Пьеса для двоих

Мама была особенная никогда не ворчала, что он не женится и не требовала внуков, Роман понимал, что это чистейшей воды эгоизм с её стороны, но его это вполне устраивало.

После армии перед ним были открыты двери многих вузов он сдуру подался в медицинский. Но после второго курса заболел театром, он мог отказать себе в новых джинсах, но попасть на премьеру к любимому режиссёры. Так он пошёл в институт кинематографии на режиссёрский факультет, но в двадцать пять, узнав что мэтр набирает курс ушёл поступать к нему. И случилось чудо его приняли хотя с пением и танцами у него был полный аут. Он неплохо двигался благодаря спорту, и потом ещё и в театр приняли в основную труппу. Видно он что- то о себе не знал, и не понимал ,что видит в нём театральный гений ,в его совсем не сценическом росте и в обыкновенном лице.. Голос и волос у него были хороши бархатный баритон и смоляные кудри доставшиеся от далёких предков ,яицких казаков.

Он любил свободу: это и драйв и медитация в одном флаконе, свобода - ветер в лицо, когда летишь по трассе на спидометре под двести скорость, и женщины в этом его мужском мире занимали где-то третье или даже четвёртое место. Краткие мгновения наслаждения, для которых их создал Бог, не стоили того, чтобы влачить жалкую лямку подкаблучника и семьянина добытчика.

Он жил так словно ему отмерено лет сто или сто двадцать. В двадцать восемь начал жизнь заново, ушел в театр, не окончив институт и не получив диплома режиссера.

Мальчик- мужчина, который всю жизнь охотится за драйвом, за адреналином, будь то прыжки с малых высот на парашюте или бешеная езда на байке.

Короткие, ни к чему не обязывающие отношения часто на одну ночь. Девчонки моложе лет на тридцать. Нет, он не заряжался от них энергией, напротив, у него так было её много, что те пищали от восторга и кайфа,  а утром расставались довольны е друг другом. Не помня имён и лиц, просто спустил пар, так он это называл. Он не слыл бабником, ибо отношения были так скоротечны, победы так легко ему давались, что друзья при совместных пьянках расспрашивали  о секретах его мужской силы.

Не было секрета, не влюбляться, не влюблять ,чистое блядство и больше ничего. Он не мог дарить дорогих подарков, так серебряные безделушки, или джинсы из Америки привёз, целый рюкзак размера с, ему нравились девушки невысокие, с маленькой грудью, спортивные.

Акт первый

В тот день Москва встала в  десятибалльные пробки, с самого утра, шёл дождь постепенно перешедший в ливень. Вода с неба лилась сплошной стеной, окна в машине запотели, достал из бардачка ветошь и протёр стекло, и тут увидел Её. Тогда он, конечно, не догадывался, что это судьба.

Девушка стояла на краю остановки и не только дождь стекал по её светлой куртке с капюшоном, но и и с карниза крыши остановки лил водопад.

Он не видел  лица, ему было честно наплевать и на лицо и фигуру, просто незнакомка напомнила ему брошенного котёнка.

Он открыл дверцу машины и позвал:" Девушка, садитесь в машину, переждем ливень вместе".

Женщина робко семеня,в хлюпающих водой туфлях, приблизилась, и аккуратно подоткнув подол тёмной юбки села на переднее сиденье.

Потом захлопнув дверцу, медленно откинула капюшон.

Роман остолбенел, белокурые волосы рассыпались по плечам, наверное она их завивала утром - кое-где остались кудряшки. По салону закружился запах нежного аромата то ли персика, то ли абрикоса .Незнакомка повернула голову, в сторону Романа.

Чёртов Купидон, крылатого мальчишку не испугала гроза и дождь, он всадил стрелу по самые не балуй.

У женщины, а лет ей было за тридцать пять, сияли зелёные глаза, даже бирюзовые, неимоверно красивые. Она была неуловимо похожа на Марину Влади, и Чурсину. Русская красота с азиатским разрезом ярких глаз.

Романа охватило желание тут же заняться с ней любовью. Плевать что остановка, никто ничего не увидит.

Он уже начал разворачиваться, чтобы заключить женщину в объятья и засосать эти крашенные неброской розовой помадой губы, как она улыбнулась.

— Я вас узнала, вы Роман Л. Я видела спектакли с вами и сериалы.

Вот вроде-бы и плюс в карму, и путь к сексу открыт, но эта бесхитростная тирада, привела его в чувство, возбуждение утихло, свернулось, и затаились.

