Школота

Обличать "вонючую Рашку"

Всякий блогер нынче готов.

Перед камерой рвут рубашку

Поливая грязью отцов.

И священников всех ровняя

По уродам и подлецам.

Лишь себя во всём обеляя

Как и свойственно всем лжецам.

И народ для них лишь скотина,

А они - креативный класс.

Жаль, не хватит в стране бензина,

Чтоб спалить этот класс сейчас.

Не они же насмерть стояли

Невзирая на лютый мороз.

Не они же Победу справляли

Не скрывая от всех своих слёз.

Но они, лишь себя полагают,

По ошибке, мерилом всего.

Постоянно о том забывают,

Что за ними нет ничего.

Что толкать на камеру речи

Может даже полный дурак.

С важным видом сей человече

Объясняет, что всё не так.

И Россия - страна уродов,

А в Америке всё ништяк.

И что каждый хохол самородок

Ну, а русский - всегда дурак.

Но никто из них не посмеет

Заявить, что «Ислам - навоз».

И они, будто вмиг взрослеют,

И не шутят про Холокост.

В чём секрет такого двуличья?

Про Ислам молчат отчего?

Осуждать Ислам неприлично?

Безопасность превыше всего!

Мажорное

Сто лошадей на колесо,

Три сотни выжимаю смело.

Что, ночью вам нехорошо?

А мне на то, какое дело!

Глушитель снял, на кой он мне?

Ценю я в жизни только скорость!

И не ищите вы во мне

Ни сострадание, ни кротость.

Спать не даю я вам и что?

Ведь я успешен, мне всё можно!

И жить на свете хорошо

Когда мне в жизни всё возможно.

Я бог и царь, король дорог!

Всё в жизни есть, осталась слава

И поражу сейчас народ

Своими трюками на славу.

Вот только Бог большой шутник,

На встречу выезжает фура.

Душой я сразу как-то сник...

Спасай меня вся профессура!

Урбанистическое

У меня под окном десять полос.

При закрытом окне очень душно.

Чтобы ветер глоток кислорода принёс,

Открываю его и шумит так, что дурно.

Падение

Однажды был со мною случай,

Свалился со стремянки я.

Погнулась сталь. Мой вес могучий

Был выше прочности слегка.

С тех пор ступая осторожно

Я на стремянку поднимусь

Спустившись же...

Перекрещусь.

Гимн кефиру

Как не любить тебя мой друг?

Прекрасен ты и бел как ангел.

Ты исцеляешь мой недуг

И перед сном полезен крайне.

Тебя когда-то в бурдюках

Готовили лишь на Кавказе.

Теперь же ты на всех столах

И на больничной тумбе даже.

Тебе пою я песнь свою.

День сер, коль нет тебя в продаже.

Кефир тебя я лишь люблю,

Ценю побольше водки даже.

Идеальная женщина

Еду готовит мне она:

Разогревает, парит, жарит.

Стоит у мойки как скала

И только звуками сигналит.

Женись мне говорят друзья.

Друзьям отвечу без утайки,

Хоть не поймут они меня,

Что не нужны мне Аньки, Маньки…

От них шум, гам и суета,

Упрёки, слёзы, ревность, склоки...

И знаю я, что лишь она

Не взглянет на меня с угрозой.

Скромна послушна и бела.

Ну, что ещё мужчине надо?

Микроволновка вот мечта

Для одинокого солдата.

Хокку

Только всё время поёшь,

О счастье, которое близко.

Вынеси мусор козёл!

Наказ

Несущую яйцо ты сбереги.

Из золота оно или простое,

Не нарушай ты курицы покоя

И ждёт тебя удача впереди.

Чистосердечное признание

На коленях стою перед бюстом.

Ты хозяин всей русской земли.

У меня в голове нынче пусто

И тебе признаюсь я в любви.

Ты убит и врагом оклеветан,

В Думе я у коллег не в чести,

Но портрет твой, на праздник Победы,

Как реликвию буду нести.

Наплевать нынче мне на Ходынку,

На воскресный расстрел и войну.

Пусть у глаз появились морщинки,

Но тебя всё равно я люблю.

Мне плевать на Мукден и Цусиму,

Про потери я знать не хочу.

Ты прекраснейшим был семьянином,

О России же я промолчу.

Зачем знать, что страна была нищей

И у пахаря хлеб с лебедой?

Ведь, зато как, в какой ни будь Ницце,

Наши баре сорили деньгой.

Да! Меня не собьют с панталыку

Все историки. Чёрт их дери!

Сердцем верю тебе я владыка!

