в сознании, — нахмурился Раст. — Я понимаю, что лишний, и твой кузен хочет от меня избавиться, но если есть что-то, что я могу сделать для тебя…

— Спасибо, но нет, — покачала головой Надия. — Ты ничего не можешь сделать. — Разве что разорвать древние кровные узы, то есть… Но она не сказала этого вслух. Раст — человек, а не Киндред. Он не сможет разорвать узы, которые прочно связывают ее с родным миром, находящимся на расстоянии многих тысяч световых лет.

— Хорошо. — Раст похлопал ее по колену и отошел. — Я буду снаружи, если понадоблюсь. Зови по любому поводу. — Бросив последний взгляд на Сильвана, детектив вышел вслед за Оливией из комнаты, оставив Надию наедине со своими мыслями.

— Рассказывай. — Сильван обернулся к ней, как только дверь в смотровую закрылась. — Это кровная связь, не так ли? Она тянет тебя обратно на Транк Прайм.

Надия вздохнула поражённая — отрицать было бесполезно.

— Да, — прошептала она, устало кивнув. — Зов начался некоторое время назад, но в последнее время становится все сильнее. Такое ощущение, что Йо-дах специально дергает за узы, пытаясь притянуть к себе через пространство.

Сильван нахмурился.

— Я полагаю, что такое возможно. Все зависит от силы связи.

Надия горько рассмеялась.

— О-о-о, она очень сильная, все верно. Маман и Патро позаботились об этом, когда связывали меня с Йо-Дахом, — вздохнула она. — Думаю, мне стоит перестать называть его этим детским прозвищем — оно всегда его раздражало. Мне лучше использовать его официальное имя, поскольку у меня нет другого выбора, кроме как связаться с ним. Й'декс, — это имя вызывало горечь на языке. — Й'декс — тот, кого выбрали для меня мои родители. И они привязали меня к нему так крепко, как только могли — только так они могли быть уверены, что я не сбегу.

Уголки рта Сильвана дернулись в неохотной ухмылке.

— Думаю, ты доказала, что они ошиблись.

— Лишь временно. — В груди Надии все сжалось, а в горле встал ком, который она не могла проглотить. — Но теперь… теперь мне придется вернуться. Боль становится все сильнее — как будто кто-то всадил клинок прямо под сердцем.

— Я видел, что тебе больно, но не знал, что все настолько плохо. — Сильван присел на край кушетки, на его точеных чертах лица ясно читалось беспокойство. — Почему ты мне ничего не сказала?

— Потому что… — Глаза Надии горели, и она быстро моргала, надеясь сдержать слезы. — Потому что я знала, что ты отправишь меня обратно. Мне нужно было еще немного времени. Я все надеялась, что начну делиться снами с кем-нибудь — с кем угодно. Потому что любой был бы лучше, чем Йо-да… то есть Й'декс. Но… — она не смогла сдержать рыданий, — но единственный, кто мне снится, — это детектив Раст.

Сильван нахмурился и покачал головой.

— Ты не можешь делиться снами с человеком, Надия. Да даже если бы ты могла, это не принесло бы никакой пользы.

— Я знаю, — фыркнула она и вытерла глаза рукавом своей рубашки. Сильван погладил Надию по щеке, пытаясь утешить. — Я знаю, но он как будто проник в мою голову и не… не оставляет места для кого-то еще.

Он вздохнул.

— Я бы посоветовал тебе освободить место для кого-то другого, но боюсь, что это не принесет никакой пользы. Я не могу позволить тебе остаться здесь, на материнском корабле — не сейчас, когда тебе так больно.

— Я знаю. — Отчаяние нарастало внутри Надии, угрожая утопить ее. — Я знаю, Сильван, но так трудно вернуться назад. Так… а-а! — слова оборвались на вздохе, когда ее пронзила яркая боль. Она вонзилась между ребер, как раскаленное докрасна лезвие, чуть ниже сердца, и рванула вниз. Надия скорчилась в агонии, бесполезно хватаясь за грудь и живот. От жгучей боли у нее перехватило дыхание, и на мгновение комната вокруг нее стала серой, а перед глазами заплясали точки света.

— Надия? — со страхом в голосе спросил Сильван, подняв ее на ноги. — Ты в порядке?

Она попыталась рассмеяться, но ее голос был слабый и скрипучим.

— Лучше не бывает, сын сестры моей матери. Я готова к прогулке по священной роще, разве ты не видишь?

— Сейчас не время для шуток. Мы должны вернуть тебя на Транк Прайм и поскорее, — нахмурился Сильван.

— Я понимаю. — Боли больше не было, но лоб Надии стал влажным от пота, а во рту пересохло. — Я знаю это, Сильван. Но не могу позволить ему победить — меня убивает то, что он имеет так много власти надо мной.

— Меня тоже это раздражает, — мрачно согласился Сильван. — Если бы я мог как-то изменить это, вся практика кровных уз была бы отменена. Это устарело и к тому же это жестоко. И…

— Сильван? — голос Софии с другой стороны двери прервал его мысли.

— В чем дело, Талана? — спросил он. — Ты можешь войти.

София проскользнула в смотровую и закрыла за собой дверь.

— На смотровом экране вызов, — сказала она.

Надия заметила, что невестка очень взволнована.

— Звонок от кого? Кто бы это ни был, скажи им, что я перезвоню позже, — нахмурился Сильван.

София закусила губу.

— Я не уверена, что данный звонок можно отложить. Звонят родители Надии и… — она прямо посмотрела на Надию. — И, думаю, твой жених.

Надия почувствовала, как ее сердце ушло в пятки.

— Они позвонили мне все одновременно?

София кивнула.

— Боюсь, что да. Но, Надия, ты нездорова — ты не должна отвечать на звонок.

— Нет, я должна. — Надия скрестила руки на груди и задрожала. Это именно тот звонок, которого она избегала, — момент, которого боялась с первой секунды прилёта на борт материнского корабля на свадьбу Софии и Сильвана. Теперь его больше нельзя откладывать. — Это не просто звонок, Софи, — тихо произнесла она. — Это вызов. И я должна ответить.

* * * * *

Раст держал голову опущенной, а его взгляд был устремлен в щель между медицинскими шторами, которые скрывали кушетку, где он прятался. Выйдя из палаты, он убедил Оливию, что ему нужно в туалет, а сам проскользнул обратно, чтобы подслушать у двери Надии, пока Оливия разговаривает с Лорен и Кэт.

Подслушивание — не самый честный способом получения информации, но работа частным детективом научила его, что иногда информацию стоит собирать любым способом. У Надии был секрет — секрет, который причинял ей боль, и Раст намеревался выяснить, что это, черт возьми, такое. Когда убедился, что Надия, командор Сильван и его жена ушли дальше по коридору, он рискнул пойти следом.

Скользя по длинному извилистому коридору, Раст думал о том, что сказали Сильван и Надия. Он не знал конкретных деталей, но понял, что девушку кто-то обидел — ее заставляют вернуться на родную планету, куда она явно не хотела возвращаться из-за этой кровной связи, чем бы она ни была.

«Вопрос в том, кто причиняет ей боль? И как я могу добраться до этого сукиного сына, чтобы ответить ему тем же?» — думал Раст. Он не сомневался ни в защитном инстинкте, поднявшемся в нем, ни в животной ярости от мысли, что кто-то причиняет Надии боль. Он только знал, что это должно прекратиться. И если никто больше не собирался ничего с этим делать, то уж он то точно все исправит.

Надия сказала кое-что еще — мягкие слова эхом отдавались в его сердце, когда он тихо бежал трусцой за своей целью. «…Единственный, кто мне снится, — это детектив Раст», — призналась Надия своему кузену. Но в ее голосе прозвучало отчаяние, как будто это было плохо. А потом Сильван заметил, что она не может мечтать о совместной жизни с человеком — кем бы он ни был.

Раст не мог понять, при чем тут сны. К тому же ему снилось несколько интересных снов о Надии. Большинство из них были весьма обычными — в них она разговаривала с друзьями или шла по коридорам материнского корабля. Но был и такой сон, где девушка стояла в душе, и горячая мыльная вода стекала по ее маленьким, но упругим грудям…

«Прекрати, — сказал он себе сурово. — Сейчас нет на это времени».

И действительно не было. Он увидел, как Надия, Сильван и София свернули в смотровую комнату — он узнал место, так как видел его на смотровом экране в здании ХКР в Сарасоте на Земле. Сначала он хотел войти вместе с ними и противостоять тому, кто вызывал девушку. Он пригрозил бы разбить их в лепешку, если они не оставят Надию в покое. Но годы работы детективом и осторожность заставили его притормозить.

«Сначала узнай факты, — мрачно подумал он, устраиваясь в глубине дверного проема смотровой комнаты, так, чтобы его не было видно. — Узнай своего врага».

Поскольку три человека, появившиеся на большом прямоугольном экране, очевидно, были пришельцами из родного мира Надии Транк Прайм, Раст поблагодарил судьбу за то, что ему досталась порция бактерий-переводчиков, которые можно получить только на материнской станции Киндредов. Изначально предполагалось, что он будет использовать их на Земле, чтобы понимать разные языки, но теперь оказалось, что бактерии будут гораздо полезнее вдали от родной планеты.

Двое из них были старше и одеты в меха — очевидно, родители Надии. Раст заметил семейное сходство в их высоких, стройных телах и светлых волосах, не говоря уже об аристократических чертах матери. Но на этом сходство заканчивалось. Холод в их голубых глазах не был похож на живую теплоту, которой наполнены глаза Надии — по крайней мере, до того как она находилась на пороге смерти. А выражение сурового неодобрения на их надменных лицах ясно говорило о том, что у Надии какие-то проблемы.

Но как бы ни выглядели убедительными родители, взгляд Раста зацепился за молодого человека, стоявшего между ними. Он был высоким и худым, но в его мускулах чувствовалась жилистая сила, которую нельзя сбрасывать со счетов — очевидно, он сильнее, чем выглядел. Его волосы были светлыми, почти белыми, а брови и ресницы — еще светлее. Они словно сливались с его бледной кожей, придавая ему странный, без ресниц, вид белого кролика.

Как и отец Надии, молодой человек одет в традиционный мужской наряд Транк Прайма — меховую юбку, которая, как узнал Раст, называется тарп, и меховые сапоги из шкуры вранна. И сапоги, и тарп были темно-фиолетового цвета и должны бы смотреться нелепо на худом, бледном теле. Но молодой человек носил их, словно аристократ древнего рода, с неосознанным высокомерием, ставя себя выше всех остальных.

«Узнай своего врага», — снова подумал Раст, внимательно изучая молодого человека. Возможно, это и есть тот, кого Надя называла Йо-дах или Й'декс, о котором она вкратце рассказывала в Сарасоте? Расту имя этого парня показалось забавным, но сейчас ему было не до смеха.

В бледных, выпуклых голубых глазах Й'декса горел жадный огонь при взгляде на стройную фигуру Надии. Это взгляд законного владельца, собирающегося потребовать свою собственность. А собственностью, судя по всему, была Надия.

Глава 3

— Маман… Патро, — поприветствовала Надия своих родителей. — И Йо-дах… то есть Й'декс, — добавила она неохотно, кивнув на высокую, долговязую фигуру своего жениха. — Как дела?

Й'декс усмехнулся, его худое лицо исказилось в уродливой гримасе.

— Я думаю, вопрос в том, как ты, моя дорогая? Хорошо ли ты себя чувствуешь в последнее время?

— Да, прекрасно, спасибо, — Надия гордо задрала подбородок.

— Ты лжёшь, — прорычал жених, пристально смотря на нее.

— Конечно, нет, — Надия покачала головой, решив не показывать ему, что на самом деле чувствует. — Я в порядке. Так что если вы позвонили, чтобы просто спросить о моем самочувствии, можете быть уверены в моем здоровье, и мы прекратим этот разговор.

Лицо Й'декса исказилось в злобной усмешке.

— Ты прекрасно знаешь, что мы не за этим звоним.

— Надия, тебе пора вернуться домой, — вмешалась ее мать. — Мы отпустили тебя на церемонию связывания Сильвана, но она давно закончилась. Теперь, когда все позади, тебе нужно вернуться на Транк Прайм.

— Вы не отпускали меня — я сбежала, — Надия скрестила руки на груди. — Почему вы думаете, что я тороплюсь вернуться домой?

Ее отец нахмурился.

— Ты возвращаешься домой, юная леди. У нас уже запланирована церемония твоего связывания.

— Во второй раз между прочим, — подчеркнула ее мать, нахмурившись. — И мы ожидаем, что на этот раз ты будешь присутствовать.

Сердце Надии сжалось в груди, но она пыталась говорить ровным и спокойным голосом.

— Давайте проявим благоразумие, Маман, Патро. Времена изменились. Я не хочу быть связанной с Йо… Й'дексом и уверена, что он на самом деле не хочет быть связанным со мной.

— Вот тут ты ошибаешься, — Й'декс неприятно улыбнулся ей. — Я очень хочу, чтобы наша связь состоялась, моя прекрасная Надия. Я с нетерпением жду этого — почти с таким же нетерпением, как и последующей ночи.

— Никогда, — Надия не смогла сдержать отвращение в своем голосе. — Я никогда не отдамся тебе.

— О, тебе не придется отдавать себя, моя прелесть, — ухмылка Й'декса стала неожиданно злобной и жестокой. — Я буду более чем счастлив взять тебя сам.

— Маман, Патро, вы слышите его? — обратилась Надия к своим родителям. — Вы слышите, что он говорит? Он планирует изнасиловать меня. Неужели вас не волнует, что будет со мной после того, как завершится ваша драгоценная церемония связывания?

Отец девушки выглядел неловко, но мать лишь нахмурилась.

— Наш закон не считает это преступлением после слияния. Как твой супруг, Й'декс может делать все, что пожелает, а ты не должна жаловаться.

София стояла рядом с Сильваном и судорожно сжимала его руку, она не могла больше молча слушать этот бред.

— Так вы говорите, что, когда они поженятся, Й'декс сможет делать с Надией все, что вздумается, и никому до этого нет дела? Да что с вами такое?

Мать Нади фыркнула.

— Кто это сказал? Кажется, София Уотерхаус с этой варварской захолустной планеты, Земли. Какое право ты имеешь судить нас, жительница поверхности?

Щеки Софии покраснели от гнева.

— У меня есть права! Ты заставляешь Надию вступить в брак без любви, где над ней будут издеваться. И кто из нас варвар?

— Талана… — Сильван успокаивающе погладила Софию по волосам. — Осторожно, моя дорогая, — пробормотал он. — Дай мне попробовать. — Выступив вперед, Сльван кивнул родителям Надии. — Приветствую, Зила, Греннли.

Маман и Патро Надии довольно приветливо кивнули в ответ, и на мгновение беглянка почувствовала укол надежды. Может, родители прислушаются к Сильвану — в их глазах он был взрослым, а не непослушным, своенравным ребенком, сбежавшим из дома — какой они воспринимали Надию.

— Надия счастлива здесь, на материнском корабле, — начал Сильван, тщательно подбирая слова. — Она в безопасности, под моей защитой. Мне кажется, что она не хочет возвращаться на Транк Прайм ради церемонии связывания. И поскольку кровные узы были заключены до того, как Надия осознала собственные желания и чувства, будучи ребёнком, думаю, вам следует отменить обязательство, которое вы взяли на себя от ее имени, и отпустить ее.

— Отпустить ее? — возмутилась мать Надии в ужасе. — И разорвать связь, которую мы планировали с семьей Ликлоу в течение многих лет? Потерять положение, которое ждет нас после объединения с таким престижным кланом? Никогда!

— Кроме того, Киндред, — вставил Й'декс. — Ты, как никто другой, знаешь, что кровные узы нельзя просто отменить. Их можно только оспорить и разорвать. — Он приподнял почти белую бровь на Надию. — Ты нашла себе чемпиона Киндреда, готового бросить мне вызов, моя любимая?

Надия повесила голову. Богиня, как бы ей хотелось ответить на этот вопрос утвердительно. Но некому было помочь — некому было взвалить на себя это бремя, которое навалилось на нее, когда она была ещё ребёнком. Надия осталась совсем одна.

Й'декс ненавистно рассмеялся.

— Я приму твое молчание за «нет». Не то чтобы я сомневался — зачем кому-то, кроме меня, такая как ты? Тебе повезло, знаешь ли. Я мог быть связан кровными узами с любой женщиной в нашем гроте, но мои родители выбрали тебя.

— О боже, как же мне так повезло. У меня отнимают всю мою жизнь, обрекая жить в рабстве у ненавистного мне мужчины только потому, что наши родители хотят сохранить чистоту нашей крови. — Горячие слезы ярости и отчаяния жгли её глаза, но Надия с ненавистью смахнула их, не желая, чтобы жених видел ее слезы. — Разве ты не можешь… разве ты не можешь просто отпустить меня? — спросила она, стараясь сделать свой голос мягче. — Я не хочу тебя, Й'декс. И я уверена, что в глубине души ты тоже не хочешь меня. Пожалуйста, найди кого-нибудь другого и дай мне жить своей жизнью.

— И жить с невыполненной кровной связью до конца моих дней? — Й'декс посмотрел на нее. — Думаю, нет. Кроме того, Надия, я правда хочу тебя. И я намерен показать тебе, насколько сильно, в самом ближайшем будущем.

От его жадного, хитрого взгляда у Надии свело живот, а кожа похолодела от страха.

— Я никогда не сдамся тебе, — прошептала она, сжимая руки в кулаки по бокам. — На каждом шагу я буду сражаться. Клянусь богиней, если ты хоть пальцем или еще чем-нибудь тронешь меня, я отрублю его — неважно, связаны мы или нет.

Выражение лица ее жениха из жадного превратилось в яростное — его почти белая кожа покраснела от гнева.

— Ты думаешь, что сможешь сражаться со мной? Ты считаешь, что сможешь сопротивляться?

Й'декс сделал движение правой рукой. Сжав ее в кулак, он потянул ее на себя, как будто дергал за веревку. И тут же Надия почувствовала, как раскаленное лезвие снова вонзилось ей между ребер. На этот раз было еще хуже, словно кто-то мешал ее внутренности раскаленной ложкой.

Надия хотела встать гордо во весь рост и вызывающе посмотреть в эти ненавистные, выпученные голубые глаза, но не смогла — боль была слишком сильной. С тихим криком она перевернулась на спину, ожидая, что ударится головой об пол, и ее это даже не волновало.

Вместо этого пара сильных рук подхватила ее, подняла и прижала к мускулистой груди.

«Сильван?» — предположила она, но мужчина, державший ее, пах не так — запах Сильвана был резким, а у этого мужчины глубокий, темный мускус, почему-то знакомый, хотя ей казалось, что она никогда раньше не чувствовала этот запах так сильно. Кроме того, Надия видела Сильвана и Софию, которые сердито спорили с ее родителями и женихом. Казалось, они говорили Й'дексу, чтобы тот прекратил мучить ее, перестал дергать за кровные узы. Но жених только смеялся и еще сильнее сжал кулак, вызвав новую волну агонии. Спина Надии беспомощно выгнулась от боли, она задыхалась, а из глаз лились слезы.

— Прекрати! — Рев исходил от мужчины, который держал Надию. Крик эхом отдавался в ее голове и сотрясал тело, несмотря на то, что одно ухо прижато к широкой мужской груди. — Твою мать, прекрати это сейчас же, мелкий ублюдок!

Надия почувствовала, что ее подносят ближе к смотровому экрану, достаточно близко, чтобы видеть шокированные лица родителей и злобную усмешку Й'декса.

— А это еще кто? — спросил жених, глядя на ее спасителя. — Мне казалось, что Надия не сможет найти Киндреда, который стал бы ее защитником.

— Она нашла меня.

Боль стала меньше, позволяя Надии думать. Может быть… это детектив Раст держал ее и кричал на Й'декса? Она удивленно подняла взгляд и увидела, что темно-зеленые глаза Раста горят от ярости. Казалось, они почти светились на его лице странным защитным светом.

— Один из Первых Киндредов. Ничего себе, — Й'декс приподнял бровь. — Я думал, ваш род практически вымер.

— Это ты на грани смерти, приятель, — прорычал Раст. — Я прилечу с Надией и приму твой вызов, но клянусь тебе здесь и сейчас, если ты еще раз причинишь ей боль, я покончу с тобой. Я ясно выразился?

И без того бледное лицо Й'декса стало еще белее, но на его тонких скулах все еще оставались красные пятна гнева.

— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне? Я ее судьба.

— Нет, это не так. Надия никогда не собиралась выходить за тебя замуж — она никогда не хотела тебя. — Раст взглянул на мужчину, и Надии показалось, что в его истинно зеленых глазах горит жажда убийства. — И я не думаю, что она нужна тебе — разве что в качестве домашней зверушки для злобного мальчишки, чтобы бить и издеваться над ней. Ну, Надия не будет твоей зверушкой. Ее жизнь стоит большего — гораздо большего.

Лицо Й'декса стало темно-красным, но голос был спокоен.

— Это мы еще посмотрим, не так ли, Киндред? Я встречусь с тобой в моем гроте через одну стандартную неделю. Там я поборюсь с тобой в трех священных испытаниях. Согласен?

— Раст, — торопливо пробормотал Сильван, ухватившись за локоть детектива, но тот отпихнул его.

— Я буду там, — мрачно пообещал Раст. — А пока держи свои ментальные щюпальца подальше от Надии. Больше никакой боли, понял?

Й'декс неприятно усмехнулся.

— Что касается этого, Надия все еще моя… как ты ее назвал? Ах да, мой маленький зверёк, пока ты не попытаешься разорвать связь. И поэтому я могу делать с ней все, что захочу.

Й'декс сделал еще одно крутящее, дергающее движение кулаком, и Надия вскрикнула, когда раскаленный нож снова вонзился в тело.

— Ты сукин сын, — голос Раста был полон ярости. — Я заставлю тебя заплатить за это. Клянусь Богом, ты заплатишь.

— Приходи и попробуй. Я с нетерпением буду ждать этого.

И с этим словами связь прервалась, а жених и родители Надии милосердно исчезли с экрана. Надия вздохнула с облегчением и потеряла сознание на руках детектива.

* * * * *

— Что ж это за адский беспредел. Ты понимаешь, что натворил? — Командор Сильван явно расстроен, но Расту было наплевать.

— Да, я знаю, что сделал. Я вмешался и бросил вызов ублюдку, который причинял боль Надии, и это больше, чем сделал ты, — Раст прижал Надию к своей груди. — Какого черта, Сильван, она же твоя младшая кузина. Ты мог сделать нечто большее, чем просто вежливо просить?

— Разве ты не понимаешь, что я хотел помочь ей? — Обычно бесстрастное лицо Сильвана стало почти страдальческим. — Конечно, хотел, но не мог. Только неродственный мужчина может разорвать кровные узы. Мужчина Киндред, кем ты не являешься.

— Думаешь, мне есть до этого дело? — зарычал Раст. — Кроме того, мне не нужно быть Киндредом, чтобы справиться с этим мелким ублюдком. Я сломаю его об колено, как прутик.

— То, что твои силы и размер такие же, как у воинов Киндред, не означает, что в тебе течёт кровь Киндредов. — Сильван нетерпеливо провел рукой по копне светлых волос. — Тебе предстоит пройти не только испытание силой, Раст. Тебе также придется выдержать испытание воли и испытание крови. Которые ты почти наверняка проиграешь.

Раст нахмурился.

— Почему ты в этом так уверен? Знаете, вы, ребята, много говорите и охотно берете в жены наших земных женщин, но у вас явно какая-то мания величия.

— Слабость не в твоем сердце — у тебя явно храбрость, как у вранна, — вздохнул Сильван. — Но твоя кровь… В крови Киндредов есть особые соединения, которые придают дополнительную силу воле и разуму, а также физическую силу. Кровь также позволяет Киндреду разорвать кровную связь — одну из самых сильных симбиотических связей душ в известной вселенной.

— Великолепно, значит, у тебя есть кровь сверхчеловека, а у меня нет, — Раст пожал плечами. — Какой вред может быть от того, что я хотя бы попытаюсь?

— Вред в том, что ты можешь умереть во время этой попытки. — Командор Сильван посмотрел на него сурово. — И даже если тебе каким-то образом удастся разорвать связь, есть небольшой, но реальный шанс, что Надия тоже умрет. Она была привязана к Й'дексу с тех пор, как ей исполнилось шесть циклов. Если ее душа отвяжется от его души и у нее не будет другой, более сильной, к которой могла бы привязаться, она может потерять сознание и буквально уплыть.

— То есть даже если мне удастся, я могу ее убить? — Расту сразу поплохело.

— К сожалению, да. Это маловероятно, но такая веррятность есть, — кивнул Сильван.

— Меня это не волнует.

Мягкий голос исходил от девушки в его объятиях. Раст удивленно посмотрел вниз и увидел, что прекрасные темно-синие глаза Надии открыты. Она слегка прижалась к нему, и он помог ей встать, на всякий случай обхватив ее за плечи.

— Что ты сказала? — спросил Раст, нахмурившись.

— Я сказала, что мне все равно, если я умру. — Ее лицо было наполнено спокойным отчаянием. — Я лучше умру, чем буду жить с этим ужасным мужчиной до конца своих дней, — она серьезно посмотрела на Раста. — Ты серьезно? Ты действительно станешь моим защитником и бросишь вызов кровным узам от моего имени?

— Да. Абсолютно, — он медленно кивнул.

Надия обеспокоенно вздохнула.

— Знаю, что должна спросить тебя почему или даже попытаться переубедить, но я в отчаянии.

— Я это вижу, — сухо сказал Раст. — Этот ублюдок буквально держит тебя на поводке.

Волна ненависти прокатилась по ее тонким чертам.

— Как ты назвал… я его зверёк. Но больше не хочу им быть… больше не хочу.

— Конечно, нет, милая! — София подошла и быстро обняла Надию. — Но ты не должна говорить, что хочешь умереть — это неправильно.

— А как жить супругой Й'декса? — возмущённо воскликнула Надия. — Терпеть унижения изо дня в день и… и изнасилования каждую ночь, — она выглядела расстроенной. — Это не жизнь.

Раст почувствовал прилив заботы к стройной инопланетной девушке рядом с ним.

— Это никогда не случится, милая. Я не позволю.

Сильван вздохнул и покачал головой.

— Надеюсь, вы сможете предотвратить это, детектив Раст, очень надеюсь. Хотя не понимаю, как вы сможете это сделать, если в ваших жилах не течёт кровь Киндредов.

— Я найду способ, — Раст нежно сжал плечи Надии. — Поверь мне, я найду.

Она смотрела на детектива, и ее голубые глаза были встревожены.

— Есть еще кое-что, что ты должен знать, прежде чем посвятить себя моему делу. Пока я была без сознания, у меня было видение.

В прошлом Раст высмеял бы ее заявление, но теперь знал, что Надия действительно настоящая, честная, как бог, ясновидящая, поэтому слушал с уважением.

— Расскажи мне о нём, — тихо попросил он. — Что ты видела?

Надия покачала головой.

— Это было не такое видение, как то, когда видела тебя с сестрой. Это нечто похожее на предчувствие.

— Понял, — Раст смахнул прядь золотистых волос с глаз девушки и серьезно посмотрел на нее. — Что ты знаешь?

— Что если отправишься за мной — если покинешь Землю — ты можешь никогда больше не вернуться на свою родную планету, — Надия встревоженно наблюдала за ним. — Я не знаю, потому ли это, что ты можешь умереть, или просто потому что будешь занят другими делами. Но я подумала, что ты должен знать, прежде чем отправиться со мной.

Заявление Надии потрясло детектива — это невозможно было скрыть. Но Раст не сомневался. По какой-то причине он принадлежал этой стройной светловолосой инопланетянке. Детектив не мог объяснить этого даже самому себе, но от одной мысли о том, чтобы оставить ее или позволить ей улететь без него за миллионы световых лет, чтобы выйти замуж за мужчину, которого она не любит, у него все застывало внутри.

— Не о чем тут думать, — твердо сказал он. — Я лечу с тобой.

Надия благодарно улыбнулась ему. И Расту показалось, что он прошел бы по горячим углям босиком, чтобы увидеть это теплое, прекрасное выражение на ее лице. Он понял, что никогда раньше не испытывал таких чувств к женщине — что происходит? Раст не знал, и в данный момент ему было все равно. Он просто знал, что хочет сделать Надию счастливой, чтобы всегда видеть это улыбку на ее лице.

— Спасибо, Раст, — пробормотала Надия. — Но мне кажется, тебе стоит еще раз спуститься на поверхность и попрощаться со всеми, кто тебе дорог, прежде чем мы улетим.

Он неохотно кивнул.

— Ладно, тут ты права. Наверное, мне стоит еще раз повидаться с родными.

— Я пойду с тобой, — хотела поддержать его Надия, но Сильван покачал головой.

— Нет, не пойдешь. Не тогда, когда Й'декс может в любой момент снова атаковать тебя через кровную связь. Я не хочу, чтобы ты спускалась на поверхность чужого мира в таком состоянии.

Раст покачал головой.

— Все в порядке — я поеду один. Главное, организуйте мне транспорт и обещай не уезжать без меня. Я не задержусь надолго.

— Я сам тебя отвезу, — командор Сильван шагнул вперед, нахмурившись. — А ты повезешь нас обоих обратно. Некоторые из малых кораблей Киндредов не намного сложнее земного автомобиля в управлении, но если ты никогда не летал раньше, потребуется несколько уроков, прежде чем вы сможете улететь на Транк Прайм.

— Всегда мечтал научиться летать, — усмехнулся Раст.

— У тебя появилась возможность, — Сильван похлопал его по плечу. — Пойдем. Мы можем поговорить по дороге, но сначала я возьму небольшой образец твоей крови. Я отправлю кровь на анализ в лабораторию, пока нас не будет. По возвращению выясним, что можно сделать, чтобы увеличить твои шансы на победу.

— По-моему, звучит неплохо. Пойдем, — кивнул Раст, и Сильван повел его к выходу из смотровой комнаты. Перед уходом Раст бросил последний взгляд через плечо и увидел, что Надия смотрит ему вслед. Ее глубокие, потусторонние синие глаза были полны эмоций: беспокойством, страхом, неуверенностью, но больше всего надеждой. «Надия рассчитывает на меня», — подумал Раст, и его сердце забилось в груди ещё сильнее.

И тогда он поклялся здесь и сейчас, что не подведет ее. Надежды Надии и доверие, которое она оказала Расту, будут оправданы во всех отношениях, даже если это его убьет.

Глава 4

— Я все еще не понимаю, почему Раст идёт на этот шаг, — Оливия выглядела озадаченной. — Я думала, ты ему не нравишься.

Надия опустила взгляд на свои руки.

— Я тоже так считала. Наверное, детектив просто был так зол на то, как Й'декс обращался со мной, что не мог остановиться.

— Раст был очень зол, — добавила Софи, которая сидела по другую сторону от Надии. — Ты бы видела его — он был похож на ангела-мстителя, когда подхватил тебя на руки и начал кричать на этого противного Йо-да… э-э, Й'декса.

— Это его настоящее имя, — устало пояснила Надия в ответ на растерянные взгляды других девушек. — Йо-дах — это детское прозвище. Но мы уже не дети.

— Да какая разница, как его зовут, — возразила Оливия. — Мне больше интересно послушать о Расте.

— Мне тоже — согласилась Кэт. — Раст так разозлился на то, как Й'… Й'… Й'… как бы его там ни звали, обращался с тобой, что решил рискнуть своей жизнью и, возможно, никогда больше не увидеть родной мир и близких, чтобы поквитаться? Конечно, это одно из объяснений, — она со скептическим видом откинулась на подушки, разбросанные по полу.

Девушки собрались в комнате Софии, чтобы провести вместе еще несколько часов, прежде чем Надия покинет станцию. Но даже мысль о возвращении на Транк Прайм, хоть и с чемпионом, который постарается оспорить кровные узы, заставляла ее нервничать все больше и больше.

— Что ты имеешь в виду, Кэт? — спросила Надия, нахмурившись.

— Мне правда нужно объяснять очевидное? — приподняла одну бровь Кэт. — Я думаю, детектив Раст запал на тебя, дорогая.

— Влюбленность? — Надия покачала головой, нахмурившись. — То есть ты думаешь, что его сердце бьётся чаще, когда я рядом?

— В том числе, — Кэт сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— Он на тебя так красноречиво смотрел, — задумчиво сказала София. — Может быть, Кэт права.

— Я так не думаю, — покачала головой Надия. — То есть хочу сказать, что не понимаю, как он может испытывать ко мне такие чувства. Ты бы видела, как я с ним обращалась. Я кричала на него и давала пощечины. А потом у меня было видение, в котором я вспомнила о его любимой старшей сестре, которая умерла. После раскрытия такой раны, удивлена, что Раст вообще общается со мной, не говоря уже о том, чтобы выступать в качестве моего защитника.

— Должно быть, ты все же что-то делаешь правильно. — В комнату ворвалась Лорен с подносом домашних кексов. — Иначе он не стал бы рисковать жизнью, чтобы спасти тебя.

— Есть одна идея, — задумчиво сказала Оливия. — Разве ты не говорила, что детектив посвятил свою жизнь спасению женщин?

— Да, с тех пор как убили его сестру, — кивнула Надия.

— Моя мама сказала, что детектив развил такую обширную деятельность, когда расследовал мое исчезновение, — добавила Лорен. — Раст действительно очень серьезно относится к пропавшим или пострадавшим женщинам.

— Может быть, так оно и есть, — промолвила Лив. — Возможно, он видит в женщинах — и в тебе в том числе — отражение своей сестры. Детектив не смог спасти сестру, но если он спасет множество других женщин, то сможет искупить вину, — пожала она плечами. — Или что-то в этом роде.

— Спасибо, мисс поп-психологиня, за интересный анализ, — сухо сказала Кэт. — Но я все еще думаю, что самое простое решение — самое правильное — у детектива Раста зудит в штанах, когда речь заходит о Надии, вот и все.

— Мои бактерии-переводчики, должно быть, не в порядке. Ты только что сказала, что у детектива Раста в брюках насекомые? — покачала головой Надия.

— В том числе, — повторила Кэт, шевеля бровями.

Софи рассмеялась и покачала головой.

— Кэт просто прикалывается, Надия. Не обращай внимания.

— Шутки в сторону, вы действительно думаете, что он сможет мне помочь? — спросила Надия у своих друзей. — Я имею в виду, без крови Киндредов в его жилах?

— По моему опыту, если человек решительно идёт к своей цели, он способен на все. — Лорен похлопала ее по плечу и предложила ей кекс. — И судя по тому, что вы рассказали, детектив Раст не намерен сдаваться.

— Аминь. — Кэт положила в рот кекс размером на один укус. — Лорен, они просто восхитительны.

— Спасибо, они из ягод танки с Рейджерона, — улыбнулась Лорен. — Мне кажется, что по вкусу ягоды напоминают нечто среднее между фундуком и клюквой. Зарн их обожает.

— Держу пари, что так и есть. Как ты их готовишь, — Кэт усмехнулась. — И как именно ты их готовила, стучала его орешки друг о друга или сильно сжимала, пока он не был готов ко всему?

Тёмные щеки Лорен покрылись румянцем.

— Не будь такой вредной, Кэт!

— Извини, куколка, мне просто нужно до чего-нибудь докопаться. — Кэт взяла ещё один кекс. — Вы должны меня понять, до того как вы появились, моя личная жизнь со всей этой суматохой была самым странным событием в моей жизни. Теперь же… Лорен, ты можешь хоть какое-то время поносить корону извращенки за меня.

Лив приподняла бровь.

— Корона извращенки? Серьезно, Кэт, это звучит как плохой роман.

— Или очень пошлый фильм о жизни, — вставила Софи.

Оливия рассмеялась.

— Да, что-то о конкурсах красоты, где все участницы вынуждены быть секс-рабынями у очень суровых, но очень горячих господ. Ужас.

— Да, но ты бы его посмотрела, не так ли, — заметила Кэт. Она снова повернулась к Лорен. — Итак, в этом рецепте нужны взбитые сливки?

— Кэт! — Лорен бросила в нее еще горячим кексом, но та увернулась. Оливия успела поймать кекс и откусила от него кусочек.

— Уммм! Вкусно, но нужна глазурь из маринового огурца.

— Ух, лучше бы ты никогда не говорила об этом, — София скорчила гримасу и посмотрела на Лорен. — Серьезно, теперь Лив готова есть эту глазурь со всем подряд.

Надия смеялась вместе с девушками над странными пищевыми пристрастиями Оливии во время беременности, но в душе все еще переживала. Почему детектив был готов рискнуть своей жизнью ради ее спасения от пожизненного рабства? Правда ли, что она была просто ещё одной спасенной девушкой, которых он спасал после убийства его любимой сестры Джесси? Или, может быть, есть другая, более глубокая причина? Заботился ли он о ней так, как показалось Кэт? И, что еще важнее, нужна ли ей эта забота?

«Я всегда мечтала соединиться с воином Киндред, — подумала Надия, задумчиво жуя один из кексов Лорен. — Жить на борту материнского корабля, узнавать много нового и встречать новых людей по мере того, как корабль осваивает новые горизонты». Готова ли она отказаться от этого ради человека? Захочет ли она до конца своих дней жить на маленьком бело-голубом шарике под названием Земля?

Надия снова попыталась представить себе свою идеальную жизнь, в которой замужем за воином Киндред и нее было два или три маленьких мальчика, похожих на мужа. Но почему-то видела только Раста — его суровые черты лица, словно высеченные из гранита, его прищуренные истинно зеленые глаза, когда он рычал на Й'декса, чтобы тот оставил в покое девушку. При воспоминании о том, как Надия прижималась к мужской груди, как его теплый, мужской мускус вторгался в ее чувства, у нее заколотилось сердце, а ладони стали влажными.

«Не глупи, — прочитала Надия себе лекцию, откусив еще кекса, вкуса которого так и не почувствовала. — Оливия почти наверняка права — Раст помогает мне, потому что видит во мне и во всех женщинах продолжение своей сестры».

По какой бы причине детектив ни помогал ей, Надия чувствовала огромную благодарность. Но не могла не задаться вопросом, была ли она просто символом для детектива Раста… или значила для него нечто большее.

Глава 5

— Ты очень быстро все освоил, — Сильван с неохотным восхищением наблюдал за тем, как Раст управляет шаттлом. Перед тем, как они покинули стыковочный отсек, он вкратце проинструктировал человека, и Раст показал такое инстинктивное мастерство, что Сильван решил уступить ему место водителя как на пути к Земле, так и обратно.

Детектив пожал плечами, его взгляд был прикован к бело-голубому шару Земли, быстро увеличивающемуся на смотровом экране.

— Не сильно отличается от управления машиной. Я занимаюсь этим с пятнадцати лет.

— Понятно, — кивнул Сильван. — Не возражаешь, если я спрошу, кого ты планируешь навестить? Только родителей?

Раст кивнул.

— Это все. У меня была жена, но мы потеряли связь после развода. Даже если бы смог найти ее, уверен, что ей нет дела до того, что я решил отправиться в далекую-далекую галактику, — рассмеялся он. — Черт, да она, наверное, была бы рада это услышать.

Сильван нахмурился.

— Значит, ты уже был связан раньше?

— Да, но меньше года. Это было сто лет назад, когда я еще работал в полиции. Она ушла, потому что я был женат на своей работе, как она утверждала, — вздохнул Раст. — Печально вспоминать, но она была права. Я не виню ее за то, что бросила мою жалкую задницу — я ничего не сделал для неё. Никогда не уделял ей внимания, которого она заслуживала, так что она нашла того, кто это сделал.

Сильван покачал головой.

— Я слышал, что люди поступают подобным образом — что они регулярно бросают своих партнёров и находят новых. Но слышать, насколько непринуждённо ты говоришь об этом…

— Почему? — Раст бросил на него взгляд. — У вас, ребята, нет разводов или разлук?

— Мы формируем связь — как ментальную, так и эмоциональную — с нашими женщинами, — объяснил Сильван. — Разорвать ее практически невозможно.

— Получается, вы на всю жизнь застряли с одной женщиной, и у вас нет выхода? — Раст нахмурился. — Знаешь, если бы ты сказал мне это месяц назад, я бы посчитал это кошмаром. Теперь… теперь я не так уверен.

— Если ты думаешь о Надии, когда говоришь об этом, то можешь забыть, — категорично заявил Сильван.

— Да? — Раст бросил на него сердитый взгляд. — И почему же? Потому что я не Киндред и недостаточно хорош для нее?

— Киндред ты или нет не имеет к этому никакого отношения, — холодно произнес Сильван. — Скажи мне, зачем ты это делаешь? Почему ты взялся за дело Надии и оспариваешь ее кровные узы?

— Я… — детектив выглядел неловко. — Это правильное решение, понятно? Я не мог просто позволить ей улететь и выйти замуж за этого сопляка, который, очевидно, будет бить Надию при первой возможности. Просто думаю о… — Раст покачал головой. — Я просто не мог ее отпустить. Хочу сказать, что не мог позволить ей отправиться к нему в одиночку.

Сильван поднял бровь.

— Значит, ты беспокоишься только о ее безопасности? У тебя нет других мотивов для того, чтобы отстаивать ее интересы?

— Я не знаю, ясно? — Раст сжал штурвал в явном разочаровании, заставив маленький корабль тревожно покачиваться. — Я никогда раньше не испытывал таких чувств к женщине — даже к своей бывшей. Особенно к своей бывшей. Это чертовски сбивает с толку.

— И именно поэтому я не хочу, чтобы ты завязывал постоянные отношения с Надией, — Сильван указал на него пальцем. — Сомнения и смутное желание поступить правильно — этого недостаточно для длительных отношений, тем более что ты уже бросил одну женщину.

Раст застонал.

— Слушай, я же сказал тебе — она меня бросила. Кроме того, это что, «Алая буква»?

— Я знаю книгу, о которой ты говоришь, — сказал Сильван. — И это был мужчина — тот, кто бросил свою беременную женщину, — его следовало бы сторониться и изгнать из общества. То, что он сделал, было постыдно и неправильно, а она ни в чем не виновата.

— Безупречна, да? — Глаза Раста вспыхнули. — Для танго нужны двое, приятель.

— Тогда ты не станешь давать Надие уроки танцев — понятно? — Сильван окинул его холодным взглядом. — Я серьезно, Раст, она девственница и останется ею. Ты понял?

Глаза детектива расширились от удивления.

— Ты уверен в этом? Я имею в виду, ей сколько — двадцать три? Двадцать четыре? Большинство женщин к этому возрасту уже кое-что изучили.

Сильван почувствовал, как в нем поднимается гнев, но каким-то образом сдержал себя.

— Надия только недавно достигла совершеннолетия, — сказал он придушенным голосом. — И да, я уверен, что ее добродетель в целости и сохранности. Послушай, Раст… — Сильван полностью повернулся, чтобы одарить другого мужчину тяжёлым взглядом. — Девственность очень, очень важна для моего народа. Если Надия потеряет ее с кем-то, кроме своего жениха… ну, скажем так, то, что случилось с Эстер Прин, покажется ничтожным по сравнению с тем, что случится с ней. Вся община будет сторониться ее, а на Транк Прайм это не повод для смеха. Надия будет изгнана на мороз — в буквальном смысле.

— Ладно, ладно, я понял. Руки прочь. — Раст поднял руку в примирительном жесте, от которого корабль снова покачнулся. — Но как они вообще узнают? — спросил он. — Я имею в виду, если только женщины Транк Прайм не беременеют каждый раз.

— Ее запах изменится — это сразу станет ясно Киндредам, — сказал Сильван, все еще хмурясь. — Но помимо этого, ее глаза также поменяют цвет.

— Ее глаза? — Раст посмотрел на него, словно желая убедиться, что воин не шутит. — Серьезно? Они станут зелеными, оранжевыми или еще какими-нибудь?

— Нет, — Сильван покачал головой. — Они стали бы темнее или светлее — только на оттенок или два, но этого достаточно, чтобы любой, кто знал ее раньше, понял, что произошло.

— Ничего себе, — Раст покачал головой. — Это странно. Значит, ее семья, взглянув на глаза, сразу поняла бы, что случилось.

— Я бы знал, — подчеркнул Сильван. — И как ее защитник, я бы обязательно принял меры.

— Я же сказал, что не трону ее. — Раст бросил на него недружелюбный взгляд. — Послушай, Сильван, я не из тех, кто берет то, что ему не предлагают. Тебе следовало бы гораздо больше беспокоиться о том мелком ублюдке, который поджидает Надию в твоем родном мире. Совершенно ясно, что он сделает стоит только ему получить в руки девушку.

— Я знаю, — Сильван почувствовал себя так, словно кто-то высыпал в его желудок кусок льда размером с кулак. — Мне невыносимо думать о том, что с ней так обращаются. Скажем так, — признался он низким голосом. — Она, как вы говорите, моя младшая кузина. Я присматривал за ней, пока ее родители отлучались, и пел ей во сне, когда ей снились кошмары. Мысль о том, что этот забытый богиней сын безродного вортега может причинить ей боль, вызывает во мне такую ярость, что я готов убить.

Раст сжал штурвал до побеления костяшек пальцев.

— Мне знакомо это чувство, — прорычал он. — Именно об этом я и думал, когда согласился принять вызов — я хотел убить этого мелкого сукина сына за то, что он причинил ей боль. Ну, кроме части про вортега, — он взглянул на Сильвана. — Кто вообще этот вортег, черт возьми?

— Низкое, вонючее существо, похожее на нечто среднее между змеей и пауком, — объяснил Сильван. — Оно длиной с твое предплечье и покрыто жирными коричневато-серыми волосами.

— Уф, — Раст нахмурился. — Ладно, твои ругательства только что приобрели совершенно новый смысл. Теперь я понял, — он посмотрел на Сильвана. — И понял, что Надия под запретом. Так что не волнуйся — я о ней позабочусь.

— Это в твоих интересах, — мрачно ответил Сильван. — Если я обнаружу, что ты повлиял на смену цвета ее глаз, тебе придется беспокоиться не только о кровных узах. Ни один мужчина с Транк Прайм не возьмёт ее, если Надия будет осквернена — особенно иномирянином.

— Оскверненная, да? — Раст покачал головой. — Знаешь, Сильван, на Земле люди всегда думали, что когда мы наконец установим контакт с инопланетной расой, они будут удивительно развиты. Но то, что я слышу от тебя, — браки по расчету, женщины ничего не стоят без девственности — ну, по мне, так это больше похоже на темные века, — он нахмурился. — Это чертовски печально.

— Я никогда не говорил, что согласен с этими традициями, — жестко сказал Сильван. — Я только уточнил, что они распространены на моей родной планете. Планете, на которую Надии, возможно, придется вернуться и жить на ней до конца своих дней. Я просто хочу быть уверен, что она сможет сделать это без стыда и сожаления.

— Я понимаю, — твердо сказал Раст. — И даю слово, что не буду менять цвет ее глаз. Ясно?

Сильван долго смотрел на него.

— Хорошо, — наконец кивнул он. — Я верю, что ты честный мужчина, сдержишь слово. Поэтому поручаю тебе обеспечить безопасность и добродетель моей родственницы. Пожалуйста, знай, что это не легкое поручение, и ты не должен относиться к нему легкомысленно. Смерть, ранение или растление Надии будет на твоей совести, независимо от того, кто совершит действия, которые приведут к таким последствиям.

— Вы, Киндреды, играете жёстко, не так ли? — пробормотал Раст. Он прочистил горло и торжественно озвучил. — Я принимаю ваше поручение, командор Сильван. Я клянусь охранять жизнь и девственность вашей кузины ценой своей жизни.

— Спасибо, — Сильван почувствовал себя немного лучше.

— Пожмем? — Раст протянул руку, и Сильван коротко сжал ее, ощущая крепкое рукопожатие другого мужчины. Через мгновение он отпустил руку.

— Для посадки тебе понадобятся обе руки, — сказал он, указывая на приближающуюся голубую планету, которая теперь заполняла весь смотровой экран. — Будь внимателен — это самая сложная часть.

Раст сел ровнее и крепко ухватился за штурвал.

— Я готов — давай сделаем это.

Пока они неслись вниз, в атмосферу Земли, Сильван инструктировал детектива о процедуре посадки и наблюдал, как мужчина реагирует с плавной грацией и скоростью на каждое новое препятствие, возникающий на его пути. Раст, казалось, управлял с естественной легкостью, которая помогала ему справляться с опасными ситуациями.

Сильван надеялся только, что лёгкость не покинет его в действительно сложной ситуации и когда жизнь Надии будет поставлена на карту.

Глава 6

— Привет, мам, это я, — позвал Раст, входя в большой белый дом в викторианском стиле на улице Бейкер, где он жил в детстве. Его голос эхом разнесся по коридору, и на мгновение детектив задумался, возможно, родителей нет дома. Но машина мамы стоит на подъездной дорожке, а она обычно паркует машину в гараже, если родители уезжают. Поэтому мама должна быть дома.

— Мама? — снова позвал Раст, проходя глубже в дом… глубже в свое детство.

Здесь была светлая, солнечная кухня, где Джесси по субботам пекла ему блинчики в форме Микки Мауса. И уголок для завтрака со встроенной круглой кабинкой и потертыми клетчатыми подушками, где она занималась с ним математикой. Одна из картин, которую Джесси нарисовала в художественном классе, — акварельное поле с цветами драгоценных оттенков — все еще висела над уголком. У Раста заколотилось сердце, когда он увидел в одном из углов знакомые петлистые инициалы Дж. Р.

«Боже, Джесси, — подумал Раст, — ты все еще здесь. Куда бы я ни посмотрел, мне кажется, что ты никогда не уходила. Как будто ты можешь вернуться в любую минуту, назвать меня «малыш» и взъерошить волосы».

В горле встал ком, который Раст не смог проглотить, а глаза вдруг вспыхнули. Сколько времени прошло с тех пор, как он уехал из этого дома? Пять лет? Десять? Обычно Раст старался встречаться с родителями на нейтральной территории — сводить их в хороший, шикарный ресторан, покушать, перекинуться парой слов и попрощаться. Так детектив мог сохранить спокойствие, и ему не нужно посещать свой старый дом или вспоминать, что весь дом был святилищем его погибшей сестры.

Повсюду чувствовалось присутствие яркой личности Джесси. Раст увидел еще один отпечаток в музыкальной комнате — фотографию в рамке, на ней она с улыбкой и длинными русыми волосами стояла у рояля, на котором постоянно занималась. Но несмотря на призрачное присутствие, смерть Джесси была запретной темой. Его родители ни с кем не обсуждали это и не желали, чтобы об этом говорили другие.

— Джесси… — грустно прошептал он, взяв в руки фотографию. Раст хорошо помнил тот день — Джесси сфотографировали на заднем дворе за несколько дней до смерти. Какой счастливой она была, какой живой.

«Я спал с этой фотографией целый год после твоей смерти. После того, как он убил тебя, — вспоминал Раст, проводя большим пальцем по светлой дуге бровей. — С фото и рубашкой, которая была на тебе перед той вечеринкой. Она все еще пахла твоими духами, как свежесрезанные цветы. Я кутался в нее и представлял, что это твои руки, обнимающие меня. О, Джесси…»

Капельки слез падали на лицо его мертвой сестры и скатывались по блестящему стеклу, отчего казалось, что плачет Джесси. Плачет о всех годах, которые пропустила. О младшем брате, которого оставила, такого потерянного без нее…

— Адам? Что ты делаешь здесь в такое время?

От удивления Раст чуть не выронил фотографию. Крепко держа ее в руках, он повернулся к своей матери, стоящей по другую сторону от рояля.

Кэролин Раст была уже немолода, но по-прежнему гордо стояла, выпрямившись, совсем не изменилась с возрастом. Ее волосы, когда-то такие же рыжие, как у Джесси, теперь серебристо-белые. Волосы уложены в элегантную прическу на затылке, а ее костюм уместен разве что на деловой встрече элиты.

— Я спрашиваю, что ты здесь делаешь? — повторила мать снова. — И что ты делаешь с фото?

Она неодобрительно посмотрела на фотографию Джесси в руках сына, как будто поймала его за чем-то неприличным.

— Предаюсь воспоминаниям, — ответил Раст. Он осторожно положил фотографию обратно на рояль. — Слушай, мама, я пришел, потому что нам нужно поговорить.

— О? — мама вскинула бровь. — Хорошо. Проходи в кабинет.

Раст последовал за ней в заставленную книжными полками комнату с мягкой кожаной мебелью. В кабинете его отец всегда назначал наказания. Детектив снова почувствовал себя ребенком, которого приглашают в кабинет для разговора, тем, кто нарушил одно из многочисленных домашних правил и которого вскоре должны отшлепать или наказать.

— Где отец? — спросил Раст, когда его мать устроилась в глубоком кожаном кресле с латунными пуговицами и жестом показала сыну сесть в кресло напротив.

Мать вздохнула и сжала пальцы.

— Ну, это то, о чем мне нужно с тобой поговорить. Я все собиралась позвонить тебе, но все как-то не решалась…

Раст почувствовал прилив паники.

— Он болен? В больнице?

— Нет, я думаю, он на Багамах. Или там, куда старые дураки уезжают в поисках молодых девушек. — Его мать покачала головой. — В любом случае, суть в том, что мы разводимся.

— Что? — Раста ничто не могло потрясти больше, разве только смерть отца и нежелание матери заниматься его похоронами. — Вы что? — спросил он снова.

— Честно говоря, Адам, я не понимаю, почему ты так удивлен. Ты же знаешь, что между нами уже давно не все в порядке. С тех пор как… — его мать покачала головой. — Не настолько давно.

— Не с тех пор, как Джесси убили, ты имеешь в виду, — сказал Раст низким голосом. — Не делай такое лицо, мама — ты же знаешь, что это правда.

— Это не повод говорить об этом, — осуждающе нахмурилась мать. — Так что, будь любезен, прекрати говорить на неприятные темы и скажи наконец, зачем пришёл.

Раст сделал глубокий вдох и попытался успокоиться.

— Я… я улетаю, — сказал он

наконец. — Не только из города или страны. Я покидаю Землю. Улетаю на корабле Киндредов за тысячи световых лет отсюда и не знаю, когда вернусь. На самом деле мне сказали, что я могу… могу не вернуться. Мне жаль, мама.

Несколько мгновений женщина просто сидела и смотрела на сына. Вдруг она, казалось, пришла в себя и вздохнула.

— Не стоит, Адам. Ты все равно почти не появляешься — я уверена, что мы справимся без тебя.

Это обвинение было справедливым, но все равно неприятно поразило.

— Спасибо, мам. Я тоже буду скучать по тебе, — сухо ответил Раст.

— Я уверена, что так и будет, — кивнула мама.

— Разве тебя не интересует, почему я уезжаю? — Раст чувствовал себя маленьким ребенком, который ждет одобрения, показывает матери пятерку с плюсом за контрольную по математике или «отлично» за сочинение по книге и надеется на похвалу — хоть на какую-то реакцию. Но, как обычно, мать не даёт поддержку.

— Я уверена, что у тебя есть причины. — Она опустила взгляд на свои сложенные пальцы, а затем снова посмотрела на сына. — Адам, если ты серьезно настроен уехать, я должна тебе кое-что сказать. То, что ты должен знать.

— Что? — Его сердце внезапно заколотилось. — Это из-за Джесси? Что-то, что ты не рассказала мне, когда я был ребенком?

— Что-то вроде того, но не то, о чем ты подумал. — Мать снова бросила на Раста укоряющий взгляд. Взгляд, который говорил, что он задаёт «неприятные» вопросы и должен забыть о них.

— Что тогда? — Раст был искренне озадачен.

Мама сделала глубокий вдох.

— Адам, я не знаю, как тебе это сказать, поэтому просто скажу. Тебя усыновили.

— Что? — Это слово должно было прозвучать как рев во всю глотку, но вместо него получился недоуменный шепот. — Что? — переспросил Раст, чувствуя, что, видимо, ослышался.

— Это правда, — быстро кивнула мать. — Мы взяли тебя для Джесси. Нас с твоим отцом интересовала только карьера, а Джесси хотела с кем-то играть, кого-то любить. Мы предлагали ей кошку или собаку, но больше всего она хотела ребенка — маленького братика.

Раст покачал головой в недоумении.

— Получается, ты отвезла ее в местное агентство по усыновлению и позволила дочери выбрать меня, как щенка в загоне?

— Что-то вроде того. — Женщина стряхнула воображаемую пылинку со своей юбки. — Конечно, Джесси училась в школе, а мы не хотели возиться с младенцем. Однажды я уже прошла через весь этот утомительный процесс приучения к горшку с Джесси и не собиралась повторять.

Раст до онемения сжал губы от нежелания говорить, но каким-то образом ему все же удалось вымолвить несколько слов.

— Сколько… сколько мне было лет, когда вы меня усыновили?

Женщина пожала плечами.

— Около трех, мы не уверены — никто точно не знает.

— Никто не знал? А как же моя настоящая мать — моя биологическая мать, я имею в виду? — потребовал Раст. — Она должна была знать.

— Я бы спросила у неё, если бы нашла, — язвительно ответила мать. — Никто не смог найти. Тебя подобрали в поле за городом. Ты бродил голышом в одиночестве. Женщина, которая тебя привела, сказала, что нашла тебя прямо у огромной выгребной ямы, и удивилась, что ты не упал в нее, убившись.

— Выходит, она просто так забрала меня? — возмутился Раст. — Как она могла быть уверена, что моя настоящая мать не находится где-то поблизости и не боится показаться?

— Насколько я помню, они обыскали все окрестности, — ответила мама. — Но даже если бы один или оба твоих биологических родителя были рядом, они никак не смогли бы заявить о себе.

— В смысле? Почему нет?

— Из-за шрамов, — она жестом указала на сына. — У тебя нашли два ужасных шрама, идущих параллельно лопаткам. И понятно, что ты подвергся насилию — любой, кто осмелился бы претендовать на тебя, в первую очередь был бы обвинен в этом. Поэтому никто не стал претендовать на тебя, я имею в виду.

— Кроме Джесси, — прошипел Раст. — Она заявила на меня права, когда выбрала.

— Мы пытались переубедить ее, твой отец и я, — мать покачала головой. — Мы сказали ей, что у тебя было травмирующее прошлое, и в результате, скорее всего, возникнут проблемы с поведением. Проблемы, с которыми ей придется справляться самой, потому что мы с самого начала ясно дали понять, что ты — ее ответственность.

— Господи, мама. — Раст не знал, что сказать — слишком многое свалилось на него разом.

— Но ничего из того, что мы говорили, не заставило ее передумать, — продолжала мать, то ли не замечая, то ли не обращая внимания на шок сына. — Она просто желала взять тебя. Сказала, что вылечит тебя и хочет стать твоей мамой. Сначала мы оформили попечительство — в качестве испытания, чтобы посмотреть, насколько хорошо она справится.

— Неужели? — оцепенело прошептал Раст.

— О да, — мать кивнула. — Но она доказала нам, что ответственна. Поэтому мы и усыновили тебя. — Она задумалась на несколько мгновений. — И я должна отметить, что ты очень быстро привык к новому дому. Джесси на свои деньги купила специальный крем для кожи, который рекомендовал доктор, и даже шрамы со временем поблекли, — она наклонила голову. — Смею предположить, что ты сам их даже не замечал.

Раст нахмурился.

— Мои… мои мыщцы на плечах иногда перенапряжены. И иногда у меня бывает что-то вроде… зуда, покалывания вдоль лопаток, но нет, я никогда бы не подумал, что кто-то…

— Издевался над тобой, — закончила за него мать. — Да, мы предполагали, что шрамы остались от какого-то ремня. Но, как я уже сказала, со временем они поблекли. Благодаря тебе Джесси была очень счастлива. — Она опустила взгляд на свои руки. — Я всегда была благодарна за это. Что у нее было немного счастья до того, как… до того, как ей пришлось покинуть нас.

— Она не ушла, мама — её убили. Убили, — внезапно рассердился Раст.

— Адам, пожалуйста, — мать подняла на него глаза, нахмурившись. — Это не…

— Я знаю, это неприятная тема для разговора, — яростно закончил он за нее. — Ничто о Джесси не является приятной темой для разговора. Ты знаешь, как я скучал по ней? Как ужасно понимать, что она больше никогда не вернется домой, и даже не иметь возможности поговорить об этом? — он провел рукой по волосам. — Черт, это самое большее, что ты говорила о Джесси за последние двадцать лет.

— Мы все справляемся с горем по-своему, Адам. — Губы матери превратились в тонкую, плотную линию. — Я сделала для тебя все, что смогла, после ухода Джесси. Я никогда не хотела нести ответственность за воспитание другого ребенка. Ты был ее… так же, как она была моей. После ее ухода я не… не знала, что с тобой делать.

— Но ты точно знала, чего не стоит делать, не так ли? — Все те одинокие ночи после смерти Джесси. Он плакал, засыпая и просыпаясь от кошмаров. Хотелось, чтобы мама пришла, как это делала Джесси. Его сестра всегда гладила его по спине или крепко обнимала, когда приходили кошмары. Мама просто открывала дверь и говорила Расту, чтобы он засыпал. С её стороны не было ни утешительных прикосновений, ни успокаивающего шепота, ни вообще какой-либо любви. Наконец детектив понял, что ее никогда и не было. Была только Джесси, а когда она умерла, ничего не осталось.

— Ты что-то сказал, Адам? — Ее чопорный, ломкий голос вернул Раста в настоящее.

— Ничего. — Встав, он поправил пиджак и посмотрел на мать. — Думаю, мы закончили разговор. Спасибо, что рассказала мне о… о моем прошлом.

— Я подумала, что тебе давно пора об этом узнать, — серьезно заметила она. — Ты уже улетаешь?

Он кивнул.

— Я почти сразу сажусь в шаттл Киндредов.

— Ну что ж, надеюсь, что полет будет приятным, — мать кивнула ему, как будто Раст собирался лететь в другой штат, а не за тысячи световых лет в место, откуда он, возможно, никогда не вернется.

«Ей действительно все равно, — подумал Раст, отчаяние переполняло его. — Честное слово, ей наплевать, что она может никогда больше меня не увидеть». — Его горло сжалось.

— Мама…

Детектив взял ее за руку и увидел, как мать вздрогнула от неожиданности и, возможно, неприязни. Он практически не прикасался к ней, разве что крепко обнимал и сухо чмокал в щеку в День матери и в день ее рождения. Каролин Раст не одобряла открытые проявления привязанности. Да и вообще любую привязанность, если уж на то пошло.

— Да, Адам? — грубо сказала она.

— Мам, — повторил Раст. — Неужели в твоем сердце не было места ни для кого, кроме Джесси? Ты действительно никогда… никогда не хотела меня?

Она выглядела обескураженной.

— Мы всегда старались поступать с тобой правильно, Адам. Мы оставили тебя и вырастили даже после того, как Джесси не стало. Разве этого не достаточно?

— Нет, — он резко отбросил ее руку. — Нет, этого никогда не было достаточно. Но теперь это не имеет значения — я улетаю.

— Я провожу тебя до двери. — Она привстала с кресла.

— Не беспокойся, — он отвернулся. — Я найду дорогу.

— Счастливого пути, — услышал Раст пожелание себе в след, когда покидал дом своего детства, как он не сомневался, в последний раз.

«Какая разница, в безопасности я или нет? — подумал Раст, со всей силы ударив по воротам. — Какое значение имеет мой отлет, если на Земле нет никого, кому было бы не наплевать, вернусь я когда-нибудь или нет?»

Глава 7

— Я бы хотела, чтобы вы поехали с нами — вы оба. — Надия снова обняла Сильвана и Софию, и на нее накатила волна печали. Еще не успела уехать, а уже ужасно по ним скучала. Когда же получится увидеть их снова? Огромное, гулкое пространство стыковочного отсека, казалось, было наполнено дурными предчувствием.

— Я бы тоже этого хотел, Надия. — Сильван нежно заключил племянницу в свои объятия, так тепло и уютно, как в детстве. — Но правила вызова крови четко гласят, что только тебе и твоему чемпиону разрешено вернуться в грот.

— Глупые правила. — София была готова заплакать. — Я вообще не понимаю смысла в этом.

— Это сделано для того, чтобы чемпион не мог привести армию своих сородичей, дабы убить и разорить семью намеченного, если проиграет вызов и все равно заберет девушку, — объяснил Сильван. — Не то чтобы мы делали что-то настолько дикое, но закон был принят много веков назад, в менее цивилизованные времена.

— Тогда мы должны полететь с ними и остаться в другом гроте. — София вызывающе подняла подбородок. — По крайней мере, мы все будем на одной планете.

— И где бы мы остановились? — спросил Сильван. — У нас на Транк Прайм нет отелей или гостиниц, как на Земле. Если нет родственников, то и негде остановиться. К сожалению, моя единственная родня живет в гроте Надии.

— Верно. Я и забыла, какое негостеприимное место Транк Прайм, — вздохнула Софи.

— Все в порядке, София. — Надия снова ее обняла. — Со мной будет Раст. Все будет хорошо… я надеюсь, — она закусила губу и бросила взгляд в сторону детектива, который стоял у небольшого, но удивительно просторного корабля, на котором им предстояло лететь. Сильные черты его лица выражали задумчивость, как будто детектив чем-то встревожен. — Хм, он какой-то тихий, — пробормотала Надия Сильвану. — Как ты думаешь, все в порядке?

Сильван пожал плечами.

— Раст такой с тех пор, как мы покинули Землю. Может быть, прощание с родителями так его расстроило.

— Ты разговаривал с ним об этом? — хотела знать Софи.

Сильван покачал головой.

— Мне кажется, если бы он хотел это обсудить, то сам бы начал разговор. Раст молчал, поэтому я тоже не лез к нему.

София закатила глаза.

— Мужчины. Детектив явно чем-то расстроен, Сильван. Ты должен был хотя бы спросить.

— Мне жаль, Талана, но уже слишком поздно. Им пора лететь. — Он посмотрел на Надию. — Пойдем, я должен сказать вам с Растом несколько слов.

— Подожди. — София вцепилась в его руку. — Ты уверен, что Раст сможет без происшествий доставить Надию на Транк Прайм? — спросила она низким голосом. — Я хочу сказать, что у него не так много опыта.

Сильван успокаивающе погладил руку жены.

— Я уверен. На самом деле, удивительно, как легко Раст научился нашим технологиям. Он усвоил технику управления шаттлом быстрее, чем кто-либо из тех, кого я учил. Несмотря на маленький опыт, не удивлюсь, если он сможет посоревноваться с Брайдом.

— Правда? — удивилась София.

Брайд был мастером пилотирования — инструктором инструктора.

— Правда, — заверил ее Сильван. — А теперь идем, пока мы разговариваем, пространство сворачивается, и Надии с Растом не стоит упускать такую возможность.

Они втроем подошли к гладкому серебристому кораблю, и Раст повернулся к ним.

— Готовы отправиться в путь?

— Вовсе нет, — Надия глубоко вздохнула. — Но я не думаю, что у нас есть выбор.

Раст коротко кивнул.

— Хорошо. Пойдем.

— Подожди, — Сильван поднял руку. — Мне нужно кое-что сказать тебе и отдать, прежде чем уйдешь.

— Хорошо, — Раст уважительно кивнул. — Стреляй.

Надия была уверена, что это просто выражение — на самом деле Сильван не должен выстрелить в детектива. Это выражение показалось ей странным, но кузен явно слышал его раньше, потому что кивнул в ответ, прежде чем заговорить.

— Я просто хочу пройтись с тобой по маршруту еще раз, — Сильван посмотрел на Раста. — Знаешь ли ты, что из-за того, что у Транк Прайм собственная орбита, гиперпрыжок не приведет вас прямо к планете. До неё останется ещё около пяти стандартных днях пути, но автопилот настроен так, чтобы доставить вас прямо к планете. Все, что тебе нужно сделать, — это посадить шаттл.

— Без проблем. Я справлюсь, — кивнул Раст.

— Я знаю, что справишься, — серьезно произнес Сильван. — Я как раз рассказывал Софии и Надии, какой ты хороший пилот.

— Да, — Раст одарил их горькой усмешкой. — Я слышал.

— У тебя слух, как у Киндредов, — нахмурился Сильван.

— И рефлексы тоже. — Раст хрустнул костяшками пальцев. — Не волнуйся. Надия в надежных руках. Я обещаю защищать ее ценою своей жизни.

То, как детектив сделал ударение на последних словах, заставило Надию нахмуриться. Неужели Сильван что-то сказал ему во время путешествия на Землю? Если да, то что?

— С нами все будет хорошо, Сильван, — сказала она кузену. — Спасибо за все.

— Не за что. — Сильван слегка погладил ее щеку костяшками пальцев.

— И что ты хотел мне отдать? — Расту явно не терпелось уйти.

— Это. — Подняв гипобласт к мускулистой руке детектива, Сильван с шипением ввел ему инъекцию, прежде чем тот успел запротестовать.

— Ай! — возмутился детектив, потирая плечо. — Что это, черт возьми, было?

— Гемобустер — усилитель генных соединений Киндредов, чтобы укрепить твою кровь. — Сильван убрал гипобласт. — Лаборатория еще не закончила полный анализ твоей крови — на это уйдет больше недели, потому что разбирается все вплоть до молекулярного и генетического уровня. Но первые анализы показывают, что этот бустер должен, по крайней мере, дать тебе шанс побороться с кровной связью Надии.

— Тогда спасибо, — кивнул Раст. — Думаю, мне пригодится любая помощь. — Он неловко дернулся. — Но… ты уверен, что у меня на это не будет аллергии?

Сильван нахмурился.

— Конечно, нет — гемобустер разработан специально для твоего организма — в нем не должно быть ничего, на что может возникнуть негативная реакция. Откуда такие мысли?

— Потому что у меня безумно чешется спина. — Раст снова дернулся. — Прямо вдоль лопаток… ох!

— Дай-ка я посмотрю, — махнул рукой Сильван в сторону спины детектива. — Подними рубашку.

— Ты доктор, — пробормотал Раст. Подняв рубашку, он повернулся так, чтобы Сильван мог видеть его спину. — Ну?

— О! — Надия задохнулась от представшей картины. Прямо вдоль лопаток Раста, по всей длине его мускулистой спины, появились два длинных красных рубца. «Прямо как в моем сне, — подумала она, вспоминая кошмар, приснившийся ранее, — я предвидела это. Но почему богиня послала мне видение о приступе аллергии?» Не в силах остановиться, Надия легонько прикоснулась к широкому красному рубцу. Казалось, тот запульсировал под ее пальцами, и Раст подпрыгнул.

— Что? — потребовал дектив ответа, поворачивая голову. — Что ты видишь?

— Я точно не уверен, — Сильван нахмурился. — Это может быть аллергическая реакция, но я никогда не видел ничего подобного. В большинстве случаев пациент покрывается крапивницей по всему телу или… ох! — удивленно закончил он.

— Они исчезают! — воскликнула Надия, и действительно, длинные красные рубцы, идущие вдоль лопаток детектива, исчезли так же внезапно, как и появились. Вскоре от них остались лишь слабые белые шрамы не толще нитки.

— Ты так и не ответил мне, что это такое, — пожаловался Раст. — Я не могу видеть собственную спину, знаешь ли.

Сильван покачал головой.

— Похоже, у тебя была какая-то аллергическая реакция, но, кажется, уже прошла. Твоя кожа все еще чешется?

— Нет… нет, теперь все в порядке. Странно, — нахмурился Раст и натянул рубашку. — Моя мать сказала мне, когда мы виделись в последний раз, что у меня была травма на спине, когда я был ребенком. Ты думаешь, что твой препарат как-то повлиял на старый рубец?

— Возможно — в конце концов, ты человек, а я ввел тебе генные соединения Киндредов, — задумчиво произнес Сильван. — У нас регенерация намного быстрее, чем у вас — возможно, гены Киндредов просто пытались залечить старую рану.

Раст задумчиво пожал плечами.

— Ну, теперь я чувствую себя прекрасно. Думаешь, все в порядке?

— Думаю, да. Но если вы хотите, можете остаться еще на день и позволить мне понаблюдать за тобой…

— Нет. — Раст решительно покачал головой. — Чем дольше мы остаемся, тем дольше этот ублюдок Й'декс будет тянуть с кровными узами. Нам нужно покончить с этим. — Он посмотрел на Надию. — Ты так не считаешь?

Надия неохотно кивнула. Она бы с удовольствием провела еще день или два со своими друзьями и семьей на борту материнской станции, но Раст был прав — им нужно было противостоять кровной связи и решить наконец эту проблему. Кроме того, Й'декс дал им ровно одну солнечную неделю, чтобы вернуться на Транк Прайм. Если они потратят больше времени, ее родители могут объявить о поражении и отдать ее жениху сразу, как только она сойдет с корабля.

— Хорошо, — Сильван вздохнул. — Полагаю, мне больше нечего сказать, кроме пожелания счастливого пути. Пусть богиня, мать всего живого, надежно держит тебя в центре своей ладони и дарует тебе победу в твоих испытаниях. — Он обнял Надию в последний раз, и, она почувствовала, как из уголков ее глаз потекли горячие слезы. — Прощай. Будь счастлива, — прошептал Сильван ей на ухо.

— Я буду скучать по тебе. — Надия в отчаянии прижалась к своему кузену, а затем снова обняла Софию. — По вам обоим — очень сильно.

— Мы тоже будем скучать по тебе! — София плакала, не скрываясь, отчего Надия почувствовала себя немного лучше из-за собственных слез. — Я буду молиться, чтобы вы поскорее вернулись к нам.

— Я тоже, — прошептала Надия. Обернувшись в последний раз, она поднялась на маленький серебристый корабль и пристегнулась на пассажирском сиденье. Все остальные прощания уже были сказаны в апартаментах Софии и Сильвана — теперь оставалось только улететь.

Раст еще раз пожал руку Сильвану в человеческом жесте уважения, который Надия узнала, и поднялся на корабль рядом с ней.

— Хорошо, — сказал он, плавно включая системы корабля. — Поехали. Пришло время взлетать с музыкой.

Надия не знала, что это значит, но понимала, что покидает единственное место в галактике, где впервые в жизни была счастлива и по-настоящему свободна.

И несмотря на то, что она молилась о скором возвращении на материнскую станцию, продолжала отчаянно бояться никогда больше не увидеть ни ее, ни своих любимых Софию и Сильвана.

Глава 8

Меррик крутил штурвал своего маленького звездолета, направляясь в сторону крошечной сине-белой точки, которая, как уверяли его звездные карты, была планетой под названием Земля. Он слышал, что там нет ничего интересного, но все же очень давно надеялся попасть туда.

— Черт побери, — пробормотал Меррик, проводя рукой по короткостриженной голове. Волосы он носил короткие, потому что так за ними легче ухаживать. Наряду с массивным ростом семь футов семь дюймов и разноцветными глазами — одним золотым и вторым голубым — внешность делала из него того, кем он и так был. Головорезом.

Именно так его называли, когда Меррик рос на Транк Прайм. Головорез, бродяга, полукровка, сброд — он постоянно слышал эти эпитеты в свой адрес. Добрые люди на Транк Прайм не отличались терпимостью ко всему иному, особенно если это иное было с примесью крови Киндредов. А Меррик имел в своем наследии не одну, а две линии Киндредов: огненную линию Бист-Киндреда, которая вызывала в нем жажду крови и призывала убивать, и холодную линию Блад-Киндреда, которая лишала эмоций, когда он убивал. Холодная ярость, охватывающая его во время убийств, и массивная фигура делали из него мужчину, которого нужно опасаться и избегать.

Гибридная сила — научный термин, означающий, что полукровка вырастает больше, сильнее и быстрее своих родителей. Если скрестить льва и тигра, то полученное потомство будет превосходить всех остальных животных в округе. Тоже самое было в истории жизни Меррика. Даже в комнате, полной воинов Киндред, он на голову выше остальных и шире в плечах. А благодаря смешанной крови Меррик обладал половыми признаками обеих рас: брачным узлом Бист-Киндреда и клыками Блад-Киндреда. К сожалению, если у истинного Блад-Киндреда клыки вырастали только в момент гнева или возбуждения, то клыки Меррика были постоянно удлиненными. Они служили постоянным напоминанием о том, какая он ошибка природы — полукровка, которому вообще не следовало появляться на свет.

Несмотря на прохладу в маленьком звездолете, на Меррике была только черная майка и обтягивающие черные летные брюки. Шрамы на широких голых плечах свидетельствовали о том, что его жизнь была нелегкой, но они ничего не стоили по сравнению со шрамом на лице — извилистой белой линией, которая рассекала левую бровь и почти косалась разреза глаза, а затем спускалась вниз по щеке в виде изломанной загогулины. Эту рану нанес его собственный отец — или, по крайней мере, мужчина, с которым в то время жила его мать. Вскоре после этого Меррик покинул Транк Прайм и с тех пор был предоставлен сам себе.

О своем детстве на замерзшей планете он предпочел бы забыть. Тогда Сильван был единственным светлым пятном в черной яме его существования. Единственный настоящий друг Меррика.

— Так что же я должен был сделать, чтобы отблагодарить его за поддержку? — прорычал он про себя, снова поворачивая штурвал. — Испортить его церемонию соединения. Вот такой я друг.

Меррик летел точно по графику, пока триссианские пираты не поймали его в свою энергетическую паутину. Они хотели его убить, но Меррик был не из тех, кто легко сдаётся и умирает. Он спрятался в недрах корабля, устроив засаду на одного мужчину, и ждал, пока все поднимутся на борт его маленького звездолета. Меррик не собирался сдаваться без борьбы — и это была борьба, в результате которой все до единого проклятые триссийцы остались лежать у его ног кровавой кучей. Только их пилот, который остался на корабле, пока другие поднялись на борт звездолета, выжил, чтобы рассказать об этом.

Меррик почти ничего не помнил о бойне. Когда его охватила холодная ярость, перед глазами стояла только красная пелена. Не используя никакого оружия, кроме клыков, которые в ярости становились еще длиннее, рвал пиратов на части, вырывая им глотки зубами и расчленяя их голыми руками. И Меррик не останавливался — не мог остановиться, — пока все до одного пираты, осмелившиеся вторгнуться на его корабль, не оказались мертвы.

Потом, когда его руки покраснели до локтей, а лицо было испачкано кровью, Меррик пожалел, что убил их всех. Не из-за боли, которую причинил — они хотели причинить ему то же самое и даже хуже. А потому что ему было интересно, сколько информации они получили. Сколько всего обнаружило сканирование его звездолета? Их шпионский зонд считал все данные его корабля и просканировал все системы на предмет чего-нибудь ценного. Раскрыл ли он его секрет? Выяснять это было уже поздно — когда холодная ярость покинула его, триссианский корабль уже мчался прочь в черноту космоса, сокращая расстояние между собой и его звездолетом настолько, насколько это возможно.

Меррик злился на себя за то, что лучше не подготовился к нападению. Конечно, кто мог предположить, что пираты Триссиона будут преследовать его в системе Центавра? Честно говоря, он даже не мог понять, зачем им понадобился — триссийцы обычно охотились за толстосумами с огромными космическими яхтами, а не за такими оборванными наемниками как он. У Меррика было не так уж много — он путешествовал по жизни налегке, потому что никогда не знал, когда придется встать и уйти.

У него имелась только одна ценная вещь, и пираты никак не могли о ней узнать. Под корпусом небольшого звездолета находился маленький, но хитроумный механизм, генерирующий червоточины — разрывы в ткани пространства-времени, которые позволяли в мгновение ока перепрыгивать из одной точки огромной вселенной в другую. Учитывая, что, даже двигаясь со скоростью света, путешествие через одну галактику может занять миллионы лет, генератор червоточин был бесценным инструментом.

Правда сейчас генератор был нестабилен и не всегда работал. На самом деле он не давал покоя Меррику с момента атаки триссийцев, поэтому и пришлось лететь через солнечную систему Земли в ручном режиме.

Отчасти проблема могла заключаться в том, что генератор червоточин построен с использованием инопланетной технологии, которую Меррик раздобыл на заброшенном корабле. Честно говоря, он до конца не разобрался в механизме, хотя ему сразу стало ясно, для чего генератор нужен. Ему нужно было время, чтобы оценить ущерб и поработать над звездным пыльником, но нужно дождаться, когда окажется в безопасности на материнской станции.

Но несмотря на то, что нападение пиратов было жестоким и кровавым, не это занимало мысли Меррика на пути к материнской станции Киндредов. Нет, то, чем постоянно заняты его мысли, — это то, что произошло перед засадой, в Первом Мире — родной планете расы Киндред.

Прежде чем столкнуться с триссианцами, Меррик совершил паломничество в родной мир Киндредов — как оказалось, глупое и бессмысленное. Он отправился туда, чтобы очистить свой разум от постоянного соперничества двух своих сущностей и попросить прощения за кровавые деяния своего прошлого. Паломничество было не столько для себя, сколько для Сильвана — Меррик не хотел навлечь несчастье на церемонию соединения своего старого друга.

— Как глупо, — бормотал про себя Меррик, направляя звездолет через солнечную систему Земли. — Так чертовски глупо думать, что полет туда может помочь…

* * * * *

К храму — огромному сооружению из белого мрамора с такими высокими потолками, что невозможно было разглядеть нарисованные на них фрески, — Меррик подходил с некоторыми опасениями. Как и все Киндреды, он верил во всезнающую богиню, мать всего живого, но в отличие от большинства своих сородичей, не считал ее особенно благосклонной или доброй. Его собственное жалкое существование доказывало это.

Храм располагался внутри священной горы, и к нему вели сотни белых мраморных ступеней. Меррик поднялся по ним, перепрыгивая по две за раз, и увидел вереницу жриц в простых белых одеждах. Большинство из них благоговейно склонили головы, и тусклый свет изящных факелов мерцал в их зеленых волосах. Это напомнило ему мать, которая тоже была одной из редких женщин Киндред, как и большинство жриц. Они стояли перед возвышением, на котором находился Пустой Трон — место, пустовавшее с тех пор, как много веков назад умер последний Верховный советник, а его единственный сын и наследник пропал.

Одна из жриц шагнула вперед, когда Меррик остановился перед белым мраморным троном.

— Зачем ты пришел сюда, воин? — потребовала она, нахмурившись самым неприветливым образом. — Преклони колени, когда будешь говорить. И помни, когда будешь отвечать, что ты говоришь не с кем иным, как с Верховной жрицей Пустого Трона — глашатаем самой богини.

Невольно Меррик преклонил колени перед Пустым Троном. Он не мог определить возраст жрицы. Ее длинные, вьющиеся волосы чисто зеленого цвета были распущены по плечам, а глаза казались настоящими изумрудами без зрачка, радужки которых в свете могли посоперничать со звёздами. Этот слепой, но мудрый взгляд казался странным и потусторонним, а поведение верховной жрицы было отнюдь не доброжелательным. Но Меррик проделал весь путь в Первый Мир не для того, чтобы повернуть назад, поджав хвост.

— Я пришел просить прощения за свои прошлые проступки, — пробормотал он, склонив голову в невольной покорности. — В моем прошлом много жестокости.

— И в твоем прошлом, и в твоем настоящем, — сказала жрица, нахмурившись. — О да, воин, я вижу тебя без всяких усилий. Ты убийца. Убийца, убивший многократно.

— Да, — признал Меррик, холодно кивнув. — Я не отрицаю этого. Но я собираюсь принять участие в церемонии соединения старого друга и не хочу принести ему несчастье. Мне нужно…

— Тебе нужно гораздо больше, чем я могу тебе дать, — жрица пренебрежительное махнула рукой. — Уходи. Лица с окровавленными руками не приветствуются за столом богини, как и ноги в кровавых сапогах на ее священных песках.

— Какого хрена? — прорычал Меррик. — Я пришел просить прощения. И тебе, черт возьми, лучше поверить, что это первый и последний раз, когда я когда-либо просил об этом.

— Очень хорошо. Некоторые грехи не могут быть прощены. — Верховная жрица сморщила нос, как будто почуяла что-то плохое. — Тебе стоит помнить об этом в будущем. И более того…

Но ее слова закончились сдавленным бульканьем. Внезапно странные пустые изумрудные глаза стали чисто белыми, а голос упал до низкого, певучего тона, и из ее горла полились слова, которые, казалось, не были ее собственными.

— Ты найдешь невесту в своем путешествии, чтобы помочь другу скрепить его любовь. Она предназначена тебе, ждет, окутанная тьмой, ждет твоего поцелуя, чтобы пробудить ее, воин. Ты станешь ее светом, а она — твоим. Вы исцелите друг друга душой и телом, хотя путь к этому исцелению будет долгим и тернистым. Иди и найди свою женщину. Только тогда твоя беспокойная душа обретет покой.

Глаза жрицы снова стали зелеными, и она посмотрела на Меррика.

— Ты действительно благословлен, воин — богиня одарила тебя пророчеством, хотя не могу понять почему. Возможно, ты его понимаешь?

— Нет, — прорычал Меррик. Его рост был настолько велик, что даже стоя на коленях рядом с жрицей, они были одного роста. — Вы ошиблись, Ваше Святейшество, — с сарказмом сказал он, не обращая внимания на вздохи других, ниже по положению жриц по поводу его богохульства. Нельзя было говорить Верховной жрице Пустого Трона, что она ошиблась, но Меррик плевать хотел на протокол. Эта женщина обращалась с ним, как с дерьмом, которое налипло на её туфли, а после дала нелепое, ненужное пророчество, о котором Меррик вовсе не просил. В свете этих обстоятельств он не чувствовал больше необходимости кланяться и расшаркиваться.

Странные, пустые изумруды ее глаз пылали.

— Что ты имеешь в виду, воин? — спросила жрица, и ее голос был холодным и угрожающим.

— В твоём пророчестве говорилось, что я встречу кого-то — женщину.

— Это правда, и что в этом плохого?

Меррик пожал плечами.

— Начнем с того, что не ищу ни одну гребаную женщину, которая бы меня дополнила — я не похож на других жалких Киндредов, которые ищут себе невест. Мне не нужен никто, кроме меня самого. — Он сплюнул на пол храма, чем вызвал еще большее недоумение со стороны других жриц. — А во-вторых, даже если бы захотел найти себе невесту, это невозможно. Я полукровка — гибрид. Я не смогу соединиться с женщиной и создать связь. Даже если бы захотел этого.

— О? — Она подняла бледно-зеленую бровь. — Ты оспариваешь мое пророчество?

— Да, черт возьми, я оспариваю его. Еще не родилась женщина, которая бы взглянула на это… — Меррик указал на себя — на свою массивную фигуру, покрытое шрамами лицо и разноцветные глаза. — И не убежала бы в горы.

— Мне тоже трудно поверить, но мать всего живого не лжет. Для тебя есть невеста. — Верховная жрица презрительно фыркнула. — Хотя, видит богиня, мне ее жаль.

Руки Меррика сжались в кулаки по бокам. Он никогда бы не ударил женщину, но эта действительно перегнула палку.

— Хватит, — прорычал он. — Я пришел сюда за отпущением грехов, а не выслушивать твои гребаные лжепророчества и оскорбления. Я ухожу.

— Еще нет! — Подняв руку, жрица ткнула в него пальцем. — Мне есть, что тебе сказать, гибрид. Повернись и выслушай или столкнешься с последствиями.

Меррик в недоумении посмотрел на нее.

— Ты угрожаешь проклясть меня?

— Ты сам себя проклинаешь, воин. — Странные глаза жрицы стали холодными. Такие же холодными, как замерзшая поверхность его родной планеты, Транк Прайм. — Выслушай меня внимательно — тебя ждет невеста. Ее любовь уколет твое сердце, как шип, и причинит тебе такую боль, какую ты и представить себе не мог.

Меррик ничего не боялся — пережитое в детстве не оставляло места для страха. Но при этих словах холодный палец коснулся его сердца, и он понял, что заплатит за неуважение, которое проявил к жрице.

Тем не менее он поднял подбородок.

— Посмотри на мои шрамы, Ваше Святейшество, я познал боль. Много боли.

— Не такую. Я говорю про то, гибрид, что нож любви вонзится в твое сердце, и ты познаешь истинную агонию. Несмотря на твою смешанную кровь, вы образуете связь, которую невозможно разорвать. Связь, которая будет угрожать самой твоей жизни. — Жрица подняла голову, и на ее волевых чертах лица было написано царственное недовольство. — Я уделила тебе достаточно своего времени, воин. Теперь иди и успокойся… если сможешь

* * * * *

Меррик покачал головой, вспоминая ту встречу. Проклятие оказалось горьким благословением, и расставание с верховной жрицей до сих пор не давало ему покоя, хотя он не желал признаваться в этом даже самому себе.

Он старался не думать о глупом пророчестве, но оно не выходило из головы. Меррик собирался на церемонию соединения Сильвана, и поскольку его старый друг сказал, что намерен включить в церемонию поцелуй на удачу, предположил, что девушка, с которой он должен поцеловаться, будет той самой, о ком говорила жрица. Разве в пророчестве не говорилось о том, что девушку можно разбудить поцелуем? Но, конечно, это казалось спорным вопросом, поскольку стычка с пиратами вынудила его опоздать на церемонию Сильвана.

Несмотря на злость и досаду от того, что пропустил церемонию, Меррик должен был признать, что в тайне испытывает и чувство облегчения. Честно говоря, он боялся поцелуя на удачу. Боялся увидеть страх и ужас в глазах бедной, несчастной девушки, когда притянет ее к себе для поцелуя, который она точно не захотела бы подарить. Ни за что бы не пошла к нему добровольно, ни за что не поцеловала бы его, не отпрянув, не вздрогнув от страха, как это делают все женщины, столкнувшись с его массивной, мускулистой фигурой и покрытым шрамами лицом…

— Богиня, черт возьми, перестань думать об этом! — злобно пробормотал про себя Меррик.

Он ненамного увеличил скорость звездолета, проскочив мимо маленькой ржаво-красной планеты, которую, согласно его звездным картам, люди называли Марсом. Она показалась ему бесплодной — очевидно, Земля была единственной планетой, расположенной в умеренной зоне и пригодной для жизни во всей Солнечной системе.