—Да, это я, а вас как зовут, чем вы занимаетесь, замужем или? —всё таки не удержался следуя своему жизненному принципу "опроси каждую женщину, какая-то, да согласится.

— Варвара Николаевна, я переводчик с испанского, в издательстве, у меня двое взрослых детей. Дочь уже замужем , с мужем за границей, сын школьник.

Роман разочаровано вздохнул, это ж ей точно сороковник, из плюсов, то что москвичка — это по говору понятно, но до таких дам, он точно не опускался.

Старше двадцати пяти у него партнерш не было. Ну, если только после армии у вдовы учился искусству любви.

Он устало откинулся на сиденье и тут пробка тронулась.

Он иногда косил на пассажирку глазом, нос у неё покраснел, и пальцы она сжала в кулак, мерзла, видно мокрые ноги давали о себе знать. Роман включил печку, любимую радиостанцию сделал звук громче, чтобы нивелировать возникшую неловкость. Она вышла у издательства. "Успела к девяти". -Вяло подумалось ему, потом московская карусель закружила, понесла его прочь. Ночь он провел у артистки кордебалета, довольные друг другом они расстались, зная, что забудут друг друга тут же.

Это были самые оптимальные отношения с женщинами, без обязательств, лёгкие и необременительные, хватало с него ипотеки и старушки матери. Заморачиваться ещё и с бабами, не было душевной потребности.

Детей он никому не сделал, то ли с презервативами везло, то ли  партнершами. Нет, и слава богу, его это нисколько не огорчало. "Старость меня дома не застанет», - так он думал о своём будущем, словами популярной когда-то  песенки.

Прошло три дня, стрела Купидона, валялась где- то между педалью тормоза и кроссовками сорок пятого размера.

И вот он снова её увидел на той же самой остановке.

День был ясным, тёплым, на Варе был миленький светлый в ромашку сарафанчик, открытые руки  держали папку, видимо с листами книги или статьи. У неё была такая светлая кожа, к которой загар прилипает неохотно, и если и расцвечивает, то в нежно золотой цвет персика

"Как и её духи", —подумал Роман, и вдруг волна желания захлестнула его до темноты в глазах, до остановки дыхания. Он мысленно раздевал стоящую на остановке малознакомую женщину, по имени Варя.

Эти груди великоватые для её хрупких плеч и узкой спины, плавная линия бёдер, и тонкие лодыжки, она была нежно-женственной, то что он до этого в женщинах и не любил. А тут  вот завёлся с полуоборота.

Сзади пищали клаксоны, слышались маты, пробка тронулась с места, а он еле приходил в себя.

Произошла примерзкая штука, он как мальчишка потек, просто от сексуальной фантазии. Хотя секс у него был всего сутки назад. Мокрые боксерки, бесили, как и эта Варя.

Трахнуть её и всё пройдёт, он ехал и обзывал незнакомку самыми грязными словами, и если бы не звонок актерского агента неизвестно до  какого бы безумства он себя распалил. Его ждали на кастинг, через два дня, и он вдруг подумал, если  трахну её -пройду пробы!

Еле вписавшись в поворот, он успел перехватить женщину у дверей издательства.

Выскочил из машины и стремительно большими шагами вбежал по лестнице и подхватил Варю под локоть, та от неожиданности выронила папку, и он стал помогать , стараясь будто нечаянно коснуться её пальцев.

Она смущённо, и это сорокалетняя баба, поблагодарила его. Улыбаясь, как можно добродушнее он  пригласил женщину выпить кофе.

— Я не пью кофе, да и мне. ..

Но он не слушая, и на ходу рассказывая актёрские байки, почти силком увлёк её в ближайшую кондитерскую.

Никаких неприятностей по работе у неё не могло быть,  Скорее всего, как переводчик она работала на удаленке, дома. И оказался прав.

Он почти не слушал, что она там говорила, стараясь согласно кивать, буравил её своими  окаянными чёрными глазами. Играл восхищение, а про себя думал, к ней или к себе.

Квартира его была в ремонте, покупал он её на нулевом этапе, по ипотеке.

И сейчас он жил на съёмной, которую менять бы не хотелось, а с такими вот дамами можно влипнуть в разборки и слезы.

Варя попросила её довезти до супермаркета, необходимо было купить пачку чистой бумаги для принтера, он охотно согласился, и повёз её к магазину недалеко от своего дома.

Она что-то спрашивала, даже пыталась остановить, хватая за рукав рубашки.

Он припарковался не на платной стоянке, а во дворе своего дома, и сделал то, о чем мечтал всю дорогу.