Меня глупую ты полюби!

Сто лет прошло!

Сто лет прошло! Ломают копья

И монархист, и коммунист.

Про давку на Ходынском поле

Расскажет вам газеты лист.

И там где в форумах раздолье

Интеллигент - идеалист

Сойдётся в бой неравный с троллем

И скажет: «перед Богом чист!»

О Воскресении Кровавом

Молчит один, кричит другой.

Святой царь был или кровавый?

Решает каждый пред собой.

Мне надоели эти споры

И даже дочерей не жаль,

В те годы убивали многих,

Но на слуху один лишь царь.

Как будто нет другой заботы,

Чем ворошить столетний хлам?

Подняли пенсионный возраст,

Премьер-министр убогий хам!

Не буду я царю молиться.

За пули каяться не нам.

Мне его личность безразлична,

Мы здесь ещё, а он уж там.

Бог хохлов

У высокой крепкой башни,

Под кровавою звездой

Злобный бог из дикой Рашки

Нарушает наш покой.

Он отнял родные пашни,

Берег моря голубой,

Обобрал нас до рубашки,

В общем, бог он очень злой.

Его волей гибнет жито,

Его козни тушат газ

И граница перекрыта,

Но Европа то за нас.

Экономика разбита,

Вместо шляпы ржавый таз

И торговля перекрыта,

Но Америка за нас.

Он разбил наш мост стеклянный,

Он взорвал наш арсенал,

Этот ирод окаянный,

Всё заранее ведь знал.

То, что в НАТО нас не примут

И с Европою провал,

И что квоты все отнимут

Он нам сразу предсказал.

Ах, как счастливо б мы жили,

Если б он нас не достал.

Со всем миром бы дружили

Кабы Путин не мешал.

Карантин

Больше двух не собирайся,

В магазины не ходи,

Чтоб с собакой не нарваться

Далеко не уходи.

Только стол, экран и книги

Достояние твоё.

Тем кто классиков забыли

Я напомню, ё-моё!

Кто писать давно забросил,

Заточи своё перо.

Твоя «Болдинская осень»

Коль нет маски на лицо.

По дороге до работы

Читать книжки любят все.

О читателях в заботе

Бродит вирус по земле.

Автор, коль ты дома заперт

В потолок плевать не смей

Раз сейчас иным не занят

То пиши роман быстрей!

Карантин-2

С немым укором в зеркало гляжу.

На карантине надо бы работать,

Но только я работать не хочу.

День провожу в бессмысленных заботах.

Навалом времени и монитор горит,

Дав доступ мне к глубинам интернета.

Вот только муза к сожалению молчит.

Я не могу ругать её за это.

Печален день мой в четырёх стенах

И мысли чёрные съедают моё время.

Как автора постигнул меня крах.

Не то я для романа выбрал время.

Признание в любви

Люблю всегда я, днём и ночью,

В дождь, ветер, стужу, и жару,

Но моё чувство непорочно,

Лишь совершенство я ценю.

Его в деталях вижу точно,

Как только в зеркало взгляну.

Рубинштейну

Рубинштейн поэт безвестный

Украинским назвал Крым.

И его ущерб телесный

Его душу проявил.

Сделав этот шаг нелестный,

Лёва миру объяснил,

За что Бог, шутник известный,

Такой рожей наградил.

Есепкину

Зело премудр пиит Есепкин.

Одесную лежит словарь,

Глаголов древних, нынче редких,

Ну, а ошуюю стопарь

И в гробах вертятся все предки,

От вирш сложенных под вискарь.

Верноподданническое

Обнулить решили сроки

И ликует вся страна!

Чтоб изжить в кремле пороки,

Императору ура!

Президент, ну, что за титул?

Нет, чтоб царь или герой?

Конституции артикул

Дарит только геморрой.

Нам не нужно демократий

И свободы... Никогда!

Лень спускаться нам с полатей.

Только Путин! Навсегда!

Навеяло

Если форум завис про любовь

Бесполезно на это ругаться.

Потерпи! Заработает вновь

Если врезать админу по яйцам.

Американское

Если слон победит осла

Снова станет страна великой…

Эх, скорей бы пришла весна!

Вдалеке от их пляски дикой,

Сок берёзы испить сполна,

Насладившись любви толикой.

Коль осёл победит слона

Вся Америка станет дикой…

Только это всё ерунда

И в политике многоликой,

Не изменится ни шиша.

Эх, скорей бы за земляникой!

Свет мой зеркальце скажи

Что на свете всех милее,

Всех румяней и белее?