Несмотря на все усилия, его мысли снова вернулись к пророчеству и проклятию. Верховная жрица ошибалась, в этом Меррик уверен. В бескрайних просторах вселенной его не ждала ни одна женщина. Даже собственная мать боялась его перед тем, как он покинул дом, так неужели можно ожидать чего-то другого от любой другой женщины, которую встретит? «Очень хорошо, — подумал он, разгоняя корабль еще сильнее. — Мне не нужна женщина. Не нужен никто. Привязанность — это слабость, а я ни хрена не слабак».

В поле зрения появилась Земля и ее одинокая луна. Обойдя бледную, покрытую ямками лунную поверхность, Меррик увидел два массивных корабля. Один из них, между стыковочным отсеком которого и Землей внизу сновали небольшие шаттлы, очевидно, был материнской станцией Киндредов. Другой был заброшенной громадой отцовской станции — все, что осталось от некогда злобного Скраджа.

Меррик с благоговением покачал головой, глядя на темный и дрейфующий корабль всеотца. Он слышал, что старый враг Киндредов был убит собственным сыном, но в это трудно поверить. Увидев доказательство, Меррик убедился, что угрозы со стороны Скраджей действительно больше нет.

Он уже собирался повернуть свой звездолет в сторону материнской станции, когда датчик на консоли подал звуковой сигнал. Взглянув на него, Меррик нахмурился.

— Спасательная капсула, да? Провести детальное сканирование.

В его маленьком корабле была встроенная функция «мусорщика», которая постоянно сканировала пространство в поисках ценных находок. Именно так Меррик нашел оборудование, которое стало его генератором червоточин — звездолет обнаружил давно потерянную инопланетную технологию и обратил на нее внимание.

Он нажал несколько кнопок и провел большим пальцем по информационной панели, запрашивая более детальное сканирование. Сразу же пришло сообщение, и глаза Меррика забегали, когда он прочитал его.

— Спасательная капсула Скраджей — вероятно, сброшена с космической станции всеотца, но никаких признаков жизни на борту. Только куча старого оборудования и… хммм, это интересно. — Его сверхчувствительные сканеры уловили сигнал, настолько слабый, что любой другой наверняка бы его не заметил. Возможно, это были просто паразиты из глубокого космоса, но что-то в этом сигнале заинтересовало Меррика.

Поиски заброшенной спасательной капсулы могли занять некоторое время. Она, похоже, плавала в огромном облаке обломков, и ее сортировка заняла бы много времени. Меррик едва не отбросил эту идею — его палец завис над настройкой автопилота, который должен был привести его прямо к стыковочному отсеку материнской станции.

Но что-то заставило его остановиться. Назовите это интуицией или гибридной удачей, или как хотите, но что-то в сигнале спасательной капсулы взывало к нему.

Кожа покрылась мурашками, и по спине пробежал холодок. Это было то же странное чувство, которое он испытал, когда нашел инопланетную технику, ставшую в итоге генератором червоточин. «Здесь что-то другое, — шептал голос в его сознании. — Что-то, что может быть важным, чертовски важным».

Меррик опустил палец и схватился обеими руками за штурвал. Сильван ждал так долго, и Меррик не сомневался, что его старый друг не откажется подождать еще немного. Прежде чем отправиться на материнскую станцию, чтобы принести свои извинения, воин собирался выяснить, что находится в этой капсуле.

Глава 9

Они были примерно в трех стандартных днях пути от Транк Прайм, когда пришел новый приступ боли.

Надия ждала и боялась этого с тех пор, как они покинули материнскую станцию. В конце концов, ее жених ясно дал понять, что не намерен прекращать тянуть за кровные узы, пока она не подчинится и не согласится на их связь. Тем не менее несколько дней у нее ничего не болело, что давало надежду на помощь родителей. Возможно, мать надавила, или отец велел Й'дексу больше не причинять ей боль. Она даже немного расслабилась — перестала так сильно бояться этого острого, жгучего удара под сердцем.

Поэтому, когда пылающий нож вонзился ей между ребер, это стало нежелательным, хотя и не совсем неожиданным сюрпризом.

Когда это случилось, Надия находилась в крошечном отсеке для приготовления пищи и готовила себе чашку горячего шоколада. Это был сладкий, густой земной напиток, который она полюбила еще на борту материнской станции. В качестве прощального подарка София позаботилась о том, чтобы у нее имелся запас маленьких пакетиков со светло-коричневым порошком, за что Надия была ей бесконечно благодарна. Теплый, успокаивающий напиток, казалось, приводил мысли в порядок и позволял чувствовать себя менее несчастной, и как раз в этот момент она почувствовала острую потребность в том, что Кэт называла «целительной силой шоколада».

Надию расстраивало и беспокоило не только предстоящее испытание, но и ее отношения с Растом. Не то чтобы их общение можно назвать отношениями.

Во всех старых книгах и историях, которые Надия читала в детстве, мужчина, осмелившийся бросить вызов кровным узам, был страстно влюблен и полностью предан женщине, ради которой бросал вызов. В этих историях говорилось, что именно сила любви претендента, а не сила его крови, разрушает узы. Но между ней и детективом нет ничего подобного — только смутное беспокойство и неуверенность.

Надия пыталась поговорить с ним, но беседы всегда выходили неловкими и натянутыми. Казалось, он никогда не смотрел на нее, даже когда пытался поговорить, и никогда не начинал разговор первым. Она уже устала бегать за ним и пытаться обмениваться любезностями в надежде, что они перерастут в нечто более значимое, но этого не происходило.

Еще хуже, чем их неспешные разговоры, было то, что Раст, казалось, из кожи вон лез, чтобы даже случайно не прикоснуться к ней. Если их руки или тела случайно касались друг друга в единственном узком коридоре корабля, он отпрыгивал, как будто его ужалили. Было совершенно очевидно, что он не хочет иметь с ней ничего общего — даже в дружеском смысле.

Еще на материнской станции Надия задавалась вопросом, зачем все это нужно Расту, потому что чувствует к ней что-то… или просто из-за собственного печального прошлого опыта. Теперь она уверена, что знает ответ. Пришло время взглянуть фактам в лицо — на самом деле она не очень-то нравилась Расту. Он выступал в роли ее чемпиона из жалости и собственной боли. И как он мог победить, если ему все равно? Если в нем нет ни любви, ни страсти к ней, чтобы разорвать узы?

Надия как раз размышляла об этом и наливала в кружку воду для горячего шоколада, когда ее пронзила боль. Она пронзила ее так внезапно и сильно, что даже закричать не получилось. Вместо этого Надия, задыхаясь, упала на пол и пролила кипяток на свой тарп.

Нож прокрутился, и Надия забилась в агонии, боль вонзила в нее свои когти, как разъяренный зверь. Такая пытка не оставляла возможности думать о чем-то другом, но один уголок ее сознания все же был достаточно ясен, чтобы опасаться за свой хрупкий, единственный в своем роде тарп. Он был еще молод и нежен — легко раним. Чувствовала, как он прижимается к коже, испытывая такую же боль, как и она сама, от обжигающей воды, которую на него пролила. Но пока боль от кровной связи не прошла, Надия не могла ничего сделать, чтобы облегчить его боль.

Вдруг, хотя она, могла бы поклясться, упала почти без звука, Раст оказался рядом. Ранее он находился в кабине в кресле пилота, изучая звездные карты, и несколько дверей и комнат разделяли его от маленького отсека для приготовления пищи. Тем не менее теперь он был здесь, держал Надию на руках и с тревогой смотрел в глаза.

— Он снова это делает? Боль вернулась? — прорычал он.

Надия кивнула, не в силах говорить, когда ее пронзила новая боль.

— Вот ублюдок! — Раст был в ярости, готовый убить, и у Надии мелькнула смутная мысль, что она рада, что этот взгляд направлен не на нее. Затем он спросил: — Что я могу сделать?

— Т-тарп, — задыхаясь, пробормотала она, пощипывая пострадавшую одежду, которая все еще прижималась к коже.

Раст посмотрел на нее. Тарп быстро менял цвет, не в силах удержать какой-то определенный оттенок или форму из-за боли.

— Что, черт возьми, с ним такое?

— Сними… сними, — еле прошептала Надия. — На него попал… кипяток. Приложи… холодную воду.

— Как поможет раздеть тебя догола и окунуть платье в холодную воду? — На его лице отразилось сомнение.

Надия потеряла терпение просить одно и тоже. Потянувшись вверх, она ухватилась за рубашку Раста и потянула его вниз.

— Просто… сделай это, — задыхалась она. — Быстрее!

Его глаза расширились, но вопросов Раст больше не задавал. Быстрым рывком он стянул с неё тарп и встал, чтобы опустить его в холодную воду. Надия лежала голая и дрожала на полу, пока он тщательно замачивал тарп.

— Все, — Раст опустился на колени рядом с ней, с беспокойством во взгляде. — Твоё платье отмокает в холодной воде в раковине. Так лучше?

— Спасибо, — кивнула Надия.

— О Боже! — Он не знал, куда смотреть, и Надия поняла, что все еще голая. Она уже собиралась попросить одежду, когда ее пронзил очередной приступ боли.

— Ах!

Это был стон чистого страдания, и Надия не могла остановить горячие слезы, навернувшиеся на глаза. Они хлынули по щекам, добавляя унижение к ее агонии. Она не хотела, чтобы Раст видел её слёзы. Не хотела, чтобы он жалел ее или видел, как она слаба…

— Сукин сын! — прорычал Раст, подхватывая ее на руки. — Пойдем, я отнесу тебя на кровать.

Лишенная чувства собственного достоинства, как и своего тарпа, Надия не могла ничего сделать, кроме как прижаться ближе, когда Раст устроился на кровати в одной из двух крошечных спальных кают в задней части корабля.

— Я принесу тебе что-нибудь надеть. — Раст попытался отстраниться, но тут ударил еще один спазм и еще. Пальцы Надии крепко вцепились в его рубашку, и она не смогла заставить себя ее отпустить.

— Прости, — пролепетала она, глядя на детектива. — Знаю, что тебе не нравится… не хочешь…

— Не хочу чего? — Он нахмурился, поглаживая ее влажные волосы, убранные со лба.

— Не хочешь прикасаться ко мне, — прошептала Надия, отводя взгляд, когда боль немного утихла. — Прости. Мне стоит уйти.

— Нет. — Он притянул ее ближе. — Нет, не уходи, — Раст нежно погладил ее по спине, рука была тёплой, и эта ласка удивительным образом успокаивала. — Это помогает? — спросил он.

Как ни странно, это действительно помогло. Тепло его тела, прижавшегося сзади, и его мужской запах, казалось, ослабили боль, которая все еще отдавалась эхом в ее теле.

— Да, — Надия кивнула, прижавшись щекой к его груди. Низкий, ровный ритм биения его сердца успокаивал. — Я… я не знаю почему, но это так.

— Тогда просто расслабься. — Раст погладил ее по волосам. — Мы переждем это вместе. Здесь. — Он натянул на нее одеяло, лежавшее у изножья маленькой кровати, прикрывая наготу и заставляя чувствовать себя спокойнее. Не то чтобы ужасная ножевая боль оставила место для скромности, но все же Надия никогда раньше не обнажала свое тело перед мужчиной и поэтому стеснялась.

Они пролежали так еще долгое время, после того, как резкие, жгучие спазмы боли прошли, и Надия поняла, насколько ей комфортно в его объятиях. Ей следовало бы стесняться того, что она обнажена в объятиях мужчины, но почему-то этого не чувствовала. Раст нежно покачивал ее и гладил по волосам, как будто Надия была капризным ребенком, разбуженным ночным кошмаром. Через некоторое время она услышала, что он напевает себе под нос низким, мелодичным голосом.

— Что ты напеваешь? — пробормотала она, чувствуя себя слишком расслабленной и сонной, чтобы разговаривать. — Эта мелодия прекрасна.

— Просто песня с Земли.

— О чем она? В ней есть слова?

Раст слегка отстранился.

— Это, э-э, о любви. Мужчина признается женщине, как сильно он ее любит и что пойдет на все, чтобы доказать это, — вздохнул он. — И да, в ней есть слова.

— Спой мне её, — умоляла Надия. — Пожалуйста, — добавила она, когда Раст, казалось, заколебался. — Мне кажется, это поможет мне успокоиться.

— Да, хорошо, — пробормотал Раст и начал петь теплым баритоном, который словно эхом отдавался во всем теле Надии

— Когда дождь бьет тебе в лицо,

И весь мир за тебя в ответе,

Я предложу тебе свои объятия.

Ты ощути мою любовь…

Когда в свете звёзд появляются тени

И некому осушить твои слезы,

Я мог бы обнимать тебя миллион лет,

Ты почувствуй мою любовь…

Раст знал еще несколько стихов на эту же тему и тихонько пел их, продолжая укачивать Надию. Она была очарована и тронута мягким напевом. Словно слова написаны специально для нее, словно Раст рассказывал о собственных чувствах.

«Не будь дурой, — сурово сказала она себе. — Он не испытывает к тебе таких чувств — это всего лишь песня, глупая земная песня, которая ничего не значит». Но если она ничего не значит, тогда почему ее сердце словно готово разорваться? Почему хочется никогда не покидать его объятий? Почему…

— Эй… — мягкий голос Раста привлек ее внимание, и Надия подняла на него глаза.

— Да?

— Он снова причиняет тебе боль? — Детектив погладил ее по щеке, проведя большим пальцем под глазом. — Ты плачешь.

— Нет, — Надия покачала головой и быстро вытерла глаза. — Боль на время прекратилась. Просто… просто твоя песня тронула меня.

— О, — Раст, казалось, не знал, что сказать. — Ну…

— Мне уже лучше. Я пойду. — Решив вернуть собственное достоинство, Надия оттолкнулась от его коленей и, шатаясь, поднялась на ноги. Она попыталась взять одеяло с собой, но оно выскользнуло из ее рук и упало кучей у ног. — Ой! — Она потянулась за ним, ее щеки пылали от смущения, но Раст действовал быстрее.

— Вот. — Он схватил голубое одеяло и накинул его ей на плечи. — Я принесу тебе что-нибудь еще. Где твоя одежда?

— У меня ничего нет, — Надия покачала головой. — Я взяла с собой только один тарп.

Он поднял бровь.

— Серьезно? Ты взяла с собой только один наряд? Женщины Транк Прайм, должно быть, отличаются от земных больше, чем я думал.

— Мой тарп — единственный в своем роде. Он принимает любую форму и цвет, который я захочу, — объяснила Надия. — Он даже может имитировать одежду, которую носят другие. Я и во время церемонии соединения Софии и Сильвана была в нем, он имитировал платье подружки невесты.

Раст нахмурился.

— Ух ты, какое талантливое платье. Ну… думаю, я могу попробовать высушить его.

— Нет, не надо, — Надия протянула руку, чтобы остановить его, и чуть не потеряла одеяло снова. — Оно было ранено. Нужно время, чтобы оно исцелилось.

— Ну, ты же не можешь ходить по кораблю в одном одеяле. — Детектив недоброжелательно посмотрел на постоянно выскальзывающее голубое одеяло, накинутое на ее плечи.

— Мне жаль, если мой обнажённый вид тебе неприятен, — напряглась Надия. — Я останусь в своей комнате, пока мой тарп не заживёт, чтобы тебе не пришлось смотреть на меня.

— Нет, черт возьми, я не это имел в виду! — Раст покачал головой. — Дело не в том, что не хочу видеть тебя голой. Дело в том, что я… — он резко остановился, его лицо покраснело. — Неважно. Ты можешь взять что-нибудь из моей одежды.

Раст резко вышел из комнаты, оставляя Надию смотреть ему вслед и гадать, что случилось. Как он мог быть таким милым и нежным в одну минуту, и таким грубым в следующую? И что он собирался сказать, когда замолчал и пошел за одеждой?

* * * * *

Раст ругался себе под нос, роясь в маленьком вещмешке с запасной одеждой, которую прихватил еще на Земле. Значит, Надия решила, что он не хочет ее видеть или прикасаться к ней? Как, черт возьми, ей пришла в голову такая безумная мысль, когда все с точностью до наоборот? Когда все, о чем он мог думать, — это ее мягкая, сочная грудь, вздымающаяся в такт дыханию под тонким тарпом, когда даже малейшее соприкосновение рук приводило его тело в состояние перевозбуждения? Он чувствовал себя похотливым подростком, который большую часть времени ходит со стояком. Говоря прямо, Надия сводила его с ума.

Только сильные страдания Надии не дали его телу возбудиться, когда он обнял ее на кровати. Тревога за ее состояние и гнев на жениха-ублюдка, который так с ней поступил, полностью пересилили все сексуальные желания, которые он мог испытывать в тот момент. Но теперь, когда Надии стало лучше, Раст почувствовал, что снова просыпается желание. Теперь, когда он держал Надию обнаженную в своих объятиях, желал ее больше, чем когда-либо.

И дело не только в физическом желании, которое мучило его, но и в темном, собственническом чувстве, которое, казалось, росло в нем, как сорняк. Раст говорил Сильвану, что не знает, что чувствует к Надии, но это уже было неправдой. Теперь, когда смотрел на нее, его чувства не вызывали сомнений. «Моя, — шептал голос в его голове всякий раз, когда он видел ее. — Она моя, и никто другой не должен прикасаться к ней, иначе я убью их на хрен!»

Это безумие, и Раст понимал это. Надия не принадлежала ему — он вообще не имел на нее никаких прав. Но никакие рассуждения с самим собой не помогали. Он желал ее, хотел защищать, обладать ею, обеспечивать всем необходимым. «Я хочу быть тем, к кому Надия приходит, когда ей больно, с кем поделится своей радостью, когда счастлива. Кому расскажет о своих проблемах. Тем, с кем рядом она будет сворачиваться калачиком по ночам.

Тем, кого она любит. — Раст покачал

головой. — Но если я скажу ей это, что она подумает? Что скажет? Я напугаю ее до смерти своими желаниями, говоря, что хочу обладать ею. Да мы даже знакомы совсем недавно, я не могу выплеснуть на нее все эти безумные, сильные эмоции ни с того ни с сего. — Он

чувствовал себя идиотом. — Лучше ничего не говорить», — решил Раст, когда наконец нашел в своем вещмешке вещи, которые могли подойти Надии. Лучше просто вернуться к нормальной жизни — или к тому, что стало для них нормальным, а это в основном избегание друг друга в пути до Транк Прайма, до начала этого чертова испытания.

— Вот, — сказал он, пройдя по узкому коридору и протягивая Надии сверток с одеждой. — Это должно подойти.

Он отвернулся, чтобы дать ей возможность переодеться, и чуть не выпрыгнул из своей кожи, когда мгновение спустя почувствовал маленькую, мягкую руку на своем плече.

— Спасибо, — поблагодарила она, стоило Расту повернуться. — Но боюсь, что подошла только часть вещей.

Раст взглянул на нее и чуть не застонал от сексуальной неудовлетворенности. Неужели он думал, что тонкий тарп, который она носила, слишком возбуждает? Сейчас было в сто раз хуже.

Он принёс ей пару своих старых треников и белую рубашку на пуговицах, которую захватил на случай официального мероприятия. Надия отложила первое и надела второе — и под ней ничего не было.

Раст и подумать не мог, что его рубашка настолько прозрачная, но сейчас отчетливо различал тугие розовые точки ее сосков, давящих на белый хлопковый материал. Рубашка должна была быть достаточно длинной, чтобы прикрыть ноги, и она, по крайней мере, доходила до середины бедра, но когда его взгляд переместился ниже, Раст увидел стройные, обнажённые ноги и слабые очертания манящей женственности сквозь подол.

— Мне жаль, если тебе не нравится, как я выгляжу, — жестко отрезала Надия, явно неправильно истолковав его взгляд. — Но брюки не подходят — они все время спадают.

Ее мягкий голос заставил Раста понять, что он пялится на нее, как школьник. Быстро подняв взгляд, он посмотрел ей в глаза.

— Не будь дурой, — грубо сказал он. — Ты выглядишь… хорошо. И не беспокойся о брюках. — Он забрал их и бросил в свою комнату, прямо напротив. — Я, э-э, лучше пойду проверю звездные карты.

— Подожди… — От ее мягкого прикосновения к плечу Раст вздрогнул. Она сразу же отпрянула, на ее лице застыла обида. — Прости меня. Я не хотела… прикасаться к тебе, раз ты не желаешь моих прикосновений.

Невинность и боль в ее глубоких голубых глазах тронули его. Она не виновата в его безумных чувствах, напомнил он себе. Надия была невинной — девственницей. Она не понимала, насколько желанна, и, вероятно, не представляла, какой эффект производит на него, просто находясь рядом.

Раста терзали сомнения. С одной стороны он считал, что лучше оставить все как есть. В конце концов, что хорошего он мог бы сделать, если бы признался, как сильно ее желает? Командор Сильван ясно дал понять, что она недоступна. Если бы сказал ей, что сгорает от желания, это только осложнило бы их отношения. Но с другой стороны, взгляд ее глаз разрывал ему сердце. Можно ли дать ей понять, какой красивой он ее считает, не признаваясь при этом, как отчаянно ее хочет? Раст надеялся на это.

— Мне жаль, — повторила Надия, отворачиваясь. — Я пойду прилягу на кровать, а ты можешь идти изучать карты.

— Нет, подожди, — Раст взял ее за руку. — Это я должен извиняться.

— За что? — обернулась Надия и нахмурилась.

Раст вздохнул и провел рукой по волосам.

— За то, что избегал тебя. За то, что держал тебя на расстоянии все это время, когда мы должны были вместе готовиться к тому, что ждет нас на Транк Прайм. За то, что… за то, что не сказал тебе, что я на самом деле чувствую.

Ее дыхание, казалось, участилось, а щеки порозовели.

— Что ты имеешь в виду? Что… что ты на самом деле чувствуешь?

— Пойдем, — Раст потащил ее в маленькую гостиную, расположенную напротив отсека для приготовления пищи. — Нам лучше сесть, если мы собираемся поговорить.

Глава 10

Надия не могла поверить, что у них, наконец-то, состоится настоящий разговор — разговор, инициатором которого стал сам Раст. Но что именно он собирается сказать? Сердце гулко колотилось, когда она села рядом с ним на крошечное плюшевое кресло, которое едва хватало для двоих, — особенно когда один из них был таким крупным и мускулистым как Раст.

Он устроился напротив и взял ее руку в свою.

— Я был несправедлив к тебе, Надия, — сказал он, смотря прямо на нее. — Я избегал тебя, старался держаться на расстоянии, не разговаривал. Но не по той причине, о которой ты думаешь.

— Что?… — начала Надия, но Раст покачал головой.

— Пожалуйста, просто… дай мне закончить. Ты почему-то думаешь, что мне не нравится, как ты выглядишь, что я не хочу видеть тебя или прикасаться. — Он слегка коснулся ее щеки кончиками пальцев. — Надия, милая, ничто не может быть настолько далеким от истины

Сердце Надии, казалось, остановилось в груди.

— Что… что ты хочешь сказать? Ты что-то чувствуешь ко мне?

— Больше, чем что-то. И чертовски больше, чем следовало бы, — рассуждал Раст мрачно.

— Значит… я тебе не противна?

— Что, черт возьми, заставило тебя так думать? — нахмурился он.

— Из-за того, как я обращалась с тобой раньше, когда ты не верил в мой дар. — Надия посмотрела на их соединенные руки. — Я кричала на тебя… дала тебе пощечину…

— Я заслужил все это и даже больше, — твердо ответил Раст. — Я вел себя как ублюдок — я не виню тебя за то, что ты обижалась на меня.

— Но я… я заговорила о твоей сестре. Джесси… И думала, что ты, вероятнее всего, предпочел бы не вспоминать о ней…

— Но это совсем не так. — Раст сжал ее руку. — Ты не представляешь, сколько лет я мечтал поговорить о ней. Хотелось, чтобы был тот, кто смог меня выслушать.

— Правда? — Надия с сомнением посмотрела на него. — Но твои родители — ты же говорил, что это запретная тема в их доме, но неужели они действительно никогда даже не упоминали о ней?

Раст горько рассмеялся.

— Всякий раз, когда я пытался поговорить о Джесси, моя мать только хмурилась и говорила, что это не вежливая тема для разговора. — Раст явно задумался о чем-то. — А я то считал её своей матерью, — пробормотал он.

— Ты о чем? — спросила Надия, но он покачал головой.

— Неважно. Мы отклонились от темы — очень далеко от темы. Дело в том, что я относился к тебе так, как мои родители относятся ко всему, что хотят замять. Я избегал тебя, потому что это было легче сделать, чем признать, что чувствую. Что думаю.

Сердце Надии стучало так сильно, что она слышала его биение у себя в ушах.

— Что… что ты думаешь?

Раст посмотрел ей в прямо глаза.

— Я думаю, что ты прекрасна, Надия. Точнее, чертовски красива. И, пожалуйста, не думай, что я не хочу прикасаться к тебе — хочу. Э-э… — он прочистил горло. — Надеюсь, это не заставит тебя чувствовать себя неловко.

Прикусив губу, Надия покачала головой.

— Нет, я не против. Это лучше, чем думать, что я тебе не нравлюсь.

Раст засмеялся и покачал головой.

— У меня бы никогда даже мыслей подобных не возникло. Ты действительно не представляешь, насколько красива?

Щеки Надии стали горячими.

— Мне никогда не говорил об этом мужчина, если ты об этом. Й'дексу всегда было интереснее говорить о себе.

Раст казался рассерженным.

— Подобные парни все такие. Он эгоистичный ублюдок — и недостоин тебя.

— Жаль, что мои родители не видят этого, — вздохнула Надия. — Я так рада, что ты бросил ему вызов ради меня. Ты не знаешь, какие кошмары мне снились, когда представляла, какой будет моя первая брачная ночь, если он станет моим партнёром.

— Этого не случится, — мрачно возразил Раст. — Тебе не придется отдаваться ему — клянусь, Надия.

— Я не смогла бы, даже если бы пришлось, — призналась она низким голосом. — Я не могу вынести даже мысли о том, что его руки будут на мне. Я бы боролась с ним, даже если бы это ничего не дало. Даже если бы он… в конечном итоге взял меня. Я бы все равно боролась.

— У тебя сильная воля, — кивнул Раст. — Мне нравятся девушки с характером.

— У меня его предостаточно, пока Й'декс не начинает дергать за кровные узы, — снова вздохнула Надия. — Дело в том, что я была обещана ему так долго, что у меня даже нет надежды сбежать. Я пытаюсь, но все равно не могу… не могу даже представить, на что… на что может быть похожа близость с кем-то, кто мне действительно дорог и нужен. — Она застенчиво посмотрела на Раста. — На что это похоже?

— На что похоже что?

— Ну, знаешь… занятие любовью. — Надия слегка толкнула его. — Я много говорила об этом со своими подругами дома, но ни у кого из нас нет информации из первых рук. Я всегда хотела услышать об этом от кого-то, кто действительно… делал это.

Раст был ошеломлен.

— Ты хочешь, чтобы я описал это?

— Именно этого я и хочу. — Надия придвинулась немного ближе, с нетерпением посматривая на него. — У тебя ведь уже есть подобный опыт?

Раст в шоке закашлялся.

— Ну, можно сказать и так, да.

— Так что ты знаешь, каково это. — Надия наклонилась вперед и положила руку ему на колено. — Расскажи мне, что происходит. Что ты делаешь, когда… когда берешь женщину? Когда занимаешься с ней любовью?

— Эм… — Щеки Раста теперь были темно-бордовыми, и он явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Я не знаю… не уверен, стоит ли нам об этом говорить, милая.

— Пожалуйста, — умоляла Надия. — Я же не прошу тебя показать мне. Мне просто хочется услышать об этом, вот и все.

— Ну… — Раста терзали сомнения.

— Я хочу понимать, к чему мне готовиться, — сказала Надия, слегка надавив. — Когда действительно отдамся кому-то. Мужчине, с которым связана.

— Хорошо, — обречённо вздохнул Раст. — Но останови меня, если что-то из сказанного напугает тебя. Я не хочу шокировать или обидеть тебя.

— Ты меня не обидишь, правда, — покачала головой Надия. — Просто расскажи мне… что ты делаешь, когда занимаешься любовью с женщиной?

— Хорошо. — Он слегка отодвинулся, а после устроился поудобнее. — Ну, сначала я целую ее. Пробую вкус ее губ. Глажу волосы. — Раст взял прядь волос с ее лица и заправил ее за ухо. — Никакой спешки, я хочу все делать медленно. Так ощущения станут гораздо более насыщенными, когда мы придем к завершению.

— О? — Дыхание Надии, казалось, перехватило в горле. Раст, похоже, перестал смущаться. Он пристально смотрел на нее, пока говорил. — А потом? — тихо спросила она.

— Потом мне нравится не спеша раздевать ее. Снимать с нее юбку, расстегивать блузку… — Он провел пальцем по ряду белых пуговиц на рубашке, в которую была одета Надия, и она едва сдержала тихий вздох. — Я медленно стягиваю с нее лифчик, обнажая грудь. Если она возбуждена, ее соски уже должны быть напряженными и розовыми. Иногда я обдуваю их прохладным воздухом, чтобы они стали еще туже.

— Правда? — спросила она.

— Угу, — Раст кивнул. — После я очень, очень медленно снимаю с нее трусики. Я дам ей время привыкнуть к тому, что она голая. Некоторые женщины стесняются этого.

Воспоминание о том, как Раст прижимал ее к себе, заставило Надию покраснеть.

— Да, я… я поняла, о чем ты. Продолжай.

— К этому времени она уже полностью обнажена. Но помни… — Раст поднял палец. — На самом деле я еще не прикасался к ней — не совсем. Мне нравится действовать медленно, на случай, если она застенчива. Может быть… возможно, она окажется неопытной. Я хочу дать ей понять, что буду нежен, что не причиню ей боли.

Раст не отрывал от нее взгляда, и Надия поняла, что они больше не говорят о гипотетической ситуации. Раст описывал, что бы он делал, если бы занимался любовью с ней — если бы брал ее в первый раз. Это одновременно пугало и невероятно возбуждало. Она не хотела, чтобы он останавливался.

— Расскажи мне больше, — вздохнула она. — Что бы ты сделал дальше?

— Внимательно осматриваю ее. — Ярко-зеленые глаза Раста прожигали ее тело испепеляющим взглядом. — Пусть она лежит на кровати, открытая для меня, чтобы я мог просто насладиться этим видом.

— А она… она не будет стесняться, что ты так на нее смотришь? — тихо спросила Надия.

— Может, немного, — покачал головой Раст. — Но я бы все время рассказывал ей, какая она красивая, как сильно хочу прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус и доставить удовольствие.

— Как… как бы ты доставил ей удовольствие? — Надия не могла оторвать взгляда от его глаз.

Раст улыбнулся.

— Медленно. Всегда медленно. Сначала я бы ласкал ее, гладил, как кошку, медленными движениями по ее рукам, ногам и животу. Временно обошёл бы стороной грудь и киску.

— Киска? — Надия прикусила губу. — Как кошка? Прости, моя бактерия-переводчик…

— Так называют женское лоно — места между твоих ножек, — объяснил Раст. — Его по-разному называют, но большинство из названий лишь описывают характеристики или наоборот слишком грубые. Киска же подходит как нельзя кстати — мягкая, теплая, любит, когда ее гладят и доставляют удовольствие.

— О, — Надия кивнула. — Мне… мне это нравится.

— Мне тоже, — пробормотал Раст, его глаза были полуприкрыты. — Мне нравится смотреть на нее, ласкать ее, а больше всего — пробовать на вкус.

— Пробовать? — Глаза Надии распахнулись в шоке. Она слышала о таких вещах в тайных шепотках от своих подруг, но никто не говорил об этом с ней раньше.

Раст кивнул.

— Да, но я не начинаю с этого. Сначала мне нравится целовать ее, прижиматься к ней и чувствовать ее ответные чувства, пока исследую ее рот. Наши тела соприкасаются, кожа к коже, мягкое касание ее груди к моей и ее бедер к моим… — Он нежно погладил ее по щеке. — Тебя когда-нибудь целовали? Я имею в виду, за исключением того, э-э, поцелуя на удачу, со мной на свадьбе Сильвана?

Прикусив губу, Надия покачала головой.

— Я не… не должна, потому что обещана Й'дексу. А он, ну, я никогда не хотела, чтобы он меня целовал. Так что нет, нет, я не целовалась, если не считать поцелуя на удачу.

— Я бы и не подумал, — Раст улыбнулся, как будто вспоминая. — Не по тому, как ты меня поцеловала. Определенно, это был самый горячий поцелуй в моей жизни.

— Правда? — с сомнением спросила Надия. — Ты говоришь это не потому, что не хочешь меня расстраивать?

— Клянусь, — пробормотал Раст. Погладив ее по щеке, он провел подушечкой большого пальца по дрожащей нижней губе. — Я помню, как во время церемонии подумал, что твои губы великолепны — такие полные и манящие. Мне показалось, что они просто созданы для поцелуев.

Она растроганно рассмеялась.

— Знаешь, когда я впервые поцеловала тебя, не думала, что ты ответишь. Ты, казалось… не знаю, застыл на месте.

— Я был удивлен, вот и все. — Раст погладил ее по щеке. — Стою, одетый в какой-то нелепый наряд и вынужденный участвовать в свадьбе, о которой даже ничего не знал, и вдруг эта великолепная девушка подходит и целует меня.

— Наверное, для тебя это было… как бы это сказать… странно, — улыбнулась Надия.

— Только поначалу, — заверил ее Раст. — Я довольно быстро понял, что происходит.

— Это точно. — Надия почувствовала, как ее щеки запылали при воспоминании, как страстно, по-хозяйски он поцеловал ее в ответ.

Раст, очевидно, тоже вспоминал.

— Мне показалось, что никогда в жизни я не хотел женщину так сильно, — мягко сказал он. — Хорошо, что нас прервали, иначе…

— Иначе что? — подсказала ему Надия.

— Скажем так, я хотел сделать гораздо больше, чем просто поцеловать тебя, — покачал головой он.

Сердце Надии колотилось в бешеном ритме, а лицо словно горело, но она не хотела, чтобы Раст прекращал рассказывать — хотела услышать больше.

— Расскажи мне, — настаивала она. — Расскажи мне, что ты хотел сделать. Что бы ты сделал, если бы мы… занимались любовью.

Бровь Раста поднялась в удивлении.

— Может, достаточно притворяться? Потому что ты прекрасно знаешь, что я говорил о тебе раньше. Когда описывал, как мне нравится заниматься любовью.

Прикусив губу, Надия кивнула.

— Да, я… я так и подумала. Но все равно хочу услышать больше.

— Тогда я тебе расскажу. — Раст обнял ее и притянул ближе. Его теплый мужской запах, казалось, заполнил все чувства Надии, а тепло его большого тела успокаивало и возбуждало одновременно. Он снова взял ее руку свободной рукой и заглянул в ее глаза. — На чем я остановился? — прошептал он.

— Ты говорил, что хочешь лечь на меня и… ласкать тело со всех сторон, — вздохнула Надия. — Я… я так думаю во всяком случае.

— Да, это приблизительно так. — Уголок рта Раста изогнулся в чувственной улыбке. — Я бы хотел целовать тебя долго-долго, милая. Потом, когда убедился бы, что ты уже не стесняешься, тогда я бы прикоснулся к тебе — к тем местам, которых ещё не касался.

Дыхание Надии перехватило.

— Ты имеешь в виду мою грудь. И мою… мою киску.

Раст заерзал на диване.

— Боже, ты не представляешь, что со мной происходит, когда я слышу это непристойное слово из твоих сладких манящих губ.

— Неужели… — Надия пыталась придумать, как это описать. — Тебя это будоражит? Возбуждает?

— Ты чертовски права, возбуждает, — прорычал Раст. — Все в тебе возбуждает меня.

— Я… я чувствую то же самое по отношению к тебе. — Надия осмелилась погладить его по щеке. Она была шершавой и теплой.

Он поймал ее руку и впился горячим, нежным поцелуем в центр ее ладони.

— Значит, ты хочешь услышать больше?

Надия молча кивнула.

— Я бы погладил твою грудь, может, немного подразнил соски. — Глаза Раста были полуприкрыты от вожделения.

— Подразнил их? Как? — прошептала она.

— Облизал их. — Его взгляд остановился на декольте, в V-образном вырезе белой рубашки. — Пососал. Делал бы это очень медленно.

— Ты бы так сделал? — Она вдруг почувствовала себя неловко, ощущая свою грудь так, как не чувствовала её раньше. Соски напряглись и болели, а когда она сдвинулась, тонкий белый материал рубашки потерся о них так, что это было и раздражающе, и приятно одновременно.

Раст кивнул.

— О да, я бы однозначно пососал их. Сосал бы до тех пор, пока они не стали бы упругими, темно-розовыми и очень… очень чувствительными. Я мог бы даже пощипать их, очень нежно, вот так. — Подняв ее руку к своей, Раст слегка прикусил конец ее указательного пальца, чтобы продемонстрировать щипок.

Надия сглотнула стон и стала ерзать на диване, пытаясь устроиться поудобнее, но почему-то не смогла. Ее тело напряглось, а дыхание стало слишком прерывистым. И все же ей хотелось большего.

— Продолжай, — смогла выдавить из себя. — Что… что бы ты сделал дальше?

Он поцеловал кончик ее пальца — тот, который укусил, — и улыбнулся.

— Ну, когда я буду уверен, что ты готова, опущу руку вниз и поглажу твою сладкую маленькую киску.

Надия плотно сжала бедра, ощущая прилив тепла, от которого едва не задохнулась. Никто никогда раньше не говорил с ней так. А от того, как Раст смотрел на нее, словно хотел съесть, ей стало невероятно жарко.

— Что… что дальше? — спросила она. Надия почти чувствовала, как его большая, горячая рука обхватывает ее, держа эту самую чувствительную и секретную часть ее тела, как будто это было нежное сокровище, которое он не хотел повредить.

— Я бы сжал ее… а потом раскрыл тебя. — Раст уже почти похотливо рычал. — Чтобы смог просунуть пальцы глубоко в твою киску и понять, насколько ты мокрая.

— Мокрая? — пробормотала она.

Его бровь взлетела.

— Ты ведь понимаешь, о чем я говорю. Твоя киска становится влажной, когда ты возбуждена. Я уверен, что это происходит, когда ты ласкаешь себя ночью, верно?

Надия опустила взгляд на свои колени.

— Я никогда… это запрещено.

— Запрещено кем? — нахмурился Раст. — Это твое тело, Надия. Ты имеешь право доставлять себе удовольствие.

— Я… я никогда не думала об этом, — покачала головой

Надия. — На Транк Прайм нас учат верить, что наши тела принадлежат нашим парам. Это было бы похоже на… использование чужой собственности в незаконных целях.

— По мне, так на Транк Прайм не хватает женской свободы, — пробормотал Раст.

— Что?

— Неважно, — покачал он головой. — Просто… не бойся и не стыдись прикасаться к себе, хорошо? В этом нет ничего плохого — нет ничего, за что можно было бы чувствовать вину или стыд.

Поскольку всю жизнь ее учили по-другому, Надия с трудом воспринимала эту мысль. Она отложила ее в сторону, чтобы обдумать позже.

— Я бы предпочла услышать о том, как ты хочешь прикоснуться ко мне, — пробормотала она, чувствуя себя смелой. — Конечно, если ты не возражаешь.

— Конечно, нет. Извини, что мы все время отклоняемся от темы. — Он придвинулся ближе, его голос стал ниже и мягче. — На чем я остановился?

— Ты… ты ласкал меня здесь. — Надия кивнула на свои плотно сжатые бедра. — Между моих ног. Ты ласкал мою… мою киску.

— Верно, — он снова сдвинулся. — Боже, я почти чувствую, какой мокрой, скользкой и мягкой ты была бы. Такая возбужденная и чувственная. Жаждующая того, чтобы я попробовал тебя на вкус…

Сердце Надии колотилось с такой силой, что готово было выскочить из груди.

— Ты… ты что-то говорил об этом раньше. Ты… ты действительно хочешь…

— Попробовать твою киску? — закончил за нее Раст. — Безусловно, дорогая. И я бы делал это очень медленно. Сначала притянул бы тебя к краю кровати, чтобы твои ноги свесились. Затем встал бы на колени на пол перед тобой, чтобы оказаться прямо между твоих бедер.

— Кажется, ты все продумал, — закусила губу Надия.

— Если ты имеешь в виду, что я фантазировал об этом — о том, чтобы попробовать тебя, — то ответ, черт возьми, да, — вздернул бровь Раст. — И позиция, которую я описываю, была бы лучшей, потому что в ней удобно обоим. Ты можешь смотреть, а я могу долгое, долгое время облизывать твою киску.

Местечко между бедер, о котором он говорил, — ее киска — уже пульсировала в такт биению сердца. Надия еще крепче сжала бедра, хотя на самом деле ей хотелось раздвинуть ноги шире и впустить его.

— Ты… ты каким-то определённым способом… ну, будешь пробовать меня?

— Конечно, — кивнул он. — Сначала я бы потерся о тебя щеками, чтобы почувствовать твое тепло, впитать твой запах. Ничто не пахнет лучше, чем возбужденная женщина — я бы хотел, чтобы твой запах был повсюду. А ещё хотел бы оставить свой запах на тебе… но позже.

Надия рассеянно подумала, что эти слова очень походят на то, что сказал бы Киндред. Она знала, что запахи для них очень важны — может, и люди такие же? Она не знала, да и ей было все равно, хотелось просто, чтобы Раст продолжал.

— А потом? — спросила она.

— Потом я бы поцеловал тебя — поцеловал бы внешние губки твоей киски. Медленно и нежно, так же как целовал бы твой рот. — Раст снова провел большим пальцем по ее нижней губе, заставив тихо застонать. — Я бы делал это так медленно, как ты захочешь, клянусь, милая. Я бы не торопился и убедился, что ты готова, прежде чем раздвинуть складочки и попробовать на вкус внутренние лепестки твоей киски.

— Как… как бы ты узнал, что я готова? — тихо спросила Надия.

— Так же, как и раньше, — я смотрел бы, насколько ты мокрая. — Раст поймал ее взгляд своим. — Скажи мне, Надия, сейчас ты мокрая?

Надия прикусила губу и сжала бедра вместе.

— Я… я не знаю.

— Ты позволишь мне посмотреть? Если я пообещаю не трогать?

— Я… я думаю, да, позволю. — Медленно, чувствуя себя более открытой и возбужденной, чем когда-либо в своей жизни, Надия откинулась назад и раздвинула бедра.

— Хорошо, — глубокий голос Раста звучал грубо от вожделения. — Теперь просто подними подол рубашки и дай мне посмотреть на себя.

Он видел ее обнаженной всего несколько мгновений назад, но сейчас все совершенно иначе — это было сексуально. Раньше Раст пытался ее утешить. Теперь он хотел действительно посмотреть на нее, увидеть, какая она сексуальная. Какая она влажная. Чувствуя себя по-новому обнаженной, Надия приподняла подол белой рубашки и задрала ее высоко, почти до пупка. Раст наклонился вперед, но, верный своему обещанию, не прикоснулся к ней.

— Боже, — тихо простонал он. — Просто посмотри на себя, Надия. Посмотри, какая сексуальная, мокрая и набухшая твоя киска.

Надия проследила за его взглядом и увидела, что он был прав — киска, которая все еще пульсировала от желания, была блестящей от соков. На самом деле, даже внутренняя поверхность бедер блестела и была мокрой от них. И это еще не все. Киска, как и говорил Раст, набухла от желания. Внешние половые губы набухли и раскрылись, как только она раздвинула ноги, открыв взору упругий бугорок, который подруги называли клитором.

— Такая манящая и влажная. Такая красивая, — хрипло пробормотал Раст, вырывая ее из самосозерцания. Он поднял взгляд на Надию. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя прямо сейчас, милая. Хочу встать перед тобой на колени и вылизать весь этот сладкий мед с твоих бедер и киски.

И снова Надия почувствовала, что ее клитор пульсирует в такт биения сердца.

— Но разве… разве ощущение того, что ты лижешь… пробуешь меня… не сделает меня ещё более влажной Больше… мёда?

— О да, — кивнул он, мечтательно прикрыв глаза от желания. — Конечно, так и будет. Так что мне придется остаться там. Остаться между твоих бедер, чтобы продолжать сосать и вылизывать твой сладкий мед, пока ты не кончишь для меня… не кончишь мне на лицо. Боже, — покачал он головой и, казалось, заставил себя отвести взгляд. — Лучше опусти рубашку, милая, — сказал он приглушенным голосом. — Я не… не хочу терять контроль, но ты так чертовски красива, что не думаю, что смогу держать себя в руках, если буду продолжать смотреть на тебя.

— Хорошо, — медленно Надия сомкнула ноги и скромно опустила подол белой рубашки на бедрах. — Так лучше?

— Не особенно, — покачал головой Раст. — Я все еще могу видеть это — видеть тебя, всю мокрую и возбуждающую — в своем воображении. Но, по крайней мере, это снимает часть искушения потрогать… попробовать на вкус.

— Богиня, — задыхаясь, прошептала Надия. Она чувствовала, что он собирается закончить, прекратить этот разговор, но не хотела этого. — Расскажи мне больше, — умоляла она. — Расскажи мне, что ты сделаешь, когда… когда проникнешь в меня.

— Ты имеешь в виду, когда бы я трахал тебя? — Сами слова были резкими и грубыми, но низкий, мурлыкающий тон в его глубоком голосе заставлял их звучать как акт любви.

— Да, — она кивнула. — Как бы ты это сделал? Ты бы… не знаю… залез на меня сверху?

— Не в первый раз, нет, — удивленно покачал головой Раст. В первый раз лучше, если ты будешь сверху.

— Правда? — Надия удивленно распахнула глаза. — Почему?

— Чтобы ты могла контролировать ситуацию, — объяснил Раст. — Если будешь сверху, то опустишься вниз, чтобы мой член вошел в твою киску, ты сможешь контролировать, сколько возьмешь за раз. Как глубоко я вхожу, как быстро или медленно — понимаешь?

— Да, думаю, да, — кинула Надия.

— Так тебе не будет больно. — Раст легонько погладил ее по бедру, заставив подпрыгнуть. — Я бы никогда не сделал этого, Надия. Никогда не хотел бы причинить тебе боль. Я сделаю твой первый раз особенным, клянусь.

— Я знаю, что ты бы так и сделал, — прошептала она, касаясь его руки кончиками пальцев. — И поэтому ты хочешь, чтобы я была сверху?

— Поэтому и чтобы я мог смотреть, как подпрыгивает твоя грудь, и видеть выражение твоего лица, когда наполняю тебя, — Раст погладил ее щечку. — Я хочу увидеть это в твоих глазах, когда мой член войдет в тебя, когда буду полностью внутри твоей маленькой узкой киски, беря тебя в первый раз.

— Это будет приятно? — тихо спросила она.

— Настолько хорошо, насколько я могу сделать это для тебя, милая. — Раст стал ерзать на диване. — Я… э-э… немного большой, если ты понимаешь, о чем я. Но пока ты была бы достаточно влажной и возбужденной, знаю, могла бы принять меня, — вздохнул он. — Это было бы воплощением мечты.

Щеки Надии стали еще краснее.

— Ты… ты фантазируешь о том, чтобы сделать это со мной? Заниматься со мной любовью? Трахаться со мной?

Медленно он кивнул.

— Боже, помоги мне, я знаю, что, наверное, не стоит. Из этого ничего не выйдет, но…

— Подожди минутку, — Надия подняла руку, чтобы остановить его. — Что значит «ничего не выйдет»?

— Именно то, что я сказал, — вздохнул он. — Слушай, Сильван предостерег меня от тебя, прежде чем мы уехали. Он сказал мне, что бы ни случилось, мне не позволено… э… менять цвет твоих глаз. И я поклялся, что не буду.

— Что? — Надия почувствовала себя так, словно кто-то опустил холодную свинцовую гирю в ее желудок. — Значит, даже если выиграешь испытание, ты не собираешься… остаться со мной?

— Я не могу, милая. Постарайся понять, — умолял Раст. — Я дал слово. Кроме того, Сильван рассказал мне, как важна девственность на вашей планете. Я не могу отнять ее у тебя — как бы сильно тебя ни хотел.

Надия отстранилась от него и села на край дивана.

— Так все эти… разговоры о том, что это мое тело, с которым я могу поступать по своему усмотрению, это ведь неправда?

Раст выдохнул в явном разочаровании.

— Конечно, это была правда. Это твое тело, делай с ним, что хочешь.

— Но только не могу отдать его мужчине, которого лю… мужчине, о котором забочусь, — сказала она, надеясь, что он не заметил ее оговорки. — Это так?

Он провел рукой по волосам.

— Послушай, я не имел в виду…

— Ты ничего такого не имел в виду. — Надия резко встала, внезапно придя в ярость. — Думаю, мне пора идти. Вы с Сильваном уже решили вдвоем, что для меня лучше, так что мне здесь делать нечего.

— Надия… милая, — умолял Раст, но она стряхнула его руку и пошла в конец корабля. Запершись в своей крошечной, размером с чулан, спальне, она бросилась на узкую кровать и закинула руки за голову.

Ее тело все еще пульсировало от желания, но теперь пульсировала и голова — совсем другой болью. Как бы ни старалась отогнать ее, Надия чувствовала, как на глаза наворачиваются горячие слезы. «Ложь, все, что говорил мне Раст, было ложью. На минуту мне показалось, что он действительно заботится обо мне. Может, даже любит меня. Но если бы он действительно хотел меня, если бы я была ему небезразлична, он бы не позволил ничему встать между нами», — с горечью подумала она. Надия забыла, что не хочет быть связанной ни с кем, кроме Киндреда, забыла, что возненавидела Раста, когда впервые его встретила.

Теперь в ее мыслях звучал только его мягкий, низкий голос, когда он описывал всё, что хотел с ней сделать… и выражение его лица, когда объяснял, что, как бы сильно он ее ни хотел, никогда не сделает этого.

Глава 11

Потребовалось почти три солнечных дня, чтобы разобраться в перемещающихся обломках, сброшенных со станции Скраджей, но наконец Меррик нашел то, что искал. Капсула представляла собой элегантный цилиндр размером не больше гроба и, как и все оборудование Скраджей, была мертвенно-черной со светящимися зелеными гравировками по бокам. Киндред втянул капсулу внутрь с помощью энергетической сети, и она едва поместилась в тесном пространстве шлюза.

Как только корпус корабля снова стал герметичным, Меррик открыл внутреннюю дверь и втащил капсулу, стараясь не задевать ядовитые руны, бегущие по ее черным бокам. Они были сделаны из металла, наполнявшего ядро родного мира Скраджей, — Меррик знал не много веществ более смертоносных.

Не торопясь, он нажал на печати по бокам длинной черной капсулы и был вознагражден слабым шипением. Значит, по крайней мере, внутреннее содержимое, чем бы оно ни было, не повреждено. Это хорошо. Если это какое-то оборудование, Меррик мог бы продать его или даже модифицировать под свой звездолет. Скраджи были злобными ублюдками, но их оборудование всегда на высшем уровне. Также…

Но ход его мыслей резко оборвался, когда Меррик распахнул крышку капсулы и увидел, что находится внутри.

Внутри спасательной капсулы, как кукла в кукле, находился полупрозрачный цилиндр поменьше. Он был сделан из чистого молочно-белого кристалла и очень слабо гудел — тихий музыкальный звук, который даже острый слух Меррика едва мог уловить. Но не сам цилиндр, который он узнал как редкую и дорогую стазисную камеру, привлек его внимание. А то, что находилось внутри.

Внутри полупрозрачной хрустальной оболочки, словно птенец, ожидающий вылупления, свернулась калачиком маленькая, хрупкая на вид человеческая женщина.

От удивления у Меррика перехватило дыхание, и он опустился на колени, чтобы рассмотреть ее ближе. Девушка была полностью обнаженной и такой маленькой, что сначала он подумал, что это ребенок. Но полная грудь и округлые бедра убедили в обратном. Кроме того, аккуратно выбритые темные кудри на ее лобке говорили сами за себя — о да, девушка была полностью зрелой, совершенной, изысканно сформировавшейся женщиной.

Она больше не напоминала ему птенца, теперь Меррик думал о причудливых историях, которые рассказывала ему мать в детстве — историях о прекрасной девушке, зачарованной в волшебный сон в сердце драгоценного камня, который не может быть разбит, пока не придет подходящий мужчина, чтобы ее освободить.

Меррик провел рукой по тонкой хрустальной оболочке — она гудела, слабо вибрируя под его пальцами. Он покачал головой. Стазисная камера — неудивительно, что его приборы не обнаружили никаких признаков жизни. Камера замедлила все ее жизненные показатели до почти полного отсутствия. Возможно, девушка дышала всего один или два раза в день — если вообще дышала. И сердцебиение тоже было замедлено, вероятно, до одного удара в час.

Меррик хотел увидеть ее лицо, но облако длинных черных волос его заслонило. На одной стороне кристаллической камеры стоял ряд кнопок, и он осторожно нажал на них в указанном порядке. Раздался слабый музыкальный звон, и верхняя оболочка камеры растаяла, как снег под теплым солнечным светом. Наконец, женская фигура была полностью видна.

То, что увидел Меррик, когда открылась стазис-камера, заставило его мрачно нахмуриться. Кто-то бил эту женщину — возможно, даже пытал. Полупрозрачный кристалл скрывал синяки на ее руках и внутренней стороне бедер. Кроме того, ее бледная, фарфоровая кожа была испещрена крошечными жестокими ранками.

Меррик почувствовал неожиданный прилив жалости. Боги, что, черт возьми, с ней сделали? И кто это сделал?

Несмотря на то, что Меррик не отличался умением взаимодействовать с людьми, он не одобрял причинения вреда женщинам. Хотя они пугались его покрытого шрамами лица и грубого поведения, он никогда в жизни не прикасался к женщинам в гневе и лишь презирал тех, кто это делал. Это было ниже мужского достоинства — бить или причинять боль тому, кто не может защититься при нападения. Только подонки могли так поступать.

Конечно, открытие камеры нарушило стазис. Женщина снова начала дышать, и розовый румянец на ее коже свидетельствовал о том, что ее сердце работает в обычном ритме. Но хотя жизненные показатели приходили в норму, девушка все еще не проснулась. Подумав, не было ли на ее лице клейма, Меррик расчесал шелковистые черные пряди ее волос.

На ее щеках не было ран, но кто-то поставил ей фингал темно-фиолетового цвета под глазом, омрачающее тонкое совершенство ее черт. Его большие руки сжались в кулаки при этом зрелище, и Меррик почувствовал странное волнение в груди. Может ли это быть… жалость, которую он чувствовал? Это чувство ему не знакомо, но Меррик подумал, что оно должно быть примерно таким. Против воли его тронули следы насилия, обнаруженные на бледной коже маленькой женщины.

Девушка зашевелилась, и на этот раз Меррик подумал о кукле с идеально прорисованными чертами лица. Но ни одна из известных ему кукол не морщилась во сне от страха и боли. И ни одна кукла не вздрагивала и не плакала, умоляя оставить ее в покое.

— Нет, — стонала девушка мягким контральто. — Нет, пожалуйста… только не снова. Я сделаю все, что угодно, только не надо… — последние слова потерялись в сонном бормотании, но она начала биться в своей хрустальной колыбели, а лицо превратилось в маску агонии. Казалось, что девушка не просто вспоминает боль, причиненную ей, она все еще каким-то образом ее чувствует. Меррик не знал, откуда ему это известно, но был в этом уверен.

Обеспокоенный тем, что девушка может пораниться, он потянулся вниз, чтобы взять ее на руки. Она была такой легкой и маленькой, что казалось, будто он ничего не держит. К его удивлению, девушка сразу же затихла и прижалась к его груди. Ее длинные черные волосы, как шаль, укрыли его руку, и девушка прижалась щекой к его плечу.

И что ему теперь делать? Меррик неуверенно посмотрел на девушку в своих объятиях. Когда-то она должна была проснуться, но не хотелось, чтобы напугалась, когда это произойдет. И давайте будем честными, если она увидит его, обязательно напугается. Правда. Любая женщина, очнувшаяся после травмы и увидевшая его покрытое шрамами лицо и разноцветные глаза, была бы напугана, а не успокоена. Лучше положить ее обратно. Меррик стал укладывать девушку обратно в камеру… и остановился. Она казалась такой маленькой и хрупкой в его руках — изящное украшение, которое может разбиться, если он не будет очень, очень осторожен.

«Не будь дураком, — сказал он себе. — Она такая же женщина, как и все остальные. Уложи ее, пока она не проснулась и не закричала от страха». Но вдруг девушка прижалась к нему, прильнув ближе к его теплу, и его сердце словно пропустило удар. Богиня, что с ним было не так?

Она снова зашевелилась, и на этот раз ее синяк под глазом и скула прижались к его руке. С губ девушки сорвался слабый крик, а на нежном лице появилось выражение боли. Хотя обычно не обращал внимания на страдания других, тихий звук боли что-то тронул внутри Меррика.

В глубине сознания всплыло давно похороненное воспоминание. Меррик вспомнил себя, бегущего к матери с какой-то маленькой раной — так давно это было, когда еще жил его настоящий отец. И его мать… Она поцеловала ранку. Поцеловала ее, и после этого ранка уже не болела.

Меррик нахмурился. Сколько времени прошло с тех пор, как он вспоминал об этом — с тех пор как он позволял себе вспоминать то прекрасное, раннее время своей жизни до того, как все полетело ко всем чертям? Вероятно, много лет. Воспоминания прошлого было еще одной слабостью, которую Меррик себе не позволял. И иногда вспоминать хорошие времена больнее, чем плохие.

Меррик снова взглянул на синяк под глазом земной девушки. Не задумываясь, он прижался губами к темному синяку. Потом спросил себя, какого черта это сделал — особенно с женщиной, которую даже не знал.

Девушка в его объятиях напряглась, а затем потянулась, как кошка, очнувшаяся от сна. Меррик быстро отстранился и приготовился торопливо опустить ее на землю. Она вот-вот откроет глаза и впервые увидит его, а для женщин это никогда не было хорошей новостью.

Но когда ее веки, окольцованные густыми черными ресницами, наконец, дрогнули и открылись, обнажив большие темно-карие глаза, в них не было страха. Вместо этого Меррик увидел лишь облегчение.

— О, слава Богу! — хрипло прошептала девушка. К его удивлению, она бросилась ему на шею и прижалась сильнее. Меррик почувствовал горячие слезы на своей шее, а девушка снова зашептала: — Спасибо, спасибо, что ты пришел. Я думала, никто не придет. Я думала, он убьет меня. О Боже…

Меррик был в недоумении. Девушка видела его, но не закричала и не попыталась убежать. Вместо этого обняла его так крепко, что перекрыла ему кровообращение.

— Подожди минутку, — запротестовал он. — Подожди, черт возьми, подожди…

— Элиза, — закончила она за него. — Спасибо, большое спасибо!

— Элиза, — начал он. — Не уверен, за кого ты меня принимаешь, но я даже не знаю, кто ты, — Меррик нахмурился. — Я также не знаю, кто тебя ранил, но буду рад убить этого сукина сына за тебя, если укажешь на него.

— Тогда… тогда ты здесь не для того, чтобы забрать меня? Чтобы спасти меня? — Она отпрянула от него, ее тонкие черты исказились в гримасе боли и страха. — Пожалуйста, не оставляй меня здесь, пожалуйста. Он убьет меня — я знаю это! — Она снова обняла его, ее хватка на его шее была очень крепкой в панике, и Меррик почувствовал слезы на своем плече. — Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, просто забери меня отсюда, подальше от него. Пожалуйста.

Меррик почувствовал облегчение от того, что не страдает слабостью других Киндредов — эту настоятельную потребность найти и заявить права на свою невесту. Если бы это было так, то ощущение крошечной, хрупкой женщины в его руках и ее тихие, отчаянные мольбы могли бы стать его гибелью.

Как бы то ни было, Меррик не знал, что делать. Он никогда не утешал девушек. Большинство женщин при встрече с ним убегали как можно быстрее — ни одна из них не искала убежища в его объятиях.

— Успокойся. Все в порядке, — грубо сказал он и осторожно похлопал Элизу по спине.

— Но он поймает меня! Он найдет меня!

Истерика маленькой женщины становилась все сильнее. Нужно что-то другое — он должен как-то успокоить ее, иначе она совсем потеряет рассудок. И последнее, что ему нужно на его звездолете, — это неуправляемая женщина.

— Нет, не найдет, — прошептал Меррик ей на ухо. Осторожно, чтобы не причинить ей боль, он крепко прижал девушку к себе, так нежно, как только мог. — Все в порядке, детка, — произнес Меррик, стараясь сохранить голос низким и успокаивающим. — Теперь ты со мной. Я больше не позволю ему причинить тебе боль.

— Это правда? О, спасибо! — Меррик почувствовал, как что-то мягкое коснулось его покрытой шрамами щеки, и удивился, когда понял, что это были ее губы — девушка оставила на его щеке поцелуй. — Спасибо тебе огромное. И… — она отстранилась, чтобы посмотреть на него. — И ты заберешь меня отсюда?

— Далеко, — твердо заявил Меррик. — Я клянусь.

Ее большие карие глаза наполнились облегчением.

— Спасибо… — начала Элиза говорить снова. Но тут ее прекрасные глаза закатились, и маленькое тело обмякло в его руках.

— Богиня! — Меррик с ужасом смотрел на безжизненное тело в своих руках. Девушка не дышала, и на этот раз стазис-камера не имела к этому никакого отношения.

Глава 12

Посадка на Транк Прайм прошла легко. Несмотря на то, что Раст получил всего несколько уроков, шатл Киндредов, казалось, реагировал на его управление так, словно детектив летал уже много лет. Раст хотел бы сказать то же самое о реакциях Надии. С тех пор как они поссорились два дня назад, она была отстраненной и холодной — такой же холодной, как замерзшая пустошь, на которую им предстояло приземлиться.

«Не надо было говорить ей о своих чувствах. Не надо было вообще ничего с ней обсуждать», — в сотый раз повторял себе Раст. Но он ничего не мог с собой поделать. Когда оказывался рядом с Надией, все практичное и разумное вылетало из его головы, оставляя лишь нелепые, бесполезные эмоции. И когда Раст смотрел на нее, одно слово светящимися красными буквами пульсировало в его сознании — «Моя».

«Она не моя и никогда ею не станет, — сурово сказал он себе, наблюдая, как на смотровом экране увеличиваются белые пики и заснеженная тундра Транк Прайм. — Даже если я выиграю это испытание, она все равно останется под запретом. Логично, что Сильван хочет, чтобы Надия вышла замуж за Киндреда или одного из своих, а я не являюсь ни тем, ни другим. Поэтому я дал ему обещание и не собираюсь его нарушать».

Несмотря на всю его решимость, мысль о том, чтобы отдать Надию другому мужчине, вызывала у него тошноту. «Так что не думай об этом, — сказал он себе, выполняя посадку. — Просто сосредоточься на деле — освободи ее от кровных уз, чтобы больше не пришлось выходить замуж за этого ублюдка-жениха».

Посадка прошла гладко, и вскоре маленький корабль приземлился на посадочное поле, покрытое короткой голубовато-серой растительностью. Раст вздохнул и поднялся, разминая шею и потягиваясь, чтобы избавиться от напряжения в плечах. Несмотря на то, что технология Киндредов давалась ему так легко, Раст все равно нервничал перед посадкой и был рад, что все закончилось. Конечно, плавный и безопасный спуск был не так сложен, как то, что предстояло сделать.

«Теперь начинается самое трудное», — мрачно подумал он. Сделав глубокий вдох, он позвал:

— Надия, мы прилетели.

Раст не особо ждал ответа — после их ссоры Надия в основном оставалась в своей каюте, а когда выходила, отказывалась с ним разговаривать. Раст был уверен, что за последние несколько дней она пережила еще несколько приступов боли из-за кровной связи, но, хотя ему так хотелось обнять ее и облегчить боль, она отказала ему, когда он постучал в дверь. Поэтому Раст удивился, увидев, что Надия вдруг стоит в дверях, одетая в свой недавно заживший тарп, который приобрел форму теплого зимнего пальто.

— Я готова, — резко сказала она. — Мы сможем пойти, как только ты наденешь плащ из кожи вранна, который Сильван передал для тебя. — Она протянула ему огромный сверток бирюзового меха, который, казалось, как раз подошел бы его крупной фигуре.

— Кожа вранна, да? — Раст взял у нее сверток и закутался в плащ, чувствуя, что почти задыхается от жара. — Уф, чертовски жарко. Может, мне стоит просто понести его в руках?

Надия пожала плечами.

— Как хочешь. Только вот жители других миров замерзают до смерти за то время, которое требуется, чтобы добраться от корабля до двери грота, — она кивнула на смотровой экран, который показывал арочный проем в склоне горы в нескольких сотнях ярдов от них. — София чуть не умерла.

— Спасибо за предупреждение, — сухо отрезал Раст. — Думаю, тогда я не буду снимать его.

— Делай, что хочешь, — она пожала плечами. — Мне все равно.

Надия попыталась отвернуться, но Раст схватил ее за плечо и притянул обратно.

— Надия!

— Что? — Она посмотрела на его руку на своем плече, как будто та была пауком. — Мы не связаны, Раст. Тебе лучше не трогать меня.

— Так вот из-за чего все это было? Из-за того, что я отказался лишить тебя девственности? — потребовал он ответа. — Потому что сказал тебе, что никогда не смогу тебя трахнуть?

Ее бледные щеки покраснели от этих грубых слов, но Надия высоко подняла голову.

— Ты сам разберешься.

— Если бы я мог разобраться — понять тебя — стал бы самым счастливым человеком, — прорычал Раст, глядя на нее. — К сожалению, я ничего не понимаю, и ты не даешь мне ни одной подсказки, на которую мог бы опереться.

— Значит, мы в равных условиях, Раст, — она положила руку на бедро. — Потому что я тоже не могу понять тебя. Я даже не знаю, почему ты здесь, ради чего вступился за меня.

Слова «Потому что я люблю тебя!» застыли на его губах, но Раст крепко зажмурился. Надия сочтет его сумасшедшим, если он так заявит о своих чувствах. Не говоря уже о том, что эти чувства не имеют значения — она никогда не будет его.

— Потому что… — наконец заговорил он неубедительно, — потому что это моя вина, что у тебя вообще возникла эта проблема. Если бы я не отвлек тебя и не попросил помочь с пропавшими девушками, у тебя было бы время встретить хорошего парня из Киндредов, чтобы он вступился за тебя. Так что чувствую себя, не знаю… — он пожал плечами, — ответственным.

Полные розовые губы Надии сузились до тонкой белой линии.

— Это все, что ты придумал? Ты чувствуешь ответственность? Правда, Раст?

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — взорвался он. — Черт возьми, Надия, я здесь, не так ли? Чего ты еще хочешь?

— Очевидно, слишком многого. — Ее губы задрожали, и на мгновение Расту показалось, что она сейчас заплачет. Но Надия подняла подбородок и нахмурилась. — Забудь о том, чего я хочу, Раст, это не имеет значения. Давай просто уйдем, я уверена, что мои родители ждут меня, — поморщилась она. — Вместе с моим нареченным.

Его руки сжались в кулаки при упоминании ее жениха.

— Если он причинит тебе боль…

— Ты не можешь вмешиваться, — нахмурившись, перебила Надия. — Что касается традиций моего народа, Й'декс имеет полное право «наказать» меня с помощью кровных уз, если сочтет нужным. Единственный способ остановить это — разорвать узы.

— Тогда я сделаю это, — мрачно поклялся Раст. — Клянусь, я сделаю это, даже если это убьет меня, Надия.

На мгновение ее глаза наполнились эмоциями, от которых у него запульсировало все тело.

— Спасибо тебе, Раст, — прошептала она. Из уголка ее глаза выскользнула серебряная слезинка и скатилась по щеке. — К сожалению, такой исход возможен, имей в виду. Попытка разорвать кровные узы может убить нас обоих.

Резко Надия развернулась и ударила по дверному замку, впустив в помещение порыв самого холодного воздуха, который Раст когда-либо ощущал в своей жизни. Не дожидаясь его ответа, Надия вышла на холодную землю своего родного мира и направилась к гроту.

Следуя за ней, Раст не мог отделаться от мысли, что Надия совсем не выглядит счастливой от того, что вернулась домой.

* * * * *

В пути Надия почти не чувствовала прохладного ветра, который вихрился вокруг ее лица, пытаясь просунуть ледяные пальцы между ее кожей и укрывающим ее тарпом. Обычно холод поверхности родного мира действовал на нее успокаивающе, но сегодня ей было все равно. Жарко или холодно — какая разница? Раст был к ней равнодушен — он делал все только из жалости. А во всех запретных романтических историях, которые она читала, и во всех гало-видео, которые смотрела, герой никогда не разрывал кровных уз и не завоевывал героиню из жалости.

«Раст потерпит неудачу, — скорбно размышляла Надия, шагая по дороге и склонив лицо к жалящим ледяным иглам ветра. — Мы оба. Мы не можем разорвать эту связь ничем, кроме настоящей любви. И хотя я испытываю к нему чувства, он не чувствует ко мне того же. Так что ничего не получится».

Несмотря на все усилия тарпа согреть ее, Надия замерзла, когда добралась до арочного деревянного проема, служившего входом в грот Ланаш. Быстро оглянувшись, она увидела, что Раст выглядит нормально — лучше, чем любой человек, не привыкший к экстремальному холоду Транк Прайма. Надия почувствовала вспышку надежды. «Должно быть, инъекция, которую сделал ему Сильван, действительно работает. Может быть, мы все-таки сможем пройти через это».

Но как только Надия открыла дверь грота, весь ее оптимизм улетучился. Там стояли и ждали ее мать, отец и ненавистный жених.

Раст вошел следом, топая ногами и дуя на руки.

— Ты не шутила — на улице действительно холодно… — Он резко остановился, увидев ее родителей и Й'декса. — Ну, вот и группа поддержки прибыла, — пробормотал он, захлопывая за ними дверь. — Очень дружелюбно с вашей стороны подняться, чтобы встретить нас.

Надия поняла, что знакомство будет только по ее инициативе.

— Мамам, Патро, — сказала она, игнорируя свое намерение. — Это детектив Раст. То есть Раст, — быстро исправилась она, надеясь, что никто не заметил оговорку. Но было слишком поздно.

— Детектив? — Й'декс шагнул вперед, нахмурившись, его белокурые брови нависли над бледными, выпуклыми глазами. — Не командор или воин? Что это за звание Киндредов — «детектив»?

— Это не Киндредов, оно человеческое. — Раст шагнул вперед. — Я человек. У тебя с этим проблемы?

— Совсем нет, — Й'декс усмехнулся. — Без генов Киндредов в твоей крови тебя будет еще легче одолеть, — он мерзко рассмеялся. — Должен отдать тебе должное, Надия, ты определенно знаешь, как выбрать себе чемпиона.

Надия вздернула подбородок.

— Он лучший мужчина, чем ты когда-либо станешь, Й'декс, независимо от того, какая кровь течёт в нем.

— Надия, пожалуйста, такие оскорбления грубы и излишни, — ее мать неодобрительно нахмурилась.

— Нет, грубым и излишним является то, как этот маленький ублюдок использует связь между ними, заставляя вашу дочь испытывать мучительную боль. — Раст окинул взглядом обоих родителей, а затем посмотрел на Й'декса. — Кстати, теперь это прекратится. Раньше тебе это могло сойти с рук, потому что я не мог до тебя дотянуться. Но теперь я здесь и честно предупреждаю тебя: если ты еще раз обидишь Надию, тебе придется отвечать передо мной.

Бледное лицо Й'декса исказилось в усмешке.

— Надия — моя собственность, и я поступаю с ней так, как захочу.

— Может, в вашем законе это и написано, но там, откуда я родом, мы считаем, что никто не имеет права владеть другим человеком. — Раст нахмурился. — Пойми меня правильно, приятель — я не просто угрожаю, что заставлю тебя пожалеть, если ты причинишь ей вред. Я обещаю.

— Угрожай или обещай, что хочешь — Надия моя, как скоро докажет испытание, слабокровный человек. — Й'декс повернулся к Надии. — Это шутка, моя милая — твой чемпион ни за что не сможет меня победить. На самом деле, почему бы нам просто не объявить это состязание оконченным и не начать первую ночь нашей совместной жизни прямо сейчас?

— Ты не проведешь ни сегодняшнюю, ни любую другую ночь с Надией. — Раст закрыл собой Надию, пытаясь защитить, его голос был низким, угрожающим рычанием.

— Это мы еще посмотрим. — Й'декс холодно улыбнулся.

— Довольно этих мужских пререканий. Надия, пойдем с нами, — ее мать выкинула руку в упреждающем жесте. — Хотя мы с отцом не одобряем то, что ты делаешь, ты останешься в нашем доме до тех пор, пока не закончится весь этот фарс.

Надия скрестила руки на груди, отказываясь сдвинуться с места.

— А где останется Раст?

— Со мной, конечно. — Й'декс одарил детектива неприятной улыбкой. — Если только он не предпочтет укрыться в общественной зоне для медитаций, — вопросительно взглянул он на Раста. — Твой выбор.

— Ты не можешь ожидать, что он останется с тобой! — воскликнула Надия. — Вы соперники… враги.

— Конечно, но нет причин, почему мы не можем быть цивилизованными в этом вопросе. — Улыбка Й'декса резко превратилась в уродливый хмурый взгляд. — Кроме того, женщина, не тебе решать, где мужчина остается и что он делает. А теперь иди домой со своими родителями, пока я не сочту нужным позвать тебя.

Надия вздернула подбородок.

— Не указывай мне, что делать. Я не твоя рабыня.

Й'декс сплюнул на землю у ее ног.

— Ты меньше, чем рабыня. Ты… как этот твой человеческий чемпион назвал тебя? О да, ты животное — мой питомец. А животное нужно учить повиноваться. — Он сжал руку в кулак и закрутил руку.

Все тело Надии сжалось, готовясь к тому, что раскаленное лезвие вот-вот вонзится ей между ребер. Она почувствовала приближение удара и боролась за то, чтобы не согнуться пополам, чтобы устоять на ногах, несмотря на жгучую агонию…

И тут Раст сделал шаг вперед и ударил Й'декса по лицу. Раздался хруст, и острая боль под сердцем прекратилась так же внезапно, как и началась.

— Ах! — Ее жених попятился назад, его длинный клювообразный нос налился кровью. — Ты! — Он злобно уставился на Раста. — Ты… человек. Кажется, ты сломал мне нос!

— Ага. — Раст небрежно вытер окровавленную руку о плащ из шкуры вранна. — И это еще не все, если ты сделаешь это снова. Помни, приятель, обещание есть обещание, а я всегда выполняю свои обещания.

— Что ж! — Мать Надии выглядела возмущенной, а отец был явно взбешен.

— Это… это неприемлемо, — пробурчал он. — Совершенно неслыханно.

— Ты услышишь гораздо больше, если высокий, бледный и противный вон тот не будет следить за своим поведением, — Раст жестом указал на Й'декса, а затем нахмурился на ее родителей. — Знаете, вообще не я должен это делать. Это вы двое должны защищать Надию — вы не должны были давать этому слабому, пакостному ублюдку такую власть над ней. Ради Бога, она же ваша дочь.

— Как наша дочь она обязана подчиняться родительским приказам, — сказал отец Надии, нахмурившись. — Мы сами выбрали для нее Й'декса. Если бы она была более послушной, он бы не чувствовал необходимости наказывать ее.

— Позвольте мне рассказать вам кое-что о вашем зяте, выбранном собственноручно. — Раст сделал шаг вперед, а ее отец отступил назад, нервно озираясь. — Он из тех, кто всегда желает причинить боль или наказать, независимо от того, есть у него на то причины или нет. Я знаю — видел таких как он в своей работе бесчисленное количество раз.

— В вашей человеческой работе вы имеете в виду, чужеземец? — вздернула бровь мать Надии.

— Да, это верно. Но, к сожалению, такое поведение не ограничивается Землей. — Раст указал на Й'декса. — Он трус и хулиган, и станет избивать жену, если вы дадите ему шанс. Думаю, вам двоим стоит спросить себя, стоит ли небольшой социальный статус того, чтобы видеть свою единственную дочь черно-синей каждый день ее несчастной супружеской жизни.

— Ну, все! — Отец Надии поднялся на ноги, выпятив в гневе свою тонкую грудь. — Я не могу позволить тебе так разговаривать со мной и моим зятем!

— Я не очень понимаю, как ты сможешь остановить меня, — Раст одарил их обоих ленивой ухмылкой. — И кстати, Надия остается со мной.

Сердце Надии дрогнуло при этих словах, но, к сожалению, ей пришлось покачать головой.

— Я не могу, Раст, это вызовет слишком много разговоров.

— Почему? — нахмурился он. — Любой, кто посмотрит на тебя, увидит, что твои глаза того же цвета, что и всегда.

Ее родители и Й'декс одновременно вскрикнули.

— Молодой человек! Это невежливо! — запротестовала ее мать, покраснев. — И моя дочь должна остаться с нами в нашем доме, иначе вызов будет считаться недействительным, и Й'декс выиграет его по умолчанию.

Раст нахмурился и посмотрел на Надию.

— Это правда?

Она неохотно кивнула.

— Любая женщина, за которую бросают вызов, должна быть добродетельной. Если я останусь с тобой — даже если между нами ничего не будет — меня могут счесть недобродетельной.

— Недобродетельной, да? — Он кивнул и посмотрел на ее родителей. — Хорошо, она останется с вами. Но я хочу видеть ее днем, чтобы знать, хорошо ли вы с ней обращаетесь, и убедиться, что мальчик-идиот не использует связь для наказаний. — Раст кивнул на Й'декса, который все еще зажимал свой раненый нос, его бледное лицо было испещрено кроваво-красными полосами.

— Я не думаю… — начал отец Надии.

— Я буду приносить тебе еду, — быстро вмешалась Надия. — Это даст нам возможность поговорить.

Раст кивнул.

— По-моему, звучит отлично. — Он взглянул на Й'декса. — Ну что ж, пойдем домой, приятель. Я полагаю, твое предложение в силе? — Его улыбка выглядела дружелюбной, но выражение истинно зеленых глаз было твердым и ровным, как изумруды. Видимо, ее жених увидел в этих глазах опасность, потому что отшатнулся и покачал головой.

— Я отменяю свое приглашение. По закону я не обязан оказывать гостеприимство тому, кто напал на меня.

Раст хрустнул окровавленными костяшками пальцев.

— Какой позор. Полагаю, тогда я разобью палатку в общественном месте для медитаций. — Он кивнул Надии. — Веди меня, похоже, я был слишком груб.

— Сюда. — Не заботясь о том, что кто-то скажет, Надия взяла его за руку и потянула за собой по длинному подземному коридору, который вел к главному гроту. Позади нее слышались возмущенные и неодобрительные возгласы родителей и Й'декса, но ее это больше не волновало. Не волновали и многочисленные любопытные взгляды жителей Прайма, когда она вела Раста в огромную арочную пещеру и спускалась в тихую зону медитации с рощей снежных цветов и большим, дымящимся фиолетово-синим озером.

— Вот мы и пришли, — сказала она наконец, заметив небольшой матерчатый навес, который кто-то соорудил в укрытии одного из опорных столбов. В нем лежали свернутый спальный коврик и тонкая подушка.

— Хм… — Раст одобрительно кивнул. — Похоже, они все-таки не ожидали, что я останусь с твоим женихом.

— Очень смешно, — сухо заметила Надия. Но внутри она снова почувствовала зарождающуюся надежду. Ей понравилось, как Раст вмешался и взял ситуацию в свои руки, отказавшись позволить родителям и жениху диктовать свои условия. Конечно, для победы в испытаниях нужно не только быть упрямым, но неукротимый, несгибаемый настрой Раста, безусловно, стал хорошим началом.

— Что ж, думаю, это мне, — Раст пожал плечами и оглядел рощу. — Гостепримный у тебя мир. Во всяком случае, внешняя его часть.

Надия почувствовала прилив стыда за плохое гостеприимство своей семьи.

— Мне очень жаль, что у нас нет гостевого дома или зотеля, где можно было бы разместить тебя, как на Земле.

— Зотель? — усмехнулся Раст. — Может ты имела в виду гостиницу или мотель?

— Неважно, — Надия махнула рукой. — Мне жаль, что тебе придется остаться здесь, а не в чьем-то доме.

— Это не имеет значения, — он посмотрел вверх. — По крайней мере, мне не нужно беспокоиться о том, что меня зальет дождем, верно?

— Это неправильно, — Надия жалобно вздохнула. — Чем больше я тебя узнаю, тем больше понимаю, что многое не так с моим родным миром, с моей культурой.

— Не беспокойся об этом, — Раст в утешении сжал ее руку. — Как только все закончится, ты сможешь улететь и отправиться туда, куда захочешь, дорогая.

«Я хочу пойти с тобой, — с тоской подумала Надия. — Где бы ты ни был, я хочу быть там». Но Раст ясно дал понять, что даже если выиграет испытание и разорвет кровные узы, он не заинтересован в том, чтобы между ними было что-то большее. Поэтому она просто закусила губу и кивнула.

— Спасибо.

— Не за что, — кивнул он.

— Я серьезно. — Надия импульсивно обняла его. — Правда, спасибо тебе за все. За то, что вообще пришел сюда. За то, что борешься за меня.

Раст обнял ее в ответ и поцеловал в макушку.

— За тебя стоит бороться, милая.

«Он такой милый и добрый, даже после того, как я с ним обошлась!» — Надия внезапно почувствовала стыд за себя.

— Прости, что я была холодна с тобой раньше, Раст, — пробормотала она.

— Все в порядке, милая. — Он погладил ее по волосам. — Ты просто испугалась, и я не виню тебя — это чертовски страшная ситуация, в которую мы попали. — Раст отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, выражение его гранитно-твердых черт стало намного мягче. — Главное помнить, что мы справимся вместе. И я клянусь тебе, что доведу дело до конца и сделаю так, чтобы ты освободилась от этого маленького ублюдка.

— Я знаю, что так и будет. — Сердце Надии заколотилось, и она вдруг почувствовала уверенность, что будь там кровь Киндредов или нет, Раст сможет сдержать свое слово. — И я знаю, что просила тебя не вмешиваться, если Й'декс причинит мне боль через кровные узы, но все равно спасибо, что сделал это.

— В любое время, — пробормотал он, глядя ей в глаза. — В любое время, милая.

— Раст… — прошептала Надия и не смогла придумать, что сказать. Она потерялась, утопая в его темно-зеленых глазах, не в силах отвести взгляд.

— Надия, — мягко ответил Раст. Он прикоснулся к ее щеке и наклонился, не отводя взгляда. Надия почувствовала его теплое дыхание на своих губах, и ее сердце бешено заколотилось в груди. На мгновение весь мир вокруг них словно исчез, и не было ничего, кроме них двоих, стоящих так близко, что она почти чувствовала его пульс в своих венах.

Но не успели их губы встретиться, как жесткая рука схватила ее за локоть и потащила прочь.

— Что с тобой не так, юная леди? — возмутилась ее мать пронзительным, возмущенным голосом. — Как ты смеешь демонстрировать свою привязанность к незнакомому мужчине посреди общественной зоны для медитаций?

— Может быть, потому что вы не предоставили мне никакого уединенного места, — мягко заметил Раст, но его глаза опасно сверкнули, когда он заметил, как мать Надии ущипнула ее за руку. — Я не должен говорить вам об этом, но все же вам лучше не причинять вашей дочери боли.

— Благополучие нашей дочери тебя не касается, — жестко отрезал ему отец Надии. — И не будет касаться, пока ты не победишь в состязании крови.

— Тут вы ошибаетесь. — Раст сделал шаг вперед и указал на родителей Надии и Й'декса, который стоял на заднем плане, оскалившись. — Надия находится под моей защитой, и любой, я имею в виду любой, кто причинит ей вред, ответит передо мной. Понятно?

Родители Надии напряженно кивнули, но Й'декс лишь сверкнул глазами.

— Сильные слова — это хорошо, и хорошо, что ты не в своем мире. Посмотрим, сможешь ли ты доказать их завтра в гроте вызова. — Он кивнул отцу Надии. — Пойдемте.

Когда родители уводили ее, Надия бросила мимолетный взгляд через плечо. Раст спокойно стоял там и смотрел на нее, в его глазах была непоколебимая уверенность. «Оставайся сильной, — казалось, говорили эти глаза. — Я буду бороться за тебя. Клянусь».

Глаза Надии наполнились слезами, и она постаралась быстро сморгнуть их. «Я люблю тебя». Это был лишь шепот, едва слышный, но она сказала это, хотя знала, что он не услышит. Сказала, потому что это была правда.

Что бы ни думал о ней Адам Раст, Надия отдала ему свое сердце, и теперь его уже не вернуть.

* * * * *

— Да как она смеет? Как только посмела? — Й'декс Ликлоу ходил взад-вперед, его сапоги из шкуры вранна стучали по твердому каменному полу от ярости. — Как она посмела привести сюда такого неполноценного мужчину, чтобы бросить мне вызов?

— Нам очень жаль, Й'декс. — Мать и отец Надии чувствовали себя не в своей тарелке, а у родителей самого Й'декса на лицах застыло выражение неодовольства.

— Это неслыханно — нелепо! — прошипел он. — В самом деле, отец, разве ему сойдет с рук то, что он меня ударил? Разве мы не можем выставить его на поверхность, чтобы он замерз за то, что посмел совершить насилие над жителем грота?

— Это правило действует только во время самого испытания, к сожалению. — Судья Ликлоу нахмурился. — Но я бы не волновался, сынок. Если он даже не Киндред, ты легко выиграешь испытания. Как ты сказал, кто он? Человек? Это то самое слово?

— Что-то вроде того. — Й'декс пренебрежительно махнул рукой в воздухе. — Но он, проклятье богини, большой человек, отец. Может, в нем и нет настоящей крови Киндред, но он точно такой же огромный, как один из них. — Юноша осторожно потрогал кончиками пальцев свой пульсирующий нос. — И сильный.

— Й'декс, я уверена, что ты справишься, — мать Надии говорила с умилением. — Ты такой же высокий, как он, и с его неполноценной кровью…

— Мне кажется, мы все упускаем из виду нечто очень важное, — вдруг леди Ликлоу, которая молчала на протяжении всего разговора, заговорила.

— О? — Отец Й'декса посмотрел на нее с уважением. — И что же это, любовь моя?

— То, что ты — судья, который будет председателем на трех испытаниях, — леди Ликлоу положила руку на плечо своего мужа и улыбнулась — выражение, которое не достигло ее бледных серо-голубых глаз. — Ты тот, кто будет проверять и оценивать все происходящее. Именно ты будешь судить каждое состязание.

— Голдуры для испытания силы, — мать Надии была взволнованна. — Если бы один из них был выведен из равновесия…

— И судья, судивший поединок, не заметил этого, — подхватил отец Надии.

— Или грязевые черви для испытания воли, — сказала мать Надии. — Они ведь не обязательно должны быть абсолютно одинаковой силы, не так ли?

— Именно, — леди Ликлоу кивнула, а ее улыбка стала шире. — Я вижу, вы все начинаете улавливать ход моих мыслей.

— Но… но, любовь моя… — Судья Ликлоу чувствовал себя не в своей тарелке. — Судить состязание крови — это святая обязанность. Я действительно не думаю…

— Что мы должны оставлять что-то на волю случая. Разве не об этом ты подумал, мой дорогой? О, спасибо, Лидия, — добавила она, когда ее дочь тихо прошла через собравшихся гостей, доливая напитки из кувшина из черного камня. — Напиток очень освежает.

Лидия кивнула и пошла наполнить кружку Й'декса, но он отстранил ее, нахмурившись.

— Убирайся отсюда, сестра. Разве ты не видишь, что мы обсуждаем важные вопросы?

— Вижу. — Лидия молча склонила голову и отступила назад. — Прости, брат.

— Так и должно быть, — усмехнулся он. — Теперь уходи, беги и оставь нас.

— Ты слышала своего брата, Лидия, — леди Ликлоу резко кивнула ей, ее хорошее настроение полностью исчезло. — Уходи и больше не беспокой нас.

— Как пожелаете, — Лидия снова поклонилась и быстро вышла из комнаты. Она забежала в отсек для приготовления пищи, чтобы поставить каменный кувшин, а затем бесшумно выскользнула из дома.

Надия была одной из ее лучших подруг, и девушка хотела сказать ей, что ее чемпион, не принадлежащий к их миру, не будет играть на равных.

Глава 13

— Готова ли ты к этому? По-настоящему готова?

Глубокий, властный голос заставил Лорен дрожать от смешанного страха и предвкушения, когда она стояла на коленях посреди спальни.

— Да, — прошептала она, покорно склонив голову.

— Да, что? — прошептал голос.

— Да… господин, — боже, Лорен все еще возбуждалась, называя его так. Но опять же, они с Зарном не так давно вместе в интимном плане и поэтому все еще остро чувствуют себя в этом новом и захватывающем аспекте их отношений.

Зарн делал все медленно, очень медленно, потому что до сих пор немного боялся, что может причинить боль любимой. Его стремление доминировать и обладать было как никогда сильным, но мало-помалу Лорен доказывала, что бояться нечего. Что она может вынести все, что Зарн выдаст.

— Отлично. — Большая теплая рука потянулась вниз, чтобы погладить ее волосы, и Лорен прильнула к ней, как кошка, которая хочет, чтобы ее погладили. — У нас будет церемония соединения, как у людей — свадьба, если захочешь, — продолжил Зарн. — Там мы обменяемся кольцами и поклянемся в вечной любви. Но этот знак моего народа — последний знак обладания, который я дам тебе сегодня. Если, конечно, ты готова принять его.