Обнял, чтобы не смогла вырваться и засосал. Какие уж тут нежности, когда кровь стучится во всём теле и особенно между ног, норовя порвать и плавки, и брюки.

Губы у неё были небольшие, в меру пухлые, и отвечала она как -то робко, и возбуждалась медленно, хотя он уже расстегнул на сарафане верхнюю пуговку и следующую и ласкал грудь, в  шёлковом бюстике, кстати размер третий даже ближе к  четвертому. Ну, вот нисколько ни его предпочтения. Потом оставив грудь и продолжая целовать не давая вздохнуть, стал проникать рукой между ног, раздвигая, и казалось ещё мгновение коснется горячих, влажных половых губ. Но тут коленки сомкнулись, Варя с лёгким стоном вырвалась, и по её лицу потекли слезы.

Глаза её были закрыты, щеки пылали, она хотела его, он то знал в этом толк.

Но она плакала, и чёртов Купидон пригвоздил Романа к его креслу, он молча открыл дверцу и еле ворочая пересохшим внезапно языком, сказал: "Извини, накатило".

— Я пропала, - прошептала Варя, и вытерла ладошкой пунцовые щеки

Он на автомате достал из бардачка влажные салфетки и протянул женщине.

Сердце замедляло бешеный ритм, и скоро он уже покорно тащился за Варей по супермаркету, вёз коляску с бумагой для принтера, продукты. На кассе купил букетик фиалок и вручил, чего не делал уже очень давно, ну разве что партнёршам на сцене,

В нём росло такое поганое чувство покорности, что он постепенно стал приходить в ярость, и когда за Варей закрылась дверь подъезда, он готов был разнести и её двор, и машины стоящие у обочины. Подошел к своей "Мазде» и  пару раз, так ударился головой об крышу, что в глазах засверкали сначала звёздочки, а потом закапали мелкие злые слезы.

Никогда прежде он не был так влюблён, и так беспомощен.

Дальше все шло по десятилетиями отработанной и не им придуманной схеме обольщения. Друзья помогли, достали контрамарку в Большой театр, Варя ходила с ним под ручку  по лестницам, а он себя ощущал пуделем на поводке. Волосы эти три месяца он не стриг, ей нравились его буйные кудри.

Роман ненавидел это чувство собственичества самок и самцов, всегда придерживался свободных отношений. Да и знакомые могли встретиться, не дай бог. Бог миловал.

После балета Варя честно пыталась отдать ему деньги, он почти не соврал, что это подарок друзей, хотя лжи было немного , виски который он подарил, стоил дороже.

И конечно она сдалась.

Ужин он заранее заказал в ресторане, вино.

Вечернее платье очень удачно расстегивалось  сзади и соскользнуло по шелковистой коже и белью, плавно, даже как -то скучно на мгновение стало. Потом было требование потушить свет, даже ночник, в полной темноте прошуршали руки, и когда Варя легла рядом ,прижавшись тёплыми мягкими грудями, он ухмыльнулся.

Женщина на один раз, закомплексованная, недолюблёная , и никому не нужная.

Желание трахаться пропало. Роман лежал раскинув руки и ноги, и со злорадством ждал, что же Варя  будет делать.

—Хоть в руки- то догадается взять мой «штык», да умеет ли она вообще дрочить, мать двоих детей, рыба-селедка, Буратино.

Женщина нежно целовала его шею потом подбородок, глаза.

—Дура старая,- комментировал он про себя её глупые действия. - Ниже надо, тогда может и получится у нас что-то .

Своего дружка он называл штык, ещё в десятом классе он принимал участие в исторической реконструкции, армии образца 1941. И они учились русскому штыковому бою, на 3-х линейке Мосина .Военрук поставив их в ряд перед соломенными чучелами командовал: «смирно», «коли» и шеренга делала шаг вперед выбрасывая винтовку. Это потом пригодилось Роману в сексе, он представлял себе те самые манекены, и приказ «коли», с определённым ритмом, это оттягивало оргазм и позволяло быть не скорострелом в постели.

Наконец она поняла, что её не хотят, и перестала к нему приставать. Роман равнодушно лежал, может даже спал, чтобы встать с раскладного дивана Варе надо было перелезть через мужчину.

На окнах были такие плотные шторы, а где бра она не запомнила, поэтому пришлось снова лечь на Романа, лежащего с краю, чтобы  в темноте найти на полу платье. Черное платье в темной комнате.

Капля упала ему прямо на сосок. Маленькая слезинка, униженной его равнодушием женщины.

