Барбра Кэмбелл Желания дровосека (Поцелуи русалок — 1)

Полное или частичное копирование, выкладка на других ресурсах или передача книги третьим лицам БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНЫ! Книга не несёт в себе никакой материальной выгоды, предназначена только для личного пользования и предоставлена исключительно в ознакомительных целях. Просьба удалить после прочтения. Спасибо!

Переведено для группы WonderlandBooK

Переводчик: D_Crunch

Редактор и оформитель: inventia

Гейдж

Когда я взял с полки розовую бутылку напитка со вкусом клубники, у меня сдавило грудь от воспоминаний о покойной жене. Продуктовый магазин оказался большим и безличным, никто не станет спрашивать, почему парень купил такой девчачий напиток. Никому нет дела до того, что я вылью напиток, как только вернусь домой. И никто не поймёт ту боль, которую я хранил в себе последние шесть лет.

Кассир отсканировал штрих код и протянул бутылку мне. Моё удивление, должно быть, застало её врасплох. Она потянула бутылку назад.

— Я подумала, что вы сейчас будете пить.

И без пакета? Серьёзно?

— Я не пью такие розовые напитки.

— Он клубничный. И разве цвет имеет значение? — Кассир пожала плечами и опустила руки. Её вопросительный взгляд задержался ещё на секунду, а затем переместился на пакеты.

— Ага, настоящие мужчины ведь носят розовое. Я расскажу, когда парень появится на рабочем месте в розовом. — Я забрал покупку и, оплатив, зашагал к выходу с вопиющей бутылкой в руках. Я мог претвориться, что несу её кому-то, а не собираюсь заполнить своей болью и выкинуть прочь.

Мой день и так был достаточно напряжённым.

Оказавшись за рулём, я посмотрел на пассажирское сиденье и порадовался, что не взял пакет. Я мог видеть розовый напиток. Любимый цвет Сэди до рокового несчастного случая. В этот день шесть лет назад.

Курт, мой лучший друг, знал историю, и пригласил на обед, не желая дать мне погрязнуть в горе. Хороший жест, пока на середине ужина из кисло-сладкой свинины он не сказал, что пришло время отпустить ситуацию. Дровосеки не славились своей тактичностью. Комментарий Курта принял серьёзный тон, выходящий за рамки обычных домогательств со стороны парней на работе по поводу свиданий. Мне становилось плохо лишь от мысли о том, что я начну жизнь заново.

Но, наблюдая за развитием чужих отношений, за тем, как их подруги становятся жёнами и матерями, я почувствовал застой в своей жизни. Как долбанная лужа в приливоотливной зоне, которая оставалась влажной, чтобы не пересохнуть, но для процветания воды было мало. Я просто существовал.

Стоя перед кухонной раковиной, я открутил крышку напитка, приготовившись вылить жидкость, и рассмеялся. Неужели я сошёл с ума? Позволить Курту, типичному холостяку, советовать мне, когда уже достаточно скорбеть. Позволить дурацкому печенью с предсказанием заставить поверить, что Сэди посылает мне сообщение с того света. И я зацепился за сумасшедшую мысль, что Вселенная даёт мне знать о каком-то окончании скорби.

Я наклонил бутылку и принялся изучать этикетку. Интересно, а у Сэди на небесах бесконечные запасы клубничных напитков? Я сделал глоток напитка. Затем ещё один. Неплохо. Конечно, всё равно не заслуживает три доллара, но, по крайней мере, она стеклянная, а не пластиковая. За кофе люди платят больше.

Допив бутылку в честь Сэди, я сунул руку в карман и достал бумажку с предсказанием. В большинстве случаев, я отдавал невскрытое печенье с предсказанием тому, с кем обедал. Хрупкое, пресное, крошащееся печенье не в моём вкусе. И типовые предсказания, которые, вероятно, создавали компьютеры, не привлекали внимания. Лотерейные номера на обороте ещё хуже. Я не раз размышлял о том, на сколько меньше бы погибло деревьев, не печатайся все эти предсказания. Но я по достоинству оценил гарантированную занятость населения, благодаря зря потраченной бумаге.

Я напрягся при одной мысли о предсказании. Докажет ли очередное прочтение слов обман разума? Я что-то не так понял?

Сэди не могла послать сообщение, как и не могла вновь прийти домой.

«Там, где океан встречается с сушей, явится и обоснуется настоящая любовь».

Я слишком остро отреагировал. Нет, это не Сэди, она не воскреснет из мёртвых. Компания, которая писала предсказания, вероятно, рассылала их по всему миру. Мы жили на побережье, и всё, что касалось встречи океана с сушей, казалось было личным. Нет необходимости раздавать такие предсказания в Канзасе.

Но почему именно в годовщину несчастного случая с Сэди на лодке? Почему я позволил Курту уговорить меня прочитать послание? Ведь не похоже, что сообщение адресовано непосредственно мне, и не начиналось со слов «Дорогой Гейдж». И неважно, брошу ли я в океан послание в бутылке из-под её любимого напитка или в случайной бутылке, Сэди его не прочитает. Никто не прочитает.

Я сполоснул бутылку и поставил на раковину.

Курт не знал, что шесть — любимое число Сэди, но впервые заставил меня её отпустить. Я уставился через кухонное окно на купальню для птиц, которую установила Сэди. Маленькая коричневая птичка прыгала в небольшом количестве воды, оставшейся после дождя. Сэди дала бы птичке имя и содержала бы купальню в чистоте.

Курт прав. Купание в горе ни к чему не приведёт, и уж точно, чёрт возьми, не вернёт Сэди. Если она наблюдает с небес, то разозлилась бы на мрачное облако, которому я позволил завладеть жизнью.

Я схватил ручку и единственный листок бумаги, который был у меня под рукой — чек за напиток. Сумасшедший или нет, я всё равно нацарапаю про свою любовь к Сэди, положу в бутылку из-под её любимого напитка, а затем выброшу в океан. Курт и бумажка с предсказанием правы. Я заслужил покой. Я отправлю свою боль в глубины океана, в предполагаемое место упокоения Сэди. С тяжёлым выдохом я выбросил болезненное воспоминание из головы.

Катя

Моё внимание привлёк яркий предмет около берега. Без сомнения, очередной выброшенный людьми мусор, но он мог бы удостоиться места в моей коллекции диковинок. Мои исследования позволяли — требовали — изучать людей в стремлении защитить вид русалок.

Скалистый выступ — запретная территория из-за близости к людям, но предмет взывал ко мне на более глубоком уровне, чем его уникальная розовость. Я чувствовала, что камни удерживали этот предмет для меня. Не для какой-то русалки, а именно для меня.

Я нырнула под воду и осмотрелась в поисках лодок или людей. Никого. Нырнула глубже, а затем на максимальной скорости поплыла к поверхности, выставив руки перед собой. Дальше я вынырнула в воздух и снова вошла в воду, взмахнув хвостом. За те короткие секунды, что провела в воздухе, я осмотрела береговую линию. Рискованное предприятие, но если бы на берегу стояли люди, усомнились бы в своём здравомыслии, думая, что увидели нечто иное, чем обыкновенную большую рыбу. Отчасти это правда. Однако в тихой бухте я, как всегда, одна.