Лорен вздрогнула от смысла, прозвучавшего в его глубоком голосе. Последний знак — тот, который сделает ее его без тени сомнения. Она уже проколола соски и вытатуировала на своем теле его инициалы. А всего за неделю до этого ей прокололи клитор крошечным серебряным колечком — разумеется, женщина-техник. Лорен не хотела, чтобы на ней были руки другого мужчины, особенно в таком интимном месте. Теперь оставался только один знак обладания — самый заметный из всех.

Ошейник.

— Я готова, господин, — сказала она, не сводя взгляда с Зарна, позволяя обожанию и любви светиться в ее глазах, когда рассматривала его высокое, мускулистое тело и красно-черные глаза. — Более чем готова — я жажду.

— Лорен… моя Лорен. — Зарн снова погладил ее волосы, его голос был наполнен нежностью и любовью. — И я жажду закрепить его на твоей шее. Чтобы пометить тебя как свою навсегда.

Из-за спины Зарн достал тонкий черный кожаный ошейник с блестящей серебряной пряжкой. В центре ошейника был кулон из одного кроваво-красного рубина размером с большой палец. Камень огранен в идеальный квадрат и сверкал в тусклом, романтическом свете, отбрасываемом огоньком, потрескивающим в камине.

Лорен задохнулась, когда увидела его.

— Он… он прекрасен, — она поняла, что когда ошейник будет застегнут, рубин идеально ляжет в ложбинке ее горла. — Но… почему квадрат?

— Каждая сторона символизирует один из четырех знаков обладания Скраджей. — Он осторожно взял рубин в ладонь, чтобы показать ей. — Это не обязательно должен быть рубин — традиционно подойдет любой драгоценный камень. Но я посчитал, что пылающий красный цвет будет прекрасно смотреться на твоей коже.

— Я уверена, что так и будет. — Лорен уже представляла себе сверкающий красный камень на фоне кремовой кожи цвета мокко. Это будет смотреться потрясающе. Но хотела носить ошейник не только из-за его великолепной драгоценности — Лорен хотела носить его в знак покорности и любви к своему мужчине. Как публичное напоминание о том, что они делали, когда оставались вдвоем наедине.

— Я знаю, что ты готова его надеть. Но есть одно последнее испытание. — Зарн аккуратно положил черный кожаный ошейник на каминную полку. Конечно, на космическом корабле камины не нужны. Но так как Киндреды старались удовлетворить как желания своих женщин, так и их потребности, почти в каждой каюте был такой камин.

— Испытание? — Лорен нахмурилась. — Но я думала… я ведь уже приняла все знаки?

— Приняла. Ты терпела боль, чтобы показать свою любовь ко мне, — голос Зарна звучал немного хрипло, пока он стоял на коленях, лицом к ней.

— Не больше, чем ты терпел ради меня, — пробормотала Лорен, обводя взглядом буквы своего имени, выжженные на его широкой обнаженной груди.

— Я готов вытерпеть это и многое другое, чтобы всегда быть с тобой, — мягко заверил ее Зарн. — Но чтобы ты смогла носить ошейник, я должен связать остальные знаки, а после взять тебя с ними.

— Связать их? — Лорен нахмурилась. — Я не понимаю.

— Я покажу тебе. — Из кармана своих обтягивающих черных кожаных летных брюк Зарн достал тонкую золотую цепочку. — Это первая, — загадочно сказал он. — Подними руки.

Лорен сделала, как он велел, и Зарн застегнул цепочку вокруг ее бедер. Крошечные золотые звенья приносили прохладу на ее кожу, и она не могла не заметить, что цепочка упала точно в центр большой заглавной буквы «З», которую Зарн начертал на ее коже еще до того, как связал ее с собой.

Прежде чем Лорен успела спросить, что дальше, Зарн достал еще одну цепочку, вернее, три цепочки, соединенные крючком, с золотым кольцом на одном конце. — Что это? — нахмурилась, когда он раздвинул три золотые нити.

— Сейчас увидишь. — Золотое кольцо закрепилось на цепочке, которую он надел ей на бедра, оставив три нити болтаться. Зарн взял одну из них и подсоединил крошечную клипсу на ее конце к серебряному кольцу, пронзившему ее правый сосок. Вторую нить он прицепил к левому. — Вот так, — пробормотал он и слегка подергал обе золотые цепочки, которые тянулись упругими линиями от ее тугих, ягодно-темных сосков к центральному кольцу на пупке.

— Ох! — Лорен тихо застонала, когда тонкие золотые цепочки потянули ее проколотые соски. Боже, если бы она знала, что пирсинг интимных зон может так сильно возбуждать, сделала бы его много лет назад. Но тогда это было бы не так необычно. Как бы ни было приятно, она рада, что сделала пирсинг только для Зарна.

Но как бы ни было хорошо соскам, Лорен все равно почувствовала прилив неуверенности и нервозности, когда Зарн взялся за третью и последнюю золотую цепочку и потянул ее вниз к крошечному серебряному колечку между ее ног.

— Зарн, — неуверенно прошептала она. — Я хотела сказать, господин, я все еще немного… чувствительная в этой области. Этот пирсинг у меня не так давно, как другие.

— Я знаю, Лорен. — Он остановился и слегка погладил любимую по щеке тыльной стороной ладони. — И я клянусь быть очень, очень осторожным. Но это часть ритуала, и я не хотел бы больше ждать. Вот что я тебе скажу… — Его рука опустилась с щеки и скользнула вниз по ее дрожащему животу, чтобы коснуться лона. — Я проверю твой пирсинг, прежде чем мы продолжим, чтобы убедиться, что ты готова. Хочешь?

Пока Зарн говорил, толстый палец проскользнул между набухшими складочками и нежно погладил проколотый капюшон клитора.

Лорен, которая уже была мокрой и возбужденной, застонала.

— Проверить? — заикалась она. — Как? Пальцами?

— Нет. — Зарн нежно поцеловал ее в щеку и прошептал на ухо: — Языком. — Снова поцеловал, и его голос стал жестким. — Теперь на кровать.

Лорен прикусила губу в предвкушении и нервозности, когда они вместе легли на огромную кровать. В Зарне было не так много крови Киндредов, но достаточно, чтобы получать удовольствие от предоставления ей свободы. Единственное, что огромные воины любили больше, чем лизать женщину между ног, — это связывать ее узами брака навечно — вопросы обязательств обычно не были проблемой для инопланетной расы.

Лорен стала ложиться на спину и раздвигать ноги для своего господина, но Зарн покачал головой.

— Не так. Вот так. — Он лег головой на подушку у изголовья кровати и жестом пригласил ее присоединиться к нему.

Лорен нахмурилась.

— Я не уверена, как именно…

— Сядь мне на лицо. — Зарн попросил ее кивком подойти ближе. — Затем широко раздвинь ноги и опустись ниже, чтобы оседлать мой язык.

Это звучало достаточно просто, хотя Лорен никогда не делала этого раньше. Но не могла не думать о том, насколько уязвимой будет себя чувствовать, как неуверенно опустится вниз, пока он не доберется языком до ее лона.

— Я… я не знаю, — прошептала она, колеблясь.

Красно-черные глаза Зарна стали суровыми.

— Разве я спрашивал тебя, что ты хочешь, Лорен?

Лорен прикусила губу, ее лоно стало еще более влажным от его строгого тона.

— Нет, — призналась она.

— Нет, — повторил он. — Я сказал тебе, что делать. И в спальне я жду, что ты будешь слушаться меня беспрекословно. Поняла?

— Да, — Лорен кивнула. — То есть, да, господин.

— Хорошо. — Зарн снова кивком позвал ее. — Тогда иди сюда.

Лорен послушно подошла и обхватила его лицо коленями, как он велел.

— Я выполнила ваше желание, господин, — сказала она, глядя ему в глаза. — Но должна быть честной — не понимаю, почему ты хочешь, чтобы я оказалась здесь. Разве тебе не было бы проще, если бы я лежала на спине?

Взгляд Зарна немного смягчился.

— Легче для меня, Лорен, но не для тебя. Это поза для твоей защиты, чтобы я не причинил тебе боль.

Она покачала головой.

— Я все равно не понимаю.

— Вот так, — объяснил он. — Я начну медленно и нежно, лаская твою киску и клитор кончиком языка, едва пробуя на вкус. Если будет больно, ты можешь отстраниться. Если нет, я надеюсь, что ты опустишься еще ниже и дашь мне больший доступ к себе, — он вздернул бровь. — Ты поняла?

Сердце Лорен заколотилось в груди.

— Да… да, господин, — тихо прошептала она.

— Хорошо. — Зарн поцеловал ее внутреннюю часть бедра, заставив слегка подпрыгнуть. — Начнем. Опустись, Лорен. Позволь мне попробовать тебя на вкус.

Она не собиралась сопротивляться, если только не хотела быть отшлепанной. И хотя часть ее действительно наслаждалась шлепками руки господина по голой заднице, сейчас Лорен просто хотела выполнить его желание. Крепко ухватившись обеими руками за изголовье кровати, она стала опускаться.

— Подожди, — остановил ее Зарн.

— Господин? — спросила Лорен, гадая, не передумал ли он. Но ей не стоило беспокоиться.

— Спустись ко мне, — приказал он. — Но сначала покажи себя. Позволь мне увидеть всю твою красоту.

Горячие, грязные словечки, произнесенные таким грубым, властным тоном, заставили Лорен еще больше намокнуть. Просунув руку между бедер, она раздвинула внешние половые губки средним и указательным пальцами, полностью обнажив себя перед своим господином. Затем, держась другой рукой за изголовье кровати для равновесия, снова начала опускаться.

Верный своему слову, Зарн был невероятно нежен. Лорен задрожала, почувствовав внутри себя лишь кончик его языка, который медленно очерчивал ее лепестки, но не касался самых чувственных мест. Щекочущее исследование, казалось, длилось вечность, и чем дольше Зарн избегал клитора, тем сильнее Лорен хотелось, чтобы он приласкал его. Но в тот самый момент, когда Лорен уже казалось, что она сойдет с ума, вдруг почувствовала, как его язык скользнул внутрь и обвел ее пульсирующую пуговку.

— Зарн… — прошептала она и крепче прижалась к изголовью, а он проследил за крошечным серебряным колечком, пронзившим капюшон клитора. — О, господин…

— Больно, Лорен? — спросил он, используя мысленную связь, которую все мужчины с кровью Киндредов устанавливают со своими парами.

— Нет, — ответила она вслух. — Нет… совсем нет.

— Тогда спустись ниже. Позволь мне попробовать тебя глубже.

Повинуясь воле господина, Лорен опустилась еще ниже, предоставляя ему больший доступ к себе. Когда почувствовала, как горячий язык Зарна прижался к ее скользким внутренним складочкам, застонала от удовольствия. А потом он стал усердно лизать ее, посасывая, облизывая и дразня крошечное серебряное колечко, которое посылало дрожь удовольствия по маленькому, горячему пучку нервов в ее центре.

— О Боже… О Зарн… — задыхаясь, Лорен схватила его угольно-черные волосы обеими руками и прижалась к нему, пытаясь добиться как можно большего контакта с его горячим ртом.

Зарн, казалось, приветствовал ее потерю контроля. Две сильные руки обхватили ее бедра, когда он вел ее, побуждая скакать на нем, теребить свое лоно о его рот, пока сам обслуживал ее своим языком. Все это время, пока он с жадностью лизал и сосал ее, Лорен слышала его шепот через их связь.

— Богиня, обожаю вылизывать тебя. Такая сладкая, соленая и идеальная. Обожаю чувствовать, как ты скачешь на моем языке, позволяя мне вот так трахать тебя снизу…

— Зарн, — задыхалась она, крепче прижимаясь к его волосам. — Боже, детка… О, я думаю, я собираюсь… я не могу сдерживаться. Должна… должна кончить.

Лорен почувствовала всплеск удовольствия по связи, и кончик его языка щелкнул по серебряному колечку. Со вздохом, который, возможно, был его именем, она почувствовала, что оргазм наконец наступил, нахлынул на нее, как теплая стена воды, утопив в наслаждении и любви Зарна.

— О… О, Боже, — прошептала Лорен, сползая на бок, когда последний спазм наконец прошел через нее. Она почувствовала головокружение, но отнесла это на счет интенсивности переживаний. Ощущение того, что мужчина пробует ее снизу, пока она скачет на его лице, было невероятно необычным и восхитительным. На самом деле, единственное, что могло бы сделать это лучше, — проникновение. Лорен чувствовала себя такой пустой внутри.

— Мы можем это исправить, — пробормотал Зарн, и она поняла, что он, должно быть, услышал ее мысли через их связь.

— Мне бы этого очень хотелось, — пробормотала Лорен, переворачиваясь на бок, чтобы встретиться с ним взглядом. — Вы хотите взять меня сейчас, господин? Трахнуть меня?

— Я собираюсь трахать тебя долго, сильно и глубоко, — пообещал Зарн, его голос казался низким, собственническим рычанием. — Но для начала нужно соединить последний пирсинг. Готова ли ты позволить этому случиться?

В качестве ответа Лорен легла на спину и раздвинула бедра.

— Свяжи меня, — попросила она, кивнув на последнюю тонкую золотую цепочку, все еще болтавшуюся на свободе. — Свяжи меня, а потом поставь в любую позу, в которой хочешь трахнуть меня, господин.

— Лорен. — Зарн поцеловал ее долго и глубоко, пробуя на вкус язык. Лорен жадно целовала его в ответ, наслаждаясь сладким интимным поцелуем и обещанием того, что должно произойти. Наконец, он разорвал поцелуй и заглянул ей в глаза. — Пора, — прошептал он, а затем осторожно застегнул последнюю золотую цепочку.

Лорен попробовала пошевелить бедрами, и ей пришлось сдержать вздох, когда нежные потягивания наэлектризовали ее и без того слишком чувствительный клитор. Зарн внимательно наблюдал за ней и поднял брови в немом вопросе.

— Мне приятно, — заверила его Лорен, снова слегка двигая бедрами. — О. Сильно, но очень, очень хорошо, — она взглянула на него. — Итак… какую позицию вы хотите, чтобы я приняла, господин? Как вы меня возьмете?

— Я хочу, чтобы ты стояла на четвереньках. — Зарн погладил ее по боку, заставляя подняться. — И на этот раз я использую только вторичный член. Не уверен, готова ли ты к моему толстому первичному члену в своей заднице, даже если ты ела связывающие фрукты.

Лорен прикусила губу, не зная, как к этому относиться. С одной стороны, ей нравилось ощущение двойного проникновения, которое давали два члена ее мужчины. Из-за их особенности основной член проникал в ее влагалище, когда они находились лицом друг к другу, в то время как вторичный член скользил глубоко в ее попку. Это восхитительное ощущение — быть заполненной во всех возможных смыслах, и Лорен никогда не беспокоилась о том, что ей станет больно, благодаря свойствам плода, который придавал упругости ее интимной зоне.

С другой стороны, было бы здорово сконцентрироваться на ощущении члена во влагалище. И Зарн прав — даже со связующим фруктом его огромный, толстый основной член глубоко в ее заднице пугал до чертиков.

— Вставай, — потребовал Зарн, и она поняла, что слишком долго думала. — Встань на четвереньки и раздвинь ноги для меня.

Лорен сразу же вскочила на четвереньки, наслаждаясь чувством уязвимости, которое давала ей эта открытая поза. Ей нравилось принадлежать своему мужчине в спальне, нравилось подчиняться его приказам и отдавать свое тело так, как ему заблагорассудится.

— Прекрасно, — пробормотал Зарн, проводя большой теплой рукой по ее голой спине и по попке. — Очень красивая и покорная. Теперь… выгни спину.

Не задумываясь, Лорен сразу же повиновалась. С ее губ сорвался стон удивленного удовольствия, когда из-за

движения натянулись все три золотые цепочки и одновременно дернули за все пирсинги. Она попыталась расслабить позу, желая ослабить интенсивность ощущений, но Зарн остановил ее.

— Держи спину дугой, — приказал он низким, властным голосом, который она успела полюбить. — И раздвинь бедра пошире для члена своего господина.

— Да, господин, — покорно прошептала Лорен. Раздвинув бедра еще шире, дернула при этом за цепи еще раз и не удержалась от стона, открывая себя для него.

— Какая хорошая девочка, — пробормотал Зарн, поглаживая ее спину в долгих, чувственных ласках. — Такая покорная женщина, так широко открывающая себя для члена своего господина.

— Пожалуйста, господин, — взмолилась Лорен, задыхаясь. — Пожалуйста, я так хочу твой член. Пожалуйста, наполни меня и сделай своей.

— Именно это я и собираюсь сделать, — пока Зарн говорил, она почувствовала, как он занял позицию позади, огромное, мускулистое тело нависло над ней, а жар его тела поднимался по позвоночнику, как открытое пламя. Раздался тихий шелестящий звук расстегивающейся одежды, и Лорен поняла, что Зарн обнажил толстый член. — И когда я буду трахать тебя, — продолжал он, пока широкая головка его вторичного члена нащупывала вход внутрь. — И наполню тебя своей спермой, только тогда я надену на тебя ошейник.

За всеми этими чувствами и подчинением Лорен совсем забыла об ошейнике. Теперь она вспомнила о нем и о том, что он значит — ее желание полностью отдаться Зарну, чтобы он делал с ней все, что пожелает. Боже, как ей хотелось надеть его! Как хотелось показать, что она чувствует, как сильно его любит.

— Да, господин, — тихо застонала она, чувствуя, как головка члена входит и начинает скользить внутри, растягивая стеночки. — Да, пожалуйста, трахни меня… возьми… сделай меня полностью своей.

Ответом ей был низкий стон, а после резкий, жёсткий толчок. Лорен вскрикнула от неожиданного удовольствия, когда резкое движение снова натянуло ее цепочки. Боже, ее клитор и соски пульсировали, и не похоже, что это скоро прекратится. С каждым глубоким, жестким толчком в ее тело Зарн натягивал цепи, доводя Лорен до еще большего и большего наслаждения.

— Господин, — задыхалась Лорен, раздвигая ноги шире и крепко хватаясь за покрывало. — Пожалуйста, господин, пожалуйста, трахни меня!

— Я буду трахать тебя, Лорен, — глубокий, рычащий голос Зарна был полон обещаний. — Трахну тебя, чтобы сделать своей. Моей навсегда. Единственная женщина, которая носит мой ошейник и все следы моего обладания на своей коже.

По мере того, как Зарн говорил, его темп увеличивался, толстый член входил в ее тело все быстрее и быстрее, принося огромное удовольствие, пока Лорен не почувствовала, что готова закричать. Боже, это было так хорошо, так невероятно правильно — отдаться ему таким образом. Открыться и позволить своему господину заполнить ее своим членом и спермой. Кстати говоря, она чувствовала, как толстый вторичный член снова набухает внутри, и точно знала, что пройдет совсем немного времени, прежде чем почувствует его горячую сущность, омывающую ее лоно.

— Ты права, Лорен. Я скоро кончу в тебя, кончу в твою маленькую узкую киску, — пробормотал он по связи. — Но сначала хочу почувствовать, как ты кончишь со мной внутри. Хочу почувствовать, как твоя сладкая, мягкая плоть трепещет вокруг моего члена.

Его руки, обхватившие ее бедра, скользнули вниз, чтобы исследовать ее тело, и Лорен застонала, когда почувствовала, как он нежно пощипывает серебряные кольца на ее сосках, усиливая напряжение, вызванное золотыми цепочками.

— Господин, — прошептала она. — Господин, пожалуйста. Это слишком сильно… слишком чувственно…

— Тогда ты будешь учиться терпеть, ради меня, потому что я прошу тебя об этом, — прошептал он. Его большая рука провела по всей длине золотых цепочек, пока не приблизилась к той, что крепилась к кольцу ее клитора. — Я собираюсь потереть твой сладкий маленький клитор, Лорен, — сказал он ей, проводя пальцами ниже. — Я буду тереть его, пока трахаю тебя, ты поняла?

Прикусив нижнюю губу, Лорен кивнула.

— Да, господин.

— Хорошо, тогда откройся для меня ещё шире. Я хочу, чтобы ты снова раздвинула лепестки своего лона.

На этот раз оказалось труднее раскрыться для него. Лорен потеряла равновесие и была вынуждена опереться на локти. Смена позиции заставила ее задницу подняться еще выше, давая Зарну лёгкий доступ к ее интимным прелестям.

Лорен застонала, когда его толчки стали глубже, а затем издала низкий крик, почувствовав, как жёсткие подушечки его пальцев обхватили серебряное кольцо клитора. Боже, она собиралась кончить снова, кончить так сильно, пока он трахал ее и ласкал пальцами… она ничего не могла с этим поделать. Не хотела сдерживаться. Она просто хотела отдаться сильному наслаждению, которое пробивалось внутри нее, и позволить своему мужчине сделать ее своей навсегда.

— Тогда кончи для меня, — прошептал он через их связь. — Кончи и дай мне почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня.

С тихим криком Лорен сделала именно это, отдаваясь наслаждению, которое приносил ей член господина и его пальцы, ласкающие клитор. Отдаваясь удовольствию быть взятой и заклейменной.

Зарн позволил ее оргазму вызвать свой собственный. С низким рыком он вошел в нее так глубоко, как только мог, а затем застыл на месте, когда струя за струей горячей спермы омывали ее внутри, заполняя ее и делая его навеки.

Наслаждение было настолько сильным, что Лорен снова почувствовала легкое головокружение. Нет, не просто головокружение, поняла она, когда оргазм достиг своего пика. У нее сильно кружилась голова. Голова закружилась настолько, что она больше не могла оставаться в вертикальном положении. С задыхающимся криком она упала на бок, и мир закружился вокруг нее.

— Лорен? — Зарн тут же очнулся от наслаждения и мгновенно заметил ее состояние. — Что случилось? — обеспокоенно спросил он, прижимая любимую к себе. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Я чувствую себя… странно. — Лорен приложила руку к голове и попыталась сесть, но мир снова начал вращаться, и ей пришлось лечь обратно. — Оргазм был очень сильным, но я никогда раньше не чувствовала себя подобным образом после такого, — призналась она. — Я не уверена, что происходит.

Зарн перевернул ее на спину и заглянул в лицо, его глаза были полны беспокойства.

— Я был слишком груб? Сделал тебе больно?

— Нет, нет, ничего такого. — У Лорен стало двоиться в глазах, перед ней сидело два Зарна, две пары тревожных красно-черных глаз смотрели на нее в ответ. Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от странного видения. Боже, что с ней было не так? Вместо того чтобы выздороветь, ей, похоже, становилось хуже. Намного хуже.

— Пойдем. — Зарн застегнул свои летные брюки, а затем поднял ее на руки. Мир снова закружился, когда он поднял ее с кровати.

— Пойдем? Куда… куда мы идем? — запротестовала Лорен.

— В медпункт к Сильвану. Мне кажется, что-то не так.

— Я не могу идти в таком виде, — запротестовала Лорен, опустив взгляд на себя. — Я все еще вся… вся связана. Не говоря уже о том, что полностью обнажена.

— Тогда вот. — Зарн быстро снял цепи и как-то умудрился завернуть ее в красный шелковый халат со скоростью света. — Теперь пойдем.

— Правда, Зарн, я в порядке, — запротестовала она. — Давай просто останемся здесь и успокоимся.

— В порядке, да? — прорычал он, ставя ее на ноги. — Тогда посмотрим, как ты будешь ходить по прямой.

— Хорошо. — Вздернув подбородок, Лорен попыталась. Но с первым же шагом мир вокруг нее покачнулся, и она чуть не упала.

— Видишь? — Зарн снова поднял ее на руки, выражение его лица было встревоженым. — Твой баланс и равновесие полностью нарушены. Мы должны показать тебя врачу.

Неохотно Лорен согласилась.

— Хорошо, — вздохнула она. — Но наверняка я просто голодна. Прошло уже несколько часов с тех пор, как я в последний раз ела. На самом деле я умираю с голоду. — И вдруг она почувствовала, что совершенно и сильно проголодалась. — Зарн, давай пропустим медпункт и пойдем перекусим, — умоляла она, а ее желудок урчал. — Я чувствую, что упаду в обморок, если не съем что-нибудь прямо сейчас.

Но Зарн покачал головой.

— Давай сначала посмотрим, что скажет Сильван.

И он понес ее, все еще протестующую, из их апартаментов и по длинному извилистому коридору в медпункт.

Глава 14

— Ты правильно сделал, поместив ее обратно в стазис-камеру, — заметил Сильван. — Возможно, это спасло ей жизнь.

Меррик почувствовал себя так, словно с его груди убрали тяжелый груз. Как только он приземлился в стыковочном отсеке материнской станции, сразу вызвал Сильвана. Теперь они вдвоем сидели в его маленьком звездолете и смотрели на молочную, снова непрозрачную стазис-камеру.

— Значит… ты думаешь, что с ней все будет в порядке? — спросил Меррик, стараясь, чтобы его голос звучал равнодушно. — Не то чтобы это имело значение — я даже не знаю эту женщину. Но чувствую ответственность.

— Ответственность, хм? — Сильван бросил на него острый взгляд, на который Меррик ответил хмурым.

— Да, ответственным, и это, черт возьми, все. — Меррик хотел, чтобы эти слова были правдой, но как ни старался, не мог выбросить девушку из головы. То, как она плакала и прижималась к нему, ее маленькое тело дрожало на фоне его более крупной фигуры… теплый, женственный запах ее волос, ощущение ее дрожи в его руках… каким-то образом он почувствовал это.

— Жизненные показатели в норме, — сказал Сильван, хмуро глядя на мигающие лампочки. — Так что это хороший знак. Но…

— Но что? — нахмурился Меррик. — Что с ней не так?

— Могут быть… осложнения, — неохотно ответил Сильван. — В зависимости от того, как долго девушка находилась в этой камере и что именно с ней сделали, у нее может быть стазисная болезнь, когда мы выведем ее из стазиса во второй раз.

— Стазисная болезнь? — Меррик покачал головой. — Что это, черт возьми, такое?

Сильван похлопал его по плечу.

— Сейчас нам не о чем беспокоиться. Я вызову команду, и пусть они перенесут спасательную капсулу и стазис-камеру на медицинскую станцию. Я сам открою ее и лично прослежу за восстановлением. Тебя это устроит?

— Я не против, — Меррик пожал плечами. — Как уже говорил, я даже не знаю эту девушку.

— Нет, но ты привел ее к нам и, если то, что мне рассказал, верно, ты утешал девушку, когда она была расстроена и растеряна. Это ставит тебя в положение ее защитника, — Сильван нахмурился. — Знаю, что тебе это не по душе, так что если ты предпочитаешь, чтобы я нашел кого-то другого, кто будет говорить за нее и следить за ее интересами…

— Нет! — Слово вырвалось прежде, чем Меррик смог его остановить. — Нет, — повторил он, нахмурившись. — Ты прав. Я привел ее сюда — и буду за это отвечать.

— Очень хорошо, — Сильван серьезно кивнул. — Я знаю, что ты действуешь в ее интересах, брат.

— Да, — Меррик нахмурился. — Я не знаю почему, но… — Он покачал головой и посмотрел на своего друга. — Спасибо, что позаботился о ней сам, Сильван. Я ценю это — особенно после того, как испортил твою церемонию связывания.

Сильван рассмеялся.

— Ты не испортил церемонию, Меррик! Я бы предпочел, чтобы ты присутствовал, но, как оказалось, для Надии нашелся партнёр на поцелуй на счастье, так что в итоге все получилось.

— Надия? Я никогда не встречал ее, но ты имеешь в виду дочь сестры твоей матери? — спросил Меррик.

— Да, это она, — кивнул Сильван.

— Тогда я рад, что меня здесь все-таки не было. Прости, старый друг, но я бы не хотел пугать твоих близких.

Сильван нахмурился.

— Не говори глупостей, ты бы ее не напугал.

— С таким-то лицом? — Меррик указал на себя. — Да, черт возьми, я бы ее напугал, — прорычал он. — Я пугаю любую женщину, которая посмотрит на меня. Кроме… — его взгляд обратился к спящей девушке с облаком полуночных черных волос.

— Кроме кого? — мягко спросил Сильван. Очевидно, он заметил направление взгляда Меррика, потому что его голос стал еще мягче. — Кроме нее?

— Это ничего не значит, но… — нахмурился Меррик.

— Но что? — спросил Сильван.

— Ну… когда я впервые вытащил ее из стазиса, был уверен, что девушка закричит, как только откроет глаза и увидит меня. Очевидно, она многое пережила — у нее повсюду синяки и раны. — Его руки сжались в кулаки. — Я бы хотел поймать того сукиного сына, который сделал это с ней, который причинил ей боль.

Сильван покачал головой.

— Боюсь, его не поймать — он уже мертв.

— Что? — зарычал Меррик. — Откуда ты знаешь?

— Потому что это был всеотец. Если я прав, а думаю, что прав, то эта девушка — последняя, кого он похитил перед тем, как его сын, Зарн, отправился его убить. Мы искали девушку повсюду на отцовской станции, но не смогли найти. Должно быть, она заползла в стазис-камеру до того, как сработала спасательная капсула. — Сильван покачал головой. — Если бы ты не нашел ее, девушка могла бы навсегда потеряться, плавая в глубоком космосе.

— Всеотец, да? — Меррик покачал головой. — Неудивительно, что она так выглядит. Этот больной ублюдок, должно быть, пытал ее.

— Мне кажется это наиболее вероятным, — тихо заметил Сильван. — Девушка исчезла незадолго до победы над всеотцом. Трудно сказать, что он с ней сделал, но я уверен, что это было неприятно.

Меррик взглянул на хрупкую фигуру девушки, и в его сердце закралось что-то похожее на благоговение.

— Ее похищали, пытали и, богиня знает, что еще. Но, несмотря на все это, она не испугалась меня, когда увидела. Она… она прижалась ко мне. Обвила руками мою шею и не хотела отпускать, — вдруг он рассмеялся. — Думал, она меня задушит, пока я ее не успокоил.

— Похоже, она поняла, что перед ней хороший воин, стоило ей увидеть тебя, — сказал Сильван, улыбаясь. — Видишь? В конце концов, ты не так уж и страшен для женщин.

— Да, я пугаю большинство из них, — возразил Меррик. — Вот почему я чертовски рад, что дочери сестры твоей матери не пришлось целоваться со мной на удачу.

Сильван выглядел обеспокоенным.

— Надию мало что пугает. На самом деле иногда мне кажется, что она слишком бесстрашна для своего собственного блага.

— Что ты имеешь в виду?

Его старый друг вздохнул.

— Просто в последнее время отношения с Надией стали… сложными. Сейчас она вернулась на Транк Прайм, оспаривать кровную связь, которую родители навязали, когда ей было всего шесть циклов.

— Оспаривать кровные узы? — Меррик, выросший на Транк Прайм, прекрасно знал, что это значит и насколько это рискованно. Он издал долгий, низкий свист. — Это сильно. Что за воина она взяла, чтобы бросить вызов?

Сильван нахмурился.

— В том-то и дело, что тот, кто стремится разорвать узы, не Киндред. По крайней мере, я так не думаю.

— Что это значит? — озадаченно спросил Меррик. — Как ты можешь не знать, Киндред он или нет?

Сильван покачал головой.

— Я правда не должен больше ничего говорить. Он не совсем мой пациент, но…

— Но ты беспокоишься о своей родственнице, и тебе нужно обсудить этот вопрос. — Меррик сжал его плечо. — Давай, старый друг, говори, что тебе нужно. Я молчу, как могила, и ты знаешь, что я уеду, как только встречусь с твоей невестой, и мой долг перед этой маленькой женщиной будет исполнен, — он кивнул на фигуру в стазисной камере. — Возможно, я даже никогда не встречу мужчину, о котором ты говоришь.

Сильван вздохнул.

— Хорошо. Ну, он родом с Земли, как и моя пара София. Но выглядит он как Киндред — вот как произошла путаница на моей церемонии соединения. Дип и Лок, мои вторые братья, приняли его за тебя, поскольку никогда не встречали тебя раньше и не знали, что ты гибрид. Они заставили этого мужчину участвовать в церемонии, и Надия поцеловала его.

— Какая-то путаница, — согласился Меррик. — Бедный мужчина наверняка был чертовски смущен.

Сильван кивнул.

— Так и было — хотя он прекрасно справился с задачей. Позже, когда он предложил бросить за нее вызов, я взял немного его крови, пытаясь найти способ укрепить ее и его для предстоящего испытания. — Сильван потер затылок, как бы снимая напряжение. — На первый взгляд, он кажется человеком, что соответствует тому факту, что он родился и вырос на Земле. Но результаты долгосрочного анализа начинают поступать, и они настолько странные, что…

Внезапно Сильван прервался, его голова склонилась на бок, как будто он к чему-то прислушивался.

— Сильван? — Меррик нахмурился. — Ты в порядке?

— Прости меня, — Сильван покачал головой. — Но я получил сообщение от Софии. Очевидно, в медпункте что-то срочное.

— Тогда иди, — поддержал его Меррик. — С девушкой все будет в порядке, пока стазисная камера запечатана, верно?

— Верно, — Сильван кивнул. — И я пошлю команду, чтобы привезти ее сразу же — как только закончу разбираться с делами. — Он повернулся, чтобы уйти, но Меррик положил руку ему на плечо.

— И еще одно, брат, раз уж ты знаешь об этой девушке. Как ее зовут?

— О, эм… — Сильван нахмурился, явно сосредоточившись. — Элиза, вот оно. Да, Элиза.

— Спасибо. — Меррик перевёл взгляд на девушку.

— Не за что, а теперь мне действительно пора идти. Поговорим позже. — Сильван еще раз похлопал его по плечу и поспешно покинул шаттл.

— Элиза, — пробормотал про себя Меррик, глядя на хрупкую фигуру, все еще погруженную в беспробудный сон стазиса. — Элиза…

* * * * *

— Извини, что пришлось звать тебя через Софи, Сильван, но никто не знал, где ты, — встревоженно поприветствовала Сильвана Оливия, когда он ворвался в маленькую смотровую комнату в задней части медпункта. Она, София и Кэт с тревогой столпились возле кушетки, на которой лежала Лорен. По другую сторону кушетки беспокойно сидел Зарн, держа свою женщину за руку, и выглядел настолько обеспокоенным, насколько может выглядеть мужчина.

— Все в порядке, — заверил ее Сильван. — Я был с Мерриком в стыковочном отсеке — он, наконец-то, прибыл. — Сильван взглянул на Лорен. — Так в чем дело?

— Она очень слаба. Голова так сильно кружится, что Лорен не может даже сидеть, не говоря уже о ходьбе. Мне пришлось нести ее сюда. — Зарн был близок к панике. — Это произошло очень внезапно, я очень беспокоюсь.

— Конечно, волнуешься, — успокаивающе сказал Сильван. — Хорошо, ты говоришь, что это произошло внезапно. Что она делала, когда появились симптомы? Какие-то напряженные физические нагрузки?

— Хм… — По какой-то причине и Зарн, и Лорен выглядели смущенными, и хотя по серой коже воина Скраджа это было нелегко определить, Сильван был почти уверен, что тот покраснел.

— Мы просто… Ну, вообще-то мы… — Лорен беспокойно заерзала на кушетке, и до чувствительного носа Сильвана донесся запах секса. Ох.

— Неважно, — сказал он бодро. — Позвольте мне взять немного крови и провести несколько тестов. Мы увидим, что происходит.

— Я правда не думаю, что со мной что-то не так, кроме того, что я голодна, — запротестовала Лорен, протягивая руку к игле, которую он готовил. — Серьезно, ребята, я чувствую, что могу съесть столько кексов, сколько готовлю за неделю. А я пеку много кексов за неделю.

Оливия нахмурилась.

— У тебя серьезно такое сильное чувство голода? Как будто ты должна поесть прямо сейчас, иначе тебе станет плохо, или ты упадешь в обморок?

Лорен кивнула.

— Именно. — Она умоляюще посмотрела на Сильвана. — Пожалуйста, не может ли кто-нибудь из девочек принести мне что-нибудь поесть? Клянусь, я здесь умираю от голода.

Сильван нахмурился, беря образец крови.

— Я не знаю, будет ли это хорошей идеей. Если, не дай бог, что-то действительно не так, и тебе понадобится операция, хотелось бы, чтобы твой желудок был пуст.

— Этого я и боялся, — сказал Зарн, а его лицо побледнело. — Вот почему я отказался дать ей поесть, прежде чем принёс сюда.

— Просто позвольте мне провести тесты, — начал Сильван, но Оливия покачала головой.

— Есть только один тест, который тебе нужно провести, Сильван.

— Что? — Он закончил брать кровь и заклеил небольшую ранку на руке Лорен специальным клеем. — О чем ты говоришь?

— Иди сюда, — Оливия позвала его ближе и прошептала на ухо.

Через мгновение Сильван кивнул.

— Хорошо. Сделаю это сразу. — Он посмотрел на Лорен и Зарна. — Просто посидите немного. Я вернусь через пять минут.

* * * * *

Лорен со страхом смотрела в след вышедшему из палаты Сильвану, который отправился проводить все необходимые анализы, чтобы выяснить, что с ней. Может ли быть такое, что действительно что-то не так? Она была опасно больна? Была ли она…

— Перестань волноваться, куколка, — Кэт успокаивающе похлопала ее по руке. — С тобой все будет хорошо — Сильван лучший врач на корабле. Не так ли, Лив?

Оливия кивнула. В уголках ее рта затаилась хитрая улыбка, которую Лорен не могла понять.

— Абсолютно. И я уверена, что он вернется с хорошими новостями.

— Хорошими новостями? — прорычал Зарн. — Как в семи преисподнях может быть хорошей новостью то, что заставляет Лорен падать в обморок и болеть?

— Мы еще не знаем наверняка, поэтому я ничего не скажу, — ответила Лив. — Но просто подожди — проверка не займет много времени.

— Что не должно занять много времени для проверки? — Софи говорила раздраженно. — Честно говоря, Лив, почему ты такая скрытная? Не могла бы ты рассказать нам, что именно здесь происходит?

— Я ничего не скажу, пока не буду полностью уверенной, — упрямилась Оливия. — Я не хочу давать ложные надежды.

— Ложные надежды? — Лорен покачала головой. — Теперь ты меня совсем запутала, кузина. Серьезно, ты не можешь просто сказать мне…

— Я ничего не скажу, — повторила Лив. — Просто подожди.

Время, казалось, ползло, и Лорен готова была поклясться, что пять минут, о которых просил Сильван, превратились в пять дней или, возможно, в пять лет. Но как только она не выдержала и собралась схватить кузину и потребовать объяснений, Сильван вернулся в комнату. Оливия посмотрела на него, и он кивнул, на его губах появилась улыбка.

— Значит, я была права? — спросила она.

Сильван снова кивнул.

— Ты неплохой диагност, пара моего брата.

— В чем? — Лорен почти кричала. — Да ладно вам, ребята, я тут умираю. Ну, не буквально, я имею в виду… то есть, я надеюсь, — добавила она, чувствуя внезапную неуверенность. — Но я…

Оливия рассмеялась.

— Ты не умираешь, Лорен. Ты беременна. Сильван, покажи ей.

Улыбаясь, Сильван достал маленький, идеально сформированный розовый цветок и протянул его Лорен, которая в шоке уставилась на него. Она слышала о тесте на беременность от своих двоюродных сестер и Кэт, но результаты почти всегда были синими. Розовый цветок означал…

— Маленькая девочка! О Боже, у тебя будет маленькая девочка! — закричала Кэт. С визгом восторга она бросилась обнимать Лорен, которая приняла этот жест, а затем обняла свою подругу в ответ, когда наконец начала понимать, в чем дело.

— Маленькая девочка, — прошептала она. — Я не… не думала, что это возможно. Не после того, как Зарн потерял человеческую ДНК, которую он получил от меня, когда вернулся на космическую станцию всеотца в тот последний раз.

— Видимо, остатков хватило, чтобы беременность была возможна, — Сильван улыбнулся. — Поздравляю, Лорен, Зарн. Примерно через год вы станете родителями.

— А ты отстаешь от меня всего на четверть или два триместра, — Лив усмехнулась. — Мой маленький мальчик и твоя маленькая девочка будут расти вместе.

София внезапно вспомнила.

— Это пророчество, — сказала она, а ее лицо напряглось и побелело. — То самое, из-за которого всеотец охотился на Лив и меня в первую очередь. В нем говорилось, что придет женщина, которая возродит их расу, родив девочек — разве не так?

— Верно, — Зарн медленно кивнул, и Лорен не могла не заметить, что его лицо тоже было бумажно-бледным. — Пророчество сбылось. Моя женщина… моя женщина ждет ребенка. Я буду… буду… — он покачал головой, явно не в силах закончить.

— Дорогой? — с тревогой сказала Лорен, глядя на него. — Ты в порядке?

— Я… я в порядке. — Он сделал плетущийся шаг к двери, а затем еще один. — Я просто не могу поверить… мне… мне нужно немного воздуха. — Он открыл дверь и был уже на полпути к выходу, когда его пошатнуло, и колени подкосились.

— О Боже, поймайте его! — крикнула Кэт одновременно с Лив.

— Он падает!

К сожалению, никто из них, кроме Сильвана, не был достаточно близок по размеру, чтобы поймать огромного воина Скраджа, не будучи раздавленным. А Сильван был на другом конце комнаты. Воин бросился ловить Зарна, но Лорен видела, что он не успеет.

— О, нет! — воскликнула она, надеясь, что ее мужчина не упадет на лицо и не сломает себе нос. — Зарн, милый!

Но в последний момент катастрофу предотвратил самый большой и страшный мужчина, которого Лорен когда-либо видела. Он появился, казалось, из ниоткуда и схватил ее мужчину под мышки как раз перед тем, как Зарн упал на пол.

— Так это и есть тот самый Скрадж, который помог победить всеотца, — хмыкнул он, повернувшись к Сильвану. — Куда его положить?

На мгновение воцарилось потрясенное молчание, а затем Сильван улыбнулся.

— Я распоряжусь, чтобы принесли другую кушетку, пока он не придет в себя, — сказал он и вышел из комнаты. — Спасибо, Меррик, хороший улов.

— Очень хороший улов. — Оливия посмотрела на него, приподняв бровь. — Вы, должно быть, друг Сильвана, которого мы ждали на церемонию связывания.

— Да, — он кивнул, и Лорен заметила, что у него разноцветные глаза — один ярко-голубой, а другой сверкающий золотом, и клыки, как у Блад-Киндреда. Длинный кривой шрам пересекал одну сторону его лица, придавая еще более устрашающий вид. Но она не могла смириться с его размерами и силой. Меррик все еще поддерживал тяжёлого Зарна без малейших признаков каких-либо усилий, а его плечи полностью заполняли дверной проем. «Господи, какой же он большой! Даже больше, чем Киндред и Скрадж, — с удивлением подумала она. — Я никогда не видела никого такого роста за пределами профессионального баскетбола, и никто из них не был таким массивным, как он. Как, черт возьми, он стал таким?»

— Очень приятно познакомиться, я жена Сильвана, — София вежливо кивнула незнакомцу, державшему Зарна, но Лорен показалось, что на ее лице появилось озабоченное, напряженное выражение. — Не беспокойтесь о церемонии, она прекрасно прошла без вас, — покраснела кузина. — О, без обид.

Разноцветные глаза Меррика вспыхнули.

— Какие уж тут обиды, — хмыкнул он.

Щеки Софии порозовели.

— Я… я имею в виду, не то чтобы мы не хотели, чтобы вы присутствовали на ней, потому что мы хотели, очень сильно! Но мы отпраздновали без вас и… и… — она покачала головой. — Вы не могли бы меня извинить, пожалуйста?

— Софи? — Кэт коснулась ее плеча. — Ты в порядке?

— Да, сестричка, что происходит? — спросила Лив.

— Ничего. Я в порядке, — София бодро кивнула, но Лорен увидела, что ее большие зеленые глаза вдруг наполнились слезами. — Я в порядке, — повторила она, хотя это явно было неправдой. Она долго смотрела на розовый цветок в руке Лорен, а затем кивнула. — Еще раз поздравляю, кузина. Увидимся позже.

С подавленным всхлипом она выскользнула за дверь, оставив Лорен гадать, что же могло случиться.

Глава 15

— Что они собираются делать? — возмутился Раст.

— Ш-ш-ш! — Надия приложила палец к губам, передавая ему горячую, пышущую паром миску, которую принесла ему на ужин. — Не так громко. Это общественное место — любой может подслушать. — Она оглядела рощу снежных деревьев, словно за их стройными, бледными стволами пряталась целая армия шпионов.

— Скажи мне еще раз, — прорычал он. — Расскажи мне, что задумал твой мерзкий жених, его родители и твои родители.

— Они собираются не дать тебе выиграть. — Надия выглядела несчастной. — Это совершенно неприемлемо, я знаю, но мы ничего не можем с этим поделать.

— А если мы уличим их в этом — скажем им, что мы знаем, что они делают? — предложил Раст.

— И втянуть Лидию в неприятности? — Надия положила руку на бедро. — Она рисковала всем, рассказывая мне то, что слышала, Раст. Лидию могут сурово наказать или даже лишить шанс на узы, если ее родители решат объявить ее бунтаркой и неспособной к узам.

— Ладно, ладно, — пробормотал Раст, поднимая резную деревянную ложку, которую Надия положила в миску. Он угрюмо ткнул ложкой в дымящуюся массу серого пудинга, который был его ужином. — Я не хочу, чтобы у твоей подруги были неприятности, но не знаю, что еще мы можем сделать. Я и так уже играю против колоды.

Надия прикусила губу.

— Ты можешь… можешь отказаться от испытания, если хочешь, — предложила она тоненьким голосом. — Я знаю, что нечестно просить тебя об этом, особенно когда ты даже не испытываешь ко мне чувств в романтическом смысле.

— Не испытываю? Я… — Раст резко остановил себя. — Я имею в виду, что ты мне очень нравишься, дорогая. И ты заслуживаешь того, кто не бросит тебя, когда станет трудно. — Он положил ложку и взял ее руку в свою. — Я не уйду — несмотря ни на что.

Надия вздохнула с облегчением.

— Спасибо, Раст. Большое спасибо.

— Все что угодно для милой маленькой леди, которая приносит мне овсянку на ужин. — Раст снова взял ложку и положил в рот большой кусок… потом чуть не выплюнул его. Он бросил быстрый взгляд на Надию и с трудом сглотнул. — Это на вкус как… как сырая печень. Что это, черт возьми, такое?

— Мозги вортега, приготовленные на пару. — Надия с тревогой посмотрела на него. — Блюдо все еще слишком горячее, чтобы есть?

— Вортег? Разве это не то животное, которое похоже на нечто среднее между змеей и пауком?

Она удивленно посмотрела на него.

— Да, наверное, оно действительно похоже на смесь этих двух земных животных. Ты изучал фауну моей планеты?

Раст покачал головой.

— Нет — просто Сильван как-то упоминал его.

— Я приготовила его традиционным способом, — похвасталась ему Надия. — Приправила ядом тис'рока и приготовила в котле из черепа вранны. Это длинный рецепт, который должна выучить каждая женщина с Транк Прайм, прежде чем будет связана, — она покраснела. — Я должна была готовить его только для себя, но мне захотелось, чтобы ты тоже попробовал. Мама всегда говорила, что я никогда не освою этот рецепт, но мне хочется думать, что я доказала, как она ошибается.

Раст был тронут.

— Я бы сказал, что ты овладела им в совершенстве.

Надия улыбнулась.

— Это одно из наших самых известных блюд. Ну, не считая пудинга из флиты. Но я не думаю, что он тебе понравится — его делают из земляных личинок.

— Пюре из личинок, да? — Раст покачал головой. — Оно явно ставит мозги на первое место.

— Тебе не нравится? — обеспокоенно спросила Надия. — Я могу принести тебе что-нибудь другое, если не нравится.

— Нет, нет, оно восхитительно. Абсолютно лучшие мозги, которые я когда-либо клал в рот, правда. — Раст мужественно откусил еще один большой кусок и проглотил так быстро, как только мог, стараясь не гримасничать. «На что я иду ради любви». — Оно просто… очень сытное, — сымпровизировал он, зачерпнув еще ложку. — Мне не стоит переедать перед завтрашними испытаниями.

— Хорошая мысль, — Надия кивнула. — Я принесу тебе немного хлеба позже.

— Хлеб — звучит здорово, — Раст улыбнулся и поставил миску так незаметно, как только мог. — Я слишком волнуюсь, чтобы есть прямо сейчас. Что мы будем делать с завтрашними испытаниями?

— Ну, у меня есть несколько идей, — голос Надии упал до шепота. — Если они хотят подправить результаты соревнований, мы можем внести несколько собственных исправлений…

Они проговорили весь час, на который Надии разрешили отлучиться из дома родителей, а потом она ушла за хлебом. Позже она вернулась с круглой плоской буханкой, напомнившей Расту лаваш, только он был в три раза больше и ярко-синего цвета. Раст понюхал его, а затем откусил небольшой кусочек с одной стороны. К его удивлению, рот наполнился насыщенным, мягким вкусом, напоминающим нечто среднее между хорошим кофе и пончиком «Криспи Крем».

— Ммм, как вкусно! — Раст вгрызся в него, и его аппетит вернулся. Текстура хлеба напомнила ему кубинский хлеб на родине — хрустящий и мягкий одновременно.

Надия раскраснелась от явного удовольствия.

— Я так рада, что тебе понравилось. Я приготовила его специально для тебя.

— Из чего он сделан? Подожди… -

Раст поднял руку. — Не говори мне. Я просто хочу насладиться им, не думая об этом.

Надия с улыбкой наблюдала за тем, как он доел все, а затем забрала тонкое каменное блюдо, на котором его принесла.

— Я так рада, что тебе понравилось.

— Дорогая, мне не просто понравилось — я полюбил его, — Раст улыбнулся ей. — Настолько, что ты можешь принести мне на завтрак еще больше, гораздо больше.

Ее лицо помрачнело.

— Боюсь, я не смогу увидеть тебя завтра утром. То есть я увижу тебя, но не смогу поговорить с тобой. Кто-то другой принесет тебе завтрак, тарп и сапоги, но мы с тобой должны будем хранить молчание во время первых двух испытаний. Только во время третьего испытания, когда… когда ты дашь мне свою кровь, я смогу поговорить с тобой. — Она покраснела и опустила взгляд на свои руки, заставив Раста задуматься, не происходит ли в третьем испытании нечто большее, чем переливание крови.

— Разве это так важно? — мягко спросил он, пригнувшись, чтобы заглянуть ей в глаза. — Я дам тебе кровь?

— Позволить другому пить из тебя… это очень интимная вещь, — призналась Надия. — И мой народ также считает это очень, гм, сексуальным.

Раст наконец понял.

— Из-за всей этой истории с Блад-Киндредами, с их клыками и укусами, да?

Надия кивнула, ее фарфоровые щеки все еще были розовыми.

— Да.

— Ну, тогда… — Раст поднял ее подбородок и пристально посмотрел ей в глаза. — Мне будет приятно позволить тебе испить из меня, Надия.

Его слова, похоже, возымели желаемый эффект. Ее прекрасные темно-синие глаза с экзотическим разрезом расширились, а на щеках появился румянец — явные признаки возбуждения. Раст снова и снова поражался ее великолепной, потусторонней красоте. Боже, как он хотел ее! Хотел взять в свои объятия, поцеловать и отметить ее как свою собственную, чтобы ни один мужчина не осмелился приблизиться к ней…

Надия нахмурилась и понюхала воздух.

— Что это за запах?

— Какой запах? — Раст тоже принюхался, но ничего не почувствовал. — О чем ты говоришь?

— Он густой и мужественный… очень приятный, но… — Надия снова принюхалась. — Вообще-то, он пахнет тобой. Как твой запах. Но я никогда раньше не чувствовала его так сильно.

Раст нахмурился.

— Хм, ну, я не знаю, что тебе сказать. Есть ли здесь поблизости место, где можно принять душ?

— Нет, все хорошо, — она положила руку на его. — На самом деле мне очень нравится. Очень. Я не думала, что у человеческих мужчин есть брачные запахи — вот и все.

Раст покачал головой.

— У нас их нет. Я не знаю. Так что я не совсем понимаю, что происходит.

Надия вздохнула.

— Не важно. Может быть, это просто мое воображение. — Она легонько поцеловала его в щеку. — Я лучше пойду, чтобы ты мог немного поспать. Увидимся утром в гроте вызова.

— Хорошо, до встречи. Надия… — Он поймал ее за руку, прежде чем она успела уйти.

— Да?

— Я собираюсь довести дело до конца завтра, — серьезно сказал ей Раст. — Чего бы это ни стоило, как бы тяжело это ни было, я не сдамся, пока ты не освободишься или я не умру.

— О, Раст! — Импульсивно Надия бросилась ему на шею и крепко обняла. — Спасибо тебе, — прошептала она ему на ухо. — Мне все равно, почему ты это делаешь, просто… просто спасибо тебе за заботу.

— Я забочусь о тебе, милая. Очень сильно, — слова прозвучали неубедительно и неадекватно, но он не знал, что еще сказать. Раст не мог признаться в своих истинных чувствах, не мог признаться в любви, поэтому ему оставалось лишь произносить пустые любезности. Чтобы дать ей понять, что на самом деле чувствует, он прижал ее мягкое, стройное тело к себе и медленно поцеловал в щеку. — Я не могу дождаться, когда ты выпьешь из меня завтра, — прошептал он ей на ухо.

— Раст… — Надия напряглась, а затем прильнула к нему. Раст чувствовал, как учащается ее пульс, а ее щека покраснела от прикосновения к его щеке. — Я тоже этого хочу, — прошептала она. — Этого и… многого другого.

— Я тоже, милая, — тихо прорычал он, поглаживая ее волосы. — Я тоже.

Глава 16

— Значит, все идет по плану? — пробормотала Надия, не отводя взгляда. Она сидела одна на низкой платформе, обращенной к яме в гроте вызова. Половина ямы была заполнена раскаленными углями, а другая половина — ледяной водой. Прямо между ними проходила узкая дорожка — чуть шире балки, так как ширина ее составляла всего шесть дюймов.

— Все в порядке, — заверила Лидия, наливая воду в чашку Надии. — Он надел его без вопросов.

Надия вздохнула с облегчением.

— По крайней мере, это должно помочь с испытанием силы.

— По крайней мере, — Лидия одарила ее мимолетной улыбкой. — И у меня есть кое-что для испытания воли, так что не волнуйся.

— Спасибо, Лидия. — Надия хотела обнять подругу, но побоялась, что зрители, сидящие в креслах по другую сторону ямы, могут что-то заподозрить. Вместо этого она сжала ее руку. — Я очень ценю это.

— Я сделаю все возможное, чтобы тебе не пришлось связываться с Й'дексом, — серьезно сказала Лидия. — Он может и мой брат, но еще самый жестокий мужчина из всех, кого я знаю. — Она задрожала. — Я не могу дождаться, когда меня свяжут узами, лишь бы подальше от него.

— Гаврис тоже взволнован? — спросила Надия, указывая на жениха Лидии, который сидел среди зрителей.

Лидия улыбнулась.

— Да. Мне так повезло, что я была кровно связана с мужчиной, который мне действительно дорог. — Она взглянула на Надию. — Я желаю того же для тебя, моя дорогая подруга. Чтобы твой чемпион выиграл испытание, и вы двое смогли соединиться.

Надия попыталась улыбнуться.

— Это очень мило с твоей стороны, но даже если он победит, Раст не свяжется со мной.

— Что? — Лидия нахмурилась. — Но тогда… к кому будет привязана твоя душа?

Надия неловко пожала плечами.

— Я не знаю. Наверное, ни к кому.

— Но почему?…

— Даже если бы он хотел связать себя со мной — а он этого не хочет — Раст дал клятву моему родственнику Сильвану, что не изменит цвет моих глаз и не привяжет меня к себе, — объяснила Надия. — Он благородный мужчина — и не нарушит свою клятву.

— Но Надия, конечно, Сильван не знал, насколько сильна твоя связь с Й'дексом, когда заставлял Раста дать эту клятву. У тебя должен быть кто-то, кто заменит моего брата, иначе ты можешь умереть.

— Я знаю, — серьезно ответила Надия. — Но даже смерть была бы лучше, чем связь с Й'дексом. Я решила это задолго до того, как Раст предложил мне бросить вызов.

— Но знает ли Раст? Знает ли он, что последствием разрыва связи без создания новой будет твоя смерть?

Надия покачала головой.

— Он знает, что это возможно, но не думаю, что понимает, насколько сильна эта связь, и я не хотела ему говорить. Боялась, что он почувствует давление и будет вынужден делать то, чего не хочет — то, к чему не готов.

— Но, Надия…

— Хватит болтать, девочки, — леди Ликлоу внезапно появилась у подножия платформы, хмуро глядя на них. — Лидия, пусть Надия отдыхает и медитирует. Твой брат и его человеческий соперник скоро будут здесь, — фыркнула она. — По крайней мере, он не Киндред, хотя и выглядит как один из них.

Надия напряглась. Ликлоу были приверженцами движения пуристов, которое утверждало, что ни один иноземец не должен вступать в брак с семьей Транк Прайм и «загрязнять» их родословную. Они питали особую ненависть к Киндредам за то, что те поступали именно так.

— Киндреды — благородный народ, — возмутилась она. Надия собиралась добавить что-то резкое о том, что Киндред никогда бы не попытался обмануть в состязании, но Лидия, все еще стоявшая у ее локтя, остановил ее. Что бы ни случилось, Ликлоу и ее родители не должны догадаться, что она знает об их планах.

Леди Ликлоу снова фыркнула и удалилась. Лидия последовала за матерью, прошептав на прощание тихие слова поддержки. Надия сцепила пальцы, гадая, когда же начнется испытание, но ждать оставалось недолго.

— Внимание. Внимание, пожалуйста. — Судья Ликлоу стоял перед собравшимися зрителями и выглядел чрезвычайно самодовольным. Его тучная фигура была затянута в темную фиолетово-голубую накидку, а на ногах надеты сапоги из шкуры вранна того же цвета. — Внимание, — снова позвал он, хотя все уже замолчали. — Видя, что

все взгляды прикованы к нему, магистрат начал. — Гм. Сегодня мы собрались здесь, чтобы устроить поединок крови между уважаемым мужчиной с Транк Прайма Й'дексом Ликлоу и его соперником из другого мира, человеком по имени Раст.

В этот момент Й'декс и Раст вошли в грот для испытаний из небольшого бокового туннеля. Надия была возмущена, увидев, что Раст с двух сторон окружен охранниками. Как будто какой-то преступник, только потому что он не из этого мира!

Оба соперника были одеты в традиционный мужской костюм Транк Прайма: меховые сапоги и набедренная повязка, грудь оставалась обнаженной. Надия с гордостью отметила, что Раст выглядит в своём наряде гораздо лучше, чем она предполагала. Его темно-зеленый костюм и сапоги напомнили ей о том, как они впервые встретились, во время поцелуя на счастье на церемонии соединения Сильвана. «Я фантазировала об этом, — вспомнила она, — представляла, каким он будет красивым мужчиной, как влюблюсь в него без оглядки, и он бросит вызов Й'дексу». Конечно, в ее фантазии он также признавался ей в любви, и этого, конечно, не произошло. Но все же, по крайней мере, часть ее мечты сбылась.

Оторвав взгляд от Раста, Надия осмотрела набедренную повязку Й'декса. Она была ярко-синего цвета и казалась слишком яркой на фоне его бледной, опухшей кожи. «Идеально, — подумала Надия, глядя на мужчину. — Идеальное совпадение — точный цвет его лучшего платья. Если бы только…»

— Сейчас начнется состязание силы, — прокричал судья Ликлоу, прерывая ее мысли. — Но прежде я зачитаю правила. Гм. Каждому участнику будет выдан голдур, с которым он станет сражаться над ямой льда и огня. Победителем считается тот, кто останется стоять на бревне в конце испытания. Падение с любой стороны означает поражение и конец поединка.

В этот момент он взял два длинных посоха, которые лежали у его ног. Казалось, судья долго рассматривал их, прежде чем передать один своему сыну, а другой — Расту.

Надия рассматривала древнее оружие с каким-то жутким восхищением. Голдур был прямиком из текстов по истории Транк Прайма — его использовали только для родственной вражды и кровавых поединков. Каждый посох длиной в три фута имел на одном конце тяжелый набалдашник, а на другом — тонкое круглое лезвие.

Предположительно, каждый голдур был идеально сбалансирован, чтобы участники могли сохранять равновесие, сражаясь на узкой дорожке, которая проходила над ямой между раскаленными углями и ледяной водой. Предположительно. Но Надия видела, как Раст, нахмурившись, поднимал свой голдур — по тому, как он обращался с оружием, становилось ясно, что один конец намного тяжелее другого.

Надия ожидала подобное. И все же ее рассердило, что судья Ликлоу признал оба оружия исправными и пригодными для боя, в то время как то, которое он дал Расту, явно подделано.

— А теперь, — сказал судья напыщенным, гнусавым тоном. — Пусть участники пересекут яму и начнется состязание в силе. — Он кивнул Расту, который, держа в одной руке свой явно перевешивающий голдур, шагнул на узкую балку через яму.

Раст шел осторожно, но с природной ловкостью, которой Надия не могла не восхищаться. Он мог быть человеком, но двигался как Киндред, с присущей ему грацией, несмотря на крупную, мускулистую фигуру. На самом деле Надия была так занята наблюдением за Растом, что почти не заметила, что задумал Й'декс.

Ее жених шёл за Растом через яму, держа в обеих руках свой голдур, очевидно, используя его для равновесия. Когда они достигли центра ямы, где с одной стороны были горячие угли, а с другой — ледяная вода, Й'декс поднял свой голдур и тупым концом ударил Раста по незащищенной спине.

Раст еще не успел повернуться, и Надия увидела происходящее за долю секунды до того, как это случилось. Она слабо вскрикнула, когда Й'декс ударил своим оружием. Тихий звук был очень слабым, но он предупредил Раста, и тот приготовился к удару. Вместо того, чтобы опрокинуться в яму с раскаленными углями, как, очевидно, планировал Й'декс, он легко вскочил и повернулся лицом к противнику, держа наготове свой голдур.

Из толпы послышался сердитый ропот по поводу этого трусливого поступка, и Раст улучил момент, чтобы посмотреть на судью Ликлоу.

— Эй, так вот как вы тут играете? Ударить противника в спину, прежде чем он успеет развернуться?

— Оба участника были в центре, и испытание началось, — сказал Ликлоу, нахмурившись. — Ход Й'декса совершенно законен.

— Да, я и не сомневался, — пробормотал Раст. — Только напомните мне, чтобы я не заключал с вами никаких сделок с недвижимостью.

— Что это значит, чужеземец? — усмехнулся Й'декс, взмахнув острым концом своего голдура по опасной дуге.

Раст одарил Й'декса ухмылкой, которая не достигла его глаз, и отпрыгнул назад.

— Просто я ни капли тебе не доверяю, пещерный мальчик. — Раст замахнулся оружием, но видно было, что плохое равновесие повлияло на прицел, и он промахнулся.

— Ха! — Й'декс торжествующе рассмеялся. — Это все, на что ты способен?

— С этой штукой — да. — Раст вздернул бровь. — Не хочешь поменяться оружием?

— Это противоречит правилам состязания! — объявил судья Ликлоу, прежде чем его сын успел ответить. — Участники должны сохранить оружие, которое им выдали в самом начале.

— Ну, разве это не удобно? — пробормотал Раст. Он ткнул в Й'декса тупым концом голдура, но тот вовремя отступил назад и парировал удар своим сбалансированным оружием.

На мгновение их оружие скрестилось, а затем Раст рывком вырвался и отступил на шаг, чтобы оказаться вне досягаемости. Мерзко смеясь, Й'декс воспользовался своим преимуществом. Он набросился на Раста, размахивая голдуром, пока острый край не просвистел в воздухе.

Надия ахнула, увидев, как острие оставило длинный, неприятный на вид порез на голой груди Раста.

— Первая кровь! — судья Ликлоу торжествующе возвещал. — Й'декс пустил первую кровь.

— Да, и это будет последняя кровь, если вы меня спросите, — пробормотал Раст. — Эй, Й'декс, думай быстрее. — Стремительным движением он взмахнул своим голдуром, заставив Й'декса отпрыгнуть назад, потеряв равновесие. Одна из его ног соскользнула с балки и упала на раскаленные угли внизу. С воем Й'декс подтянул обожженную ногу и окунул ее в ледяную воду на другой стороне.

— Ты, человеческая мразь, — прорычал он, направляясь к Расту, его мокрые сапоги хлюпали на ходу. — Ты заплатишь за это.

— Да? Иди ко мне, — Раст раскинул руки. — Давай, я жду.

Й'декс посмотрел на него, но не двинулся с места. Вместо этого он бросил взгляд на Надию и сжал кулак. Затем, жестоко улыбнувшись, сделал скручивающий жест, ставший таким ужасно знакомым.

Она едва успела подумать: «О нет!», как раскаленное лезвие вонзилось ей между ребер, лишая дыхания и сводя с ума от боли. Крик агонии вырвался у Надии- она ничего не могла с этим поделать.

— Надия! — Раст повернулся к ней, с беспокойством на лице. — Надия, ты в поря?…

В этот момент, когда Раст повернул голову, Й'декс бросился вперед, дико размахивая голдуром. Раст отклонился назад как раз вовремя, чтобы парировать удар, но импульс противника вырвал оружие из его руки и отбросил его далеко в ложе раскаленных углей.

— Ну вот и все, непутевый, — Й'декс неприятно рассмеялся, надвигаясь на своего безоружного противника. Раст медленно отступил назад, стараясь держаться вне досягаемости оружия другого мужчины и не получить ни порезов, ни ударов. Он нахмурился, и в его глазах читалась готовность убивать.

— Я предупреждал не причинять ей боль снова. Неужели тот сломанный нос, который я тебе вчера поставил, ничему тебя не научил?

— Ты говоришь слишком смело для безоружного мужчины, — Й'декс взмахнул голдуром по медленной, дразнящей дуге. — Давай, человек, что ты предпочитаешь — огонь? Или лед?

Когда внимание Й'декса было сосредоточено на Расте, а не на ней самой, Надия почувствовала, как боль ослабла, а потом и вовсе отпустила ее. Она села и посмотрела на своего жениха. Яростно сконцентрировавшись, она уставилась на ярко-синий тарп, обмотанный вокруг его талии, и пробормотала:

— Сейчас.

Медленно, поначалу почти незаметно, голубые нити стали подниматься все выше по длинному худому телу Й'декса. Вскоре его верхний край оказался у подмышек. Это означало, что нижний край тоже был значительно выше.

Раст нахмурился, уворачиваясь от замаха оружия противника, и вдруг начал ухмыляться.

— Эй, приятель, — сказал он. — Чувствуешь ветерок?

— О чем ты говоришь? — надменно возразил Й'декс. — Если ты думаешь, что сможешь обмануть меня своими лживыми словами…

— Это не обман, пещерный мальчик — твоя задница выставлена на показ. Кроме всего прочего, — Раст рассмеялся. — Я бы спросил, любишь ли ты боксеры или трусы, но, думаю, ясно, что ни то, ни другое.

Й'декс рискнул бросить быстрый взгляд вниз. Когда он увидел свои обнаженные гениталии, на его лице появилось выражение возмущенного смущения.

— Как ты смеешь? Что ты сделал с моим тарпом?

Раст поднял руки.

— Ни черта — может, ты ему просто не нравишься. Или, может, лучше быть шарфом, чем юбкой — не знаю, — он пожал плечами. — Неудачное время для хождения без нижнего белья, когда все из твоей родной пещеры наблюдают за тобой.

Из собравшейся толпы раздался слабый смех, и обычно бледное лицо Й'декса стало кроваво-красным. Все еще держа одной рукой голдур, другой он тщетно дергал за ползущий по нему тарп. Надия не могла не заметить, что ее жених не может похвастаться внушительным мужским достоинством, в отличие от Раста, — по крайней мере, судя по выпуклости, которую она время от времени видела в штанах землянина.

— Остановись, остановись, — сердито пробормотал он. — Что с тобой не так? Ты никогда раньше так себя не вел.

Раст покачал головой и цокнул.

— Всегда грустно видеть мальчика, который не может контролировать свою юбку.

— Ах ты, ублюдок! — Й'декс почти кричал, его глаза выпучились от ярости. — Ты как-то это сделал, я знаю! — он повернулся к своему отцу. — Отец, он обманывает! Я не знаю как, но он обманывает!

— Прикройся, сын, ради богини! — Судья Ликлоу был так же красен лицом, как и Й'декс. — Соблюдай приличия. Это неподходящее место для такого зрелища.

— Я пытаюсь! Опустись! — Й'декс снова умолял свой тарп.

Надия не смогла скрыть улыбку, наклонившись вперед и снова сосредоточившись на арфе.

— Опускайся, — пробормотала она, передавая сообщение, которое мог услышать только он. — Опускайся. До конца.

К явному облегчению Й'декса, тарп начал спускаться вниз по телу ее жениха. Но хотя вскоре он достиг своего правильного положения вокруг бедер, не остался там. Й'декс задохнулся от неожиданности, когда ярко-синяя живая одежда сползла до колен, вновь открыв его тело на обозрение всему гроту.

— Похоже, я ошибался, — заметил Раст, все еще ухмыляясь. — Похоже, твой тарп больше подходит на роль грелки для ног, чем шарфа.

— Ты… ты… — Й'декс замахнулся на него, едва не потеряв равновесие. Тарп был надежно обмотан вокруг его коленей, и с очередным мягким приказом Надии он начал затягиваться, фактически сковывая хозяина.

— Посмотри на это, — сказал Раст. — Невероятное утягивающее белье. Я слышал о колготках, но это, друг мой, просто смешно. — Он вырвал голдур из руки растерянного Й'декса. — О-о. Смотрите, кто теперь безоружен.

— Человеческая мразь, верни мне его! — Й'декс попытался выхватить голдур и промахнулся.

— А-а-а-а, — наставлял Раст. Он вертел голдур, как огромную дубинку. — Знаешь, я могу ошибаться, но мне кажется, что этот лучше сбалансирован, чем мой. Думаю, я оставлю его себе. Знаю, что есть правила, запрещающие нам меняться оружием, но полагаю, что в своде правил нет ничего о том, чтобы обезоружить противника? — Раст посмотрел на судью Ликлоу, который ничего не сказал. — Я так и думал. — Он снова посмотрел на Й'декса и поднял голдур. — Итак, что ты предпочитаешь, пещерный мальчик? Огонь? Или лед?

Й'декс покраснел ещё больше.

— Ты не сможешь. Не сможешь ударить безоружного мужчину.

— О нет? — Раст нахмурился. — Значит, ты можешь это сделать, а я нет? Вот как это происходит?

— Ублюдок! — Й'декс попятился назад, а затем начал дергать одной рукой тарп, пытаясь удержать равновесие другой. — Прекрати! — крикнул он Расту. — Прекрати, или, клянусь богиней, я доставлю Надии больше боли, чем она когда-либо испытывала за все свое жалкое существование!

Лицо Раста потемнело.

— Если ты хотя бы раз попробуешь это сделать…

— Я сделаю это! Клянусь! — Й'декс посмотрел на Надию и сжал свободную руку в кулак. Но прежде чем он успел вывернуть руку и дернуть за связь, она снова обратилась к своему тарпу.

— Оставь его, — сказала она ему. — Уходи, пока он не причинил тебе боль. Но сначала дай ему повод задуматься.

Рука из ярко-синей ткани протянулась от колен ее жениха вверх к его незащищенным яичкам. Тарп — тот самый прототип, который Надия взяла и запечатлела перед тем, как сбежать на церемонию соединения с Сильваном, — сильно сжал яички Й'декса. Затем, когда ее жених застонал и упал в ледяную воду с одной стороны ямы, тарп сполз с его тела и исчез из виду.

— Будь осторожен, — прошептала Надия, зная, что где бы тарп ни был, везде мог ее услышать. — Ты хорошо справился. Просто оставайся незаметным и найди меня позже.

Надия почувствовала согласие тарпа и поблагодарила богиню за то, что ей пришло в голову взять его с собой. Иметь тарп, который мог имитировать любую другую одежду во вселенной, было полезно не только для соответствия современной моде. Несомненно, собственный нарядный тарп Й'декса все еще лежал без дела в одном из ящиков его дома.

Конечно, если бы Лидия не протащила в его комнату этот тарп и не дала тому посмотреть, какой наряд следует имитировать, план бы не сработал. Надия рискнула взглянуть на подругу и слабо улыбнулась ей. Лидия улыбнулась в ответ и лукаво подмигнула, после чего вернулась к разливанию напитков.

— Я объявляю претендента, не принадлежащего к нашему миру, победителем в состязании на силу. — Судья Ликлоу говорил не слишком-то радостно, когда объявлял результат, но больше ничего не мог сделать.

— Это нечестно, отец! Нечестно, он обманул! — протестовал Й'декс, выныривая из ледяной воды. Было видно, что он хочет выбраться из ледяного ямы, но не может, так как ярко-синий тарп полностью уплыл от него.

— Заткнись. — Судья Ликлоу посмотрел на своего сына. — Ты не смеешь винить другого в том, что сам не можешь управлять собственным тарпом.

— Но, отец…

— Й'декс! — Леди Ликлоу вскочила, протягивая толстый пурпурный тарп, чтобы завернуть в него сына. — Вылезай сейчас же, — шипела она. — Все же смотрят!

Й'декс вышел из ледяной воды с плохой грацией.

— Ты ещё пожалеешь, чужеземец, — рыкнул он на Раста, который все еще спокойно стоял на бревне, вертя в руках голдур. — Я заставлю тебя заплатить во время следующего испытания. Вот увидишь.

Раст не ответил, но перевел обеспокоенный взгляд на Надию. Ей не разрешалось говорить с ним, но, похоже, между ними все равно происходило какое-то безмолвное общение.

«Что дальше? — казалось, спрашивали его глубокие зеленые глаза. — Что дальше?»

Глава 17

Раст понятия не имел, что повлечет за собой следующее испытание — испытание воли, но сказал себе, что готов ко всему. Он спустился с узкой балки и наблюдал, как поднимается перегородка между горячими углями и ледяной водой. Вода хлынула в горячую часть ямы, с шипением погасив огонь. Поднялось огромное облако пара, а когда оно рассеялось, Раст увидел, что предприимчивые мужчины с Транк Прайм, которые, похоже, отвечали за установку всего этого, поставили на место длинную плоскую плиту из камня, полностью скрыв яму. Неплохо, восхищенно подумал он. Даже не скажешь, что она вообще здесь была. Теперь плита выглядит как часть пола.

Надия отлучилась на минутку, и к тому времени, как вернулась, несколько камней разного размера уже были уложены вдоль края нового пола. Раст с тревогой посмотрел на нее, ища любой признак того, что Й'декс причинил ей боль, но она казалась в порядке. Надия кивнула ему, улыбаясь и усаживаясь на низкую платформу, и Раст кивнул в ответ, желая, чтобы они могли поговорить.

Раст хотел сказать ей, что эта задумка с тарпом гениальная, и дать понять, как он восхищен тем, что она это придумала. Подобное никогда бы не пришло ему в голову, но раньше у него не было разумного мехового одеяла, способного имитировать любую одежду во вселенной. Детектив лишь надеялся, что тарп сумел благополучно вернуться к Надии после того, как окончательно покинул Й'декса.

— Пришло время второго испытания — испытания воли, — объявил судья Ликлоу, прервав ход мыслей Раста. Инопланетянин стоял в самом центре плиты и выглядел таким же важным, как всегда. — Претенденты, выходите вперед.

Раст подошел к центру и встал перед судьей. Й'декс уже находился там. На нем был пурпурный тарп, сам он обсушился, за исключением белесых волос, убранных со лба. Раст подумал, что новая прическа делает его похожим на бесшерстного кота-альбиноса. Й'декс бросил на Раста взгляд чистой, нескрываемой ненависти, а тот в ответ слегка усмехнулся.

— Эй, как дела, приятель? — пробормотал он. — Мне нравится твоя новая юбка. На этот раз она будет держаться?

— Молчать! — прогремел судья Ликлоу, нахмурившись. — Сейчас начнется второе испытание. — Он кивнул двум помощникам, стоявшим на дальнем краю нового настила. — Принесите грязевых червей.

— Грязевые черви? — пробормотал Раст. — Что это за черти?

Ответ он получил довольно скоро, когда две помощницы — одна из которых была подругой Надии — шагнули вперед. Обе они держали по длинному тонкому каменному блюду, и на каждом блюде лежало толстое черное существо, похожее на земляного червя длиной с предплечье Раста.

Хотя оба червя были одинаковой длины, Раст не мог не заметить, что один из них гораздо живее. Он так извивался, что дважды чуть не вырвался из каменного блюда, и девушке, державшей его, пришлось подталкивать червя обратно.

По сравнению с ним другой червь был вялым и неповоротливым. Он едва поднимал голову и не мог сдвинуться ни на дюйм в ту или иную сторону. Магистрат Ликлоу осмотрел обоих червей, признал их равными и отдал живого, шевелящегося червяка своему сыну.

Это означало, конечно, что Расту достался вялый, усталый на вид червяк, который, если присмотреться к нему повнимательнее, казался явно больным. Но с больным или здоровым, что, черт возьми, он должен был делать с этой чертовщиной? Они собирались устроить что-то вроде гонки червей? Если да, то Раст будет протестовать, потому что Й'дексу явно дали более живого червя. На самом деле…

Его мысли резко оборвались, когда Й'декс поднял своего собственного, извивающегося черного червя и откусил с одного конца. Инопланетянин яростно ухмыльнулся Расту, черная слизь потекла по его подбородку, и он сглотнул с явным удовольствием.

— Какого черта? — с отвращением спросил Раст, когда Й'декс откусил еще один большой кусок от все еще извивающегося червяка. Неужели соревнование воли заключалось в том, кто сделает самую отвратительную вещь? Наблюдая за тем, как Й'декс поглощает сочащегося, извивающегося червя, он почувствовал себя участником какого-то больного реалити-шоу. Внезапно Раст почувствовал мягкий толчок в локоть.

— А? — Он посмотрел вниз и увидел подругу Надии, Лидию, указывающую на больного червяка на его тарелке.

— Съешь его, — зашипела она. — Быстро — ты не сможешь участвовать в состязании воли, если не сделаешь этого.

— Съесть? — Желудок Раста заурчал в знак протеста. Он съел еще немного превосходного хлеба, который Надия принесла ему на завтрак, но теперь при мысли о том, что ему придется съесть живого червя, желудок решил, что хочет избавиться от завтрака. Сделав над собой усилие, Раст удержался. — Слушай, — пробормотал он себе под нос. — Как, черт возьми, поедание живого червя поможет мне участвовать в испытании?

— Грязевой червь дает ограниченную кратковременную телекинетическую способность, — ответила она низким голосом. — Мужчина, который сможет поднять самый большой валун силой мысли, выиграет испытание.

— Серьезно? — Раст удивленно посмотрел на девушку. — Съев одну из этих присосок, можно двигать предметы силой мысли?

Лидия кивнула:

— И чем живее червь, тем сильнее твои способности.

Раст нахмурился. Это объясняло тот факт, что Й'дексу дали извивающегося червя, а ему достался больной червь.

— Не волнуйся, — поспешила заверить его Лидия. — Й'декс и мой отец думают, что получили наиболее жизнеспособного червяка, но это неправда. Посмотри внимательно на своего — исследуй его.

Раст нерешительно ткнул пальцем в больного червя, заставив его перевернуться. То, что он увидел, заставило его снова взвыть. Всё брюхо червя извивалось и вздувалось. Казалось, что там были сотни крошечных существ, которые пытались выбраться наружу.

— Что за хрень? — прошептал Раст, скривившись от отвратительного зрелища. — Она беременна что ли?

— Нет. Твоего червя ужалил марлот.

— Что? — возмутился он.

Лидия выглядела нетерпеливой.

— Марлот. Существо, которое обычно живет в гармонии с грязевыми червями и наделяет их телекинетическими способностями. Но когда один из них размножается, он впрыскивает свои яйца в грязевого червя. Когда неофиты-марлоты созревают, они прогрызают себе путь наружу. Этот червь вот-вот лопнет — личинки внутри него дадут тебе неизведанные способности!

— Позволь мне прояснить ситуацию, — пробормотал Раст. — Ты хочешь сказать, что этот червь кишит другими червями? И ты хочешь, чтобы я съел их всех?

— Да! — Лидия нетерпеливо кивнула головой. — Я потратила несколько часов, чтобы найти такого червя для тебя — марлоты нерестятся очень редко. Съешь его поскорее, пока Й'декс не одержал победу.

От мысли, что ему придется съесть не только толстого черного червя, но и его содержимое — извивающихся личинок, Раста едва не стошнило на месте. Он не считал себя брезгливым человеком — в прошлом он ел все: от кровяной колбасы до хаггиса. «Но, по крайней мере, все это было мертво», — подумал он, с ужасом глядя на червя. Й'декс тем временем почти наполовину расправился со своим червем и все еще яростно ухмылялся, разгрызая его.

Раст уже собирался отказаться, когда поднял взгляд и увидел, что Надия с тревогой наблюдает за ним. Она сжимала пальцы, как делала, когда нервничала, а в ее темно-синих неземных глазах читались страх и беспокойство. Внезапно Раст вспомнил свои собственные слова. «Чего бы это ни стоило, как бы тяжело это ни было, я не сдамся, пока ты не освободишься или я не умру», — сказал он ей. Конечно, когда он давал эту клятву, представлял себе что-то вроде дуэли до смерти — а не употребление в пищу живых существ. Но это не имело значения — обещание есть обещание.

«Я должен это сделать, — понял Раст. — Как бы отвратительно или мерзко это ни было, я должен сделать это ради Надии, — вздохнул он. — И подумать только, что после того, как все это закончится, я даже не смогу остаться с ней. Но это неважно, главное — освободить ее от этого ублюдка, жениха».

К слову о женихе Надии, Й'декс приступил к последней трети своего червя, а Лидия беспокойно дергала Раста за локоть.

— Ешь, — прошептала она. — Пожалуйста, чужеземец. Ты должен есть!

— Ты права. — Не давая себе времени на раздумья, Раст схватил червяка и откусил от одного конца огромный кусок.

Вкус оказался еще хуже, чем он мог себе представить. Это было нечто среднее между грязью, кровью, соплями и гниющей рыбой — грязный, соленый металлический привкус с гнилостным, горьким послевкусием, как будто Раст жевал аспирин. Текстура была мясистой и песчаной одновременно, что немного напоминало поедание мягкопанцирного краба, который сильно недожарен.

Но хуже вкуса оказалось зрелище. После того как Раст откусил конец, из рваного отверстия в слабо сопротивляющемся черве вылезли серовато-красные личинки. Они были покрыты слизкой черной слизью и издавали слабые звуки, словно протестуя против вторжения и разрушения их дома.

— Превосходно! Смотри, как их много! — Лидия обрадовалась за него. — Быстрее, чужеземец, съешь их! Съешь их всех!

Расту хотелось сплюнуть, но он знал, что если это сделает, то никогда не сможет снова начать есть. Мрачно проглотив кусок, он закрыл глаза и снова принялся за еду.

Личинки извивались на его языке, создавая ощущение, что у него полный рот жуков. «Что я, в общем-то, и делаю», — подумал он, чувствуя себя больным. Не обращая внимания на их борьбу, Раст прожевал их, как гнилой виноград, пока они не лопнули и выпустили жидкость, по вкусу напоминающую несвежую мочу, которая потекла по задней стенке его горла.

Желудок взбунтовался, но Раст сдержался. «Это для Надии, — сказал он себе. — Все ради нее. Я должен сделать это, я не могу бросить все сейчас».

Закрыв глаза, Раст откусил еще кусочек. И еще, и еще. Он сказал себе, что после этого больше никогда не будет жаловаться на то, что ему подают. Не то чтобы Раст обычно был привередливым к еде, но после живых червей, начиненных личинками жуков, все, что угодно, казалось бы вкуснее.

Раст не знал, как ему это удалось, но каким-то образом он доел червяка до последнего извивающегося кончика. Когда он закончил, с его подбородка капала черная слизь, живот сводило, глаза слезились, но ему удалось сдержать тошноту.

— Воды, — хрипло умолял он. — Могу я получить немного воды?

— Вот. — Лидия налила ему чашку и быстро протянула. — Это очищающий напиток — он удалит все остатки червя с твоего нёба.

— Спасибо. — Раст сделал огромный глоток мятного напитка, пытаясь выгнать прогорклый вкус изо рта. После вытер подбородок тонкой тканью, которую Лидия протянула ему, и которая, похоже, была пропитана тем же веществом. — Нужно было чем-то смыть остатки червей, — сказал Раст ей, отдавая салфетку.

— Правильно, — улыбнулась ему девушка, складывая черную ткань. — Ты отлично справился, чужеземец. Думаю, Надия тоже так считает.

Раст поднял глаза на сидящую Надию и заметил болезненное выражение на ее лице и слабый зеленоватый оттенок кожи. Возможно ли, что в этом мире, где ели распаренные мозги и пудинг из жуков, съесть живого червя было чем-то из ряда вон выходящим? Раст не знал, и ему было все равно. Он просто рад, что все закончилось. Он показал Надии большой палец вверх, а она слегка улыбнулась и ободряюще кивнула.

— Готов ли ты к испытанию воли, человек? — Й'декс закончил вытирать подбородок полотняной салфеткой и бросил ее другой женщине-служанке, которая поймала и унесла ее. — Ты чувствуешь силу червя? Но, возможно, твой червь был не очень силен…

Раст понял, что никто, кроме него самого, Лидии и Надии, не знает, что он получил особенного червя. Хорошо, он не хотел никого втягивать в неприятности.

— Я и в правду чувствую… что-то, — ответил Раст, что, в общем-то, было правдой. Теперь, когда его желудок начал успокаиваться, он почувствовал странное покалывание на самой макушке головы, как будто крошечные, невидимые пальчики массировали его кожу и играли с волосами. — Это странно… как будто кто-то возится с моими волосами.

Глаза Лидии широко распахнулись.

— Ты уже чувствуешь пальцы разума? Так быстро! Я никогда не слышала, чтобы кто-то, кроме Киндредов, чувствовал силу червя так быстро.

Й'декс нахмурился.

— Я тоже ее чувствую. Отец, — обратился он к судье Ликлоу. — Поторопись, мы должны начать испытание, пока сущность червя сильна во мне.

— Конечно, сын мой. Конечно. — Судья Ликлоу прочистил горло. — А теперь об испытании воли. Я изложу правила. Гм. Каждый претендент попытается поднять камни от самого маленького до самого большого, используя только свой разум. Мужчина, который сможет поднять самый большой камень и продержать его в воздухе дольше всех, будет объявлен победителем. Первым выступит уважаемый претендент Й'декс Ликлоу, — он кивнул сыну. — Давай. Начни сначала с самого маленького камня.

— Я знаю, что делать, отец, — огрызнулся Й'декс. — Разве мы не тренировались над этим уже несколько недель, с тех пор как невеста, которую ты выбрал для меня, сбежала? — Он с усмешкой посмотрел на Раста. — Не волнуйся, Раст, она скоро вернется домой со мной.

— Практиковался, да? — Раст постарался говорить непринужденно. — Думаю, ты сразу понял, что Надия не хочет иметь с тобой ничего общего.

— Конечно, я тренировался, — Й'дэкс надменно нахмурился. — Рука разума подобна любой другой мышце — чтобы пользоваться ей эффективно, ее нужно тренировать и испытывать, — он ухмыльнулся Расту. — Удачи тебе в поднятии чего бы то ни было своим ничтожным человеческим разумом, чужеземец. В этом испытании преимущество у меня, — затем он бросил взгляд на ряд камней.

Они были размером от гальки до валуна высотой с Раста и выстроились в аккуратный ряд на расстоянии около десяти футов. Раст вспомнил, что для того, чтобы поставить самый большой из них на место, понадобилось четверо самых крупных мужчин Транк Прайма. Как Й'декс собирался поднять эту громадину, используя только свой разум? И, что еще важнее, как он сам собирался это сделать?

Но в данный момент его соперник не пытался поднять ничего такого большого. Вместо этого он пристально смотрел на камешек, который легко поместился бы в его ладони. Й'декс смотрел на него долго — так долго, что Раст начал задумываться, не было ли все это испытание просто шуткой. Может, это предлог, чтобы посмотреть, кто сможет съесть живого червяка и не выплюнуть его. Может быть…

Внезапно лицо Й'декса покраснело, и камешек начал подниматься в воздух. Он поднялся на фут, потом на два, потом на три и продолжал подниматься, пока не оказался на уровне глаз. Затем без всякого предупреждения камень пронесся по воздуху прямо над головой Раста. Он едва успел пригнуться, чтобы не лишиться глаза, и услышал, как камешек с грохотом упал на землю позади него.

— Мои извинения, — Й'декс поклонился, неприятная улыбка заиграла в уголках его тонкого рта. — Должно быть, я потерял контроль над ним. Рука разума — коварная штука, — он кивнул на камешек, который одна из служанок положила на свое место в ряду. — Твоя очередь, человек.

— Верно. Моя очередь. Моя очередь двигать камни своим разумом. — Раст сделал глубокий вдох и шагнул вперед.

Ему было неприятно признавать это, но он начинал нервничать. Если не считать покалывания в макушке, он понятия не имел, как поднять что-либо силой мысли. И если то, что сказал Й'декс, было правдой, то тощий червеобразный ублюдок уже несколько недель — возможно, месяцев — подбрасывал здесь камни своей «рукой разума». Для Раста это испытание сродни походу в спортзал, где от него требовали с первой попытки поднять пятьсот фунтов с помощью мышц, которые он никогда раньше не использовал. А в этом зале Раст был девяностофунтовым слабаком. Как, черт возьми, он собирался выиграть это испытание?