—Эх, бедолага, ты. — Он в темноте нашел её белеющее лицо и сжал ладонями. Поцеловал так крепко, что самому стало нечем дышать, перекатился вместе с женщиной к стене , и лёг всем своим длинным телом, всё -таки почти два метра роста, вдавив груди,  бёдра женщин в простынь. Без церемоний раздвинул  её податливые ноги. Встал на колени, подтянул женские бедра на себя , не особо думая о ее чувствах. Включил ночник, женщина стыдливо стала прикрывать грудь, он бросил свою рубашку на светильник. Потом наклоняясь, целуя, начал мять её груди сверху вниз, он называл эти ласки про себя, «поезд». Будто едешь в плацкарте, туда -сюда, вялый ещё член трётся о мягкие половые губы. Писка у неё не бритая, но аккуратно подстриженная, груди хоть и великоваты, но в ладони помещаются, наконец, он буравит её лоно, одной рукой лаская мягкие груди, как месят тесто, другой рукой в чётком ритме теребит её клитор.

Загоралась она медленно, словно боясь реакции своего тела на его жёсткие ласки и движения внутри себя, и всё же физиология взяла вверх. Она часто задышала, появилась обильная смазка, так что он смог ускорить фрикции, и через некоторое время он ясно прочувствовал судороги её вагины, и бугорок клитора гордо набух и вознесся  над мягкими половинками её писечки.

Он не любил всё эти глупые раковины, киски и нефритовые стержни. Чаще вообще матерно называл женские прелести, это казалось ему честным. С девчонками, пресвященными современными гаджетами вообще было легко и просто, они сами ласкали себя где им нравилось или открыто просили его, где и как их возбуждать, а эта скромница прикрывая груди, когда он зажёг свет.

Варя задышала так громко, словно тонула, и вдруг вынырнула, от этого горячего возбужденного дыхания, он тоже кончил. Привычные отработанные на многих партнершах ласки руками губами, отзывались в Варе такими сладкими стонами, что он ждал, что кончит она криками и судорогами. Но женщина просто излилась небольшим количеством сока, и потерей сознания. Он понял это по её прервавшемуся вдруг дыханию и безвольному телу.

Он в страхе включил полный свет, склонился над женщиной, та уже приходила в себя.

В полутьме она было лет на десять моложе, но и теперь была прекрасна: алебастровая кожа, розовая на груди, которые он недавно нещадно мял, плоский живот, мягкая, округлая линия бедер. Глаза сияли, может и от слез.

От мгновенного перехода от ужаса до облегчения, Роман стал нежно целовать и мокрую от пота шею и ложбинку между грудями.

Он впервые в жизни благодарил женщину за соитие. Да ещё и с такой нежностью.

Окончательно придя в себя, он ощутил, что перепачкался в сперме, и запоздало упрекнул себя, что не надел презерватив, тот спокойно лежал под подушкой. Пачка влажных салфеток лежали рядом и он вытер и себя, и Варю.

До утра он взял женщину ещё два раза, уже предохранясь. Она что- то шептала, что ничего не умеет, что ей никогда не нравилось делать это с мужем. Сопротивлялась его рукам ласкающим клитор, и дальше и глубже не пускала, но он и не настаивал. Она кончала, теперь довольно быстро, так что он подумал: "С мужем не нравилось, а сама с собой видно шалила". В третий раз он взял её грубо сзади, он любил эту позу- «надзиратель». Обладая полной властью над партнершей, он словно куклу поставил Варю спиной к себе и попросил завести руки за спину. Обхватив одной рукой ее за запястья, второй слегка согнул Варю так, чтобы удобно было войти в ее лоно. Держать партнёршу за волосы или за отведенные назад руки, и чувствовать, как член проникает глубоко, упираясь в стенку матки или чего там, у баб. Он специально в изголовье повесил старинное зеркало, чтобы видеть обнажённое тело своей партнёрши. Ласкал попеременно то её сиськи, то спускался и терся пальцем о клитор. Она продержалась недолго, волна оргазма уже накатывала на нее. Варя непроизвольно стала сжимать бёдра, доставляя неподдельное наслаждение его «штыку», стало так тесно и упруго, словно он брал её в попку.

В такой позе, да при его размере, кончали почти всё девки. Варя не стала исключением. Правда его не остановили спазмы её оргазмирующей вагины, он хотел получить наконец всё сполна от этой неопытной суки ,поэтому долбил и долбил, пока презерватив не начал мешать Мужчина вытащил член из вагины, и сорвав резинку, стал массировать головку, сперма мощными толчками вырывалась, покрывая перламутровыми каплями белоснежную кожу ягодиц партнёрши.