Зависнув на безопасной границе, я проплыла несколько кругов. Никто не узнает, что я нарушу правила, чтобы добраться до предмета. Я расширяла круги, делая всё большие и большие дуги на мелководье. Яркое сокровище казалось завораживающим по сравнению с обычными белыми или прозрачными предметами, которые, как правило, не имели никакой образовательной ценности. Эта вещь обещала быть отличной, потому что мои родители пригрозили отказаться от нашей договорённости, если исследования в ближайшее время не приведут к соответствующему открытию. Родители позволили мне жить своим путём, сомнительным и опасным, в обмен на согласие на брак по договорённости. Папа и мама потратили сотни лет, пытаясь стать современно мыслящими, но отсрочка — это всё, что я смогла выторговать. Я могла бы получить больше, не окажись, предположительно, русалкой, упомянутой в пророчестве. Но богато украшенная форма моего хвостового веера и окраска чешуи соответствовали описаниям, которые были предсказаны несколько веков назад. Лучшее, что я смогла сделать, немного живя своей жизнью, — это создать должность «человековед». Моя личная обязанность — узнавать о людях и использовать эти знания для защиты народа русалок. В невыразимых тайниках разума я хотела преодолеть пропасть, создать связь между нашим миром и миром людей. Но с ранних лет узнала, что не стоит говорить о такой ереси.

Толкование пророчества заключалось в том, что я должна вступить в брак с представителем другой могущественной морской семьи, объединить наши ресурсы и укрепить океаны против сухопутных жителей. Не так я интерпретировала слова: «Там, где океан встречается с сушей, явится и обоснуется настоящая любовь», но я молода, не любила следовать правилам и, возможно, не могла найти лучшей интерпретации, чем величайшие умы нашего вида.

Я мчалась против подводного течения к предмету, бурые водоросли щекотали, когда я проплывала сквозь них. На мелководье я дёрнула за нижний конец того, что, как определила, было бутылкой из розового стекла. Зависнув на поверхности, я снова огляделась, прячась за камнями, которые были высокими и скрывали меня от берега. От бутылки исходила сильная энергия. Как кто-то мог это выбросить? Я прижала бутылку к груди, ощущая себя живее, чем прежде. Владелец бутылки наполнил её любовью. Может, люди не такие уж бессердечные, как гласили истории.

Приливы и отливы волн казались знакомыми, делая запретную зону гораздо менее пугающей, чем представлялось в преданиях. Наземный запах грязи и листьев, смешанный с солёным запахом дома, намекал на то, что наши миры не полностью разделены.

Я бы всё отдала, чтобы ходить на двух ногах, учиться у людей. Если меня интересовали они, то, может, новое поколение людей интересовалось нами?

На огромный валун рядом со мной приземлилась чайка и наклонила голову к предмету в моих руках.

— Давай рассмотрим её.

Я подтянулась, чтобы опереться руками о берег, недалеко от воды, и моя нечеловеческая половина оставалась по-прежнему вне поля зрения. Поправив бутылку, я на мгновение на неё уставилась. Птица не проявила такого почтения и клюнула стекло, опрокинув вещицу. Я рукой прогнала чайку, чтобы та не разбила моё сокровище.

Поворачивая бутылку круг за кругом, я любовалась совершенно великолепным солнечным светом, отражающимся от стекла, затем отвинтила крышку, и сердце забилось чаще. Я замерла в предвкушении, представляя, что сейчас попробую напиток, созданный людьми. Естественно, в исследовательских целях.

— Эй, положи её на место, — низкий, хриплый голос разрушил момент.

Я затаила дыхание и резко повернулась к стоящему у края леса мужчине. Настоящий человек. И он видел меня. Меня дезориентировало странное ощущение, и я уронила бутылку. Она прокатилась по камню и остановилась вне досягаемости.

Волны становились сильнее или же я ослабела, не знаю. Я попыталась подняться и дотянуться до бутылки, но та откатилась дальше, и я рисковала раскрыть свою сущность.

Мужчина спустился по крутому склону.

— Она моя. Не трогай.

Если я скользну в воду, то смогу вернуться в безопасность. Меня охватило чувство вины. Я не хотела безопасности, хотела мужчину. Нуждалась в нём. И не в исследовательских целях.

От влечения к нему тело гудело. Я жаждала его прикосновений. Сколько запретных граней я пересеку? Почему я не могла исчезнуть? Почему не могла перестать на него смотреть? Ждать его? На меня нахлынули неоспоримое чувство, что мы должны быть вместе. Это связь.

Я читала о родственных душах, которые ощущают притяжение друг к другу, но ни один из предков не мог сказать, когда такое происходило в последний раз.

Неужели именно я та русалка из предания, которая должна соединить два мира? Не два мира арктических и тропических вод, как предполагал наш вид, а два мира, которые наводняли мои мечты с детства.

И если так, то он моя пара. Должен им оказаться.

Мужчина прыгал с камня на камень, мчась ко мне. Но что-то не так. Он был зол.

Неужели я такая юная и глупая, как говорили старейшины? Я приподнялась, схватила бутылку и нырнула прямо в глубины.

Гейдж

Женщина, укравшая моё послание в бутылке и исчезнувшая в море, только усилила странность вчерашнего дня. Весь день я прокручивал в голове цепочку странных событий.

Поверить в предсказание — первый признак того, что что-то не так. Галлюцинации о том, что я видел, как женщина нырнула в океан, а затем целый час ждал, пока она всплывёт, доказали, что я свихнулся. С таким же успехом я мог бы разыграть лотерейные номера с обратной стороны маленькой бумажки.

Но самое худшее… страх в выражении лица женщины, когда я бежал к ней забрать бутылку. Неужели я напугал её настолько, что она решила утопиться? Полная чушь.

Итак, мой рабочий день закончился, и я направился обратно к утёсу, в нескольких минутах ходьбы от того места, где мы убирали деревья из природной зоны. Там я встретил ту женщину. Шёл я из любопытства, конечно, но больше похоже на то, что меня туда манило.

Тишина сумерек давала передышку от напряжения: щебетали птицы и верещали белки, пока я пробирался через лес к океану. Приблизившись к краю леса, я окинул взглядом водяной горизонт и глубоко вздохнул. Я всегда плавал в океане, но после трагедии с Сэди больше не выходил на лодке. Даже не гулял по берегу. Когда я бросил свои печали в океан, вода впервые за шесть лет плеснулась на меня. Я посчитал это за перерождение. А почему бы и нет, учитывая всё сумасшествие, что со мной произошло.

Я подошёл к краю обрыва, планируя осмотреть береговую линию, но меня привлекло место, где видел женщину. И там стояла моя розовая бутылка. Радость придала силу духа. Бутылка вернулась не сама по себе. Если бы её вынесло прибоем, она лежала бы на камнях или разбилась. И вообще, не бутылку я надеялся здесь увидеть.

Я оглянулся, наслаждаясь одиночеством.

Было ли избавление от моего прошлого как-то связано с таинственной женщиной?

Не будь я смущён мыслью о том, что кто-то прочитает письмо, то, возможно, не стал бы кричать на красавицу, поднявшуюся из океана. Но поскольку я сходил с ума, не повредило бы сказать, что её сердце взывало ко мне.

Я спустился на скалы, на этот раз, наслаждаясь брызгами разбивающихся волн. Моя любовь к океану вернулась к жизни. Я подошёл к бутылке и наклонился, чтобы поднять, но внимание привлекло движение в воде. В том самом месте, куда нырнула та морская леди. Ничего нет. Я отступил, решив не стоять слишком близко к краю, пока мой разум явно неустойчив.

— Подожди, — меня окликнул самый мягкий, самый манящий голос.

Я замер. Галлюцинация? Ответ станет принятием этого сумасшествия. Мне нужно стряхнуть состояние, в котором находился, и двигаться дальше. Я перешагнул через пропасть к следующему камню.

— Гейдж. Подожди. Извини, что забрала твою бутылку. — Больше, чем шёпот, слова слышались кристально ясно.

Я резко развернулся. Мой взгляд остановился на сирене, которую я видел накануне. Длинные волосы цвета бургунди закрывали её плечи. Вода покрывала до талии, остальная часть исчезала за камнем.

Я раскрыл рот и начал втягивать воздух. Схватив бутылку, я боролся за то, чтобы остаться в реальности, не совсем готовый принять то, откуда появилась девушка.