После Раст поднял взгляд и увидел, что Надия смотрит на него со смесью надежды и страха на лице. Это было все, что требовалось для придания ему сил. «Я смогу это сделать, — сказал он себе. — Если я съел этого чертова червяка, то уж точно смогу воспользоваться его силами».

Глядя на камешек, Раст прошептал:

— Двигайся.

Ничего не произошло.

— Шевелись! — повторил Раст, сжимая руки в кулаки. Камешек по-прежнему оставался неподвижным.

— Какая жалость! — Й'декс громко зевнул, как будто ему скучно. — Похоже, я зря съел всего своего червяка. Я мог бы победить тебя одним укусом.

Лидия, которая до сих пор казалась Расту тихой и непритязательной, встретилась взглядом с братом, положив руки на бедра и с огнем в глазах.

— У него проблемы только потому, что никто не объяснил, как работает рука разума.

— Правила… — начал судья Ликлоу, но Лидия покачала головой.

— Нет, отец. Нигде не сказано о том, что участник, живущий за пределами нашего мира, не может хотя бы услышать объяснение того, что он должен сделать, чтобы пройти испытание. — Лидия перевела взгляд на Раста. — Слушай внимательно — рукой разума движут не слова, а мысли. Представь себя поднимающим камешек, представь его в своем воображении так, как ты держал бы его в руке. Затем попроси его сдвинуться с места, и это произойдет.

— Глупая женщина! — Й'декс злобно посмотрел на свою младшую сестру. — Ты вообще на чьей стороне?

Лидия вздернула подбородок.

— Я на стороне Надии. Именно ей придется связать себя с тобой, если ее защитник проиграет. А я бы не пожелала такой участи даже животному, которое мне нравится, не говоря уже о лучшей подруге.

— Лидия! — Судья Ликлоу выглядел потрясенным. — Как ты можешь так говорить со своим собственным братом?

— После всей той жестокости, которую он проявил ко мне? Лучше бы я породнилась с червяком. — Лидия плюнула под ноги брату, крутанулась на пятке и покинула грот вызова.

— Ого, — Раст покачал головой. — Когда твои родственники так к тебе относятся…

— Молчи, — рыкнул Й'декс. — Испытание еще продолжается, а камешек не сдвинулся с места. Отец, — сказал он, повернувшись к судье. — Сколько времени осталось у чужеземца? Разве его время не истекло?

— Да, это так. Это точно, — судья кивнул, улыбаясь. — На самом деле, если он не сдвинет камень с места в течение следующего…

Раст перестал их слушать и сосредоточился на камешке. Как велела Лидия, он представил, как держит камешек, как обхватывает его пальцами, ощущает его гладкую поверхность и небольшой, но значительный вес на ладони… а затем представил, как поднимает его в воздух.

К его удивлению и облегчению, камешек зашевелился. Точнее, не просто пошевелился — он выстрелил в воздух, словно питчер высшей лиги решил бросить быстрый мяч в высокий сводчатый потолок.

— О! — услышал он позади себя вздох Надии, и зрители зааплодировали, когда Раст позволил камешку на мгновение зависнуть в воздухе, а затем осторожно опустил его на землю.

— Счастливая случайность, — пробормотал судья Ликлоу, но Раст так не думал. Он чувствовал непреодолимую смесь восторга и облегчения — у него действительно должно было получиться. Несмотря на свою неопытность, у него все получится!

— На этот раз я подниму более крупный, — сказал Й'декс. Обойдя несколько небольших камней, он сосредоточился на одном, размером и формой напоминающем шар для боулинга. Долгое мгновение ничего не происходило, а затем его лицо покраснело, и шар медленно, но неуклонно поднялся в воздух.

Раст настороженно наблюдал за происходящим, пытаясь убедиться, что Й'декс не собирается швырнуть эту чертову штуку в его сторону. К его облегчению, соперник просто опустил камень размером с мяч, продержав его в воздухе две минуты, а затем посмотрел на него.

— Твоя очередь.

— Хорошо. — Смотря на камень, Раст сосредоточился. Он представил, как берет его в руки и поднимает высоко в воздух. В этот раз было труднее, но не слишком — «Примерно так же трудно, как поднять руками настоящий шар для боулинга», — подумал он, удерживая его в воздухе. Раст продержал шар в воздухе целых четыре минуты, — вдвое больше, чем Й'декс, — а затем плавно опустил его на каменный пол.

Й'декс нахмурился.

— Очень впечатляюще для человека не из этого мира. Но посмотрим, справишься ли ты с этим. — Он уставился на самый большой камень в конце линии — тот, что был скорее валуном, чем скалой.

«Как, черт возьми, он собирается с этим справиться?» Раст нахмурился. По его ощущениям, чтобы поднять что-то силой мысли, требовалась примерно та же сила, что и для физического тела. Был ли Й'декс действительно достаточно силен, чтобы поднять валун, для перемещения которого потребовалось четверо крупных мужчин? А Раст, если уж на то пошло? С другой стороны, ему не нужно поднимать его высоко или долго удерживать — а просто поднять его выше и удержать в воздухе дольше, чем это мог сделать Й'декс — если, конечно, мужчина с Транк Прайм вообще мог его поднять, что начинало казаться сомнительным.

Й'декс уставился на валун, его кулаки сжались, красное лицо застыло в гримасе. Но огромный камень не сдвинулся ни на дюйм.

— Сын мой… — судья Ликлоу заговорил низким, обеспокоенным голосом. — Сын мой, не пытайся взвалить на себя такую огромную ношу. Ты перенапряжешь свой разум.

— Тихо отец, — выдавил из себя Й'декс. — Позволь… мне… это сделать.

Судья замолчал, хотя продолжал с тревогой наблюдать за сыном, который переминался с ноги на ногу. Наконец, когда Раст был уверен, что ничего не произойдет, массивный валун сдвинулся с места, а затем взметнулся в воздух примерно на дюйм. Он оставался там всего около тридцати секунд, прежде чем рухнул обратно, но зрители все равно одобрительно зашумели.

Задыхаясь и потея, Й'декс повернулся к Расту.

— Твоя… очередь, — сказал он и смахнул пот со своего бледного лба. — Посмотрим, как ты… справишься с этим, чужеземец.

Раст глубоко вздохнул.

— Я, черт возьми, постараюсь, можешь не сомневаться. — Он бросил короткий взгляд на Надию и увидел, что она сидит на краешке своего кресла, беспокойно сжимая пальцы. «Это ради тебя, дорогая», — подумал он и перевел взгляд на массивный камень.

Глубоко вздохнув, он представил, как обхватывает руками его каменные бока. Мысль была настолько глубокой, а образ настолько ярким, что Раст почти ощутил грубый холод камня на своих руках, почти коснулся его поверхности, кончиками пальцев пытаясь ухватиться за его неподатливую кожу.

«Поднимай ногами, а не спиной», — подумал он невпопад, затем закрыл глаза и представил, как поднимает огромную штуку в воздух.

Валун был очень тяжелым, и Раст чувствовал, как напрягается, как вновь обретенные мышцы в его сознании протестуют против такого обращения. Но он был полон решимости сделать это. Раст не обращал внимания на тихую боль, похожую на жжение, которая начиналась на макушке головы и проходила по всем нервам тела. Он напрягся, представляя, как чудовищный камень в его руках поднимается все выше и выше.

Зрители восхищенно ахнули, и Раст осмелился открыть глаза. От увиденного он чуть не потерял концентрацию — камень был поднят в воздух на высоту не менее фута и беззвучно вращался там, словно гигантский кулон, крутящийся на невидимой цепочке.

«Только цепочка — это мой разум, — с осторожным энтузиазмом подумал Раст. — Я делаю это… я правда смог…»

Крик прямо над головой едва не заставил его выронить валун, но Раст удержал его и посмотрел вверх.

На вершине высокого сводчатого потолка висела Надия. Она была, по крайней мере, на три этажа выше, но Раст все еще видел ужас в ее темно-синих глазах. Рядом с собой он услышал низкий, неприятный смех.

— Что бы ты предпочел оставить в воздухе, человек? — спросил его Й'декс. — Камень или девушку? Лучше решить — сейчас!

Внезапно Надия стала падать, ее пронзительные крики эхом отражались от скалистых стен грота.

У Раста не было времени на раздумья. Он инстинктивно понял, что не сможет удержать валун силой мысли и одновременно поймать Надию. Раст опустил огромный камень с гулким стуком и потянулся к девушке своими новыми мускулами, словно к летящему мячу. «Да, как мяч», — подумал он. Прогнав эту мысль, Раст представил, как ловит Надию в огромную, мягкую бейсбольную перчатку.

К его несказанному облегчению, Надия с придыханием приземлилась в воображаемую им невидимую перчатку, когда была едва в трех футах от земли. Удар, казалось, выбил из нее дыхание, но она не выглядела серьезно пострадавшей.

Раст подбежал к ней и крепко обнял. Надия обняла его в ответ, ее стройная фигура сотрясалась от рыданий.

— Все хорошо, все хорошо. Теперь ты в безопасности, — успокаивал ее Раст. Он гладил ее длинные светлые волосы и прижимал дрожащую фигуру к себе, пытаясь окружить своим телом, чтобы она почувствовала себя в безопасности. — Ты в порядке? — пробормотал он через мгновение.

Надия, казалось, сделала над собой усилие, чтобы взять себя в руки. Сделав глубокий вдох, она отстранилась и вытерла слезы.

— Я… я в порядке, — сокрушенно прошептала она. — Просто не… я никогда не любила высоту. Она пугает меня.

— После такого любой бы испугался. — Раст посмотрел на Й'декса, который все еще ухмылялся. — Ну все, приятель, мы с тобой потанцуем, и на этот раз я сломаю тебе не только нос.

— Любой претендент, который физически нападет на другого претендента во время кровавого состязания, будет немедленно повержен и изгнан из грота в дикие земли, — провозгласил судья Ликлоу, явно цитируя официальные правила.

— Что? — Раст бросил на него взгляд. — Значит, то, что он чуть не убил невинную девушку, не противоречит правилам, но я не могу выбить из него дух за это?

— Именно, — судья одарил его жестокой улыбкой, которая не достигла его выпуклых глаз. — И я боюсь, что Й'декс выиграл это испытание. Он удерживал валун в воздухе тридцать секунд, а ты, человек, только двадцать.

— Что? — Раст уже начинал злиться. — Я должен был бросить его, чтобы поймать Надию. И он знал, что я это сделаю.

— Это не меняет того факта, что он является официальным победителем. — Судья прочистил горло. — Я объявляю почтенного Й'декса Ликлоу победителем в испытании воли, — громко объявил он.

С трибун послышался сердитый ропот, от которого Расту стало немного легче. По крайней мере, все жители Транк Прайма не были продажными — они понимали несправедливость, когда видели ее. К сожалению, реакция толпы ему не помогла. Теперь счет у них с Й'дексом был один: один, и для определения победителя оставалось одно испытание.

Испытание крови.

Глава 18

— Готова ли ты к испытанию крови? — Лидия утешительно погладила ее по плечам, и Надия благодарно посмотрела на подругу.

— Думаю, да, — ответила она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. — Я имею в виду, что должна быть такой. Если не буду готова, у меня не останется шанса освободиться, а после того, что только что сделал Й'декс… — Надия замолчала, покачав головой.

— Он правда поднял тебя своим разумом и позволил упасть? — расстроенно проговорила Лидия, но не удивленно. — Гаврис сказал, что так и было, но я этого не видела.

Надия кивнула.

— Да. Если бы Раст не отбросил валун, чтобы поймать меня, я была бы сейчас мертва, уверена в этом. Он проиграл испытание, чтобы спасти мне жизнь, — покачала головой Надия. — Я знала, что твой брат ненавидит меня, но никогда не думала, что он хочет меня убить. — Несмотря на то, что она знала, каким мужчиной был ее избранник, пережитое все равно потрясло ее до глубины души.

— Не думаю, что он хочет убить тебя, скорее, считает, что если не может получить тебя, то никто не должен, — задумчиво ответила Лидия. — Так было всегда в детстве. Если мама давала мне игрушку, чтобы я сама с ней играла, а я отказывалась отдать ее ему, Й'декс забирал игрушку и ломал. Он говорил: «Если я не могу взять ее, то и ты не получишь».

— Я не игрушка, которую можно сломать и отбросить в сторону, — в сердцах закричала Надия. — Я живая женщина с чувствами. И сейчас я больше, чем когда-либо, хочу освободиться от него!

По поднятым головам в зале она поняла, что некоторые зрители услышали ее слова или, по крайней мере, их суть, но ей было все равно. Ей все равно, знает ли весь Транк Прайм о ее чувствах — она устала от кровных уз, устала быть привязанной к жестокому и безжалостному тирану, который не заботился о ее жизни настолько, что готов убить из злобы. Надия просто хотела освободиться и делать со своей жизнью все, что пожелает. Быть свободной, чтобы прожить ее с Растом.

«Забудь об этом, — сурово сказала она себе. — Этого не случится, даже если ты разорвешь кровные узы и сумеешь выжить, не оставшись калекой». Но Надия не могла не вспомнить, как Раст спас ее от верной смерти, как смотрел в ее глаза, когда обнимал. Его большое, мускулистое тело словно окружало ее, заставляя чувствовать себя в безопасности, когда он успокаивал и утешал ее. «О, — в отчаянии подумала она. — Лучше бы я не любила его так сильно — было бы намного проще, если бы я не любила его!»

И все же, если бы она не любила Раста, как бы нашла в себе силы освободиться от Й'декса? «Я должна использовать свою любовь, — подумала Надия, глядя на центр площадки для испытаний, где Раст спокойно ждал начала нового испытания. — И я должна дорожить этими последними мгновениями с ним. Так или иначе, это все, что у нас осталось».

— Ты хоть знаешь, как все обернется? — спросила Лидия, прервав ход своих мыслей. — Я имею в виду твой дар Видения, поэтому я подумала, может быть…

Надя покачала головой.

— Это не так работает. Я не могу видеть будущее только потому, что хочу, — она нахмурилась. — На самом деле у меня не было ни одного видения или ал'лей с тех пор, как я ступила на Транк Прайм. Это странно.

— Может быть, Богиня хочет, чтобы ты поверила в нее, — предположила Лидия. — Чтобы ты поверила, что она проведет тебя через это испытание, что бы ни случилось.

Надия вздохнула.

— Да, я думаю, ты права. Хотя было бы неплохо знать, что все сложится хорошо.

— Так и будет, — постаралась успокоить ее Лидия. — Они устанавливают завесу для вашего обмена кровью, — сказала она, меняя тему. — Уверена, ты рада это услышать.

— Да. — Невольно Надия почувствовала, как теплый румянец заливает ее щеки. — Я бы не хотела… чтобы все в гроте стали свидетелями такого личного момента.

— Конечно, нет. — Щеки Лидии тоже порозовели. — Мне не терпится разделить кровь с Гаврисом, — призналась она шёпотом. — Он обещал, что мы это сделаем, хотя уже связаны кровными узами.

— А тебе все еще разрешат связать себя с ним навсегда, чтобы вы могли жить вместе? — с тревогой спросила Надия. — После того, как ты помогла Расту во время испытания воли, я боялась, что твоя мать и патро…

— Гаврис обещал отвести меня к жрице для приватной церемонии соединения, как только закончится испытание. — Красивое лицо Лидии сияло от волнения. — Мне даже не придется возвращаться в свое жилище. Этой же ночью мы скрепим узы между нами — когда ты увидишь меня в следующий раз, мои глаза уже будут другого цвета.

— О, Лидия! — Надия сжала ее руку. — Я так рада! Гаврис действительно достойный мужчина.

Лидия кивнула.

— Да. И он говорит, что не хочет рисковать мной только потому, что моя семья злится на меня, — она произнесла

это неожиданно серьезно. — Я просто надеюсь, что это последнее испытание пройдет хорошо. Надеюсь, что к ночи мы обе запечатаем наши узы с мужчинами по нашему выбору.

Надия покачала головой.

— Ты знаешь, что этому не бывать. По крайней мере, не для меня.

— Ты должна сказать ему, — пыталась убедить подругу Лидия. — Расскажи Расту, что произойдет, если тебе не к кому будет привязать свою душу, когда твои узы разорвутся.

— Нет, — упрямилась Надия. — И хочу, чтобы ты пообещала, что не скажешь ему тоже. Не хочу, чтобы он считал, что его принуждают к отношениям, которые ему не нужны.

Лидия недовольно нахмурилась.

— Надия…

— Поклянись! — Надия согнула мизинец и протянула его. — Сердце и очаг, кровь и кости, храните мой секрет как свой собственный.

— То старое обещание, которое мы давали в детстве? О, Надия… — ее старая подруга не знала то ли ей плакать, то ли смеяться. Но, наконец, она обхватила мизинец Надии и повторила слова: — Сердце и очаг, кровь и кости, я буду хранить твой секрет как свой собственный. Ну что, ты довольна?

— Да, — радостно Надия обняла подругу. — Что бы ни случилось, всегда помни, что я люблю тебя, дорогая Лидия. Я никогда не забуду проведённое время вместе и твою доброту ко мне сегодня.

— Я тоже тебя люблю, — Лидия крепко обняла ее в ответ. Когда они наконец разорвали объятия, щеки обеих были мокрыми. — Теперь иди, — приказала Лидия, пытаясь улыбнуться сквозь слезы. — Ты собираешься разделить кровь с мужчиной своей мечты. Сделай это с толком.

Надия вздернула подбородок.

— Сделаю. — «Если это все, что могу получить от мужчины, которого люблю, я сделаю все, что в моих силах. Если понадобится, я унесу это сладкое воспоминание с собой в могилу».

Надия оставила свою подругу детства и направилась к небольшому круглому занавесу, воздвигнутому в центре площадки для испытаний. Рядом с ним в ожидании стояли Раст, Й'декс и его отец. Зрители на трибунах молча, затаив дыхание, смотрели на эту маленькую сцену.

— Это начало третьего и последнего испытания — испытания крови, — судья Ликлоу говорил низким голосом, явно смущенный интимностью первой части испытания. — Поскольку Надия уже получила кровь своего законного жениха в возрасте шести циклов, теперь она возьмет немного крови соперника, чтобы сформировать связь с ним. Если новая связь окажется достаточно сильной, чтобы разрушить существующую, девушка будет свободна. — Усмешка на его лице дала понять, что он считает это маловероятным. — Если же нет, то этой ночью Надия будет связана с Й'дексом, который может потребовать ее по своему законному праву.

— Также мое законное право — наказать ее за дерзость, из-за которой мы все оказались в таком положении, — заявил Й'декс, глядя на нее. — Клянусь тебе, моя милая, ты заплатишь втройне за каждое унижение, которое я пережил сегодня.

— Ты не тронешь ее, — угрожающе зарычал Раст. — Я заберу ее с собой.

— Только если выиграешь испытание, что очень маловероятно, чужеземец, — вмешался судья Ликлоу. — Связь между Надией и Й'дексом возникла, когда они были детьми — за прошедшие годы она окрепла и усилилась. А теперь давайте покончим с этим, хорошо?

— Я все еще считаю, что она должна взять немного моей крови, — запротестовал Й'декс. — Она не пила ее с тех пор, как ей исполнилось шесть циклов.

— Связь между нами и так достаточно сильна, — с горечью заметила Надия. — Наши родители позаботились об этом. Они дали тебе власть над моим телом, но не больше — сегодня ночью я освобожусь от тебя, так или иначе.

Й'декс неприятно усмехнулся.

— Продолжай говорить себе это, моя прелесть. Посмотрим, что будет, когда я скручу узы и притяну тебя к себе. Ты побежишь ко мне, как домашнее животное на поводке.

Когда в его голосе прозвучало обещание боли, Надия вдруг почувствовала холод и дрожь. Она отбрасывала эту мысль на задворки сознания изо всех сил, но сейчас не могла отделаться от мысли, что это будет больно. «Больнее, чем все, что я когда-либо испытывала или делала с собой».

— Надия? — Раст коснулся ее локтя. — Ты в порядке? Не позволяй ему добраться до тебя — он просто бросает слова на ветер.

Человеческое выражение заставило ее слегка улыбнуться, когда Надия представила себе Й'декса, надутого воздухом, как жаба-ярбер во время брачного сезона.

— Я в порядке. — «Не буду думать об этом. Не буду думать о боли. Не хочу, чтобы это испортило мне время с Растом». Надия вздернула подбородок и бросила последний, презрительный взгляд, прежде чем повернуться к Расту. — Пойдем в палатку, ладно?

— Конечно. — Взяв ее за руку, Раст повел ее за собой.

Внутри маленькой палатки Надия устроилась на крошечной мягкой скамейке, на которой едва поместились бы двое, и посмотрела на Раста.

— Ты готов?

Его глаза, еще мгновение назад пылавшие собственническим гневом на Й'декса, вдруг стали полуприкрытыми от желания.

— Более чем готов. — Раст достал маленький серебряный церемониальный нож длиной с ее ладонь. Он был искусно вырезан, с изогнутым лезвием. — Просто скажи мне, как ты хочешь это сделать.

Надия прикусила губу.

— Я делилась кровью только один раз, и это было в детстве, с Й'дексом. Слава богине, он просто налил кровь в чашку, а меня заставили ее выпить — по крайней мере, мне не пришлось брать кровь из его руки, — она сжала кулаки. — Я скорее съем живого грязевого червя, чем снова попробую его кровь.

Раст скорчил гримасу.

— Я бы на твоем месте не спешил так говорить. Ты когда-нибудь пробовала одну из этих тварей? Это не совсем изысканная еда.

Надия положила руку на его.

— Я видела выражение твоего лица, когда ты принял вызов. Я знаю, как тебе это было неприятно.

— Все в порядке, милая, — Раст нежно прикоснулся к ее щеке. — Все только ради тебя. Я серьезно.

Надия покраснела от удовольствия.

— Я знаю, что это так. — Она застенчиво опустила взгляд на свои руки. — Я… я думаю, нам лучше поторопиться. Сомневаюсь, что они дадут нам много времени.

Раст тяжело вздохнул.

— К сожалению, ты права. Ладно, как это происходит?

— Я… я хочу, чтобы ты порезал запястье и позволил мне пить из тебя, — пробормотала она.

Брови Раста взлетели в удивлении.

— И это сформирует связь между нами?

Надия кивнула.

— Но она будет свежей и молодой, а связь, которая у меня с Й'дексом, старая и закаленная. Это как разница между саженцем и взрослым деревом.

— Но если я — саженец, а он — дерево, то как, черт возьми…

Надия сжала его руку.

— Не отчаивайся, Раст. Деревья могут сгнить изнутри, а саженцы могут быть гораздо сильнее, чем ты можешь себе представить.

— Не сомневаюсь, — Раст улыбнулся и сжал ее руку в ответ. — Значит, мы с Й'дексом поставим тебя между нами и устроим психическую версию перетягивания каната?

— Если ты имеешь в виду, что вы оба будете тянуть меня каждый к себе, то да, ты прав, — ответила Надия.

Раст нахмурился.

— Но разве это не причинит тебе боль?

Надия глубоко вздохнула.

— Это будет мучительно. Но не так больно, как провести остаток дней с Й'дексом. Так что, пожалуйста, Раст, тяни сильнее.

— Я так и сделаю, — мрачно пообещал он. — Но сначала должен создать то, чем можно тянуть. — Подняв маленький серебряный нож, Раст решительно провел им по голубому браслету вен, проходившему по нижней стороне запястья.

Надия прикусила губу, когда увидела, как из его кожи начала вытекать кровь насыщенного багрового цвета.

— Ох, Раст, тебе не следовало так глубоко резать!

— Не беспокойся обо мне, — его глубокий голос приобрел мягкий, чувственный оттенок, от которого у Надии побежали мурашки по всему телу. — Просто пей из меня, Надия. — Он поднес свое кровоточащее запястье к ее губам, и его глаза снова полузакрылись от вожделения. — Пей сильнее.

Чувствуя жар и холод одновременно, Надия прижала язык к теплой струе, долго и медленно глотая кровь. Ожидала соленого, металлического вкуса, который помнила с тех пор, как ее заставили пить кровь Й'декса, но почему-то все было иначе. Алая лента, стекавшая с руки Раста в ее рот, была одновременно и сладкой, и пряной, и горячей — как будто в его жилах текло огненное вино. В голове у Надии сразу же загудело, словно она выпила редкий и дорогой ликер, и от него по всему телу разлилось тепло и началось покалывание.

Она пила, казалось, очень долго, но Раст, похоже, не возражал. Он гладил ее по волосам и бормотал слова поддержки, призывая выпить еще, выпить столько, сколько нужно. Каким-то образом Надия оказалась у него на коленях, ее рот все еще прижимался к его запястью. Если у нее и были какие-то сомнения по поводу его чувств, то горячий твердый член, прижавшийся к ее заднице, развеял их. Раст хотел этого так же, как и Надия, и получал от интимного акта не меньшее, если не большее, удовольствие.

«Богиня, — подумала Надия, когда новая связь начала формироваться внутри нее, как саженец, пускающий корни. — Он так хорош на ощупь, так приятен на вкус. Если бы только мы могли запечатать нашу связь после этого, как полагается связанной паре». Конечно, чтобы скрепить узы с Растом, ей пришлось бы позволить ему изменить цвет ее глаз, а Надия знала, что они не могут этого сделать. Но, боги, как же ей этого хотелось. Хотелось почувствовать его горячий, твердый член глубоко внутри себя, ощутить полноту, чтобы Раст сделал ее навсегда своей…

— Одна минута. У вас осталась одна минута, — напыщенный голос судьи Ликлоу через занавеску разрушил сладкие фантазии. Надия вздохнула и, лизнув последний раз, отпустила запястье своего возлюбленного. — О! — Она удивленно посмотрела на него — теперь, когда закончила пить кровь, ранка уже начала затягиваться. — Она уже затягивается.

— На мне всегда все быстро заживало, — пренебрежительно заметил Раст. Он переместил Надию на коленях, позволяя ей снова почувствовать возбужденный член. — Ты уверена, что тебе хватит? Я с радостью дам тебе еще, если нужно.

— Мне достаточно, — заверила его Надия. — Но есть еще кое что, что я хотела бы сделать, — добавила она с внезапным вдохновением. — Дай мне нож.

— Зачем?

— Поторопись — у нас мало времени!

Раст протянул ей рукоять маленького серебряного ножа.

— Хорошо. Прости.

— Все в порядке. — Превозмогая боль, Надия уколола себя в подушечку указательного пальца правой руки и увидела, как выступила багровая капля.

— Подожди минутку. — Раст повернул ее так, чтобы увидеть лицо. — Что ты делаешь?

— Я хочу, чтобы ты тоже выпил моей крови, — сказала ему Надия, задыхаясь. — Чтобы ты помнил обо мне всегда на случай… на всякий случай, — неубедительно закончила она.

— Ты думаешь, я когда-нибудь смогу забыть тебя, милая? — Голос Раста был низким и требовательным. — Потому что, говорю тебе сейчас, этого не случится. Ты навсегда останешься в моем сердце.

— Ох, Раст… — Надия сглотнула слезы от этих ласковых слов. — Это замечательно, но я все равно хочу, чтобы ты это сделал. Пожалуйста?

— Как пожелаешь, — пробормотал он.

Раст поднес ее палец к своим губам. Затем, не сводя глаз, он взял кончик ее израненного пальца в свой горячий, влажный рот и нежно пососал.

У Надии перехватило дыхание от эротического подтекста в его глазах и мягкого прикосновения губ.

«Я хочу тебя, — говорило выражение его лица. — Тебя и только тебя».

«Богиня, Раст, я хочу тебя, — хотела сказать она. — Хочу тебя и так сильно люблю. Я хочу провести с тобой остаток жизни, показать тебе, насколько…»

— Достаточно, — объявил судья Ликлоу, снова прервав ее фантазии. — Вы должны покинуть шатер.

Раст не перестал сосать ее палец. Он не торопился, обводя языком палец и нежно облизывая раненый кончик, прежде чем медленно выпустить его изо рта.

— Восхитительно, — пробормотал он, нежно поцеловав палец, и отпустил ее руку. — Держу пари, ты вся на вкус хороша. Хотелось бы узнать это наверняка.

Надия покраснела, когда поняла, о чем говорит Раст. «Он хочет попробовать меня на вкус, — подумала она, ее щеки загорелись от удовольствия и смущения. — Хочет попробовать не только мой палец, но но там, между ног». Боже, как ей хотелось, чтобы это случилось. Чтобы они были вместе, наедине, после церемонии соединения, и Раст планировал изменить цвет ее глаз.

Но звук, с которым судья Ликлоу нетерпеливо прочистил горло, разбил ее фантазии. Вздохнув, Надия поняла, что от суровой реальности никуда не деться. Ей предстоял самый мучительный процесс, которому только может подвергнуться женщина на Транк Прайм, не считая роды. Некоторые из тех, кто пережил и то, и другое, говорили, что роды даже были легче. Но поскольку в конце ее пути нет иного выхода, кроме как через огненную завесу боли, Надия решила стиснуть зубы и пройти через это, чего бы ей ни стоило.

— Мы должны идти, — сказала она Расту.

Он вздохнул.

— Выбора у нас нет.

— К сожалению, нет. — Неохотно Надия поднялась с его колен. — Ты чувствуешь связь между нами?

Раст кивнул.

— Это как… как будто кто-то завязал веревку вокруг нас обоих, но веревка почему-то живая. Может быть, это скорее лоза, чем веревка… — он покачал головой. — Я не могу описать, но это хорошо ощущается.

— Хорошо, — Надия почувствовала прилив облегчения. До этого момента она не была полностью уверена в том, позволит ли человеческая кровь создать связь или нет. Приятно узнать, что между ними возможна психологическая связь. Теперь бы только понять, достаточно ли она сильна, чтобы победить Й'декса…

— Мне нравится, — заметил Раст низким голосом. — Это как-то… правильно. Как будто мы, не знаю, стали одним целым.

— Мне тоже нравится, — призналась Надия, покраснев.

Раст нахмурился.

— Но, кроме того, что связь новая, разве это не то же самое, что связь с Й'дексом? Я помню, Сильван говорил, что если твои кровные узы ослабнут, и у тебя не будет души, к которой можно привязаться, ты можешь… можешь умереть, — он прочистил горло. — Конечно, сейчас этого не может случиться, не так ли? Теперь, когда мы тоже связаны?

Надия прикусила губу. На мгновение правда почти вырвалась наружу… но нет, она не хотела, чтобы Раст был связан с ней навсегда из чувства долга.

— Связь между мной и Й'дексом очень старая и очень сильная, — осторожно сказала она. — Такую связь трудно заменить.

На самом деле это невозможно, но Надия не хотела этого говорить. Слабая, новая связь с Растом была лишь поверхностной, как у растения, пустившего корни в рыхлую песчаную почву. Ее связь с ненавистным Й'дексом подобна могучему лесному гиганту, дереву, чьи корни уходили на многие мили под землю. Пытаться заполнить брешь, которую оставят эти корни, когда она вырвет его связь, новой, более слабой связью было бы… «Это было бы все равно что пытаться заклеить зияющую дыру в моем сердце одним из крошечных человеческих пластырей», — мрачно подумала она.

Единственным решением было привязать свою душу более сильной связью к другой душе, пустить те же корни глубоко в почву другого существа, но она не могла сделать этого без разрешения Раста. И не собиралась говорить ему об этом.

— Трудно, но не невозможно, верно? — Раст нахмурился. — Просто скажи мне, что с тобой все будет в порядке, Надия.

Она покачала головой.

— Я не могу — нет гарантии. Но, пожалуйста, Раст, не позволяй этому остановить себя — тяни изо всех сил, чтобы привести меня к себе. А пока ты будешь это делать, я попытаюсь вырвать корни нашей связи с Й'дексом из моей души.

Раст с сомнением посмотрел на нее.

— Ты сможешь это сделать?

— Надеюсь, что да, — мрачно ответила Надия. — Я определенно намерена попытаться.

— Хорошо, — Раст резко притянул ее к себе и поцеловал долгим, жестким, горячим поцелуем, его рот требовал и получал поцелуй в ответ. Наконец Раст отстранился. — Ни о чем не беспокойся, милая, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — Мы пройдем через это вместе.

— Я знаю, — Надия благодарно улыбнулась и вздернула подбородок. — Я знаю, что мы пройдем через это, потому что скорее умру, чем буду привязана к Й'дексу. Чего бы мне это ни стоило, я освобожусь от его уз. Даже если это будет означать мою смерть.

* * * * *

Вздернутый подбородок и мрачная решимость в ее глазах вновь напомнили Расту о том, почему он так ее любит. Внешне Надия выглядела такой хрупкой и женственной, такой нежной и милой. Но у нее стальная душа — холодная решимость сделать все, что потребуется для выполнения задачи. Раст восхищался этим в женщине — чертовски восхищался. Но ему все равно не нравилось ее фаталистическое отношение к разрыву кровных уз.

— Эй, не говори так, — запротестовал он, когда они вместе вышли из палатки. — Все будет хорошо, и никто не умрет. Кроме твоего идиота-жениха, если он еще раз посмеет хоть пальцем тебя тронуть. — При этих словах он бросил на Й'декса хмурый взгляд, давая понять, что того ждет.

— Надеюсь, ты прав, — пробормотала Надия, но что-то в ее темно-синих глазах Расту не понравилось. Что-то похожее на смесь решимости и покорности. Но это не имело смысла.

Раст хотел спросить ее об этом, но они уже заняли свои места для финальной части кровавого испытания. Линия камней была убрана, и судья Ликлоу велел Й'дексу встать на одном конце площадки для испытаний, а Расту — на другом. Надию он расположил точно между ними.

Ну, может, не совсем между ними. На самом деле, как заметил Раст, он поставил ее на фут или два ближе к Й'дексу. Но Надия решительно покачала головой и что-то сказала судье в лицо. Нахмурившись, тот неохотно кивнул и позвал одного из сопровождающих.

Мужчина подбежал, принеся нечто, похожее на рулетку, только вместо ленты он проложил длинный, тонкий, светящийся голубым след, отмеченный через определенные промежутки вертикальными красными линиями. Помощник пробежал между Й'дексом и Растом, явно производя измерения, и когда закончил, Надия встала точно в центре синей линии, на самой широкой красной отметке. Повернувшись к Расту, она подмигнула ему, а он усмехнулся и показал ей большой палец вверх. Пусть Надия не дает судье сжульничать любыми способами.

— Внимание! — провозгласил судья Ликлоу. — Наконец-то, мы готовы к завершающему испытанию, — он посмотрел на Й'декса и Раста. — Претенденты, пожалуйста, помните, что вы должны оставаться на своих местах и можете притягивать к себе оспариваемую женщину, используя только свои кровные узы. Физические прикосновения запрещены, если только она не прикоснется к вам первой. Как только она прикоснется, вы можете претендовать на неё, — последние слова он адресовал исключительно Й'дексу, явно игнорируя Раста. — Это ясно?

— Кристально, — громко провозгласил Раст, давая понять этому напыщенному ублюдку, что не желает, чтобы его игнорировали. — Начинаем.

— Очень хорошо. — Ликлоу бросил на него взгляд, полный отвращения и отступил назад. — Начинайте… сейчас.

Еще до того, как судья произнес последнее слово, Раст увидел, как на лице Надии отразилась боль. «Вот ублюдок, — сердито подумал он, глядя на светящуюся голубую линию, туда, где стоял Й'декс, его рука уже сжалась в кулак, когда он скручивал узы. — Он начал раньше. Все еще пытается сжульничать. Что ж, посмотрим, как ему это понравится».

Закрыв глаза, Раст сосредоточился на вновь образовавшейся связи между Надией и собой и осторожно потянул. Он словно дернул за тонкий шелковый шнур, который каким-то образом обвился вокруг нее, — вокруг ее сердца или души, предположил он.

К его ужасу, Надия ответила на его прикосновение криком боли. Было видно, что она и так борется с болью, которую причиняет ей Й'декс, а теперь… «Теперь я еще и усугубляю ее», — подумал Раст, чувствуя тошноту. Он пропустил шелковый шнур сквозь свои мысленные пальцы… и Надия, спотыкаясь, сделала несколько шагов в сторону Й'декса.

— Нет! — Это был крик агонии, прямо из ее сердца. — Нет, Раст, пожалуйста! — задыхалась она, ее синие глаза были полны мольбы. — Пожалуйста, не отказывайся от меня. Пожалуйста, приведи меня к себе.

— Но это причиняет тебе боль, — возразил он, мысленно нащупывая шелковый шнур их связи. Казалось, он пульсировал в его руках, вторя ее боли с каждым ударом сердца.

— Мне все равно, — голос Надии звучал бездыханным шепотом. Если бы не было так тихо в огромной комнате с гулким эхом, Раст бы никогда не услышал его. — Мне все равно, просто тяни.

Собравшись, Раст еще раз потянул за соединяющую их связь.

Руки Надии сжались в кулаки. Сделав неуверенный шаг к нему, она сильно прикусила губу. Да так сильно, что Раст увидел тонкую струйку крови на ее подбородке. «Она пытается сдержаться ради меня, — понял он. — Пытается не закричать, чтобы я не чувствовал себя виноватым за причиненную ей боль. Боже, какая красивая, смелая, удивительная женщина!»

— Тебе никогда не заполучить ее таким способом, человек, — крикнул Й'декс с другого конца светящейся голубой линии. Раст поднял голову и увидел, что тот ухмыляется, явно наслаждаясь каждой унцией боли, причиняемой Надии. — Смотри и учись, — сказал он Расту. — Вот как это делается.

Сжав обе руки в кулаки, Й'декс с жестокой улыбкой на лице скручивающими движениями потянул Надию назад к себе.

Надия вскрикнула, ее стройное тело исказилось от боли. Раст с ужасом подумал, что она выглядит так же, как человек, пораженный молнией в момент удара. Было ясно, что Надия не хочет этого, но на этот раз шагнула к Й'дексу. Казалось, будто какая-то невидимая рука схватила ее за волосы и тащит за собой. Тащит все ближе и ближе к гибели…

— Да что с тобой? — Подруга Надии, Лидия, внезапно оказалась рядом с ним. Уперев руки в бедра, она яростно смотрела на него. — Почему ты не борешься за нее? Почему не тянешь?

— Я пытаюсь, черт возьми! — прорычал Раст. — Просто… я знал, что Й'декс причинит ей боль, когда станет тянуть. Но не думал, что тоже буду причиной её боли.

— Надия скорее будет страдать от мучений, сгорая на тысяче солнц, чем отдастся Й'дексу, — возразила Лидия низким, напряженным голосом. — Так тяни. Ты ведь не для того проделал весь этот путь и прошел через столько всего, чтобы отдать ее моему брату-тирану?

— Черт, нет. — Раст стиснул зубы и изо всех сил потянул — действительно потянул — за тонкую ниточку между собой и Надией.

Надия задыхалась, ее лицо побледнело. Но ей удалось, пошатываясь, сделать несколько шагов ближе к возлюбленному и подальше от Й'декса. И несмотря на явную боль, она как-то умудрилась улыбнуться ему.

«О Надия, мне так жаль». Заставив себя сделать это, Раст снова потянул, и она подошла на несколько шагов ближе. Хотя он видел, чего ей стоила боль, знал, что не может остановиться. Это его единственный шанс заполучить ее, спасти от того, что, по ее словам, было хуже смерти. Раст должен привести ее к себе, как бы больно ни было ей физически или ему душевно.

— Правильно, сделай это. Ты приведешь ее к себе! — поддерживала его взволнованная Лидия. — Ты… о… — вдруг удивленно и немного обеспокоенно воскликнула она. — Чужеземец, ты плачешь.

— Правда? — Раст быстро протер глаза, стараясь не потерять связь.

— Ты здоров? — спросила Лидия.

— Мне не нравится причинять ей боль, черт побери, — прорычал Раст. — Даже ради ее собственного блага.

— Но это уже почти конец, — успокаивала его Лидия. — Еще несколько футов, и Надия сможет дотянуться до тебя…

Но как только Лидия это произнесла, Й'декс удвоил свои старания, дергая за узы обеими руками. Надия издала резкий, задыхающийся крик, и Раст в ужасе смотрел, как ее тащит на три фута к жестокому жениху.

— Чуть ближе, моя милая, — услышал он голос Й'декса. — Еще чуть-чуть, и ты будешь моей до конца своих дней.

— Нет! — Это был крик агонии из глубины его души. Внезапно Раст понял, что нужно сделать. Он должен притянуть Надию к себе, да. Но еще должен дать ей повод прийти. Раст должен дать ей силы разорвать связь со своим жестоким женихом и прийти к нему навсегда.

— Надия, — позвал он, дергая за связь изо всех сил. — Надия, вернись ко мне прямо сейчас. Вернись ко мне, потому что я люблю тебя!

Ее глаза распахнулись, и Надия перевела взгляд с Й'декса на него.

— Раст, — неуверенно прошептала она. — Ты… ты действительно меня любишь?

— Конечно, черт, я серьезно! — крикнул он, злой и отчаянно влюблённый. — А теперь вернись сюда, чтобы я мог доказать это!

Надия на мгновение крепко зажмурилась. Хотя Й'декс изо всех сил старался, сжимая кулаки и притягивая их к себе, чем заставлял Раста возненавидеть его, Надия оставалась неподвижной, как стройное дерево, выдерживающее бурю. Вдруг она опустила голову и сделала шаг, один неуверенный шаг в сторону Раста. Потом еще один и еще. Она походила на человека, идущего против ветра — ураганного ветра. Все ее тело наклонилось вперед, явно превышая центр тяжести, когда она вырывалась из уз, которые удерживали ее большую часть жизни. На ее лице были лишь страдания, и все же Надия шаг за шагом приближалась к Расту.

— Остановись! — Увидев, что происходит, Й'декс покинул свое место в конце светящейся голубой линии и прыгнул к ней. Схватив девушку за руку, он крутанул ее и встряхнул. — Ты моя, маленькая тварь! Моя!

— Нет! — Голос Надии бил, как хлыст, когда она столкнулась лицом к лицу со своим мучителем. — Нет, я не твоя, Й'декс, и никогда не буду. Я буду… свободна… от тебя… сейчас!

На последнем слове Раст почувствовал, как внутри нее что-то дрогнуло — дрожь, подобная первым толчкам убийственного землетрясения, пробежала по пуповине их связи. Он посмотрел на Надию с явным уважением и удивлением. «Я вырву его узы с корнем — вот что она сказала, — подумал он. — И думаю, она так и сделала. Нет, я знаю, что она это сделала».

Й'декс пошатнулся, на его лице отразилась боль, так как он явно тоже почувствовал произошедшее.

— Ах ты, тварь, как больно!

Надия мрачно рассмеялась.

— Хорошо. Теперь ты знаешь, каково это. — Она вырвала свою руку, которую он все еще держал. — Все кончено, Й'декс, отпусти меня. Отпусти меня к мужчине, который любит меня так, как ты никогда не любил.

— Никогда. — Бледное лицо Й'декса выражала звериную ненависть. — Никогда. Я никогда не отпущу тебя.

— О, да, отпустишь, сукин сын! — До сих пор Раст сдерживал себя, стараясь не нарушить правила и не дать судье повода признать испытание недействительным. Но теперь он больше не мог этого выносить. Раст зашагал по светящейся голубой линии, на ходу протягивая руку к Надии.

Но прежде чем он добрался до нее, Надия взмахнула свободной рукой и изо всех сил влепила Й'дексу пощечину. Отпечаток ее руки стал красным на его бледном лице, и он попятился назад с выражением недоверия в глазах.

— Ты… ты ударила меня! Я не могу поверить, что ты действительно ударила меня. — Его пальцы прикоснулись к покрасневшей щеке. — Как ты посмела?

— Я предупреждала тебя, — Надия задыхалась от усталости, но ее слова были все еще тверды. — Предупреждала, чтобы ты оставил меня в покое. Я никогда не буду твоей. — Она повернулась к Расту, сделала неуверенный шаг и упала.

К счастью, Надия упала прямо в его объятия. Раст подхватил ее и нежно прижал к своей груди. Он все еще чувствовал связь между ними, но она казалась слабее, пульсирующее сердце билось слабее. Он твердил себе, что ничего страшного — просто ей больше не больно. Но один взгляд на лицо Надии заставил Раста задуматься, так ли это.

— Надия? — спросил он, с тревогой глядя на нее. — Милая, ты в порядке?

— В порядке, — Надия улыбнулась ему, ее глаза были полузакрыты от усталости. — Теперь, когда мы вместе, я буду в порядке всегда.

— О, милая… — Раст наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку… и понял, что Надия ледяная. Конечно, это не могло быть нормальным, не так ли? — Надия? — спросил он, стараясь, чтобы в его голосе не было паники, но на этот раз она не ответила. — Надия! — Раст осторожно потряс ее, затем с большей силой, но глаза любимой — эти прекрасные, потусторонние синие глаза — были закрыты, а голова безвольно скатилась по его руке. — Помогите! — он быстро огляделся вокруг. — Мне нужен доктор, помогите мне!

Внезапно Лидия снова потянула его за руку.

— Чужеземец?

— Что? Ты знаешь доктора? Где здесь, черт побери, больница? — выкрикнул Раст на одном дыхании.

— Ты правда любишь ее? — Лидия пристально посмотрела на него. — Ты не сказал это, чтобы помочь разорвать узы?

— Что? Да, конечно, я люблю ее! — быстро ответил Раст. — Я до безумия влюблен в нее, ясно?

— И ты хочешь, чтобы она была с тобой? — настаивала Лидия. — Хочешь быть привязанным к ней навсегда и провести всю свою жизнь с ней и только с ней?

— Да, да, да! Что это за вопросы? Просто скажи мне, где найти врача!

— Вам не нужен врач — ты можешь вылечить ее сам. Если захочешь.

— Что ты имеешь в виду? — взмолился Раст. — Пожалуйста, просто объясни мне, она едва дышит.

— Закрой глаза, успокойся и нащупай разорванную связь — ту, что она вырвала у Й'декса, — велела Лидия.

Раст заставил себя сделать то, что она сказала. Он всегда сохранял спокойствие в сложных ситуациях. Сейчас было не время паниковать — не тогда, когда жизнь Надии могла висеть на волоске.

Закрыв глаза, Раст потянулся к тонкой связи, соединяющей его с Надией. Теперь он едва ощущал ее — связь была словно призрак, шелковый шепот, который проходил сквозь пальцы его разума, пока он искал. Но там было что-то еще — что-то большое, он чувствовал это. Большое, раненное и пульсирующее, как перерезанная артерия, из которой вытекает кровь.

— Ты чувствуешь это? — с тревогой спросила Лидия. — Я не хочу торопить тебя, чужеземец, но Надия, кажется, перестала дышать.

— Да. — Мысленно потянувшись всей душой, Раст схватил оборванную связь. В его руке она была больше похожа на грубую веревку или лозу, и, в отличие от его собственной, тонкой связи, она все еще пульсировала жизнью. Но даже когда он держал ее, пульсация становилась все слабее, и связь казалась все менее прочной. — Я чувствую, — сказал он Лидии, все еще не открывая глаз. — Я чувствую — и что теперь?

— Хорошо, нащупай конец, — приказала она. — Разорванный конец.

Раст ощупал связь и довольно скоро нашел конец. Он был острым и зазубренным, как сук, оторванный молнией от дерева. «Как будто держу кинжал в своем сознании», — подумал он и почувствовал странный комфорт от этой мысли.

— У меня получилось, — мрачно сказал он. — Едва-едва. Это ненадолго. Что мне теперь делать?

— Теперь ты должен вонзить его в свое сердце.

— Что? — Глаза Раста распахнулись, и он чуть не потерял мысленную хватку за скользкую, зазубренную связь. — Что ты сказала?

— Если ты хочешь спасти ее, должен привязать ее к себе, — терпеливо объяснила Лидия, словно обращаясь к маленькому ребенку. — Единственный способ сделать это — направить связь глубоко в ядро твоей души — твое психическое сердце. Закрой глаза и представь, как ты вонзаешь ее в себя — вонзаешь корень глубоко в свое сердце. Это единственный способ.

— Понял, — пробормотал Раст. Внезапно все приобрело смысл.

— Вот что, чужеземец, — сказала Лидия. — Это будет больно. И если Надия слишком ослабла, она может утащить тебя с собой на порог смерти.

— Ты думаешь, мне есть до этого дело? — прорычал Раст. — Мне все равно, куда она меня приведет, лишь бы мы были вместе.

Лидия улыбнулась ему.

— Значит, ты действительно достоин ее. Я рада, что нарушила свою клятву.

Раст не понимал, о чем она говорит, и ему было все равно. Закрыв глаза, он крепко ухватился за зазубренный, пульсирующий корень. Затем, не раздумывая, представил, как вгоняет это злобное острие в свое собственное бьющееся сердце.

Глава 19

Надия находилась в длинном, темном туннеле. Таком длинном и тёмном, что ее охватил страх. Но стоило поднять голову, она увидела в конце свет — свет, который развеял все страхи. «Как красиво, — подумала Надия, направляясь к нему. — Так спокойно. Так правильно…»

Свет приближался, и теперь Надия могла увидеть фигуру, стоящую в его центре, фигуру того, кто был ей как-то знаком, хотя у Надии такое чувство, что она не видела его очень, очень давно.

— Надия? Надия, дитя мое. — Фигура стала более четкой, и вдруг Надия узнала свою бабушку — ту, которая рассказала ей о даре, о Видение. Она предупредила Надию перед смертью, что та может унаследовать дар, и сказала, чего ждать. Но это было много лет назад. А теперь…

— Бабушка? — Надия с трудом сдерживала свою радость. — О, бабушка, я так рада тебя видеть!

— И я тоже рада видеть тебя, дитя. Но это слишком рано. Тебе еще рано.

— Рано? — Надия нахмурилась. — Что ты имеешь в виду?

— Я хочу сказать, что Богиня говорит, что твое время еще не пришло. Ты должна вернуться, дитя. Тот, кого ты оставила, очень любит тебя — так сильно, что готов рискнуть своей жизнью ради твоей. Ты должна вернуться к нему.

— Раст? — спросила Надия. — Ты говоришь о Расте?

— Ему предстоит тяжелый путь, дитя, — благополучие Первого мира будет в его руках, — бабушка вздрогнула. — Я бы никому не пожелала такого тяжелого груза, но его плечи достаточно широки, чтобы выдержать — если ему помогут нужные женщины. Так что ты должна вернуться к нему и предстать перед Пустым Троном. Ты должна.

— Я должна, — тихо повторила Надия. Слабый, настолько слабый, что она едва могла его услышать, звук голосов донесся до нее. Один из них принадлежал ее подруге, Лидии, а другой, более глубокий — Расту, она была уверена в этом. Казалось, он в панике или чем-то расстроен. Он звал ее по имени, просил о помощи, и, похоже, Лидия ему отвечала.

— Иди… — голос бабушки стал мягче, и когда Надия взглянула на нее, увидела, что старшая женщина снова исчезает в ярком, теплом сиянии в конце туннеля. — Иди, дитя мое. Иди и сделай то, что должна.

— Подожди, — взмолилась Надия. — Что я должна сделать?

— Когда придет время, ты узнаешь, дитя.

— Увижу ли я тебя снова? — спросила Надия.

— Конечно, увидишь, — голос бабушки звучал все слабее, а звуки разговора Лидии и Раста становились все громче. — Все мы в конце концов приходим к Богине, — сказала ей бабушка. — Но сначала ты должна исполнить свое предназначение. Прощай, Надия. Прощай…

— Прощай, я люблю тебя, — позвала ее Надия. Круг света был уже не больше булавочного укола. Внезапно она почувствовала стремительное падение — нет — полет вниз. Нырок с огромной высоты вниз к чему-то или кому-то, кто был для нее ужасно важен.

Темнота рассеялась, и Надия увидела свое собственное безжизненное тело, лежащее на мускулистых руках Раста. А потом…

* * * * *

Надия дернулась в его руках, как пациент с сердечным приступом под действием дефибриллятора. Из ее горла вырвался прерывистый вздох, и она распахнула глаза, удивленно смотря на него.

— Раст? — прошептала она, потянувшись к мужчине. — Раст, это ты?

— Надия! — Невозможно было выразить словами то облегчение, которое он почувствовал. Его сердце гулко стучало в груди, и Раст чувствовал, как пульсирует вновь образованная связь, бьющаяся в такт его и ее пульсу. — О, милая, — прошептал он и прижал ее к себе.

Надия обвила его шею слабыми руками, но с каждой секундой её хватка становилась сильнее, казалось, силы возвращаются к ней. «Силы, которые я отдаю ей, — понял Раст. — Ей становится лучше. Слава Богу! Или Богине, или кому бы то ни было, мне все равно! С ней все будет хорошо».

— Я люблю тебя, — услышал Раст робкий шепот, когда прижался щекой к ее щеке. — Я так люблю тебя, Раст.

— Я тоже люблю тебя, милая, — Раст отстранился и осмотрел ее прекрасное лицо, лелея каждую его черточку — от экзотических глаз до полных розовых губ. — Прости, что был слишком труслив, чтобы признаться раньше, — сказал он хрипло. — Просто я знаю, что Сильван хочет, чтобы ты стала парой Киндреду, и заставил меня поклясться не трогать тебя.

Надия улыбнулась.

— Сильвану стоит просто смириться.

— Согласен, — Раст глубоко поцеловал ее, а затем отстранился, тоже улыбаясь. — Да, он смирится. Я хочу сказать, что позвоню ему и расскажу, что происходит. Мы можем попросить его благословения, но если он не даст его, я все равно сделаю из тебя честную женщину.

Надия нахмурилась.

— Что это значит? Я и так честная. Ну, в основном.

Раст рассмеялся с таким облегчением, что казалось, может лопнуть.

— Это человеческая поговорка. Значит, что я хочу на тебе жениться.

Ее глаза загорелись.

— Ты имеешь в виду церемонию связывания?

— Именно. — Раст наклонился, чтобы поцеловать ее снова, но тяжелая рука опустилась на его плечо.

— Минуточку, чужеземец. Я не думаю, что это испытание окончено.

Раст поднял голову и увидел судью Ликлоу. Позади него стоял очень взбешенный Й'декс.

— О чем, черт возьми, вы говорите? — возмутился Раст. — Все закончено. Надия теперь связана со мной — я победил честно и справедливо.

Лицо судьи покраснело.

— Конечно же, нет. Тебе помогла Лидия, подтолкнув словесно. И ты покинул свое место, чтобы подойти к Надии, что я запрещал делать.

— Й'декс тоже покинул свое место — раньше меня, собственно говоря, — Раст начинал злиться. — Он схватил ее и не отпускал.

— Тем больше причин объявить это испытание недействительным и начать все с начала, — напыщенно заявил Ликлоу. — Итак, чтобы все было по-честному, Надию нужно снова связать с Й'дексом, чтобы у нее была связь с вами обоими. А потом…

— Нет! — перебил его Раст. — Нет, черт возьми. Надия теперь моя женщина. Она моя. И я не позволю ни одному мужчине, не говоря уже о твоем склизком, безволосом, похожем на кота, поганом сыне, даже приблизиться к ней.

Последние слова прозвучали агрессивным ревом, как у разъяренного льва, сражающегося за свою самку. Раст вдруг понял, что с ним происходит что-то странное — то, чего он никогда раньше не чувствовал. Его глаза раскалились добела, а над зрением словно опустилась красная пелена, окрасив все в кроваво-малиновые тона. Каждый мускул его тела был напряжен, а лопатки ужасно чесались и горели, словно кто-то провел по ним раскаленным ножом. Боль только усилила его ярость, и Раст сделал шаг вперед, угрожающее рычание поднялось в его горле.

Лицо судьи Ликлоу побледнело, и он отступил на шаг. Но все еще продолжал хмуриться, когда говорил:

— Мне жаль, что ты расстроен, чужеземец, но правила есть правила.

— Мне плевать на твои проклятые правила. Надия — моя, — прорычал Раст. Он понимал, что дело может дойти до драки, и это его беспокоило. Не потому что он боялся не справиться с пузатым судьей и его сыном, а потому что для этого ему придется отпустить Надию. И что-то подсказывало ему, что связь между ними все еще невероятно хрупка. Малейшая ошибка может разорвать ее, и на этот раз у Раста не получится ее восстановить.

Ликлоу продолжал говорить, явно не обращая внимания на предупреждающий взгляд Раста.

— Как я уже сказал, правила есть правила. И если понадобится, я приведу стражников, чтобы они помогли мне обеспечить их соблюдение.

— Хоть раз помолчи о проклятых правилах, почему бы тебе не помолчать, Ликлоу? — Появился новый мужчина — высокий, худощавый парень с крепким телосложением пловца и светло-каштановыми волосами. Одной рукой он крепко обнимал Лидию — это дало Расту понять, что он, по крайней мере, не представляет угрозы. Тем не менее настороженно отступил, прижимая Надию к груди, чтобы защитить ее и хрупкую связь.

— Прошу прощения, Гаврис, — нахмурившись, пробурчал судья Ликлоу. — О чем ты говоришь и как смеешь вмешиваться?

— Я вмешиваюсь, потому что не могу больше смотреть на этот вопиющий фаворитизм, — Гаврис нахмурился. — Чужеземец честно выиграл испытание крови, и ты это знаешь. Это Й'декс пытался жульничать снова и снова. И каждый раз ты помогал ему.

— Я… я не знаю, о чем ты говоришь! — Но лицо судьи побагровело, и он стал медленно отступать.

— Черта с два ты не знаешь, — сердито возразил Гаврис. — Лидия рассказала мне, что подслушала, как вы с родителями Надии замышляли решить проблемы. И поверь мне, я с большим удовольствием пойду к старейшинам с этой информацией, если ты не отпустишь Надию и ее мужчину прямо сейчас.

— Ты не посмеешь! — воскликнул Й'декс, шагнув вперед с возмущенным выражением лица. — Не сделаешь этого, если хочешь взять мою сестру в жены.

— Это тебе лучше молчать, Й'декс. — Голос Гавриса был низким и холодным, и он смотрел на своего будущего шурина так, словно тот жук, которого он хотел раздавить своим сапогом. — После того, как ты обращался с Лидией все эти годы, какой жестокости и унижениям ты ее подвергал, у меня руки чешутся врезать кулаком по твоему лицу. Просто подойди на шаг ближе и попробуй.

— Предатель! — закричал Й'декс, но Раст заметил, что он не подошел ближе. — Ты предатель пуристов. Предатель Транк Прайма, — обвинил он.

— Нет, я просто тот, кто больше не будет стоять в стороне и позволять вам обманывать, — Гаврис нахмурился. — Тебе всю жизнь все сходило с рук, потому что твой отец был судьей. Ну, больше нет! Ты сейчас же отпустишь Надию и ее защитника без всякого вмешательства с твоей стороны или со стороны стражи. — Он повернулся к судье. — И как только они благополучно улетят с орбиты, мы с Лидией проведем частную церемонию соединения. Вы и леди Ликлоу приглашены, если сможете сдержать грязные языки в своих головах. Если нет, не приходите. Мне в любом случае все равно.

— Я… я… ты не можешь… — в этот раз судья Ликлоу, казалось, был в растерянности, не зная, что сказать.

— О да, я могу, — мрачно ответил Гаврис. Он сжал плечи Лидии. — Беги попрощайся со своей подругой, дорогая. Она и ее мужчина уходят.

Лидия одарила его лучезарной улыбкой и подбежала к Расту.

— Не мог бы ты положить ее на землю, хотя бы на минутку, чтобы я могла попрощаться? — попросила она.

Раст неуверенно взглянул на Надию, но, несмотря на то, что та выглядела крайне усталой, согласилась с подругой.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но будь осторожна, не тряси ее слишком сильно. Я боюсь, что связь ослабнет.

Лидия засмеялась.

— Глупый чужеземец — не так-то просто избавиться от глубоко укоренившихся кровных уз. Хотя тебе нужно запечатать связь как можно скорее.

По какой-то причине от этого заявления щеки Надии покраснели.

— Лидия! — воскликнула она.

— Ну, это правда, — Лидия нежно обняла ее, и Раст услышал, как она сказала: — Прости, что мне пришлось нарушить клятву.

— Ничего страшного, — Надия обняла ее в ответ и поцеловала в щеку. — Я рада, что ты это сделала.

— Ладно, не время для долгих прощаний. — Гаврис держал в одной руке предмет, похожий на пистолет, и смотрел на судью Ликлоу и Й'декса. — Пошли, — резко бросил он Расту. — Мы с Лидией проводим вас двоих на ваш корабль.

Надия отошла от подруги, и Раст снова подхватил ее на руки, несмотря на слабые протесты.

— Тише, — ласково приказал он. — Ты не в том состоянии, чтобы идти. Кроме того, я хочу нести тебя.

— Хорошо, — вздохнув, Надия расслабилась в его объятиях и положила голову ему на грудь. — Тогда пойдем. Я хочу выбраться отсюда.

— Мы вместе, милая, — пробормотал Раст. — Мы вместе. — Бережно держа ее, Раст повернулся, чтобы последовать за Гаврисом и Лидией, которые направлялись к выходу из грота вызова. Но едва он достиг высокого арочного выхода, как услышал, что кто-то зовет его по имени. Повернув голову, Раст увидел, что Й'декс все еще стоит там, его бледное лицо багровеет от ярости, а обе руки сжаты в кулаки.

— Ты пожалеешь об этом, Раст, — завыл он, и его голос эхом разнесся по пещере. — Клянусь своей душой! Если она не достанется мне, то не достанется никому!

В объятиях Раста Надия задрожала.

— О, Раст…

Он прижал Надию к себе и зашагал быстрее, следуя за Гаврисом.

— Не обращай внимания, милая. Он просто обозленный неудачник, вот и все. После этого тебе больше никогда не придется его видеть, клянусь.

— Надеюсь, ты прав. — Ее лицо побледнело и осунулось. — О, Раст, я очень надеюсь, что ты прав.

Они прошли через главный грот и спустились в длинный туннель, который вел к замерзшей посадочной площадке. Только когда они оказались у двери, ведущей на холодную поверхность планеты, Раст вздохнул с облегчением. Он повернулся к Гаврису и кивнул.

— Спасибо. Я ценю твою помощь.

— Не за что, — Гаврис кивнул в ответ. — Я давно хотел отчитать отца Лидии, но пришлось ждать, пока она достигнет совершеннолетия.

— Да, чтобы ты мог забрать меня и пройти церемонию связывания. — Лидия подняла на него взгляд, ее лицо светилось любовью и обожанием. Она улыбнулась Расту и Надии. — Но я думаю, что вам двоим тоже есть чем заняться.

Надия снова покраснела.

— Лидия, ну серьёзно.

— Ну, ты же знаешь, что это правда! О, и пока я не забыла, вот. — Она шагнула вперед и вложила что-то в руки Надии.

— Мой тарп! — Надия взволнованно обняла меховое изделие, и оно заиграло радугой красок, явно радуясь тому, что снова вернулось к хозяйке, как и она сама. — Где ты его взяла? — спросила она Лидию. — Я боялась, что тарп потерялся. Просила его найти меня, но…

— Ну, он не мог этого сделать, не привлекая внимания, — сказала Лидия. — Кроме того, если бы он вернулся к тебе, как бы ты это объяснила? Разве твоя мать не уводила тебя и не задавала тысячу вопросов после того первого испытания?

— Да, задавала, — Надия вздрогнула. — Она требовала рассказать, где тарп и многое другое. Если бы она поймала меня с ним…

— Но она этого не сделала, потому что у тарпа хватило ума прийти ко мне, — Лидия ласково погладила живое одеяние. — Но оно принадлежит тебе. Храни его, дорогая подруга. Оно хорошо тебе послужило.

— Конечно, послужило и будет служить снова, — Надия взглянула на Раста. — Прижми меня ближе — я хочу обернуть его вокруг нас обоих.

Раст хотел запротестовать, но потом понял, что на нем все еще традиционный наряд Транк Прайма — меховые юбка и сапоги. Его грудь, ноги и руки обнажены, а на улице уже наступила ночь, так что температура была двузначной и ниже нуля.

— Хорошо, — сказал он, притягивая ее ближе. — Сделай это.

С небольшой помощью Лидии им удалось обернуть вокруг себя тарп. То ли он оказался больше, чем помнил Раст, то ли растянулся настолько сильно, что накрыл их обоих. Как бы там ни было, но когда они надежно закрепили тарп вокруг себя, торчали только их лица. Надия пробормотала какие-то слова, и тарп стал пушистым настолько, что Раст не мог его сравнить ни с одной пуховой курткой.

— Ух ты, как тепло! — воскликнул Раст. — Давай уйдем отсюда, пока я не свалился от теплового удара.

— Тебе понадобится много тепла, чтобы добраться отсюда до своего корабля, — мрачно порекомендовал Гаврис. — Зима приближается — ее холод уже витает в воздухе, — он вздернул бровь на Раста. — Ты готов? Тебе придется бежать.

Раст крепче ухватился за свою драгоценную ношу, и Надия пискнула в знак протеста. Но все равно продолжала улыбаться, и Раст знал, что с ней все в порядке.

— Готов, — сказал он, кивнув. — Если ты откроешь дверь, мы выберемся отсюда.

— На счет три, — сказал Гаврис. — Раз… два…

— Я люблю тебя, Лидия! Обязательно позвони мне, когда станешь связанной, — попрощалась Надия, улыбаясь подруге из-под тарпа.

— Я тоже люблю тебя, дорогая подруга. И ты тоже звони. — Глаза Лидии сияли, когда она махала рукой на прощание.

— Три! — воскликнул Гаврис и распахнул дверь.

Порыв ледяного ветра, такого холодного, что у Раста едва не перехватило дыхание, ударил его по лицу. А после Раст бросился бежать.

Глава 20

— Пожалуйста, пожалуйста, помогите мне. Я умоляю вас. Я перепробовала все, но ничего не помогает. Я не знаю, к кому еще обратиться. Кого еще просить.

София упала на колени в зелено-фиолетовую траву священной рощи. Она подняла руки в мольбе к жрице, которая возвышалась над ней с недовольным выражением лица.

— О чем ты говоришь, человеческая женщина? Какие беды ты принесла Матери всего живого в этот день? — спросила она, сверкнув зелеными глазами.

— Я… бесплодна, — Софи едва смогла вымолвить это слово — оно застряло у нее в горле, как кость. Но это был единственный способ описать ее ситуацию. Единственное слово, которое подходило.

— Бесплодная, говоришь? — Недовольные выражение странных глаз жрицы немного смягчился. — Откуда ты это знаешь? Ты ведь только недавно связалась со своим воином? Возможно, еще несколько месяцев попыток…

— Это не поможет, — ответила Софи. — После того, как моя кузина, Лорен, забеременела, я попросила Сильвана провести несколько тестов. Я… мои яйцеклетки на самом деле отвергают его семя. Они отталкивают его по какой-то причине — какой-то синдром. И хотя Сильван работает в лаборатории день и ночь, не может найти способ решить эту проблему, — она закрыла лицо руками и зарыдала. — Я так хочу ребенка. Маленького мальчика, которого смогу любить, заботиться о нем и растить.

— Понимаю, — кивнула жрица. — А что Сильван думает по этому поводу?

Софи беспомощно пожала плечами.

— Он говорит, что будет любить меня, несмотря ни на что. Но знаю, что он хочет иметь собственного сына так же сильно, как и я. Он так много грустит с тех пор, как мы узнали. Как будто… как будто он горюет о сыне, которого у него никогда не будет. Сыне, которого у нас никогда не будет.

София снова разрыдалась, весь стресс, боль и беспокойство последних дней навалились на нее. Сильван считал, что их проблема может быть связана с редким заболеванием, которое иногда встречалось в родословных Киндредов и становилось активным при совпадении нескольких факторов. Когда мужчина с таким заболеванием вступал в контакт с женщиной, которая активировала это расстройство; гены, которые позволяли ему взаимодействовать с другими видами, каким-то образом переворачивались, заставляя их делать прямо противоположное и отвергать пару с чужой женщиной.

«В данном случае это я, — с досадой подумала она. — Это я его спровоцировала, это я виновата в том, что у нас не может быть ребенка!»

— Если вы позволите, я должна положить руки на вашу голову и попытаться разобраться в этом деле, — сказала жрица.

Хотя ощущение прохладных пальцев, копающихся в ее мыслях, входило в список десяти самых ненавистных вещей Софии, она покорно кивнула.

— Да, конечно.

— Очень хорошо.

Две сильные руки опустились на ее волосы, София затаила дыхание и закрыла глаза, ожидая почувствовать странное покалывание от вторжения разума в ее собственный. Но почему-то этого не произошло.

Она снова открыла глаза и осмелилась посмотреть вверх. Жрица, руки которой по-прежнему были зарыты в волосах Софии, смотрела на искусственное зеленое солнце, висевшее над священной рощей, и что-то напевала себе под нос.

Наконец, спустя, как показалось, очень долгое время, жрица убрала руки с головы Софии и посмотрела на нее сверху вниз.

— Встань, дочь другой звезды. Я уверена, что у меня есть ответ на твой вопрос.

— Правда? — София посмотрела на нее с надеждой. — О, спасибо! Спасибо!

— Молчать! — Голос жрицы трещал, как хлыст. — Тебе может не понравиться то, что ты услышишь.

— Я… я не могу? — Софи запнулась. — О, пожалуйста…

— Богиня поведала мне, что твое чрево было закрыто не просто так.

— Что? — с сомнением произнесла София. — Я хочу сказать, что это вообще значит? По какой причине?

— Чтобы доказать, что тот, кто был потерян, вернулся.

— Но кто? Кто был потерян и когда он вернется? — Софи хотелось бы, чтобы жрицы Киндред не всегда говорили загадками, но, похоже, ничего не оставалось делать, как попытаться ее понять.

— Тот, кто пришел из тумана времени, чтобы захватить Пустой Трон, — голос жрицы приобрел пустоту и звонкость, и когда Софи взглянула на нее, увидела, что странные зеленые глаза женщины закатились. Это немного напомнило ей происходящее с Надией, когда она видела ал'лей, или сны наяву.

— Ты в порядке? — прошептала она, делая шаг назад. — Хочешь, я вызову тебе врача?

— Молчи, — шипел голос у нее над ухом, и София повернулась, чтобы увидеть другую жрицу, стоящую босиком на священной траве рядом с ней. Эта была моложе — только радужка ее глаз зеленая, а не белая, — но она выглядела не менее грозной, чем старшая. — У верховной жрицы видение, — сказала она Софи, взяв ее руку в крепкую, щемящую хватку. — Пожалуйста, молчи и дай ей продолжить.

— Мне жаль, — прошептала Софи. — Я не хотела…

— Ты должна отправиться к нему, — произнесла первая жрица. — Иди и встань перед Пустым Троном, который больше не будет пустым. Теперь он должен быть занят, как предписано Богиней. — Ее глаза закатились еще выше, а из уголка тонкогубого рта потекла узкая струйка слюны. — Они идут… Чернота, пожирающая звезды… безымянный ужас древних времен. Что-то пробудило его, пробудило их. Они — зло, ужас… их легион. И когда они придут, все творение будет сожрано их ненасытным голодом. Чернота… она приходит… аххх!

Внезапно жрица упала на землю и начала биться в конвульсиях. С криком София стряхнула с себя младшую жрицу и подбежала к ней.

— Позовите кого-нибудь на помощь, — кричала она. — Кто-нибудь, помогите мне — позвоните в медпункт!

Но прежде чем она произнесла последнее слово, припадок, или видение, или что бы это ни было, полностью прекратился, и жрица осталась неподвижной, ее длинные зеленые волосы рассыпались по траве вокруг нее.

— Жрица? — София с тревогой посмотрела на нее, но невидящие глаза снова уставились в ее. — Ваше Святейшество? — сказала она. Робко София коснулась руки женщины, затем ее щеки. — О, ее кожа такая холодная.

— Это потому что она мертва, — голос младшей жрицы звучал ровно и спокойно, но горе в ее глазах было ужасным. — Мертва! — воскликнула она, поднимаясь, чтобы прокричать эту новость на всю священную рощу. — Верховная жрица мертва!

* * * * *

— А теперь расскажи мне еще раз, что случилось? — Сильван прижал ее дрожащее тело к своей груди и попытался говорить успокаивающе.

— Я… я у-у-убила верховную жрицу, — София плакала так сильно, что Сильван едва мог ее понять. Он крепко прижал к себе любимую, чувствуя свою беспомощность в борьбе с ее горем и ужасом. Он мог лишь гладить ее по спине и пытаться успокоить, пока она рыдала.

Наконец, казалось, что слезы закончились, и Сильван смог вытянуть из нее всю историю. Дрожащим голосом София призналась в содеянном и рассказала ему, что именно произошло.

— Значит, у нее было видение, и она упала замертво? — задумчиво произнес он. — Это не похоже на то, на что ты могла повлиять, Талана.

— Это была моя вина, — настаивала София. — Если бы я не пришла к ней с просьбой о помощи, у нее никогда бы не было видения, которое убило ее. Это сделала я, Сильван — я.

Он покачал головой.

— Нет, не ты. Мне кажется, что видение, которое у нее случилось, очень серьёзное. Было ли это причиной перегрузки ее мозга или сердца, или просто пришло ее время предстать перед Богиней, это не твоя вина. Если послание настолько важно, Богиня все равно послала бы его рано или поздно.

— Ты… ты действительно так думаешь? — Голос Софии все еще дрожал, но теперь в нем звучала надежда, и это его радовало.

— Правда, Талана, — Сильван нежно поцеловал ее покрытые слезами щеки и убрал прядь каштановых волос со лба. — И тебе не нужно было идти к жрице в первую очередь. Ты же знаешь, что я буду любить тебя, несмотря ни на что. Даже если у нас никогда не будет сыновей, для меня это не имеет значения, пока у меня есть ты.

— О, Сильван, я знаю это, — ее глаза снова наполнились слезами. — Просто… я так хочу ребенка. И знаю, что ты тоже хочешь. Мы можем усыновить ребенка, знаю, что ты полюбишь любого ребенка, которого мы выберем как своего собственного. Но ничего не могу с собой поделать… Я хочу маленького мальчика, похожего на тебя. Со светлыми волосами, голубыми глазами и серьезным выражением лица, которое бывает у тебя, когда ты думаешь… — София фыркнула и вытерла слезы рукавом. — Прости, я должна была сказать тебе, что собираюсь сделать. Просто подумала, знаешь, если у жрицы есть для меня решение, я могла бы удивить тебя им.

Сильван нахмурился.

— Возможно, мы сможем найти в ее словах какую-то надежду. Расскажи мне еще раз, если можешь, что именно сказала жрица.

София покачала головой.

— Я не могу вспомнить все, но попытаюсь. Сначала она сказала, что моя матка была закрыта по какой-то причине. Потом, что я должна пойти и предстать перед Пустым Троном.

Сильван удивился.

— Пустой Трон? Ты уверена, что она сказала именно это?

София кивнула.

— Конечно, уверена. Я помню, что подумала, как странно и жутко это звучит. Что такое Пустой Трон?

— Это резиденция Советника — законного правителя и защитника родной планеты Киндредов — Первого Мира, как мы его называем. Но последний Советник умер тысячи лет назад, и с тех пор место Мудрости, на котором он восседал, известно как Пустой Трон.

София нахмурилась.

— Я не понимаю. Почему они просто не избрали другого Советника?

Сильван улыбнулся.

— Эта должность не похожа на вашего американского президента, Талана. Советник — это наследуемая должность. Только тот, кто имеет очень специфическое генетическое наследие и черты характера, может занять трон Мудрости и видеть Оком Предвидения.

— Хорошо, — кивнула София. — И как долго этот трон был вакантным?

— Столетия. С тех пор, как иссяк род последнего Советника, — Сильван нахмурилась. — Говорили, что у него был один наследник, но ребенок каким-то образом потерялся или погиб в битве между Киндредами и Гримлаксом

— Что? — София покачала головой. — Не мог бы ты повторить это? Моя бактерия-переводчик совсем ничего не поняла.

— Это потому что я говорю на мертвом языке — языке Гримлакса. Это раса настолько прожорливая в своих аппетитах, настолько злобная в своих намерениях и настолько бездумная в своем насилии, что их просто назвали хордами, — Сильван пожал плечами. — Или иногда в древних легендах их называли «Чернота, пожирающая звезды».

К его удивлению, София подпрыгнула, как будто ее ужалили.

— Чернота, пожирающая звезды! — вскрикнула она. — Это то, что сказала жрица, она сказала, что чернота, которая пожирает звезды, приближается!

Сердце Сильвана сжалось в груди.

— Ты уверена? Потому что если ты права, то это очень серьезно.

— Но… но я думала, что это всего лишь старая легенда. Ты же сам так сказал.

— Я сказал, что у нас есть древние легенды о них, но это не делает их вымыслом. Тысячелетие назад последний Советник Первого Мира вел с ними страшную войну. Он победил, но ценой собственной жизни и жизни своей пары. Одни говорят, что он убил всех до единого из их неумолимого числа, но другие утверждают, что немногие выжили, чтобы расти и размножаться под выжженной коркой их засушливого мира. Они прячутся, пока их численность не станет достаточной, чтобы уничтожить звезды.

София выглядела испуганной.

— Но ведь это все еще только история, верно? И кроме того, насколько плохими они могут быть? Я хочу сказать, что Киндреды победили Скраджей, верно? Хорды не могут быть хуже, чем они.

Помедлив, Сильван покачал головой.

— Скраджи были вымирающей расой, возглавляемой безумным лидером. Всеотца выворачивало и развращало его собственное могущество. В конце концов, у них почти не осталось настоящих воинов, только выращенные в чанах солдаты без чувств, которыми Богиня наделяет ребенка. Но хорды… — он опустил взгляд, чтобы подобрать слова. — Ты когда-нибудь слышала выражение «он сражается как демон»?

София кивнула.

— Конечно. Но это всего лишь выражение.

— Не в этом случае. Хорды — демоны, или те, кого мы считаем демонами. Они бездушны, стремятся только пожирать, мучить, калечить, убивать и разрушать все живое, с чем сталкиваются, — он вздохнул. — Скраджи были извращенной расой, но они становились таковыми постепенно, загрязняя свой родной мир и продавая свою добродетель за деньги. С другой стороны… с хордами невозможно договориться, их нельзя приручить или заключить с ними сделку. Их можно только убить.

София прикусила губу.

— Ты говоришь о них как о монстрах.

— Поверь мне это так, — мрачно заметил Сильван. — В легендах говорится, что если корабль захватит племя хордов, то пассажиров будут пытать, насиловать, сдирать кожу и съедят — и все это пока они еще живы.

— Пытали, съедали и сдирали кожу? — голос Софии дрогнул. — Это ужасно. Такое варварство! Но что… почему они снимали с них кожу?

— Согласно легендам, более примитивные племена хордов с удовольствием делали одежду из кожи своих жертв, — ответил Сильван. — Они носили свои трофеи как предупреждение следующему кораблю, который захватывали.

— Уф! — София задрожала. — Я так рада, что все это случилось в прошлом и что это так далеко-далеко от нас, рядом с родным миром Киндредов. — Она нахмурилась. — А если бы они случайно вернулись? Смогут ли они свернуть пространство и прилететь за нами?

Сильван покачал головой.

— Способность сворачивать пространство — это технология, известная только Киндредам и Скраджам. Поэтому сейчас, конечно, она есть только у Киндредов. Мы тщательно охраняем ее секрет. Но, честно говоря, даже если бы она попала в руки враждебной инопланетной расы, это не принесло бы им много пользы.

— Почему? — спросила София.

Сильван пожал плечами.

— Потому что для создания и поддержания контролируемого разрыва пространственно-временного континуума требуется огромное количество энергии, которую сейчас могут производить только Киндреды на материнской станции благодаря искусственному солнцу в его центре.

— Понятно, — София кивнула. — Значит, без секрета зеленого солнца и технологии его использования…

— Любая враждебная раса, желающая распространиться по вселенной, должна будет полагаться на существующие червоточины, — сказал Сильван. — А они в основном слишком узкие и нестабильные, поэтому через них может пролететь разве что небольшой корабль-разведчик.

— Значит, мы в безопасности, независимо от того, что сказала жрица. Не так ли? — София с надеждой посмотрела на него.

— Да, конечно, — Сильван снова притянул ее к себе. — Конечно, да, Талана, — прошептал он ей в волосы. Но в глубине его души зародилась тревога от того, что он не мог понять, говорит ли своей любимой жене правду… или лжёт.

Глава 21

— Согрелась? — спросил Раст, выходя из ванной в крошечную жилую зону их корабля.

— Да, спасибо. Ты был прав — горячий душ именно то, что мне нужно, — Надия застенчиво улыбнулась. Она уже высохла, и ее тарп был задрапирован вокруг нее в стиле, который Кэт назвала бы «тога», с одним обнаженным плечом. — Ты тоже можешь принять его сейчас, если хочешь. Горячей воды еще много, — заметила она.

— Спасибо, — Раст кивнул. — Думаю, я так и сделаю. И ни о чем не беспокойся, мы уже сошли с орбиты, и автопилот зафиксировал все координаты для червоточины.

— У нас снова уйдет пять дней, чтобы добраться до червоточины, как и для прилета сюда? — хотела знать Надия.

— Нет, не думаю. Если расчеты верны, это займет всего три дня или около того, по земному времени, — Раст улыбнулся. — Так что мы быстро вернемся на материнскую станцию ко всем твоим друзьям.

— О. Это… хорошо, — Надия старалась выглядеть счастливой, но, по правде говоря, была разочарована. Она надеялась провести больше времени наедине с Растом.

Он сразу уловил ее настроение.

— В чем дело, милая? — спросил он, взяв ее руки в свои. — Ну же, мы теперь связаны. Ты можешь рассказать мне.

Надия прикусила губу.

— Это правда, у нас есть связь, но она не… ну, она не запечатана.

Раст нахмурился.

— Запечатать связь — твоя подруга Лидия говорила об этом несколько раз. О чем она говорила?

— Хм… — Надия почувствовала, что ее щеки покраснели. Забавно, как легко она говорила о сексе со своими подружками на Транк Прайм. Но теперь, когда была одна на корабле с мужчиной, которому действительно хотела отдаться, у нее язык не поворачивался.

— Ух ты, что бы это ни было, это, видимо, горячая штучка. Давай, милая, выкладывай, — сказал Раст, слегка усмехаясь. Надия поняла, что долго тянула время.

— Чтобы запечатать связь между нами, тебе придется изменить цвет моих глаз, — пробормотала она, опустив взгляд на свои руки. — Я думаю, ты понимаешь, что это значит.

— Я прекрасно знаю, что это значит, но не собираюсь этого делать. Пока не собираюсь, — уточнил Раст.

— Что? — Она в ужасе посмотрела на него. — Значит, ты не любишь меня по-настоящему? Я думала, ты сказал…

— Эй, эй, притормози, — Раст провел пальцем по ее губам, чтобы остановить поток обеспокоенных вопросов. — Прежде всего, знай: я люблю тебя так, как никогда никого не любил раньше, — он наклонил ее подбородок, чтобы заглянуть в глаза, и прошептал: — По правде говоря, я чертовски без ума от тебя.

Надия одарила его трепетной улыбкой.

— Я тоже безумно влюблена в тебя. Мне кажется, я уже давно влюблена, просто боялась признаться в этом.

— Я тоже, — признался Раст, улыбаясь.

— Тогда почему…

— Потому что у меня еще не было возможности поговорить с Сильваном.

— Но я думала, что тебе все равно, что он скажет, — запротестовала Надия.

— Нет, — серьезно ответил Раст. — Я собираюсь жениться на тебе, нравится ему это или нет. Но не собираюсь заниматься с тобой любовью и менять цвет твоих глаз до свадьбы. Я обещал твоему кузену, что в день свадьбы ты будешь девственницей, и это обещание намерен сдержать.

Надия скорбно вздохнула.

— Хорошо. Я с самого начала знала, что ты благородный мужчина. Просто хотела бы…

— Что? — сказал он, смеясь. — Чтобы я не был таким благородным.

— Именно.

— Ну, как оказалось, это не так, — Раст наклонился ближе, и его глаза вдруг сощурились от вожделения. — Не совсем.

— Что… что это значит? — От его голодного взгляда у Надии перехватило дыхание.

— Это значит, что есть много вещей, которые мы можем сделать, не совершая этот последний шаг. Не меняя цвет твоих глаз, — Раст снова наклонил ее подбородок и прикоснулся к губам горячим, нежным поцелуем. — Ты понимаешь, о чем я?

— Я… я думаю также. — Внезапно сердце Надии забилось так сильно, что она почувствовала его каждой частичкой своего тела. Казалось, оно вызывало дрожь в теле своим взволнованным ритмом.

— Хорошо, — Раст медленно улыбнулся ей. — Тогда будь готова для меня, когда я выйду из душа. Хорошо?

— Хорошо, — пробормотала она, кивая.

— Тогда увидимся через несколько минут, — бросив последний, многозначительный взгляд, Раст направился в ванную.

Надия вернулась в свою крошечную спальню, чтобы подготовиться… а потом поняла, что делать ей особо нечего. Она уже была чистой и голой под тарпом, ее еще влажные волосы светлыми волнами спадали на плечи. Она никогда не красилась, и у нее нет никаких духов. И все же, разве она не должна что-то сделать?

«О да, конечно!» Надия прошептала команду своему тарпу, и внезапно тот превратился из слегка пушистого, непрозрачного голубого в прозрачный, белый шелковистый материал, который соблазнительно драпировался на ее изгибах. Надия со смущением и удовлетворением посмотрела вниз и увидела, что розовые точки ее сосков и припухлые половые губки отчетливо видны под новым платьем. «Вот так, определенно сексуальнее, чем голубой мех, — сказала она себе. — Но не слишком ли?» В конце концов, не хотела, чтобы Раст подумал, что она пытается заставить его нарушить клятву. Хотя было бы очень интересно посмотреть, как сильно она сможет его завести…

Решив оставить тарп в качестве прозрачного белого платья, она попыталась устроиться на кровати в соблазнительной позе. Должна ли она лежать на спине? Нет, слишком откровенно. Сидеть, скрестив ноги? Нет, слишком скромно. А если лечь на бок? Ее грудь не была такой полной, как у некоторых женщин, но когда она лежала на боку, вырисовывалось красивое декольте.

Как раз в тот момент, когда Надия решила, что поза на боку — это то, что нужно, внезапно появился Раст в одном лишь полотенце, низко наброшенном на бедра. Его массивные плечи заполнили дверной проем, и капли воды сверкали на его широкой обнаженной груди. Его глаза загорелись, когда Раст рассмотрел Надию, обнаженную под шелковистым тарпом.

Он не сказал ни слова, просто стоял и смотрел на нее, но голодное выражение его лица заставило Надию забыть о том, в каком положении она находится. Она знала только, что хочет его, и могла сказать, что Раст тоже хочет ее. Надия прошептала его имя и протянула ему навстречу руки.

Только этого и требовалось. Раст вдруг оказался рядом с ней на кровати и стал целовать с такой силой, что, казалось, простыни загорелись. Надия чувствовала, как ее соски превращаются в твердые горошинки, а между ног становится горячо, влажно и скользко — она готова встретить любимого. Готова впустить его в себя, позволить ему взять ее.

«Этого не произойдет прямо сейчас, — напомнила она себе. — Не раньше, чем мы проведем официальную церемонию соединения». Она молча поклялась, что потащит своего красавца-человека в священную рощу для произнесения клятв, как только они приземлятся на материнской станции. А после этого…

— О чем ты думаешь? — пробормотал Раст, удивив ее. — У тебя такое озорное выражение лица.

Надия покраснела, затем улыбнулась, один уголок ее рта приподнялся.

— Я просто подумала, что хотела бы… хотела бы, чтобы нам не пришлось ждать. И как только мы вернемся на материнскую станцию…

— Мы найдем первого попавшегося священника. Или жрицу, или еще кого, чтобы заключить брак, — с ухмылкой закончил ее мысль Раст. — В этом я с тобой согласен. Но сейчас, думаю, нам нужно притормозить.

— Ты ведь не уйдешь? — спросила Надия. — Пожалуйста, Раст, я обещаю, что буду вести себя хорошо. Ты можешь верить, что я не… не сделаю ничего такого, чего не следовало бы.

— Вопрос в том, могу ли я доверять себе? — Он погладил ее по щеке. — Но нет, я имел в виду, что давай не будем спешить, чтобы ты могла насладиться ласками. Это твой первый раз с мужчиной — так ведь?

Покраснев, Надия кивнула.

— Я была обещана Й'дексу всю свою жизнь, так что мне даже не доводилось держаться за руки с другим мужчиной.

— Ну, сегодня мы сделаем гораздо больше, чем просто будем держаться за руки, — это я тебе обещаю, — пробормотал Раст. — Но медленно… Я не хочу торопить события. Не хочу пугать тебя.

— Что ты собираешься сделать? — спросила Надия, чувствуя, как ее сердце снова ускорило темп.

— Для начала? Прикоснуться к тебе. Просто прикоснуться, — Раст улыбнулся. — И хочу, чтобы ты лежала здесь, как хорошая маленькая девочка, и позволяла мне это. Ты можешь сделать это для меня, Надия?

— Я… думаю, да, — она закусила нижнюю губу. — Должна ли я снять свой тарп?

— Не сразу. Ты ведь под ним голая, верно?

Она кивнула, и Раст издал низкий горловой рык одобрения.

— Хорошо. Тогда просто тихо лежи на спине и позволь мне прикоснуться к тебе.

Надия легла так, как он приказал, ее сердце громко стучало в ушах. Она ждала прикосновений к груди или промежности, но Раст удивил.

Начав с одной из ее пылающих щек, он медленно провел рукой вниз, задевая кончиками пальцев чувствительную сторону шеи и обнаженное плечо. То же самое он проделал с другой стороны, а затем, начав с подбородка, стал ласкать бьющуюся венку на шее и теплую голую кожу между грудей. Его большая рука опасно приблизилась к ее груди, но так и не коснулась ее, заставляя Надию чувствовать, что все ее нервные окончания горят от потребности.

— Раст, пожалуйста, — прошептала она, пытаясь поймать его руку и прижать к своей груди.