Он отпустил её руки, и Варя упала на простыни, тихонько эаскулив. Свернулась в позе зародыша и замерла,.

— Блядь, опять ревёт, что ли? Сколько можно,— он укрыл её пледом, а сам удовлетворенный, пошёл в душ.

Когда он проснулся, в квартире было тихо, подушка ещё хранила запах её духов,

— Варя, — позвал он, впрочем, уже понимая, что та ушла.

— Ну, хрен с тобой— обижено подумал он, хотелось бы конечно утреннего минета, но на нет и суда нет.

Она не звонила, а ему некогда было: кастинги, с утра до вечера пробы, репетиции, спектакль.

Когда понял, что хочется секса, подхватил в караоке молоденькую барышню и повёз к себе.

Девушка без комплексов, такая как он любит. Торчащие, как у козы сиськи, призывно двигались, когда она скакала на его члене. Девка заученно постанывала, а Роман вдруг отчётливо вспомнил Варин неподдельно страстный стон.

Гигантским усилием он всё же успел кончить и отшвырнув девчонку с себя ,уйти в душ. Девчонка дулась недолго пришлепала к нему, Роман обматерил её и закрыл кабинку. Он был в это мгновение с Варей. Целовал её запрокинутое мокрое от воды пополам со слезами лицо. Было ли это после той ночи или он всё придумал, ответа не было.

— Ведьма, — сказал, вернее, поставил диагноз, друг Серёга. —Приворожила, давай я к Н. подкачу, пусть экстрасенса посоветует, мы тебя спасём, Ромалэ.

—Бред, я в это не верю, —Роман уже месяц терпел одно фиаско за другим на сексуальном фронте.

Он хотел  только Варю, но старательно объезжал автобусную остановку, где её встретил. Мучил себя в спортзале, бросил пить, курить, чаще стал навещать маму.

Он боялся признаться самому себе, что влюбился и не переживёт отказа  от любимой женщины.

Плотские утехи он забросил, иногда смотрел порнушку, тем и довольствовался.

Так продолжалось три недели, когда он, наконец набрался смелости и поехал в её двор. Стоял как идиот с букетом роз у  подъезда. Его высокую фигуру не заметить было невозможно.

И она подошла, сама!

— Прости, такое больше не повторится, — вручая цветы и подавляя желание немедленно заключить женщину в объятья, прохрипел Роман.

—Что именно? — лукаво улыбнулась она.

Он ждал упрёков, оскорблений, но не этого смеющегося взгляда, зеленых глаз.

—Ты просто скажешь слово для тормоза,  например Роза или шипы, и я не стану делать неприятные тебе вещи.

—А если я буду делать такие вещи?!

— Я в сексе всеяден, ну без экстрима там садо-мазо и в попу.

Варя покраснела, как маков цвет, куда только делось её лукавство.

У Романа задрожали руки и колени, так он её захотел. Он трясущимися руками открыл дверцу машины со стороны пассажирского сидения, приглашая и страшась отказа.

Варя помедлила мгновение, показавшееся ему вечностью и всё же села в машину.

По дороге рассказывала о том, что истратила кучу денег, перекупая билеты на спектакль с его участием. Она  была счастливее его, могла хотя бы видеть, хотя пусть ненастоящего придуманного режиссером, но видеть, слышать голос. А сама лишила его этого.

—Жестокая, какая же ты жестокая, — целуя её колени, шептал он слова благодарности после секса.

—Рома, я боюсь себя, когда мы вместе, это не я, ты гениальный  режиссер, но это чужая роль. Я скромная, усталая от повседневности женщина. Ты меня придумал.

—Кстати о ролях, я завтра уезжаю в кино экспедицию, месяцев на шесть не меньше, в Белоруссию.

—Я буду ждать, —просто сказала Варя не опуская глаза. И он сразу поверил- такая будет, до смертного часа не предаст.

Акт второй

Он познакомился её со старушкой мамой, и оставил комплект ключей и от маминой, и от своей квартиры. Мама была теперь под защитой ангела хранителя по имени Варя.

Но он об этом забыл, когда на съёмках познакомился с местной девушкой, подрабатывающей в массовке. И когда Варя вдруг неожиданно позвонила, и сказала, что его матушка упала и поломала руку, он забыл выключить камеру и голая телка сонно тараща глаза, показалась из-под одеяла.

Варя отключила телефон, он, чувствуя себя последним гадом, тоже не звонил. К маме приходил соцработник, он оплачивал её услуги .

Вернулся он в конце октября, в Москве было холодно, мокрый снег, ледяной ветер. Хотелось тепла и нежности.