— Куда ты вчера пропала?

— Отправилась домой.

— Где он находится? — Мне нужно было услышать это от неё.

— Надеюсь, ты понимаешь. — Она приподнялась над камнем. Её гладкая кожа сменилась чешуёй, которая обвивала то, что я хотел бы назвать ногами, но те были хвостом. Подтянувшись, она села на камень, а хвост остался в воде.

Здравомыслие покинуло меня. Может я под каким-то заклинанием? Меня никогда так не тянуло ни к кому и ни к чему.

— Ты русалка?

Она запрокинула голову и рассмеялась самым милым смехом.

— Да. — Она указала на хвост. — Я русалка.

Я опустил голову и покачал из стороны в сторону. Что безумнее, то, что я разговариваю с русалкой или расстройство, что не могу на ней жениться? И почему я вообще хочу жениться на ком-то… на чём-то, что даже не знаю? Что со мной не так?

Поправка: самое большое безумие в том, что я шёл к ней, решительно настроенный прикоснуться. Если я потрогаю камень или что-то подобное, пойму, что это точно галлюцинация. Тогда поеду прямиком в больницу.

Русалка вытянула шею, её большие глаза цвета бургунди следили за тем, как я приближаюсь. А полные губы, едва прикрытая грудь и тонкая талия разжигали страстное желание.

Я остановился в шаге от русалки, наслаждаясь каждым нюансом потрясающего видения передо мной. Вода бисером блестела на стыке её плеча и шеи. Локон волос прилип к щеке. Чем ближе я подходил, тем сильнее становилось влечение. От намёка на её желание и от того, как губы приоткрылись, будто ожидали поцелуя, у меня встал член. Неужели меня заводила русалка? От того, как поднимались и опускались её груди при дыхании, сквозь тело проносился огонь.

Но во всём этом было что-то глубже, чем физическое влечение. Как будто русалка соблазнила мою душу. Я продержался ещё секунду, наслаждаясь сном, а потом убрал руку. Именно. Сон. Я сплю.

Напряжение в её взгляде стало сильнее, оно взывало к чему-то глубоко внутри меня.

Я поднял руку.

Русалка быстро дышала, а её хвост бился о воду.

Я подался вперёд и потянулся пальцем к пряди волос, прилипшей к её щеке. Тёплая кожа, покалывание волос, когда я согнул палец и убрал прядку, и движение её щеки, когда губы расплылись в улыбке. Вот чёрт. Русалка — не галлюцинация.

Я резко откинулся и пополз, пока руки не зафиксировали конец скалы. Я вскочил на ноги и оглянулся на ошеломлённую русалку, указав на неё пальцем.

— Ты настоящая!

Катя

Я несколько часов искала хоть какую-то причину, объясняющую моё влечение к этому мужчине. Единственным ответом было предназначение. Это одновременно и пугало, и волновало. И мои родители перенесли дату бракосочетания по договорённости на следующую неделю, дав мне немного времени, чтобы доказать правоту.

Я в замешательстве смотрела, как Гейдж закричал и начал пятиться. Его действия пугали, ведь не так должны себя вести предназначенные друг другу. У меня сдавило в груди. Неужели я ошиблась?

— Гейдж, я настоящая, и я твоя.

— Ты не можешь быть настоящей. Русалки не существуют. — Он перепрыгнул на следующий камень.

— Что? Мы существуем. — Я раскинула руки, затем нырнула в воду и скользнула по поверхности, демонстрируя хвост.

Почему мне предназначен тот, кто даже не верит в моё существование? Внутри поселилась тяжесть. Быть пророчеством — ещё не всё, или я ужасно ошибалась.

— Я схожу с ума. — Он наблюдал, как я свернулась калачиком в воде и провела руками по вееру на хвосте. Затем продолжил отходить ещё быстрее.

— Ты не сходишь с ума. — Я обогнула камень и начала плыть параллельно Гейджу. — Остановись, — крикнула я, рискуя привлечь внимание, если кто-то есть поблизости. Я не видела кромку леса. Прибежали бы люди? Я колебалась на мелководье, решив дальше не плыть. Я никогда раньше не вставала на ноги.

Он запнулся, шагнул вперёд и повернулся ко мне лицом.

— Я не верю в предсказания или русалок, поэтому, кто бы тебя во всё это не втянул, это не смешно.

Из леса никто не вышел. Я взобралась на край камня.

— Как ты можешь не верить в то, что прямо перед тобой? И ты ощущаешь связь между нами. Должен ощущать. Ты — часть пророчества.

— Пророчества? Нет.

Я слышала, что люди упрямые, но здесь прямо особый случай.

— Ты упоминал предсказание. Мы называем это пророчеством. Вот что это.

Гейдж нахмурился.

— Это дурацкое предсказание из китайского ресторанчика о том… что океан встречает сушу… и правда…

Он замолк. Я затаила дыхание. Если его предсказание совпадает с моим пророчеством, тогда он поверит. Но единственной правдой, казалось, его отрицание.

Мысль о том, что пророчество в пару приготовило для меня такого идиота, натолкнуло на идею передвинуть на поближе дату свадьбы по договорённости. Кто-то другой сможет стать мостом между нами и миром людей. А ещё лучше, если морской народ и люди суши останутся на своих местах. Я выйду из этого мероприятия, я ошиблась. Когда Гейдж вытаращил на меня глаза, я испытала смущение.

— Я русалка, а не шоу уродцев.

— Я не собирался пялиться, но ты действительно настоящая.

— Я такая же настоящая, как и ты, тупица, — пробормотала я себе под нос.

— Могу я ещё к тебе прикоснуться? — Искренность в его голосе немного уменьшила раздражение. И мои соски напряглись, выдавая меня. Я жаждала прикосновения Гейджа. Неважно верил он или нет, моё тело верило, что мы связаны судьбой. Стараясь обрести контроль над дыханием, я вытянула руку. Гейдж осторожно приблизился, подкармливая моё желание прикосновения. Он опустился на колени в шаге от меня, обхватил руками мои пальцы, погладил их и двинулся вверх по руке. Моё тело окутало теплом от макушки до кончика хвоста. Приблизив свою руку к телу, я приманивала Гейджа ближе. Мы изучали друг друга.

— Русалка. — В этом слове слышалось восхищение, такое же читалось в глазах, когда он скользнул взглядом по моему телу. Его пальцы остановились очень близко к хвосту и Гейдж, подняв взгляд, встретился с моим.

— Вперёд. — Моё тело покалывало в ожидании его дальнейших действий, а сама я в это время водила пальцем по его сухому, мускулистому предплечью. Чистая сила. Гейдж опустил взгляд и занёс руку над хвостом. Внутри меня свернулись жар и желание. Мне хотелось превратиться в человека. Единственный способ вступить с Гейджем в законную связь. Но я его уже и так напугала. Я слышала, что у людей был конфетно-букетный период. И что делать, если я ошиблась? Что, если мои страстные желания всего лишь бунтарская жилка, вышедшая из-под контроля? Это соединение сорвёт мою свадьбу.

Я провела пальцем по губам и бороде Гейджа. Завораживающе. Затем опустила руку и погладила его по футболке. Шипение в воздухе между нами снова возобновилось. Я читала о том, что предназначенная пара именно так себя чувствует.

— У тебя есть предсказание. У меня есть пророчество. И послание в бутылке, которое ты бросил в океан, было самое искреннее прощание в моей жизни. Это всё даёт нам шанс быть вместе.

Гейдж напрягся. От него повеяло холодом, когда он оглянулся на воду позади меня.

— Послание было личным.