Наша русская еда?

Это сало, господа!

Что под перцем красным злее,

Где-то рядом с бакалеей,

На прилавке есть всегда?

Это сало, господа!

В чесноке душистом млея,

Искушает, что еврея?

Украинская еда?

Это сало, господа!

Белорус, хохол иль русский,

Если любит кушать вкусно,

На столе его всегда?

Кусок сала, господа!

Без названия

Хорошо быть феодалом

И мечом мирить врагов.

Только лодки раскидало

От обжитых берегов.

Кабы знать того Иуду,

Что подрезал ночью трос.

«Подарил» бы Робин Гуду

Сто шипов заместо роз.

Птицы в небе ходят строем,

Чёрной ровной полосой.

Не желаю быть героем!

Вижу явь как страшный сон.

Вегетарианское

Отборный мат несётся по двору,

- Стыдись Михалыч! Ведь вокруг нас дети.

- Простите, но сдержаться не могу!

- Жена склоняет к веганской диете.

Вот так, семьи разбился чёлн о быт.

Любви! Он предпочёл любовь к котлете.

Его, Господь, скорей всего, простит,

Но в лапах у жены остались дети.

Макаревичу

Каждый любит свою Россию,

Кто-то Спаса священный лик

И церквей купола золотые,

Иль цветок, что еще не поник.

Кто-то помнит атаки лихие

И победы священный миг.

И вождя слова золотые,

О народе, что славы достиг.

Кто-то любит леса и горы,

Он в восторге от рек и морей.

Не ему сотрясать основы,

Не ему предавать друзей.

Но есть те кто влюблён в Россию

Иностранных полную слов.

Всем в которой правят чужие

И в забвении доблесть отцов.

Им плевать на свободу народа,

На родные леса и поля.

У людей тех своя порода,

Европейского холуя.

Макаревичу-2

Трудно жить в России Андрею.

Трудно спать спокойно еврею.

Не даёт спокойно спать ему Путин,

Хочет сбросить Путин Запада путы.

В ссоре мы с цивилизованным миром,

Не желаем видеть в том мире кумира,

И болит у Андрея холуйское сердце,

Хочет он служить Западу честно.

Хочу дать совет я Андрею,

Пусть простят меня за это евреи,

Незачем тебе жить где не любо,

Где мечтают все чтоб ты убыл.

Незачем глаза людям мозолить,

Тем что топчутся у тебя на мозолях,

Собирай ка ты чемодан и в Израиль,

И тогда твоя жизнь станет раем.

Шендеровичу

Едет прочь из России

Сатирик, артист, юморист…

Бойтесь матрасы!

Про уехавших

Уезжает в Израиль «элита».

Ей не в кайф с нелюбимой страной,

Предков наших, что кровью полита

И не меряет жизнь колбасой.

Их пугает орды нашей поступь,

Что на запад как прежде идёт.

Им мила только долларов россыпь,

Да любовь вашингтонских господ.

Но как только победа настанет,

Прибегут к нам с речами любви

И расскажут как их домой тянет,

И как дни на чужбине грустны…

Ты не верь лицемерам товарищ.

Их от века отец Сатана!

Коль не хочешь в России пожарищ,

Не пускай их назад никогда.

Европейское

Мальчик больше не писает.

Нет в фонтанах воды.

Счётчик медленно тикает.

Идут санкций часы.

И уже не помоешься

Каждый вечер друзья.

Как собаки мы чешемся.

Дорожает вода.

И газеты вечерние

Учат нас меньше есть.

Мы пройдём через тернии

И собьём с русских спесь.

Отстоим демократию,

Русским тварям назло.

И про всю нашу братию

После снимут кино.

Украинское

Здесь когда-то делали ракеты,

Самолёты, танки и машины.

Но забыв про Господа заветы

На майдан пошли они жечь шины.

Здесь поля от края и до края...

Были! А теперь таблички «Мины»

Люди здесь судьбой своей играя

Проложили путь лихой годины.

И не надо верить тем пророкам

Что к зиме мир полный обещают.

Как всегда ошибочка по срокам.

Мир когда придёт, они не знают.

Мир придёт не скоро и не сразу.

Усмирять придётся долго гордость.

Изживать нацистскую заразу,

Из души, от боли часто корчась.

Но пройдут года и мир наступит.

Как пролог в преддверии к новым войнам.

Снова в мире кто-то не уступит.

Снова людям будет очень больно.

И сменяя годы и эпохи

Колесо опять пойдёт по кругу.

«Мир — война» отличны только сроки,

Коль учебник навевает скуку.