Все-таки она его любила. Строгая, вся напряжённая, как струна, Варя вздрогнула, когда увидела в полумраке осеннего вечера его побритую голову.

-Это для роли, ещё и фикса была, золотая, - он наклонился и потерся ёжиком волос о её холодную щеку.

Она помедлила, но положила руку на голову и погладила.

«Да, на хуй., ему сдались эти материнские нежности, ты ноги шире раздвинь!»

Но вместо этого, он преувеличенно усталым голосом произнес : « Я так замёрз, поехали, сварим глинтвейн, укутаемся в плед и посмотрим хорошее кино.

— Мелодраму, — уточнила Варя.

"Да, хоть сказку лишь бы быстрее вдуть тебе, и не раз и не два».

И вдул. А когда женщина уснула, вдруг отчётливо вспомнил недавние съёмки.

Это был фильм о войне, он был ранен и умирал. И тогда именно мысли о Варе помогли ему сыграть этот эпизод. Он вдруг представил себе, что больше никогда не увидит этих зелёных глаз, не вопьется в эти нежные губы, и не услышит её стон наслаждения.

А вот теперь что делать с этим, он не сможет быть ей верным, ладно в экспедиции она не узнаёт. А здесь в Москве, хранить верность это не его удел, рано или поздно закусит удила и на вольную охоту потянет. Сможет ли она прощать раз за разом измены, вряд ли. Что-то подсказывало ему, даже если он на ней не дай бог женится, терпеть Варя не будет.

Он ворочался до утра, ходил на кухню пил терпкое вино, но опьянеть не мог.

Да, черт побери, эту любовь, какая тварь её придумала, и его заразила! Чёртова стрела мерзкого мальчишки, саднила душу, мучила невозможностью любить одну женщину.

Надо отпустить, пусть мне будет одному плохо, а она пусть встретит нормального мужика. Чему -то он её научил за этот год отношений.

Сказать это Варе в лицо он не посмел, завалился в сильном подпитии на свингер  пати и прислал ей с чужого телефона видео. Постарался, чтобы было видно только его лицо, хотя многие были в масках.

Он хотел,  чтобы она раз и навсегда забила на него, нет ему прощенья, кайся не кайся, горбатого могила исправит.

Так они расстались.

Он иногда сидел в новой машине, специально поменял марку авто, чтобы не засветится перед Варей. Видел пару раз её с сыном, таким же светловолосым, зеленоглазым подростком лет пятнадцати.

«А ведь  я мог чему- то научить пацана, ведь в ВДВ служил опять же байкер, и парашютист». Но мысль эта возникла и пропала, он приезжал во двор все реже, было много работы, спорта и конечно одноразовых девчонок.

Не виделись два года, он был так опустошён от бесконечных съёмок, от количества перелётов, переездов, что казалось, постарел на тысячу лет. Зато выплатил ипотеку, досрочно и ремонт неплохой сделал в кредит взял новую мебель и перевёз в новую квартиру только плед и подушку.

Однажды ночью проснулся, наволочка была мокрой от слез и пахла Вариными духами, Сон был какой-то плохой, сердце ныло. Сорвался среди ночи - поехал к матушке. Открыл дверь своим ключом.

Мама сидела на диване, на коленях руки держащие очки, раскрытые глаза уже не видят уже ни сына, ни любимого кота. Кот от страха перед мёртвой хозяйкой прятался под ванной.

Роман набрал Варин номер ни на что не надеясь.

Она ответила, не сразу, но ответила,

— Мама умерла, — сказал он и больше не мог не произнести ни слова.

Варя приехала через час, когда уже были закончены все формальности, и тело увезли в морг, они долго молча сидели в машине.

Романа тошнило, то ли от голода, то ли от горя.

—Ну что же ты, пожалей, неужели не видишь, как мне хреново.

Он не мог вести машину, слез не было, но всё расплывалось, и невозможно было это прекратить. В итоге они заказали такси и поехали к Варе. Его, как тяжелобольного она подхватила за талию, выше не доставала, довела до дивана, и усадила.

Под удивлённым взглядом сына вытащила из книжного шкафа бутылку коньяка и неумело откупорила пробку. Подросток принёс из кухни рюмочки.Роман стал пить тёплый коньяк смешными маленькими глотками, как лекарство.

Уснул мгновенно.