— Ты бросил его на мой задний дворик, откуда мне было знать? Но Гейдж, ты больше никогда снова не скажешь, прощай. Мы предназначены друг другу. — Мыслями он был далеко отсюда. Я махнула рукой на нас с ним. — Предполагается, что я соединю два мира. В твоём предсказании что-то сказано о том, что океан встретит сушу. — Я обвела рукой окружение. — Мы предназначены друг для друга.

— Мы что?

— Предназначенные друг другу. Ты суша. Я океан. — Я замолкла. — Что было дальше? Правда? Любовь?

— Нет. Ты не можешь заставить появиться любовь. На это требуется время.

Гейдж

Я никогда в своей жизни не брал больничный, но после встречи с русалкой я шесть дней отсиживался дома. Ночная потливость, навязчивый звук её голоса, зовущий меня, и то, как меня тянуло к русалке — достаточные причины, по которым я не должен находиться рядом с топорами или бензопилами. Если возникли бы какие-то сомнения, к этому списку можно добавить мою новообретённую веру в русалок и любовь с первого взгляда.

Отгул должен был прочистить мне мозги. Запойный просмотр всего, что я хотел посмотреть на Нетфликс, не произвёл никакого впечатления. Зов океана был настолько мощным, что я боялся находиться рядом с водой, боялся в неё прыгнуть. Чем дольше я прятался, тем больше моё существо наполнялось пустотой, потерей цели.

Я опёрся руками по обе стороны от маленькой белой бумажки, которую оставил на кухонной стойке. Могло ли предсказание оказаться чем-то большим, чем просто уловкой. Пророчеством? Что могло быть лучшим объяснением масштабному сдвигу в моей вселенной, потому что даже когда я пытался произнести, что океан зовёт, нутром чуял, что это она.

Я схватил ключи от машины, желая всё уладить. Оставался ещё час дневного света. Я поехал в лес, где работал, и пошёл по тропинке к океану, спускаясь по склону к скалам. По правде говоря, я хотел узнать больше. Я хотел увидеть русалку снова. Я хотел, чтобы она показала мне, как наши миры могут объединиться. Если бы она могла отрастить ноги, возможно, в этом что-то было бы.

Основываясь на фольклоре, который я просмотрел, альтернативой являлось то, что русалка заманивала меня в океан, чтобы убить. Не так уж и круто. Лучше заставить её выйти на сушу.

Отражение ярко-оранжевого солнца и красочного заката на воде подчёркивало жуткое спокойствие, которое редко охватывало бухту. И я был один. Что нужно сделать? Позвать её как собаку? «Ко мне, русалка, плыви сюда, девочка». Слишком унизительно.

Я был так взволнован, что не узнал её имени. Да, и уверенности, что русалка подойдёт под стандартные имена Дженнифер или Эмили не было. Список вариантов слишком длинный, чтобы даже начать его продумывать. Чем бы ни была эта история с судьбой, я начал в неё верить.

Мой член яростно ныл из-за того, что я ушёл от русалки, а я и раньше видел красивую женщину почти обнажённой, но это иное. Страстного желания переспать с ней оказалось почти достаточно, чтобы сломить меня. Если русалка не появится, я могу закончить тем, что буду дрочить на пляже, потому что у меня встаёт при одной мысли о ней. Когда копы арестуют меня за развратные действия, могут отправить в психушку.

От ряби неподалёку я затаил дыхание. Внешние кольца росли и таяли вместе с моими надеждами. Затем из воды выпрыгнул силуэт, описал огромную дугу и снова погрузился в темноту. Замысловатая форма хвостового веера напоминала хвост той русалки. Сила моего сердцебиения сотрясала грудь. Я хотел раздеться и прыгнуть в воду, но в глубине сознания крутился вариант о том, как русалки заманивают мужчин на верную смерть. Сколько времени ей потребуется, чтобы доплыть до берега? Я нервничал от волнения, что случалось редко.

На поверхности воды образовалась линия, устремившаяся ко мне. Я подошёл к краю. Затем из воды показались её пальцы и лицо, обрамлённое волосами цвета бургунди.

Я опустился на колени и за руку помог ей выбраться на поверхность. От прикосновения по телу пробежал электрический разряд. Я совершенно уверен, что мы преодолели необходимость в словах, но не знал, как заниматься сексом с русалкой, поэтому разговор должен был состояться. Если, конечно, не станем жертвой первобытных инстинктов, но выясним это по ходу дела. Приемлемый вариант.

Тускнеющий вечерний солнечный свет отбрасывал на кожу русалки яркий розовый отблеск. Кто я такой, чтобы отрицать идею предназначенных, когда прикасался к русалке?

— Гейдж. Я думала, что больше никогда тебя не увижу. — Беспокойство и нерешительность пронизывали слова.

Я потёр лицо, затем провёл пальцами по волосам русалки.

— Трудно было переварить информацию. Русалки существуют. И я никогда не слышал о предназначении, но уверен, что умру, если не заполучу тебя. Так я должен себя чувствовать?

Она вздрогнула.

Я сказал что-то не то?

— Я не знаю, как это работает. Я даже не знаю твоего имени.

— Катя.

Она ткнулась щекой в мою ладонь. Самая нежная кожа. Самый волнующий душу голос. И новая печаль. Из-за чего она?

— Катя. Я не хотел в это верить. В предсказание, пророчество, но не могу объяснить, что со мной происходит.

— Прости. — Она притянула мои руки к себе и прижала к мягкой груди.

Я сглотнул, всматриваясь в её глаза в поисках объяснения.

— Тебе не за что извиняться. Это я выбросил мусор в твой дом, затем устроил истерику из-за твоего существования и неделю пытался прятаться. Но нет смысла отрицать, что между нами что-то есть. Я это понял. Или, наверное, лучше сказать, что готов понять.

Катя наклонила голову и поцеловала мои руки.

— Слишком поздно.

— В смысле слишком поздно?

— Ты был прав, когда сказал, что предсказание — глупость. И родители называли глупостью моё увлечение людьми. Завтра я исполняю пророчество в браке по договорённости с русалом. Мои родители уже начали приготовления. Посейдон будет счастлив, а морским существам будет предоставлена более надёжная защита посредством этого союза…

— Нет. Ты моя. Ты сама так сказала. — Я рухнул на камень и обхватил Катю руками, боясь, что она ускользнёт. Посейдон? Он существует? А почему бы и нет? Я отчаянно умолял русалку стать моей женой… или почти умолял.

По-видимому, мои действия сильно удивили русалку, как и меня самого. Мы обнимались в тишине. Первозданная красота неба, успокаивающий ритм набегающих волн и то, как моя любовь к ней превзошла различия между нашими видами, должны были создать идеальный момент. Катя принадлежала моим объятиям и моей жизни. Если бы я обнял её крепко, смог бы передать всю глубину своей любви? Я точно не мог объяснить это словами. Я и сам не понимал происходящее.

Она положила голову мне на грудь.

— Моя детская мечта — предназначенная пара человек. А когда ты не смог поверить, что русалки существуют, мне пришлось лицом к лицу столкнуться с правдой. Пришло время действовать соответственно возрасту и оставить сотни лет фантазий в воспоминаниях. Моя обязанность — мой вид.

Мне хотелось закричать, увести её и выиграть себе время. Просить больше недели, чтобы перейти от «русалки — чистая фантазия» к «моя судьба — жениться на русалке», не казалось чрезмерным.

— Катя, ты не можешь выйти замуж. — Я отклонился, сунул руку в карман и вытащил предсказание.

Она взяла бумажку и прочитала.

— Там, где океан встречается с сушей, явится и обоснуется настоящая любовь. — Прикусив нижнюю губу, она, казалось, обдумывала слова. — Это твоё предсказание?

Перевернув листок, она обнаружила на обратной стороне лотерейные номера. Я тут же взбесился из-за них больше обычного. Могут ли они разрушить возможность нашего с Катей воссоединения?

— А это что?