— А-а-а-а, — Раст покачал головой. — Просто лежи спокойно, хорошо?

— Но ты сводишь меня с ума, — запротестовала Надия.

Раст одарил ее ленивой улыбкой.

— В этом и заключается смысл не торопиться. Разве тебе не нравится?

— Я… я не знаю, нравится мне это или нет, — призналась Надия. — Я только знаю, что хочу большего.

— И ты получишь больше — намного больше — но чуть позже. — Раст нежно поцеловал ее в губы. — Не волнуйся, милая. Я не оставлю тебя без внимания. Просто расслабься и постарайся получить удовольствие.

— Хорошо, — прикусив губу от разочарования, Надия затихла.

— Хорошая девочка. — Раст приподнял тарп, и ее сердце снова начало колотиться. Вот оно. Наконец-то, он прикоснется к ней.

Но вместо того, чтобы приласкать ее, как Надия и предполагала, Раст начал те же медленные, поглаживающие ласки вверх и вниз по ногам, как на руках и шее. Надия застонала и беспокойно зашевелилась, когда его большая теплая рука скользила от лодыжки до внутренней поверхности бедра. Раст задержался там на мгновение, затем принялся за другое бедро. Кончики пальцев дразняще прикоснулись к ее лобку, а затем продолжили свой путь вниз к другой лодыжке.

— Боже, твоя кожа как шелк, — его глубокий голос хрипел от желания, и Надия вдруг поняла, что ему это почти так же тяжело, как и ей. Медлить было нелегко, очевидно. Тогда почему Раст так настаивал на этом?

— Я… я рада, что тебе нравится. Моя кожа, я имею в виду, — прошептала она.

— Она прекрасна. Ты прекрасна. — Раст посмотрел ей в глаза и снова погладил по щеке. На этот раз, когда его рука спустилась ниже, то слегка коснулась чувствительной вершинки груди.

— О! — вздохнула Надия, стараясь получить больше его прикосновений.

— Ты в этом платье выглядишь чертовски сексуальной, — пробормотал Раст, небрежно, как бы невзначай, погладив другую грудь.

— Это… это просто мой тарп, — прошептала она, задыхаясь. — Я… я сказала ему выглядить так. Думала… надеялась, что тебе понравится.

— Мне больше чем нравится, милая. Я влюблён. — Наконец, его большая рука скользнула вниз и коснулась ее между ног, нежно поглаживая тонкий шелковистый материал.

Надия застонала и прикусила губу. Никто еще не прикасался к ней так, так интимно… так нежно. Это заставило ее почувствовать, что все ее тело горит от желания. Внезапно ей захотелось почувствовать его руки на своей обнаженной коже. После приказа, произнесенного шепотом, тарп распахнулся, оставив ее обнаженной перед любимым.

Раст застонал во все горло.

— Боже, Надия…

— Это… это нормально? — спросила Надия, надеясь, что он не расстроился. — Я просто подумала…

— Ты думала, что ускоришь процесс, — Раст лениво улыбнулся. — Ну, знаешь что, это не сработает. Я еще не закончил ласкать тебя. Так что тебе придется просто лежать и потерпеть еще немного.

И с этими словами Раст вернулся к медленным поглаживаниям, но на этот раз касаясь каждой части ее тела. Кончиками пальцев он прошелся по ее коже, не избегая груди и лона, но и не уделяя особого внимания этим чувствительным местам. Это продолжалось до тех пор, пока Надия, честно говоря, не подумала, что сойдет с ума.

— Пожалуйста, — умоляла она, задыхаясь. — Пожалуйста, Раст… не надо… разве ты не хочешь большего?

— О, я много чего хочу сделать с тобой, милая. Начиная с этого.

Раст нежно погладил тугой сосок. Затем, прежде чем Надия успела застонать, он втянул его глубоко в рот, сильно надавливая на чувствительную вершинку. Надии показалось, что она вот-вот выпрыгнет из кожи.

— Раст, о Богиня! — сокрушенно застонала она, сжимая руки в кулаки. Надия выгнула спину, прижимаясь к нему грудью, умоляя о большем, когда Раст переключил свое внимание и на другой сосок.

Раст, казалось, целую вечность лизал и целовал ее грудь. По началу сосал нежно, а затем сильнее, пока Надия не почувствовала, что больше не может терпеть. Раст очень нежно покусывал ее, посылая маленькие искры удовольствия и боли от ее нежных сосков прямо в лоно, пока она извивалась и стонала под ним.

Наконец, когда Надия подумала, что больше не сможет терпеть, Раст откинулся назад, тяжело дыша.

— Тебе это нравится, да?

— Ты же знаешь, что нравится. — Надия бросила взгляд на свою грудь. Ее соски были темно-розовыми от его внимания. — Но Раст, я хочу большего. Гораздо большего.

Он тихонько хихикнул.

— Нетерпеливая маленькая девственница? Хорошо, потому что мы только начали.

Надия понятия не имела, что будет дальше, но надеялась, что его руки скользнут ниже талии. Раст не разочаровал ее.

— Раздвинь ножки, милая, — пробормотал он, поглаживая большой теплой рукой ее дрожащий живот. — Я хочу посмотреть, мокрая ли ты.

Надия была уверена, что так и есть. Ее влагалище никогда в жизни не было таким мокрым и набухшим — даже во время разговора о сексе на пути к Транк Прайму. Тогда Раст только смотрел на нее. Теперь же он собирался прикоснуться к ней — она надеялась.

Медленно Надия раздвинула бедра, открывая их шире по его указанию. Когда ее пухлые губки оказались на виду, она почувствовала себя невероятно обнаженной и немного смутилась, увидев, что влага уже покрыла ее влагалище и внутреннюю поверхность бедер.

— Такая мокрая, — хрипло пробормотал Раст. — Боже, я еще даже не прикоснулся к тебе, а ты уже такая чертовски мокрая.

Надия прикусила губу.

— У моего народа есть слово, обозначающее женщину, которая сильно намокает для своего мужчины.

— Расскажи, — приказал он.

— Нумала, — прошептала она, покраснев от запретного слова. — Это значит «текущее лоно».

— Нумала, — Раст покатал это имя на языке, заставив ее снова покраснеть, услышав его глубокий мужской голос. — Мне нравится. Оно подходит тебе.

— Значит, людям нравятся такие женщины? — спросила она.

— Да. — Раст проследил узор вокруг ее пупка, затем его рука скользнула вниз и коснулась лобка. — Мне нравятся. Чертовски сильно.

— Я… я рада, — прошептала Надия. — Рада, что ты находишь меня красивой.

— Ты чертовски много больше, чем красива, милая. Ты невероятна. — Раст поцеловал ее в губы, поглаживая язык своим, пока Надия не застонала. Наконец он разорвал поцелуй, но продолжал смотреть ей в глаза. — В прошлый раз я попросил тебя открыть себя для меня, — пробормотал он. — В этот раз я собираюсь сам раскрыть твою вагину. Открою тебя и исследую сладенькую маленькую киску.

Горячее обещание в его глубоком голосе возбудило Надию больше, чем она могла предположить.

— Да, — прошептала она, шире раздвигая ноги. — Да, Раст, пожалуйста…

— Такая мокрая и возбужденная, — хрипло пробормотал Раст, открывая ее. — Только посмотри, Надия. Даже твой маленький клитор набух. — Он очень, очень легко провел пальцем по маленькой розовой горошине, но для Надии это легкое прикосновение было подобно электрической искре. Она выкрикнула его имя и выгнула спину… и Раст сделал это снова. И снова, и снова.

— Раст… Раст, — застонала Надия, когда он осторожно проводил кончиком пальца взад-вперед по ее клитору снова и снова. — О… о, Богиня!

Теперь Надия понимала, почему этот акт был запрещен на Транк Прайм. Все, что приносит такие приятные ощущения, не могло быть ничем иным, кроме как восхитительно греховным. Она часто сжимала свои бедра вместе для приятных ощущений, но никогда не испытывала такого удовольствия, как от медленного, нежного движения пальцев по ее клитору.

Но в тот самый момент, когда ей показалось, что она вот-вот достигнет какого-то пика, Раст отступил и начал исследовать ее лоно. Надия задохнулась, когда почувствовала, как два толстых пальца уперлись в ее вход.

— Не уверен, как глубоко можно зайти, — пробормотал Раст, глядя на нее. — Я не хочу сорвать твою вишенку, ну, то есть случайно изменить цвет твоих глаз.

Из разговоров со своими земными друзьями Надия поняла, что он имел в виду.

— У женщин Транк Прайм нет барьера внутри, — объяснила она задыхающимся голосом. — Мы… ты не можешь изменить цвет моих глаз, пока не войдёшь внутрь меня и не наполнишь своим семенем. Это биологическая реакция, которая происходит, когда мое тело чувствует твое семя внутри. Ты это имел в виду?

— Ага. — Расту, похоже, понравилась эта идея. — Значит, я должен быть внутри тебя, мой член глубоко в твоей узкой маленькой киске, пока наполняю тебя своей спермой?

Эти возбуждающие, грязные слова вызвали дрожь вожделения во всем теле Надии.

— Да, — прошептала она, задыхаясь. — И… именно.

— Значит, это безопасно? — Медленно толстый палец проник в ее вход и глубоко скользнул внутрь.

— О! — Надия выгнула бедра, желая больше прикосновений. — Да, — застонала она. — Да, еще, пожалуйста!

— Я дам тебе больше, милая. Но не пальцами. — Одарив ее горячим взглядом, Раст встал с кровати и подошел к краю. Встав на колени, он жестом велел ей сползти вниз. — Давай, нумала. Я хочу попробовать тебя на вкус.

«Это то, о чем он говорил раньше… попробовать меня на вкус. Лизать меня». Надия едва могла дышать, настолько ей было жарко. Все тело дрожало, когда она повиновалась ему, сползая к краю кровати, пока ноги до колен не свесились через край.

— Очень хорошо. — Его зеленые глаза горели желанием, но Раст, казалось, все еще не желал торопиться. — Очень хорошо, милая. Теперь снова раздвинь для меня ножки.

Тихонько застонав, Надия последовала просьбе. Богиня, ей казалось, что она горит, и только Раст может погасить пламя. Однако он, похоже, не спешил этого делать.

— Боже, ты так чертовски хорошо пахнешь. — С низким собственническим рыком он потерся шершавой щекой о мягкие завитки на ее лобке, заставив Надию судорожно вздохнуть. Раст так же потерся другой щекой, как будто не мог насытиться ею. Он словно купался в ее запахе, вдыхал ее женский аромат.

Вдруг Надия почувствовала новый запах в спальне, и он не принадлежал ей. Глубокий, насыщенный и мужественный, запах заполнил маленькое помещение, заставляя Надию чувствовать себя пьяной от возбуждения. «Его брачный запах», — подумала она, как и раньше. Но нет, это было невозможно, не так ли? Надия не понимала этого, и ей было все равно, его теплый, мужской аромат заставлял ее полностью отдаться ему, раздвинуть ноги и открыть себя, чтобы толстый член трахал ее снова и снова, пока не наполнит ее своим семенем.

— Раст, — умоляла она. — Раст, пожалуйста, возьми меня. Мне нужен ты внутри — пожалуйста!

Раст поднял на нее взгляд, его щеки были мокрыми от соков, хотя он еще не пробовал ее на вкус, а глаза горели желанием.

— Пока не могу, милая. Не могу заняться с тобой любовью сегодня. Но я могу сделать это.

С этими словами Раст раздвинул большими пальцами внешние губы влагалища и наклонился, чтобы долго, с удовольствием ее вылизывать.

Надия вскрикнула, ее бедра бросало в дрожь от удивительных ласк возбужденного лона. Горячий язык, казалось, был везде одновременно, медленно вылизывал ее одну минуту, а в следующую слегка дразнил клитор. Ее руки, запутавшиеся в одеялах по сторонам, поползли вверх, чтобы схватить Раста за густые волосы. Не успела она опомниться, как уже провела пальцами по шелковисто-грубым прядям и цепко схватила их, пока Раст продолжал пировать.

Если Раст и возражал против ее сильной хватки за волосы, то по его реакции этого нельзя было сказать. Прикосновения к его коже головы, казалось, подстегивали, заставляя еще сильнее стремиться к наслаждению.

Большие руки скользнули по ее бедрам, раздвигая, и Раст удвоил усилия, втягивая набухший клитор в рот и безжалостно лаская, пока Надия не закричала от удовольствия.

Теперь она чувствовала что-то внутри себя. Что-то вроде пружины в самом центре своего существа. Пружина, которая медленно закручивалась, наматываясь все туже и туже, и вскоре должна была лопнуть. Надия не была уверена, что с ней произойдет, когда это случится, но все же жаждала этого, нуждалась в этом… нуждалась в чем-то, чему не могла дать названия.

— Раст, — умоляла она. — Раст, пожалуйста, мне нужно… мне нужно…

— Ты должна кончить, — сказал он, задыхаясь, когда на мгновение оторвался от своих трудов. — Тебе нужно отпустить себя и кончить мне на лицо.

Надию переполняли разочарование и возбуждение.

— Но… но я не знаю как.

— Тебе и не нужно знать об этом, — заверил ее Раст. — Я покажу тебе. Просто раздвинь бедра пошире и позволь мне ласкать тебя, милая. Дай мне вылизать твою сладкую маленькую киску.

Надия попыталась сделать, как он сказал, но казалось, что каждый мускул в ее теле хочет напрячься. Ее живот трепетал, а кожа была невероятно чувствительной, как будто она вдруг стала слишком тесной для ее тела. Но Надия знала, что если не даст Расту закончить, то никогда не достигнет той неуловимой вершины. И никогда не узнает, что произойдёт, когда пружина внутри нее лопнет.

Ослабив хватку на его волосах, она заставила себя расслабиться и шире раздвинула бедра, открывая лучший доступ.

— Очень хорошо, — пробормотал Раст, нежно целуя внутреннюю сторону бедра. — Очень хорошо, милая. Но тебе не обязательно отпускать мои волосы — мне нравится, как ты наслаждаешься ласками.

— О… мне показалось… хотя, возможно, я причиняю тебе боль. — Надия снова запустила пальцы в его густые светло-каштановые волосы.

Раст усмехнулся.

— У меня, наверное, потом будет адская головная боль, но оно того стоит. Так что не волнуйся — просто делай то, что тебе приятно. — С этими словами он снова опустил голову и прижался в долгом поцелуе, распластав язык так, чтобы попробовал все части вагины одновременно.

Надия застонала и приготовилась к большему, ожидая, когда пружина лопнет. Но на этот раз не только его язык заставил ее задыхаться и кричать. Когда Раст снова начал дразнить ее набухший клитор, рисуя круги вокруг него кончиком языка, пока Надии не стало казаться, что сходит с ума, она почувствовала, как сначала один, а затем два его толстых пальца проникли глубоко в нее и начали двигаться.

— О… о, Богиня! — задыхалась она. «Вот как он это сделает, — подумала она, пока Раст продолжал непрерывные движения, глубоко проникая в ее девственное лоно, ласкал и дразнил ее клитор. — Вот как он будет заниматься со мной любовью… как будет трахать меня».

Запретная мысль, как и его осторожное проникновение, заставили пружину натянуться и отправить Надию за грань наслаждения. Руками она вцепилась в его волосы и выкрикнула его имя, все ее тело выгнулось в чистом удовольствии, когда Раст дал ей то, о чем она так долго молила.

— Раст… о, Раст! — Надия выкрикивала его имя, как молитву, качая бедрами в такт движениям языка и пальцев. Удовольствие нахлынуло на нее, как теплая вода, накрывая с головой, пока отголоски оргазма продолжались и продолжались. Как будто годы разочарований и запретных мыслей, более десяти лет нарастающего сексуального желания, наконец, собрались вместе в ее душе и взорвались изнутри.

Раст дождался ее оргазма, пальцами свободной руки впился в ее бедро и не отпускал, как бы Надия ни извивалась. Казалось, он наслаждался ее удовольствием почти так же, как и она, и не прекращал лизать, сосать и водить пальцами внутри нее, пока Надия, наконец, полностью не расслабилась.

— О… — прошептала она сквозь туман удовольствия. — О Богиня, это было невероятно. Потрясающе.

— Чертовски потрясающе, — согласился Раст с низким рыком. Не сводя с нее глаз, он медленно вынул два пальца и облизал с них ее мед. Затем снова оказался рядом на кровати и заключил Надию в объятия. — Ты великолепна, когда кончаешь, знаешь об этом? — хрипло прошептал он и накрыл её рот в страстном долгом поцелуе.

Надия застонала, когда поняла, что он делает, делясь с ней ее уникальным и тайным вкусом, передавая его ей на своем языке, проникая в ее рот так же, как проникал в лоно.

«Я вкусная», — восторженно подумала она. Кто бы мог представить? Но ей понравилось. Страстная, влажная и сладкая, она полюбила свой вкус, смешанный с вкусом языка Раста. Ей нравилось делиться с ним этой тайной частью себя. Это было так хорошо, так правильно…

Но вдруг Раст разорвал поцелуй и отстранился.

— Что… что случилось? — Дезориентированная от страстного поцелуя и испытанного удовольствия, Надия посмотрела на него в замешательстве. — Что случилось? — повторила она свой вопрос. — Почему ты остановился?

— Пришлось остановиться, — широкая грудь Раста тяжело вздымалась, когда он втягивал воздух в легкие. — Не могу… не могу больше, иначе я не остановлюсь. Не смогу удержать себя от… — Раст запнулся и покачал головой, но Надия поняла, что он имел в виду.

«Раст говорит о том, что может взять меня, — подумала она, и дрожь предвкушения пробежала по ней. — Заняться со мной любовью прямо здесь и сейчас, изменить цвет моих глаз, хотя он обещал этого не делать».

Один взгляд вниз, между мускулистых ног Раста, подтвердил это. Полотенце, обернутое вокруг его талии, слетело, и Надия увидела длинный, толстый член, пульсирующий между бедер в такт биению сердца. Он был более темного оттенка, чем остальное тело, а из широкой тупой головки уже сочилась прозрачная жидкость.

«Его семя, — подумала она. — То, что может изменить цвет моих глаз». Несмотря на опасность, Надия жаждала погладить этот гордо вздыбленный член, успокоить и доставить ему удовольствие, как Раст доставил удовольствие ей. Попробовать его солоноватое семя.

Не думая об этом, Надия протянула руку, обхватила пальцами его толщину и начала ласкать член.

* * * * *

Вылизывать ее между ног, слышать крики, вздохи и стоны, пока пробовал на вкус сладкую, мягкую маленькую киску, убивало Раста. Он мог думать лишь о том, как перевернуть ее, раздвинуть бедра и вогнать свой член глубоко-глубоко в мягкое, податливое тело.

«Не могу, — убеждал он себя, наполовину обезумев от вожделения. — Не могу. Надо остановиться. Должен…» И тут он почувствовал ее маленькую руку на своем вздыбленном члене.

Раст чуть не выпрыгнул из кожи.

— Боже, милая, — задыхался он, полусидя. — Не надо! Не надо!

— Почему нет? — Надия подняла на него взгляд, ее глубокие голубые глаза сверкали. — Почему я не могу прикасаться к тебе, как ты ко мне? Исследовать тебя, как ты меня?

— Это опасно, — выдавил он из себя. — Ты не понимаешь, Надия, я могу потерять контроль.

— Потерять контроль и взять меня, ты это имеешь в виду? — Шаловливая улыбка изогнула уголки ее розовых губ. — Ну как не стыдно? Думаю, у меня не будет выбора, кроме как раздвинуть бедра и позволить тебе… позволить тебе трахнуть меня.

Возбуждающее, грязное слово, исходящее из ее сладкого, невинного рта, почти вывело Раста из себя. И не помогло то, что Надия, по сути, говорила, что не будет пытаться остановить его, если он возьмет ее. Что просто ляжет на спину, откроет себя и позволит ему получить все, что он захочет.

— Мы должны остановиться сейчас, пока я еще могу. — Раст взял ее за запястье и отдернул маленькую, нежную руку от своего члена. — Ну же, перестань меня ласкать.

— Но ты же меня ласкал, — разочарованно воскликнула Надия. — Пожалуйста, Раст, можно я немного поласкаю тебя, если пообещаю быть очень-очень осторожной? Я никогда раньше не видела обнаженных мужчин и уж точно никогда не прикасалась к ним. Пожалуйста?

«Боже, если есть что-то более опасное, чем любопытная девственница, я не хочу знать, что это». Но умоляющий тон в голосе и выражение ее прекрасного лица окончательно убедили Раста.

— Хорошо, — вздохнул он. — Но только… будь осторожна. Думай об этом так — ты играешь с заряженным пистолетом. Он может выстрелить.

— На это я и надеюсь. — Во взгляде Надии отражались как застенчивость, так и вызов. — Я хочу заставить тебя кончить так же, как ты заставил кончить меня. Я хочу доставить тебе удовольствие, Раст. Пожалуйста, позволь мне… пожалуйста, подскажи мне как.

После этих слов Раст ничего не мог сделать, кроме как позволить ей.

Он смотрел, сцепив руки в кулаки, как она гладит его, как маленькая бледная рука ласкает член по всей длине, от чувствительной головки до толстого основания. Спустя несколько секунд Надия подняла на него взгляд и неуверенно улыбнулась.

— Все хорошо? Тебе нравится, когда к тебе прикасаются?

— Это более чем хорошо, — хрипло заверил ее Раст. На самом деле ее мягкие, невинные прикосновения доставляли ему больше удовольствия, чем прикосновения гораздо более опытной руки. Надия была так прекрасна, ее щеки все еще розовели после оргазма, темно-синие глаза светились любопытством и любовью, длинные светлые волосы ниспадали на плечи, как яркая золотистая шаль. Наблюдая за тем, как Надия исследует его, Раст подумал, что его член и сердце могут разорваться одновременно. Она была просто слишком красивой, слишком совершенной. Трудно поверить, что Надия действительно рядом с ним.

«Но это еще не так, — прошептал тоненький голосок в его голове — голос его интуиции. — Пока ты не привяжешь ее полностью и не изменишь цвет ее глаз, Надию все еще могут отнять у тебя. Ты должен взять ее сейчас, пометить, чтобы ни один другой мужчина не смог прикоснуться к ней».

Но Раст не мог этого сделать — он дал обещание Сильвану, и, черт возьми, в его привычки не входило нарушать обещания. «Все будет хорошо, — сказал он себе с тревогой. — Я женюсь на ней и сделаю своей, как только мы доберемся до материнского станции».

Ему было тревожно и неприятно игнорировать свою интуицию — всю жизнь Раст следовал ей, и она никогда не сбивала с пути. Но в данном случае ему нужно думать о своей чести. Он дал слово и не собирался его нарушать. Тем не менее не мог отделаться от мысли, что может пожалеть…

— О Боже! — Удивленный возглас сорвался с его губ, когда Надия решила попробовать что-то новое. Раст с новым приливом желания наблюдал, как она наклонилась над ним, концы ее длинных шелковистых волос щекотали его бедра, и снова лизнула головку члена.

— Ммм… — Надия взглянула на него, в ее темно-синих глазах появился озорной блеск. — Мне нравится твой вкус.

— Милая ты… ты не должна этого делать, — срывающимся голосом воскликнул Раст.

— Но я хочу. Хочу попробовать тебя на вкус, как ты пробовал меня, — нахмурилась Надия. — Я делаю что-то не так? Может, мне глубже взять его в рот?

— Ты все делаешь правильно, — заверил ее Раст. — Просто… будь осторожна. Я и так уже на грани.

Надия хитро улыбнулась.

— Тогда ты как раз там, где я хочу. — Она открыла рот и втянула головку члена в горячий, влажный рот. Член был толстым и длинным, поэтому она не могла взять его в рот полностью, но старалась вобрать как можно больше.

Раст хрипло вскрикнул и погладил ее шелковистые волосы. Боже, она так хорошо ощущалась. Казалось, Надия инстинктивно знала, что нужно осторожно прятать зубы, а то, как она обводила нежным язычком пульсирующую головку члена, каждую секунду приближало оргазм.

«Нужно быть осторожным, — смутно подумал он. — Не изменит ли сперма во рту ее глаза? Лучше не рисковать».

С неохотой, потому что Надия, казалось, была готова продолжать ласкать его, пока он не перейдет грань, Раст решил, что должен ее остановить. Мягко, но решительно он отстранил любимую, хотя это последнее, чего он хотел.

— Но… но Раст, — запротестовала она, когда ее отстранили. — Я хотела попробовать твое семя.

— Это именно то, чем я не хочу рисковать, — прорычал он. — Что, если это изменит твои глаза?

Надия нахмурилась.

— Не думаю, что изменит. Думаю, это сработает только если ты кончишь в мою… мою вагину, — она все еще немного смущалась, произнося это слово, ее щеки раскраснелись. Раст нашел ее смущение одновременно очаровательным и возбуждающим.

— Давай не будем рисковать, хорошо? Иди сюда. — Раст притянул ее к себе и прижал к своей груди, оставив ее правую руку свободной. — Ты можешь ласкать меня своей мягкой маленькой рукой. Хорошо?

Надия вздохнула.

— Хорошо, наверное. Но я хочу ртом заставить тебя кончить — так же как ты сделал это для меня.

— У нас будет достаточно времени для этого, как только мы поженимся, — твердо сказал Раст и снова почувствовал легкую тревогу. Отогнав ее, он погладил Надию по волосам. — Ну что? Ну же, милая, не оставляй мужчину в подвешенном состоянии.

Надия улыбнулась.

— Хорошо. Я постараюсь. — Она снова обхватила член — или попыталась это сделать. Ее тонкие пальчики не могли полностью обхватить толстый член. — Ты такой большой, — пробормотала она, поглаживая его вверх и вниз. — Как же ты сможешь поместиться во мне?

— Ты же будешь очень мокрая и скользкая? — Раст жадно поцеловал ее. — Это поможет мне скользнуть прямо внутрь, — пробормотал он. — Но клянусь, я буду очень медленным и нежным, ты ведь знаешь это?

Надия поцеловала его в ответ и стала поглаживать член медленными движениями вверх-вниз, которые приводили Раста в дикое возбуждение.

— Да, ты хорош в этом. Ты так медленно и нежно прикасался ко мне, что мне казалось, что я сойду с ума.

— Это потому что в сексе главное не место назначения, — хриплым голосом пояснил Раст. — Он о… о, Боже, дорогая! Главное — ласки.

— Значит, я должна двигаться очень медленно, пока ласкаю тебя? — С озорной улыбкой Надия значительно замедлила свои движения, пока не стала едва касаться его. — Вот так?

Раст застонал и выгнулся навстречу ее руке, пытаясь получить больше ощущений, больше контакта с ее тонкими пальчиками и мягкой ладонью.

— Ты маленькая дразнилка. Даешь мне попробовать мое собственное лекарство?

Надия восхищенно рассмеялась.

— Да, именно так. Я хочу, чтобы это длилось долго.

Но он и так уже продержался достаточно долго. Раст боялся, что еще немного, и он сдастся и позволит ей снова взять член в рот. Или же перевернет ее на спину и глубоко вонзит свой член в ее маленькое тугое влагалище.

Обхватив большой рукой ее маленькую руку и крепко сжав ее, Раст начал двигаться вверх и вниз, используя восхитительное трение, чтобы, наконец-то, достичь своего освобождения.

— Боже! — задыхался он, чувствуя, как оргазм накатывает от основания его яиц. Раст никогда раньше не испытывал такого возбуждения от простой мастурбации. Но опять же, он никогда не чувствовал, как рука женщины, которую он любил и с которой хотел быть вечно, обхватывает его член. Даже с бывшей у него не было такого чувства правильности… принадлежности. Чувства, что женщина в его объятиях должна была быть рядом и что он готов убить или умереть, чтобы она оставалась с ним, и защищать ее вечно. «Моя, — снова подумал он, и на этот раз мысль пришла без стыда или вины — просто с полной и абсолютной уверенностью. — Надия моя».

— О! — Надия ахнула, когда его сперма вырвалась сильными, горячими струями, покрыв обе их руки и омыв плоский живот Раста. — О, — пробормотала она. — Это так горячо. А ты все еще твердый.

— Ну, да. Иногда требуется некоторое время, чтобы член обмяк. — Раст неловко пошевелился. По правде говоря, он едва унял свою похоть и мог бы, наверное, кончить еще несколько раз, если бы она захотела. Но на собственном опыте убедился, что его особый дар — то, что ему почти не требовалось времени на восстановление после оргазма, — не всегда приветствовался противоположным полом. На самом деле его бывшая ненавидела это.

Но Надия не расстроилась, ее глаза сияли от возбуждения. Она нетерпеливо повернулась к Расту.

— Мы можем сделать это снова?

— Конечно, — Раст улыбнулся ей. — Столько раз, сколько захочешь, милая. Но сначала, думаю, твоя очередь — я хочу снова попробовать тебя на вкус.

— Только если я тоже смогу попробовать тебя на вкус, — Надия застенчиво посмотрела на него. — Как ты думаешь… мы могли бы попробовать друг друга одновременно?

Раст почувствовал всплеск похоти. Боже, как он любил эту женщину! В ней была такая смесь невинности и настоящей сексуальности, что это сводило его с ума.

— Конечно, можем, — пробормотал он. — Я покажу тебе, как это делается, через минуту. Только дай мне привести себя в порядок.

— Я принесу тебе что-нибудь. — Надия начала спрыгивать с кровати, но Раст остановил ее на мгновение.

— Подожди, — приказал он. — Дай мне посмотреть на тебя минутку.

Надия вопросительно взглянула на него.

— Что? Все в порядке?

— Все более чем в порядке. — Раст изучал ее прекрасное лицо, запоминая тонкие линии и женственные черты. — У тебя красивые глаза, ты знаешь об этом? — пробормотал он. — У меня даже нет названия для этого голубого цвета — думаю, нигде на Земле нет ничего подобного.

— О, Раст… — Надия опустила взгляд, покраснев, но он поднял ее подбородок.

— Я серьезно, — сказал он ей. — Они прекрасны. Но я не могу дождаться, когда изменю их цвет. Дождаться, когда посмотрю на тебя и пойму, что ты моя навсегда и никто не сможет тебя у меня отнять.

Ее прекрасные глаза на мгновение наполнились слезами.

— Теперь ты можешь быть в этом уверен. Не сомневаюсь, мои родители никогда не захотят, чтобы я вернулась на Транк Прайм. Но даже если бы они захотели, я бы не поехала. Я твоя, а ты мой — мы принадлежим друг другу.

— Вместе навсегда, — согласился Раст и поцеловал ее. Мягкое прикосновение губ к губам воспламеняло его снова и снова. — Боже, какая ты сладкая на вкус, — прорычал он. — Везде.

— Мне тоже нравится твой вкус, — голос Надии снова стал хриплым и тихим. — Раст, пожалуйста, я хочу тебя. Давай заставим друг друга кончить снова.

Они так и сделали.

Глава 22

Сильван с тревогой ждал, когда маленький корабль пристыкуется. Из-за вспышек на земном солнце связь была в лучшем случае нестабильной, и он не мог получить никаких подробностей о том, что произошло на Транк Прайм. Однако он точно знал две вещи: во-первых, Раст каким-то образом выиграл испытание, потому что Надия с ним. А во-вторых, Раст был верен своему слову — глаза Надии остались такими же темно-синими, как и всегда.

Сильван был рад видеть, что Раст сдержал свое обещание. Большинство человеческих мужчин, которых он встречал, не производили на него особого впечатления… «Нет, — напомнил он себе, нахмурившись. — Нужно перестать думать о нем в таком ключе». После того как он увидел результаты анализа крови…

— О, смотрите, они пристыковались! — Рядом с ним София чуть ли не прыгала от восторга. Сильван радовался, что хоть раз она выглядела счастливой. С тех пор как анализы на фертильность, которые он проводил для них обоих, вынесли неутешительный вердикт — синдром Тандера, она была тихой и печальной. И странный, нездоровый исход ее визита в священную рощу ничуть не помог.

Сильван, как и прежде, желал, чтобы жрицы говорили чистую правду, а не облекали свои пророчества в загадки и тайны. Если бы он мог, сам бы отправился в священную рощу, чтобы потребовать объяснений. Но в данном случае это ничего не дало бы, поскольку та, кто произнес пророчество, мертва, а все остальные жрицы в трауре и будут его соблюдать в течение следующего солнечного месяца.

В это время они никого не должны видеть, и всем остальным на корабле приказано не беспокоить их, чтобы сохранить их скромность. В знак траура по верховной жрице все они сбреют волосы и не будут носить никакой одежды, пока не пройдет время печали. «Хорошо, что искусственное зеленое солнце согревало священную рощу, — подумал Сильван. — Если бы они попытались соблюсти такой обычай на Транк Прайме, то замерзли бы до смерти в считанные минуты».

— Они идут! О, Надия! — София больше не могла себя сдерживать. Когда люк маленького корабля открылся, она выбежала вперед и с восторгом обняла его родственницу.

Надия обняла ее в ответ и, казалось, смеялась и плакала одновременно.

— Я свободна, — услышал Сильван, как она сказала Софии. — Я свободна — Раст завоевал для меня свободу.

— Я так и знала! — София улыбнулась высокому мужчине, который вылезал из корабля вслед за Надией. Он улыбнулся в ответ, кивнув. — Я знала, что ты сможешь это сделать, — сказала ему София.

«А я знаю, почему он смог это сделать, — мрачно подумал Сильван. — Но еще не знаю, как сквозь вселенную он вообще оказался на Земле».

Надия и София, казалось, были намерены пересказать все подробности путешествия и кровавого испытания, но Раст подошел к Сильвану с решительным выражением лица.

— Мне есть что сказать тебе, — заявил он Сильвану, его глаза сверкнули.

— Мне тоже есть что сказать тебе, — тихо ответил Сильван. — И думаю, ты должен услышать это, прежде чем говорить дальше. На самом деле думаю, будет лучше, если мы пойдем куда-нибудь в уединенное место.

Раст покачал головой.

— Извини за грубость, Сильван, но я говорю первым, и то, что я хочу сказать, не тайна, — Раст глубоко вздохнул и посмотрел Сильвану в глаза. — Мы с Надией глубоко влюблены друг в друга и собираемся пожениться. Знаю, что, по-твоему, я не подхожу ей, потому что человек…

— Но это не так, — перебил его Сильван.

— Но я прошел через испытание крови и чувствую, что заслужил это право — простишь меня? — Раст нахмурился. Очевидно, слова Сильвана, наконец-то, дошли до него. — Что ты сказал? Что не так?

— Я сказал, что ты не человек, — повторил Сильван, нахмурившись. — Ты понимаешь?

— Нет, — Раст выглядел одновременно растерянным и возмущенным. — Конечно, я не понимаю. О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Да, о чем ты говоришь? — Надия подошла к ним сзади с обеспокоенным выражением лица. София с тревогой следовала за ней.

Сильван тяжело вздохнул.

— Теперь ты понимаешь, почему я хотел поговорить об этом наедине? Давайте, по крайней мере, покинем стыковочный отсек.

— Нет, — Раст решительно топнул ногой и скрестил руки на груди. — Нет, я хочу объяснений сейчас. Ты не можешь просто подойти и сказать мне что-то вроде этого и ждать, пока я дослушаю остальное. Так что давай, Сильван, выкладывай.

Сильван развел руками.

— Очень хорошо, если тебе не нужна конфиденциальность, мы можем поговорить здесь. Говоря прямо, глубокий анализ твоей крови показывает, что ты не человек. О, у тебя есть человеческие черты на поверхности — это почти как если бы кто-то спроектировал твою ДНК так, чтобы случайный наблюдатель не обнаружил отличий от землян. Но более глубокое тестирование доказывает, что твоя человеческая ДНК — это буквально только кожа.

— Лишь кожа, да? — Раст сердито нахмурился. — Тогда кто же я, черт возьми, такой?

— Ты — Киндред, — ответил Сильван, надеясь, что его не расстроит эта новость.

— Киндред? Я так и знала! — Глаза Надии сияли. — Я почувствовала это с самого начала.

— Это правда, что Раст — Киндред, — сказал Сильван, стараясь тщательно подбирать слова. — Но он не похож ни на один из видов Киндредов, которые я когда-либо встречал раньше.

— Но я думала, ты говорил, что он похож на Первого Киндреда, — заметила София. — Разве не поэтому все приняли его за Меррика на нашей церемонии? Никто не знал, что Меррик — гибрид, потому что Сильван и не думал говорить им об этом, так что они просто перепутали, так как у Раста были истинно зеленые глаза…

— Информация о том, что Меррик — гибрид — очень деликатная тема для него, — нахмурившись, перебил Сильван. — Что касается наследственности Раста, то он ближе к Первому Киндреду, чем к кому-либо еще. Он близок… но не имеет полного совпадения генов.

— Тогда кто же я, черт возьми? — потребовал ответа Раст, повторяя свой вопрос.

— Пока не знаю, — спокойно ответил Сильван. — Но я хотел бы получить шанс узнать это, прежде чем ты привяжешь мою родственницу — мою кузину, как ты говоришь, — к себе на всю жизнь.

— Ты опоздал — мы уже связаны, — глаза Раста вспыхнули зелёным огнём. — Я взял на себя кровные узы, которыми она была связана с этим мудаком Й'дексом.

— Да, но связь не запечатана, — заметил Сильван. — Я могу сказать это, потому что глаза Надии все еще того же цвета.

Надия покраснела, но вызывающе вздернула подбородок.

— Мне все равно, что ты говоришь, Сильван, и мне все равно, человек ли Раст, Киндред или теневой маг Гипериона. Я люблю его. Он спас мне жизнь — ты знаешь об этом? Ты предупреждал его не связываться со мной, но связь, которая была у меня с Й'дексом, оказалась слишком сильной. Если бы Раст не забрал ее оборванный конец в свое сердце, я бы умерла. На самом деле я действительно была мертва минуту — видела бабушку в темном туннеле с ярким белым светом в конце.

— Подожди минутку… — София схватила ее за руку. — Ты правда видела свою умершую бабушку? Что она сказала?

— Да, что она сказала? — переспросил Раст. — И почему ты не рассказала мне об этом?

Надия опустила глаза.

— Наверное, у меня были… другие мысли. — Надия бросила короткий взгляд на Раста и покраснела. — В любом случае, я не очень ясно это помню. В основном помню, что она сказала, что мне еще не время уходить. О, и сказала, что любит меня.

Сильван почувствовал, как его сердце сжалось в кулак. Подумать только, Надия была так близка к тому, чтобы отправиться к Богине! Подумать только, она чуть не погибла из-за его указаний Расту…

— Прости меня, Надия, — хрипло сказал он. — Я знал, что кровные узы сильны, но думал, что вероятность того, что их разрыв повредит тебе, ничтожна. Я рискнул попросить об этом только для того, чтобы предостеречь Раста.

— Что ж, это почти сработало. — Глаза Раста подозрительно заблестели, и он судорожно сглотнул. — Говорю тебе, когда она обмякла в моих руках и перестала дышать… — Раст покачал головой. — Слушай, дело в том, что я боролся за нее и победил. Не хочу показаться чертовым пещерным человеком, но она моя.

— И я полностью согласен с твоим утверждением, — тихо заметил Сильван. — Я лишь прошу немного больше времени, чтобы провести еще несколько тестов, прежде чем ты предъявишь на нее права.

— Но я не хочу ждать! — заявила Надия. — Мне кажется, что я ждала всю свою жизнь, пока была привязана к этому идиоту Й'дексу! Я хочу соединиться с Растом, выйти за него замуж прямо сейчас. На самом деле… — она взяла Раста за мускулистую руку. — Мы идем прямо в священную рощу, и ты не сможешь нас остановить.

— О нет, вы не можете идти туда прямо сейчас! — воскликнула София. — Никто не может — жрицы все голые и лысые.

Брови Раста взлетели вверх.

— Они что?

— Они в трауре, — объяснил Сильван. — Верховная жрица отправилась к Матери всего живого.

— Что это значит? — Раст все еще ничего не понимал.

— Это значит, что она мертва. — София закусила губу, и Сильван почувствовал, как через их ментальную связь проникает поток печали и вины. Ему хотелось, чтобы она перестала винить себя.

— Все в порядке, Талана, — мягко сказал он, обнимая ее за плечи и притягивая к себе. — Все будет хорошо. И в последний раз повторяю: в смерти верховной жрицы нет твоей вины.

— Что? — воскликнула Надия. — Как смерть верховной жрицы может быть виной Софии?

София вздохнула.

— Потому что я… Слушай, Надия, ты не против, если мы поговорим об этом позже? Может быть, со всеми девочками вместе? Есть кое-что очень сложное, что я должна рассказать, и я бы предпочла рассказывать это только один раз.

На лице Надии отразилось любопытство, но она тут же кивнула.

— Конечно. И я никому не скажу ни слова.

— Знаю, что не скажешь, — София благодарно улыбнулась ей. — Мне жаль, что тебе придется ждать свадьбы, но, по крайней мере, так у нас будет немного времени, чтобы спланировать действительно сказочную свадьбу, — рассмеялась София. — Кэт и Лив будут так завидовать — ты опередишь их церемонию вступления в брак и детский праздник. Лорен придется сделать следующий торт для тебя.

— Я не хочу никого расстраивать, — заметила Надия с тревогой в голосе. — Я просто, ну, я очень хочу соединиться с Растом.

— Не так сильно, как я, — прорычал Раст, одарив ее собственническим взглядом. — Ты уверена, что мы не можем просто спуститься на Землю и найти мирового судью?

— И заключить брак без жрицы? — Надия нахмурилась. — Мы можем, если хочешь, Раст, но, честно говоря, я не буду чувствовать себя в законном браке с тобой, если церемонию не проведет жрица.

Раст глубоко вздохнул, и Сильван заметил на его лице озабоченное выражение.

— Хорошо, мы подождем. Я просто… не хочу тебя терять. И мне не нравится, что этот чертов корабль переполнен мужчинами — особенно неженатыми.

— Не думаю, что тебе стоит волноваться о том, что какие-то неженатые мужчины будут беспокоить Надию, — сухо сказал Сильван. — Я чувствую твой запах на ней, и уверен, что все остальные мужчины в радиусе пяти миль тоже чувствуют.

— Сильван! — Надия выглядела совершенно убитой. Ее щеки стали темно-розовыми, и она прижала руку к груди. — Пожалуйста!

Лицо Сильвана ответила лёгкая улыбка.

— Я говорю только правду, Надия. Не волнуйся, как я уже отметил ранее, твои глаза остались прежними. Так что я знаю, что твоя добродетель цела.

София рассмеялась.

— По крайней мере, почти нетронута. Пойдем, поищем девочек. Нам нужно многое наверстать.

Надия с тревогой посмотрела на Раста. «Не спрашивает разрешения, — мысленно заметил Сильван, — но дает ему понять, что все еще любит его, хотя и хочет побыть с другими женщинами»

Раст, казалось, прекрасно ее понимал.

— Иди, милая, — мягко сказал он. — Повеселись немного. Думаю, нам с Сильваном тоже нужно кое-что обсудить.

Сильван кивнул.

— Да, думаю, есть.

— Ну ладно. — Надия поцеловала Раста в щеку. — Я люблю тебя, — пробормотала она. — Найди меня через некоторое время, и мы поужинаем. Чем-нибудь не из обезвоженного пищевого куба.

— И не грязевыми червями, — сказал Раст, и они улыбнулись друг другу.

Несмотря на свое беспокойство, Сильван не мог не улыбнуться, глядя на их общение. Эти двое уже были синхронизированы друг с другом — они идеальная пара теперь, когда кровные узы Надии были разорваны, а Раст осознал и признал свои истинные чувства к ней. Да, они идеально подходили друг другу и были совершенно счастливы. Так почему же сердце Сильвана подсказывало ему, что что-то не совсем так? Он смотрел, как София и Надия уходят вместе, как их легкие женские голоса тихим эхом разносятся в огромном пространстве стыковочного отсека, и думал, почему не может ответить на этот вопрос…

— Ладно, теперь ты собираешься сказать мне, какого черта я не человек, если родился и вырос на Земле? — низким голосом потребовал Раст, прервав ход его мыслей.

Сильван повернулся к нему.

— Так ли это? Есть ли у тебя свидетельство о рождении или другое доказательство, указывающее на место твоего рождения? Конечно, такие вещи можно подделать…

На лице Раста появилось странное выражение.

— Ну, раз уж ты об этом заговорил, то нет. То есть у меня есть свидетельство о рождении, но я уверен, что оно поддельное.

— Подделка? — Сильван нахмурился. — Как это?

Раст выдохнул и провел рукой по волосам.

— Это то, что мама рассказала мне прямо перед нашим отлетом на Транк Прайм, когда я прощался с ней. Она сказала… сказала, что меня усыновили.

— Она упомянула твоих родных родителей? — спросила Сильван. — Я не могу представить как, но полагаю, что мужчина и его женщина могли каким-то образом попасть на Землю, — нахмурился он. — Хотя это было за много лет до того, как мы открыли вашу планету…

— Она сказала, что не знает. — Раст выглядел несчастным, и тон его голоса говорил о том, что его приемную мать это тоже не волновало. — Даже упомянула, что никто не знает — меня нашли голым, бродящим где-то в поле, и никто так и не узнал, кем была моя родная мать.

— И она рассказала тебе все это прямо перед отъездом?

Раст невесело усмехнулся.

— Адское прощание, не правда ли? Я говорю ей, что покидаю планету, а она заявляет мне… ах, черт, неважно, — он покачал головой. — Я уже с этим смирился. Ничего страшного.

Сильван вспомнил, каким тихим был Раст во время их путешествия с Земли на материнскую станцию, и понял, что это очень важно. «София была права, — подумал он. — Мне следовало спросить его, в чем дело». Вслух же он сказал:

— Я не знаю, как это возможно, что ты Киндред, но то, что ты мне рассказываешь, делает это более вероятным.

— Да. Да, наверное, так и есть, — Раст покачал головой. — Не пойми меня неправильно — не то чтобы я возражал против того, чтобы быть одним из вас, ребята — я всегда чувствовал себя странно дома на материнском корабле. Но было бы неплохо, если бы ты сказал мне, какой я. Или к какому роду отношусь.

Сильван вздохнул.

— Если бы я мог. Твоя ДНК почти соответствует ДНК Первого Киндреда, но она более примитивная — более базовая и мощная. Также у тебя есть дополнительный ген на Y-хромосоме, которого я никогда раньше не видел.

Раст вскинул брови.

— Дополнительный ген? Разве такие вещи обычно не вызывают уродства?

— Я не знаю, для чего он нужен, — признался Сильван. — Похоже, сейчас он находится в спящем состоянии, но если когда-нибудь станет активным… — он покачал головой. — Я не знаю, что произойдет. Кем бы ты стал.

Раст скрестил руки на груди.

— Ты думаешь, я какой-то научный эксперимент? Какой-то урод? Доктор Джекил и мистер Хайд — как только этот дополнительный ген заработает, я превращусь в какого-нибудь монстра?

— Нет, нет, ничего подобного! — запротестовал Сильван. — Я не думаю, что ты представляешь опасность для себя или других, иначе бы предпринял гораздо более решительные меры, чтобы держать тебя подальше от Надии.

— Ну… хорошо, — Раст неохотно кивнул. — Но ты считаешь, что сможешь выяснить, что происходит, если мы проведем больше тестов?

Сильван кивнул, чувствуя облегчение от того, что другой мужчина готов быть разумным.

— Мне просто нужно еще немного крови.

Раст вздохнул.

— Ну ладно, сейчас самое время. Пойдем.

Сильван похлопал его по спине, когда они направились к медпункту.

— Ты поступаешь правильно. Тебе нужно знать, что происходит, пока вы с Надией не соединились.

— Думаю, да, я в долгу перед ней. — Раст провел рукой по волосам. — Я просто не хочу потерять ее, понимаешь?

— Не потеряешь, — пообещал Сильван. — Я знаю Надию — у нее верное сердце. Она никогда тебя не бросит, несмотря ни на что.

— Но что, если окажется, что мы не можем иметь детей или еще что? — спросил Раст. — Захочет ли она тогда остаться со мной?

Сильван почувствовал прилив грусти в своем сердце.

— Даже тогда, — тихо заверил он. — Даже тогда.

Глава 23

— Ладно, Надия, выкладывай, — настояла Оливия. — Расскажи нам все об испытании кровью и о том, как Раст завоевал твою свободу и сердце.

Они все сидели вокруг невысокой конструкции, называемой «журнальным столиком», в номере Софии и Сильвана. Оливия, поддаваясь своему желанию, достала небольшой столовый прибор, которым сжимала два круглых плоских куска хлеба, называемых тортильями, вместе с различными ингредиентами между ними, чтобы получилось то, что земные девушки называли кесадилья. Весь продолговатый стол был накрыт различными продуктами, нарезанными на мелкие кусочки, некоторые из которых Надия узнала, а некоторые ей совершенно незнакомы.

— Да, рассказывай, — призвала Кэт. — И не забывай о грязных моментах. Мы любим грязные истории, — она усмехнулась и подтолкнула Лорен, которая засмеялась.

— Кэт, ты такая плохая!

Надия покраснела и отложила треугольный кусок кесадильи.

— Я, конечно, расскажу вам все, но думаю, что Софии тоже есть что сказать, — обратила свой взгляд на подругу.

— Нет, дорогая, ты первая, — София покачала головой. — Не торопись. Это даст мне время собраться с мыслями. И кроме того… — она сжала руку Надии и улыбнулась. — Я тоже хочу услышать твою историю.

Надия увидела, как Лорен, Кэт и Оливия обменялись взглядами, но вдруг пожали плечами и кивнули.

— Начинай, — сказала Лив. — И не обращай на меня внимания — я просто сделаю еще одну кесадилью, пока вы разговариваете, хорошо? Думаю, на этот раз я попробую сладкую. Кэт, передай сальсу, пожалуйста.

— Сладкую? — возразила Кэт. — Тогда зачем тебе сальса?

— Не бери в голову, — скрестив руки, отмахнулась Оливия. — Просто передай ее. И арахисовое масло и шоколадные чипсы, раз уж ты здесь.

Кэт скорчила гримасу, но передала подруге требуемые ингредиенты.

— Ладно, теперь, когда королева Оливия довольна, продолжай свой рассказ, куколка, — она ободряюще кивнула Надии.

Надия не представляла, с чего начать, но вдруг сама рассказала им о том, как поняла, что влюблена в Раста. Как он встал на ее защиту против родителей и Й'декса, и о том, как думала, что он никогда не сможет полюбить ее в ответ из-за того, что Сильван заставил его пообещать.

В этот момент София вздохнула.

— Я люблю его всем сердцем и знаю, что Сильван просто пытался позаботиться о тебе, но…

— Но мужчины иногда бывают глупыми, не так ли? — закончила за нее Оливия, слизывая с пальцев смесь сальсы и арахисового масла.

София насмешливо хлопнула ее по руке.

— Эй, ты говоришь о моём мужчине.

— Да, да, — Лив непритворно ухмыльнулась. — Не волнуйся об этом, я уверена, что Брайд сделал бы то же самое. Или любой другой мужчина, правда. Это не особенность Сильвана, это мужская особенность, — кивнула она. — Продолжай, Надия. Что случилось дальше?

— Ну… — Надия рассказала о трех испытаниях, но когда дошла до того, что тарп Й'декса начал подниматься и упал, обнажив его перед всей аудиторией, девушки разразились хихиканьем.

— О нет! — София задыхалась, держась за бока. — Я знаю, что не должна смеяться, потому что со мной такое уже случалось, и прекрасно понимаю, как это может быть неприятно.

— То, что случилось с тобой, на самом деле и натолкнуло меня на эту идею, — призналась Надия. — Надеюсь, ты не против.

— Конечно, она не возражает, — сказала Кэт. — Продолжай, что было дальше?

Надя действительно начала получать удовольствие от рассказа своей истории, но когда дошла до испытания воли с грязевыми червями, не могла не заметить, что и Оливия, и Лорен выглядели больными.

— Пропусти, пожалуйста, подробности, если не возражаешь, — слабо попросила Лорен.

— Да, нам достаточно знать, что Расту пришлось съесть живого червя размером с его предплечье, — сказала Лив. — Нам действительно не нужны подробности.

— Простите, — сокрушенно извинилась Надия. Она поспешила дальше, рассказывая, как Й'декс поднял и уронил ее, а Раст поймал и спас тем самым жизнь. Девушки в ужасе воскликнули, а Лив высказала мнение, что Й'декса надо «подвесить за яйца». Но только когда она рассказала о последнем испытании, испытании крови, Надия начала краснеть.

— У тебя с ним была общая кровь? — тихо спросила София, и Надия кивнула. Будучи связанной узами кровного родства, она знала, что ее подруга понимает значение этого поступка. Но и другие девушки, казалось, тоже это чувствовали. И когда она рассказала о том, как ее тянуло между двумя мужчинами, все четверо сделали сочувственные лица.

— Должно быть, это чертовски больно, — заметила Кэт. — Быть разорванной на две части вот так.

— Это был самый болезненный опыт в моей жизни, — тихо подтвердила Надия. — Я не думала, что смогу выдержать. Не думала, что смогу освободиться от Й'декса — это было слишком больно. Но когда Раст крикнул мне, что любит меня, я наконец нашла в себе силы.

— Но это чуть не убило ее, — добавила София. — Расскажи им о том, что видела свою мертвую бабушку, Надия.

— Что? — Янтарные глаза Лорен расширились. — Ты видела кого?

Надия рассказала им столько, сколько помнила, но не могла отделаться от ощущения, что что-то упускает. Что-то важное. Она хотела бы посидеть и подумать об этом минутку, но другие девочки ждали ее слов. Она должна была закончить свой рассказ. «Ну что ж, — подумала Надия с беспокойством. — Может быть, воспоминание придет ко мне позже…»

— А потом я очнулась в объятиях Раста, — продолжила она. — Потому что он принял вторую половину кровных уз в свое сердце. Но судья не хотел нас отпускать, хотя Раст выиграл меня честно и справедливо… — Надия рассказала о попытке судьи Ликлоу объявить испытание недействительным и о том, как ее друзья остановили его, пригрозив рассказать старейшинам о его попытке повлиять на ход испытаний.

— Молодцы! — заявила София. — Мне никогда не нравился этот мерзкий судья Ликлоу с тех пор, как он обвинил меня в том, что я ласкала его под столом.

— Он что? — потребовала Лорен, и тут, конечно, им пришлось отвлечься и поговорить о том, что произошло во время поездки Софии на Транк Прайм. Когда все закончили смеяться над этим, Надия, наконец, смогла завершить свой рассказ.

— Итак, он отнес меня обратно на наш корабль и сказал, что любит меня. И мы провели последние три дня по дороге домой, наслаждаясь обществом друг друга.

— О, нет… — Кэт покачала головой. — Ты так просто не отделаешься. Мы все видим, что у тебя прежний цвет глаз, что, по словам Софии, означает, что у тебя все еще есть V-карта. Но не может быть, чтобы ты провела три дня и ночи на одном из этих крошечных корабликов с мужчиной, которого любила, не сделав ничего грязного.

Оливия кивнула.

— Подробности. Нам нужны подробности.

Надия почувствовала, что краснеет до корней волос, и нервно сцепила пальцы.

— Я была бы счастлива рассказать вам подробности, но думала, что София хочет что-то объявить, — она умоляюще взглянула на свою подругу. — София?

— Хорошо, — София глубоко вздохнула, и Надия заметила, что остальные три девушки сразу же притихли.

— Ты собираешься рассказать нам, что беспокоило тебя последние несколько дней, милая? — спросила Кэт.

София кивнула.

— Да, но это нелегко сказать, — она посмотрела вниз на свои руки. — Я… я бесплодна. Не могу забеременеть.

— Что? — закричали все трое вместе.

— И как давно ты это знаешь? — потребовала Оливия.

София прикусила губу.

— Совсем недолго. Я… я попросила Сильвана провести некоторые тесты после того, как Лорен узнала, что беременна, и…

— Подожди минутку, — перебила Надия. — Лорен? Ты?…

— У нас будет маленькая девочка, — тихо сказала Лорен. Она выглядела счастливой, но обеспокоенной, подумала Надия. — Мы с Зарном очень… взволнованы, — она посмотрела на Софию. — Мне так жаль. Я не хотела, чтобы мои новости принесли вам боль.

София решительно покачала головой.

— Не говори глупостей, Лорен. Я рада за вас с Лив. Просто… я хотела бы, чтобы у меня тоже были хорошие новости. Но когда я пошла спросить об этом у верховной жрицы…

— Верховная жрица, которая умерла? — спросила Оливия, прерывая ее.

София жалобно кивнула.

— У нее случился какой-то припадок или видение. Она говорила о том, что мое чрево было… было закрыто по какой-то причине. Она сказала, что я должна пойти и предстать перед Пустым Троном.

По какой-то причине ее слова вызвали у Надии странное покалывание вдоль позвоночника. «Пустой трон, — подумала она. — Что это? Что-то, что я забыла?»

— Я не понимаю, — сказала Кэт, прервав ход ее мыслей. — Как пустой трон может исцелить тебя?

— Не сам трон, а тот, кто на нем сидит, — поправила Лорен. — Но кто на нем сидит?

— В том-то и дело, что я не знаю, — София выглядела несчастной. — И она даже не обещала, что это исцелит меня — жрица просто сказала, что я должна пойти и постоять перед ним. Это где-то в Первом Мире, родной планете Киндредов — это все, что я знаю. Так что мы с Сильваном планируем отправиться туда, как только… как… О Боже, Надия, — воскликнула София, внезапно взглянув на Надию. — Ты в порядке?

Надия, как оказалось, была не в порядке. С того момента, как София произнесла слова «пустой трон», на нее нахлынуло странное чувство. Покалывание, начавшееся в кончиках пальцев и охватившее руки, голову и лицо. Ал'лей, подумала она, начиная испытывать панику. У меня будет ал'лей. Сон наяву. О, Богиня, пожалуйста…

Внезапно комната Софии и журнальный столик с собравшимися вокруг него девушками исчезли. Надия обнаружила, что стоит в огромном пустом пространстве с округлыми белыми мраморными колоннами, поднимающимися к небу. Откуда-то сверху лился бледно-зеленый свет, но когда она подняла голову, то увидела лишь огромное каменное кресло, сделанное из того же белого мрамора, что и колонны. Оно было пустым и без украшений, но от него исходила странная сила, которую Надия ощущала в своих костях. «Если я подойду слишком близко, это убьет меня! — подумала она, и тут голос заговорил. Голос, который Надия слышала в своей голове… но также он исходил из ее собственных уст. — Богиня, помоги мне, — в безумии подумала она. — Он, нет, она, говорит через меня!»

— Он придет. Он придет, и пустой трон перестанет быть пустым, — услышала Надия свои слова, но голос, вырвавшийся из ее горла, не был ее собственным. Он был более глубоким, наполненным властью и силой.

— Кто… кто придет? — София вздрогнула. — Надия, пожалуйста…

— Тот, кто должен занять трон. Вот он. — Надия повернулась, вернее, сила вне ее тела заставила ее повернуться, и указала на дверной проем апартаментов.

Как по команде, дверь открылась, и Раст шагнул внутрь.

— Привет, — сказал он, неуверенно улыбаясь. — Извините. Надеюсь, вы не против, девочки, но я пришел за Надией. Мне кажется, я нашел кое-кого, кто может…

— Она не для тебя, воин, — провозгласил голос из горла Надии. Не в силах остановить его, она почувствовала, как поднимается со своего места за столом и медленно идет к тому мужчине, которого любила. — Мы ощущали твою энергию во всем космосе и уверены, что ты — тот самый. Ты должен отказаться от своих притязаний на женщину, Надию, и прибыть в Первый Мир, чтобы пройти испытание.

— Что? — Раст нахмурился. — Это какая-то шутка? Почему у тебя такой странный голос?

— Это не шутка. — София поспешила встать рядом с ней. — У нее видение, — прошептала она Расту, ее глаза были огромными и испуганными. — О Боже, надеюсь, это не убьет ее!

— Убьёт ее? О чем ты говоришь? — потребовал Раст. Он взял Надию за плечи и встряхнул ее. — Хватит об этом, Надия. Хватит. Хватит!

Надия очень хотела бы этого. Но ал'лей еще не закончился, и сущность, захватившая ее тело, не была готова отпустить ее.

— Убери руки от этой женщины, ибо она не для тебя, — услышала она свои слова — или того, кто говорил через нее. — Ты предназначен для большего, Адам Раст. Тебя зовет высшая цель.

— Какая высшая цель? О чем ты говоришь? — потребовал Раст.

— Ты придешь в Первый Мир, — настаивал властный голос. — Придешь, чтобы испытать себя. Если ты дашь клятву и пройдешь испытание, сядешь на Пустой Трон.

— Слушай, ты… кто бы ты ни был, — ровно сказал Раст, глядя в глаза Надии. — Я не знаю, кто ты и как ты попал внутрь моей девушки, но сейчас же выходи оттуда и оставь ее в покое, или, да поможет мне Бог…

Надия услышала странный, пустой смех, вырвавшийся из ее уст.

— Именем Богини, Матери всего живого, мы призываем тебя. Наш спор окончен. Ты предстанешь перед Пустым Троном в Первом мире до того, как закончится эта солнечная неделя. Если ты этого не сделаешь, эта женщина умрет.

Внезапно что или кто бы это ни был в спешке покинуло Надию. Комната закружилась вокруг нее, и она почувствовала, что падает на пол. Сильные руки подхватили ее.

— Все в порядке, милая. Я держу тебя, — прошептал Раст ей на ухо. — Теперь ты в порядке? Эта штука исчезла?

— Да… да, думаю, да. Я просто чувствую себя такой слабой. — Надия приложила руку к щеке. — И так холодно. Почему здесь вдруг стало так холодно?

— Это не так. — София прикусила губу от беспокойства. — Раст, потрогай ее лоб. Кажется, она покраснела.

Раст прижал руку, которая на ощупь была как глыба льда, к ее лбу и отпрянул, ругаясь.

— Она горит! Ей было плохо до того, как это случилось?

— Нет, — все девочки покачали головами.

— Она была в порядке, — сказала Лорен. — В полном порядке.

София приложила руку к виску.

— Я звоню Сильвану прямо сейчас. Мы выясним, что с ней, обещаю.

Следующие несколько минут прошли для Надии как в тумане, когда Раст отнес ее на диван и сел, все еще держа ее на руках. Голова пульсировала, веки казались очень горячими и тяжелыми, как будто кто-то привязал к ним горящие свинцовые гири. Мир на несколько минут помутнел, а когда вновь обрел четкость, она увидела Сильвана, который с беспокойством смотрел на нее.

— Вашанская лихорадка, — говорил он Расту, который тоже выглядел расстроенным. — Редкая болезнь на Транк Прайм, которая поражает только девственных женщин. Боюсь, что обычно она убивает своих жертв в течение недели. Но я не понимаю, как Надия могла заразиться так быстро, когда…

— Неделя, — перебила София. — Именно столько, по ее словам, Раст должен был добираться до Первого Мира.

— Что? — потребовал Сильван. — Кто…

Но мир снова посерел, и на этот раз серый цвет превратился в черноту. «Тьма, — подумала Надия. — Тьма среди звёзд. Она приближается…»

А потом… ничего.

Глава 24

— Прости, старый друг, что пришлось так внезапно покинуть тебя, — Сильван с озабоченным выражением лица метался по медпункту, собирая оборудование для своего путешествия.

— Не беспокойся об этом. Надия — твоя родня, конечно, ты должен заботиться о ней. — Меррик наблюдал за своим другом обеспокоенным взглядом. Сильван был сам на себя не похож. Не каждый день столь любимая младшая родственница внезапно и загадочно заболевала смертельной, быстро прогрессирующей болезнью. Лихорадка Вашана, как и Кровавая лихорадка, заражала только молодых девственных женщин, но она была еще более быстротечной и смертоносной. — Она заразилась на Транк Прайм? — спросил он, пока Сильван укладывал в рюкзак новые инструменты.

— Наверняка, — Сильван покачал головой. — Конечно, симптомы проявляются не сразу, но… — он прервался и закрыл глаза рукой. — О богиня, если бы я только не предостерег Раста от нее. Лихорадка не может поражать женщин, чьи глаза изменились. Если бы…

— Остановись, — Меррик схватил своего друга за плечо. — Перестань корить себя за это, Сильван. Ты поступал так, как поступил бы любой родственник с Транк Прайма — защищал ее добродетель.

— Я знаю, — Сильван поднял голову, его льдисто-голубые глаза были полны страдания. — Но именно ее добродетель позволила лихорадке зацепиться.

— Что ты должен был делать? — грубо сказал Меррик. — Преподнести ее ему на серебряном блюдечке? Ты делал то, что считал правильным. Никто не может винить тебя за это.

— Я могу, — мрачно ответил Сильван. — И буду до конца своих дней, если мы не сможем ей помочь.

— И ты думаешь, что жрицы Первого Мира знают ответ? — Меррик приподнял бровь.

Сильван кивнул.

— Должны. Они единственные, кто служит рядом с Пустым Троном, и именно туда было велено отправиться Расту. А ещё такое же пророчество получила София. Поэтому мы полетим все вместе и приведем Надию для исцеления, — он сжал руки в кулаки. — Если она может быть исцелена.

— Ты ничего не можешь сделать? — спросил Меррик. — Я думал, если ты обнаружишь лихорадку при первых симптомах…

— В том-то и дело, — Сильван провел рукой по волосам. — Не было никаких первых симптомов. Лихорадка настигла ее мгновенно. Это почти как… как будто Надия была проклята.

— Проклята? Верховной жрицей, имеешь в виду? — Меррик нахмурился. — Как неудивительно, черт возьми.

Сильван вскинул брови.

— Ты встречал верховную жрицу Пустого Трона?

Меррик пожал плечами.

— Я же говорил тебе, что отправился в паломничество в Первый Мир — до того как на меня напали трисси, помнишь? — Меррик нахмурился. — Я пытался, ну, не знаю, привести свои мысли в порядок, прежде чем мне пришлось бы участвовать в вашей церемонии. Не хотел принести тебе несчастье.

— Что она тебе сказала? — спросил Сильван, пристально глядя на него. — Это было что-то важное?

Меррик провел пальцем по своему шраму, потирая его в том месте, где тот рассекал бровь. Он делал так каждый раз, когда глубоко задумывался. Странно, что Меррик вспомнил о пророчестве жрицы — или, скорее, о проклятии — только сейчас. Но смертельная схватка с пиратами, беспокойство, что пропустил церемонию своего друга, и волнение от того, что нашел Элизу в заброшенной спасательной капсуле, вытеснили все эти мысли из его головы.

— Ты найдешь невесту, которую ищешь, во время своего путешествия, чтобы помочь другу скрепить его любовь. Она, предназначенная тебе, ждет, окутанная тьмой, ждет твоего поцелуя, чтобы пробудить ее, воин.

Да, именно это сказала ему верховная жрица Пустого Трона. А потом разозлилась, потому что он ей не поверил. Разозлилась настолько, что прокляла его, хотя отрицала это и говорила, что он сам себя проклял…

Меррик заглянул в открытый дверной проем маленькой комнаты, куда перевели Элизу, там находились стазис-камера и все для постоянного наблюдения. Могла ли жрица говорить о ней? Нет, черт возьми, это нелепо. Кроме того, она сказала, что он найдет невесту, которую искал, а он не искал никакой чертовой невесты. Все это просто совпадение. Но все же…

— А дальше? — напомнил о себе Сильван, и Меррик понял, что слишком долго был поглощен своими мыслями.

— Мне жаль, брат, — промолвил он, качая головой. — Но я не понимаю, как то, что она мне поведала, может тебе помочь. Но скажу, чтобы ты остерегался ее — она не любит, когда ей противоречат.

Сильван вздохнул.

— Хорошо. Я буду иметь это в виду. — Он проследил за взглядом Меррика до комнаты со спящей Элизой. — Не волнуйся за нее, Меррик, — Сильван попытался его успокоить. — Я запрограммировал стазис-камеру на контролируемый выход. Это значит, что когда ее тело будет готово, камера отключиться самостоятельно.

Меррик кивнул.

— Я понимаю, что это может занять некоторое время. Подожду.

— Это произойдет нескоро, — предупредил его Сильван. — Могут пройти недели или даже месяцы, прежде чем девушка очнется. На самом деле я думаю, что это может занять очень много времени, потому как она побывала в руках всеотца. Ее мозг не захочет приходить в себя и принять все эти воспоминания.

— Я буду ждать, — упрямо повторил Меррик. — Я действую как ее защитник. Я поклялся защищать её.

— Я могу освободить тебя от этой обязанности в любое время, — заметил Сильван. — Никто не осудит тебя, если ты захочешь уйти. Как говорится, ты даже не знаешь ее.

— Я сказал, что останусь, — прорычал Меррик. — И это, черт возьми, окончательно.

Сильван молча изучал его мгновение, а затем кивнул.

— Хорошо, старый друг. Я проинструктировал всех в медпункте, что нужно делать, а Оливия обещала каждый день уделять особое внимание Элизе. Она отличная медсестра — можешь обращаться к ней, если у тебя возникнут вопросы.

— Понятно, — кивнул Меррик.

Сильван, казалось, колебался какое-то мгновение.

— Есть еще одна просьба, — сказал он наконец. — Если — и это очень большое «если» — девушка начнет выходить из стазиса до моего возвращения, не трогайте ее.

— Что? — Меррик нахмурилась. — Почему нет?

Сильван покачал головой.

— Это долгий и сложный процесс — слишком трудно объяснить. Но время, когда она выходит из стазиса, является критическим моментом. Физический контакт в этот момент может быть опасен для вас обоих. Подожди, пока она полностью очнется, прежде чем брать ее за руку, хорошо?

По какой-то причине Меррик почувствовал сильное желание не согласиться, но Сильван имел медицинское образование. Очевидно, он знал лучше.

— Хорошо, — выдавил он нехотя. — Руки прочь, пока она не очнется — я понял.

— Хорошо. Спасибо за понимание. — Сильван сжал его плечо. — Я должен идти. Корабль уже готов и ждет.

— Пусть удача и богиня идут с тобой, — пожелал Меррик. — Надеюсь, ты сможешь вылечить Надию.

Взгляд Сильвана стал мрачным.

— Я тоже на это надеюсь. Если не смогу, никогда не прощу себя, — и затем он ушел.

Глава 25

К счастью, путешествие в Первый Мир было очень коротким — прямо в космическую червоточину, а затем день на то, чтобы выйти на орбиту вокруг родного мира Киндредов.

Раст знал, что с точки зрения преодоления огромных расстояний Вселенной это было быстро. Но для него путешествие казалось невероятно, мучительно долгим. Лежа на маленькой койке, обложенная холодными пакетами, Надия попеременно то горела, то мерзла. Душераздирающе было слышать, как она умоляла укрыть ее одеялом, как шептала дрожащими губами, что ей холодно, так холодно, когда Сильван сказал, что на самом деле ее температура настолько высока, что мозг рискует вскипеть в черепе.

И хотя ему очень хотелось уступить и укрыть ее самыми теплыми одеялами, какие только можно найти, Раст был вынужден вместо этого приложить к ней лед, поглаживая холодной тканью ее горячий лоб, пока Надия слабо вскрикивала и умоляла его не делать этого. Сильван и София предложили сделать эту работу, но Раст отказался. Теперь Надия под его ответственностью. В горе и в радости, в болезни и в здравии, он должен был сделать для нее все, что в его силах… даже если для этого ему придется вырвать сердце из груди.

«Я снова возвращаюсь к испытанию крови, — мрачно подумал он, снова меняя пакеты со льдом на более свежие и холодные. — Делаю ей больно, чтобы помочь. Боже, ненавижу это. Так ненавижу».

— Мне жаль, Надия. Так жаль, — прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее горячий лоб, прежде чем положить на него свежую холодную ткань. — Клянусь, когда все закончится, больше никогда не причиню тебе боли. Никогда.

— Раст, — прошептала она, и сначала он подумал, что любимая его услышала.

— Да, милая? — Он прикоснулся к ее щеке, тревожно ища в ее глазах признаки узнавания.

Но затем ее темно-синие глаза затуманились, и она снова начала дрожать.

— Раст, пожалуйста… Пожалуйста, помоги мне. Холодно. Так х-холодно…

— Я знаю, что тебе холодно, милая. Мне жаль. Это единственный способ сбить температуру. — Не то чтобы эта чертова лихорадка когда-нибудь спадала — они едва сдерживали ее. Надия, казалось, таяла в адском жаре.

Глаза Раста заслезились, и он снова поклялся отомстить. Кто бы ни сделал это с ней — обладатель таинственного женского голоса, который использовал Надию, как гребаное коротковолновое радио, чтобы передать свое сообщение — эта сука заплатит и заплатит крупно.

— Я убью ее, — прошептал про себя Раст. Рука, которая не успокаивала Надию, сжалась в кулак у его бока. — Убью ее, черт возьми.

— Кого ты убьешь? — София вдруг оказалась рядом, неуверенно нахмурившись.

— Того, кто это с ней сделал, — Раст поднял голову, его глаза горели красным пламенем, как после кровавого испытания. — Тот, кто заразил Надию. Они уже мертвы.

София сделала шаг назад.

— О Боже, ты действительно Киндред. Ты… ты впадаешь в ярость.

— Что здесь происходит? — Сильван вернулся, нахмурившись. — Что ты сказала, Талана?

— Посмотри на него, — София указала на Раста, ее голос дрожал. — Он выглядит так же, как и ты, когда… когда пытался защитить меня от урлика.

Сильван нахмурился.

— Понятно, — Расту же он сказал: — Сделай несколько глубоких вдохов и постарайся успокоиться. Мы собираемся посетить очень святое, даже священное место, и ты не можешь предстать перед жрицами в таком состоянии.

— Я не хочу успокаиваться, — прорычал Раст. — Я хочу причинить боль тому, кто сделал это с ней. Хочу заставить их заплатить.

— И я чувствую то же самое, — спокойно проговорил Сильван. — Надия — моя родня, я люблю ее как свою младшую сестру. Но ты не можешь войти в храм Пустого Трона с жаждой убийства в сердце. Жрицы почувствуют это и накажут тебя.

— Ты думаешь, мне есть дело до их наказания? На все, кроме нее? — Теперь Раст видел все сквозь красный занавес, даже любимое лицо Надии было окрашено в пунцовый цвет.

— Не тебя они могут наказать, — огрызнулся Сильван. — Подумай о Надии. Мы идем в место исцеления — что, если они откажутся исцелять ее из-за тебя?

— А что, если именно они сделали это с ней в первую очередь? — возразил Раст. — А что если?

— Тогда они единственные, кто может это исправить, — тяжело произнес Сильван. — Пожалуйста, Раст, мы не должны давать им повода отказывать нам.

Наконец то, что говорил Сильван, пробилось сквозь красную дымку гнева, которая, казалось, висела вокруг него, как горящий занавес. «Надия. Я должен успокоиться ради нее. Я не могу позволить гневу захватить меня. Заставить меня делать то, о чем потом буду жалеть». В своем нынешнем состоянии Раст ничего не мог сделать для Надии. Только усугубить и без того безвыходную ситуацию.

С огромным усилием Раст закрыл глаза и глубоко вздохнул. Потом еще раз. И еще, пока не почувствовал, как гнев покидает его, медленно вытекая, словно воздух из воздушного шарика.

— Прости, — Раст открыл глаза и покачал головой. — Я не… не знаю, что на меня нашло. Просто так разозлился на того, кто обидел Надию, и все стало красным…

Сильван кивнул.

— Это ярость. Состояние, в которое впадает мужчина Киндред, когда чувствует, что его женщине угрожают, — он вздохнул. — Но боюсь, в данном случае это не поможет. Мы имеем дело с гораздо большим, чем физическая угроза.

— С чем мы имеем дело? И с кем? — потребовал Раст. — Это была одна из жриц этого Пустого Трона? У кого есть сила проникать сквозь пространство и призывать болезни в других людей? Кто…

Звуковой сигнал из передней части корабля прервал его.

— Я не знаю, — сказал Сильван, поворачиваясь, чтобы вернуться к управлению. — Но мы скоро узнаем. Приготовься, Раст, мы достигли орбиты вокруг Первого Мира.

Глава 26

Первый Мир оказался совсем не таким, каким его представлял себе Раст. Побывав в священной роще на борту материнского корабля, он думал, что вся планета будет пышным лиственным лесом, полным зеленых и фиолетовых деревьев и покрытым лавандовой и изумрудной травой. Вместо этого здесь была пустыня. Плоская, песчаная равнина, которая, казалось, простиралась на мили во все стороны без малейших признаков жизни. То тут, то там вокруг бесплодного ландшафта возвышались плато, которые выступали из песчаного грунта, как горы со дна моря.

Некоторые плато казались ступенями, ведущими вверх, а на плоских вершинах большинства из них виднелись цветные пятна, но Раст был слишком далеко, чтобы разглядеть, что это за пятна. Дома, растительность — кто бы мог сказать? Но больше, чем далекие вершины плато, его внимание привлек цвет земли — точнее, песка. Когда набираешь горсть песка, кажется, что он вообще не имеет цвета — почти прозрачный, как крошечные крупинки чистого кварца. Но когда на него падали лучи странного зеленого солнца, он переливался всеми цветами радуги — всеми, кроме зеленого.

Раст не мог этого понять. Разве зеленый свет не должен придать свой оттенок всему, что находится под ним? Но почему-то этого не происходило. Они шли над лазурно-голубыми, розовыми и пурпурными дюнами. Аквамариновые и шартрезовые волны песка омывали их ноги, как вода в океане, хотя Раст не чувствовал никакого бриза. Высоко над головой раздавался резкий, далекий крик, как он предположил, охотничьей птицы. Высоко в безоблачном небе парили черные пятна — слишком высоко, чтобы разглядеть что-то большее, чем очертания. Это была странная земля — радужная пустыня с ее массивными дюнами — суровая и богатая, пустынная и прекрасная одновременно.

— Как скоро мы доберемся до Пустого Трона? — спросил он Сильвана, который вел аэроносилки, где лежала Надия. София шла по другую сторону от него, молча наслаждаясь красотой Первого Мира. — И почему мы приземлились так далеко?

— Мы направляемся к священной горе, вон за тем хребтом, — Сильван кивнул на далекую дюну впереди, переливающуюся бирюзовым и королевским пурпуром. — А приземлились мы здесь из почтения к богине. Говорят, она ближе всего к этому миру из всех миров Киндредов и не позволяет никому, кто не может летать собственными силами, подниматься в небо вокруг ее священных земель. Приблизиться к священной горе на чем-либо, кроме ног… или крыльев — смертельно.

По какой-то причине лопатки Раста начали чесаться.

— Что, у вас тут есть летающие люди? — спросил он, пожимая плечами в попытке унять раздражение. — Вот это, должно быть, зрелище.

— Так гласят легенды, — пробормотал Сильван, не обращая внимания. — Но даже если они правдивы, эти легенды древние. Никто не взлетал с горы богини уже более тысячи лет — если вообще взлетал.

— Думаю, что нет. — Раст потянулся за спину, пытаясь почесать проклятый зуд, но тот всегда казался недосягаемым. — То есть я не физик, но это простой вопрос соотношения веса. Чтобы выдержать воина ростом шесть с половиной футов — если предположить, что они были такого же размера, как вы, ребята, ну, мы сейчас — пара крыльев должна быть…

— Огромными. Огромные и прекрасные, покрытые светом самой богини, — прервал их сильный женский голос.

— Что? — спросил Раст, оглядываясь по сторонам. Вскоре он увидел источник голоса — женщину с длинными, вьющимися изумрудно-зелеными волосами и глазами, которые были сплошного изумрудно-зеленого цвета, без белизны или зрачка, чтобы разбить нервирующее пустое пространство между веками. Ей могло быть и сорок, и восемьдесят, и где-то между ними — сказать невозможно. Выражение ее лица нельзя назвать приветливым.

Все замерли, словно по молчаливому согласию, и Сильван остановил аэроносилки.

— Жрица, — почтительно поклонился он.

София и Раст последовали его примеру, хотя детективу это не понравилось. Не то чтобы он возражал против уважительного отношения к женщине, но эта особа выглядела так, словно привыкла к поклонам и ждала их. Нет, требовала этого.

Жрица резко посмотрела на него.

— Это мое право требовать уважения, Чалла. Как верховная жрица Пустого Трона, я должна ощущать уважение как в твоих мыслях, так и в твоих действиях.

Раст нахмурился.

— Ты можешь читать мои мысли? Потому что я бы предпочел, чтобы ты этого не делала.

Жрица посмотрела на него с презрением.

— Мне открыта лишь часть твоего разума. Если хочешь изменить это, то защитись.

— Защититься? — возмутился Раст. — Как, черт возьми, я должен…

— Прошу прощения, верховная жрица, — осторожно вмешался Сильван. — Но Раст только недавно узнал, что он Киндред. Он вырос в человеческом мире Земля и мало что понимает в вопросах разума.

— Я прекрасно знаю о его происхождении, — жрица фыркнула. — Но как он мог так долго оставаться среди этих примитивных и не обнаружить, что не такой, как все, — ума не приложу.

— Его ДНК была изменена, — объяснил Сильван. — Кто-то — мы не знаем кто — помог ему вписаться в общество. Когда я сделал ему укол с ДНК крови Киндредов, он начал проявлять больше признаков своего истинного наследия.

— Да. Например, ярость, которую я почувствовала на себе, когда ваш корабль вышел на орбиту, — жрица нахмурилась, глядя на Раста. — Теперь я удовлетворю твое любопытство, Чалла. Да, это я позвала тебя через женщину, которая сейчас лежит на твоих носилках. И да, это я сразила ее лихорадкой.

— Почему ты… — Раст стал приближаться к ней, но Сильван протянул руку, чтобы его остановить.

Вместо него вперед вышла София.

— Почему? — спросила она. — Надия — моя подруга, и не встретить более милой и доброй девушки. Зачем тебе делать с ней что-то подобное?

Жрица пренебрежительно махнула рукой.

— Она — слабый сосуд. Не достойна быть Лизел для Чаллы Верховного советника.

— Я не знаю, что значат эти слова, да и мне наплевать, — Раст старался держать себя в руках, но его голос все еще дрожал от едва подавляемой ярости. — Знаю только, что если это ты заразила Надию, то тебе лучше вылечить ее сейчас же.

Жрица пожала плечами.

— Боюсь, что исцелить ее не в моих силах. Я могу лишь унять жар на некоторое время… — она сделала небрежный взмах рукой, и Надия закашлялась, приподнялась на локтях и растерянно огляделась вокруг.

— Раст? — прошептала она потрескавшимися губами.

— О, спасибо! — София благодарно улыбнулась, бросившись обнимать свою подругу. — Спасибо тебе большое.

— Не благодари меня пока, дитя, — жрица нахмурилась. — Как уже сказала, исцелить ее полностью — выше моих сил. Лихорадка вернется, и в конце концов девушка непременно умрет.

— Что? — Из горла Раста вырвался рев, полный ярости и неверия. Он рванулся вперед, но Сильван перехватил его, очевидно, потратив все силы на то, чтобы удержать. — Отпусти меня, — прорычал он, пытаясь обойти Блад-Киндреда. — Отпусти меня, я убью эту суку.

Если жрица и была обеспокоена его угрозами, то никак этого не показала.

— Не бойся, Чалла, я только сказала, что не могу исцелить ее. Но здесь есть тот, кто может.

— Кто? — потребовал ответа Раст. — Кто, будь ты проклята?

Пустые зеленые глаза широко раскрылись, а тонкие губы жрицы изогнулись в жестокой улыбке.

— Конечно же, ты, Адам Раст. Только ты можешь исцелить маленькую женщину, — она кивнула в сторону далекой дюны и горы за ней. — Приходи на священную гору, и я расскажу тебе, как это сделать.

Затем она исчезла.

Глава 27

Надия не могла прийти в себя от захватывающей дух красоты Первого Мира и от того, что снова в сознании, чтобы насладиться ею. Она все еще была слаба от лихорадки, но теперь болезнь отступила, как будто кто-то взял ревущее пламя и бережно прикрыл его, готовый в любой момент вновь зажечь. Надия смутно понимала, что странная верховная жрица — которая казалась более властной, чем любая другая жрица, которую Надия когда-либо встречала, — была ответственна как за ее болезнь, так и за частичное выздоровление. Но каждый раз, когда пыталась обдумать это, у нее начинала болеть голова.

В конце концов, Надия решила, что лучше просто наслаждаться пейзажем и вести светскую беседу с Софией, поскольку Раст слишком расстроен, чтобы разговаривать.

— Это удивительное место, — пробормотала она, сжимая руку подруги. София шла рядом с носилками, на которых все еще лежала Надия, хотя теперь, по крайней мере, получилось присесть. — Я всю жизнь слышала истории о радужной пустыне на Первом Мире, но никогда не думала, что увижу ее своими глазами.

— Это удивительно, — согласилась София. Она явно старалась быть веселой, но обеспокоенное выражение лица портило весь эффект. — Надия, может, тебе стоит прилечь, — уговаривала она. — Ты все еще выглядишь такой уставшей.

— Я чувствую себя на сто процентов лучше, — солгала Надия, скорее на пятьдесят процентов, но она старалась не замечать этого. — Кроме того, как я могу лежать, когда вокруг такая красота, на которую можно любоваться.

Она вытянула руку, указывая на разноцветную дюну, которую они только что преодолели. Рядом с ней у Софии перехватило дыхание.

— Вот, — тихо произнес Сильван. — Священная гора матери всего живого.

Это действительно была гора, а не плоский холм, как остальные возвышающиеся дюны, усеявшие пустыню. Вершина ее невероятно высока, но Надия не могла разглядеть ее — облака, единственные облака, которые она видела на чистом небе, закрывали ее от посторонних глаз.

Остальная часть священной горы была лишена растительности и казалась почти идеально цилиндрической, за одним исключением. Сбоку от нее, примерно на три четверти высоты, Надия увидела большой выступ, покрытый зеленой и фиолетовой растительностью.

— Целительный сад, — пробормотал Сильван низким голосом. — Я думал, что это часть легенд, но он существует — действительно существует.

— Что? Где? — Раст повернулся, чтобы посмотреть на него, и отчаяние и боль в его истинно зеленых глазах задели сердце Надии. Она хотела взять его за руку, сказать, что любит и что все будет хорошо. Но он шел впереди, рядом с Сильваном, и она не могла до него дотянуться. — Здесь есть сад, который исцеляет людей? — спросил он ее родственника. — Где?

Сильван жестом указал на возвышение, покрытое пышной листвой.

— Там, я так думаю. Говорят, что богиня гуляет там в определенное время дня. Считается, что напиток из фонтана Целебного сада излечивает любую болезнь, какой бы тяжелой она ни была.

— Тогда пойдем! Прямо сейчас! — Раст начал ускоряться с ходьбы до бега, но Сильван поймал его за руку.

— Помедленнее, брат. Все это может быть просто мифом, взятым в одной из старых легенд. И даже если это правда, нам до него не добраться.

— Что? Почему? — потребовал Раст.

— Потому что, — просто ответил Сильван. — Согласно легендам, единственный способ попасть в Целительный сад — это полететь туда.

— Опять эти летающие люди, — Раст скривился, как от боли, и потянулся, чтобы почесать спину. — Проклятье, у меня, наверное, аллергия на что-то в этом проклятом месте. Моя спина чешется как сумасшедшая. Так сильно она не чесалась с тех пор, как ты вколол мне этот гемо-бустер.

— Правда? — Сильван выглядел задумчивым.

— Да, — Раст вздохнул и, похоже, решил проигнорировать свой дискомфорт. — Как, по-твоему, эта жрица так исчезла? Мы все еще находимся, по крайней мере, в миле от горы. Либо она очень быстро бегает, либо…

— Это была проекция ее разума, — новый голос испугал их всех — Надию так сильно, что она чуть не упала с носилок. Рядом с ними стояла другая, намного моложе жрица, с более нормальными глазами. Радужная оболочка по-прежнему была нефритово-зеленой, но белки глаз нормальные, и у нее имелись зрачки, что делало ее менее похожей на живую статую. Жрица была босиком и одета в простую белую мантию. Темные светлые волосы, переливающиеся нефритово-зеленым цветом, ниспадали до поясницы.

— Кто ты? — спросила София.

— И почему люди продолжают появляться из этой проклятой пустыни? — прорычал Раст. — Это чертовски нервирует.

— Я — Лисса, жрица и ходящая в песках первого ранга, — девушка поклонилась. — Простите, что напугала вас, но я слышала, что один из вас болен, и подумала, что вы захотите прокатиться до горы.

— О, мы бы с удовольствием прокатились, — София охотно кивнула, а затем неуверенно посмотрела на жрицу, которая просто стояла там. — А где ваше транспортное средство?

— Вот мое транспортное средство, — Лисса подняла руки, и песок вокруг них внезапно окреп и поднялся, как набегающая волна.

— Что за семь чертей? — пробормотал Сильван, едва не потеряв равновесие, когда волна песка начала двигаться вперед к горе. Он посмотрел на Лиссу. — Как тебе это удается, жрица?

— Жизнь вблизи священной горы усиливает природные дары, — объяснила молодая жрица. — Я генетически наделена своими способностями, а пребывание рядом с богиней усиливает их.

— Я слышал о таких вещах, — пробормотал Сильван. — Но думал, что это просто старые легенды.

Лисса засмеялась мягким, звонким переливом, который сразу же понравился Надии. Ее смех напоминал звон серебряных колокольчиков.

— В старых легендах больше правды, чем многие думают, воин. Ты увидишь.

— Кстати, о старых легендах, расскажи нам о Саде Исцеления, — попросил Раст. — Правда ли, что он исцеляет кого угодно от чего угодно? И как туда попасть?

Лисса нахмурилась.

— Мне запрещено говорить о таких вещах. Да и времени сейчас нет. Смотри — гора приближается.