Он был поздним очень поздним ребёнком. Матушка уже думала, что климакс, когда в сорок два года забеременела, отец не дожил и до его совершеннолетия. Последний раз они с мамой выезжали вместе в Саров, он снимался, мама ходила по святым местам, пока однажды не выяснилось, что она до сих пор не крещенная впрочем, как и он, Роман. Они крестились в один день, в небольшой церкви на окраине, ему в тот год исполнилось сорок лет, маме семьдесят шесть. У неё были счастливые, хоть и выцветшие  от лет глаза, и улыбка ребёнка.

Со съёмок они возвращались отдельно мама на поезде, а он с друзьями на байках. Друг и тёзка, каскадёр со стажем тогда показал трюк, как ехать перед поездом, один раз туда потом обратно, через рельсы. Подначивал Романа, тот рискнул и успел, чувствуя спиной горячий воздух от мчавшейся электрички, а Ромка-каскадер в третий раз не успел, и его протащило километров пять с лишним, разметав по рельсам.

Спасли ли тогда Роман о мамино решение креститься? Он так и не рассказал ей ото случае. Любил очень.

Роман открыл глаза , на него в упор смотрел мамин кот Сема, увидев что человек проснулся, прыгнул, и улёгся на грудь грея сердце. Диван был маленьким,и ноги его положили на стул, заботливо укрыв одеялом.

Варя была на кухне, что вкусное готовила, а он за эти годы так и ни разу не узнал, какая она хозяйка.

– Вкусно ,- искренне похвалил он и пюре из тыквы и паровые котлеты.

Варя мыла посуду, а он пялился на её стройные ноги, на изгиб спины, и домысливал себе округлости ягодиц под домашним халатиком.

А женщина помыв посуду принялась мыть полы, оказалось кот не сидел без дела, пока Роман спал, опрокинул цветочный горшок и порвал обивку на кресле.

Мужчина вышел из кухни и перехватив у Вари швабру стал мыть пол.

Она села в кресло , и когда он стал  вытирать около неё пол подняла ноги. Халатик задрался не очень, но этого было достаточно, чтобы у Романа сорвало крышу. Он отбросил швабру, и подхватив Варю на руки понёс в спальню, Каким то чудом угадав дверь и не попав в «детскую».

— Ты с ума сошёл! Нельзя! Ни за что! — пыталась вразумить его, била кулачками по груди. —Рома,  в этой квартире ничего не будет.

—Будет, или в душ пойдём?

—Нет!

— А хочешь, чтобы я пах мужиком, пожалуйста. — Роман искусство играл пьяного. Завалил  на диван и начал целовать, своим большим  ртом захватывая её губы и засовывая язык так глубоко, что кажется, что женщина делала ему минет.

Варя поплыла, халатик слабая защита для крепких мужских рук и ловких пальцев.

Больше всего Роману нравилось доводить женщину до оргазма, орудуя двумя пальцами в горячем влагалище. Варя, сначала замирала ,словно загипнотизированная, потом у нее начинали дрожать уголки губ, и ее пробивало на истерику. То ли смех, то ли всхлипы, но все это неподдельно, и он гордился собой. Вот и теперь всё произошло стремительно и сладостно.

Они лежали тяжело дыша, потом Роман перевернулся, и стал слизывать капельки пота с белоснежной шеи возлюбленной. Ни с одной из его многочисленных партнёрш не было такового прилива нежности после соития и чувства всепоглощающей благодарности.

— Рома, я выхожу замуж. Помнишь, я тебе говорила, что дочь живёт за границей? Вот и мне нашла мужа в Италии, уже помолвка, была, — и женщина показала роскошное кольцо, то ли брюлики, то ли Сваровски, Роман никогда в этом не разбирался.

—Ты с ним спала? — спросил, и горло перехватило от ревности.

— Он как -то предложил мне какое -то куни, я отказалась.

—Ах, тебя на куни потянуло! — Роман от бессильной злобы, вскочил, и со всего размаха ударил по подушке. Варя испуганно замерла, и молча смотрела ,как мужчина одевается, матерясь , как уличный алкаш.

Роман ушёл, хлопнув входной дверью так, что посыпалась штукатурка.

Потом были похороны мамы, он напился до беспамятства, хотя не пил уже лет пять. Очухался, когда на лоб положили что то холодное , протянул руку не открывая глаз ,ладонь была мужской.

Открыл глаза, друг Сергей, однокурсник, гений перевоплощения. Ромка искренне им всегда восхищался.

— Вот с армянского ресторана хаш заказал, ешь давай. — И друг приподняв голову Романа, стал кормить его наваристым бульоном, чуть ли не силком заливая ложку за ложкой.

— Серый, я старый меня девушки не любят, — словами Паниковского из «Золотого телёнка», пожаловался Роман.