— Это просто уловка. И не случись чего-то другого, я бы сказал, что такова судьба. Но я нашёл тебя. У людей есть поговорка, что пути господни неисповедимы.

Она вжалась в меня.

— А ты убежал и прятался от меня, пока я выхожу замуж за мужчину, которого никогда не встречала.

— Прости. — Каждая клеточка моего существа ныла при мысли о том, что я не смогу обладать Катей. Я не мог прижать её ещё ближе. Моя решимость нервировала. Я испытывал первобытное желание заявить права на Катю. Осторожно приподняв, я посадил Катю к себе на колени. Она устроилась удобнее и плюхнула хвост в воду.

— Вот так. Веер хвоста должен оставаться в воде.

— Или? — Я действительно нуждался в ответе.

— Согласно преданиям, если я полностью вылезу из воды, мой хвост трансформируется в ноги. Но я никогда не пробовала. — Катя замолкла. — Не смейся, но меня воспитали с верой, что русалки превосходят людей. Превращение в более слабое создание не одобряют.

Я так сильно рассмеялся, что рокот в груди сотряс нас обоих.

— Уверен, если бы люди могли менять облик, делали бы это постоянно.

— Моя бабушка и дедушка поспешили бы указать, что это только потому, что ты хочешь быть на нас похожим. — Улыбка Кати была очаровательной, её истории — милыми, но время потрачено впустую. Меня мучила жадность. Если имелся хоть какой-то шанс, что Катя сможет стать человеком, я должен это увидеть. И если она не сможет измениться обратно, я буду ублюдком, но сожалеть не стану. Я бы любил её и обеспечивал на суше. Ужасно представить, что Катя никогда не вернётся домой, но что-то подсказывало мне, что она дома.

— Ты сделаешь это для меня?

Катя нахмурилась.

— Сделаю что?

— Превратишься.

Катя прикусила нижнюю губу.

— Это пугающее зрелище. Я не…

Я обнял её голову и прижал к груди.

— Я буду с тобой. Буду тебя держать. — Я поцеловал её в макушку.

Катя вытянула шею и кивнула.

— Для тебя.

Я аккуратно поднял её хвост из воды и снова обнял.

Катя

Когда вода стекла и чешуйки начали высыхать, меня охватил зуд. Страх пытался поднять уродливую голову, но Гейдж крепче меня обнял и прижался губами к волосам.

— Я тебя держу.

От головокружения я потеряла равновесие и рухнула на Гейджа. Я не уверена, причина этому дезориентация или же это часть трансформации. Покалывание и боли вернули меня к реальности. Сильные мышцы хвоста казались слабыми и шаткими. Холодный воздух пронёсся надо мной, внутри хвоста. Что? Я распахнула глаза. Мой восхитительный тёмный хвост пропал. Пустоту заполнили две бледные, тонкие ноги. Я провела рукой по своему торсу, мимо бордовых завитков, к ногам. Я сделала это, стала человеческой женщиной.

Я едва могла дышать, хотя рот был открыт. Желание броситься в воду было сильным, но хватка Гейджа сильнее. Даже когда он опустил одну руку на мои ноги, начав поглаживать их вверх и вниз, второй рукой он по-прежнему меня удерживал.

— Ты в порядке?

— Думаю, да. — Несколько глубоких вдохов помогли успокоиться. Я решила не говорить Гейджу, что пророчество и предсказание совпали. Если он не узнает, то сможет проще выйти из этой истории. Я не была уверена, что получится уговорить родителей отменить свадьбу.

— Не торопись. — Гейдж был добрым и искренним, помогал мне успокоиться в самый страшный момент жизни.

Я встретилась с ним взглядом.

— Мне здесь страшно. Мне нужно вернуться, я буду верна своему мужу. Моему роду. Но ненадолго я хочу быть с тобой.

Он погладил меня по волосам.

— Ты сказала, что никогда его не видела.

— Не видела.

— И ты ещё не замужем.

— Только ближайшие девятнадцать часов.

— Тогда на один час стань моей. Один час. Одну ночь. Один период жизни. Я приму всё, что ты можешь мне дать. — Он предлагал то, что я хотела. О чём мечтала. То, что должна попробовать.

Крутанувшись у него на коленях, немного неуклюжая с ногами вместо хвоста, я умудрилась оседлать Гейджа, ощущая странное чувство, когда мои ноги раздвинулись.

— Сердцем я принадлежу тебе.

Его губы обрушились на мои, руками он обхватил мою голову, удерживая, как спасательный трос. Я погрузилась в эйфорию, плыла и соединялась с Гейджем таким образом, что становилась такой же невесомой, как когда находилась в воде.

— Я приведу тебя обратно, когда попросишь, но сейчас я заберу тебя в свою постель. — Гейдж расстегнул рубашку и накинул её мне на плечи. Огромная ткань сделала меня карликом, но обеспечила самую важную одежду, необходимую людям. Нелепая идея, поскольку мускулы Гейджа, загорелая кожа и общая толщина были гораздо более соблазнительными, чем красный флисс на мне.

— Покажешь, как люди любят?

Гейдж одобрительно зарычал. Прижимая к своей рельефной груди, он поднялся и понёс меня по набережной к своей машине.

Неизведанная территория. Меня окружал незнакомый мир людей, но прикосновения этого мужчины ослабили чувство уязвимости.

Мы покинули океан, а я так ещё и не попробовала встать на ноги.

— Постой. Помоги мне встать.

Он аккуратно поставил меня на землю, и я с удивительной лёгкостью освоилась с новыми частями тела, что позволило чувствовать себя комфортнее, покидая берег океана. Это не помешало Гейджу посадить меня в машину, а затем отнести в дом, прямо в свою спальню, в удивительно мягкую постель. Существование человеком имело определённые преимущества.

Рубашка распахнулась, когда я откинулась назад. Пристальный взгляд Гейджа медленно скользил вниз по моему телу, останавливаясь то тут, то там; его челюсть напряглась.

— Я не хочу торопиться, но у нас так мало времени.

— Это наша единственная возможность, и я только читала о сексе. — И видела фотографии. Даже без всего этого, напряжение внизу живота, боль между ног и жгучее желание сблизиться с Гейджем, вероятно, подскажут, что делать. Моё тело жаждало его. Мои соски превратились в твёрдые бусинки. И между ног стало влажно.

— Я буду нежен. — Гейдж спустил штаны, демонстрируя готовый член. Взгляд Гейджа соответствовал чувствам, бурлящим внутри меня. Он заполз на кровать, зависнув между моих раздвинутых ног. Я наклонилась, потянула его за плечи и прикусила язык, чтобы не назвать Гейджа своей парой. Сохранять дистанцию, не говорить ему, что его предсказание совпало с моим пророчеством, казалось невероятно тривиальным, даже неправильным. Влечение, которое я испытывала, никак не могло быть нормальным, но гнев другой семьи может иметь ужасные последствия.

— Поторопись.

Гейдж опустил голову, целуя мои забавные кудряшки. Но внутренний смешок длился всего полсекунды, а потом Гейдж опалил меня дыханием, и я сжалась от желания. Или от жара страсти? А затем его язык раздвинул складки моего лона и нашёл место, которое пронзило наслаждением. Бессмысленная интенсивность нарастала с каждым касанием. Я была взвинчена до невыносимых высот.

Оргазм. Я слышала, он расслабляет. Но ощущение только нарастало.

Гейдж устроился у меня между ног, явно намереваясь там задержаться, и я не жаловалась. Стоны и извивания мало помогали облегчить охвативший меня приступ страсти. Гейдж убрал руки с бёдер, одну опустил мне на живот, а другой потянулся вверх, массируя грудь и перекатывая между пальцами сосок. И вот волна чистого блаженства разбила меня вдребезги, разрушив все попытки дышать, думать или видеть. Белый свет и экстаз были всем моим существованием.