Песчаная волна несла их так плавно, что казалось, будто священная гора приближается к ним, а не наоборот. Надия поняла, что они вот-вот войдут в высокий арочный вход, высеченный в камне, и что они идут гораздо быстрее, чем ей показалось вначале. Она рефлекторно пригнула голову, когда песчаная волна налетела на бок горы, но достаточно мягко опустила их прямо перед входом.

— Здесь я не могу использовать свою силу, — сказала им Лисса. — Поэтому мы должны идти пешком. Верховная жрица Пустого Трона созвала вас всех на совет через два стандартных часа. Это даст вам время отдохнуть, освежиться и переодеться в подобающую одежду. Идемте.

Расту не очень понравилась идея переодеться в «подобающую» одежду, но он промолчал, пока все следовали за стройной фигурой молодой жрицы по серии извилистых туннелей в сердце горы.

Наконец они вышли из темного туннеля в оазис света.

Все заморгали, пытаясь привыкнуть к яркому солнечному свету после мрака. Глаза Надии сильно слезились от резкой перемены. Однако они быстро привыкли, и, оглядевшись вокруг, она увидела, что место, куда привела их Лисса, действительно похоже на оазис.

Они оказались в своеобразной пещере в боку горы, которая не была видна со стороны священного места. В центре пространства, окаймленного радужным песком, находился журчащий сине-зеленый бассейн, простиравшийся на несколько ярдов во все стороны. Роща стройных серо-зеленых деревьев с бледно-лавандово-серыми листьями окружала песок. С их ветвей свисала белая ткань, которая развевалась и трепетала под легким ветерком. В одном конце маленького бассейна кто-то накрыл деревянный стол с едой и напитками на белой скатерти.

— Отдохните и подкрепитесь, — сказала Лисса, милостиво улыбаясь. — Искупайтесь в очищающих водах и оденьтесь в одежду, которую вам приготовили, — она указала на белую материю, висевшую на деревьях. — Я вернусь в назначенный час и приведу вас в храм Пустого Трона.

— Эй, не уходи, — позвал Раст, когда жрица повернулась, чтобы уйти. — У нас есть вопросы — чертовски много вопросов.

— На все будут даны ответы на совете, — Лисса снова улыбнулась и кивнула. — А пока до свидания.

И прежде чем Раст успел возразить, жрица каким-то образом растворилась в окружающей живой изгороди из деревьев и оставила их наедине с собой.

Что ж, пришлось следовать приказам жрицы. Надия не очень-то и возражала. Они с Софией быстро искупались в прохладной воде бассейна, пока Сильван и Раст держались в стороне. Под шелковистым, целительным прикосновением священной воды Надия почувствовала себя посвежевшей и гораздо более уверенной. Наконец, последние паутинки лихорадки были сметены, и она начала понимать, что произошло.

— Верховная жрица Пустого Трона — это ведь она вызвала у меня ал'лей? — тихо спросила она Софию, когда они плескались в воде.

София кивнула.

— Думаю, да, милая. Она так сказала.

— А еще от нее меня тошнит, — Надия все еще чувствовала болезнь внутри себя, как будто плотно сжатую в руке. Но скоро пальцы разомкнутся, выпуская жар снова.

— Чтобы привести сюда Раста, да, — София снова кивнула. — Верховная сказала, что он может исцелить тебя.

— Но как? — Они уже вышли из воды и вытирались, держась спиной к бассейну, чтобы мужчины могли купаться в уединении. — Как он может исцелить меня?

— Я не знаю, Надия, — призналась София. Ее зеленые глаза были встревожены. — Действительно не знаю. Вот, надень это, — она протянула Надии длинную белую мантию, точно такую же, как та, что была на жрице Лиссе. Надия подумала, не попросить ли тарп превратиться в этот наряд, но у нее возникла мысль, что верховная жрица узнает об этом и рассердится. Тем не менее ей не хотелось расставаться со своим верным одеянием. Шепотом она заставила его превратиться в бледно-голубой поясок, который обернула вокруг талии. — Вот так, — она вздохнула. — Кажется, я готова идти.

— Тогда давайте перекусим, — предложила София. — Эй, Сильван, — позвала она. — Можем мы уже развернуться? У вас приличный вид?

— Если ты называешь это приличием, — прорычал Раст.

Надия обернулась, чтобы увидеть его, и перевела дыхание.

— О, Раст…

София восторженно рассмеялась и подбежала к Сильвану.

— Ты выглядишь так, будто вышел прямо из фильма о греческих богах.

— Да, — пробормотал Раст. — Либо так, либо вечеринка в тогах. Почему, куда бы я ни отправился за пределы Земли, всегда оказываюсь в юбке или платье?

Он и Сильван были одеты в такие же мантии, как и Надия с Софией: легкая белая ткань без рукавов, которая собиралась на талии, а затем спадала до щиколоток. Однако на них эти одеяния выглядели как-то по-мужски. Но в одежде Раста было что-то такое, что беспокоило Надию.

— Вот так я впервые увидела тебя, — сказала она, шагнув вперед, чтобы взять его за руки. Ее лодыжка подвернулась в рыхлом песке, и она чуть не упала, но Раст успел ее поймать. Это было хорошо, потому что у нее не хватило бы сил устоять. «Лихорадка. Она внутри меня, ждет, когда сможет выйти наружу, — подумала она. — Делает меня слабой и неуклюжей».

— О чем ты говоришь? — спросил он, крепко обхватив одной рукой ее талию, поддерживая. — Я никогда в жизни не носил ничего подобного. Даже во время пьяных студенческих лет.

— Но я видела тебя, — настаивала Надия. — В видении, которое было у меня прямо перед церемонией соединения Софии и Сильвана. Я видела тебя таким, какой ты сейчас, в белых одеждах просителя и стоящим в храме богини. Вот почему я сначала была так уверена, что ты — Киндред.

Раст вздохнул.

— Что ж, ты оказалась права. Было ли что-нибудь еще в твоем видении?

Надия покачала головой.

— Если и было, то я не помню. Но у меня очень сильное чувство, что твое место здесь. Это правильное место для тебя, Раст. Я знаю, сейчас так не кажется, но это так.

— Похоже, мне придется поверить тебе на слово, — он покачал головой. — Но мне кажется, что здесь не совсем все правильно.

— Кто голоден? — спросил Сильван. Он встал рядом с маленьким столиком и смотрел на еду, которую ему принесли.

— Я, — ответила Надия и с удивлением обнаружила, что это правда. — У меня такое чувство, будто я не ела целый месяц.

— Ты и выглядишь так, будто не ела целый месяц, — Раст нахмурился и провел пальцем по ее ключице. — Эта проклятая лихорадка сжигает тебя изнутри.

— Мне уже лучше, — Надия старалась говорить бодро. В конце концов, это была почти правдой.

— А вот и нет, — Раст выглядел обеспокоенным. — Пока нет. Но ты будешь — клянусь, ты будешь, что бы мне ни пришлось сделать, чтобы это произошло, милая.

— Думаю, мы узнаем об этом больше в храме, — мягко сказал Сильван. — А пока нам лучше съесть что-нибудь, пока есть возможность. Я знаю, что все мы были слишком обеспокоенны, чтобы поесть раньше.

Надия была тронута.

— Тебе не следовало отказываться от еды только ради меня. Пойдем, Раст, — она потянула его за руку. — Я действительно голодна.

Он вздохнул.

— Хорошо. Лишь бы это не были пареные мозги или кишки червей.

— Я думала, тебе понравились мои мозги вортега, приготовленные на пару, — запротестовала Надия. — Ты сказал, что это блюдо лучшее, что ты когда-либо ел.

— Так и есть, — заверил ее Раст. — Но по правде говоря, милая, я обычно не ем мозги.

София едва подавила смех.

— У меня такое чувство, что Раст не большой любитель высокой кухни.

— Ты права, — прорычал он.

— Очень смешно, Раст, — Надия решила оставить это без внимания, хотя пообещала себе позже расспросить его о том, что он действительно любит есть. Если «позже» вообще наступит. А пока они собрались вокруг стола, застеленного простой белой скатертью и грубыми деревянными мисками, наполненными тем, что выглядело как крошечные буханки хлеба.

— Разнообразием не отличается, не так ли? — пробормотал Раст, глядя на почти одинаковые буханки. — Ну что ж, мы все равно пришли сюда не за обедом.

— Думаю, они выглядят аппетитно. Во всяком случае, лучше, чем пудинг из флиты — без обид, ребята, — добавила София, обращаясь к Надии и Сильвану. — Ну, вот и все, — она взяла небольшую буханку и откусила кусочек. По ее лицу пробежало странное выражение. — Ммм! На вкус как… как томатный суп. И… и сэндвич с жареным сыром, — она откусила еще кусочек. — А теперь он на вкус как лаймовое желе, — София нахмурилась. — Это так странно — это была моя любимая еда в детстве.

— Правда? — Раст поднял буханку хлеба длиной не больше ладони и откусил кусочек. — Чизбургер, — сказал он, нахмурившись. — С двойным кетчупом. И картофель фри… и шоколадный коктейль, — его глаза расширились. — Сестра брала меня с собой в четверг вечером, когда наши родители работали допоздна, и это было то, что я всегда кушал в эти дни, — он удивленно посмотрел на хлеб. — Как это получается?

— Это как какой-то хлеб Вилли Вонка, читающий мысли. — София откусила еще кусочек и протянула крошечную буханку Надие. — Попробуй!

Надия откусила кусочек, и ее рот внезапно наполнился вкусами из детства.

— Малабарский пудинг, — сказала она. — И жареная корейка вранна и сок ягод цитле.

— У меня все то же самое, кроме малабарского пудинга — я всегда его ненавидел, — кивнул Сильван.

Они так увлеклись странным хлебом, вкус которого у каждого был свой, что никто не заметил возвращения молодой жрицы Лиссы, пока она не прочистила горло.

— О, привет, — воскликнула София. — Мы даже не заметили тебя. Этот хлеб удивителен. Как вы его делаете?

— Рада, что он вам нравится, — Лисса грациозно кивнула. — Однако сейчас нет времени раскрывать тебе секреты нашей выпечки. Пора — вас вызывают в храм.

— О, — по какой-то причине во рту у Надии внезапно пересохло. Она тяжело сглотнула, и последний кусочек хлеба безвкусным комком провалился в горло.

Раст тоже не выглядел довольным.

— Пойдем, — сказал он грубо. — Пойдем. Давайте быстрее покончим с этим.

Когда они вышли вслед за молодой жрицей из оазиса света и вернулись в туннель, наполненный тьмой, Надия почувствовала нарастающее беспокойство. Почему-то она знала, что что-то должно произойти, как только они достигнут храма Пустого Трона. И не обязательно что-то хорошее.

Глава 28

Храм Пустого Трона находился внутри горы, в огромной пещере, по сравнению с которой большой грот, который Раст видел на Транк Прайм, казался маленьким. Но здесь не было темно или мрачно. Кто-то просверлил в склоне горы глубокие отверстия, чтобы впустить солнечный свет. Бледно-зеленые лучи света пронизывали пещеру, создавая мистические узоры на песчаном полу, который вел к изящному строению храма из белого мрамора.

Высокие стройные белые колонны поддерживали крышу храма, а сотни ступеней из белого камня вели вверх на высокую плоскую платформу. В глубине платформы находился еще один, меньший по размеру, помост с дополнительными ступенями, ведущими к нему. На помосте стояло массивное кресло из белого мрамора с золотыми и серебряными линиями, проходящими через него. Пустой Трон.

Даже издалека странный каменный трон вызвал у Раста дрожь по спине. От него исходила аура силы, которая, казалось, излучалась наружу и наполняла все огромное пространство тихим гудением, почти не слышным. «Как генератор», — подумал Раст. Только вот он догадывался, что именно этот генератор может быть опасен — очень опасен, черт возьми, для того, кто ошибается.

Гудение трона оказало на него странное воздействие. Лопатки снова начали чесаться, а каждый мускул в теле напрягся, как будто организм готовился к сопротивлению. Но тут на вершине лестницы снова появилась верховная жрица, и все остальное было вытеснено из его сознания.

— Ты пришел, — ее голос звенел, как колокол, в огромном, гулком пространстве, и Расту показалось, что она с видом самодовольного удовлетворения оглядела их с верхней ступеньки. Позади нее молча стояла группа младших жриц, одетых в белые одежды, с зелеными поясами вокруг их стройных талий.

— Ты не оставила нам выбора, — огрызнулся он, нахмурившись. — Вот мы и пришли. Теперь расскажи нам, в чем дело. Что было такого важного, что ты заразила Надию и вынудила меня прийти сюда?

Верховная жрица нахмурилась.

— Чуть больше уважения, если можно, Адам Раст. Может быть, ты и тот, о ком говорит пророчество, но ты все еще обращаешься к избраннице богини, — она сделала большой размашистый жест обеими руками. — Поднимитесь. Вы все можете подойти к трону, но не прикасайтесь к нему под угрозой жизни — даже тот, кого мы ищем, если он не готов к тому, чтобы его нашли.

Даже не спрашивая, Раст знал, что Надия не справится со ступеньками — их было слишком много, а она слишком слаба. И хотя она пыталась держаться мужественно и делала вид, что ей стало лучше, он видел правду. Синяки под темно-синими глазами и осунувшееся лицо дали ему понять, что ей нездоровится. И она не поправится, пока Раст не заставит эту тупую жрицу, считавшую себя выше всех, вылечить ее. Хотя как он собирается это сделать, понятия не имел. «Ну, я могу начать с того, что поднимусь по этим чертовым ступенькам и вцеплюсь ей в лицо», — сердито подумал он.

Казалось, другого выбора не было. Раст подхватил Надию на руки и стал подниматься.

— Раст, — тихо запротестовала она, когда Сильван и София последовали за ними вверх по ступеням. — Ты не должен этого делать. Я справлюсь.

— Нет, не справишься, — он смотрел прямо перед собой, не сводя глаз с верховной жрицы. — Но скоро сможешь. Обещаю тебе это, дорогая.

Надия перестала протестовать и положила голову ему на плечо. Это напомнило Расту о том, как она расслабилась на его плече после того, как Й'дэкс натягивал их кровную связь во время путешествия на Транк Прайм. У него сжалось сердце, когда он увидел на ее лице выражение тихой покорности, которое говорило, что ей уже причиняли боль и она знает, что ей будет больно снова. Он поцеловал ее блестящие волосы и дал себе молчаливую клятву сделать ее жизнь лучше, несмотря ни на что.

Ступени, казалось, тянулись вечно, но наконец они оказались на вершине. Раст осторожно поставил Надию на ноги, обхватив ее рукой, чтобы она не потеряла равновесие.

— Фух! — воскликнула София, задыхаясь, когда добралась до верхней ступеньки. — Как будто взбираешься по стене пирамиды.

— Молчать! — резко прозвучал голос верховной жрицы, и София распахнула в удивлении глаза.

— Простите, — прошептала она. — Я не знала, что церемония, или что бы это ни было, уже началась.

Раст увидел, как Сильван в утешении сжал ее руку.

— Простите нас, Ваше Святейшество. Мы здесь по вашему приказу. Не могли бы вы рассказать нам, зачем нас вызвали?

Его почтительный тон, казалось, очень понравился жрице.

— Действительно, воин, я расскажу тебе. Но сначала должна рассказать тебе историю — легенду из нашего прошлого… и, если мы не будем осторожны, предупреждение для нашего ближайшего будущего. Повернись назад и посмотри на потолок священной пещеры. Смотрите, как я рассказываю.

Все повернулись, и Раст увидел, что солнечные лучи, усеявшие пол пещеры золотисто-зеленым светом, каким-то образом погасли. Теперь в высоких сводах священной пещеры царила лишь тьма. Но пока он смотрел, темнота сменилась картиной. Изображение человека, сидящего на Пустом Троне.

«Как на самом большом экране во всей этой чертовой вселенной, — подумал Раст с недоумением. И вслед за этим. — Эй, этот парень очень похож на…»

— Ты. Он похож на тебя, Раст! — Надия тихонько вздохнула. — Если бы у тебя были черные волосы, а не светло-каштановые. Кто он?

— Мужчина, которого ты видишь здесь, — советник Калл, последний советник, когда-либо сидевший на Пустом Троне, — ответила жрица на ее вопрос. — Только тогда он назывался Местом Мудрости. И советник держал в своей руке Око Предвидения. — Как по команде, мужчина, выглядевший почти в точности, как Раст, поднял тяжелый серебряный скипетр, который казался выше его самого. На вершине скипетра была вырезана оправа, почти как на кольце с драгоценным камнем. Но вместо камня четыре серебряных пальца держали…

— Мыльный пузырь? — Раст нахмурился. — Почему советник держит пузырь? И почему он не лопается?

— Это не просто пузырь. Око Предвидения — это третий глаз К'лила, — произнесла жрица.

Сильван нахмурился.

— К'лил? Я думал, что они мифические. Ты имеешь в виду огромных существ, которые жили на пятой луне Гилкса? Тех, которых никто не мог поймать в ловушку, потому что они всегда видели приближающихся охотников?

— Именно, — кивнула жрица. — К'лил теперь вымерли. Око Предвидения — редкий и драгоценный дар, данный самой богиней, чтобы Первые Киндреды могли знать мысли и движения своих врагов и таким образом защищаться от них. Только сам советник может владеть им.

Как по команде, черноволосый мужчина, похожий на Раста, поднес пузырчатый конец скипетра близко к лицу и заглянул в его мерцающие, радужные глубины. Раст не мог разглядеть, что советник там увидел, но выражение страха и ужаса отразилось на лице смотрящего, и он покачал головой, а затем поднял голову, чтобы позвать кого-то.

Красивая женщина с длинными золотисто-каштановыми волосами подошла к мужчине. Раст не мог не заметить, что, за исключением блестящих зеленых полос на висках, ее волосы точно такого же цвета, как и его. На ней надето длинное, свободно облегающее белое платье, но под ним виднелся живот — она была беременна.

— Это Зали, избранная супруга и Лицель советника Калла. Вместе, как Чалла и Лизел, они толковали видения Ока и оберегали Первый мир, — сказала жрица. — Именно ее он призвал, чтобы увидеть приближающуюся к ним гибель, хотя и не хотел причинять ей горе. Только она была достойна помочь решить их судьбу.

Жрица смотрела на Надию, пока говорила, заставляя Раста задуматься, есть ли в этой сцене какой-то смысл, предназначенный только для нее. «Она говорит, что Надия недостаточно хороша для меня? Но почему, черт возьми, нет? И что дает ей право решать?»

— Об этих вопросах мы поговорим позже, — ответила жрица, бросив на него мрачный взгляд. Очевидно, она уловила часть его мыслей. — А пока просто наблюдай.

Раст оглянулся на сцену и увидел, что история все еще продолжается.

Мужчина и женщина говорили серьезно, и хотя Раст не мог расслышать, о чем они беседовали, явно это был очень серьёзный разговор. Женщина приложила руку к щеке, и на ее прекрасном лице появилось выражение ужаса. Мужчина протянул ей скипетр, и, хотя было ясно, что она не хочет этого, но тоже посмотрела в мыльный пузырь — или в Око Предвидения, как Раст должен его называть.

То, что она увидела, заставило ее разрыдаться: по щекам потекли слезы, и она схватилась за живот. Женщина качала головой, и Раст почти слышал, как она говорила: «Нет, нет, это не может быть правдой! Мой ребенок, только не мой ребенок!»

Но мужчина просто кивнул. Женщина разрыдалась, и он обнял ее, пока она плакала.

Хотя не знал, в чем дело, Раст почувствовал комок в горле.

— Что случилось? — спросил он. — Почему они так расстроены? Что они увидели?

— Я покажу тебе, — голос жрицы был низким и суровым. — Приготовьтесь.

Внезапно огромное, темное пространство опустело. Затем оно заполнилось полем из перемигивающихся звезд, окружавших маленький черный шар. «Нет, не шар, — подумал Раст. — Это планета — планета, плавающая в космосе». Но когда изображение увеличилось, он увидел, что чернота планеты была не камнем или водой — это что-то живое. Или много чего — все они сливались в бесформенную массу, покрывавшую поверхность планеты.

— Посмотри на Храказ, дом хордов, — жрица говорила сурово, но Расту показалось, что он уловил в ее голосе страх. — Сами они известны как гримлаксы, а другие знают их — как Тьма Среди Звезд. Они — мерзкий, отчаявшийся, бездушный сброд, стремящийся сожрать все на своем пути и сделать все таким же мрачным и бесплодным, как их собственная жалкая планета-скала.

— Я вижу, что вся их планета черна из-за них, — робко сказала София. — Но почему… почему их называют Тьмой Среди Звезд?

— По этой причине. Смотри, — жрица кивнула на сцену. Внезапно со стороны планеты в космос вырвался корабль. Потом еще один и еще, пока пространство вокруг них не стало черным от вылетающих кораблей, затмевая ближайшие звезды.

— Ох, — вздохнула Надия, и Раст услышал страх в ее голосе. — Они ищут новые миры, — произнесла она. — Я чувствую их голод.

— Верно, — жрица нехотя кивнула в знак одобрения. — Хорды живут на планете в нашей солнечной системе — всего в нескольких сотнях миллионов миль от орбиты Первого Мира. Мы давно знаем о них, но советник Калл и его товарищи считали, что они охотятся только на проходящие мимо корабли и побоялись бы напасть на такую большую и хорошо защищенную планету, как Первый Мир. Когда они увидели это… — она взмахнула рукой, указывая на сцену перед ними. — Они изменили мнение. Хорды приближались, и времени на подготовку было мало.

— Что они сделали? — спросила София, широко распахнув глаза. — Как смогли защитить Первый Мир от такого количества хордов?

— Чалла и его Лизел знали, что оба погибнут в предстоящем конфликте, — сказала жрица. — Это омрачает жизнь советника и его пары — знать час своей смерти. Однако они успели уберечь своего сына и отправить его далеко-далеко, туда, куда, как они надеялись, никогда не доберутся хорды.

— Они отправили его как можно дальше, — тихо повторил Сильван, глядя на Раста. — Отправили его на Землю.

— Что? — Раст вдруг понял, что он сказал. — Сильван, перестань, ты же не серьёзно. Я не… это не могут быть мои родители. Правда?

— Вот что мы должны доказать или опровергнуть, Адам Раст… ты сын Калла и Зали, последних Чаллы и Лизел из Первого Мира, или нет? — произнесла жрица.

— Нет, — сразу же ответил он. — Я хочу сказать, что не могу быть им. Разве ты не говорила, что это случилось давным-давно?

— Тысячу лет назад, по крайней мере, если то, что сказал мне Сильван, правда, — пояснила София. — Я тоже не понимаю, как это может быть, — добавила она, повернувшись к Надии.

— Был построен специальный корабль, оснащенный стазис-камерой и способностями, превышающими скорость света, — сказала жрица. — Он путешествовал через четвертое измерение — время, а также пространство. Поэтому, несмотря на то, что в Первом Мире прошла тысяча лет, к тому времени, когда его обитатель — единственный сын советника — достиг места назначения, ему было всего два или три стандартных года.

София нахмурилась.

— Но я думала, что если оставить кого-то в стазисе слишком надолго, то он заболеет или постареет, или еще что-нибудь, когда выйдет.

— Это правда, если находится в камере долгий срок без перерывов, — задумчиво произнес Сильван. — Но если выводить человека из стазиса время от времени — скажем, даже на минуту каждый день или через день — можно оставаться в стазисе почти вечно без каких-либо последствий.

— Значит, это возможно. — Раст вдруг почувствовал слабость в коленях. — Проклятье. Хотелось бы мне быть внимательнее на уроках физики.

— Конечно, возможно, — воскликнула жрица. — И именно в этом году советнику было предсказано, что его сына найдут на чужой планете. О нем сказано: «Он будет знать ваши пути, словно рожденный для них. На языке его будет мудрость, в крыльях его — истина и исцеление».

Сильван нахмурился.

— Раст, как ты управлял кораблем Киндредов. Это поразило меня — никогда не видел, чтобы кто-то учился летать так быстро.

— И то, как ты смог разорвать мою кровную связь, — подхватила Надия.

— Не говоря уже о том, что твои анализы крови доказывают, что ты Киндред, а не человек, — добавила София.

— Хорошо, хорошо, — Раст поднял руки, пытаясь всех успокоить. — Я понял. Но что насчет крыльев — это должно быть ошибкой, верно?

— Нет никакой ошибки, — внезапно верховная жрица оказалась прямо за его спиной. Прежде чем Раст успел остановить ее, она схватила сзади его белую мантию у шеи и разорвала ее прямо посередине, обнажив спину.

— Эй, — запротестовал он. — Что, черт возьми, ты делаешь?

— Ищу то, чего нет… но должно быть. — Жрица провела одним острым зеленым ногтем по его правой лопатке, и Раст вскрикнул от боли.

— Что бы ты ни делала, прекрати! Такое ощущение, что ты вылила мне на спину жидкий газ для зажигалок и зажгла спичку, черт возьми!

— Тени крыльев там, — жрица, казалось, разговаривала сама с собой, совершенно не заботясь о боли, которую ему причинила. — Но сами крылья еще не проявились.

— Какие крылья? — Надия пришла в себя, чтобы посмотреть, о чем говорит жрица, и втянула воздух. — Это прямо как мой сон. Мой кошмар, — прошептала она. — Раст, на твоей спине… у тебя такие длинные шрамы. И они… кажется, что они двигаются…

— Эй, прекратите! Вы обе! — Раст обернулся к ним и ткнул пальцем в верховную жрицу. — Я не знаю, о чем, черт возьми, вы говорите, и не хочу знать, — прорычал он. — И мне плевать, что я давно потерянный сын вашего советника, или Чаллы, или кем он там, черт возьми, был. Все, чего я хочу, — это вылечить Надию и убраться с этой забытой богом планеты.

Пустые изумрудные глаза верховной жрицы угрожающе сузились.

— Боюсь, Адам Раст, что оба твоих желания совершенно невыполнимы. Ибо ты не сможешь исцелить свою маленькую женщину, пока не примешь свою судьбу. А если сделаешь это, то никогда больше не сможешь покинуть Первый Мир.

Глава 29

— Готов сдаться? — спросила Лив, с нежностью глядя на своего мужа, Брайда. Он зевал уже целый час, но все еще не спал, упорно пролистывая книгу о воспитании детей. Огромный воин Бист-Киндред обычно не очень любил читать, но был полон решимости сделать все как надо, когда появится их сын.

— Ммм? — Брайд поднял голову, его золотистые глаза опустились от усталости. — Прости, Лилента, что ты сказала? Я не расслышал.

— Я спросила, хочешь ли ты спать. Потому что я точно хочу — это был долгий день в медпункте без помощи Сильвана, — подавила зевок Лив. — Не говоря уже о том, что мне пришлось отвечать на звонок родителей Надии, которые требовали разговор с ней.

— О? — Брайд нахмурился. — И что ты сказала?

Лив пожала плечами.

— Я сказала им, что Надия совершает паломничество в Первый Мир и недоступна. Родители тоже были не в восторге от этого. — Она нахмурилась. — И вдобавок ко всему, я должна была постоянно проверять Элиз Дарден.

— Почему тебе пришлось постоянно проверять ее? — Брайд оставил книгу на диване и подошел к любимой, почесывая голую грудь. — Я думал, она в стазис-камере — с ней все должно быть в порядке.

— Да, но, судя по тому, как Сильван все устроил, она может очнуться в любой момент, — Лив нахмурилась. — Не то чтобы она могла хоть пальцем дернуть, чтобы твой друг Меррик этого не заметил. Он там с ней день и ночь — не думаю, что он когда-нибудь ест или спит.

— Меррик — друг Сильвана, а не мой, — хмыкнул Брайд. — Я даже не знал, что он гибрид — Сильван мне не говорил. Он не часто о нем рассказывал.

— Разве это так плохо — быть гибридом? — с любопытством спросила Лив. — То есть, мне кажется, это хорошо. Ты получаешь лучшее из обоих миров, верно?

— Боюсь, что нет, Лилиента, — Брайд покачал головой. — Скорее, ты получаешь худшее из обоих миров. Бист-Киндреды дают тебе ярость берсерка — животную радость от убийства.

Лив задрожала.

— Но ты не такой.

— Но мог бы таким стать, — серьезно сказал Брайд. — Если бы понял, что тебе или ребенку угрожает опасность. — Он нежно погладил ее округлившийся живот. — Но те же эмоции, которые могли бы вывести меня из себя, помогли бы остановиться. Например, я расстроюсь, если пойму, что причиняю боль невинному прохожему, и это удержит меня от нападения на него.

Лив нахмурилась.

— Что ты хочешь этим сказать? Что Меррик не остановится?

Брайд покачал головой.

— Гены Блад-Киндреда делают его холодным. Как только его охватывает желание убивать, он убивает без пощады и без остановки, пока все до последнего врага не будут мертвы. У него совсем нет сострадания.

Лив приложила руку к груди.

— Социопат. Хочешь сказать, что он социопат.

Брайд задумался на минуту, затем пожал плечами.

— Думаю, в некотором смысле. Но только когда дерется. И в защиту Меррика скажу, что не верю, что он хочет быть таким, какой есть, — вот почему он пошел в храм в Первом Мире перед церемонией соединения Сильвана и Софии. Он не хотел принести им несчастье своим гибридным происхождением.

— Это хорошо, я полагаю, — с сомнением сказала Лив. — Но ты уверен, что безопасно оставлять Элизу с ним наедине? Я хочу сказать, что даже не знаю бедную девочку, но она такая маленькая, а он такой огромный. И после того, что ты мне только что рассказал, я…

— Не волнуйся об этом, — твердо сказал Брайд, обнимая ее за плечи. — Гибрид или нет, Меррик остается Киндредом. Он не причинит вреда женщине, находящейся под его опекой.

— Она в безопасности здесь, на материнской станции. — Лив прислонилась к его крепкой, мускулистой груди и наслаждаясь теплом его большого тела. — Так почему же Меррик все еще здесь? Как ты думаешь, он что-то чувствует к ней? Может… может быть, они разделяют сны, даже когда она в стазисе?

Брайд покачал головой.

— Очень сомневаюсь в этом, Лилента. Гибриды обычно не способны образовывать связи с женщинами — они, как правило, одиночки.

— Что? Почему нет?

Несмотря на то, что едва знала этого огромного, покрытого шрамами воина, Лив было его жаль.

Брайд пожал плечами.

— Кто знает? Может, это способ богини удержать их от перевеса над остальными линиями Киндредов. Армия гибридов была бы более разрушительной, чем Скраджи.

Лив представила себе армию воинов Киндред ростом в семь футов, охваченных неудержимой яростью берсерка, и содрогнулась.

— Наверное, ты прав. Но если он не может установить связь с Элизой, не понимаю, почему он здесь крутится.

Брайд снова пожал плечами.

— Может, он чувствует ответственность за нее — ведь это он нашел девушку. Вероятно, чувствует, что не может уйти, пока не убедится, что с ней все в порядке. Гибрид или нет, он благородный мужчина, иначе Сильван не отзывался бы о нем так хорошо.

— В этом ты прав, — согласилась Лив. — Но по какой бы причине ни остался, я бы хотела, чтобы он немного отстал. Меррик заставляет нервничать весь персонал медпункта.

— Возможно, если бы у нее была семья, чтобы присматривать за ней, Меррик бы ушел, — предположил Брайд. — Есть ли у нее кто-нибудь на Земле, кто ее ищет?

Лив нахмурилась.

— Сначала мы так не думали, но сегодня вечером мне позвонил детектив Барнс — он был напарником Раста, когда они вместе служили в полиции. И рассказал мне, что нашел ее мать и приемного отца, живущих в Орегоне. Очевидно, Элиза не общалась с ними много лет, но ее мать очень расстроилась, узнав, что с ней случилось. Она попросила, чтобы ей сообщили, как только Элиза очнется.

— Хм… — Брайд нахмурился. — Большинство родителей поспешили бы подняться на материнскую станцию, требуя немедленно увидеть своего ребенка.

— Мне тоже показалось это странным, — призналась Лив. — Предполагаю, что они отдалились друг от друга по какой-то причине — иначе зачем бы Элиза проехала через всю страну и перестала с ними общаться? — Лив в защитном жесте погладила живот. — Ты же не думаешь, что такое может произойти между нами и нашим малышом, правда, Брайд?

— Конечно, нет, Лилента, — он улыбнулся и положил свою руку поверх ее. — Мы будем любить и защищать нашего сына и вырастим его сильным воином. Он возьмет лучшее от нас обоих. — Брайд поцеловал ее в щеку. — Но надеюсь, что у него будут твои глаза.

— Почему? — Лив улыбнулась и поцеловала его в ответ. — Твои гораздо более поразительны. Я все еще помню, что чувствовала, когда мы делили сон, и увидела, как ты смотришь на меня этими глазами цвета расплавленного золота. Это напугало меня до смерти, но и возбудило тоже.

— Вся ты меня возбуждаешь, — пробормотал Брайд. Сонное выражение покинуло его глаза и сменилось сиянием желания. Притянув Лив к себе, он нежно, но глубоко поцеловал ее в губы. — Я хочу попробовать тебя на вкус, — тихо прорычал он, глядя ей в глаза. — Что скажешь, Лилента?

— Брайд! — Несмотря на то, что они были вместе уже довольно долгое время, его манера говорить прямо, как сильно он желает ее, все еще заставляла Лив немного краснеть.

— Пойдем, Лилента, — пробормотал Брайд, не сводя с нее глаз. — Я хочу положить тебя на кровать, раздвинуть твои ноги и лизать между ними, пока ты не кончишь для меня.

— Ты такой пошлый, — обвинила она его, наполовину смеясь, наполовину краснея. — Хочешь заняться сексом с беременной женщиной.

— Ничего не могу с этим поделать, — запротестовал Брайд. — Эта беременная дама просто оказалась моей невероятно сексуальной женой. Кроме того… — он притянул ее еще ближе. — Как я могу не хотеть тебя сейчас? Ты так прекрасна в таком виде — вся округлая и сияющая. Клянусь, если бы знал, как чертовски великолепно ты будешь носить нашего сына, я бы сделал тебя беременной раньше.

— Ну, это не из-за отсутствия попыток, — пробормотала Лив, улыбаясь. — Ты, конечно, выполнил свой долг в этом отношении.

— Не так хорошо, как следовало бы. — Брайд поцеловал ее в щеку и провел рукой по округлому животу. — Позволь мне попробовать тебя сегодня, Лилента. В книге, которую я читал, говорится, что беременная женщина должна испытывать множество оргазмов, чтобы быть здоровой.

— Что? — Лив удивленно посмотрела на него. — Ты это выдумал.

— Нет, не выдумал, — пообещал Брайд. — Я покажу тебе нужную страницу — как только мы закончим.

— Ну… — Лив задумалась, заставляя его ждать. Она не собиралась отказывать, и они оба это знали. Брачный запах Брайда и теплое, знакомое прикосновение к ее телу призывали раздвинуть для него ноги. Но было забавно дразнить его. Весело…

— Простите, командор Брайд? — Голос из галоустановки прервал их, к удивлению и раздражению Лив.

— Кто это может быть в такой час? — возмутилась она. Но как только слова слетели с губ, Лив посетила новая мысль. — Возможно это София? С ней и Сильваном все в порядке? Думаешь, у них возникли проблемы в Первом Мире?

— Есть только один способ узнать это. — Брайд включил голограмму, и крошечная голубая точка, висящая под потолком, быстро увеличилась, показав голову Блад-Киндреда, которого Лив узнала. Он был одним из тех медбратьев, которые регулярно работали в медпункте вместе с ней и Сильваном.

— Глеван, — удивленно спросила она. — Что происходит? Какие-то проблемы?

— Мне жаль, Оливия, — сказал он, почтительно кивнув ей. — Но Элиза Дарден подает признаки пробуждения. Персонал, конечно, знает, что делать, но я подумал, что вы захотите быть в курсе. И… — он замешкался на мгновение. — Друг командора Сильвана становится все более взволнованным. Я подумал, может быть, если вы поговорите с ним…

— Я сейчас приду, — пообещала Лив, радуясь, что еще не сняла одежду. — Скажи ему, чтобы не волновался — все будет хорошо.

— Надеюсь на это. — Глеван все равно выглядел обеспокоенным. — Пожалуйста, поторопитесь. — Он снова кивнул, и голубая голограмма его головы погасла.

Лив вздохнула и потянулась за лабораторным халатом.

— Что ж, думаю, твой полуночный перекус придется отложить до вечера. Извини, милый.

— Не извиняйся. — Брайд уже натягивал рубашку. — Я иду с тобой.

* * * * *

Сцепив руки за спиной и нахмурившись, Меррик вышагивал возле стазис-камеры. Не то чтобы это получалось в полной мере в маленькой комнате, но все же он старался изо всех сил. Меррик догадывался, что его беспокойная походка, а возможно, и выражение лица расстраивают персонал медпункта, но ничего не мог с собой поделать. Как бы странно это ни казалось, он буквально не мог усидеть на месте.

«С ней все будет в порядке? Узнает ли она меня? — подумал он, глядя на тонкие черты лица, которые теперь были искажены, словно от боли. — Или она забудет нашу первую встречу и закричит, увидев меня?» Меррик отогнал эту мысль. В конце концов, какое ему было дело до того, что человеческая девушка не вспомнит его по их короткой первой встрече? Какое ему дело до того, испугает ее его внешность или нет?

«Это не имеет значения, — яростно убеждал он себя. — Почему меня это должно волновать? Я даже не знаю ее. Мне плевать, что она думает. Я просто должен быть уверен, что с ней все в порядке, ради моей чести. — Как только она придет в себя и будет готова к тому, чтобы вернуться к своим сородичам, его обязанность будет выполнена. — А потом я уйду отсюда», — пообещал он себе.

Лампы на боковой стенке стазис-камеры ярко светились, а внутри нее, словно в замедленной съемке, билась Элиза Дарден. Непрозрачный верх камеры снова растаял, обнажив ее хрупкую фигуру, и Меррик подумал, что это похоже на наблюдение за движением человека под водой — стазисное поле отпускало ее, но медленно, ох как медленно.

Ему захотелось прикоснуться к ней, снова обнять, как тогда, когда он впервые нашел ее, но ему запретили это делать. По словам Сильвана и остальных сотрудников медпункта, прикосновения к Элизе, пока она выходит из вынужденной спячки стазиса, могли быть опасны — как для нее, так и для него самого. Он хотел бы, чтобы Сильван объяснил почему, прежде чем уйти, но его друг по понятным причинам был отвлечен другими делами. Меррику сказали, что он не должен прикасаться к ней. Поэтому вместо того, чтобы действовать, он наблюдал, как Элиза бьется и стонет, сжав руки в кулаки.

— Меррик, с ней все в порядке? Я пришла, как только смогла. — Оливия внезапно оказалась позади него, ее лицо было озабоченно нахмурено. — Что происходит? Как давно она в таком состоянии?

— Только последние четверть часа, — выдавил из себя Меррик. — До этого она слегка стонала, но ничего подобного.

Как по команде, Элиза застонала и повернула голову из стороны в сторону. Ее длинные черные волосы клубились вокруг бледного лица, как темное облако.

— О боже, — Оливия нахмурилась и проверила свет на боковой стенке стазис-камеры. — Жаль, что Сильвана здесь нет, но, кажется, все в норме. Он сказал, что она может быть немного взволнована, когда выйдет из стазиса.

— Взволнована? — огрызнулся Меррик. — Посмотри на нее — она чертовски расстроена! Сделай для нее что-нибудь.

— Она делает все, что может, приятель, — низкий рык исходил от Брайда, пары Оливии, Бист-Киндреда. — Так почему бы тебе не успокоиться и…

— Ее жизненные показатели падают, — Оливия была близка к панике. — Брайд, позови Глевана и скажи ему, что мне срочно нужен реанимационный набор.

Бист-Киндред молча ушел, а Оливия продолжила работу над стазисной камерой, стараясь не прикасаться к бьющейся внутри девушке. Меррик наблюдал за происходящим, каждый мускул его большого тела был напряжен. Девушка умирала? Что происходит? И почему, черт возьми, это должно его так волновать?

У Меррика снова возникло желание потянуться к ней — ощущение, что если бы он только мог прикоснуться к ней, кожа к коже, все было бы хорошо. Инстинктивно он протянул руку, но Оливия отбросила ее.

— Ты знаешь, что сказал Сильван: никаких прикосновений, — отрывисто произнесла она.

— Я ей нужен, — процедил Меррик. Он не понимал, откуда это знает. Жизнь маленькой земной женщины висела на волоске, но если бы он мог просто прикоснуться к ней…

— Ей нужно, чтобы ты оставил ее в покое, ты это имеешь в виду, — серебристо-серые глаза Оливии вспыхнули. — Не заставляй меня выгонять тебя отсюда, Меррик. Мне все равно, насколько ты велик, безопасность пациента превыше всего.

Меррик отрывисто кивнул и отошел в сторону, давая ей больше пространства для работы. Он глубоко вдохнул, стараясь сдержать холодную ярость, чтобы завеса гнева не опустилась на его зрение. Обычно он чувствовал себя так только тогда, когда ему самому угрожала опасность. На самом деле, последний раз он испытывал ярость к женщине, когда защищал свою мать от… Меррик зажмурился от этой мысли. Нет смысла думать об этом сейчас. Нужно сосредоточиться на Элизе. «Что с ней происходит? Почему, черт возьми, я так хочу прикоснуться к ней?»

Движения Элизы стали слабее, но стоны превратились в слова.

— Пожалуйста, — умоляла она, ее голос был таким тихим, что Меррик едва мог его расслышать. — Пожалуйста, не делай мне больше больно.

Должно быть, вспоминает Скраджей… то, что сделал с ней всеотец. Меррик стиснул зубы при этой мысли. Больному ублюдку чертовски повезло, что он уже мертв. Затем Элиза заговорила снова.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Не надо… это больно. Я… я расскажу маме…

Меррик нахмурилась. Маме? В смысле, ее матери? Что, черт возьми, это было? Он задавался вопросом, какое воспоминание всплыло в ее запутавшемся сознании. Повлияло ли оно как-то на быстрое ухудшение состояния, когда она выходит из стазиса?

Сильван сказал, что может пройти несколько недель, даже месяцев, прежде чем ее разум захочет попытаться очнуться, чтобы разобраться во всем. Ее так сильно пытали и обижали, что удивительно, что ее тело решило выйти из стазиса сейчас, а не потратить больше времени на переживание разрушительного опыта. Но, возможно, это воспоминание, чем бы оно ни было, слишком тяжелое.

Затем Элиза замолчала и затихла. Комната наполнилась высоким, раздражающим гулом.

— Черт, — Оливия была в панике. — Она теряет сознание. Где, черт возьми, этот реанимационный набор?

— К черту. — Меррик обошел ее и поднял Элизу с койки. Расстегнув рубашку одной рукой, он прижал ее обнаженное тело к своей груди и держал ее там, желая, чтобы она жила. Он не знал, откуда это знание, но твердо был уверен, что это правильный поступок. Это единственное, что может ее спасти.

— Меррик, нет! Положи ее в… — Оливия резко замолчала, когда высокий гул, сигнал тревоги, предупреждающий о скорой смерти, оборвался. — Что за черт? — тихо прошептала она, глядя на Меррик. — Что ты сделал?

— Просто прикоснулся к ней. — Меррик прижал Элизу к себе, пытаясь передать ей свое тепло, желая, чтобы она держалась, чтобы жила. — Я же говорил тебе, — прорычал он. — Это то, что ей было нужно.

На лице Оливии отразилось удивление и неуверенность.

— Я не понимаю этого, но, кажется, ей стало лучше.

— Во всяком случае, она дышит, — пробормотал Меррик, чувствуя, как мягко вздымается и опускается грудь Элизы напротив его собственной. — Это уже улучшение.

В этот момент в маленькую комнату вбежали Брайд и Блад-Киндред, которого Меррик узнал как одного из медбратьев.

— Вот набор, Оливия, — сказал Блад-Киндред. — Она…

— Она больше не умирает. — Оливия посмотрела на Меррика со смесью удивления и беспокойства на лице. — Я не знаю почему, но Элизе стало лучше, когда он взял ее на руки.

— Что за черт? — потребовал Брайд. — Мне казалось, вы говорили, что Сильван запретил прикасаться к Элизе, пока она выходит из стазиса.

Оливия кивнула.

— Он так и сказал, все верно.

Медбрат из рода Блад-Киндредов нахмурился.

— Может, он как-то ошибся?

— Я так не думаю, — ответила Оливия. — Сильван знает свое дело.

— Тогда почему?…

— Заткнитесь, вы все, — прорычал Меррик, глядя на них. — Разве вы не видите, что она приходит в себя?

Действительно, большие карие глаза Элизы были открыты, и она смотрела на него с благоговением. Казалось, она пытается что-то сказать, но Меррик не мог разобрать.

— Скажи мне, — мягко произнес он, наклоняясь, чтобы приложить свое ухо к ее губам. — Скажи это еще раз, детка. Все в порядке.

— Он идет, — прошептала она, ее голос едва слышно доносился до его уха. — Он вернется, и на этот раз он приведет с собой других. Мы все умрем. Они съедят звезды… все звезды.

— Что? — Меррик нахмурился. — Кто вернется?

Ее глаза расширились от страха, и Элиза посмотрела мимо него, как будто видела что-то, чего не мог видеть он.

— Не позволяй ему прикасаться ко мне снова. Он сделал мне больно. Я пыталась рассказать, но она мне не верит… Ей все равно. Только… только Баку не все равно. Он пытается уберечь меня. Но он не может… не всегда.

— О чем она говорит? — спросил Брайд.

Оливия покачала головой.

— Она бредит — ее разум блуждает, — она посмотрела на Меррика. — Есть шанс уложить ее на кушетку, чтобы я могла ее осмотреть?

Нехотя Меррик кивнул.

— Хорошо, но если она снова потеряет сознание, я возьму ее обратно. Понятно?

— По мне, так все в порядке, — сказала Оливия. — Давай, Меррик, она уже вышла из стазиса, так что мы уберем трубку. Можешь положить ее на кушетку.

По ее команде Брайд и Глеван убрали стазисную трубку с дороги, оставив свободное место на маленькой кровати.

Медленно и осторожно Меррик уложил девушку. Однако он не мог полностью отказаться от ее прикосновений. Присев у изголовья койки, он держал одну из ее маленьких, прохладных рук в своей, гораздо более крупной. «Только потому что я ее защитник, — сказал он себе. — Я несу за нее ответственность, вот и все. Просто стараюсь делать то, что лучше».

— Хорошо, — сказал он Оливии. — Осмотри ее.

Молча, Оливия сделала все, что он просил. Когда она закончила, Меррик выжидающе посмотрел на нее.

— Ну? Что случилось?

Оливия покачала головой, на ее лице появилось обеспокоенное выражение.

— Ничего… совсем ничего.

Глава 30

— Что, черт возьми, ты мне только что сказала? — потребовал Раст, уставившись на верховную жрицу Пустого Трона.

Она вздернула бровь на его слова.

— Неужели это так трудно понять? Ты можешь исцелить свою маленькую женщину, только доказав, что являешься истинным Советником, которого мы ждали последнюю тысячу лет. И если докажешь, что ты — Советник, никогда больше не покинешь Первый Мир — ты будешь привязан к своей родной планете.

Надия почувствовала, как сердце подскочило к горлу. Какими бы жестокими ни были слова верховной жрицы, она чувствовала в них правду. Все было именно так, как она и предвидела — Раст будет вынужден сделать выбор. И если он решит остаться, то уже никогда не уйдет.

— Это правда, — сказал Сильван, повторяя ее мысли. — Согласно традиции, Советник привязан к Первому Миру, поклялся защищать его и не может покинуть его, пока жив.

— Подождите, отойдите на минуту, — Раст поднял руки. — Я не подписывался ни на что из этого. И не заметил на вашей посадочной площадке большого мигающего знака «Выхода нет, никогда».

— Замечательно, уходите, — верховная жрица пренебрежительно махнула рукой. — Не имеет значения, если твоя женщина умрет. Она все равно тебе не подходит — если бы она подходила, твои крылья уже проявились бы.

— О чем ты говоришь? — глубокий голос Раста был похож на рев разочарования. — У меня нет крыльев.

— Нет, но должны быть! — Изумрудные глаза верховной жрицы вспыхнули.

— Простите меня, — робко обратилась София, шагнув вперед. — Я не хочу начинать ссору, но если у Советника всегда есть крылья, почему мы не видели их на видео с отцом Раста, которое вы показывали нам?

— Обычно крылья проявляются только во время опасности — они появляются, когда в них нуждаются, и прячутся в теле Советника, когда в них нет необходимости, — объяснила жрица строгим голосом. Она посмотрела на Раста. — Заразив твою женщину опасной для жизни болезнью, я надеялась заставить твои крылья раскрыться, Адам Раст. Но хотя они явно есть, ее бедственное положение еще не заставило их проявиться. И пока они не появятся, ты не сможешь претендовать на Пустой Трон.

— Верно, — с сарказмом сказал Раст. — Потому что очевидно, что смертельная болезнь женщины, которую я люблю, заставит меня расправить крылья.

— Лучше бы так и было, — жрица строго посмотрела на него. — Если этого не произойдет, она непременно умрет. Единственное лекарство для нее можно найти в водах фонтана богини в Целительном саду, расположенном высоко на склоне священной горы. И единственный способ добраться до сада — это полететь.

Надия увидела поражение на его лице, когда дилемма стала совершенно ясной. Если бы его крылья проявились вовремя, он смог бы долететь до Целительных садов и спасти ей жизнь. Но тогда он окажется в ловушке, привязанный к Первому Миру теми самыми крыльями, которые ее спасут. Если же его крылья не проявятся, она умрет от лихорадки, которой ее прокляла верховная жрица. Раст сможет уйти, но сделает это один, ибо Надия будет мертва.

— Итак, — тяжело произнес Раст. — Выбор — остаться здесь навсегда и вылечить Надию или уйти и дать ей умереть.

— Именно так. — Верховная жрица улыбнулась жестокой улыбкой. — Выбор за тобой. У тебя есть ночь, чтобы подумать об этом, а завтра на восходе солнца на высокой мезе я выслушаю твой официальный ответ, — она сверкнула на него глазами. — Там твои крылья обязательно проявятся… или девушка умрет.

Верховная жрица пошла прочь, направляясь к задней части храма, мимо возвышения, на котором стоял Пустой Трон.

— Подожди минутку, — позвал Раст, бегом догоняя ее. — Ты знаешь, что я не позволю женщине, которую люблю, умереть. Я сделал свой выбор. Так почему…

— Аудиенция окончена, — сказала верховная жрица, не поворачиваясь. — У меня есть дела, которыми я должна заниматься. Я должна служить трону.

Надия увидела, как Раст поднял голову. Низ беломраморного трона находился на уровне его головы. Внезапно в ее голове эхом прозвучали слова жрицы, сказанные им ранее.

— Не прикасайтесь к трону под угрозой жизни, — сказала она. Надия хотела крикнуть предупреждение — Раст был так близко, слишком близко, но во рту пересохло, и слова не шли.

— Это еще не конец, пока ты не ответишь на мой чертов вопрос! — Раст потянулся к ее плечу, явно намереваясь развернуть жрицу к себе. — Я хочу спросить тебя, почему…

— Больше никаких вопросов! — Верховная жрица повернулась к нему лицом. Положив обе руки на грудь Раста, она оттолкнула его.

— Я… — Раст потерял равновесие.

Надия увидела, как он потянулся за чем-то, чтобы устоять… и его рука упала на бок белого мраморного трона.

На мгновение он замер, а затем его спина выгнулась, и с губ сорвался мучительный вздох. Все его тело начало трястись, как у человека, которого бьет током, но все же его рука прилипла к белому мрамору, как приклеенная. Как будто он не мог его отпустить.

Наконец, паралич Надии развеялся.

— Раст! — крикнула она и побежала вперед так быстро, как только могла в своем ослабленном состоянии.

— Нет, — прорычал Сильван. — Не трогай его — это может вызвать цепную реакцию! — Он прыгнул вперед и повалил Раста на землю, разорвав связь между его рукой и троном. Раст упал, его голова ударилась о белый мраморный пол, вызвав вскрик Надии.

Она упала на колени рядом с Растом, а Сильван навис над ним с другой стороны.

— С ним все в порядке? — задыхалась Надия, хватаясь за руку Раста. Она почувствовала, что рука холодная и не реагирует на движения. — Правда, Сильван?

Сильван проверила пульс и дыхание мужчины.

— Он жив, — мрачно сказал он. Сильван сердито посмотрел на жрицу. — Его могло убить. Ты толкнула его намеренно. Почему?

Верховная жрица смотрела на них сверху вниз, ее пустые изумрудные глаза были совершенно безжалостными.

— Я должна была убедиться, что он действительно будущий Советник, прежде чем разрешить ему подняться на вершину горы завтра утром. Прикосновение к трону, даже кратковременное, убило бы любого, кроме законного кандидата. Теперь я знаю, что можно смело приступать к нашей завтрашней церемонии.

Надия покачала головой.

— Но его крылья — ты видела следы на его спине. Ты должна была знать…

— Я ничего не знаю, пока не увижу появления крыльев, — огрызнулась жрица. — А они бы уже проявились, если бы ты была законной супругой и Лизелл Советника, — она скорчила гримасу, словно почуяла что-то неладное. — Очевидно, что это не так. А теперь я должна пойти и помедитировать, чтобы очистить голову для завтрашней церемонии. Лисса отведет вас всех обратно в гостевые покои, и вы сможете подумать о том, что я сказала.

Снова повернувшись, жрица ушла, ее белые одежды зашуршали по голому мраморному полу.

Глава 31

— Она приходит в себя. Смотри, ее веки затрепетали.

Тихие слова Оливии вывели Меррика из полудремы, в которой он находился. Моргая глазами, он приподнялся на стуле рядом с кроватью Элизы и посмотрел на нее. Оливия одела ее в темно-красный больничный халат — разительный контраст с бледным лицом и черными волосами девушки. Конечно, Меррик мог видеть, что ее глаза двигаются под веками. Он надеялся, что на этот раз она будет в здравом уме. Ночь оказалась долгой, и предыдущие пробуждения землянки были краткими и сбивчивыми. Он начал задаваться вопросом, не повлияло ли длительное пребывание в стазисе на разум Элизы.

Пока ее маленькая рука находилась в его руке, Меррик гадал, что она скажет на этот раз. Иногда, когда Элиза просыпалась, то умоляла его уберечь ее, не позволить ему снова причинить ей боль. Поначалу он думал, что «он», о котором она говорит, — это, должно быть, всеотец. Но теперь не был так уверен. Казалось, ее разум заново переживает какую-то травму, старую обиду — возможно, ту, которую она похоронила? Но он никак не мог добиться от нее подробностей, чтобы выяснить это.

Иногда она хваталась за его руку и называла «Бак», что звучало как мужское имя. Меррик задумывался об этом — от нее не пахло другим мужчиной, а Оливия поведала, что у нее нет пары на Земле — во всяком случае, ни одной, которую они смогли бы найти. Но все равно это имя наполнило его безымянной яростью. Хотя он пытался сказать себе, что ему все равно, мысль о том, что на маленькую земную женщину может претендовать другой мужчина, заставляла его скрежетать зубами и сжимать кулаки.

«Не будь дураком, — сказал он себе. — Она не твоя. Она даже не знает твоего имени. Думает, что ты «Бак», кто бы это ни был. И не похоже, что тебе нужна женщина. Что она может сделать, кроме как замедлить тебя и запутать?» Но что бы Меррик себе ни говорил, его желудок все равно сжимался каждый раз, когда землянка шептала это странное имя.

Его мысли прервались, когда веки Элизы снова затрепетали, а затем ее глаза открылись. На этот раз в них не было ни боли, ни страха. Вместо этого она неуверенно улыбнулась ему и приложила свободную руку ко лбу.

— Привет, — прошептала она.

— Привет, — сказал он грубо, а затем проклял себя за резкий тон. — Э-э… то есть… — Меррик прочистил горло. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. — Элиза потерла лоб. — Устала. И хочу пить.

— Держи, дорогая. — Оливия поднесла чашку к ее губам, и Элиза с жадностью выпила. Крошечная струйка жидкости соскользнула с бока чашки и потекла по стройной шее. На долю секунды Меррик представил себе, как слизывает ее. Но тут же отогнал эту мысль.

Элиза допила напиток и кивнула Оливии.

— Спасибо, — она перевела взгляд на Меррика. — Это ты. Ты спас меня от… от… — она покачала головой. — Я не знаю от чего, но это было что-то ужасное. Я не думала, что кто-то придет за мной, но ты пришел.

Меррик неловко поерзал на стуле.

— Я нашел капсулу, в которой ты дрейфовала в космосе, и вернул сюда — вот и все.

Она выглядела озадаченной.

— Я была в капсуле? В космосе? Ну что ж, спасибо.

— Не за что, — Меррик не мог придумать, что еще сказать.

— Ты был со мной все это время? — Элиза кивнула вниз, где Меррик все еще держал ее за руку. — Оберегал меня?

— Э-э… — Чувствуя себя глупо, он отдернул руку. — Я должен был. Я нашел тебя, поэтому отвечаю за твою безопасность, пока ты здесь.

— Все показатели в норме, мозговая активность в порядке, — Оливия улыбнулась. — Думаю, с ней все будет в порядке.

Элиза огляделась вокруг.

— Мне было бы легче, если бы я знала, где нахожусь. Последнее, что помню, — это прогулку в парке у пристани в Сарасоте — там, где стоит статуя целующихся моряка и медсестры. Я была в отпуске и… а дальше пустота, — она нахмурилась.

Улыбка Оливии немного ослабла.

— Ну, милая, с тех пор многое произошло. Но главное, что нужно помнить сейчас, — это то, что ты в безопасности. Ты на борту материнской станции, вращающейся вокруг Земли.

— Правда, у Киндредов? — Элиза посмотрела на Меррика и смущенно рассмеялась. — Наверное, ты один из них.

Он коротко кивнул.

— Да.

— Мне всегда было интересно узнать о них — о вашей расе, я имею в виду, — сказала Элиза. — Но, конечно, мне никогда не приходилось даже задумываться о том, что меня может призвать один из вас.

Сердце Меррика сжалось в груди. Те земные женщины, которым не нужно беспокоиться о призыве в невесты Киндредов, были уже спарены или обручены. Но если это так, почему на Элизе нет запаха другого мужчины?

Оливия нахмурилась.

— Ты не беспокоилась о призыве? Почему?

— Почему, потому что… потому что… — Элиза нахмурилась. — Разве это не смешно? Я не могу вспомнить. — Она посмотрела на свои руки и нахмурилась. — Похоже, я многое забыла. Откуда у меня эти синяки? И почему у меня все так болит?

Меррик беспокойно заерзал на стуле, и они с Оливией обменялись взглядами.

— Некоторые истории лучше оставить на другой раз, — ответила Оливия. — Почему бы тебе не отдохнуть, и, возможно, воспоминания вернуться к тебе позже.

Элиза нахмурилась и села, выглядя более бодрой.

— Но я больше не хочу отдыхать. Как долго я была в отключке? Возможно, мой отпуск уже закончился. Вы знаете, какая загруженность у меня будет, когда вернусь домой?

— Загруженность? — повторила Оливия.

— Количество дел, которые я веду на работе, — я адвокат. — Элиза выдохнула и откинула прядь черных волос с глаз. — Почему мои волосы распущены? Я никогда не носила их в таком виде.

— Адвокат, да? Кого вы представляете? — успокаивающе спросила Оливия, предлагая ей еще один напиток.

Элиза без вопросов взяла чашку, на этот раз держа ее самостоятельно, и сделала глоток. Она скорчила гримасу.

— Горький.

— Зато полезный. Выпей еще, — посоветовала Оливия. — И расскажи мне о своей работе. Я была медсестрой на Земле и продолжаю работать здесь, — она указала на медпункт. — Анатомия Киндредов немного отличается от анатомии человека, так что пришлось учиться без отрыва от производства.

— Интересно, — Элиза сделала еще глоток и скорчила гримасу. — Ну, я обвинитель в офисе генерального прокурора. В основном представляю интересы детей, потому что… потому что они… — Она зевнула, а затем резко посмотрела на Оливию. — Эй, что было в том напитке?

— Просто немного успокоительного, — Оливия погладила ее по руке. — Думаю, тебе нужно еще немного отдохнуть, но не волнуйся, я свяжусь с твоей матерью и отчимом, пока ты спишь. К моменту твоего пробуждения они уже будут здесь.

Большие карие глаза Элизы расширились от паники.

— Нет, не делай этого! Я не… — Она снова невольно зевнула. — Мы не общаемся, — закончила она, ее веки опустились.

— О, я просто подумала, может быть… — Оливия покачала головой. — Неважно, я не буду с ними связываться. Просто отдохни, и через некоторое время тебе станет лучше.

— Но я не хочу спать, — голос Элизы, который на мгновение стал резким и деловым, теперь снова звучал мягко и по-детски. Она призывно посмотрела на Меррика. — Когда сплю, я… мне снятся плохие сны. О нем.

— О ком, детка? — Ласковое обращение вырвалось прежде, чем Меррик успел себя сдержать. Он сказал себе, что выражение страха на ее лице пробудило его защитные инстинкты. У него возникло желание снова взять землянку за руку, ощущение, что она нуждается в прикосновении, но Меррик сдержался. Или сдержался бы, если бы Элиза не потянулась к нему.

— Пожалуйста, — прошептала Элиза. — Ты останешься со мной? Останешься и будешь оберегать меня?

— Конечно, останусь, — Меррик переплел их пальцы, заметив, как ее маленькая рука полностью потонула в его. — Я твой защитник, пока ты здесь — мой долг оберегать тебя.

— О… хорошо. Защитник… прямо как… Бак. — Ее веки закрылись, так как успокоительное, которое Оливия дала ей, начало действовать.

Вдруг Меррик отчаянно захотелось спросить ее, он наклонился вперед и заглянул в ее полузакрытые глаза.

— Кто такой Бак? — пробормотал он. — Ты все время спрашиваешь о нем — кто он?

— Бак? — Элиза зевнула и одарила его сонной улыбкой. — Мой любимый. Он защищал меня. Всегда держал меня в безопасности, пока… пока…

Но она снова заснула, оставив Меррик гадать. Где ее любимый? И он защищал ее до чего?

Глядя на ее мирно спящую фигуру, Меррик задумался, узнает ли когда-нибудь, и решил, что, скорее всего, нет. Действительно, теперь, когда она проснулась и пришла в себя, он должен снова отправиться в путь, во вселенную. Она была обширна, и он не сомневался, что никогда больше не увидит Элизу Дарден.

Меррик нахмурился. Это правильное решение — разумное решение. Не было смысла торчать там, где его не ждут и где он не нужен. Он нервировал медперсонал, а на Земле Элизу ждали родители, друзья и коллеги — совсем другая жизнь, в которой его не было и никогда не будет.

И все же мысль о том, чтобы оставить ее, никогда больше не увидеть эти большие карие глаза, не давала Меррику покоя. Она словно будила в нем что-то: нежность, о которой он даже не подозревал. Он не мог отделаться от ощущения, что если оставит ее, то никогда больше не почувствует этого. «И это хорошо, — мрачно сказал он себе. — Нежность — это просто синоним слабости». Но все же не мог заставить себя уйти.

Что ж, ему нужно поработать над своим звездолетом, решил Меррик. Теперь, когда не нужно круглосуточно находиться в медпункте, он мог заняться своим кораблем. Таким образом, можно побродить по материнской станции Киндредов на случай, если что-то пойдет не так — а он уверен, что не все будет гладко.

Меррик потянулся и поднялся, чтобы сказать Оливии, что его можно найти в стыковочном отсеке, если он ей понадобится. Он уже почти услышал ее вздох облегчения — Лив и остальной персонал будут рады избавиться от него, это уж точно.

Прежде чем уйти, Меррик наклонился, чтобы еще раз осмотреть Элизу. Было странно тяжело оставлять ее, даже зная, что он идет в другую часть корабля. «Еще одна слабость, — подумал он. — Перестань быть гребаным идиотом и иди».

Но почему-то он не смог удержаться от того, чтобы в последний раз погладить ее по щеке, прежде чем уйти.

Глава 32

— Готов ли ты к этому? — спросил Сильван, с тревогой заглядывая в глаза Раста. — Ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы пройти через церемонию?

— Я в порядке. — Раст поморщился и потер затылок. — Ну, если не считать адской головной боли от удара об этот чертов мраморный пол. И то, что лопатки чешутся как сумасшедшие. Но в остальном лучше и быть не может, — он вздохнул. — Давай покончим с этим, хорошо?

Сильван кивнул.

— Хорошо. Я уверен, что жрица скоро будет здесь.

Они стояли в оазисе света, как называла его Надия, где провели ночь. Заснуть оказалось непросто, потому что вместо одной луны над радужной пустыней проливали свой серебристый свет три. Не помогло и то, что Сильван постоянно будил его, чтобы проверить зрачки и убедиться, что у него нет сотрясения мозга. В конце концов, Раст заверил его, что чувствует себя нормально, и ему удалось прикорнуть на несколько часов перед самым рассветом. Но теперь, когда солнце взошло, он чувствовал себя бодрым и раздраженным.

До него, наконец-то, дошло, что ему предстоит сделать. Он собирался дать клятву никогда не покидать эту планету — никогда больше не возвращаться на Землю. Несмотря на свою красоту, Первый Мир не был очень гостеприимным. Он казался знакомым — как будто что-то в его крови узнавало окружение, — но это не походило на дом. Раст задавался вопросом, станет ли он когда-нибудь домом. «Похоже, у меня есть остаток жизни, чтобы узнать это, — мрачно подумал он. — По крайней мере, со мной будет Надия».

Эта мысль очень его развеселила. Неважно, где он закончит свои дни, если рядом любимая женщина, все будет хорошо. Кстати, о любви всей его жизни: где она? Он посмотрел на стол и увидел, что Надия и София сидят на песке рядом с ним. Они откусывали по кусочку того, что София прозвала «хлебом Вилли Вонки, читающим мысли», и тихо разговаривали. Раст с тревогой заметил, что у Надии на лице застыло недовольное выражение. Может, ей стало хуже с утра? Или мысль о том, что ей придется всю жизнь жить на Первом Мире, тоже не давала ей покоя?

— Эй, какой вкус у тебя в это утро? — спросил он, подойдя и взяв кусок хлеба.

София подняла взгляд.

— Французский тост с маслом и кленовым сиропом… хрустящий бекон и… — она сглотнула и откусила еще маленький кусочек. — И апельсиновый сок.

— Звучит восхитительно. — Раст улыбнулся и посмотрел на Надию. — На что похож твой вкус, милая? Мозги и фрикасе из червей или что?

Надия одарила его слабой улыбкой и покачала головой.

— Раст, — тихо сказала она, — мне нужно с тобой поговорить. — Она попыталась встать, но ее колени подкосились, и Софии пришлось подхватить ее.

София посмотрела на Раста со страхом на лице.

— Она легкая, как перышко.

— Вот, — наклонившись, Раст поднял Надию на руки. Его взволновало то, что она действительно ощущалась еще легче, чем накануне. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он с тревогой.

— Прекрасно, — вымученно улыбнулась она. — Просто… немного устала. И жарко. Здесь намного жарче, чем на Транк Прайм.

— Да, я знаю. Здесь жарче, чем во Флориде, а это о чем-то говорит, — Раст вздохнул. — Но мы привыкнем к этому. И ты почувствуешь себя лучше, как только мы тебя вылечим.

— Раст… — Надия смотрела вниз и рисовала бесцельный узор на его обнаженной груди. После того как жрица разорвала белый халат, который его заставили надеть накануне, Раст решил, что к черту его, и вернулся к джинсам. Но для рубашки с длинными рукавами, в которой он пришел, было слишком жарко, поэтому он не стал ее надевать.

— Да, милая? — пробормотал он, желая, чтобы она посмотрела на него. — Ты что-то хочешь сказать?

— Да, хочу, — наконец она подняла глаза. — Я не хочу, чтобы ты это делал.

Раст нахмурился.

— Не хочешь, чтобы я делал что?

— Приносил эту клятву. Поклялся остаться здесь до конца жизни, только чтобы спасти меня.

— Надия, — произнес он серьезно. — Послушай меня — если выбор стоит между тем, чтобы остаться на этой планете до конца моей жизни с тобой или жить без тебя в любой другой точке вселенной, то тут нет никаких сомнений, — он посмотрел ей в глаза. — Я выбираю тебя, — мягко сказал он. — И если нет другого способа спасти тебя, кроме как застрять здесь, что ж, думаю, нам обоим придется привыкать к жизни в пустыне. Что скажешь?

— Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя в ловушке, — запротестовала Надия. — Не хочу быть причиной, по которой тебе придется отказаться от всей своей жизни.

— Я не отказываюсь от нее — просто немного ее меняю, — он криво усмехнулся. — Ну, что ты скажешь?

— О, Раст… — она, наконец-то, улыбнулась, и выражение ее лица согрело его до костей. Он знал, что сделал бы все, чтобы увидеть этот взгляд — любовь и нежность, сияющие в ее глубоких голубых глазах — все, что угодно. Даже жить на чужой планете до конца своих дней.

— Я люблю тебя, — прошептал он и нежно поцеловал ее в губы.

— Пора, — тихие слова заставили его прервать поцелуй, и Раст поднял голову, чтобы увидеть, что молодая жрица, Лисса, снова появилась и стоит у входа в туннель.

— Мы готовы, — ответил он за всех.

— А вы? — Лисса посмотрела на его плечи и нахмурилась.

Раст нахмурился в ответ.

— Я знаю, о чем ты думаешь, но, извини, крыльев пока нет. Моя спина адски чешется, но пока нет ни одного перышка, — он почувствовал легкое беспокойство. — Они должны появиться во время церемонии, верно?

— Конечно. Конечно, — Лисса кивнула, но Расту показалось, что на ее лице появилась озабоченность. — Идемте, — сказала она, приглашая их. — На этот раз я должна провести вас другим путем — на высокую гору.

* * * * *

Надия позволила нести себя, пока они не достигли подножия мезы. Но когда увидела узкие каменные ступени, вырубленные в боковой части скалы, извивающиеся все выше и выше вокруг огромного природного каменного сооружения, стала умолять Раста опустить ее.

— Здесь слишком много ступеней, — возразил он, нахмурившись. — Ты не сможешь подняться наверх, милая.

— Смогу. — Надия подняла подбородок и вызывающе посмотрела на него. — Потому что должна. Здесь слишком узко, Раст. Ты не сможешь нести меня — мы оба упадем, — она вздрогнула от этой мысли. Надия всегда ненавидела высоту, а эта огромная меза оказалась очень высокой.

Раст вздохнул.

— Здесь узко. Жаль, что нет ограждений для безопасности.

— Простите за грубость ступеней, — пробормотала Лисса, подойдя к ним сзади. — Меза не использовалась регулярно в течение сотен лет. Да и к ступеням большинство не прибегало, чтобы добраться до вершины.

— Что, у вас тут есть лифт? — спросил Раст. — Потому что это было бы неплохо.

Жрица нахмурилась.

— Я, конечно, хочу сказать, что советник обычно летал на вершину высокой мезы и брал с собой свою Лизелл. Но что это за «ливт», о котором вы говорите?

— О, — вклинилась София. — Это что-то вроде ящика с кабелями на вершине, который проходит между этажами в высоком здании. Вы нажимаете на кнопку нужного вам этажа, он останавливается, и вы выходите. Это намного быстрее, чем подниматься по лестнице.

Лисса выглядела задумчивой.

— У меня нет «ливта», как вы его называете, но я могла бы сделать что-то похожее. Скажи мне, — обратилась она к Надии. — Доверишься ли ты моим силам, чтобы поднять тебя на вершину мезы? Я сама никогда не забиралась так далеко, но уверена, что смогу это сделать.

Надия еще раз взглянула на узкие, крошащиеся ступеньки, которые вились вокруг отвесной каменной стены. Она представила, как цепляется за стену, как насекомое, шаг за шагом пробирается вверх, а горячий ветер пустыни треплет ее волосы, пытаясь спустить обратно на песчаный пол. Нет, она не может этого сделать. Это слишком далеко, слишком высоко. Она благодарно кивнула молодой жрице.

— Конечно, я доверяю тебе. Спасибо, Лисса. Спасибо тебе от всего сердца.

Молодая жрица покраснела от гордости.

— Не за что — это мое счастье и привилегия служить вам. Не могли бы вы все собраться вместе?

София и Сильван подошли к ним сзади, и Раст снова подхватил Надию, несмотря на ее протесты.

— Забудь об этом, — пробормотал он себе под нос. — Если мы поднимаемся на тысячу футов прямо в воздух на платформе из движущегося песка, я буду держать тебя на руках.

Надия сдалась без особой борьбы. Честно говоря, она была рада, что он настоял на том, чтобы держать ее. Возможность закрыть глаза и положить голову ему на плечо значительно уменьшала ее страх высоты.

— Приготовьтесь, — тихо сказала Лисса, и тут песок под ними затвердел, как и раньше, и медленно начал подниматься.

— Вау, — услышала Надия бормотание Раста. — Вид просто потрясающий.

Быстрый взгляд показал его правоту — было удивительно, как они медленно поднимались в чистое голубое небо, оставляя под собой разноцветную пустыню. Удивительно и крайне пугающе. Надия быстро закрыла глаза и уткнулась лицом в плечо Раста.

— Ты быстро привыкнешь к таким видам, когда будешь парить над облаками, — мягко сказала Лисса.

— Ты имеешь в виду, когда у меня, наконец, вырастут крылья, — Раст вздохнул. — Боже, не могу поверить, что я только что это сказал. Кто-нибудь, позвоните в психушку и забронируйте мне палату.

— Крылья — это не шутка, Раст, — сказал Сильван сзади них. — Согласно легенде, они сделаны из того же телесного материала, что и сама богиня — они являются ее частью, дарованной ее самому доверенному слуге, если хочешь.

Раст снова вздохнул.

— Ну да, я поверю в это, когда увижу.

— Если позволите, вы не очень-то рады идее обрести крылья или жить здесь, в Первом мире, — пробормотала Лисса. — Возможно, наша планета не кажется вам красивой?

— О нет, она прекрасна, — вежливо возразила София. — Просто, ну… я не думаю, что Раст ожидал, что ему придется остаться здесь навсегда. Не то чтобы он этого не хотел, — поспешно добавила она. — И он, и Надия, я уверена, будут счастливы, когда… когда привыкнут… — Она запнулась, и Надия покраснела — хотя не собиралась открывать глаза, чтобы убедиться в этом.

— Я уверена, что они будут счастливы, — тихо сказала Лисса. — К этому нужно привыкнуть. Я сама не являюсь коренной жительницей этого мира. Я пришла — меня заставили прийти — сюда, чтобы присоединиться к жречеству, хотя я этого не хотела. Можно сказать, что меня сослали в Первый Мир, как и вас с вашей женщиной, советник, — она кивнула на Раста.

— Правда? — Раст заговорил с интересом. — И откуда вы прибыли?

— Мои родители принадлежали к тарсийским торговцам, — ответила Лисса. — Мой отец был Первым Киндредом, а мать — тарсийской женщиной. Именно она решила, что я должна вернуться на родную планету моего отца и посвятить свою жизнь служению богине.

— Неужели некому было вступиться за тебя? — спросил Сильван. — Никто не протестовал против твоего изгнания?

— Мой… — Лисса замолчала на мгновение. — Мой… простите, я не уверена, какое слово вы бы использовали, но в речи моей планеты это был мой старший брат. Он вступился за меня, но был отвергнут.

— Я слышал об этих торговцах, — сказал Сильван. — Но думал, что большая часть Совета была против этого — они говорили, что ваших людей еще недостаточно, чтобы создать хорошую генетическую базу.

— Так и было, — Лисса кивнула. — Но несколько воинов Киндред бросили им вызов и все равно пришли к нам.

— Какая разница, сколько там народа? — спросила София.

Голос Лиссы понизился.

— Я думаю, Совет опасался, что произойдет… близкородственное скрещивание. А учитывая особые способности моего народа, любые генетические дефекты, которые возникнут в результате, будут… опасны.

— Опасны? — спросила София. — Опасны в каком смысле?

Молодая жрица вздохнула, и Надии показалось, что ее голос звучит ужасно печально.

— Мой народ… другой. Мужчины-воины, которые появляются в результате обмена, не очень хорошо принимаются среди других Киндредов.

— Я даже не знала, что существует другая ветвь Киндредов. Почему их не принимают? — спросила София.

Сильван прочистил горло.

— Тарсианские Киндреды обладают определенными… способностями. Остальные называют их Тач-Киндредами.

— Тач-Киндреды? Почему? — София хотела знать. Надия тоже, поэтому была рада, что ее подруга спрашивает. Все слухи, которые она слышала о Тач-Киндредах, были зловещими и немного пугающими, но никогда раньше не встречала ни одного из них.

— Мужчины-воины моего рода обладают способностью управлять вещами так, как я управляю и использую песок, — нерешительно сказала Лисса.

— О, как телекинез, — воскликнул Раст. — У меня этого дерьма было достаточно. — Надия почувствовала, как любимый вздрогнул, и поняла, что он вспоминает испытание воли, когда его заставили съесть грязевого червя.

— В каком-то смысле, — признала Лисса. — Но их силы более… внутренние.

— Используя свои ментальные способности, они могут «прикасаться» к телу другого или манипулировать им. В частности, они могут «прикоснуться» к женщине, которую хотят, — продолжил Сильван, взяв на себя ответственность, когда стало очевидно, что молодая жрица слишком смущена, чтобы продолжать.

— Именно, — пробормотала Лисса, и Надия услышала стыд в ее голосе.

— Но… почему это плохо? — озадаченно спросила София. — Думаю, что когда они встретят женщину, с которой захотят связать себя узами брака, это будет, ну, просто потрясающе.

— Их таланты не стали бы проблемой, если бы у Тач-Киндредов не было таких непредсказуемых темпераментов, — объяснил Сильван. — Но они склонны быть переменчивыми и непостоянными до крайности. Боюсь, что их способности не всегда используются должным образом. За что Совет запретил им появляться на материнской станции.

— Это одна из причин, по которой моя мать настояла, чтобы я приехала сюда, — призналась Лисса. — Она сказала, что хочет для меня более стабильной жизни, чем та, что была у нее, — жрица рассмеялась, и это прозвучало очень горько для Надии. — Вы должны согласиться, что здесь, в пустынях Первого Мира, стабильности в избытке.

— Так и есть, — пробормотал Раст, и Надия почувствовала, как он беспокойно переминается с ноги на ногу.

— Но… неужели для вашего народа нет надежды? — В голосе Софии звучала жалость к Лиссе. — Неужели они никогда не будут приняты другими Киндредами?

— Они пытаются, — сказала молодая жрица. — Наше население сейчас довольно велико, и правила, регулирующие, с кем можно соединиться, довольно строги.

— Насколько я понимаю, они были драконовскими, — пробормотал Сильван. — Правда ли, что вам не разрешается связывать себя узами брака с представителем из вашего собственного клана?

— Да, — пробормотала Лисса. — Мы должны искать себе пару вне семьи нашего клана. Даже если нет кровного родства, отношения между членами одного клана считаются отвратительными и немыслимыми. Полное табу.

— Но это нелепо, — запротестовала София. — Это все равно, что сказать, что ты не можешь выйти замуж за человека из своего родного города только потому, что вы случайно живете в одном месте.

— Это путь моего народа, — просто ответила Лисса. — Или так было, когда я была одной из них. Теперь я просто жрица, и у меня больше нет никаких контактов с моим кланом или… — Она слегка поперхнулась. — Или с кем-то, кто в нем состоит.

Несмотря на то, что происходило в ее собственной жизни, Надия не могла не услышать обиду в голосе жрицы. «Из нее получится хороший друг, — думала она про себя, пока они медленно поднимались вверх. — Надо будет вспомнить об этом, когда все закончится. Может, я смогу сделать ей зан-даро — то, что София называет «макияж», — и развеселить ее. Если они разрешат жрицам делать макияж…»

— Эй, похоже, лифт почти на верхнем этаже, — заметил Раст с беспокойством. — Думаю, нам лучше покончить с этим.

И тут Надия осмелилась снова открыть глаза. Перед ней открылось головокружительное зрелище разноцветной пустыни на сотни футов ниже ее, когда они зависли, казалось, в воздухе на тонком слое песка. Задохнувшись, она снова закрыла глаза и прижалась лицом к шее Раста. Вдыхая его темный пряный аромат, она почувствовала себя немного лучше, но все равно будет рада, когда они снова окажутся на твердой земле.

— Да, вот мы и прибыли, — сказала Лисса. — Спасибо, что доверились моим способностям. Мне жаль, что путешествие заняло так много времени.

— Вовсе нет, — заверила ее София, когда все они покинули песок и ступили на мезу. — Ты не была в лифте, когда какой-то ребенок нажал на все кнопки, и он останавливается на каждом этаже! Поездка, которую ты нам устроила, была гораздо более приятной.

Они все пробормотали слова благодарности, а потом Раст шепнул Надии:

— Все в порядке, милая. Теперь ты можешь открыть глаза.

Надия открыла глаза и увидела, что вершина мезы покрыта бордовой травой и голубыми кустами. Кусты образовывали кольцо вокруг внешнего края мезы, хотя, по мнению Надии, они служили скорее предупреждением, чем барьером. Они не были достаточно высокими или густыми, чтобы помешать кому-то упасть.

В дальнем конце виднелось немного более высокой растительности — два знакомых фиолетовых и зеленых дерева, которые Надия помнила по священной роще, росли близко друг к другу, образуя своеобразный фон для стоявшей перед ними верховной жрицы. Она уже хмурилась — видимо, ей не нравился способ, которым они добрались до вершины. «Наверное, она хотела, чтобы мы ползли по ступенькам на четвереньках», — Надя почувствовала прилив стыда за немилосердную мысль, но нельзя отрицать, что верховная жрица сильно обидела ее. Если учесть, что она заразила Надию смертельной лихорадкой и заставляет любимого мужчину до конца жизни оставаться в Первом Мире, то, похоже, ей можно было простить несколько язвительных мыслей.

— Ну, вот и все, — пробормотал Раст, глядя на нее сверху вниз. — Ты готова?

— Если только ты готов, — прошептала Надия. Но она не могла отделаться от ощущения, что что-то не так. Не могла определить, что именно, но что-то, где-то было не на своем месте. Нет, не что-то, а кто-то, подумала она. Но как это может быть? Кроме них самих, на мезе находились только верховная жрица и четыре другие, низшие жрицы, включая Лиссу. Так как же…

— Выйдите вперед, просители, — раздался голос верховной жрицы, прервав ход мыслей Надии. — Выйдите вперед и встретьте свою судьбу.

* * * * *

Расту не нравилось это «встретить свою судьбу» — оно звучало слишком зловеще, учитывая клятву, которую он собирался дать. Тем не менее ничего другого не оставалось, как идти вперед. Надия попросила опустить ее на землю, и он осторожно поставил ее на ноги, но держал за руку на случай, если она споткнется о длинную бордовую траву. Ее нарастающая слабость беспокоила его до чертиков, и он гадал, сколько еще времени пройдет, прежде чем лихорадка вернется в полную силу и унесет ее.

«Нет, нельзя так думать! — сурово сказал он себе. — Этого не случится. Я не позволю этому случиться!» К сожалению, единственным способом остановить это было внезапно отрастить крылья. И хотя лопатки чесались, как сумасшедшие, а все остальные считали, что это вполне возможно, какой-то уголок сознания Раста все еще сомневался. Все еще оставалась часть, которая спрашивала: «Серьезно, они ожидают, что я буду летать?»

Он был практичным, целеустремленным человеком, который никогда не увлекался научной фантастикой или фэнтези. Теперь он оказался в самом центре сценария, над которым бы посмеялся, если бы увидел его в фильме или прочитал в книге. Вот он — давно потерянный сын правителя планеты, погибшего тысячу лет назад в конфликте с существами настолько злобными, что Раст даже не мог себе их представить. И вот теперь он возвращается, чтобы занять свой законный трон и доказать, что достоин править, отрастив крылья и летая повсюду. Расту это казалось сном или каким-то нелепым умопомрачением. В это было чертовски трудно поверить. «Но я должен поверить, — мрачно сказал он себе. — Если не поверю, если не смогу этого сделать…»

Он посмотрел на Надию и не смог закончить свою мысль. Она выглядела такой хрупкой, а темные круги вокруг ее глаз напоминали синяки. Зная, что она хочет сама дойти до жрицы, Раст сопротивлялся желанию снова подхватить ее на руки. Но боже, все, чего он хотел, — это прижать ее к себе, не дать ей ускользнуть из его рук. Чтобы она поправилась, чтобы все было хорошо. «Пожалуйста, — подумал он, не зная, кому молится, но все равно молясь. — Пожалуйста, помоги мне исцелить ее. Я так сильно ее люблю! Это должно что-то значить…»

— Не подходите ближе, — жрица протянула руку, и они остановились в десяти ярдах от нее. Позади нее два священных дерева шелестели густыми ветвями под дуновением ветра в пустыне.

Раст нахмурился, когда теплый ветер откинул его волосы со лба. Что это за запах? Что-то знакомое… знакомое и неприятное… Кто?…

— Мы собрались здесь сегодня, — произнесла верховная жрица, прервав ход его мыслей. — Собрались, чтобы засвидетельствовать присягу нового советника. Первого советника Первого Мира за тысячу лет.

При этом ряд жриц слева от нее тихонько хмыкнул, словно в знак музыкального согласия. Раст задумался, не было ли это частью церемонии, и решил, что, вероятно, да. Это напомнило ему наклейку на бампере, которую он однажды видел: «Проблема реальной жизни в том, что у нее нет фоновой музыки».

Внезапно он понял, что верховная жрица говорит с ним, а он это пропустил. К его облегчению, она позвала его, и он просто шагнул вперед, увлекая за собой Надию.

— Нет, Чалла, — нахмурилась верховная жрица. — Ты не слышал меня? Я сказала, чтобы ты шел один.

— Прости. — Раст отпустил руку Надии, но перед этим оглянулся и бросил на Сильвана многозначительный взгляд.

Понимание промелькнуло на лице Блад-Киндреда, и они с Софией шагнули вперед как один, встав по обе стороны от Надии, чтобы поддержать ее хрупкую фигуру.

— Теперь ты готов? — верховная жрица говорила нетерпеливо.

— Да, — Раст поднял подбородок. — Да, я готов, — громко повторил он.

— Очень хорошо. Тогда повторяй за мной. Я, Адам Раст, будучи истинной крови советника Калла из Первых Киндредов, торжественно клянусь и обещаю перед богиней и всем ее творением, что буду защищать Первый Мир.

Раст повторил слова и подумал, что уже все, но оказалось еще много-много всего.

Жрица продолжала:

— Я буду охранять, направлять его и с помощью Трона Мудрости и Ока Предвидения постараюсь уберечь его и всех его обитателей от вреда и ужаса.

Раст послушно повторил, но клятва все еще не была закончена.

— Я выберу достойную Лизелл, которая поможет мне нести это бремя, и достойную супругу, которая родит мне сыновей, чтобы кровь советника Первых Киндредов никогда не угасла. И… — жрица бросила на него многозначительный взгляд. — Я никогда больше не покину Первый Мир и сделаю его своим единственным домом.

Слова словно застряли у Раста в горле, но каким-то образом ему удалось их вымолвить. Он почувствовал прилив гнева на жрицу, которая вынудила его к этому. В конце концов, если бы она не сделала Надию больной, у него был бы выбор. И хотя не возражал против посещения родной планеты, жить здесь он бы точно не выбрал. Особенно зная, что должен править всем этим — хотя, судя по тому, что он видел в пустыне, править было нечем.

«Первое, что я сделаю, когда все закончится, — увезу отсюда Надию, — поклялся он себе. — Мы объедем всю эту чертову планету — что угодно, лишь бы подальше от этой пустыни. Возможно, мне придется остаться в Первом Мире, но будь я проклят, если проведу хоть минуту больше, чем нужно, с этим зеленоглазым чудовищем».

Пустые зеленые глаза верховной жрицы вспыхнули, и он понял, что она уловила часть его мыслей, но Расту было наплевать. Единственное, что сейчас имело значение, — это пройти через это и спасти Надию. Он радовался, что церемония, похоже, близится к завершению, хотя ему все еще интересно, когда же должны были появиться его крылья.

Наконец жрица произнесла что-то вроде благословения:

— Тебе, о Богиня, Мать всего живого, мы вверяем эти священные обеты вместе со светом наших глаз, любовью наших сердец и пониманием наших умов. Да будет тебе вся слава вовеки и до конца времен.

Раст послушно повторил, и все жрицы, которые напевали на протяжении всей церемонии, прошептали:

— Да будет так.

— Да будет так, — повторил Раст и кивнул. Когда никто больше ничего не сказал, он посмотрел на верховную жрицу. — Э… и это все?

— Мы закончили, — она серьезно кивнула. — Ты принял обеты и станешь следующим советником Первого Мира

— Хорошо, хорошо… — Раст вывернул шею, пытаясь заглянуть через плечо. — Тогда где же крылья? Почему я не могу летать?

Верховная жрица нахмурилась.

— Ты не можешь летать, потому что твои крылья до сих пор не проявились — явный признак того, что избранная тобой женщина не подходит на роль твоей спутницы или Лизелл для своего Чаллы, — она прочистила горло. — Видя, что это так, я сама возьму на себя эту роль.

— Что? — Раст покачал головой. — О нет, я так не думаю. Мне все равно, что ты говоришь и насколько ты святая, я не буду спать с тобой, леди.

— Пожалуйста. Я не стремлюсь размножаться с тобой, — жрица скорчила гримасу, как будто такая идея ей совершенно неприятна. — Но у советника должна быть Лизелл — женский аналог. Кто-то, кто будет представлять богиню, кто-то, кто будет советоваться и смотреть в Око Предвидения вместе с ним. Традиционно должность Лизелл занимает супруга советника, но в данном случае, я думаю, нам придется разделить эти роли.