Ерничать над собой, вот и всё что ему оставалось.

—Не пизди на наш век блядей хватит, — утешил Сергей. Он встал, уже немного грузный и с пузиком, прошел на кухню и вернулся с бокалом наполненным на четверть льдом, открыл мини бар и достал бутылку вискаря.

Налил и сказал тост: "За то, чтобы не стёрся! "

—Точно! — улыбнулся Роман.

-Пойдёшь со мной к нотариусу, через неделю вызвонив друга ,огорошил его Роман.

—Ты совсем екнулся!? Может тебе прокапаться, бред несешь.

— Да нет, отпишу Варе мамину квартиру и свою, ну потом, когда срок придёт.

—А когда это случится, прошу кремировать меня и развеять прах над Ярославским шоссе. -это он уже диктовал в кабинете нотариуса.

Назанимав денег, сделал ремонт, в маминой квартире на Таганке, стал сдавать и вернул друзьям долги.

Нахватал кучу проектов, и звонил, и звонил Варе, та не отвечала где- то с месяц. Потом неожиданно ответила, а он и надеется перестал.

Сидел на пеньке и ел кинообед в пластиковых контейнерах, услышав её голос поперхнулся. Она терпеливо ждала, когда он прокашляется.

—Ты вышла замуж за своего волосатого итальяшку? - спросил он то, что волновало его больше всего после их последней встречи. Почему то он уверил себя, что Варя предпочла иностранца исключительно из-за волосатой наружности. У самого него были в меру волосатые ноги руки ,и тонкая полоска по животу спускающаяся к заветному органу.

— Нет.

— Тогда я сейчас приеду и заберу тебя себе.

—К тебе, - видимо она решила, что он ошибся.

— Себе, - повторил он ломая пластиковый контейнер.

Нет, они не поженились, и жили на два дома, сын Варин поступил в колледж на какого-то логиста,что это такое Роман понятия не имел. У парня был переходный возраст, но Роман не лез к нему с нравоучениями. Когда заезжал на чай или ужин, просто рассказывал о том, где побывал и что видел, о людях, которые были для него учителями по жизни.

Макс, что удивительно, слушал, не фыркал презрительно, и не упрекал, что вот этот двухметровый дядька увозит его маму, в неизвестном направлении два три раза в неделю, а потом бывает, что пропадает на полгода и только звонит по ночам, заставляя маму утром счастливо улыбаться.

Эпилог

Ветер, на Ярославском шоссе у супермаркета, кружил жёлтые листья, бабье лето в Москву так и не пришло.

Роман стоял в раздувающейся под порывами ветра одежде, как дельтапланерист.

Этот плащ , объёмный, до щиколоток, сшитый в стиле 60-х, он выкупил на одном из сериалов. Видимо его шили под более толстого, чем Роман актёра, на нём он болтался, как на манекене. Но чем -то он приглянулся мужчине, и вот теперь он стоял на авто-мото площадке и кого-то ждал. Рядом, закрытое парусоной, словно памятник , находилось нечто.

Когда подъехало такси, и из него вышла женщина и подросток, Роман вынул одну руку из кармана плаща и приветственно помахал.

Женщина пыталась защитить от разбушевавшегося ветра причёску, заслоняясь ладонью, но это плохо помогало.

Подросток в полной амуниции байкера, невысокий светловолосый удивительно похожий на мать, тоже поднял руку для приветствия.

— Та-да- даам, -пропел Роман и сдернул ткань. Заблестели в свете неяркого солнца литые диски Хонды СВ125. Одного из лучших дорожных мотоциклов для подростков.

— Рома может не надо? — робко попросила блондинка.

—Не бойся, всё будет хорошо, это подарок, права получил, а сейчас урок вождения от байкера со стажем. Я поперек проехал всю Америку. От Бостона до Сан-Франциско, от Тихого до Атлантики. Давай в седло! — ободрил мужчина подростка.

— Дядя Рома, — парень не находил слов от восторга.

— Какой я тебе дядя, просто Роман.

— Да расслабься, не будь истуканом. Тогда сможешь балансировать телом.

Парень послушался совета, дал газу и медленно поехал по белым отметкам, между расставленных конусов.

Варя восторженно захлопала в ладоши.

— Иди ко мне, замёрзла, девочка моя.

И мужчина, расстегнув плащ, прижал женщину к себе спиной, запахнув полы необъятного плаща, он поцеловал светлую макушку любимой. А на площадке, озорник Купидон кидался в них листьями клёна и ясеня, радовался, что сделал своё дело хорошо.