Неужели я превратилась во что-то другое? Это не имело значения. Я бы охотно осталась в абстрактном состоянии, где волна за волной освежали ощущения.

Вес тела Гейджа вернул меня в реальность. Я даже не заметила, как он передвинулся.

— Дождаться не могу, когда ты кончишь от моего члена. — Гейдж поцеловал меня, исследуя языком рот, и я с готовностью поддалась этому танцу.

— Дождаться не могу, когда ты окажешься во мне. — Невероятная концепция, и каждое нервное окончание в теле умоляло об этом.

— Тебе не придётся ждать. Но я начну медленно. — Головка его возбуждённого члена прижалась к входу в лоно. Гейдж смотрел мне в глаза, доверяя нашим телам завершить соединение. Чувство растяжения. Сильное жжение. Я впилась ногтями в его спину.

— Больно? — Гейдж остановился.

— Каким-то странным образом боль заставляет желать большего. Мы предназначены друг другу. — Я не должна была это говорить.

— Знаю, Катя. Ты — моя. — Он вошёл до конца, наполнив не только членом. Я была его. Между нами связь. Узел в животе снова начал нарастать.

— Я люблю тебя. Мне нравится заниматься с тобой любовью. Я не хочу никуда тебя отпускать. — Гейдж почти вышел из меня, шепча эти слова, а затем начал медленно двигаться. Каждый толчок наполнял меня снова и снова, подводя к краю. К тому краю, с которого я бы упала в бездну, где хотела существовать с ним вечно. Где мир и все его правила и пророчества потеряны. Где мне не нужно придумывать, как убедить кого-то, что Гейдж — мой суженый.

Гейдж целовал меня в губы, щёки, шею, и каждый поцелуй оставил воспоминание, которое я буду лелеять до конца времён.

Я балансировала на грани. Ещё несколько толчков, и я бы её перешагнула. Но Гейдж остановился.

Он кончил? Я вглядывалась в лицо Гейджа в поисках ответа. Совсем не похоже, что он получил разрядку. Скорее, он выглядел измученным и прислонился головой к моей.

— Что-то не так?

— Все идеально. И даже лучше. Но если я продолжу, ты же знаешь, что произойдёт, верно?

Я старалась жить настоящим моментом, не думать о возможности беременности. Хотела, чтобы Гейдж принял решение за меня. Но я любила его ещё больше за то, что спросил.

— Если мы действительно истинные, я могу забеременеть.

— Даже если мы не истинные. Катя, беременность не имеет никакого отношения к тому, принадлежат ли два человека друг другу. И если ты не собираешься оставаться со мной… если собираешься вернуться к своему народу…

Я дёрнула бёдрами, умирая от желания, чтобы Гейдж снова начал двигаться. Он отреагировал на действие, сильно толкнувшись в меня. Дикость, попытка контролировать. Я хотела большего, любой ценой, но он прижал меня к кровати, отказываясь сдвинуться с места, пока я не признаю последствия.

— Катя, я твёрдо намерен сделать так, чтобы ты забеременела. Если у тебя с этим есть какие-то проблемы, скажи мне сейчас, потому что я собираюсь наполнить тебя ребёнком.

— Это не так просто. Со мной всё будет в порядке. — Я скрыла свою неуверенность. Я читала, что если русалка возвращается к своему истинному «я» в течение двух часов после секса с человеком, не может забеременеть. Вопрос заключался в том, была ли эта пикантная подробность фактом, или это бабушкина сказка вместе со вставанием после секса и принятием ванны…

Гейдж меня поцеловал.

— Уверена?

— Уверена.

Без сомнения, моя затянувшаяся потребность в оргазме затуманивала рациональное мышление, но меня беспокоило только это.

— Я люблю тебя, — пропел он, заманивая меня, как русалки заманивают мужчин.

— Я тоже тебя люблю.

Гейдж толкнулся сильно и глубоко, я обняла его руками и ногами, цепляясь за удовольствие, и отдалась ритму, когда его член стал ещё больше. Моё лоно ответило, напрягшись, и я снова оказалась на краю пропасти. На этот раз у моего тела была цель — выдоить каждую каплю спермы Гейджа. Позволить его стонам наполнить меня, чтобы они придали мне сил и стали частью меня. Я выкрикнула его имя, и Гейдж вжался бёдрами в мои, медленнее, но решительно, как будто подчёркивая, что каждым толчком прилагает все усилия, чтобы я забеременела.

Наши тела слились где-то в эйфорическом блаженстве. Воспоминания о снах, где я с беременным животом, казались такими реалистичными. Такими человеческими.

Я должна вернуться домой и попытаться объяснить, что мне суждено быть с Гейджем, принять тяжёлое решение — уважать старших или своё сердце.

Гейдж перекатился на бок и прижал меня к себе. Часть его спермы пролилась на бедро. Я представила, что он так усердно трудился, чтобы я забеременела, что моё тело больше не могло ничего вынести. Я могла бы забеременеть именно в этот момент.

Гейдж провёл пальцем по моей руке.

— Не могу дождаться, чтобы показать тебе тонны всего.

— Не усложняй.

— Останься со мной. — Простота его слов невероятно меня соблазнила, и я прижалась к Гейджу. Если останусь, моя семья никогда не узнает, что произошло. Я не могу причинить им боль. Я должна поступить по-взрослому и сделать осознанный выбор. Выберу ли я брак или брошу всё ради Гейджа, я должна сказать родителям об этом в лицо.

— Всё это касается не только меня. Будущее моего народа может оказаться в опасности.

Он встал и взял меня на руки.

— Что ты делаешь?

— Лучшее из того, что смог придумать. Я не могу дать тебе океан, но могу дать ванну с пузырями.

Моё сердце сделало кульбит. Я читала о такой ванне. А у Гейджа оказалось огромное джакузи, вмещающее двоих. Я сидела, пока ванна наполнялась, и короткий проблеск беспокойства мелькнул в душе, пока я не поняла, что это пресная вода, и я не превращусь обратно в русалку.

Гейдж тоже забрался в ванну, прислонился к краю и махнул мне устроиться между его ног. Заключённая в его крепкие объятия и погружённая в воду, я никогда не чувствовала себя настолько дома.

— Катя, я тебя буду ждать. Буду ждать остаток жизни. Последняя неделя отличалась от всего нормального, поэтому, когда ты сказала, что мы истинные, я тебе поверил. Если могу что-то сделать, чтобы помочь убедить твою семью, я помогу.

— Я должна сделать это самостоятельно. И единственное обещание, которое могу дать: сообщу о своём решении вне зависимости от того, каким оно будет. — Я не могла вселить в него надежду или вынести мысль о том, что он тоскует по русалке. Не так ли возникли истории о мужчинах, которых заманивали на верную смерть?

— Я буду ждать.

— Пообещай, что будешь двигаться дальше, если я не вернусь.

— Не могу.

— Гейдж.

— Ты моё пророчество. — Он поцеловал меня в макушку и стиснул коленями. Гейдж прав. Я принадлежу ему. Так будет всегда. Но наши чувства окажутся на втором месте, если у богов другие планы.

Когда вода для Гейджа стала слишком прохладной, мы снова вернулись в кровать, и он уснул.

Меня мучила идея возможной беременности. Я не могла этого допустить, но пришлось довериться судьбе. Если Гейдж мой единственный, у нас будет ещё шанс. У меня будет довольно тяжёлое бремя объяснения того, где я была, но успешное соединение с парой станет другой историей. Хватит человеческого предсказания, распечатанного на принтере, чтобы убедить старейшин в том, что мои мечты — это нечто большее, чем детские «хочу»?

Я улизнула из дома, держа в кулаке записку с предсказанием. Из окна дома Гейджа я видела океан, поэтому ускользнула в ночь и в воду.