— Разделить роли? О чем ты говоришь? — потребовал Раст.

— Я просто говорю, что, хотя это тяжелое бремя, я готова взять на себя обязанности Лизелл. Ты, конечно, можешь выбрать себе супругу для плотских отношений из числа наших жриц, — она указала на ряд жриц, стоящих рядом с ней. — Не беспокойся, ведь все они девственницы, и любая из них будет достойной парой для советника.

В этот момент Раст начал злиться, но каким-то образом ему удалось сдержать свою ярость.

— Надия — единственная женщина, которую я хочу, — прорычал он. — И она единственная женщина, которую я приму как свою супругу и Лизелл.

— Невозможно, — верховная жрица нахмурилась. — Лизелл — всегда жрица. Эта девушка с Транк Прайм не обучалась путям богини, и она не того рода, чтобы родить твоих наследников. Она должна отойти в сторону в пользу более подходящей кандидатуры.

— Почему, ты… Если ты думаешь… — начал Раст, но Сильван сделал шаг вперед и положил руку ему на грудь.

— При всем уважении, ваше святейшество, — сказал он низким, сердитым голосом. — Надия не может отойти в сторону. Ее и Раста уже связывают кровные узы — очень крепкие узы. Разорвав их, я убью свою родственницу, а это недопустимо.

Верховная жрица нахмурилась.

— Кровные узы, хм? — Она подозвала Надию. — Выйди вперед, дитя мое.

Раст хотел остановить ее, но Надия уже шагнула вперед, как будто не могла ослушаться призыва.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Мы с Растом любим друг друга. Мы останемся здесь, но, пожалуйста, не пытайтесь нас разлучить.

Жрица проигнорировала ее.

— Теперь я изучу тебя, — провозгласила она. — Я изучу эту связь и посмотрю, что можно с ней сделать. — Взяв лицо Надии между ладонями, она уставилась пустыми, изумрудными глазами в темно-синие глаза Надии.

Раст увидел, как Надия вздрогнула, и забеспокоился. Что бы жрица ни делала, ей больно. Но через минуту она отпустила Надию, которая споткнулась и упала бы, если бы Лисса не подхватила ее и не обняла за талию.

— Свежая связь и еще не запечатанная, — объявила верховная жрица. — Я могу легко разорвать ее и привить другому мужчине, и тогда эта девушка будет жить — до тех пор, пока ты не сможешь переправить ее в Сад Исцеления, Чалла, — она неодобрительно посмотрела на его все еще бескрылую спину.

— Я не хочу, чтобы эта связь была привита кому-то еще, — прорычал Раст. — Надия моя. Кроме того, кого ты вообще можешь найти, чтобы привить ее в этом месте? Насколько я вижу, мы с Сильваном — единственные мужчины на мили вокруг.

— Конечно, она может привить ее мне, — словно по злой магии, густые ветви позади жрицы зашуршали, и из-за священных деревьев показалась знакомая фигура.

— Й'декс! — И без того бледное лицо Надии вдруг стало белоснежным от страха.

— Здравствуй, моя прелесть! — Тонкие губы Й'декса сложились в мерзкую ухмылку, бледно-голубые глаза жадно выпучились. — Разве я не говорил тебе, что между нами ничего не кончено?

— Надия, иди сюда! — Раст рванулся вперед, но Й'декс был ближе. И прежде чем Раст смог дотянуться до нее, подлец оказался прямо за спиной Надии: длинная рука обвилась вокруг ее талии, а белоснежные пальцы обхватили горло.

— Думаю, нет, — пробормотал он, неприятно улыбаясь. — С того момента, как услышал, что моя маленькая Надия отправляется в Первый Мир, я знал, что должен приехать и забрать ее. Твои собственные родители сказали мне — разве это не мило с их стороны, моя милая? — спросил он молчаливую Надию.

— Как ты вообще сюда попал? — потребовала София. — Я думала, только корабли с материнской станции обладают способностью сворачивать пространство.

— Уверен, ты бы хотела это знать, — Й'декс ухмыльнулся. — Скажем так, теперь не только у Киндредов есть способности к межзвездным прыжкам. — Он сжимал шею Надии, пока та не стала задыхаться, а затем медленно отпустил ее, ухмыляясь Расту.

— Убери от нее руки, — прорычал Раст, его глаза покраснели.

— С чего бы это? — усмехнулся Й'декс. — Я буду трогать ее столько, сколько захочу. В конце концов, Надия моя.

Услышав свои собственные слова и увидев чужие руки — руки Й'декса — на теле своей женщины, Раст почувствовал, что теряет рассудок. Ярость, настолько сильная, что почти непреодолимая, поднялась в нем, угрожая утопить его в приливной волне красного гнева.

— Стой, — услышал он бормотание Сильвана и почувствовал на своей груди сдерживающую руку большого воина. — Ярость тебе сейчас не поможет, — свирепо прошептал Сильван. — Ты должен держать себя в руках, Раст. Держи контроль над собой и ситуацией, иначе все пойдет прямиком в семь преисподних.

«Он прав. Сильван прав. Все полетит к чертям, если я не смогу держать себя в руках». С огромным усилием Раст проглотил гнев. Сделав глубокий вдох, он посмотрел на верховную жрицу.

— Я вижу, что ты пытаешься сделать, — мрачно сказал он. — Но это не сработает.

Верховная жрица нахмурилась.

— О чем ты говоришь, Чалла?

— Я говорю об этом. Обо всем этом. — Раст раскинул руки, как бы охватывая всю планету. — Здесь тысячу лет не было правителя, поэтому ты, будучи верховной жрицей, правишь по умолчанию. Довольно милое зрелище, если тебе нравится быть королевой пустыни. А я думаю, что так оно и есть, Ваше Святейшество.

Лицо верховной жрицы начало краснеть.

— Я никогда…

— Но потом появляюсь я на твоем радаре, и ты вдруг поняла, что тебе придется делиться. Не только со мной, но и с моей избранницей. Теперь вместо того, чтобы быть первой в очереди, тебя отбросят на третье место. Спорим, тебе это ничуть не нравится? — прорычал Раст.

— Я никогда даже не думала… — начала она.

Но он еще не закончил.

— Итак, ты решила убрать с дороги женщину, которую я люблю, либо из-за болезни, либо позволив этому мерзкому, садистскому ублюдку забрать ее на Транк Прайм. Таким образом, ты думаешь, что второе место у тебя уже занято, — Раст злобно рассмеялся. — Черт, может, даже первое место, если я буду слишком убит горем, чтобы править. Уверен, что ты была бы более чем счастлива сидеть на этом чертовом электрическом стуле и смотреть в мыльный пузырь с предсказаниями для меня. Вы бы правили, судили и делали заявления до посинения — и все это от моего имени. Я прав?

— Только советник может сидеть на Троне Мудрости и пользоваться Оком Предвидения, — жестко сказала верховная жрица. — Хотя я, как Лизелл, конечно же, буду править вместо тебя, если ты станешь недееспособным. Так было всегда.

— Неужели? Какой гребаный шок! — Раст посмотрел на нее. — Ну, сейчас произойдут изменения. Для начала Й'декс должен вернуть мне Надию прямо сейчас. Если он этого не сделает, то первым моим шагом как правителя будет понижение тебя до последнего места в цепи питания.

Жрица внезапно побледнела.

— Ты не сделаешь этого. Ты не можешь!

— Как правитель всей этой чертовой планеты я могу и сделаю, — прорычал Раст. — Я не знаю, кто здесь заправляет кровати и моет туалеты, но ты можешь стать ее личной горничной, и там ты и останешься, Ваше Святейшество, до конца своей жалкой жизни. Потому что для такой мерзкой, коварной сучки как ты на моей планете нет места для продвижения по службе.

Жрица посмотрела на него.

— Ты говоришь не по делу, Адам Раст. У тебя все еще нет крыльев, чтобы доказать свои права. До тех пор, пока не появятся крылья, ты всего лишь советник в ожидании, не способный сидеть на Пустом Троне или выносить суждения о чем-либо.

— Крылья или не крылья, мне все равно, — Раст ткнул в нее пальцем. — Если Надии будет причинен какой-либо вред, я возлагаю на тебя прямую ответственность. — Он посмотрел на Й'декса. — Верни ее. Сейчас же.

Й'декс ухмыльнулся.

— Думаю, нет. У меня есть поддержка Верховной Жрицы Пустого Трона в моих притязаниях на Надию. Она уже пообещала сама провести церемонию нашего соединения.

— Нет! — Надия слабо сопротивлялась в его хватке, но он только рассмеялся.

— О да, любовь моя, — он мерзко рассмеялся. — О да.

Раст посмотрел на жрицу.

— Это хуже, чем я думал. Ты уже заключила с ним сделку еще до того, как мы появились здесь?

— Он прибыл вскоре после тебя и изложил свои доводы, — ее тонкие губы изогнулись в жестокой улыбке. — Я рассмотрела дело и решила, что почтенный Й'декс был прав, а ты — нет. Эта женщина Транк Прайма будет его… теперь!

Когда она заговорила, то сделала быстрый раздирающий жест обеими руками. Раст почувствовал жуткую боль глубоко внутри — как будто кто-то внезапно и без предупреждения выдернул один из его зубов из гнезда. Взглянув на Надию, он увидел, что она тоже почувствовала шок. Она пошатнулась, прижав руку к сердцу. Й'декс рассмеялся и позволил ей упасть на землю.

— Раст… связь, — Надия стояла на коленях, бордовая трава была цвета засохшей крови на фоне ее белого платья. Она подняла к нему руку, но уже поздно — хрупкая кровная связь между ними разорвана.

— Надия! — Он хотел пойти к ней, но внезапно почувствовал слабость, все силы утекали из него, когда потерял жизненно важную связь с любимой женщиной. «Я знал это, — сказал он себе со злостью. — Я знал, что мне следовало запечатать связь, когда у меня был шанс. Если бы я прислушался к своей интуиции, всего этого можно было бы избежать». Но сожалеть уже поздно — нужно что-то делать сейчас, пока не стало слишком поздно.

Раст заставил себя встать прямо и, пошатываясь, пошел вперед.

— Надия, держись, — прохрипел он, протягивая к ней руку. — Держись, мы все вернем.

— Не вернешь. — Жрица посмотрела на Й'декса. — Чего ты ждешь, глупец — возьми узы в себя. Сделай ее своей немедленно.

— Я… пытаюсь. — На бледном лице Й'декса появилось выражение глубокой сосредоточенности. — Почти получилось, но… она… скользкая.

— Нет! — Внезапно Надия поднялась на ноги. Она стояла, покачиваясь, в высокой траве, и Раст удивлялся, как у нее вообще хватает сил держаться на ногах. Он боялся, что в любую минуту она может потерять сознание, лишившись важной связи. — Нет, — повторила она, глядя на Й'декса. — Я… я лучше умру.

— О чем ты говоришь, маленькая дура? — усмехнулся он. — Ты не умрешь. Жрица снимет лихорадку, и ты вернешься домой со мной на Транк Прайм, где тебе самое место.

Раст не мог поверить в то, что слышал.

— Так ты и об этом солгала? — потребовал он, пристально глядя на верховную жрицу. — Все это время ты могла исцелить ее? Чтобы устранить нанесенный тобой ущерб?

Она пожала плечами.

— Я сделала то, что должна была, чтобы привязать тебя к Первому Миру. Твоя клятва не может быть не выполнена, и нарушить ее теперь означает смерть, — медленная улыбка скривила ее нестареющее лицо. — С новым советником, восседающем на Троне Мудрости, весь Первый Мир обязан слушать и внимать моим указам. Многие отказались от старых путей — пришло время вернуть их с местью.

— Это все, о чем ты заботишься, — обвинил ее Раст. — Власть.

Жрица улыбнулась.

— А что еще есть? И если говорить о силе, то без крыльев у тебя ее нет. Я бы посоветовала тебе найти хорошую комнату в нижних залах и проводить дни в тихой медитации. Женщину оставь своему сопернику, а управление Первым Миром — мне.

— Я никогда не… — начал Раст, но проклятие Й'декса оборвало его.

— Надия, маленькая дурочка! Вернись? Что ты делаешь?

Раст оторвал взгляд от верховной жрицы и увидел нечто такое, от чего его сердце подпрыгнуло к горлу. Надия стояла на самом краю мезы, за границей сине-серого кустарника. Она раскачивалась, едва держась за одну из тонких, похожих на виноградную лозу ветвей, и казалось, что сильный ветер в любую минуту может сдуть ее за край.

— Надия, — прошептал он. — Пожалуйста, милая, будь осторожна.

— Прости меня, Раст. — Ее прекрасные темно-синие глаза были полны отчаяния. — Но я не вернусь на Транк Прайм. Я… я лучше умру, чем сделаю это. Чем остаться без тебя и застрять с Й'дексом.

— Надия… — Й'декс скользнул к ней, на его лице все еще было выражение сильной сосредоточенности. — Надия, иди сюда. Я приказываю тебе подойти сюда прямо сейчас. — Внезапно он бросился на нее.

С криком Надия попятилась назад, пытаясь ускользнуть от его хватки. А затем, не издав ни звука, сорвалась с края мезы и упала в голубое небо внизу.

— Надия! — Ее имя вырвалось из горла Раста — крик отчаяния и опустошения. Не соображая, что делает, он побежал вперед, к тому месту, где она исчезла.

— Раст, — услышал он крик Сильвана. — Раст, ты не можешь!

Он не обращал внимания. Зуд в лопатках превратился в яростное жжение, словно кто-то облил его спину бензином и поджег. Но Расту было все равно — ему наплевать на все, кроме возвращения Надии. Или умереть вместе с ней, если не сможет.

Не раздумывая, он нырнул за край мезы, нацелившись на стремительно падающую женщину в развевающемся белом платье. Он почувствовал, как его плечо ударилось о что-то твердое, и услышал хриплый вздох в своем ухе. Но только часть его сознания отметила, что Й'декс тоже падает, кричит и бьется на ходу. Большую часть его сознания занимала мысль о том, как добраться до Надии.

«Нужно поймать ее. Нужно удержать ее», — бессвязно думал он, перегруппировываясь и превращаясь в живую стрелу, нацеленную на цель. Он не знал почему, но ему казалось очень важным в последний раз почувствовать ее в своих объятиях. Даже если им обоим суждено разбиться о пустынный землю внизу, он хотел сделать это с Надией, прижатой к груди, пока она шепчет его имя.

Они оба быстро падали, но он весил гораздо больше и вскоре оказался рядом с ней в воздухе. Земля стремительно приближалась, и Раст знал, что у него есть всего несколько секунд до столкновения.

— Надия! — крикнул он, и она повернула голову, в ее темно-синих глазах было странное спокойствие. Раст протянул руки, и вдруг она оказалась в них, ее белое платье развевалось на ветру, как множество перьев.

Перья, подумал он и удивился, почему это кажется таким важным.

— Я люблю тебя, — прошептала она, и он кивнул, прижимая ее к себе.

«Вот оно, — подумал он, когда песчаная земля жадно потянулась вверх, чтобы поприветствовать их. — Вот где мы ум…»

Внезапно земля ушла из-под ног, и они снова поплыли вверх. Раст смутно осознал, что по обе стороны от них что-то простирается, что-то блестящее, серебристое и почти полупрозрачное в зеленом солнечном свете. «Что за черт? — подумал он, нахмурившись. — Мы что, каким-то образом летим на дельтаплане? Но откуда взялся дельтаплан? И как?…»

— Раст! — услышал он восторженный смех Надии и посмотрел на нее, она ухмылялась ему. — Твои крылья, — крикнула она сквозь свист ветра в ушах. — У тебя есть крылья — ты спас нас!

— Крылья? — Он смутно осознавал, что ужасная жгучая боль в спине прошла, и да, странные дельтапланы по обе стороны от них, похоже, как-то прикреплены к нему. Он чувствовал тягу ветра, толчки и притяжение воздушных потоков глубоко в плечах, когда они скользили по воздуху. Но он не прилагал никаких усилий, чтобы лететь — как будто ему и не нужно этого делать. Как будто крылья, чудесным образом выросшие из его спины, сами знали, как взять инициативу в свои руки и удержать его в воздухе. Вот только… как, черт возьми, это может быть?

«Не волнуйся о том как, — прошептал тоненький голосок в его голове. — Волнуйся о том, что будет дальше — что ты сможешь сделать, чтобы вылечить Надию». Посмотрев налево, он увидел, что они пролетают близко к священной горе. Фактически, они уже почти достигли уровня Целительных садов. «Вот оно, — подумал он. — Вот куда я должен ее отвести. Нужно отвести ее к фонтану, чтобы она могла напиться и исцелиться».

Как только он подумал об этом, крылья прочертили небо, и их положение неуловимо изменилось. Прижимая Надию к себе, он искал подходящее место для посадки. Пришло время сделать то, что он задумал в самом начале, — исцелить любимую женщину.

Глава 33

У Надии кружилась голова от огромной высоты, на которой они с Растом парили. Но кроме головокружения присутствовала и бодрость. Хотя они были гораздо выше мезы, она не чувствовала страха. Она была в безопасности в объятиях мужчины, который любил ее. В безопасности и спокойствии.

Момент был одновременно прекрасным и сюрреалистичным. Они летели по воздуху, расправив по обе стороны от себя огромные серебристые крылья Раста, перья которых сверкали в солнечном свете. Небо раскинулось над головой, как огромная голубая чаша, а вдали раздавались резкие крики пернатых охотников. Надия никогда не испытывала такой радости. Так и должно быть между Чаллой и его Лизел, подумала она. Эта радость, это удовольствие, любовь и волнение. Он часто берет ее с собой в полет — это одна из тех вещей, которые связывают их вместе.

Она не понимала, откуда это знает. Этот полет — этот брачный полет — был священным ритуалом между советником и его женщиной. Он был утрачен на века, но теперь, когда Раст здесь, на своем месте, его можно воскресить, как и все старые обычаи.

Посмотрев вниз, она увидела Сильвана и Софию, машущих им руками, и верховную жрицу, стоящую там с пораженным выражением лица. «Она не ожидала, что он получит крылья», — подумала Надия и поняла, что это правда. Она хотела привязать его к Первому Миру, чтобы получить дополнительную силу, но думала, что сможет использовать его как марионетку, пока будет стоять у трона — в буквальном смысле слова. Но этому не суждено было случиться. Раст не из тех мужчин, которые позволят другому диктовать им. Возможно, верховной жрице стоит поискать другую работу.

— Там — Целительный сад, — сказал Раст, и ее внимание оторвалось от высокой горы и переключилось на пышный, зеленеющий сад, который рос на склоне горы. «Еще один оазис, — подумала она. — Оазис исцеления».

И это было исцеление, в котором она отчаянно нуждалась. Теперь, когда первое дикое возбуждение от полета прошло, она начала чувствовать и жар, и разорванную связь. Лихорадка заставляла ее дрожать от холода в одно мгновение и раскаляла, как печь, в другое, а разорванная связь ощущалась как глубокий кровеносный сосуд в ее душе, который был перерезан. Из его оборванного конца быстро утекали все силы.

— Раст, — прошептала она. — Поторопись. Пожалуйста, быстрее.

— Лечу так быстро, как только могу, дорогая, — пообещал он, когда они зависли над небольшим участком зеленых и фиолетовых джунглей. — Я просто никогда не делал этого раньше. Не совсем… уверен, как приземлиться.

Но пока он говорил, крылья, казалось, почувствовали его желания. Серебристые перья мягко коснулись теплого воздуха пустыни и медленно опустились. Вскоре ноги Раста коснулись земли, и крылья сложились, став удивительно маленькими и плоскими на его спине.

— Хорошая… посадка, — пробормотала Надия. Она хотела рассмотреть его новые крылья и Целительный сад, который напоминал ей более дикую версию священной рощи на материнской станции. Но бегство от Й'декса и прилив возбуждения во время полета израсходовали последние запасы сил. Перед глазами появились серые и черные пятна, из-за которых было трудно видеть… трудно думать. Она смутно осознавала собственное хриплое дыхание.

— Держись, милая, — Раст почти паниковал, прижимая ее к груди и продираясь сквозь заросли. — Просто нужно найти фонтан. Он должен быть где-то здесь — это место не такое уж большое. Я просто…

Он внезапно остановился, и Надия удивилась почему.

— Раст? — прошептала она, с трудом выдавливая из себя слова. — Раст… все… в порядке?

— Нет, — сокрушенно прошептал он. — Нет. О нет.

Она хотела спросить, в чем дело, хотела утешить его и сказать, что любит его, несмотря ни на что. Но серо-черные пятна разрастались, заслоняя все поле ее зрения.

Надия не хотела терять сознание — боялась, что если это случится, то она может больше никогда не очнуться. От мысли, что больше никогда не откроет глаза, не увидит улыбку Раста и не услышит его глубокий смех, ей хотелось плакать. «Пожалуйста, — подумала она. — Пожалуйста, я не хочу уходить. Я не готова. Не готова покинуть его».

Но хотя она отчаянно пыталась остаться с ним, слабость, вызванная лихорадкой и разорванной кровной связью, оказалась слишком сильной. В последний раз она увидела глаза Раста — его истинно зеленые глаза, которые с самого начала, еще до состязания крови, выдавали в нем Киндреда. Раст снова посмотрел на нее, и она увидела, что глаза его наполнены слезами.

Больше Надия ничего не видела.

* * * * *

— Нет! Нет, этого не может быть. Нет! — Раст с бессильной яростью колотил по каменному боку пустого фонтана. Он был не просто пуст. Сложное сооружение, украшенное резьбой с изображением всевозможных инопланетных зверей, незнакомых ему, оказалось сухим и выглядело так, будто ему уже много веков.

«Считалось, что напиток из фонтана Целебного сада может излечить любую болезнь, какой бы тяжелой она ни была». Эти слова эхом отдавались в его голове, дразня и насмехаясь над ним. Глоток — ей нужен всего один глоток. Но его не было.

«Что ж, тогда я исцелю ее сам. Может, если связь восстановится, я смогу дать ей немного сил и продержаться еще немного, пока не смогу заставить эту сучку-жрицу вылечить лихорадку». Закрыв глаза, Раст сосредоточился, изо всех сил потянувшись к женщине в своих объятиях, пытаясь найти ту связь, которая так недавно была между ними. Раньше, на Транк Прайм, он мог без проблем почувствовать кровную связь. Но в этот раз… ничего. Просто ничего. Это походило на то, как если бы он искал в темной комнате выключатель, которого там нет.

Он не знал, как долго пытался, прежде чем понял, что это бесполезно. Раст просто прижал ее к себе, и его слезы падали на ее бледное, неподвижное лицо.

Она ушла, и ее было не вернуть.

Он безнадежно смотрел на пересохший фонтан. Не будет исцеляющего напитка для Надии — не будет внезапного и чудесного исцеления для женщины, которую он любил. Все, что произошло: их бешеный полет в Первый Мир, его нерушимая клятва всегда оставаться там, отчаянное погружение на песчаное дно пустыни — все напрасно.

Впустую.

Его последняя глупая надежда разбилась вдребезги, как и должно было быть, когда он нырнул с мезы. Так бы и случилось, если бы крылья не проявились в последний момент.

«Чертовы крылья, — с ужасом подумал он. — Что в них теперь хорошего? Что я должен с ними делать, кроме как выглядеть уродом?» Повернув голову, он с горечью посмотрел на них через плечо.

Хотя раньше они двигались, казалось, по собственной воле, теперь крылья сложены у него на спине. На самом деле они словно почти готовы влиться обратно в его кожу, так не могут ли они быть поглощены его телом, когда не используются.

«Используй их сейчас».

Раст подпрыгнул. Это прозвучало как мысль, но идея явно пришла не из его головы. Откуда-то из Сада Исцеления.

— Что? — сказал он. — Я хочу сказать: привет? Есть тут кто-нибудь?

Только тишина встретила его слова, и он почувствовал себя дураком. С кем он разговаривал? Он сходил с ума от горя, был так расстроен, что слышал голоса. Он…

«Используй свои крылья. Окутай свою возлюбленную».

Хорошо, в этот раз он точно что-то слышал, и это было не только в его голове.

— Как? — спросил он и тут же сам ответил на свой вопрос, сжав лопатки. Огромные, сияющие крылья появились сразу, словно ждали его призыва. Расту они показались дополнительной парой рук, растущих из его плеч. Представив их в таком виде, он сосредоточился на том, чтобы обхватить ими себя и неподвижную Надию, лежащую у него на коленях.

Вскоре они с Надией оказались глубоко в шуршащем гнезде серебристых, раскаленных перьев. Они образовали барьер против всего мира, щит вокруг себя и любимой женщины, через который ничто не могло пробиться.

Раст нашел этот образ странно успокаивающим. И еще он обнаружил, что происходит нечто новое — нечто, что, казалось, затрагивает не только его крылья, но и все его тело.

Когда крылья сошлись и их перья сцепились, его охватил странный прилив силы. Это началось медленно, с покалывания в пальцах ног. Затем стало подниматься вверх по икрам, ногам и бедрам. К тому времени, когда достигло бедер и груди, сила устремилась вверх в такой динамичной, электрической вспышке, что он подумал, не отлетит ли у него макушка. Но этого не произошло, он просто почувствовал себя другим… наполненным… чем-то, какой-то силой, которую не понимал.

— Что за черт? — пробормотал он, снова расправляя крылья. Сила бурными потоками устремилась вверх и вниз по его телу, и он смутно осознал, что у него самая сильная эрекция за всю его жизнь. Странное чувство покалывания все нарастало и нарастало, пока он не почувствовал, что если оно скоро не рассеется, то из пальцев рук и ног начнут вылетать искры. Что происходит?

«Это сила твоих крыльев. Используй ее. Направь ее в свою возлюбленную». На этот раз голос звучал чуть более настоятельно, словно у Раста оставалось не так много времени.

— Направить ее в Надию? — с сомнением произнес он. — Но что, если я раню… — он прервался, глядя на ее безжизненное тело. Ее грудь больше не поднималась и не опускалась, и он не сомневался, что если ее сердце еще билось, то это лишь слабое замирание в груди, которое скоро затихнет навсегда. Женщина, которую он любил, сейчас вне себя от боли. Ему нечего было терять, если бы он попытался.

— Вот и все, милая, — прошептал ей Раст. Глубоко вздохнув, он обхватил рукой бледную щеку Надии и усилием воли направил силу из себя в нее.

«Пожалуйста, — думал он, вливая в нее силу. — Пожалуйста, я не знаю, кто ты, но, пожалуйста, пусть все получится».

Сначала не было никакого эффекта, кроме того, что он чувствовал, как сила перетекает из него в нее, как полная чаша переливается в пустую. Только его собственная чаша никогда не иссякала — сила, генерируемая его крыльями, поддерживала ее, она всегда текла.

Затем поток, казалось, как-то изменился. К удивлению Раста, он почувствовал, как сила нацелилась на скрытые, болезненные места внутри Надии. Она нашла вирусы, вызывающие ее лихорадку, и уничтожила каждого микроскопического маленького ублюдка. Она наполнила ее легкие воздухом и заставила сердце снова биться. А потом поток целительной силы нашел разорванную связь — не только у Надии, но и у Раста. Он крепко прижал ее к себе, ощущая теплый, успокаивающий поток, когда ток соединил два оборванных конца вместе, словно искусная швея, штопающая одежду.

Когда последний стежок затянулся, и они оказались там, где были до вмешательства верховной жрицы, Надия глубоко вздохнула и открыла глаза.

— Раст? — Она говорила растерянно, но совершенно спокойно. — Раст, мне приснился странный сон.

— Мне тоже. Слава богу, он сбылся. — Он смахнул слезы. — Или богине, я думаю. Слава богине.

Ответа не последовало, но он почувствовал одобрение, как будто обладательница голоса его слушала. «Богиня есть, — подумал он с удивлением. — И кто бы она ни была, хочет, чтобы мы с Надией были вместе — вместе навсегда». Он почувствовал очередной, еще более сильный всплеск одобрения и понял, что это правда. Каким-то образом, несмотря на то, что они родились на разных планетах, в разных галактиках, он и Надия созданы друг для друга. Она была единственной, кто мог дополнить его, единственной, кто мог сделать его цельным. А он был единственным, кто мог сделать то же самое для нее.

— Раст? — Надия с тревогой смотрела на него. — Ты в порядке?

— А ты? — спросил он, возвращая ей вопрос.

Надия нахмурилась, похоже, проводя внутреннюю инвентаризацию.

— Вообще-то, я чувствую себя… замечательно. Я все еще немного слаба, но лихорадка прошла, — она неуверенно посмотрела на него. — Это… это ты сделал?

— Я не знаю, — честно ответил Раст. — Может быть, не столько я, сколько что-то или кто-то, работающий через меня… через крылья, — он кивнул в их сторону.

— Богиня, — вздохнула Надия, ее глаза сияли. — Но… ты в порядке? У тебя такой отсутствующий взгляд.

— Я в порядке, — твердо сказал он, притягивая ее ближе. — Теперь, когда ты в порядке и наша связь восстановлена, я тоже в полном порядке.

— Да, я тоже это чувствую. — Надия попыталась выбраться из его объятий. — Все снова так, как было до того, как эта ужасная жрица разорвала связь. Слава богине, что Й'декс не смог привязать себя ко мне. Уф, — она вздрогнула. — Не думаю, что смогла бы это выдержать.

— Не думай о нем сейчас, — сказал Раст и нежно поцеловал ее в губы. — Не думай ни о чем, кроме нас, здесь, сейчас, наедине.

Честно говоря, он не был уверен, что они одни, но атмосфера в саду казалась совершенно благожелательной. Раст не думал, что богиня будет возражать, если он обнимет любимую женщину.

— Мы одни, не так ли? — Надия улыбнулась. — Наконец-то.

— Мммм… — Раст снова поцеловал ее. — Ни родителей, которые не одобрят, ни мерзкого бывшего жениха, который будет мешать, — пробормотал он. — Вообще никто не помешает…

— Никто не помешает чему? — спросила Надия, немного задыхаясь.

— Этому. — Раст провел пальцем по ее губам и горлу и дошел до низкого выреза белого платья жрицы, которое было на ней надето. — Знаешь, — пробормотал он, — я никогда не замечал, насколько тонок этот материал. Я практически вижу сквозь него.

— Раст. — Ее щечки порозовели от смущения, и он подумал, как прекрасно видеть их раскрасневшимися от жизни и здоровья, а не от лихорадки.

— Прости, — пробормотал он. — Ничего не могу с собой поделать. Ты просто такая красивая.

— Ты и сам не так уж плох… для мужчины с крыльями, — Надия улыбнулась ему, а затем кивнула на окружающие их крылья. — Мне нравится — как будто у нас есть свое маленькое личное пространство прямо посреди сада. — Она нежно погладила кончиками пальцев гладкие, переливающиеся перья.

Приятная дрожь пробежала по всему телу Раста, удивив его. Казалось, будто теплая, нежная рука гладит его, ласкает все тело, когда Надия прикасается к крыльям.

«Нет, не просто крылья — мои крылья», — подумал он. Как бы странно это ни казалось, он начинал думать о новых пернатых придатках как о части себя — части своего тела.

Надия, должно быть, заметила его реакцию, потому что отдернула руку.

— Это больно? — спросила она, с тревогой глядя на него. — Ты задрожал, и я подумала…

— Нет, правда, не останавливайся. Мне было приятно, — Раст бросил на нее голодный взгляд. — Правда приятно.

Надия снова погладила его, уделяя внимания отдельным перьям.

— Они такие удивительные. Крылья спасли нас, знаешь — если бы они не появились в нужное время…

— Знаю, — Раст выгнул спину, когда теплые ощущения от поглаживаний усилились. «Похоже, у меня только что появилась новая эрогенная зона, — подумал он. — Чертовски большая».

— Ты сделал это нарочно? — спросила Надия. — Я имею в виду, ты сознательно думал о том, чтобы они появились, когда летел за мной?

Раст покачал головой.

— Нет, это было последнее, о чем я думал. Хотел добраться до тебя — обнять тебя еще раз перед… ну, перед концом.

Ее глаза распахнулись.

— Так ты просто бросился за мной, думая, что умрешь?

Раст пожал плечами, заставив перья зашуршать.

— Наверное, да. Я просто знал, что не смогу жить без тебя.

— О, Раст… — Надия на мгновение зарылась лицом в его шею. — Я люблю тебя, — сокрушенно прошептала она. — Я так сильно тебя люблю.

— Я тоже люблю тебя, милая. — Раст поцеловал ее в макушку и прижал к себе, вдыхая ее аромат, наслаждаясь тем, как Надия чувствуется в его объятиях.

Наконец она села и вытерла глаза.

— Прости, — Надия фыркнула. — Просто… я не могу поверить, что ты… — она покачала головой, не в силах продолжать.

— Все в порядке, — заверил ее Раст, поглаживая по волосам. — Теперь все будет хорошо. Я обещаю.

Надия одарила его слабой улыбкой.

— Думаю, ты прав.

— Даже не сомневайся.

— Но крылья… — Надия снова начала их поглаживать. Нежное касание ее пальцев, ласкающих его, сводило Раста с ума.

— Да, а что с ними? — хрипло спросил он.

— Ну, они появились, когда ты бросился за мной, — сказала Надия задумчиво. — Как ты думаешь… значит ли это, что я все-таки подходящая женщина для тебя?

— Милая, ты единственная женщина для меня, — заверил ее Раст. — Ты ведь знаешь это?

— Теперь знаю, — она неуверенно улыбнулась ему. — Хотя какое-то время я беспокоилась, что могу помешать твоей жизни. Ну, знаешь, мешать тебе соответствовать высшему призванию советника Первого Мира.

— Ты никогда не сможешь этого сделать. — Приняв решение, Раст обхватил ее щеку и заглянул в лицо. — Хватит о моих крыльях — давай поговорим о твоих глазах. Я уже говорил тебе, какого они прекрасного цвета?

Надия прикусила губу.

— Да, — прошептала она. — Несколько раз, кажется.

— Потому что это правда — твои глаза самого великолепного оттенка синего, который я когда-либо видел, — Раст замолчал на мгновение. — Но я никогда не хочу видеть его снова.

— Что? — Надия неуверенно посмотрела на него. — Что ты имеешь в виду, Раст? Ты меня немного пугаешь.

— Я хочу сказать… — он нежно погладил ее по щеке. — После того, что мы пережили вместе здесь, в этом саду, я больше никогда не хочу видеть этот оттенок синего. Хочу изменить его. Хочу изменить тебя.

— О, Раст… — Понимание расцвело на ее лице, а щеки раскраснелись от смущения. — Ты уверен? Я думала, ты хочешь подождать, пока мы не соединимся.

— Это было раньше, — сказал ей Раст. — Я хотел доказать Сильвану, что я человек слова, и дать ему понять, что он может доверить мне заботу о тебе.

— Уверена, теперь он не может этого оспорить, — Надия улыбнулась. — Не после того, как ты бросился со скалы ради меня.

Раст усмехнулся.

— Вообще-то, теперь мне все равно, что он думает. Что вообще кто-либо думает. Помнишь, я говорил тебе, что всегда следую своей интуиции, и она никогда не подводит меня?

Надия кивнула.

— Ты говорил, что доверяешь своей интуиции. Почему?

— Потому что у меня было предчувствие, когда мы возвращались домой с Транк Прайм — предчувствие, что если я не заявлю на тебя права, то могу потерять. Я проигнорировал это чувство, и посмотри, что произошло — всей этой неразберихи с сумасшедшей жрицей можно было бы избежать, если бы я просто прислушался к своей интуиции.

— Это правда, — Надия кивнула. — Но тогда ты никогда бы не попал в Первый Мир и не узнал свою истинную сущность. И крылья бы ты тоже не получил. Это было бы обидно. — Она снова взъерошила его перья, и Раст застонал от удовольствия.

— Боже, это потрясающее ощущение. Думаю, с каждым разом становится все приятнее.

Надия засмеялась.

— Хорошо. У меня есть абсолютно новый способ прикасаться к тебе.

— И я тоже хочу прикоснуться к тебе по-новому, — мягко напомнил ей Раст. Он не мог скрыть в своем голосе потребность, голод, который испытывал, чтобы прикоснуться к ней, взять ее. — Ты нужна мне, милая, — пробормотал он, снова целуя ее шею. — Мне нужно быть внутри тебя.

Надия задрожала от удовольствия.

— Я тоже этого хочу. На самом деле… Раст, могу я тебе кое-что сказать?

— Все, что угодно, — заверил он ее. — Все, что угодно.

— Хорошо, это может показаться странным, но теперь, когда мне лучше, я чувствую себя так… так…

Внезапно Раст понял, что именно она чувствует. Как будто, когда касались ее, крылья давали ему силу восприятия, которая текла от его собственного тела прямо к ее.

— Возбужденной? — закончил он за нее, приподняв бровь. — Мокрой?

Надия покраснела и кивнула.

— Знаю, что это неправильно. Я была почти мертва всего несколько минут назад, но сейчас… ну, как будто все мое тело покалывает. И мне нужно… мне нужно… я не знаю, что мне нужно, — закончила она с явным разочарованием.

— Я знаю, — Раст одарил ее ленивой улыбкой. — Позволишь ли ты мне дать это тебе? Позволишь ли мне изменить цвет твоих глаз?

— Да, — прошептала она. — Всем сердцем, да. Как думаешь, мы сможем сделать это вот так? Я имею в виду, закрытые вот так? — Надия показала на окружающие их крылья.

— Уверен, что сможем. По правде сказать, я хочу этого. — Раст бросил на нее голодный взгляд. — Мне кажется, что так будет лучше. Как будто ты вся моя. Как будто мы в своем личном мире.

— Я тоже так чувствую, — тихо прошептала Надия. Прижавшись к нему, она потерлась грудью о его голую грудь.

— Боже, милая! — простонал Раст. Через тонкий белый материал платья он чувствовал, как напряглись маленькие бутоны ее сосков. Он понял, что может взорваться, если не возьмет Надию в ближайшее время.

— Я хочу, чтобы ты изменил цвет моих глаз, — сказала она. — Хочу целиком отдаться тебе.

— Хорошо, потому что я больше не могу ждать, — прорычал Раст и взял ее рот в безжалостном, голодном поцелуе, от которого она застонала и прижалась к нему еще крепче.

«Моя», — подумал он, как часто бывало раньше, но на этот раз это правда. Он собирался сделать это правдой и заявить свои права на девушку. И Раст поклялся себе, что когда сделает это, никто и никогда больше не сможет отнять у него любимую женщину.

* * * * *

Надия не могла дождаться момента, когда окажется с ним обнаженной. Она сбросила тонкое белое одеяние и голубой поясок и отшвырнула их в сторону, давая им приземлиться в Целительном саду. Раст тоже избавился от джинсов, и тогда она села к нему на колени и откинулась назад, наслаждаясь ощущением его крыльев, ласкающих ее обнаженную кожу.

Они оба застонали от мягкого прикосновения перьев к плоти, и Надия знала, что Раст получает от этого не меньшее удовольствие, чем она. Между ними словно пробежал какой-то ток — сила и удовольствие, которые нарастали и усиливались с каждым прикосновением.

«Богиня, интересно, смогу ли я так кончить?» — подумала она, когда перья коснулись тугих бутонов ее сосков и мягко скользнули между ног. Вполне вероятно, что да, но у нее не было шанса узнать это. Потому что тут же большие, теплые руки Раста заменили перья, лаская грудь и обхватывая чувствительный лобок.

Надия застонала, когда два толстых пальца раздвинули ее, чтобы Раст мог погладить ее скользкую плоть.

— Ммм, какая ты мокрая, моя маленькая нумала, — хрипло пробормотал он.

Надия почувствовала, что краснеет, горячая кровь прилила к ее лицу. Но никак не могла отрицать очевидного.

— Да, — прошептала она. — Я… я ничего не могу с собой поделать.

— Я не хочу, чтобы ты что-то меняла. Думаешь, ты достаточно мокрая, чтобы принять меня? — Потянувшись между ними, он обхватил свой толстый член и медленно, дразняще, потер широкой головкой об ее влагалище.

— О! — Надия задыхалась и откидывала назад голову, когда его член горячо скользил по ее набухшему клитору. — Я… да, я так думаю, — прошептала она.

Раст покачал головой и медленно убрал член.

— Если ты не уверена, значит, не готова.

— Что? Нет, не останавливайся! — запротестовала Надия. — Пожалуйста, если ты только…

Раст мягко рассмеялся.

— Не волнуйся, милая, я не остановлюсь. Мне просто нужно немного времени, чтобы подготовить тебя.

— О? — Надия снова улыбнулась. — И как… как ты собираешься это сделать?

— Вот так. — Внезапно она оказалась лежащей спиной на земле, хотя едва ощущала зелено-фиолетовую траву из-за мягких, раскаленных перьев, облепивших ее тело.

— Это нормально? — спросила она тревожно, указывая на крылья. — Я имею в виду, тебе не больно, когда я лежу на них?

— Вовсе нет, — Раст улыбнулся. — Это похоже… как будто у меня есть еще одна пара рук, чтобы обнять тебя. Мне это нравится.

— Мне тоже, — призналась Надия, выгнув спину и потираясь плечами о перья, пока он не застонал.

— Хватит, — пробормотал он, добавляя в голос наигранную суровость. — Теперь моя очередь. — Он склонился между ее бедер, как будто намеревался заняться с ней любовью там. Но Надии показалось, что у него другая идея.

Оказалось, что она была права.

Раст начал с ее губ, захватывая их в долгом, медленном, горячем поцелуе, от которого Надия стонала и хотела большего. Но Раст не спешил. Казалось, прошла целая вечность, пока он прокладывал поцелуями щекочущую дорожку до впадинки ее горла, а затем добрался до ее соска. К этому времени Надия вспомнила, что он предпочитает «не спешить». Она лишь надеялась, что не сойдет с ума, когда он, наконец, доберется до ее паха.

Но Раст удивил. Он недолго пососал оба ее соска, нежно покусывая их, чтобы заставить ее извиваться, а затем поцелуями проложил дорожку вниз по ее дрожащему животу. Надия почувствовала, как между ними снова вспыхнула энергия, когда он широко раздвинул ее бедра и потерся шершавой щекой о лобок.

— Так хорошо, — тихо простонал он, купаясь в ее запахе и помечая ее своим. — Боже, ты так сладко пахнешь, милая. Такая горячая, влажная и готовая для меня.

— Я готова, пожалуйста, Раст…

Ей не пришлось долго умолять. Широко раздвинув ее пальцами, Раст провел языком по ее чувствительной плоти и долго, с любовью пробовал ее на вкус.

Надия вскрикнула и выгнулась навстречу ему, наслаждаясь ощущением его горячего рта на нежном лоне.

— Прекрасно, — пробормотал Раст и нежно поцеловал лоно, почти так же, как если бы целовал ее губы. — У тебя самая красивая маленькая девственная киска, милая. Она такая розовая и невинная. Но в то же время ты вся набухшая и мокрая, так что я могу сказать, что тебе нужно.

— Что… что мне нужно? — спросила Надия, задыхаясь.

— Конечно, больше поцелуев, — коротко взглянув на нее, он дразняще улыбнулся, а затем вернулся к своему делу. На этот раз Раст осыпал быстрыми, мягкими поцелуями весь ее лобок и половые губы, прежде чем окончательно вернуться к сосредоточению желания.

— Раст, пожалуйста! — взмолилась Надия. Ее руки зарылись в его волосы, и она отчаянно тянула их, пытаясь вернуть Раста туда, где он был ей больше всего нужен.

— Терпение, милая, — пробормотал он, усмехаясь. — Полегче. Не спеши.

— Нет! — Надия покачивала бедрами и стонала, когда он снова ласкал ее, обводя клитор кончиком языка, пока ей не показалось, что она сходит с ума. — Нет, не хочу больше ждать. Я хочу, чтобы ты был во мне сейчас.

Раст дразняще улыбнулся.

— Твое желание — закон. — Раздвинув ее бедра еще шире широкими плечами, он наклонил голову, и Надия почувствовала, как что-то горячее и влажное вошло в ее скользкий вход.

— Богиня, Раст! — застонала она, когда он еще глубже погрузил язык во влагалище. Это не то, что она имела в виду, но ощущения были потрясающими. Ей нравилось чувствовать, как его язык входит и выходит из нее, трахая ее так восхитительно. И было видно, что Расту нравится пробовать ее. Он голодно зарычал, когда она прижалась к нему, пытаясь еще глубже протолкнуть язык. Надия почувствовала, как его руки обвились вокруг ее ног, а пальцы обхватили бедра, чтобы удержать на месте, пока он лизал, сосал и трахал ее языком, она едва могла дышать.

— О… о… пожалуйста… пожалуйста… — она не могла не умолять, не могла сдержать низких, прерывистых стонов, вырывавшихся из горла. Надия была так открыта для него, так уязвима, и все же хотела дать больше, обнажить перед ним свою душу, как обнажала тело. Она вцепилась в его волосы дрожащими пальцами и сильно выгибалась навстречу его рту, прижимаясь в ритме движений языка в лоне. Она была близка, так близка к тому, чтобы кончить, но ей нужно что-то… что-то большее.

Если бы только это было чуть сильнее… если бы только оно могло быть чуть глубже…

Словно почувствовав ее потребность, Раст отстранился, тяжело дыша, и посмотрел ей в глаза.

— Думаю, теперь ты готова, милая. Настолько, насколько я мог тебя подготовить. И ты близка, не так ли? Близка к тому, чтобы кончить?

Надия кивнула.

— Так близко. Пожалуйста, Раст…

— Так и знал, — он снова лизнул ее между ног и лениво улыбнулся, когда она застонала. — Вопрос только в том, хочешь ли ты кончить с моим языком внутри тебя… или с моим членом?

Здесь нечего было выбирать.

— Твой… твой член, — прошептала Надия. — Пожалуйста. Твой член. Мне так нужен ты внутри, Раст. Клянусь, я уже готова.

— Да, уверен, что готова. — Скользя вверх по ее телу, он поцеловал ее губы, даря собственный сладко-соленый вкус на языке. После обхватил ее руками и сел, вернув их в прошлую позицию, где Надия устроилась на его коленях лицом к нему.

— Ты уверен, что это та поза… та поза, в которой ты хочешь это сделать? — неуверенно спросила Надия. — Я думала, может, ты захочешь быть на… сверху.

— Не в первый раз, — Раст покачал головой. — Я хочу сделать это медленно и легко и иметь возможность смотреть в твои глаза, пока мы занимаемся любовью.

— Тогда, пожалуйста, Раст. Я не могу больше ждать, — тихо стонала Надия. Ее желание настолько велико, что потребность ощутить его внутри была почти болезненной.

Раст, казалось, почувствовал это, потому что больше не пытался затягивать прелюдию.

— Хорошо, милая. Посмотри вниз на минутку.

Надия опустила взгляд и затаила дыхание от эротичного зрелища. Раст обхватил член рукой и расположил так, что его широкая головка находилась прямо у входа в ее влажное лоно.

— На счет три я хочу, чтобы ты опустилась вниз, — мягко сказал он ей. — Опускайся так быстро или медленно, как тебе хочется, только не повреди себя. Ты никогда не делала этого раньше, поэтому тебе может быть немного больно.

— Меня это не волнует, — Надия прижалась к нему, наблюдая, как толстая головка его члена проникает в ее влагалище. — Меня не волнует ничего, кроме того, чтобы ты был во мне.

— Эй, — Раст хрипло захихикал. — Ты должна ждать счета, помнишь?

— Тогда начинай считать, — сказала ему Надия. — Ты нужен мне внутри.

— Хорошо, моя маленькая нетерпеливая девственница, — пробормотал он. — Раз… два…

— Три, — вздохнула Надия и надавила бедрами, одним быстрым движением вобрав в себя половину толстого члена.

— Боже! — глубокий голос Раста был напряженным, а его пальцы рефлекторно впились в ее задницу.

— О! — одновременно вздохнула Надия. Со своей стороны, она испытывала и удовольствие, и боль. Было удивительно, что Раст, наконец-то, вошел в нее, пусть даже только наполовину. Но нельзя было отрицать острого, тянущего ощущения от того, что такой толстый член глубоко вошел в нее.

Раст, видимо, заметил боль на ее лице, потому что посмотрел на нее с тревогой.

— Ты в порядке, милая?

— Да, просто… дай мне минутку, — задыхалась Надия. Она застыла, сосредоточившись на ощущении члена, заполняющего ее. Через мгновение боль отступила, оставив только удовольствие. — Уже лучше, — сказала она ему, улыбаясь. — Наверное, мне не стоило этого делать, да?

— Может, и нет, — голос Раста был слегка придушен. — Ты хочешь, чтобы я вышел? — спросил он. — Мы могли бы…

— Нет, — Надия решительно покачала головой. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Ты нужен мне, Раст. Просто… я постараюсь двигаться, — они оба посмотрели вниз, туда, где член входил в нее, широко растягивая плоть.

Раст издал низкий стон при виде эротичного зрелища.

— Как же горячо, милая, — пробормотал он. — Так чертовски горячо видеть, как мой член растягивает твою сладкую маленькую киску.

— Мне тоже нравится, — задыхаясь, призналась Надия. — Но мне бы больше понравилось, если бы… если бы ты вошел до конца.

— Тогда опускайся, — Раст посмотрел на нее взглядом, замутненным чистой похотью. — Опустись до конца и позволь мне заполнить тебя. — Он нежно поцеловал ее в губы. — Но на этот раз медленно, хорошо? Я хочу посмотреть, как ты принимаешь мой член в себя.

Его пошлые слова в сочетании с нежным поцелуем заставили Надию почувствовать жар внутри. С легким стоном она оперлась на его плечи и медленно позволила напряженным мышцам бедер расслабиться.

Надия сомневалась, что это сработает, что он сможет войти в нее, если не будет давить на него. Но Раст проделал чертовски хорошую работу, подготовив ее, и хотя она была тугой, внутри стало невероятно мокро и скользко, она готова и жаждала закончить начатое дело.

Прикусив нижнюю губу, она медленно расслабилась и смотрела, как член Раста дюйм за дюймом исчезает внутри. Это было невероятно горячее зрелище, но еще лучше чувство завершения, единения с ним, когда широкая головка прижалась к ее матке.

«Вот как он это сделает, — подумала она, чувствуя, как ее живот трепещет от предвкушения. — Вот как он изменит цвет моих глаз».

— Ты права, милая, — пробормотал он, и Надия поняла, что произнесла эту мысль вслух. — Но сначала у нас есть небольшое дело. Сначала я должен тебя трахнуть.

Горячие слова и то, как он смотрел на нее, когда говорил, его глубокий голос, в котором слышались нотки желания, заставили Надию почувствовать, что она может сойти с ума, если он не выполнит свое обещание в ближайшее время.

— Тогда сделай это, — прошептала она, соблазнительно покачивая бедрами. Они оба застонали от восхитительного трения, вызванного ее действиями. — Сделай это, потому что я хочу этого, Раст. Потому что ты мне нужен.

— Мне тоже это нужно, милая, — признался он. — Ты готова? Ничего не болит?

— Ощущения потрясающие, — призналась Надия. — Совсем не больно. Я просто хочу еще.

Раст жадно ухмыльнулся.

— Это хорошо, потому что «еще» — это именно то, что я собираюсь тебе дать. — Затем, схватив ее за задницу, медленно приподнял, пока член почти полностью не вышел из нее. — Вот так, милая. Держись крепче, это будет дикая поездка.

Они оба застонали, когда он снова вошел в нее, сильно и глубоко, заполняя ее до глубины души. Раст замер на мгновение, и Надия почувствовала, как он пульсирует внутри нее, растягивая, даже когда не двигался. Затем, когда она не стала протестовать, он вышел и снова вошел, на этот раз сильнее, как будто потребность овладеть ею полностью его одолела.

Надию тоже охватило желание. Она стонала и задыхалась, когда он входил в нее, жестко прижимаясь к ее матке с каждым толчком, усиливая удовольствие, которое росло внутри нее, как взрыв, ожидающий своего часа, как бомба, ожидающая своего часа. По всему телу Надия чувствовала, как перья ласкают ее обнаженную кожу, дразня нервные окончания до еще больших высот удовольствия, каким-то образом формируя новую, интенсивную связь между ней и Растом, о которой она даже не подозревала.

— О, Богиня… О, Раст! — Закрыв глаза, она крепко обхватила его широкие плечи и еще шире развела бедра, стараясь быть достаточно открытой для его восхитительных жестких толчков. — Так хорошо… так правильно.

— Нет, открой глаза.

— Что? — Его приказ удивил ее. Надия посмотрела на него и увидела, что его собственные темно-зеленые глаза пылают вожделением и желанием.

— Держи их открытыми, — приказал Раст, входя в нее еще глубже и сильнее, пока говорил. — Я хочу видеть… не хочу пропустить момент, когда цвет изменится.

— Да… хорошо, — прошептала Надия. Прислонившись лбом к его лбу, она смотрела в его глаза, отдавая всю себя, открываясь настолько, насколько могла, двигая бедрами в ритме их взаимного удовольствия.

— Замечательно, — тихо прорычал Раст. — Не могу дождаться… чтобы увидеть это. Не могу дождаться, чтобы заставить тебя кончить.

Надия не думала, что это займет много времени. Его движения внутри, чувство наполненности и удовольствие, которое она испытывала с каждым толчком, когда он прижимался к ее матке, быстро выводили ее из равновесия. Ей нужно еще кое-что, нужно… она не уверена, что именно, но что-то, что заставило бы ее полностью потерять контроль.

— Пожалуйста, Раст, — задыхалась она. — Пожалуйста, я так близка. Я просто не могу… кончить.

— Я помогу тебе, милая. — Раст переместил руку с ее задницы и скользнул вперед, туда, где они были соединены. Надия застонала, когда он нашел ее влагалище, и широкая подушечка его большого пальца легла прямо на чувствительный клитор. Детектив нежно, но настойчиво погладил ее набухший клитор, посылая лучи яркого удовольствия, которое растекалось по всему телу.

Внезапно Надия больше не могла этого выносить. Ощущение того, что ее заполняют… трахает, берет и владеет мужчина, которого она любила, захлестнуло с головой. Бомба, которая тикала в ней с самого начала, внезапно взорвалась — интенсивный внутренний взрыв удовольствия. Как будто этого было недостаточно, ощущение перьев Раста на ее коже каким-то образом усилило его, заставив ее почувствовать оргазм каждой частичкой тела одновременно.

Надия была потеряна — совершенно потеряна и тонула в море ощущений.

— О, — всхлипывала она. — О да… да… Богиня, да!

— Правильно, милая, кончи для меня, — прорычал Раст. — Кончай сильно, мне нравится чувствовать, как ты кончаешь на мой член, — он выдохнул, а затем вошел в нее в последний раз, так глубоко, как только мог. И тут Надия почувствовала, как он увеличился еще больше и вдруг кончил, омывая ее лоно горячими струями, пока крепко прижимал ее к себе.

Внутри нее возникло странное чувство. Ощущение, будто она тает изнутри. Прилив тепла охватил тело, начиная с лона, где Раст был глубоко в ней, и заканчивая глазами, которые словно раскалились добела.

— О! — вздохнула Надия и вцепилась в плечи Раста. Чувства не были болезненными, но сильными — и еще более сильными от того, что мягкие перья крыльев касались каждой частички ее обнаженного тела. Богиня, так хорошо, бормотало ее сознание. Так хорошо, так хорошо, так хорошо!

— Согласен с тобой, милая, это невероятно, — услышала она бормотание Раста и поняла, что он говорит у нее в голове.

— Раст? — Она удивленно смотрела на него, когда интенсивное удовольствие наконец начало ослабевать. — Раст, ты… ты слышишь меня?

— Да, слышу, — его голос звучал удивленно и немного смущенно. — Это нормально после секса?

Надия снова почувствовала прикосновение перьев к своей коже и внезапно поняла.

— Не после обычного секса, а только после связывающего секса, — передала она по новой связи. — Так воины Киндред привязывают своих женщин к себе на всю жизнь, и каждая ветвь Киндредов делает это по-разному. Блад-Киндреды должны укусить, Твин-Киндреды — взять женщину одновременно, Бист-Киндреды — использовать свой брачный узел… Я не знаю, как у Первых Киндредов, но у тебя, думаю, это связано с крыльями — когда мы занимались любовью, они были рядом со мной. Это дало нам гораздо более глубокую связь.

На его лице появились отголоски радости.

— Хочешь сказать, что это действительно так? Никто и никогда не сможет разлучить нас снова?

Надия кивнула, чувствуя, как его радость переливается через связь и наполняет ее сердце.

— Мы только что создали связь еще более глубокую и сильную, чем кровные узы, — сказала она ему. — Такую, которую может разрушить только смерть. Теперь мы будем вместе всегда.

— Я мог бы сказать тебе это и раньше, дорогая. — Он захватил ее губы в горячем, собственническом поцелуе. — Потому что больше никогда тебя не отпущу. Кстати… твой новый цвет глаз прекрасен. Даже лучше, чем первоначальный, если это возможно.

— Правда? — Надия приложила руку к щеке, как будто могла почувствовать новый цвет. — Какой он? На что похож? Мои глаза стали на тон светлее? — Она уверена, что так и должно быть — ее глаза уже были такого темно-синего цвета, что не могли стать темнее.

Но Раст покачал головой. Нахмурившись, он прикоснулся к ее щеке и пристально изучил глаза.

— Не то чтобы светлее, но они стали совсем другого цвета, — пробормотал он вслух. — Что-то вроде голубовато-зеленого.

— Сине-зеленый? Правда? — удивилась Надия. Из всех женщин Транк Прайм, которых она когда-либо знала, ни у одной из них глаза не меняли свой цвет. Обычно они просто светлели или темнели на пару тонов после того, как женщина лишалась девственности.

— Да… — Раст улыбнулся. — Если бы мне нужно было описать их, я бы сказал… это идеальная смесь твоего прежнего цвета глаз и моего нынешнего. Они прекрасны — напоминают мне морские глубины, — он посмотрел на нее с тревогой. — Все в порядке?

Надия трепетно улыбнулась ему.

— Да… более чем в порядке, — прошептала она, когда эмоции захлестнули ее. — Разве ты не видишь, Раст, я твоя. Я должна была быть твоей с самого начала, и теперь никто не может сказать иначе. Доказательства… все доказательства, которые нам когда-либо понадобятся, здесь, — она коснулась уголка своего глаза. — Прямо здесь.

Раст посмотрел на нее, недоумевая.

— Тогда почему ты плачешь?

— Потому что я так с-счастлива, — Надия фыркнула и попыталась взять себя в руки. — Прости, просто… я чувствую, что теперь принадлежу тебе. И это дает мне чувство безопасности, счастья и уверенности в том, что все правильно.

— О, милая, — Раст притянул ее к себе, и его перья зашуршали от этого движения. — Если ты принадлежишь мне, то я тоже принадлежу тебе, — заверил он ее грубым от эмоций голосом. — Я твой, ты моя, и ничто и никогда больше не встанет между нами — клянусь.

Надия крепко обняла его и уткнулась лицом в шею. Очередная волна эмоций захлестнула ее, и она разрыдалась, не в силах сдержаться. Когда слезы счастья капали из ее новых глаз, она поняла, что Раст был прав — они больше никогда не расстанутся.

Глава 34

Элиза проснулась со странным чувством, словно что-то забыла — что-то очень важное. Она оглядела небольшую комнату, в которой оказалась. В ней было уютно и тепло, но все же это явно больничная палата. Об этом свидетельствовали показатели ее жизнедеятельности над ее кроватью. Рядом с кроватью стоял стул — пустой стул. Элиза нахмурилась. Он не должен был быть пустым — в этом она уверена. Но кто должен был сидеть в нем? И в какой больнице она находилась?

Где она?

Ответ пришел почти сразу. Материнская станция. Материнская станция Киндредов. Но как она сюда попала?

На этот раз ответ не был таким быстрым и легким. Возникла пугающая пустота, от которой ее бросило в холодный пот. Затем медленно ее память начала возвращаться.

Она гуляла в парке в Сарасоте, в том самом, где стояла статуя «Безоговорочная капитуляция». Она была создана по старой фотографии времен Второй мировой войны, где моряк держал медсестру, перекинутую через его руку, и целовал ее до потери сознания.

«Хорошо, да, я помню это».

Она смотрела на статую и думала, что это одновременно романтично и нереально. Безоговорочная капитуляция, действительно. Как будто можно так полностью отдаться кому-то другому… Элиза знала, что не сможет. На этом пути ее ждали только боль и разочарование. Она еще в раннем детстве поняла, что нельзя полагаться ни на кого, кроме себя… Поняла это на собственном опыте… Нет, стоп. Не вспоминать это.

В ее сознании возникла картинка старинного банковского хранилища, с дверью из нержавеющей стали. Толстая, тяжелая — ничто не могло пройти сквозь нее. Или выйти.

«Оставь это в хранилище, — приказала она себе. — Не думай об этом сейчас».

Элиза кивнула сама себе. Да, некоторые вещи лучше оставить в хранилище. Теперь, что касается ее забытых воспоминаний — что произошло дальше?

«Я смотрела на статую. Думала о Джеймсе и о том, что мы с ним никогда бы так себя не вели. Как мы никогда бы…»

Она нахмурилась. Кто такой Джеймс? Имя показалось ей знакомым, но в голове не всплыло ни одного лица, которое можно было бы связать с ним. Вместо этого она увидела покрытого шрамами мужчину, у которого один глаз голубой, а другой — золотой. Прямо как у Бака.

Элиза улыбнулась. Бак, вспомнила она. Он был хорошим — не нужно убирать это воспоминание в хранилище. Ее отчим всегда жаловался, что он уродливый сукин сын, но Элиза не обращала внимания, как тот выглядит. Бак оберегал и защищал ее. До тех пор пока мог, во всяком случае…

Элиза покачала головой, воспоминания метались в ее голове, как кубики в чашке. Ей нужно вернуться в нормальное русло. Забыть пока о Баке и отчиме — это было далекое прошлое, древняя история. Вопрос в том, почему она смотрит на целующуюся статую и думает о незнакомом человеке? О ком-то по имени Джеймс?

Нет, главный вопрос в том, что произошло дальше?

Закрыв глаза, Элиза попыталась вспомнить.

«Терка для сыра. Такое ощущение, что все мое тело пропустили через терку для сыра — разорвали на сотню мелких кусочков. Затем меня снова затянуло внутрь… в какое-то темное место. Повсюду был металл — металл настолько холодный, что обжигал. Он обжигал меня, потому что я была голой…»

Воспоминания начали приходить. Все быстрее и быстрее, и они не были приятными. Но теперь, когда они стали всплывать, Элиза не знала, как их остановить.

«Над моей головой висел огромный экран и аппарат с проводами, которые втыкались в мою кожу».

Элиза посмотрела на свои руки и увидела шрамы. Они были маленькими и розовыми, как будто только недавно зажили, и большинство из них такие блеклые, что она едва могла их разглядеть. Но они определенно были там. Она уставилась на них, чувствуя себя больной.

Это место, куда он вставил провода, которые проходили под моей кожей. И заставили картинки появляться на большом экране — ужасные картинки. Он открыл хранилище… вытащил оттуда воспоминания… воспоминания, о которых она не хотела думать. Воспоминания… секреты…

Высокий, уродливый смех наполнил ее уши, а шипящий голос прошептал в голове: «Очень вкусно, моя дорогая. Твоя боль… такая вкусная…» Горящие красные глаза заполнили ее сознание, и покрытый шероховатостями коготь потянулся к ней. Но хуже этого были воспоминания, мелькавшие на огромном экране над ее головой. Воспоминания о том, что случилось так давно…

Нет… нет!

— Что такое? Что случилось? — Медсестра со светлыми волосами и серыми глазами вбежала в палату, и Элиза поняла, что выкрикнула последнее слово вслух. Но она ничего не могла поделать, не могла контролировать себя. Поток образов не прекращался. Воспоминания, которые она так тщательно хоронила, были вытащены из хранилища, как гниющие трупы из могил. Если бы она позволила им, они утопили бы ее, утащили бы вниз, обхватив горло гнилыми, разложившимися пальцами…

— Бак! — задыхалась она, слепо протягивая руки, пытаясь найти его. — Пожалуйста, мне нужен Бак…

— Я здесь. — В комнату внезапно ворвался высокий мужчина с лицом, испещренным шрамами, и глазами, как у Бака. Он был таким огромным, что, казалось, полностью заполнил помещение, и сразу же подошел к ней. Любой другой человек счел бы его пугающим, но Элиза помнила, как нашла убежище в его объятиях. Кем бы ни был, он убережет ее — защитит. Она знала это инстинктивно, в глубине души.

Медсестра-блондинка удивленно посмотрела на огромного мужчину.

— Как ты узнал, что она очнулась?

— Почувствовал это. — Радости в его голосе не слышалось — Я ощутил, как она нуждалась во мне, через весь гребаный корабль. Я добрался сюда так быстро, как только смог. — Он посмотрел на Элизу. — Ты в порядке?

— Пожалуйста… — Она протянула к нему руки, как умоляющий ребенок.

К ее облегчению, мужчина не колебался. Он поднял ее с кровати и прижал к себе. На нем была тонкая черная рубашка без рукавов, обнажавшая его мускулистые руки и грудь. Элиза обвила руками его шею и прижалась лицом к горлу. Его кожа была теплой, а запах мгновенно успокаивал. Томный, дымный, животный, с нотками меха и мускуса — все запахи, которые ассоциировались у нее с безопасностью.

«Спасена, теперь я в безопасности, — сказала она себе, пытаясь восстановить контроль. — Все хорошо, все будет хорошо».

— Теперь с тобой все в порядке, — произнес большой мужчина, повторяя ее мысли. — Что случилось, детка? Тебе приснился плохой сон?

— Нет, — Элиза покачала головой, все еще прижимаясь к его груди. — Я… я проснулась. И вспомнила.

— Что ты вспомнила? — прошептал он. — Что он сделал с тобой?

— Не думаю… — начала медсестра-блондинка, которая все еще была в палате. Но мужчина покачал головой.

— Пусть. Она должна когда-нибудь открыться.

Элиза снова покачала головой.

— Не только то, что он сделал. Он… он заставил меня вспомнить то, что я хотела забыть. Все, что произошло, когда он… когда я… — она резко замолчала. В хранилище. Запереть это в хранилище. Положить обратно, хранить в безопасности. Не думать об этом. Да, это то, что ей следует сделать.

— Когда что? — спросил большой человек, но Элиза не ответила. Внутри она собирала все уродство, которое вытащила наружу, — двойную охапку боли и обиды — и запихивала обратно в старинное банковское хранилище на задворках своего сознания. Вздохнув с облегчением, она захлопнула дверь и заперла ее, крутя циферблат, чтобы установить комбинацию, известную только ей. Образ был настолько ярким, что она почти слышала щелчок падающих тумблеров.

— Я в порядке, — сказала она вслух и успокоилась, услышав спокойствие в собственном голосе. — Я… со мной все будет хорошо. Теперь все прошло. Я в безопасности.

— Конечно, в безопасности, — успокаивала светловолосая медсестра. Но когда Элиза подняла голову, ей показалось, что она заметила неодобрительный взгляд на лице мужчины со шрамом.

— Спрятала все подальше, да? — пробурчал он. — Хорошо, если ты так хочешь с этим покончить.

— Именно, — Элиза прочистила горло и поняла, что все еще цепляется за него, как испуганный ребенок. «Но я больше не ребенок. Я не та обиженная, испуганная девочка, которая прибежала к Баку за утешением после… — Она покачала головой. — Нет, оставь это в хранилище. Дело в том, что я взрослая женщина и даже не знаю этого человека».

Нет, не знала его, но вот она здесь, сидит у него на коленях в тонком красном больничном халате.

«Что со мной не так, что я так себя веду? Я адвокат, черт возьми, один из самых жестких прокуроров в Тампе. Черт, да во всей Флориде! И вот я здесь, веду себя как один из моих клиентов после того, как они были травмированы и подверглись насилию. Ну же, Элиза, возьми себя в руки!»

Эта самоободряющая речь подействовала. Элиза села прямо и опустила руки к бокам.

— Я… э…

— Теперь ты хочешь вернуться в постель? — Человек со шрамом вздернул черную бровь. Его волосы были короткими, подстриженными под ноль. Но казалось, что если бы он позволил им отрасти, они были бы такими же черными, как его брови.

— Да, пожалуйста, — Элиза кивнула. — Мне… мне очень жаль, что я так на тебя накинулась. У меня… наверное, случилась истерика.

Мужчина не отрицал этого и не пытался преуменьшить. Он также не пытался помочь ей встать с его колен.

— Да, так и есть, — он пожал массивными плечами. — Неудивительно, учитывая то, через что ты прошла.

— Теперь с этим покончено, — быстро сказала Элиза.

— Да? — мужчина нахмурился. — Это было чертовски быстро. Ты хоть помнишь, что ты только что пережила?

— Меррик… — начала медсестра-блондинка, но Элиза уже заговорила.

— Я проводила отпуск в Сарасоте, когда меня похитили, — поведала она. — У мужчины, который меня похитил, были красные глаза. Они светились. Это было очень… — она тяжело сглотнула. — Очень страшно.

— Не сомневаюсь, — мужчина кивнул. — Продолжай.

— Я была голой. — Элиза посмотрела на свое тонкое красное одеяние. Ей действительно нужно слезть с колен этого странного мужчины, но почему-то легче говорить об этом, когда он был рядом, и он, казалось, не возражал против того, чтобы держать ее.

— Продолжай, — подбодрил он снова, когда она надолго замолчала.

Элиза прочистила горло.

— Он… он подключил меня к аппарату. Провода вошли мне под кожу. Здесь… и здесь, и здесь… повсюду, — она указала на маленькие розовые шрамы на своей коже. — Это было больно. А аппарат… он все показывал.

— Что показывал? — спросил мужчина.

— Я не помню, — тут же ответила Элиза. Хранилище. Хранить это в хранилище! Она снова сглотнула. — Плохие вещи, я уверена. Пугающие вещи. В любом случае, сейчас это не имеет значения, потому что я сбежала. Я нашла место, где можно спрятаться. Маленькое и уютное место, где он не смог бы меня найти.

— Ты нашла стазисную камеру, — прорычал человек со шрамом. Его голос был настолько глубоким, что напоминал трение двух камней друг о друга. — Она ввела тебя в состояние криосна. Если бы я не нашел твою спасательную капсулу, плавающую в мусоре, выброшенном с проклятого корабля Скраджей, ты бы все еще находилась там.

— В состояние криосна? — Элиза прижала руку к горлу. — Я не понимаю. Что?…

— Стазис резко замедляет функции организма, — объяснила медсестра-блондинка. — Вот почему мы не заметили тебя раньше — из капсулы, в которой ты находилась, не поступало никаких признаков жизни. К счастью для вас, Меррик все равно решил проверить ее.

— Меррик? — Элиза подняла на него взгляд. — Это твое имя?

— Единственный и неповторимый. — Уголок его рта приподнялся в кривой улыбке, и у нее возникло ощущение, что это выражение не часто встречается на его лице.

— А ты — Киндред, — заявила Элиза, начиная вспоминать что-то из их последнего разговора. — Ты сказал… сказал, что защитишь меня.

Он серьезно кивнул.

— Я нашел тебя там, поэтому несу за тебя ответственность. По крайней мере, пока ты не сможешь вернуться домой, на свою планету. — Он не выглядел счастливым от этой идеи.

Элиза почувствовала внезапный острый укол боли.

— Значит… я отправлюсь домой, а ты останешься здесь? Я больше никогда тебя не увижу?

Его бровь снова взлетела вверх.

— А что, ты хочешь пригласить меня в гости? Я не совсем тот парень, которого можно привести домой к родителям.

— Я бы никого не привела домой к ним, — выпалила Элиза, не подумав. — Я не разговаривала со своей матерью десять лет, — и вдруг закрыла рот. Почему она рассказала совершенно незнакомому человеку такую интимную, личную деталь о себе? И почему все еще сидела у него на коленях? — Извини, — жестко сказала она и попыталась встать.

Ее тело не хотело подчиняться. Она споткнулась и чуть не упала. Меррик аккуратно поймал ее и поднял.

— Полегче, детка.

Кровь прилила к ее щекам.

— Я не твоя детка. Пожалуйста, опусти меня, — потребовала она самым ледяным тоном.

— Хорошо, — он аккуратно уложил ее в постель, заставив почувствовать себя маленькой глупой девочкой. — Похоже, меня не будут приглашать в гости, в конце концов.

— Думаю, нет, — Элиза попыталась собрать свое достоинство, но это было нелегко, учитывая, что на ней все еще нет ничего, кроме больничной одежды. — Где моя одежда? — спросила она медсестру. — Могу я получить что-нибудь еще? Я не больна и предпочла бы другую одежду, а не ту, что на мне сейчас.

— Ну, мы предпочитаем, чтобы наши пациенты носили больничные халаты, в которые мы их одеваем — эта ткань была специально разработана Киндредами, — медсестра показала на рукав своего малинового халата. — На самом деле, она пропитана антибактериальными средствами. Но я постараюсь найти вам что-нибудь хотя бы для поездки домой. У вас какой… четвертый размер?

— Шестой, — Элиза посмотрела на себя. — Или… раньше был, — сказала она с сомнением. — Может, сейчас подойдет четвертый, — она издала дрожащий смешок. — Ого, диета из похищений и террора действительно работает — кто бы мог подумать?

Медсестра-блондинка улыбнулась ей.

— Шутите — мне это нравится. Не волнуйтесь, я найду вам что-нибудь для возвращения на Землю. — Она ушла, оставив Элизу наедине с Мерриком.

— Хорошо. — Мужчина потянулся, кончики его пальцев легко коснулись высокого потолка. — Похоже, у тебя все хорошо. Думаю, я тоже пойду. — Он отвернулся, и Элиза поняла, что должна отпустить его. Но почему-то не могла. Просто не могла.

— Подожди! — окликнула она его, прежде чем смогла остановить себя. — Подожди, пожалуйста.

— Да? — Он повернулся к ней лицом, выражение его разноцветных глаз было нечитаемым.

— Мне жаль, — сказала Элиза слабым голосом. — Не хотела срываться на тебе. Я… я могу быть немного колючей, когда чувствую угрозу.

— Ты не должна чувствовать себя в опасности рядом со мной, — его грубый голос стал немного мягче. — Я здесь, чтобы защитить тебя — помнишь?

— Я помню, — не в силах остановиться, Элиза протянула руку. Она испытала непередаваемое чувство облегчения, когда Меррик взял ее и переплел их пальцы.

— Итак, — произнес он, садясь в кресло рядом с кроватью. — Ты хочешь поговорить? Или просто отдохнуть?

— Просто отдохнуть, пожалуйста, — покорно отозвалась Элиза. Меррик выглядел как преступник или беглый заключенный, но она никогда не чувствовала такого покоя и безопасности, как когда он взял ее за руку. Его прикосновение как-то успокаивало. Он исцеляет. Уже лучше, подумала она и зевнула. С удивлением поняла, что снова хочет спать. Почему она так устала, когда ей нужно вернуться на Землю и привести дела в порядок? Только одно ее дело…

— Оставь все, как есть.

— А? — Она нахмурилась от удивления. — Что ты сказал… Меррик? — Его имя странно легко ложилось ей на язык.

— О чем бы ты ни думала, оставь это. Оно может подождать, — мужчина слегка сжал ее пальцы. — А сейчас просто отдохни. Ты ведь в силах это сделать, правда, детка?

На этот раз она не рассердилась и не расстроилась из-за ласкового слова. Это казалось… милым. Грубовато-очаровательным, как и он.

— Да, — сказала она наконец. — Да, думаю, я могу.

— Хорошо. Закрой глаза. Расслабься. — Он откинулся в кресле, скрестил ноги перед собой и закрыл эти странно притягательные глаза. Его высокая, мускулистая фигура казалась в покое почти долговязой.

Элиза последовала его примеру и расслабилась, откинувшись на подушки. Ей хотелось, чтобы он снова обнял ее — еще лучше, если бы он был ближе, чтобы она касалась его кожи. Но сейчас ей достаточно держать его за руку.

«Что было бы лучше?» — спросила она себя. Ответа не последовало. Она знала только, что прикасаться к нему приятно, правильно. Но более того — чувствовала потребность. Как будто ей необходимо прикоснуться к нему. Элиза отбросила эту мысль в сторону — глупо думать, что она должна прикасаться к человеку, с которым едва познакомилась. Пришло время отдохнуть. И теперь, когда все благополучно вернулось в хранилище, она могла поспать.

Но что, если хранилище откроется снова? Что, если дверь распахнется и выпустит все наружу?

От этой внезапной мысли ее глаза раскрылись, а сердце заколотилось.

— Спокойно, — пробормотал Меррик, и она поняла, что он наблюдает за ней полуприкрытыми глазами. — Спокойно, Элиза.

Она прикусила губу.

— Мне жаль. Я просто подумала…

— Расслабься. Если тебе приснится плохой сон, я тебя разбужу.

Она посмотрела на него с благодарностью. Он понимал.

— Ты… ты обещаешь? — спросила она, снова чувствуя себя маленьким ребенком.

— Клянусь, — кивнул он.

Меррик нежно сжал ее руку, и у Элизы мелькнула мимолетная мысль, что она хотела бы, чтобы он лег с ней в кровать. Она была уверена, что сможет заснуть без кошмаров, если он свернется вокруг нее калачиком, защищая.

Взрослая часть ее разума сразу же отвергла эту идею. Она только что познакомилась с ним — не могла просить его разделить с ней постель. К тому же Элиза не думала, что они совместимы. Он был самым крупным человеком, которого она когда-либо видела в своей жизни — не то чтобы это ее беспокоило. Она привыкла быть самым маленьким ребенком в квартале, поэтому размер не пугал ее…

— Перестань так много думать и спи, — сказал он. — О чем ты вообще думаешь?

Элиза невольно зевнула.

— Только о том, что ты слишком большой, чтобы поместиться в кровати со мной, — затем, осознав, что она сказала, добавила: — Не то чтобы я хотела…

— Я бы хотел, — он задумчиво посмотрел на нее. — Хотел бы я заползти туда вместе с тобой. Хотел бы снова обнять тебя.

Элиза почувствовала, что ее щеки стали пунцовыми.

— Я… я бы тоже этого хотела, — призналась она хриплым голосом. — Но не знаю почему — я едва знаю тебя.

— Понимаю, — на мгновение он выглядел обеспокоенным. После пожал плечами. — Ну что же. Побеспокоимся об этом позже, — он снова одарил ее кривой улыбкой и зевнул, обнажив удивительно длинные клыки. Они выглядели почти как…

— Клыки, — Элиза тоже зевнула. — У тебя есть… клыки?

— Угу, — он кивнул. — Во мне много устрашающих деталей, детка. Тебе страшно?

Она покачала головой.

— Нет. Почему-то когда я прикасаюсь к тебе, мне… наоборот становлюсь бесстрашной. Почему?

Меррик снова пожал плечами и слегка сжал ее пальцы.

— Не знаю. Сейчас это не имеет значения — спи.

— Но… — Элиза снова зевнула. — Я не против клыков, — пробормотала она, закрывая глаза. — Прямо как… у Бака.

— Кто такой этот Бак, черт возьми? — услышала она его слова, но сон уже овладел ею. Сосредоточившись на утешительном прикосновении его руки к своей, она задремала.

Глава 35

Тихий журчащий звук пробудил Раста от глубокого сна. Он моргнул и огляделся. Была еще ночь, а они с Надией находились посреди каких-то джунглей или леса. Он чувствовал запах растений и слышал, как их листья шелестят друг о друга под легким ветерком. Несколько лун светили с ночного неба, освещая местность, которая выглядела как пышная дикая природа.

Раст моргнул. «Больше одной луны — что за черт? Где мы находимся?» Он сел, протирая глаза, и почувствовал странное напряжение в левой лопатке. Посмотрев вниз, он понял почему — Надия с ангельски довольным видом лежала на его крыле.

«О, конечно. Мое крыло».

Детектив осторожно приподнял ее и положил на бок, чтобы можно было согнуть пернатый аксессуар, прежде чем его вдруг осенило — у него же есть крылья! Крылья.

— Боже мой! — сказал он вслух, оглядывая Сад Исцеления. — Это был не сон. У меня действительно есть крылья. — Раст расправил оба крыла, и перья тихо зашуршали, издавая почти музыкальный шелест при движении.

Но не такой музыкальный, как звук, который его разбудил. Встав, он проследил за ним на расстоянии нескольких футов до центра сада. Звук, похоже, исходил из каменного фонтана — того самого, который он проклинал раньше, когда думал, что Надия умрет, потому что тот пересох.

Однако подойдя к нему, Раст увидел, что тот вовсе не сухой. Из странных резных голов инопланетных животных, прорастающих из него, текли серебристые струйки воды, а бассейн наполнен до краев. Раст остановился на месте, размышляя, не снится ли ему сон. Может ли это быть правдой? Был ли какой-то дождь, который наполнил фонтан? Но почему он не разбудил его и Надию?

— Ты можешь подойти, Советник.

Голос — низкий, женский и властный — едва не выбил Раста из колеи. Это был тот же голос, который велел ему использовать крылья, чтобы исцелить Надию. Но как он ни вглядывался, не мог найти его источник.

— Ты не должен видеть меня, Советник. Взглянуть на мое лицо — значит умереть для смертного, — произнес голос. — А теперь подойди к фонтану.

Не зная, что еще делать, Раст повиновался. Хотя нужно было пройти всего несколько шагов, путь к краю каменного бассейна показался ему очень долгим и странным. Когда он наконец добрался туда, то просто стоял, озираясь по сторонам.

— Э… я здесь, — сказал он наконец, гадая, ушел ли обладатель голоса.

— Я вижу, — голос был наполнен веселым смехом.

— Ты богиня? — спросил Раст, решив перейти сразу к делу. — Прости, если нет, но…

— У меня много имен. Богиня — одно из них. Мать всего живого — другое, — поведал голос. — Здесь, в моем саду, я — целительница всех ран.

— Значит, целительница, — проговорил Раст, почтительно склонив голову. — Полагаю, это ты исцелила Надию. Спасибо.

— На самом деле это ты исцелил свою женщину, — ответила ему богиня. — Силой своих крыльев. Знай, советник, в них заключена великая сила, но использовать ее нужно только для добра, для исцеления. Они даны тебе для этого, а также для того, чтобы ты мог прилетать в мой сад и общаться со мной при крайней необходимости.

— О, э… так у нас будут вроде как ежедневные совещания по планированию? — спросил Раст. — Потому что теперь, похоже, я должен править всей этой гребаной… ах, прости, проклятой планетой, но не имею ни малейшего представления о том, с чего начать.

— Тебе следует править так, как считаешь нужным, с мудростью и благодатью.

— А как же все эти разговоры о том, что я Чалла и мне нужна Лизел? — спросил Раст. — Мне нужна только Надия, но она вовсе не жрица.

— У Надии есть кое-что более важное, чем подготовка в качестве жрицы. Я даровала ей Видение, чтобы оно помогло тебе в этом новом начинании.

Раст почувствовал облегчение.

— Я рад слышать это от тебя. Но вся эта история с верховной жрицей, отращиванием крыльев и почти потерей женщины, которую люблю, — нужно признать, что это чертовски трудный первый рабочий день.

— Жалеешь ли ты о своей клятве служить и направлять Первый Мир? — в голосе богини слышались печальные нотки. — Желаешь ли ты освободиться от нее?

— Ну, я… — Раст прочистил горло, не зная, что сказать. — Я не ожидал, что мне придется остаться здесь навсегда. Не то чтобы это не было прекрасным местом…

— Его красота скоро будет стерта, вместе со всей остальной красотой во вселенной, если ее не охранять тщательно.

Раст нахмурился.

— Про что ты говоришь?

— Загляни в фонтан.

Внезапно струи перестали литься из голов животных, и вода в бассейне стала гладкой и темной, как черное стекло.

Не зная, чего ожидать, Раст склонился над каменным бассейном, вглядываясь в его черные глубины. Сначала ничего не было видно, но потом…

— Эй, это же та планета, которую нам показывала верховная жрица, — воскликнул он, нахмурившись. — Та, с… как вы их называете…

— Хорды, — голос богини был жестким и холодным. — Они стремятся уничтожить и пожрать все светлое, доброе и чистое во вселенной. И Первый Мир станет их первой целью. Их память уходит в глубины веков, и они до сих пор ненавидят Первых Киндредов за свое почти полное исчезновение более тысячи лет назад.

— Но что я могу с этим поделать? — спросил Раст. — Я не военный гений.

— Ты идеально подходишь для этой должности, — ответила богиня. — Это у тебя в крови.

— А если я откажусь? — уточнил Раст, его сердце гулко стучало. Он ожидал, что за такой вопрос его поразит молния. Но богиня лишь предложила:

— Посмотри в фонтан еще раз.

Раст заглянул и снова увидел черные массы хордов. Они толпами покидали свой мир, затмевая звезды своей многочисленностью. «Чернота, пожирающая звезды», — подумал он.

— Верно сказано, — прошептала богиня. — Но смотри…

Раст продолжал вглядываться в бассейн, как она велела. В небе над черной, мертвой планетой темнели корабли хордов — сотни, нет, тысячи их взлетали каждую минуту. Затем в одно мгновение все они исчезли.

Раст нахмурился.

— Куда они делись?

— Смотри в фонтан. Все увидишь.

Раст подчинился и был удивлен, когда вид изменился. Вместо мрачного мира хордов он увидел новый мир — бледно-золотой шар, купающийся в сиянии двух маленьких солнц. По мере приближения он заметил, что мир покрыт мирными городами и тихими фермами. Жители были высокими и худыми, с голубым мехом и выгнутыми назад коленями. Они немного напоминали Расту лам, которые научились стоять прямо и пользоваться техникой.

— Полюбуйся на пардосов, — прошептала богиня. — Возможно, ты никогда их не встретишь. Они живут на другом конце вселенной, в далекой от нас галактике, и их генетический состав слишком отличается от Киндредов, чтобы вести с ними выгодную торговлю.

«Вот и хорошо, — подумал Раст. — Не могу представить, чтобы мне захотелось заняться сексом с женщиной-ламой».

— Они отличаются и от Киндредов, и от людей, с которыми ты вырос, — сказала богиня. — Другие, но мирные. У них нет боевого оружия, нет способа защитить себя. Смотри.

Раст наблюдал. Вид снова отступил назад, и вдруг небо вокруг мирной золотой планеты заполнилось черными кораблями, кишащими хордами. Они массово спустились на планету, накрывая ее поверхность так же, как свою собственную планету. Круглая золотистая поверхность была черна от них, как яблоко, пораженное гнилью. «Они — болезнь, — подумал Раст. — Раковая опухоль, которая растет и растет — они убьют все».

С золотой планеты доносились крики, вопли и стоны агонии, и Раст понял, что был прав. Хорды планомерно охватывали всю планету, оставляя после себя массовые разрушения.

— Эта планета будет опустошена, а все ее жители мертвы еще до захода солнца, — сказала богиня. — И тогда хорды начнут искать новые миры, чтобы поглотить. И они найдут их, ибо тьма всегда стремится погасить свет.

Сцена снова изменилась. На этот раз в чаше фонтана показалась Земля. Раст сразу же узнал знакомый бело-голубой шар — он даже разглядел длинный полуостров Флориды, своего родного штата. И вдруг небо вокруг Земли стало черным от кораблей.

— Нет, — в оцепенении прошептал Раст. — Нет, они не могут.

— Могут и сделают. Они стремятся уничтожить, и эта планета, которую ты считаешь своим домом, горит ярким маяком цивилизации в черноте вселенной. Хорды будут искать все подобные планеты, пока не останется ничего, — в голосе богини звучала холодная уверенность.

— Когда это произойдет? — потребовал ответа Раст. — Я должен предупредить их!

— Никакое предупреждение не поможет. Главное — предотвратить. — Вздох богини был теплым ветерком, колышущим ветви, полные зеленых и пурпурных листьев. — Я показала тебе возможное будущее. От тебя, советник, зависит, чтобы оно не стало настоящим.

— Но как? — в отчаянии спросил Раст. — Как я могу предотвратить этот… этот вселенский геноцид?

— Оставайся на своем посту. Я не всегда смогу общаться с тобой, но ты должен сидеть на Троне Мудрости и часто смотреть в Око Предвидения. Это инструменты, которые я дала тебе и советнику до тебя — знаю, что ты будешь использовать их во благо.

— Что именно я должен узнать? Как пойму, когда это увижу?

— Ты сразу поймешь.

— Почему ты не можешь просто сказать мне?

— Потому что будущее изменчиво и постоянно меняется. На него влияет миллион различных решений, принимаемых каждую секунду каждого дня. И потому что некоторые сердца скрыты тенью, даже от меня.

В фонтане появилась новая картинка. Мужчина — Раст полагал, что это мужчина, — высокий и широкоплечий, как любой из Киндредов, с густыми черными волосами, аккуратно подстриженной черной козлиной бородкой и усами, обрамляющими чувственные красные губы. Когда он улыбался, обнажались белые ровные зубы. Зубы казались чересчур острыми. Его глаза были сплошным серебром без зрачка.

— Кто он? Он один из хордов? — Раст не мог оторвать взгляд от человека в фонтане. За красивым лицом скрывалась чернота — кипящее, голодное зло, похожее на массу змей, которые никогда не смогут насытиться, никогда не перестанут есть.

— Это Дрейвен, — прошептала богиня. — Предводитель Хордов. Его сила разрушения не имеет себе равных во вселенной. Твой отец сильно ранил его и загнал под землю. Но тысяча лет полностью восстановила его — и теперь хорды становятся все сильнее, а вместе с ними растет и их жажда разрушения.

— Отлично, — сказал Раст, не отрываясь. У него создалось ощущение, что если этот парень посмотрит должным образом, то можно упасть замертво от аневризмы или проснуться на следующий день с опухолью размером с бейсбольный мяч, застрявшей в основании позвоночника. Младенцы заплачут до крови из носа, а у стариков будут случаться сердечные приступы, куда бы он ни пошел. И все же он мог ходить средь бела дня, выглядеть совершенно нормально и нести с собой облако зла.

— Он один из бездушных — тот, кого вы называете демоном, — продолжила богиня. — Самый могущественный из всех, кого когда-либо видела вселенная. И он голоден, советник, — всегда голоден.

— Да, я понял, — пробормотал Раст, не отрывая взгляда. Внезапно демон повернул голову, и его глаза без зрачков впились в глаза Раста, заставив того задохнуться. — Убери его! Выключи — он может меня видеть!

— Он чувствует тебя. — Видение в фонтане исчезло, и вода снова начала течь. — Он знает, что в Первом Мире появился новый советник — первый за тысячу лет. И знает, что ты сын своего отца — это будит в нем осмотрительность и осторожность, заставляет действовать медленно. Это единственное преимущество, которое у тебя есть, — голос богини становился все слабее.

— Значит, я должен просто присматривать за ним? — спросил Раст. — Я имею в виду, что мне не разрешено сражаться с ним? Мне не разрешено покидать поверхность планеты.

— Покинуть Первый Мир — значит навсегда потерять крылья, — голос звучал все слабее. — Ты найдешь других, кто тоже подходит для этой битвы. Найди их и собери вместе. Они помогут тебе узнать, что планирует Дрейвен — его стратегию и секреты. Даже сейчас он ищет ключ, который откроет вселенную для его замыслов. Он не должен его найти!

— Но… но как я их узнаю? — спросил Раст. — Тех, кто должен помочь?

— Ты всегда был в поиске потерянных, — голос богини уже больше походил на шепот. — Это было твоим призванием с самого начала. Используй его сейчас вместе со знаниями и мудростью, которые я пошлю. А сейчас я должна идти.

— Но богиня…

— Будь бдительным, советник. Хорошо охраняй Первый Мир. Ибо если он падет, вселенная последует за ним.

А после исчезла.

Глава 36

Надия проснулась и зевнула, вытянув руки над головой, чтобы снять ощущение покалывания с кончиков пальцев. Оглянувшись в поисках Раста, она увидела его в нескольких ярдах от себя, его новые крылья были плотно прижаты к спине. В таком положении они почти совсем незаметны — перья прилегали к телу и принимали цвет его кожи. Ей показалось, что если бы кто-то не знал его тайну, то никогда бы не догадался, что Раст может летать.

— Привет, — она встала и подошла к нему, улыбаясь. — Наверное, мы заснули. Не могу поверить, что мы провели здесь всю ночь.

— Да, у нас был очень тяжелый день. — Он повернулся к ней лицом, но его улыбка выдавала его беспокойство.

— Раст… — Надия положила руку на его и заметила, что его крылья затрепетали от ее легкого прикосновения. — С тобой все в порядке? — спросила она с тревогой. — Ты выглядишь несчастным.

— Я просто немного волнуюсь, вот и все, — он прочистил горло и улыбнулся ей. — Вчера вечером у меня было… ну, я думаю, это можно назвать видением. Я встретил богиню.

— Правда? — воскликнула Надия. — Что она сказала?

— В основном, что я должен быть здесь и ты тоже, — он коротко улыбнулся ей. — Но также и то, что грядут большие неприятности. Не только для Первого Мира, но и для всей чертовой вселенной, если мы не сможем остановить это.

— Как мы можем это остановить? — спросила Надия.

Он покачал головой.

— Я не знаю. Мы должны быть бдительными и найти людей, которые помогут нам. — Раст неожиданно притянул ее к себе и заглянул в глаза. — И что мы должны быть вместе.

Надия с надеждой посмотрела на него, ее сердце сильно билось.

— Это сказала богиня?

Раст кивнул.

— Ты должна быть моей Лизел, все верно. Она сказала, что даровала тебе Видение, чтобы помочь мне управлять Первым Миром, — сказал он, нахмурившись. — И похоже, что в самом ближайшем будущем ему понадобится не только руководство.

— Все в порядке, — Надия крепко обняла его. — Мы справимся со всем вместе. — Однако потом она отстранилась и посмотрела на него, прикусив губу. — Но… как насчет верховной жрицы?

Раст мрачно улыбнулся.

— О, думаю, я справлюсь с ней. На самом деле не думаю, что нам следует ждать даже минуту, чтобы заняться именно этим. Ты готова вернуться?

Надия кивнула.

— Думаю, да. Я проголодалась, а Сильван и София, наверное, очень волнуются за нас.

— Тогда пойдем, развеем их сомнения. — Раст поднял ее на руки и расправил крылья. Их огромные перья сверкнули в зеленом солнечном свете, ослепив глаза Надии. — Давай, — сказал он, улыбаясь. — Давай полетаем.

* * * * *

— Смотрите, вот они! — София указала на крылатую фигуру на горизонте, с облегчением увидев, что это не просто еще одна из тех огромных черных хищных птиц, которые время от времени проносятся над пустыней.

Они с Сильваном находились в гостевой зоне, которую она считала оазисом света, и с тревогой наблюдали за небом. Они оба видели, как у Раста появились крылья, и наблюдали, как он подхватил Надию в полете и унес ее в Целительный сад. Но после этого София начала беспокоиться и задаваться вопросом. Тысячи мыслей приходили ей в голову. Что происходило в Целительном саду? Смог ли Раст спасти Надию? А что, если он не смог спасти ее, а сам был слишком убит горем, чтобы покинуть пышный сад?

София не хотела делиться этими мыслями с Сильваном — напряжение от переживаний за младшего кузена было заметно по его лицу. Но невозможно было сдержать страх, чтобы он не просочился сквозь узы, которые они разделяли как супружеская пара. И она не могла не чувствовать его страх через ту же связь. В общем, они провели очень беспокойную ночь, с трудом откусывая от хлеба вилли вонка, хотя на вкус он был, как всегда, чудесен.

Поэтому София с огромным облегчением наблюдала, как Раст сделал круг над ними и легко приземлился в оазисе с явно здоровой Надией на руках. Она почувствовала облегчение Сильвана и улыбнулась ему, на что он ответил искренней улыбкой.

Как только пара приземлилась, к ним подбежала София.

— О, Надия, слава Богу! Я так волновалась!

— Мы оба волновались, — сказал Сильван, выходя вперед.

— Мы сожалеем, что заставили вас волноваться. — Надия выглядела смущенной, когда Раст усадил ее на землю. — Все эти волнения вымотали нас, и, наверное, мы уснули после того, как я исцелилась.

— Переживания, хм? — Сильван некоторое время внимательно изучал ее, а затем улыбнулся. — Конечно, я понимаю. И пусть я буду первым, кто поздравит тебя с новым цветом твоих глаз. Не думаю, что когда-либо видел более впечатляющее превращение.

Надия покраснела до корней светлых волос.

— О, Сильван…

— Я знаю, что мы еще не женаты, — сказал Раст. — Но обещаю тебе, Сильван, мы поженимся еще до того, как закончится этот день.

— Тогда вам лучше поторопиться — уже почти обед, — София засмеялась и взяла Надию за руку, потянув ее к столу с едой. — Пойдем, ты, наверное, умираешь от голода. Я знаю, что «волнение» всегда вызывает у меня большой аппетит.

Надия снова покраснела и улыбнулась.

— Я очень голодна, — призналась она.

— Тогда давай поедим!

— Сейчас нет времени для еды. — Все подняли глаза и увидели Лиссу, стоящую в своем простом белом одеянии жрицы. — Простите меня, — продолжала она. — Но вы призваны в храм.

— Правда? — Раст вышел вперед, нахмурившись. — И чьей властью мы призваны?

Лисса прикусила губу.

— Верховной жрицей Пустого Трона. Мне очень жаль, советник, — поспешно добавила она, почтительно поклонившись. — Я сказала ей, что это кощунство — что тебе нельзя приказывать теперь, когда у тебя проявились крылья. Но она настояла, чтобы я вызвала тебя.

— Все в порядке, жрица, — Раст официально кивнул ей. — Мы все пойдем в храм. Но он недолго будет храмом Пустого Трона — я собираюсь занять свое законное место.

София вместе с Сильваном удивленно посмотрели на него. Вчера Раст, казалось, крайне неохотно принял на себя мантию лидера, которую требовали его обеты. Сегодня в нем что-то изменилось. Появилось что-то почти… королевское.

— Его посетила богиня, — пробормотал Сильван, беря ее за руку. — Я знаю этот взгляд. У Дипа он появился после того, как тот пережил встречу со смертью.

— Ты правда так думаешь? — вздохнула София, когда они шли за Лиссой. Темная сеть туннелей под горой начинала казаться знакомой.

— Да, — кивнул Сильван.

Путь до храма не занял много времени. Как и прежде, верховная жрица стояла на самой верхней ступеньке и смотрела на них сверху вниз с надменным выражением лица.

— Итак, Адам Раст, ты вернулся, — сказала она, когда они подошли к подножию лестницы. — Я рада, что у тебя хватило здравого смысла ответить на мой призыв.

— Я пришел не в ответ на твой вызов, жрица, — глубокий голос Раста прогремел в огромном, полом пространстве, в котором находился храм. — Я пришел, чтобы занять трон, который оставил мне отец.

Подхватив Надию на руки, он расправил огромные переливающиеся крылья и взлетел с мощным взмахом, от которого волосы Софии разметались по лицу. Когда ей удалось разглядеть его, она увидела, что Раст и Надия взмыли вверх, к сводчатому потолку. Советник плавно и точно опустил их прямо перед верховной жрицей. Так близко, что той пришлось сделать шаг назад.

— Пойдем, мы не можем это пропустить, — София схватила Сильвана за руку, и они поспешили вверх по многочисленным ступеням. Когда они достигли вершины, София увидела, что Раст и жрица устроили нечто вроде поединка — священнослужительница всем телом преграждала путь к огромному беломраморному трону.

— Прекрасная демонстрация, — сказала она, нахмурившись. — Но крылья ничего не доказывают.

— Серьезно? — Раст язвительно вздернул бровь. — Ведь только вчера ты говорила, что они доказывают все.

— Хорошо, что ты вернулся, Адам Раст, — продолжила жрица, стоя на своем. — Но дело в том, что ты путешественник во времени — пережиток нашего далекого прошлого. Ты ничего не знаешь о сегодняшнем Первом Мире. Или о любом другом мире, кроме отдаленной, примитивной планеты, на которой ты вырос.

— Думаю, я справлюсь, — сухо отрезал Раст. — Мне просто придется немного потренироваться. — Он стал обходить ее, но верховная жрица снова преградила ему путь.

Она посмотрела на него исподлобья и объявила:

— Прошлой ночью мне было видение от богини — боюсь, что Пустой Трон должен остаться пустым.

— Неужели? — прорычал Раст, явно теряя терпение. — Потому что это не то, что она сказала мне, когда я встретил ее в Целительных садах. Она поведала, что вселенная в опасности и что у меня есть работа, которую я должен сделать. — Он схватил Надию за руку и потянул вперед. — Вместе с моей Лизел.

Верховная жрица сильно побледнела, а ее пустые изумрудные глаза сузились.

— Ты не можешь заменить меня такой, как она. Она не обучена путям…

— У нее есть Видение, — прервал ее Раст. — Богиня даровала ей его, чтобы помочь мне править и направлять Первый Мир. Надия будет моей Лизел, а ты либо будешь третьей в очереди, либо последней. Выбирай, жрица.

— Я… я… — На мгновение показалось, что жрица потеряла дар речи, но вдруг оживилась. — Ты не можешь претендовать на свое место без испытания — без доказательства того, что достоин.

— Ладно, хорошо. — Прежде чем она смогла остановить его, Раст обошел жрицу и взошел на помост, ведущий к Пустому Трону.

Сердце Софии екнуло, и она заметила беспокойство на лице Надии. Вчера, едва коснувшись мраморного трона, он едва не погиб. Но Раст, казалось, обрел необычайную смелость. Он шел с уверенностью человека, который точно знает, что делает, и не боится последствий своих действий.

Он дошел до трона и, не колеблясь ни мгновения, сел на него. Все собравшиеся, включая Софию, затаили дыхание, но ничего не произошло. Раст просто сидел, выглядя совершенно по-домашнему, раскинув огромные крылья по обе стороны трона. Впервые София заметила глубокие выемки в белом мраморе между спинкой и подлокотниками кресла. «Для его крыльев, — поняла она. — Чтобы не мешали, когда он сидит».

Наконец Раст заговорил, нарушив тишину.

— Ну как? — спросил он, глядя на жрицу. — Достаточное доказательство для тебя?

Этого должно было быть достаточно — София не сомневалась, что даже верховная жрица не сможет оспорить, что Раст теперь на своем законном месте. Но она не учла упрямства этой женщины.

Верховная жрица скрестила руки на груди и нахмурилась.

— Значит, Пустой Трон не убил тебя. Но это еще не доказывает, что твоя женщина должна быть Лизел.

— Нет? — Раст нахмурился и кивнул Надии. — Подойди сюда, милая. Не волнуйся, тебе не причинят вреда, — успокоил он ее, когда Надия насторожилась. — Я не позволю.

Надя вздернула подбородок, и в ее новых сине-зеленых глазах появился блеск.

— Я знаю, — сказала она и легко взбежала по ступеням помоста, чтобы встать рядом с Растом. Она твердо положила руку на беломраморный подлокотник трона, и София с облегчением увидела, что с ней абсолютно ничего не случилось.

— Хорошо, — Раст одобрительно кивнул ей. Затем повернулся к верховной жрице. — Прекрасно, твоя очередь, ваше святейшество. Подойди и встань по другую сторону трона. — Он похлопал по другому широкому подлокотнику трона. — Этот трон в твоем распоряжении.

Верховная жрица не сдвинулась с места.

— Я не сделаю ничего подобного. Лизел не обязана прикасаться к Пустому Трону, чтобы доказать свое место.

Надия неожиданно заговорила.

— Но она обязана работать с советником, а не против него, — сказала она. — И это больше не Пустой Трон, жрица. Ибо теперь, когда на нем восседает законный советник, он снова будет называться Троном Мудрости.

Верховная жрица взглянула на нее.

— Ты смеешь обращаться ко мне таким тоном! Ты, не имеющая никакого представления о путях богини!

— Я знаю достаточно, чтобы поддержать Раста и помочь ему направлять Первый мир, — ответила Надия.

— Очень хорошо… — Жрица подняла голову, ее пустые изумрудные глаза сверкали. — Если ты так много знаешь, то вспомни, что последнее испытание советника — это исцеление. Он должен исцелить того, кто нуждается в помощи здесь, в храме, прежде чем сможет занять свое место.

— Я уже исцелил Надию прошлой ночью, — нахмурившись, заметил Раст.

— Это было сделано вне поля зрения, а не перед троном, — быстро возразила жрица. — По всей вероятности, ее исцелили воды фонтана богини.

Раст бросил на нее пристальный взгляд.

— Этот фонтан был сухим, когда мы добрались до него. Если бы не целительные способности моих крыльев, Надия была бы сейчас мертва, и я бы поблагодарил за это тебя.

— Тогда докажи это, — потребовала жрица. — Докажи, что у тебя есть способности к исцелению, о которых может заявить только истинный советник.

Раст нахмурился.

— Я бы доказал, но некого исцелять. — Он указал на нее. — И прежде чем у тебя появятся светлые мысли о том, чтобы заразить кого-то неизлечимой болезнью, позволь мне предупредить тебя, что если я еще раз поймаю тебя на том, что ты вызываешь у кого-либо болезнь, лично вышвырну тебя на помойку, и ты больше никогда не вернешься.

Жрица побледнела.

— Очень хорошо. Но если не разрешаешь мне вызвать у кого-либо болезнь, я не представляю, как ты можешь доказать свое утверждение.

— Я знаю. — Надия шагнула вперед и позвала: — София, моя дорогая подруга, подойди.

София, которая с затаенным волнением наблюдала за обменом репликами между Растом и жрицей, вдруг почувствовала, что ее сердце начинает колотиться.

— О, Надия, — неуверенно начала она. — Я не понимаю…

— Знаю, — сказала Надия с присущей ей строгостью. — Разве ты не говорила, что твое чрево было закрыто не просто так? Это и есть причина, София. Подойди сейчас и не бойся быть исцеленной советником.

София удивленно посмотрела на нее. Неужели это та самая задорная девочка-подросток, которая все время восклицала: «О моя богиня!»? Девочка, которая сплетничала с ней о Сильване и делала ей макияж в стиле зан-даро, когда они впервые встретились на Транк Прайм?

За столь короткое время Надия очень повзрослела. Она действительно была уже не девочкой, а взрослой женщиной, вступившей в самостоятельную жизнь. И когда она говорила, в ее словах чувствовался отпечаток высшей власти.

— Богиня, — прошептал Сильван, когда София поднялась по ступеням помоста, на котором стоял трон. — Надия теперь говорит с позиции своей власти. Она станет прекрасной Лизел для Чаллы Раста.

— Они идеально подходят друг другу, — согласилась София, когда, наконец достигла вершины помоста и встала перед троном.

София не знала, что произойдет дальше, и боялась прикоснуться к белому мраморному креслу — в конце концов, это не она вышла замуж за законного повелителя всей этой чертовой планеты. Если она не будет осторожна, ее может ударить током.

— Успокойся, дорогая подруга, — пробормотала Надия, нежно касаясь ее руки. — И приготовься к исцелению.

Прежде чем София успела задать вопросы о том, что подразумевает исцеление, Раст поднялся с трона и шагнул к ней.

— Все в порядке, — сказал он, увидев ее испуганный взгляд. — Это не больно.

— Мне все равно, если будет больно, — София подбоченилась. — Если только это позволит мне иметь ребенка. Мы с Сильваном очень этого хотим.

— Конечно, хочешь, — Раст улыбнулся ей и подошел ближе. — Просто не шевелись. Все дело в крыльях.

София открыла рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, и тут ее окружила мягкая пелена переливающихся перьев. Раста она совсем не видела, хотя чувствовала, что он где-то рядом. В основном она просто ощущала, что ее со всех сторон охватывают теплые, мягкие, мерцающие крылья.

— О, — прошептала она, задыхаясь. — Ох, они прекрасны.

— И практичные, — голос Раста, казалось, доносился издалека. — Просто замри, — пробормотал он. — И дай мне сосредоточиться.

София, последовав его указаниям, не шелохнулась, хотя сначала ничего не почувствовала. Затем теплое покалывание зародилось в пальцах и пробежало вверх по ногам. Она вскрикнула, когда оно стрелой устремилось внутрь и засело глубоко в области таза, словно светящийся шар тепла между бедер.

— О Боже, — прошептала она, покалывание и тепло все усиливались и усиливались, пока не стали почти неудержимыми. В тот момент, когда ощущения стали настолько сильными, что София подумала, что больше не сможет их выдержать, они внезапно исчезли, оставив ее в состоянии трепета, но такого полного блаженства, как никогда раньше.

— Ну вот и все, — пробормотал Раст, и вдруг завеса из перьев рассеялась.

— Спасибо. — София неуверенно шагнула вперед и чуть не споткнулась о ступеньки помоста. К счастью, Сильван был рядом, чтобы поймать ее.

— Как ты себя чувствуешь? — пробормотал он, обнимая ее за талию и поддерживая на последних ступенях. — Ты в порядке?

— На самом деле я чувствую себя прекрасно, — призналась София. — Просто… просто потрясающе.

— Ты исцелилась? — спросил он.

— Да, — ответила Надия, ее звонкий голос разнесся по огромному, отдающему эхом помещению. София сразу же распознала выражение лица своей подруги.

— Смотри, — прошептала она Сильвану. — У нее Видение!

И в самом деле у Надии появилось Видение. Когда она повернулась, чтобы посмотреть на Софию, ее новые сине-зеленые глаза стали чисто изумрудными, а голос — глубже, богаче и каким-то более властным.

— София, дочь моя, — сказала она, милостиво склонив голову. — Твоя вера вознаграждена. Я говорю тебе сейчас, что твое чрево будет полно жизни. У тебя и твоего мужчины, Сильвана, станут рождаться сыновья за сыновьями, чтобы они утешили вас и благословили ваш союз.

— Спасибо, — София благоговейно поклонилась. Позади себя она услышала удивленные восклицания Лиссы и других собравшихся жриц, которые молча стояли на протяжении всего конфликта.

— Богиня, — бормотали они. — Лизел теперь является глашатаем богини! Послушайте, как мать всего живого говорит через нее!

— Как вы смеете! — Верховная жрица обернулась к ним, на ее лице застыла гримаса ненависти. — Это я — глашатай богини. Она говорит только через меня.

— Больше нет, жрица, — в голосе Надии сейчас слышалась сила — или в голосе, который говорил через нее, подумала София. — Ты, — сказала она, указывая на жрицу. — Ты неправильно использовала силу, которой я наделила тебя в предыдущий раз. Настоящим я отменяю эту власть и лишаю тебя должности верховной жрицы. С этого дня ты будешь низшей из низших — самый ничтожный послушник, пришедший познать пути храма, будет выше тебя.

— Нет, — прошептала жрица, и София увидела, что из ее глаз исчезает насыщенный изумрудный оттенок. После этого остались два самых обычных светло-карих глаза, в которых совсем не было зеленого цвета. Ее волосы тоже изменились: из насыщенного зеленого они приобрели тусклый светлый оттенок. На лице появились морщины, и она вдруг стала выглядеть старой. — Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, мать всего живого. Ты… ты милостивая богиня… всепрощающая богиня…

— Есть поступки, которые я не могу простить, — заявила богиня через Надию. — Ты лгала от моего имени, ты богохульствовала, произнося эту ложь здесь, на священной горе, в том самом храме, который поклялась охранять со смирением и любовью. Ты использовала силу, которую я даровала тебе, во вред, а не во благо — ты довела эту малышку, через которую говорю я, почти до смерти.

— Это был единственный выход, — запротестовала жрица. — Пожалуйста, богиня, я должна была привести в Первый Мир избранного тобой слугу, нового советника.

Лицо Надии неодобрительно нахмурилось.

— Ты сделала это только потому, что рассчитывала контролировать его и тем самым усилить свою власть над планетой. Не лги мне — я вижу твою душу!

— Пожалуйста, богиня… — жалобно простонала жрица, но Надия взмахнула рукой.

— И последнее, но не менее важное: ты наложила проклятие на того, кого я послала к тебе за советом. Велика была его ноша, и изнурял его груз вины. И вместо того, чтобы дать ему исцеление и прощение, как он просил, ты прокляла его будущим, полным боли и страданий.

— Он же был гибридом, — запротестовала жрица. — Его кровь не достаточна чиста, чтобы получить твое благословение, моя богиня.

— Меня интересует его смиренное сердце, а не его родословная, — ответила Надия. — Теперь иди. Отправляйся в казармы под горой и приступай к своим новым обязанностям. Я больше не позволю тебе присутствовать в моем храме.

Жрица — или бывшая жрица, предположила София — хотела что-то возразить, но получился лишь сдавленный хрип. Ее карие глаза наполнились ужасом, и она бросилась бежать вниз по ступеням храма так быстро, что удивительно, как она не упала и не сломала себе шею.

Раздался тихий стон, и Надия рухнула на колени Раста. Она лежала в обмороке, обхватив голову руками.

— Надия? — воскликнул Раст. — Ты в порядке, милая?

— Я… я в порядке, — она покачала головой и взглянула вверх. — У меня только что был еще один ал'лей? Что произошло?

Ответила Лисса:

— Богиня говорила через вас. — Она с благоговением смотрела на Надию, а затем обратила свое внимание на Раста. — Мой советник, позвольте мне первой выразить почтение вам двоим, законным Чалле и Лизел из Первого Мира. — Жрица низко склонилась перед троном.

Все остальные жрицы тоже поклонились, и София, решив, что это правильно, скопировала их жест. Уголком глаза она увидела, что Сильван тоже поклонился, и улыбнулась.

«Спорим, ты никогда не думал, что будешь кланяться своей младшей кузине. Маленькой девочке, которой пел на ночь, когда ей снился кошмар», — обратилась она к Сильвану по их связи.

«Нет, не думал, — ответил он. — Но я рад выразить Надии уважение, которого она заслуживает. Она и Раст прошли через огонь, чтобы попасть сюда — они заслуживают нашего почтения и уважения».

София решила, что он прав, но кланяться им пришлось недолго.

— Встаньте, — произнес Раст, улыбаясь им всем. — Сильван и София, вам не нужно кланяться. И жрица Лисса, ты тоже встань. Я назначаю тебя новой верховной жрицей.

— Меня, советник? — Лисса поднялась, одновременно удивленная и смущенная.

— Да, тебя, — твердо заявил Раст. — Не смотри так удивленно — я считаю, что ты хорошо справишься с этой задачей.

— Я… Благодарю вас.

Софии показалось, что молодая жрица встревожена, но та лишь почтительно кивнула. Однако Раст все еще не закончил.

— В качестве первого задания в твоей новой должности, — сказал он, обращаясь к ней. — Ты должна провести церемонию бракосочетания между мной и Надией.

В зеленых глазах Лиссы промелькнуло удивление.

— Правда? Вы хотите, чтобы я провела церемонию немедленно?

Он только пожал плечами.

— Почему бы и нет? Нет времени более подходящего, чем настоящее.

— Но… но, советник, бракосочетание между Чаллой и его Лизел должно быть пышным и торжественным. Одни только свечи и цветы…

— Нам ничего этого не нужно, — перебила ее Надия, улыбаясь. — Мы просто хотим быть единым целым в глазах богини.

Лисса сдержанно сглотнула и кивнула.

— Очень хорошо, — пробормотала она. — Если таково ваше желание, советник, я с радостью исполню его.

— Чудесно. — Раст взял Надию за руку, и они вдвоем спустились с помоста. — Ну что ж, начнем, — сказал он. — А потом кто-нибудь покажет мне, где живет советник. — Он подмигнул Надии, которая покраснела и застенчиво улыбнулась в ответ. — Не могу дождаться начала медового месяца.

Глава 37

— Ох, я так рада, что ты дома, Софи! — Кэт со стоном рухнула на диван между Лорен и Оливией. — Эти две беременные дамочки измотали меня до предела.

— О, полегче, — Лорен добродушно пихнула ее локтем. — Мы не такие уж плохие.

— Ну, ты не такая, я готова это признать, — уступила Кэт. — Но Лив просто ужасна. Она постоянно твердит: «Принеси мне это, принеси мне то, мне нужен кетчуп для моего сэндвича с маринованными морепродуктами…»

— Сэндвич с морепродуктами? — Софи скривила лицо. — Звучит ужасно.

— Это очень полезно для ребенка, — обиженно возразила Лив. — И кроме того, он действительно потрясающе сочетается с кетчупом.

— Фу, — Лорен покачала головой. — Не надо, ладно? От одного запаха этой гадости…

— Ну, он лучше, чем сырое мясо, — заметила Оливия, ухмыляясь. — А это все, чего ты, похоже, желаешь, кузина.

— Сырое мясо? — с сомнением проговорила София. — Это полезно для ребенка?

— Да, если ребенок наполовину Скрадж, — согласилась Лорен, поглаживая свой еще плоский живот. — Она плотоядная маленькая девочка. Забавно, раньше я всегда ела только хорошо прожаренное мясо, а теперь тартар из стейка — мое любимое блюдо.

Лив со вздохом отметила:

— Я немного завидую тебе, что у тебя будет девочка. Я уже люблю своего малыша, но не могу отделаться от надежды, что когда-нибудь у меня родится девочка, которую можно будет наряжать в маленькие милые нарядные платьица…

— И устраивать с ней чаепития, — добавила Кэт.

— И посещать маникюрные салоны для мам и дочек, — София улыбнулась своей близняшке. — Помнишь, как мама брала нас с собой на девичники?

— Конечно, помню. — Оливия смахнула слезинку с глаза. — Черт, Софи, не вынуждай меня думать о таких вещах, когда у меня шалят гормоны.

— Прости, сестра, — сокрушалась Софи. — Но я должна сказать правду, не думаю, что ты бы хотела дочку из рода Киндредов. Кажется, у них довольно тяжелая судьба.

— О? — Кэт вопросительно вскинула бровь. — Как это?

— Ну, — промолвила София, опускаясь на пуфик напротив дивана. — Во-первых, они настолько малочисленны, что практически нет шансов, что у них будут сестры, с которыми можно играть. А во-вторых, все они, как правило, в результате станут жрицами, хотят они того или нет.

Лив нахмурилась.

— Я тоже слышала, что существует вероятность того, что они станут жрицами и будут служить богине.

— Я познакомилась с такой девушкой в Первом Мире, — сказала Софи. — Ее имя Лисса — она одна из Тач-Киндредов.

— Подождите минутку, — Кэт вскинула руку. — Есть еще одна ветвь Киндредов, о которой мы даже не слышали?

— Я слышала о них, — внезапно заявила Лорен. — Зарн рассказывал мне. Они были еще одной ветвью воинов, которые пошли против воли Совета сформировать торговое братство — почти то же самое, что произошло со Скраджами.

— О? Что еще он сказал? — заинтересовалась София. — Я слышала лишь, что они могут мысленно воздействовать на предметы и людей.

— Ммм, звучит сексуально, — усмехнулась Кэт.

Лорен пожала плечами.

— Наверное, если тебе это по вкусу. Я предпочитаю, чтобы на мне были руки моего мужчины, а не его мысли.

— Нет, не правда! — Лив рассмеялась. — Лорен, какая ты вредина.

— Это правда, — Лорен улыбнулась. — Но отвечая на твой вопрос, София, я не помню многого из того, что он говорил о Тач-Киндредах. Но поняла, что Скраджи и другие Киндреды боялись их. Я не знаю почему.

— Ну, я должна признать, что у Лиссы были довольно впечатляющие способности, — задумчиво протянула София. — Она могла перемещать горы песка силой мысли. Но мне все равно было очень жаль ее. Она не особо хотела находиться в Первом Мире. Лисса сказала, что мать сослала ее туда. Ее старший брат заступился за нее, но его переубедили. По крайней мере… — она нахмурилась. — Я полагаю, что он был ее старшим братом. У Тач-Киндредов, похоже, какие-то странные представления о семейных взаимоотношениях.

— Чтобы предотвратить близкородственное скрещивание, — сказала Лорен. — Теперь я вспомнила — Зарн что-то говорил об этом. Поначалу их было слишком мало, и они слишком часто заключали браки друг с другом. Именно это привело к тому, что ген тач стал доминирующим в организме. Сейчас они пытаются этот ген ослабить, чтобы Высший совет Киндредов принял их и допустил на борт материнской станции.

— О, так вот почему они так тщательно выбирают, на ком можно жениться, а на ком нельзя, — задумчиво произнесла Софи. — В этом есть смысл, я полагаю.

— Так они хотят попасть на материнскую станцию? Не знаю, хотела бы я находиться в таком тесном помещении с кучей парней, которые могут протянуть руку и «потрогать» меня в любое время, стоит им только подумать об этом, — вздрогнула Оливия.

— Именно поэтому они не были приняты Советом и не допущены на станцию, — заметила Лорен. — Ты же знаешь, как оберегают и привязываются мужчины Киндред, — она улыбнулась. — И это же касается Скраджей.

— Повсюду начнутся драки! — воскликнула София. — Знаешь, даже когда Раст исцелил меня, и Сильван знал, что делает это для моего же блага, позже сказал мне, что ему было очень трудно позволить мне так близко подойти к другому мужчине и ничего с этим не сделать.

Она уже рассказывала им об исцелении и союзе Надии и Раста, но теперь, безусловно, им пришлось все обсудить сначала.

— Все, что я могу посоветовать, — это поторопиться и забеременеть, сестра, — заявила Оливия, когда они завершили тему простой, но элегантной церемонии Надии под управлением Лиссы. — Моему малышу и девочке Лорен понадобится компания.

София рассмеялась.

— Я постараюсь. Вообще-то… — она покраснела. — Мы с Сильваном уже пытались во время путешествия домой. Вы не поверите, как он изобретателен, даже на этих тесных маленьких кораблях. — Она бросила взгляд на Кэт. — А как насчет тебя, Кэт? Все на борт беременного экспресса — где твой билет?

— Это как раз тот билет, который я еще не готова получить, спасибо большое, — язвительно отозвалась Кэт. — Кроме того, кто станет обслуживать всех беременных дам, если мы все будем беременны? Кто-то должен быть свободен, чтобы делать сэндвичи с маринованными морепродуктами и передавать кетчуп.

— Не начинай, — дружно заявили Лорен и Лив.

— Я так проголодалась из-за тебя, — заметила Лив.

Лорен застонала.

— От одной мысли об ужине меня тошнит.

Кэт и София засмеялись одновременно, и Кэт заметила:

— Видишь, о чем я? Вот на что это будет похоже. А когда ты уехала, миньонов просто не хватало, — она вздохнула. — Клянусь, если ты тоже забеременеешь, мне придется клонировать себя.

Лорен побледнела.

— Не говори так, Кэт. Меня клонировали, ты знаешь. Это было не очень весело.

— Прости, милая, — Кэт похлопала ее по колену. — Я совершенно об этом запамятовала. Но разве ты не говорила, что они все — как ты их назвала — клеточные клоны? Временные?

— Все, кроме одного, — Лорен вздрогнула. — Одна из них была точно такой же, как я. Ей даже передались мои воспоминания, — она покачала головой. — Мне иногда снятся кошмары об этом — о том, что с ней стало. Я просто не могу представить, каково это — быть брошенной в том ужасном месте, но чувствовать, что ее место здесь. Она должна ненавидеть меня просто за то, что я есть.

— Это так жутко, — София скривила лицо. — Давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Например? — спросила Лив. — Ты уже поведала нам все подробности приключений Надии в Первом Мире, — она тяжело вздохнула. — Так грустно, что она больше никогда не сможет его покинуть.

— Нет, это Раст никогда не сможет уехать, — поправила София. — Только если он не хочет потерять свои крылья.

— Я знаю кое-что, о чем ты нам не рассказала, — заметила Кэт. — Что случилось с Й'дексом?

— Она рассказала нам об этом, — поправила Лив. — Он упал с уступа, когда Раст прыгнул за Надией, так? Так что он, должно быть, размазался по земле, — она приложила руку ко рту. — О Боже, как отвратительно. Кажется, меня сейчас стошнит.

— Вообще-то, он не размазался по земле, — уточнила София. — Мы не видели, как он упал на дно. Конечно, все смотрели на Раста и Надию, и прошло некоторое время, прежде чем мы догадались проверить.

— Так что же с ним случилось? — спросила Лорен. — Вы так и не нашли тело?

Софи покачала головой.

— Не-а. Но Сильван видел, как одна из тех огромных черных птиц-убийц, которые водятся в Первом Мире, улетала с чем-то в клюве. Так что вполне возможно…

— В итоге этот Й'декс послужил кормом для птиц, — сказала Оливия. — Фу, теперь меня действительно будет тошнить.

— Сам виноват, — пробормотала Кэт, нахмурившись. — Проделать весь путь в Первый Мир, чтобы попытаться разлучить Раста и Надию после того, как честно проиграл испытание. Как он вообще туда попал?

— Мы не знаем, — призналась София. — Он обмолвился о том, что не только Киндреды обладают способностями к межзвездным путешествиям, — она нахмурилась. — Но, по словам Сильвана, чтобы свернуть пространство, требуется огромное количество энергии и очень сложная технология — я не понимаю, как он мог это сделать и последовать за Надией с Транк Прайма до самого Первого Мира на одном из этих маленьких кораблей.

— Он мог использовать червоточины, — заметила Лорен. — Зарн так и поступил, когда забрал меня, чтобы изменить наши ДНК.

— Может быть и так, — задумчиво протянула София. — Думаю, в этом есть смысл. Но тогда зачем ему хвастаться своими «межзвездными способностями»?

Кэт фыркнула.

— Дорогая, зачем вообще мужчинам хвастаться? Наверное, он пытался произвести впечатление на Надию. Не то чтобы она вообще собиралась вернуться к нему — слизняку.

— Ну, как бы он это ни сделал, думаю, его секрет умер вместе с ним, — пробурчала Лорен.

София кивнула.

— Думаю, да. Никто не смог бы выжить после такого падения. — Она перевела взгляд на Лив. — А теперь ты должна рассказать мне о том, что происходит на корабле. До сих пор я слышала только о беременности твоей и Лорен. Должно быть, происходит что-то еще.

— Да, — сказала Лив, пытаясь принять удобное положение. Ее живот увеличивался с каждым днем. — Уф, боюсь, что через пару месяцев я не смогу двигаться, — простонала она.

— Какие новости, о пухляшка? — спросила Кэт, протягивая ей руку.

— Ты поплатишься за это замечание, когда, наконец-то, забеременеешь близнецами, — огрызнулась Лив. — Но в любом случае, Элиза Дарден проснулась, и у них с Мерриком все очень хорошо.

— О-о-о, — Софи улыбнулась. — Это замечательно! Но я полагала, что он не может образовать связь, потому что гибрид?

— Я тоже так думала, — отозвалась Оливия. — Но между ними определенно что-то происходит. Он не отходит от нее ни на секунду — даже наблюдает за ней, пока та спит. И это не улица с односторонним движением — как только она просыпается, сразу ищет его. Если его не оказывается рядом — что бывает редко — Элиза очень расстраивается. И вот в чем фишка — он знает, что она расстроена, даже если находится на другом конце корабля. Он чувствует это и прибегает.

Кэт нахмурилась.

— Но это невозможно без определенной связи. Ты уверена, что они не занимались связующим сексом на ее больничной койке, в то время как ты не наблюдала?

— Уверена, — сказала Лив, нахмурившись. — Ты знаешь, что все комнаты медпункта находятся под видеонаблюдением. Дело в том, что такой тип связи между ними не может существовать.

— Что Сильван говорит об этом? — спросила София.

Лив покачала головой.

— Ну, я рассказала ему вчера вечером, когда вы вернулись. Он выглядел обеспокоенным, но сказал, что ему придется провести дополнительные исследования, прежде чем он сможет решить эту проблему.

— Так вот почему он читал эту здоровенную пространную медицинскую статью о «долгосрочных последствиях стазисной болезни» до позднего вечера прошлой ночью, — воскликнула София. — Я с трудом уговорила его лечь в постель. Говорю тебе, если бы мы так не развлекались во время поездки домой, я бы очень расстроилась. — Она указала пальцем на Оливию. — К счастью для тебя, сестра, я была слишком уставшей, чтобы об этом беспокоиться.

Лив воздела руки вверх в привычном жесте «не стреляй».

— Эй, я просто делаю свою работу, — она нахмурилась. — Я просто беспокоюсь об Элизе. Меррик может позаботиться о себе, но она столько пережила.

— Мы все знаем, что она чувствует, — тихо пробормотала Лорен. — Скажи ей, что если ей нужно с кем-то поговорить о том, через что она прошла, мы будем рядом.

— Это мило, кузина. — Лив улыбнулась и потянулась через Кэт, чтобы коснуться руки Лорен. — Я дам ей знать. Но если честно, полагаю, что она просто хочет забыть. — Ее пробрала дрожь. — Не могу сказать, что осуждаю ее за это.

Лорен кивнула.

— Ну, если она захочет поговорить, моя дверь открыта.

— Я дам ей знать, прежде чем она вернется на Землю, — пообещала Оливия. — Она восстанавливается удивительно быстро. Не знаю, связано ли это с Мерриком или нет, но она действительно очень быстро поправляется после пережитого стресса.

— Может, у нее просто хорошая медсестра? — София быстро обняла свою близняшку. — Самая лучшая.

— Оу… — Лив обняла ее в ответ. — Ты на самом деле так думаешь?

— Конечно, — София улыбнулась.

— Тогда… не могла бы ты сделать мне сэндвич? Пожалуйста? — взмолилась Лив. — Маринованные морепродукты в холодильнике, а кетчуп на полке.

— И на этой ноте я вас покидаю, — объявила Лорен.

— Почему? — Кэт усмехнулась. — Тебе нужно попасть домой и приготовить что-нибудь на ужин?

Вместо того чтобы покраснеть и рассмеяться, Лорен обеспокоенно посмотрела на нее.

— Очень смешно, Кэт. Но прекрати подтрунивать — сейчас у меня дома не проводится ни порка, ни шлепки, ни надевание наручников.

— О боже, это ужасно, — воскликнула Лив. — Все в порядке, Лорен?

Лорен вздохнула.

— И да, и нет. Я очень волнуюсь и наслаждаюсь беременностью, но Зарн кажется… сомневается. И с тех пор, как мы получили розовый цветок, он не хочет ко мне прикасаться. Думаю, он боится, что навредит ребенку.

— Как? — Кэт покачала головой. — Ты сказала ему, что она сейчас, наверное, размером с фасолину?

— Да, отправь его к Сильвану, если хочешь, — предложила Софи. — Уверена, что он сможет все объяснить.

— Дело не только в этом. Просто… — Лорен покачала головой. — Я не уверена, в чем дело. Но надеюсь, что скоро все решится само собой.

— Ну, ты же знаешь, что можешь поговорить с нами в любое время, верно, кузина? — спросила Лив. — И вообще… иди сюда. — Она протянула руку через Кэт, чтобы обнять свою кузину.

— Помогите! — воскликнула Кэт. — Меня раздавили! Нападение беременных дам.

— Очень эмоциональных беременных дам, — сказала Лорен, усаживаясь поудобнее и принюхиваясь. — Почему беременность вызывает столько эмоций? Я не плакала так много с тех пор, как была подростком.

— Гормоны — они побуждают тебя совершать безумные поступки, — Лив опустила глаза. — Как сейчас, я даже готова отказаться от сэндвича с морепродуктами, если ты останешься.

Лорен вздохнула.

— Нет, мне и правда необходимо идти. Зарн скоро вернется, и мне нужно успеть испечь новую партию кексов, пока у меня еще есть силы. — Она бросила взгляд на Кэт и Софи. — Кто-нибудь из вас, не беременные дамы, хочет быть моим су-шефом? Мне бы не помешал помощник.

— Я приду, — вызвалась Софи. — Сильван не вернется в комнату допоздна, — она нахмурилась. — Он обсуждает с Советом то, что поведал ему Раст.

— Что? — спросила Лив.

Софи покачала головой, ощущая беспокойство.

— Он не сказал конкретно. Только то, что существует какая-то угроза Первому Миру. Это звучало довольно пугающе.

Кэт нахмурилась.

— Ну, я уверена, что Совет знает, что делать. Наверное, хорошо, что Раст объявился именно тогда, когда нужен.

— Пути богини неисповедимы, — серьезно заявила Софи. — Мне просто интересно, что она припасла для нас на будущее.

— Кто знает, — отозвалась Оливия. — Но что бы это ни было, можешь не сомневаться, скучно не будет. Давай, Кэт, раз Софи помогает Лорен, ты будешь дежурной по сэндвичам.

Кэт застонала.

— Опять? Хорошо, но когда-нибудь ты заплатишь за то, что заставила меня возиться с этой противной маринованной водорослью.

— Обещаю, что так и будет, — ласково улыбнулась Лив. — Как только у тебя в духовке появятся две собственные булочки, миссис Твин-Киндред.

Все засмеялись и встали, чтобы уйти. Но когда Софи снова обняла всех и вышла вслед за Лорен за дверь, то молча взмолилась за Раста и Надию, чтобы все было хорошо. Несмотря на то, что они находились в световых годах от Первого Мира, она не могла отделаться от ощущения, что все происходящее там может перекинуться и на их часть вселенной.

— Храни нас, богиня, — прошептала она. — Храни нас и наших детей.

Втайне она погладила свой плоский живот, где даже сейчас могло прорасти семя. Она пообещала себе, что скоро попросит Сильвана сделать тест на беременность. Очень скоро.

Глава 38

Меррик наблюдал за Элизой, пока та спала. Она свернулась калачиком на боку на медицинской кушетке, облако черных волос закрывало ее лицо. В какой-то момент она зашевелилась, застонала и заворочалась во сне.

«Плохой сон», — подумал Меррик, что неудивительно. Элиза как можно быстрее спрятала в тайнике все, что сделал с ней всеотец. Киндред знал, что она никак не могла справиться со своей болью, прежде чем затолкать ее в глубину сознания и запереть там. Это беспокоило его, но в то же время он понимал. Некоторые события не стоило вспоминать — некоторые раны были слишком глубоки. Ядовитые воспоминания могут вывести из строя, если им позволить, и Элиза просто приняла решение не допустить этого.

«Мы очень похожи», — подумал он. Никто бы так не посчитал, глядя на них, но это правда — несмотря на их совершенно противоположные внешние черты, внутри они оба были жертвами.

Элиза снова простонала, в ее стонах слышалась мольба. Меррик смахнул облако волос с ее лица и погладил по нежной щеке. Землянка мгновенно затихла и прижалась к его руке, пробормотав нечто похожее на его имя.

Меррик почувствовал странное волнение в глубине души. Что это было за чувство, которое так неожиданно подкралось к нему? Почему он все время хотел прикоснуться к ней? Почему не желал оставлять ее даже на мгновение?

И что он собирался делать, когда Элиза покинет материнскую станцию и вернется к своей прежней жизни на Земле?

«Не думай об этом, — успокаивал он себя. — Более того, все, что ты чувствуешь, — это естественная защитная реакция мужчины на женщину, которую поклялся оберегать». Такова черта Киндредов, которую, очевидно, не смогло вытравить даже его смешанное происхождение. Ему придется смириться с этим и очень скоро. Элиза выздоравливала удивительно быстро — гораздо быстрее, чем это бывает у людей, по словам Оливии.

— Она будет готова к отъезду в любой день, — сказала она Меррику недавно. — Может быть, даже раньше. Ты хочешь сопроводить ее на Землю?

— Не знаю. Позволь мне обдумать это.

Он беспокойно переминался с ноги на ногу. При мысли о том, чтобы отвезти Элизу обратно на маленькую бело-голубую планету и просто оставить там, в его голове начинали звенеть множество тревожных звоночков. Это глупо и нелепо, но он не мог отделаться от ощущения, что там она не будет в безопасности. Что с ней может что-то случиться, как только он ее оставит.

«Не будь гребаным кретином, — говорил он себе. — Это ее родная планета — с ней все будет в порядке. Вероятно, даже лучше, после того как она увидит тебя в последний раз». Но сколько бы он ни читал себе нотации, мысль о том, что больше никогда не увидит ее, скручивала его желудок в узел.

Оливия оставила его обдумывать свое решение несколько часов назад, но он не был готов к этому. Меррик просто хотел провести оставшееся время, наблюдая за Элизой, запоминая ее тонкие черты, успокаивая, когда плохой сон мешал ей спать, и слыша ее нежный голос, когда она звала его по имени…

«Прислушайся к себе, — подумал он, убирая руку. Меррик тяжело опустился на стул рядом с ее кушеткой и нахмурился. — Я выгляжу как чертов влюбленный охотник за невестами — один из тех чистокровных идиотов, тоскующих по своей единственной настоящей любви. Это не про меня. Я сильный. Мне никто не нужен».

«Ну, может быть, ты нужен ей, — прошептал тихий голосок у него в сознании. — Ты когда-нибудь думал об этом?»

Меррик с усилием отмахнулся от этой мысли. У Элизы Дарден была вполне успешная жизнь и карьера на Земле. Насколько он мог судить, она с утра до ночи работала в юридической службе планеты — в основном от имени детей, которых обижали или с которыми жестоко обращались. Она никак не могла нуждаться в нем — у этой женщины не найдется места в ее насыщенной жизни для гибрида, который весь покрыт шрамами, как внутри, так и снаружи.

Элиза снова повернулась, демонстрируя свой очаровательный профиль, и Меррик вздохнул. Было бы легче оставить ее и вернуться к своей собственной жизни, если бы он не чувствовал от нее ответной привязанности. Но он чувствовал. Это ощущалось в том, как она смотрела на него, как произносила его имя, когда просыпалась. А также в том, как она постоянно прикасалась к нему.

Казалось, каждую минуту, когда они были вместе, Элиза обязательно держала его за руку или переплетала свои пальцы с его. Раз или два, когда ее кошмары становились особенно страшными, Меррик подхватывал ее на руки и прижимал к своей груди. Это, по его мнению, помогало лучше всего. Элиза потиралась о его щеку и почти мурлыкала, когда он прижимал ее к себе, как кошка, умоляющая о ласке. Меррик не мог отрицать, что ему это нравилось, как и то, что он чувствовал, когда держал ее на руках.

«Полноценным. Я чувствую себя полноценным». Это было правдой. Он ощущал себя полноценным и счастливым так, как не чувствовал себя с тех пор, когда был совсем маленьким ребенком и его мать держала его за руку. На самом деле, если задуматься, тот ранний период его жизни был последним, когда он испытывал продолжительную физическую близость с кем-либо. «Еще до того, как начались тяжелые годы, — подумал он. — До того, как умер мой настоящий отец».

Не то чтобы он испытывал к Элизе Дарден сугубо отцовские чувства. Напротив, каждый раз, когда прикасался к ней, он испытывал сильное возбуждение. Даже легкое прикосновение ее руки заставляло его член увеличиваться, а узел в его основании пульсировать от желания. В ней была смесь невинности и чувственности, которая сводила с ума. Она вызывала в Меррике непонятный ему потаенный огонь.

«Тебе не нужно это понимать, — сказал он себе, когда она снова вздрогнула и ее веки начали открываться. — Ты просто должен пережить это. Посмотри на нее — все ее синяки зажили, а от ран остались лишь едва заметные шрамы. Она скоро покинет тебя — может быть, даже сегодня. Пришло время отпустить ее».

Почему же ему так больно при мысли о том, что он может ее потерять?

Ее веки снова затрепетали, а затем открылись, явив взору теплые карие глаза, окаймленные густыми черными ресницами.

— Ммм. Привет, — пробормотала Элиза, глядя на него. — Ты наблюдал за тем, как я сплю?

— Да, — хрипло признался Меррик, не в силах лгать. — Просто хотел убедиться, что у тебя были приятные сны.

Девушка нахмурилась.

— Если у меня и были дурные сны, я их не помню. Ты, видимо, прогнал их все. — Она потянулась к его руке, а Меррик к ее, и их пальцы автоматически переплелись. Элиза удовлетворенно вздохнула. — Как хорошо, — пробормотала она, сжимая его руку. — Я не знаю почему, но это так.

— Да, — кивнул Киндред. — Да. Итак… — он прочистил горло, не желая озвучивать то, что будет дальше.

Элиза, казалось, сразу уловила его настроение.

— В чем дело? — Она приподнялась на кушетке, с тревогой поглядывая на него. — Все в порядке?

— Лучше, чем в порядке, — хрипло ответил Меррик. — Оливия говорит, что ты скоро сможешь вернуться домой. Обратно на Землю, — добавил он без необходимости, а после дал себе пинка. Не будь чертовым идиотом — конечно, она знает, где живет!

— Обратно на Землю, да? — Элиза слабо улыбнулась ему. — Звучит как научно-фантастический фильм. — Она вздохнула. — На самом деле вся моя жизнь в последнее время напоминает научную фантастику.

— Ты так думаешь? — Меррик вопросительно сдвинул брови.

— Ну конечно — просто подумай об этом. Девушку на каникулах похищают злобные инопланетяне. Ее увозят и… — Элиза тяжело сглотнула и покачала головой. — В любом случае, ей удается сбежать, но она попадает в стазисную капсулу. Из которой ее спасает хороший парень и…

— Хороший парень? — перебил ее Меррик. — Я?

— Конечно, — кивнула Элиза. — Ты нашел меня. Спас меня. Ты защитил меня, утешил… конечно, ты хороший парень.

— Ну да, конечно. Пожалуй, — он пожал плечами и неловко рассмеялся. — Просто чтобы ты знала, это не то слово, которым меня когда-либо представляли. Не с таким прошлым, как у меня.

— Меня не волнует прошлое, — вспыхнула Элиза, удивив его внезапной пылкостью. — Меня волнует только будущее. Меррик… — она наклонилась к нему, ее карие глаза были полны искренности. — Я… я не хочу возвращаться. Не хочу, если это означает оставить тебя.

— Элиза… детка… — У него защемило сердце в груди.

— Я знаю, что это звучит глупо, — поспешно продолжила она. — Мы не так давно знакомы. Я не знаю ни твоей фамилии, ни откуда ты приехал, ни даже к какой ветви Киндредов ты принадлежишь…

— Гибрид, — выговорил он хрипло. — Я гибрид. Наполовину Блад, наполовину Бист. И меня вырастили на Транк Прайм, но я сбежал из этой гребаной адской дыры так быстро, как только смог.

Элиза одарила его трогательной улыбкой.

— Я чувствую то же самое по отношению к Портленду. Портленд, штат Орегон — там я выросла. Вот почему я переехала через всю страну во Флориду. Там мне нравится гораздо больше.

— Но не настолько, чтобы вернуться туда? — Меррик удивленно вскинул бровь. Он старался сохранять спокойствие, чтобы все было в рамках допустимого. Но, черт возьми, если бы его желудок не сжимался в кулак, а сердце не билось в такт, когда Элиза признавалась в своих чувствах.

— Нет… без тебя, нет, — она покачала головой. — Я знаю, это звучит глупо и отчаянно, и можешь мне поверить, это не похоже на меня. Я жестокая — я та, кого приглашают на самые страшные судебные процессы, чтобы припугнуть сторону защиты, чтобы заставить этих слизких уродов, растлителей и насильников детей, признаться или скрыться.

Меррик усмехнулся.

— Ты такая маленькая. Я не могу представить тебя в роли человека, способного вызвать ужас.

Элиза задрала подбородок.

— Если не кажусь страшной снаружи, это не значит, что я не страшна внутри, знаешь ли.

— Не сомневаюсь, — Меррик кивнул, восхищаясь ее духом. Она действительно пошла на многое, признавшись в своих чувствах к нему. Признавшись, что не хочет, чтобы они расставались.

— Но когда я рядом с тобой… — Элиза покачала головой. — Я не могу это объяснить. Даже не могу это понять. Но я… ты мне нужен, Меррик. Я чувствую, что между нами что-то есть. — Она посмотрела вниз на их сцепленные руки, его большие пальцы переплелись с ее маленькими. — Чувствую себя такой дурой, говоря тебе это…

— Не надо, — он резко оторвал ее от кровати и прижал к своей груди. — Я тоже это чувствую, детка. Не знаю, что это, но оно есть.

— О, слава Богу, — Элиза обняла его за шею и прижалась лицом. — Я так рада. Я полагала, что ты не чувствуешь того же.

— Я не должен, — резко заявил Меррик. — Но, черт возьми, ничего не могу с собой поделать. Не знаю почему.

— Я тоже не знаю, — Элиза прижалась к нему, глубоко дыша. — Боже, как хорошо ты пахнешь.

— Ты и сама пахнешь чертовски вкусно, — пробормотал Меррик. Ее запах был свежим, тонким и убийственно женственным. Он переполнял его душу и направлялся прямо к пульсирующему члену. Боги, как же он хотел эту маленькую женщину. Хотел обладать ею и никогда не отпускать. Если бы он не был гибридом, то подумал бы, что у него с ней образовалась какая-то связь. Конечно, это невозможно. И они не делили сны. Так почему…

— Элиза? О, простите меня, — Оливия стала пятиться из комнаты, но Меррик остановил ее, покачав головой.

— Все нормально. Какие-то вопросы?

— Нет, просто… в комнате для просмотра позвонили Элизе.

— Вызов? — Элиза села, нахмурившись. — От кого? От моего босса? Он не в настроении?

Оливия покачала головой.

— Нет, мы связались с твоими работодателями вскоре после того, как подняли тебя на борт, и узнали, кто ты. Они знают, что ты будешь отсутствовать некоторое время. Но этот человек… ну… — она неуверенно прикусила губу.

— Какой человек? — Меррик почувствовал, как короткие волоски на его шее поднялись, и низкий, собственнический рык зародился в его горле.

— Он говорит… — Оливия посмотрела на Элизу, ее серые глаза выражали беспокойство. — Ну, он говорит, что твой жених.

Эпилог

Дрейвен устроился поудобнее на пышном диване из стровианской норки, наслаждаясь тем, как мягкий мех щекочет его кожу. Он получал удовольствие от чувственных утех и не стыдился в этом признаться. Диван, например, был привезен с планеты, которую его народ разорил более тысячи лет назад, но он все еще мягкий и упругий. На нем приятно сидеть, и Дрейвен прекрасно это знал — последние полтысячелетия он провел здесь, набираясь сил. Пытаясь исцелиться от почти смертельных ран, которые нанес ему ублюдок из рода Калл. Дрейвен только недавно пробудился от своего целительного сна и был отнюдь не в восторге.

Рука, поглаживающая кушетку, сжалась в кулак, но выражение лица не изменилось. Его странные серебряные глаза, похожие на две чистые монеты, смотрели прямо перед собой, словно он глубоко задумался… или впал в безумие.

Внезапно раздался робкий стук в дверь его личного убежища.

— Войдите, — отозвался Дрейвен, используя язык боли, который причинял мучения любому, кто его слышал. Он не знал, кто находится по ту сторону двери, и ему все равно. Ему доставляло удовольствие причинять боль тому, кому пожелает. И прошло много времени с тех пор, как он получал такое удовольствие.

Дверь открылась, и внутрь шагнул низший из представителей племени шмил.

— Прошу прощения, хозяин, — пискнуло существо, нервно потирая грязно-серые когти. — Но пленник здесь.

— Он здесь? Отлично, ведите его сюда.

Имп вздрогнул, когда слова порезали его пеструю сероватую кожу, и из ран вяло потекла черная кровь. Однако он был достаточно мудр, чтобы промолчать. Существо лишь поклонилось и открыло дверь шире.

— Проходите, — сказало оно, кивнув на тех, кто ждал в коридоре. — Хозяин велел привести его.

Два грузных тролля из племени кса втащили в комнату высокого долговязого мужчину с белыми волосами. На нем была традиционная одежда Транк Прайма, отметил Дрейвен, — пурпурная меховая набедренная повязка и такие же сапоги. Они сильно контрастировали с бледной кожей пленника.

— Что ты делаешь? Убери от меня свои грязные лапы, — гневно приказал мужчина. — Я — Ликлоу из самого большого грота на Транк Прайм. Освободите меня немедленно.

— Мы освободим тебя… если прикажет хозяин. Не раньше, — прорычал один из троллей. Другой просто угрожающе оскалил клыки, слюна стекала по его мускулистому подбородку и падала на голую грудь.

Дрейвен жестом подозвал троллей.

— Вы слышали нашего гостя — он хочет, чтобы его отпустили. Сделайте это немедленно.

— Хозяин велел, мы повинуемся. — Тролли одновременно отпустили пленника, но так как держали его в футе от земли, тот упал кучей у ног Дрейвена. Ликлоу немедленно поднялся, отряхиваясь от пыли и поглядывая на Дрейвена.

— Не знаю, кем ты себя возомнил, но я очень недоволен тем, как со мной здесь обращаются.

— Мне очень жаль! — воскликнул Дрейвен. — Вы должны простить моих подчиненных — подземные жители так грубы. Эй, ты там, — сказал он, обращаясь к уже раненому импу. — Немедленно принеси нашему гостю выпить.

Имп вздрогнул, когда на его грязной шкуре открылись новые раны, и бросился исполнять приказ Дрейвена. Он налил в инкрустированный драгоценными камнями кубок вина цвета крови и подбежал к пленнику. Дрейвен заметил, что тот взял его осторожно, стараясь не касаться кожи импа, и подозрительно принюхался, прежде чем сделать глоток.

— Вкусно, не правда ли? — Дрейвен очаровательно улыбнулся. — Вино получено из винограда более тысячи лет назад. Прекрасный урожай и отлично выдержанное. С иной стороны, я собираюсь выпить совсем другой напиток.

Встав, он взял свой кубок, аналогичный тому, что держал пленник, и подошел к шкафу в центре комнаты. Внутри, связанная, с кляпом во рту и обнаженная, лежала женщина-варианка. Три полные груди выпирали вперед, темно-синие соски напряглись от желания.

Пленник отставил чашку и уставился на Дрейвена, который поглаживал по очереди каждую грудь и не торопился выбирать вино. Средняя грудь казалась самой полной, поэтому Дрейвен расположил свою чашку прямо под ней и почти нежно погладил ее гладкую бледно-голубую кожу.

— Вино — это прекрасно и полезно, — сказал он мужчине с Транк Прайм, несильно сжав полную грудь. Варианка застонала от боли. Дрейвен не обратил на нее внимания и сжал еще раз, заставляя грудь налиться. — Однако иногда хочется чего-то более крепкого. Чего-нибудь… сладкого, — он ущипнул сосок, чтобы получить последние капли насыщенного фиолетового молока, а затем сделал глоток. — Ах, восхитительно. Даже лучше, чем лагосское вино, я полагаю.

— Ты только что сказал лагосское? — Мужчина с Транк Прайм нахмурился. — Но Лагос — мертвая планета. Она была опустошена хордами более тысячи лет назад.

— Именно. — Дрейвен кивнул и закрыл шкаф, заглушив крики варианки. Он вернулся и встал перед пленником. — Сейчас ты понимаешь, где находишься?

Кожа мужчины внезапно стала еще бледнее.

— Я… это не может быть… не Храказ! Я думал, что все еще нахожусь где-то в Первом Мире. Последнее, что я помню, — это падение, а потом…

— Один из моих подчиненных поймал тебя и принес сюда. — Дрейвен улыбнулся и сделал глоток из кубка. — Это спасло тебя от падения на дно пустыни — кстати, мы еще не услышали твоих благодарностей. Хотя не спеши благодарить меня, если не сможешь ответить на мои вопросы.

— Какие вопросы? — осведомился пленник, приподняв подбородок. — И какое право ты имеешь задавать мне вопросы?

— Ну, я ведь спас тебе жизнь, — учтиво заметил Дрейвен. — Думаю, ты не откажешься ответить на несколько вопросов. Ну, знаешь, просто в качестве одолжения, только между друзьями?

— Но, я… — начал пленник.

— Однако я вижу, что ты решил быть упрямым. — Дрейвен поставил свой кубок на украшенный резьбой столик у дивана и провел большим и указательным пальцами по идеально подстриженным усам и козлиной бородке. Такова была его привычка, когда он становился задумчивым… или кровожадным. — Какая жалость, — вздохнул он. — Я так не люблю неприветливость.

— Подождите минутку… — выпученные голубые глаза пленника вдруг полыхнули ужасом.

— Держите его, — приказал Дрейвен троллям. — Туловище и голову.

Они схватили мужчину за руки, прежде чем тот смог пошевелиться, и один из троллей вцепился в его белые волосы толстыми, похожими на сосиски пальцами. Тролль крепко сжимал волосы, пока из губ пленника не сорвался болезненный вскрик.

— Очень хорошо, — Дрейвен кивнул и сделал шаг к пленнику так, что они оказались лицом к лицу.

— Прекрати! — взмолился мужчина. — Пожалуйста…

— Всему свое время, — Дрейвен ласково улыбнулся. — Теперь, — сказал он, слегка касаясь ладонью вспотевшей щеки пленника и проводя большим пальцем по большому голубому глазному яблоку — левому. — У тебя есть выбор, мой друг. Ты можешь потерять либо один глаз… либо оба.

— Я… я не понимаю, — заключенный явно пытался сохранить мужество и потерпел неудачу. — О чем ты говоришь?

— Я говорю о том, что ты уже несколько раз нагрубил мне во время нашего короткого разговора, — сурово объяснил ему Дрейвен. — Только за это тебе придется лишиться глаза. Однако если ты считаешь, что можешь вести себя прилично и отвечать на все мои вопросы вежливо, я могу оставить тебе второй. Просто потому что сегодня я великодушен.

— Что… что вы хотите узнать?

— Может быть, я расскажу тебе то, что уже знаю, а ты заполнишь пробелы, — Дрейвен мило улыбнулся и слегка погладил большим пальцем дрожащее веко пленника. — Что скажешь?

— Да, да. Я согласен, — хрипло пообещал мужчина.

— Хорошо. Разве не приятнее, когда мы все пользуемся хорошими манерами? — Дрейвен прекратил поглаживание и сильнее надавил большим пальцем на веко пленника. — Итак, мне известно, что Первый Мир недавно обрел нового правителя. Новый Советник будет следить за ним и защищать его. Так?

— Да, да! — Мужчина кивнул, и Дрейвен почувствовал, как глазное яблоко перекатывается под его большим пальцем, словно шарик. — Тот же самый ублюдок, который украл мою женщину, — продолжил он. — Он пришел и оспорил кровную связь с ней — забрал ее.

— Дорогой мой, похоже, это довольно неприятное дело, — Дрейвен покачал головой и цокнул языком. — Но что касается этого нового Советника, мои шпионы следили за Первым Миром — они видели его появление. Видели, как его крылья раскрылись как раз вовремя, чтобы спасти девушку — вот это была настоящая удача, не так ли?

— Я…

— Это риторический вопрос, уверяю тебя. — Дрейвен чуть сильнее надавил на глазное яблоко мужчины, вызвав приглушенный вскрик, и продолжил: — В любом случае, я не скажу, что был рад его приходу, но и не удивился. Видишь ли, есть пророчество. Всегда есть пророчество, когда речь идет о Киндредах, — он скучающе взмахнул свободной рукой. — Но в этом говорится о потерянном сыне Советника, который вернется домой, чтобы править, как только расправит крылья и найдет свою Лизел, и так далее, и так далее, и так далее, до бесконечности, — он снова прочертил круг

рукой. — У меня, конечно, есть небольшие счеты с новым Советником. В основном из-за того, что его отец сделал со мной за несколько лет до твоего рождения, мой друг, — он улыбнулся и снова надавил на глазное яблоко. Пленник попытался вздрогнуть, но тролль, стоявший позади него, удержал его на месте. Дрейвен был доволен — можно целый день говорить о том, как глупо племя кса, но никто не мог сравниться с ними в грубой силе.

— Пожалуйста, — пленник дрожал и потел все сильнее. Дрейвен не мог определить, была ли прозрачная жидкость, вытекающая из его глаз, потом, слезами… или чем-то еще. — Пожалуйста, я умоляю вас.

— И я убедительно прошу тебя помолчать и дать мне закончить свой рассказ, — Дрейвен надавил сильнее. — Сколько раз мы должны говорить о манерах? Очень невежливо перебивать, — он вздохнул. — Ну, как я уже говорил, у меня есть счеты с новым Советником, но Первый Мир — не единственный предмет моего интереса. Далеко не единственный.

Он выжидал, но заключенный не проронил ни слова.

— Как грубо, — упрекнул его Дрейвен. — Ты мог бы хотя бы спросить, что меня интересует.

— Я не знал… я думал, что не… не должен был, — прошептал мужчина дрожащими губами. — И-извините.

— На этот раз я тебя прощу, — отозвался Дрейвен, убирая большой палец.

Пленник едва не разрыдался.

— Спасибо. Спасибо.

— Не благодари меня пока. — С удивительной точностью Дрейвен приложил кончики большого и указательного пальцев к уголкам глаз. Выпуклый голубой шарик бешено закрутился в глазнице, вновь наливаясь ужасом. Прежде чем заключенный смог снова начать скулить, Дрейвен продолжил:

— Как уже говорил, на кону стоит нечто большее, чем просто Первый Мир, — он ободряюще кивнул мужчине с Транк Прайм. — И ты скажешь…

— Что… что поставлено на карту? — прохрипел мужчина.

— Прекрасно! — Дрейвен был доволен, что пленник так хорошо уловил его подсказку. — Что поставлено на карту, ты спрашиваешь? Всего лишь вся вселенная, друг мой. Безусловно, — добавил он задумчиво. — Нам потребуются годы, годы и годы, чтобы завоевать все известные цивилизованные планеты, но мы можем начать с миров Киндредов и двигаться дальше. У нас есть время и численное превосходство. Низшие племена размножаются так быстро. А знаешь ли ты, что среди импов и троллей самки рождаются беременными? Это освобождает от необходимости трахаться — не то чтобы это их останавливало, — он рассмеялся. — Забавнее всего смотреть, как тролль трахает импа. Разница в размерах делает это довольно сложной задачей, как ты, я уверен, понимаешь. — Он кивнул на крошечного трехфутового импа, стоявшего поодаль, а затем на восьмифутового тролля, державшего пленника за руки. — Но я отвлекаюсь…

Углубившись большим пальцем в уголок глаза пленника, он слегка ущипнул его, вызвав придушенный вздох.

— Что бы я хотел спросить, друг, — сказал он, улыбнувшись в испуганные голубые глаза. — Как именно ты сюда попал? Видишь ли, мои шпионы видели, как корабль Киндредов прибыл — прямо через червоточину, как всегда. Складывающееся пространство… полезная технология, если хочешь переместить огромный корабль с множеством вооруженных воинов из одного фиксированного места в другое, — размышлял он. — Но она требует огромных затрат энергии и не так полезна, если нужно переместить множество небольших кораблей в разные точки Вселенной в разное время. Для этого нам нужно что-то другое. Что-то совсем другое.

— Я прибыл через червоточину, — вздохнул заключенный. — Червоточина, клянусь. Вот причина, по которой я не прошел вместе с Киндредами.

— Да, мой друг, но я проверял звездные карты снова и снова. Ты не проходил через известную, существующую червоточину. Ты прошел через небольшую и чрезвычайно стабильную прореху в пространственно-временном континууме, которой раньше не было. И как только ты вышел из нее, она тут же исчезла. — Дрейвен ущипнул сильнее, напрягая хрупкую, скользкую структуру под большим и безымянным пальцами. — Ты можешь мне это объяснить?

— Новый… корабль, — простонал пленник. — Получил его от… триссианского пилота. Не знаю… как… он работает.

— Ах да, триссианец, — размышлял Дрейвен. — Все еще известны своими способностями вора, я полагаю. Но вопрос в том, от кого он получил корабль?

— Сказал, что… сам его модифицировал, — прохрипел мужчина с Транк Прайм. — Получил чертежи от шпионского зонда во время… рейда.

— И кого же он зондировал?

Дрейвен безжалостно массировал глазное яблоко, сильно сжимая его, чтобы выдернуть огромный голубой глаз из глазницы.

Пленник испустил хриплый вскрик.

— Я не знаю! Я не знаю! Клянусь богиней, не знаю!

— Ммм, это печально для тебя, мой друг, — пробормотал Дрейвен, все еще дергая не желающий поддаваться левый глаз. — Видишь ли, мы осмотрели твой корабль, и механизм, похоже, сгорел. Это просто кусок хлама, и нет никакой возможности выяснить, как он работает — или работал, во всяком случае. — Он резко опустил руку и вытер пальцы о свои безупречно сшитые френесские брюки. — Я все больше устаю от этого. Ты правда больше ничего не можешь мне сказать?

— Я скажу тебе все, что угодно, — лепетал пленник, быстро моргая поврежденным, но все еще целым левым глазом. Из него текла прозрачная жидкость, и Дрейвен сомневался, что мужчина когда-нибудь снова сможет полноценно видеть, но это была не его проблема. — Все что угодно, — повторил пленник, всхлипывая.

— Да, но есть ли у тебя что-нибудь полезное, чтобы рассказать, — нетерпеливо заявил Дрейвен. — Видишь ли, мои шпионы видели, как не так давно звездолет делал то же самое, что и ты — свои собственные червоточины. К сожалению, дежурный имп не сообщил мне об этой очень интересной аномалии, пока не стало слишком поздно, и корабль не исчез, — он чарующе рассмеялся. — Головы в тот день покатились — могу тебя заверить. И я имею в виду это буквально. Есть очень забавная игра, в которую можно играть с головами импов и голодным тантором… но я опять отвлекаюсь. — Дрейвен вздохнул. — Если коротко, то я был

бы очень заинтересован в получении этой новой технологии. Уверен, ты понимаешь почему. Она была бы бесконечно полезна для перемещения кораблей в пространстве, и не нужно было бы иметь огромный источник энергии, чтобы сворачивать пространство или полагаться на известные, нестабильные червоточины, которые в любом случае слишком редки, чтобы быть полезными. И ты можешь неожиданно появиться в любой точке вселенной без предупреждения. Разве это не весело?

— Не знаю, — заключенный уже рыдал. — Не… не знаю. Рассказать хоть что-нибудь. Не могу думать… не могу видеть…

При упоминании о состоянии зрения Дрейвен нахмурился.

— Да, спасибо, что напомнил мне. Я ведь обещал забрать у тебя один глаз, не так ли?

Мужчина с Транк Прайм в ужасе отпрянул к своим охранникам.

— Н-но вы это сделали, — заикаясь, пролепетал он. — Не вижу… левый глаз весь… все м-мутное.

— Ну, если ты все еще можешь что-то увидеть левым, то мне лучше взять правый. — Дрейвен быстро обхватил вспотевшую щеку и уткнулся кончиком большого пальца в правый глаз пленника. Возникло ощущение давления, а затем раздался мягкий хлопок, когда большой палец вошел в теплую, влажную, наполненную жидким веществом глазницу.

Мужчина Транк Прайм застонал в агонии и дернулся, пытаясь освободиться. Из глазницы потекла белая слизь, а вытекший правый глаз прилип к щеке, как раздавленная виноградина. «Синяя виноградина», — удовлетворенно подумал Дрейвен, вынимая большой палец и тщательно вытирая его о салфетку, протянутую ему импом.

— Думаю, мы закончили, — сказал он, кивнув троллям. — Отведите нашего пленника на его корабль и освободите. Посмотрим, как хорошо он будет летать вслепую.

Тролли оттащили мужчину с Транк Прайм, все еще рыдающего, и имп закрыл за ними дверь. Дрейвен взял свой драгоценный кубок и сделал глоток фиолетового молока варианки. Ему следовало выяснить, кому принадлежал тот оригинальный звездный корабль. Либо это, либо найти триссианского пирата, который его скопировал. Если он собирается атаковать и опустошить все миры Киндредов одним ударом, то должен заполучить технологию генератора червоточин.

— Все самое лучшее для тех, кто умеет ждать, — задумчиво пробормотал он. — Но я не хочу ждать долго, Советник. У меня есть долг, который нужно вернуть, — долг, который копился тысячу лет.

Продолжение следует…

Глоссарий

Всеотец — злобный глава Скраджей, расы, которая является побочным продуктом неудачного генетического обмена. Всеотец — один из Древних, может проникать в разум человека и питаться его эмоциональной болью. Живёт, чтобы осуществить пророчество Скраджей.

Общаться мысленно — устанавливать с кем-либо ментальную связь с помощью транслятора. Неприлично общаться мысленно с кем-либо, кого не знаешь близко.

Бист/Рейджер-Киндреды — родом с Рейджерона — планеты, покрытой джунглями и полной смертельно опасных флоры и фауны. У них темные волосы, золотистые глаза и горячий характер, но их наиболее отличительной чертой является брачный узел. Брачный узел расположен у основания члена Бист-Киндреда и увеличивается только при связывающем сексе с выбранной ими парой. При связывающем сексе брачный узел набухает и запирает их полностью, связывая вместе. Это гарантирует, что секс будет одновременно длительным и мультиоргазменным для обоих партнеров.

Тьма среди звезд — одно из имён хордов или гримлаксов, древних врагов Киндредов. Эти существа не имеют души, а потому Киндреды считают их демонами.

Кровавая лихорадка — состояние, от которого страдают свободные женщины на Транк Прайм, родном мире Блад-Киндредов. Кровавая лихорадка или Пылающая кровь, как ее часто называют, вызывается паразитом, живущим в ледяном мире и заражающим только женщин. Эти паразиты (обнаруживаемые в жуках флита или кровяных жуках) при контакте с водой на Транк Прайме вызывают лихорадку. Симптомы включают в себя озноб, повышенную потребность в сексе, ощущение того, будто кровь накаляется в венах, покраснение кожи сосков и лона. Если лихорадку не вылечить в течение сорока восьми часов, она закончится смертью.

После того, как мужчина Киндред попробует кровь своей женщины, в его крови образуется естественный антидот от Кровавой лихорадки, который он может передать женщине путем обмена биологическими жидкостями. Наиболее эффективный способ ввести антидот в организм женщины — укусить ее, введя его вместе с эссенцией. Однако антидот может передаваться женщине и во время секса.

Кровавая лихорадка раньше была очень распространена на Транк Прайм, что и побудило неприветливых, гордых обитателей планеты согласиться на генетический обмен с Киндредами. Но с помощью недавно изобретенной вакцины заболевание практически полностью искоренили, так что теперь у транков нет причин для продолжения обмена. Группировка под названием пуристы выступает против какого-либо дальнейшего обмена генами с Киндредами.

Блад/Транк-Киндреды — блондины со светло-голубыми глазами, родом с Транк Прайм, где лёд, снег и арктическая температура являются нормой. У Блад-Киндредов более высокая температура тела, чем у людей, и в два раза больше эритроцитов, что необходимо для выживания в суровых погодных условиях. Блад-Киндреды разработали особые ритуалы и кусают своих пар, обмениваясь с ними кровью во время связывающего секса. На верхней челюсти у них имеется двойной набор клыков. Эти клыки не полностью развиваются и не становятся достаточно острыми, чтобы проколоть плоть, пока Блад-Киндред не встречает женщину, с которой хочет связаться.

Церемония связывания — ритуал, похожий на свадьбу, который проводят после завершения периода утверждения прав, если невеста, выбранная воином Киндреда, занялась с ним связывающим сексом и соединилась с ним разумом и душой.

Связывающий секс — дополнительный шаг, который совершает Киндред, чтобы привязать невесту к себе во время секса.

Бист-Киндреды используют для этого брачный узел.

Блад-Киндреды во время связывающего секса пьют кровь своей пары.

Твин-Киндреды во время связывающего секса проникают в свою пару одновременно.

Церемония предъявления прав — ритуал, который проводят, когда воин Киндред заявляет права на свою невесту. Он сообщает ей о своих намерениях, а она клянется соблюдать законы и правила во время периода предъявления прав.

Период предъявления прав — женщин, выбранных воинами Киндред, увозят на станцию, где они должны провести тридцать дней — период предъявления прав — с воинами, которые их выбрали. Если до конца этого периода им удаётся противостоять соблазнению воинов, то женщины могут вернуться домой на Землю. Но если воинам удастся соблазнить их, то они связываются на всю жизнь, и женщина навсегда переезжает на станцию Киндредов, оставив позади свою семью и друзей, и ей лишь изредка позволено навещать их. Конечно, многие женщины не готовы отказаться от всего этого, но у Киндредов есть секретное оружие — они привязывают своих женщин к себе невероятным удовольствием и вниманием к деталям во время потрясающе горячего секса.

Правила периода предъявления прав — период предъявления прав длится четыре недели, в течение которых воин Киндред пытается соблазнить невесту, а она ему сопротивляется.

Неделя воздержания: воин Киндред может обнимать невесту.

Неделя купания: воин и его невеста купаются вместе, ему позволено делать ей массаж с ароматическими маслами и доводить ее до оргазма.

Неделя дегустации: воину разрешается заниматься с невестой оральным сексом.

Неделя связывания: секс разрешен, но то, состоится ли связывание, решает невеста (большинство женщин сдаются задолго до этой недели, но есть и такие, которые сопротивляются до конца).

Единственный способ завершить период предъявления прав досрочно — нарушение договора. Это может произойти, если воин Киндреда не будет следовать правилам и попытается опередить разрешенные события, нарушив одно из правил, установленных Высшим советом Киндредов. Эти правила в основном завязаны на ограничении контактов с Землей и созданы для безопасности людей на станции Киндредов. Незнание не является оправданием при нарушении правил, и период предъявления прав немедленно прекращается.

Конво-пилле — насекомое длиной около сантиметра, напоминает яркую гусеницу. Выведены конво-пилле генными инженерами в одной из отдаленных колоний Рейджерона, предназначены для перевода различных языков путем передачи мыслей своему владельцу. Они были признаны незаконными Верховным советом Киндредов, потому что из-за неточных переводов от них больше вреда, чем пользы.

Обмен снами — возникает, когда души Киндреда и его невесты вступают в союз, и они начинают видеть друг друга, а так же воспоминания, во снах. Тем не менее союз двух, а в случае с Твин-Киндредами, трех душ может принимать различные формы и не ограничиваться снами.

Сок огнецвета — алкогольный напиток из огнецвета, растения с Рейджерона. По виду напоминает молоко, но на вкус как мёд, ваниль, лаванда и голубика.

Верховный советник — законный правитель и защитник родной планеты Киндредов, их Первого Мира. Только Верховный советник вправе восседать на престоле мудрости и владеть Оком предвидения. Без Верховного советника в Первом Мире раса Киндредов не может быть надежно защищена от хордов.

Хорды — древний враг первородных Киндредов, так же известных как гримлаксы или блэкнессы, питающиеся звездами, это злобные демонические существа с ненасытным аппетитом и желанием покорять, пожирать и уничтожать все живое во вселенной. Они делятся на племена, самый низший эшелон которых является самым многочисленным и примитивным. Элита, или племена высшего эшелона, более изощренны и умны, а так же более опасны. Они, как известно, манипуляторы, могут изменять свою внешность с помощью определенной технологии — крылья тьмы — и принимать облик любого по своему желанию.

Киндреды — раса генетических торговцев, которые путешествуют по вселенной в течение многих веков и ищут подходящие пары для улучшения своего генофонда. Поскольку в результате генетической мутации их раса на девяносто пять процентов состоит из мужчин, то ищут они в основном женщин. Генетический обмен шел по трем направлениям и выявил три конкретных вида Киндредов. Хотя они перенимают некоторые физические характеристики расы, с которой вступают в связь, гены Киндредов всегда гарантируют три вещи: физическое превосходство, очень большое и мускулистое тело и вечную, невероятную преданность выбранной ими женщине.

Крик-ка-ре — обычай Скраджей, согласно которому разум одного существа может быть выкуплен или обменен на разум другого существа.

Кусакс — специальный клинок, изготовленный из гниющего металла, добытого на родной планете Скраджей. Даже одна царапина от такого клинка смертельно опасна, клинок заражает раненую душу ядом, обеспечивающем медленную и мучительную смерть.

Закон о поведении — закон Киндредов гласит, что каждый воин несет ответственность за поведение своей невесты и в случае чего имеет право наказать ее в пределах разумного. Зачастую подобное наказание носит сексуальный характер, и некоторые невесты специально проявляют неповиновение, лишь бы испытать еще раз это особенное наказание от воинов Киндредов.

Поцелуй на удачу — поцелуй между шафером и подружкой невесты на церемонии связывания. Приносит соединяющейся паре удачу.

Пара моего родственника — так воины Киндред называют невест, которых избрали их братья. Фраза аналогична термину невестка.

Знаки владения — ими Скраджи отмечают свою пару. Они включают в себя тесный ошейник, пирсинг в сосках и клиторе, клеймо на внутренней поверхности бедра или в верхней части ягодицы. Скраджи, так же как и Киндреды, испытывают желание отмечать пару своим ароматом, но для них не менее важны традиционные знаки владения, чтобы чувствовать себя действительно связанным с выбранной женщиной.

Мать всего живого — основное божество, которому поклоняются Киндреды. Добрая и великодушная богиня, которая призывает уважать и почитать всех созданий женского пола.

Нумала — обозначает у Блад-Киндредов «текущее лоно». Так называют у Киндредов женщину, которая при возбуждении выделяет большое количество смазки. Нумалы особенно ценятся среди Блад-Киндредов, и их часто хотят взять в пару, потому что они в состоянии приспособиться и принять большой член Блад-Киндредов.

Ментальный клинок — устройство пыток, разработанное Скраджем, способное разорвать ментальную и эмоциональную связь между Киндредом и его невестой.

Ярость или Охранная ярость, или состояние берсерка — состояние измененного сознания, в которое впадает воин Киндреда, если его невесте угрожает опасность. В крови повышается уровень эндорфинов, вызывая сильный гнев и агрессию, в таком состоянии Киндред становится машиной для убийств и готов погибнуть, защищая свою невесту.

Священная Роща — место на корабле, где растут зелёные и фиолетовые деревья. Тут расположен храм матери всего живого. На космической станции Киндредов есть искусственное зелёное солнце, такое же как на их родной планете, благодаря которому священные деревья растут и процветают.

Скраджи — раса, возникшая в результате генетической ошибки. Это ужасные пришельцы с извращенными и жестокими сексуальными потребностями, их извращения приводят в ужас даже самых смелых. Их потребность доминировать и владеть своими женщинами как рабынями привела к возникновению странного пророчества, которое они должны исполнить… или умереть, пытаясь сделать это.

Пророчество Скраджей:

«Одна из двух девушек, которые похожи, но отличаются, являются плодами одной материнской утробы, с третьей планеты от желтого солнца. Та, что нужна расе, отмечена белой звездой между грудями».

Эти слова были сказаны Мииа — последней живой женщиной расы Скраджей, которая, как считалось, была великой провидицей. Скраджи находятся на грани вымирания, они вынуждены создавать новых особей в пробирках и выращивать их в искусственных инкубаторах, потому что у них нет женщин. Однако, так как они схожи с Киндредами некоторыми генетическими характеристикам, то могут создавать только мужчин, и каждое поколение рождается слабее предыдущего. Пророчество гласит, что найдется женщина, которая, по вере Скраджей, сможет связаться с всеотцом и будет рожать только дочерей, что восстановит расу.

Тейк-ми — животное родом с Твин Мунс, которое Киндреды одомашнили и используют для перемещения по кораблю. У тейк-ми зелёная шерсть и две головы — по одной на каждом конце тела. На каждой голове есть три фиолетовых глаза. У тейк-ми есть уникальная способность — они могут расширяться и сжиматься, что делает их идеальным для хранения. Из-за того, что изначально тейк-ми обитали в пещерах, им нравится жить в небольших тёмных местах в зонах приготовления пищи. Они питаются остатками еды своих хозяев. Есть они могу практически что угодно, за исключением банановой кожуры, на которую у них аллергия.

Тарп — животное, очень похожее на тонкое пушистое покрывало, которое можно носить как одежду. Тарпы выращивают на Транк Прайм, их ценят за способность приумножать тепло хозяина и оберегать его от холода даже при самых низких, экстремальных температурах. Тарп может иметь только одного хозяина — будучи молодыми особями, они привязываются к хозяину, и если расстанется с ним, будет медленно умирать от голода. Тарпы умны и способны немного двигаться. Они живут так же долго, как их хозяин, питаются только теплом его тела и для выживания не нуждаются в другой пище.

Транслятор — тонкий серебряный провод, который носят вокруг висков. Способствует мысленному общению между людьми, которые находятся в близких отношениях друг с другом.

Тач-ю — плоское чёрное животное родом с Транк Прайм, по внешнему виду напоминает коврик. Киндреды применяют его в качестве домашнего медицинского приспособления. В зависимости от того, какую кнопку вы нажали, тач-ю может предоставить нежный массаж или максимально эротический.

Твин-Киндреды — родом с Твин Мунс — планеты, где множество обширных бурных океанов усеяны скалистыми, но красивыми островами. Твин-Киндреды рождаются и живут парами, однако между собой братья не идентичны. Один из близнецом светлый, а другой — тёмный. И это относится не только к цвету кожи, волос и глаз, но и к характеру братьев, их мировосприятию. Тёмный близнец обычно легко поддаётся переменам настроения и замыкается в себе, в то время как светлый близнец смотрит на жизнь намного оптимистичнее. Братья способны ощущать эмоции друг друга и тесно связаны между собой. Они испытывают боль, если долгое время находятся на значительном расстоянии друг от друга. К тому же близнецы должны делить между собой одну женщину, позволяя ей присоединиться к их мысленному и эмоциональному обмену для секса втроём.

Урлик — выведенная Скраждами порода собак. Взрослые особи модифицируют, вживляя им кибернетические имплантанты для усиления обоняния и интеллекта — в результате получаются животные-киборги. Запах преследуемой жертвы навсегда откладывается в их разуме, и урлики не способны остановиться до тех пор, пока не загонят жертву в угол и не поймают её.

Вэйв — прибор, используемый Киндредами для приготовления пищи. Испускает тысячи соединённых в пучок тепловых лучей, что позволяет приготовить еду меньше чем за минуту.

Зиктер — существо, обитающее в джунглях на планете Рейджерон. Оно похоже на маленького ярко-синего медвежонка, однако, если раскроет пасть, вы увидите три ряда невероятно острых зубов.

Растение скриликс — известное так же как лоза боли. Встречается только в самом сердце джунглей Рейджерона, Голубой Бездне. Сверкающие темно-красные ягоды скриликса, по слухам, излечивают множество болезней, в том числе и застой крови, а также могут расторгнуть неправильно сформированную или искусственную душевную связь. Шипы этого растения ядовиты, в то время как ягоды целебны. Один укол шипа скриликса способен пробудить в жертве самые худшие кошмары, вызвать болезненные воспоминания. Когда сознания нескольких людей связываются соком этих ягод, они могут разделять видения.

Голубая Бездна — самая мрачная и труднодоступная часть джунглей Рейджерона.

Темные Киндреды — модифицированная раса — эта ветвь расы Киндредов прервалась много веков назад, когда жизнеспособные женщины для призыва невест вымерли. Поклявшись преодолеть свои темные сексуальные пристрастия, Темные Киндреды заключили сделку с киборгообразными жителями Зега-4, которыми управляла группа разумных машин, Коллективом. Поскольку на Зега-4 запрещено проявление любых эмоций, живым жителям планеты вживляют импланты для подавления эмоций, чтобы удержать тех от совершения преступлений на сексуальной почве. Признанный виновным в совершении преступлений на почве чувств без специального разрешения Коллектива подвергается упрощенной чистке.

Древние — создания, которые живут в Голубой Бездне, самой мрачной и труднодоступной части джунглей Рейджерона. Они разумны, но никак не связаны с Киндредами. Древние имеют две формы: двуногую, в которой они напоминают людей или Киндредов, и форму зверя, смертельно опасную. Менять обличье они могут по своему усмотрению. Древние существовали еще до появления первых Киндредов, они свято чтут и ревностно охраняют растение скриликс.