Трансформация обратно в русалку оказалась болезненной, и страшнее, чем я ожидала. Может дело в нежелании или отсутствии объятий Гейджа? Прохлада воды приняла меня не так, как представляла. Я плыла медленно, не ощущая себя собой. И была не уверена кто я или что.

А когда очнулась, моя мама обрадовалась, прикладывая морские водоросли к моему лбу и массируя хвост.

— Слава богу, ты очнулась. Ты заболела. Твой брат нашёл тебя дрейфующей по течению и притащил домой. Ты нас здорово напугала. Помнишь, что произошло?

Печаль охватила сердце. Я закрыла глаза, вспомнив Гейджа, предсказание, что он мне показал, и то, как мы занимались любовью. Могла ли я убедить семью, что Гейдж единственный, кто поможет нам понять людей? Что он — часть пророчества? Что я люблю его и никогда не смогу полностью посвятить себя другому?

— Катя? Ты меня слышишь? Насколько всё плохо? — Должно быть, она заметила мою боль.

— Слышу. Есть проблема. Нам нужно поговорить.

Мама открыла рот, чтобы заговорить, но ко мне подплыли два старейшины. Серьёзное беспокойство читалось на их лицах, что для них совершенно нормальное выражение. Слава богу, в этой их суровости я могла найти юмор.

Мама отплыла в сторону, когда старейшины выплыли в центр — личное пространство их совсем не беспокоило. Они ощупали меня от макушки до кончика хвоста, проверили уши, ногти, живот… Я то приходила в сознание, то теряла его, слишком уставшая и испытывающая дикую боль, чтобы с ними спорить.

Когда эти леди, наконец, меня оставили в покое, но далеко не ушли, мама взяла меня за руку. Обеспокоенный шёпот намекал на то, что они что-то нашли. Живот скрутило от тошноты. Шёпот стал ближе, а успокаивающее касание руки матери исчезло. Что происходило? Я никогда так не заболевала. Неужели я подхватила человеческий вирус? Это самое большое доказательство моей глупости.

Старейшины принялись консультироваться с мамой, а я снова потеряла сознание, но, видимо, ненадолго. Я очнулась, когда мама поглаживала мой лоб. Все три женщины нависли надо мной. Новости явно нехорошие.

— Ты нарушила правила? Ты… — начала одна из старейшин меня отчитывать, но мама её перебила.

— Катя. Ты вступала в контакт с людьми? Больше чем просто для коллекционирования предметов для своих исследований.

Я кивнула. Если после правды, мне дадут лекарство, я справлюсь с последствиями.

— Объясни, какого рода был контакт?

Раздражение сдерживало страдания. Неужели они догадываются? Могли ли они сказать, что я соединилась с Гейджем? Могли ли рассказать что-то большее? Русалки не могли выносить человеческих детей, если только не оставались в человеческом обличье. Беспокойство охватило меня до самого нутра.

— Такая глупая девчонка. Посейдон спаси нас, если она разрушила пророчество. Немного больше дисциплины возымело бы эффект, — фыркнула одна из старейшин.

Её покровительственные слова проклинали не только меня, но и мою мать и отца. Вот только почётный возраст этой карги не означал наличие ума. Не о ней речь в пророчестве, а обо мне. Пришло время вести себя соответственно. Если бы только я стала увереннее до того, как почувствовала себя выброшенным в океан мусором.

Приподнявшись на локтях, я уставилась в глаза заносчивой старейшины.

— Ты знаешь не больше присутствующих, что именно говорится в пророчестве. Все твердят, что я пророчество, но игнорируют интерпретация моей стороны.

— Юная Катя, старейшины изучали слова, нашу историю, наши текущие социальные проблемы, созданные людьми. Ты собирала мусор и называла это исследованием.

Адреналин прокатился по мне, как приливная волна. Ломоту и боль тут же смыло. Я села.

— Я делала гораздо больше, чем просто собирала мусор. Не все люди плохие. Если брак между двумя морскими представителями может защитить океан, представьте, что может сделать брак между морским представителем и человеком. — Я посмотрела на руку. — Бумажка… Где она?

Моя мать сдвинула камень со дна океана и вернула предсказание.

— Где ты это взяла?

— У Гейджа. Человеческого мужчины, с которым вступила в контакт.

Мама с трудом сглотнула.

— Ты рассказала ему о пророчестве?

— Нет. Это предсказание получил он.

Три женщины переглянулись, и я воспользовалась моментом.

— Гейдж — часть пророчества. Он — мой суженый.

Две старейшины смотрели на листок бумаги, который очень потрепался в воде. Уголки губ моей матери скривились, и она сжала мою руку.

— Невероятно. Все эти годы ты, возможно, была права.

— Если это правда, ты должна вернуться на сушу. Ты пропустишь свадьбу, — наконец, заговорила самая молчаливая из старейшин.

Мама похлопала меня по руке.

— Ты упускаешь главное. Вся жизнь вела Катю к исполнению пророчества, и не важно, что мы делали, чтобы её от этого удержать. То, что мы называем нарушением правил — инстинктивное попытки жить жизнью, которая ей предназначена. Её поведение не было плохим. Она вела себя, как сильная духом. И настало время всем признать, что в этом пророчестве она нашла своё место, несмотря на усилия с нашей стороны. Если она беременна, то нашла своего истинного.

Именно это обнаружили старейшины? Во мне растёт ребёнок? Поддержка матери значила для меня всё, но я рухнула в обморок.

Издалека я слышала голос матери, которая звала отца и брата, требуя, чтобы они доставили меня на сушу, где меня сможет найти мой суженый. И стоило надеяться, что беременность переживёт ещё одну трансформацию.

Когда меня подняли на руки, я пробормотала место, куда нужно доставить.

Вдох… рот и нос наполняет настоящий воздух… сухость, как будто тело подняли из воды, и знакомое тепло нагретого солнца камня. Затем покалывание и боль от трансформации. На этот раз боль проникла прямо в нутро.

Когда я приподняла трепещущие веки, моя семья выглядывала из-за камня и пялилась на мой хвост или то место, где он должен быть. Я пошевелила пальцами ног и немного согнула колени, заставив всех вздрогнуть. Болезнь прошла, и я чувствовала, что ребёнок в порядке.

— Как ты его найдёшь? — спросила мама.

— Он меня найдёт. — Слова вылетели изо рта прежде, чем я подумала, что сказать. Я знала это всем своим естеством. И прежде чем родня утомила меня касаниями к покалывающим ногам и наблюдением за демонстрацией их в деле, мы услышали, как неподалёку кто-то позвал меня по имени.

— Катя? Ты здесь? — голос Гейджа обволок меня безопасностью.

— Я здесь. — Я повернулась к семье, чтобы разделить с ними радость, но они исчезли.

Гейдж подбежал ко мне и обнял с такой страстью, с какой не обнимал накануне.

— Поверить не могу, что ты вернулась. У тебя снова ноги. Это значит, ты можешь остаться? Ты разгадала пророчество?

— Ты моё пророчество.

— Правда?

— Я получила благословение семьи.

— Поверить не могу. Я подумал, что ты улизнула ко мне ради ещё одной ванны с пузырями. Это самые лучшие новости.

— И всё будет ещё лучше.

Эпилог

Гейдж

9 месяцев спустя

Я смотрел в глаза Кати и гадал, как обычный дровосек, который не верил в фантастику, стал частью пророчества. Вопрос, на который я, конечно, никогда не получу ответ. Моё сердце познало все крайности любви и потери, но я бы ничего не изменил, потому что твёрдо верил — каждое событие направляло меня в нужное место.

Мы выбрали скалистый выступ в качестве места для нашей свадьбы, потому что в действительности там соединялись два наших мира, и здесь должна зародиться связь гораздо глубже, чем простая церемония. Но в своих детских мечтах Катя воображала свадьбу, поэтому мы её и сыграли. Это меньшее, что я мог для неё сделать, ведь на девять месяцев она покинула водное царство.

Наслаждение ваннами с пеной стало посредственной заменой превращению в русалку. Более сложные задачи, которые занимали последние несколько месяцев, заключались в обличении Кати как личности. Ужасная бумажная волокита. Предоставленные документы её семьёй создавали больше вопросов, чем ответов.

С помощью креативной истории о том, как её свидетельство о рождении было уничтожено во время пожара, и простого добавления фиктивной, неофициальной семьи, оба родителя которой, конечно, умерли, мы проложили себе путь через систему и обеспечили Кате юридический статус как раз вовремя, чтобы пожениться до рождения ребёнка. Или мы предполагали, поскольку никто точно не знал, чего ожидать и когда ожидать.

Слова, которые я ждал, оборвали ход моих мыслей.

— Можете поцеловать невесту, — громко произнесла секретарь округа, чтобы те, кто слушал из воды, точно всё услышали. Ей сообщили, что некоторые из гостей будут на мелководье, но мы не упомянули почему.

Я наклонился над выпуклым животом Кати, чтобы обнять её и прижался к её губам.

Катя принадлежала мне, хотя и без этого, учитывая беременность, всё было ясно. Я крепче её обнял, углубляя поцелуй. Мне всегда было мало Кати. Пинок в бок напомнил, что наш ребёнок дерзкий тип. Я дал Кате глотнуть воздуха.

Мы решили отказаться от ультразвука, на всякий случай, ведь пол ребёнка нам не важен. Придётся подождать, прежде чем мы узнаем, способен ли наш малыш изменять облик или же он просто человек. В любом случае, в нашем ребёнке мы разделим оба наследия.

Я провёл ладонями по рукам Кати и сжал её пальцы, восхищаясь кольцом из разбитой раковины, которое её мама и папа помогли мне достать.

— Всё по-настоящему. Мы женаты.

— Надеюсь, тебе не слишком сложно в это поверить. — Она рассмеялась шутке, когда секретарь подняла взгляд.

— Я поверил в нечто более сумасшедшее, чем женитьба на русалке. — Я выгнул брови, затем посмотрел на её юбку, ограждая секретаря от подозрений.

Катя выбрала традиционный белый цвет, а русалки из её рода создали наряд. Верх бикини был украшен чем-то переливающимся или что-то в этом роде… Я подозревал, что это сделано не человеком, а морским жителем. Её красивый животик был открыт, ноги прикрывала юбка, которая к низу сходилась в хвост, только с разрезом, чтобы Катя могла ходить. Конечно, ничто не могло оказаться настолько же потрясающим, как её естественный цвет бургунди, но белый контрастировал с кожей и волосами в волшебной красоте.

Я понял, что лучше позволить секретарю уйти, прежде чем она раскроет наши секреты.

— Спасибо, что подстроились под наши запросы. Дальше мы сами.

Я оглядел горизонт, поражённый тем, что сообщество Кати девять месяцев назад смогло подавить шум из-за того, что она отказалась от брака по договорённости.

Каждую поездку к океану я переживал, что из воды выпрыгнет русал и похитит мою Катю. Не было никаких причин, по которым он или его семья должны уважать нашу человеческую версию свадьбы, но обеспечение моего юридического статуса с ней облегчило опасения. А скоро и ребёнок станет неопровержимым доказательством того, к чему всё пришло.

Семья и друзья Кати ждали, пока секретарь взобралась на насыпь и исчезла в лесу.

Затем подплыли ближе и начали бить хвостами по воде, окатывая ею нас — нечто прекраснее и комфортнее риса. Вода высохнет и впоследствии не придётся вытаскивать из разных мест зёрна.

Члены семьи, которым я доверил настоящую историю Кати, присоединились к нам, когда мы сидели на краю скалы и завершали наш великий день там, где океан встречался с сушей.

Экстра эпилог (потому что мы должны знать о ребёнке!)

Гейдж

Семь лет спустя

Я слышал, что в большинстве браков бремя между супругами довольно трудное, но наличие русалок в качестве родственников оказалось напряжённым.

Как и в случае с людьми, некоторые старейшины придерживались убеждений старой школы. Вот только в их случае устои исчислялись не десятками, а сотнями лет. Они не рискнули проникнуть в мой мир, а я не рискнул проникнуть в их мир.

В то время как Катя и дети перекидывались из человеческой формы в русалок и обратно, их считали изгоями. Но с этим, по-видимому, все смирились, поскольку пророчество вроде как указывало, что это нормально.

Учитывая приверженцев старой школы, не желающих проходить трансформацию, и пуристов, которые никогда не рискнули бы показаться с простыми, худыми ногами, мои визиты к семье Кати ограничивались обменом мнениями, во время которого я сидел на камне. По крайней мере, я мог разделить с ними важные моменты, например, позволить наблюдать, как дети учатся плавать.

Но я очень скучал по дочери, сыну и жене, когда они уплывали в недра океана. Сидя с ногами в воде, я наблюдал за рябью поверхности, всплесками или любыми подсказками о том, что семья возвращается ко мне.

Понимание Катей проблемы загрязнения океана позволило ей создать компанию, которая действительно оказала влияние, производя экологически чистые продукты. Это было встречено с восторженным одобрением и дало нам возможность купить весь участок берега, который мы считали своим.

Меня окатило всплеском воды и, прежде чем я смог протереть глаза, со мной на скале уже были дети. Какое-то время потребовалось на трансформацию, и когда всё закончилось, я сгрёб их к себе на колени для объятий и поцелуев. В возрасте семи и шести лет они не возражали против гигантских групповых объятий.

На небольшом расстоянии я увидел хвост их матери. Семья снова вместе.

Ну, вроде того. Дети убежали, ведомые обещанием, что получат мороженое, если их комнаты окажутся убранными до возвращения матери домой. Мы построили дом в нескольких минутах ходьбы от берега, защищая наш мир.

Катя всплыла на поверхность, оказавшись рядом со скалой, на которой я сидел. Плывя передо мной, она сверкала на солнце своим обличьем русалки. Напоминание, что она сокровище, и мы действительно судьбой предназначены друг для друга.

— Ты же знаешь, что не стоит меня дразнить. — Я оттолкнулся от скалы, присоединяясь к Кате в океане — её первом доме. Я плавал на месте, обняв жену одной рукой, и осыпал её поцелуями.

— Скучал по мне?

— Нет, я просто сидел на скале, смотрел на океан и забавлялся с эрекцией.

— У вас, людей, довольно странные увлечения. — Она рассмеялась, но провела рукой по моему члену.

— Я что-то слышала о том, что дети получат мороженое, если уберут свои комнаты.

— Я не против подкупа.

— Как насчёт того, чтобы дать им ещё время?

— Что мне от этого будет?

— Обними меня ногами и узнаешь.

Катя покачала головой.

— Для тебя всё всегда сводится к сексу?

— Всё всегда сводится к тебе. Будь то забота о том, чтобы у детей было время убраться в своих комнатах, понимание твоей потребности видеть свою семью или заниматься с тобой любовью — всё в моей жизни посвящено любви к тебе.

Я сгрёб Катю в объятия и направился к берегу. Она прижалась головой к моей груди, когда я вышел на мелководье и её хвост заменили ноги. Когда трансформация закончилась, я продолжил:

— У меня есть на примете укромный уголок, где я смогу занять тебя, пока дети убираются.

— Звучит заманчиво. В следующий раз хочу, чтобы в сделке фигурировала уборка всего дома.

— Я могу занять тебя так долго, как тебе нужно. — Я поцеловал Катю в макушку. — И если ты мне не веришь, буду счастлив это доказать.

КОНЕЦ